Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Zombi in Russia Татьяна Патрикова

        Если умрюнцы каким-то удивительным образом ухитрялись скрываться от людей до 2013 года, проявив себя только тогда, когда преобразившемуся после тотального Зомби Апокалипсиса миру реально потребовалась третья сила, чтобы как-то уравновесить первые две — живых и неживых. Если за двадцать с лишним лет мало что изменилось и знания об этой таинственной новой расе пополнились лишь самую малость, вряд ли приходилось рассчитывать, что эти угрюмые личности снизойдут до того, чтобы приоткрыть завесу тайны. И все таки Всеволод не оставил надежду разгадать самую великую тайну своего напарника Руслана, почему умрюнцы вообще решили помочь людям в борьбе против зомби. Какая им выгода? И почему эти странные «клоуны» не требуют ничего взамен за свою помощь? Но все тайное однажды становится явным и рано или поздно приходится платить по счетам. Вот уж когда мир снова перевернется с ног на голову, когда на Московские улицы радостно и прытко выскочит первый умрёнок.

        Татьяна Патрикова
        Zonbi in Russia


        Часть I Зомби понарошку

        Глава первая Полигон Метро

        Я в метрополитен пустой
        проникну легко,
        И ноль часов часы пробьют,
        и новый виток начнет Земля,
        И фотоэлемент меня узнает
        и пропустит без пятаков
        Я слишком часто здесь бываю
        после нуля.
    Иваси Метрополитен

        Свет ламп моргнул, и вагон метро содрогнулся. Дети прижухли. Конечно, они уже были в курсе, что их будут испытывать в этом месяце. И даже приблизительно, со слов старших товарищей по несчастью, приблизительно знали, в чем будет состоять испытание, хотя не только с их родителей, но и с самих испытуемых традиционно брали подписку о неразглашении. Тут, как говорится, шило в мешке не утаишь. Но как показывала практика, это мало что меняло. Зато ребята из команды Всеволода с чистой совестью забывали про инструктаж, положенный по инструкции, не исключая даже десятиклашек, которые впервые попадали на полигон. Начальству гордо врали, что все это не халатности для, а исключительно ради чистоты эксперимента. Точнее, это начальство искренне верило, что бахвальство ребят ложь, но спускало все на тормозах и помалкивало, так как желающих напрямую контактировать с умрюнцами было немного. Бравых ребят из команды Велесова можно было по пальцам пересчитать. И каждый был поставлен в пару с клоуном, как их иногда называли, или архаично и просто — с живым мертвецом. В народе их подгребали под одну гребенку с умрунами
и умрюками, но на самом деле умрюнцы были в разы интеллектуальнее первых двух видов, более того, за сжиранием всего, что в рот попало, в частности человечины, замечены не были еще ни разу. О чем не уставали писать газеты и так называемые независимые исследователи, чтобы сформировать у простого обывателя положительный образ тех, благодаря кому славянские народы Европы и Азии благополучно пережили Зомби-Апокалипсис и даже продолжили развиваться, правда, несколько в ином ключе, чем планировали еще двадцать лет назад, но это уже неважно. Главное, выжили, живут и, бог даст, будут жить, а не существовать, как некоторые. Но кем в действительности являлись умрюнцы и откуда они вообще появились в столь ответственный и переломный момент, знали только на самом верху. Даже Велесов и его команда, заслуженно считающаяся лучшей в стране, плохо представляли что из себя на самом деле представляют их клоунообразные напарники.
        Детей пропускали через особую ветку метро, которую коротко и емко называли Полигоном, в рамках курса ОБЖ в надежде найти среди плевел хотя бы одно маленькое, но жизнеспособное зернышко. Ребенка, которого впоследствии можно будет пристроить к делу. И все это в рамках национальной программы по укреплению обороноспособности страны и профилактики зомбифицирования. Всеволод сам был одним из первых, кого в тринадцатилетнем возрасте отобрали для работы в элитном подразделении. Когда-то он так же, как и эти дети, спустился в метро вместе со всем классом, сел в раскрашенный радужными красками клоунский поезд, как его называли уже тогда, и совершил самую роковую для себя поездку по Московской подземке. С тех пор прошло пятнадцать лет, и возрастной ценз был снижен до десяти, так как специалистов по всей стране отчаянно не хватало. В других городах тоже были свои полигоны, но Московский был первым. Кроме того одним из немногих был смонтирован в действующей подземке, а не в каком-нибудь специально сооруженном в сибирских лесах бункере. Поэтому для детей путешествие в новую жизнь начиналось обыденно и даже
скучно. В течение месяца вместо уроков ОБЖ весь класс катался на метро в компании двух учителей. И даже они не могли сказать наверняка, когда для их подопечных наступит час Х.
        В команде Велесова детей называли выводком и старались особо не присматриваться. Всегда немного обидно, когда понравившийся пацаненок не оправдывал ожиданий, более того, вел себя настолько недостойно, что стыдно даже вспоминать. К тому же, в той свистопляске, в которую на короткий срок (от десяти до пятнадцати минут) превращался вагон, в котором ехали дети, они были лишь наблюдателями, искусно изображая из себя случайных пассажиров.
        Из соседнего вагона сквозь стук колес и потрескивание ламп на потолке, раздался отчетливый звук бьющегося стекла. Дети навострили уши. Коек-то даже начал переглядываться с соседями, нетерпеливо пихаться локтями и весело улыбаться. Ну, наконец-то, дождались! Настоящее приключение! Именно такие живчики и весельчаки, как показывала обширная практика Всеволода, ломались первыми и начинали тихо подвывать, забиваясь под лавки и в дикой панике пытаясь выпрыгнуть из вагона прямо на ходу. Их, конечно, неизменно ловили, но попасть в команду такие ребят уже никогда бы не смогли, даже повзрослев и переосмыслив все произошедшее с ними в тот злополучный день, когда они впервые оказались между своей прошлой беззаботной жизнью и… умрюнцем. Живым и жутким, скалящим белые зубы, с отчетливо выступающими вперед клыками, и издающим какой-то невоспроизводимый звук, тонкий и ноющий на одной ноте.
        Выводок, как по команде, одинаково большими и все еще не пугаными глазами, уставился на непрозрачную переборку с дверью посередине, отделяющую один вагон от другого. Никому даже в голову не пришло, что звук — это пшик, совсем ничего не значит. Проще всего отвлечь внимание именно каким-нибудь звуком, резко диссонирующим с окружающей действительностью. Всеволод, видевший сотни таких тестов, лишь ухмыльнулся про себя. Несколько бесконечных мгновений, разбавленных лишь стуком колес и шумным дыханием десятилеток, и основное действо началось с истошного детского визга. Потому что один из, казалось бы, безобидных пассажиров, мирно дремавший рядом с самым улыбчивым и борзым мальчишкой, вдруг поднял голову, и тот, кто сидел ближе всего, смог во всей красе пронаблюдать жуткую метаморфозу. Лицо, казавшееся секунду назад лишь немного бледноватым, приобрело устойчивый, совершенно белый, даже матовый оттенок. Под глазами пролегли нездоровые круги, быстро превратившиеся в почти черные синяки. Глаза сразу были зеленого цвета, но тут приобрели какой-то совершенно ненатуральный оттенок, слишком яркий для человека.
В действительности, у умрюнцев было два базовых цвета глаз и волос. Если глаза зеленые, то при развоплощении волосы приобретали насыщенный бирюзовый цвет и завивались, являя собой шевелюру, которой мог бы позавидовать любой афроамериканец. Если же глаза были цвета морской волны, то волосы, при развоплощении, прямо на глазах из какой-нибудь самой обычной стрижки, отрастали до колен и приобретали кислотно-зеленый цвет. Гладкие и густые, они использовались своими хозяевами как оружие и были предметом зависти ребят из команды Велесова, которым посчастливилось попасть в пару к гладкошерстным умрюнцам.
        Визг был разбавлен звуком бьющегося стекла. Шесть умрюнцев, разбив окна вагона прямо ногами, влетели внутрь, рассосредоточились и… началась та самая свистопляска, ради которой четвертый В вторую неделю катался по подземке за государственный счет. Неужели, и сегодня не проявит себя новая звездочка Что-то этот год стал особенно бесплодным. С чего бы это вдруг Ведь, казалось бы, должно быть наоборот. Люди привыкли к соседству умрюнцев, стали воспринимать их, как данность. Почему же тогда дети боятся их настолько, что ни один в этом году так и не смог пройти простой тест Потому что зажрались,  — зло подумал про себя Всеволод. В первые годы после Апокалипсиса, было жутко, поэтому даже самые хилые и трусливые были вынуждены браться за оружие и учиться выживать. Теперь зажрались и снова начали окукливаться. Зачем напрягаться, если где-то там есть целые подразделения элитных бойцов, который непременно придут и всех спасут Хреново. Таким Макаром скоро смену растить будет не из кого. И ведь не объяснишь, что с каждым годом перспектива второго Зомби Пришествия все предопределеннее. Конечно, сеять панику
среди мирного населения еще рано, но, похоже, нынешнее отсутствие клева — первый звоночек, сигнализирующий о том, что пора снова кое-что менять в массовом сознании. Сказав себе, что после сегодняшнего теста зайдет в отдел связей с общественностью и потолкует с пиарщиками, Всеволод вернулся к разворачивающемуся перед глазами действу.
        Кто-то из умрюнцев, издав частично ультразвуковой рык, кинулся на стайку малолеток, который прыснули от него в разные стороны с таким ужасом на лицах, что сразу стало понятно, эти не пройдут. Кто-то кинулся на высокого для своих мальчишку, который, в отличии от большинства одноклассников попытался оказать сопротивление, выхватил откуда-то нож-бабочку. Хороший мальчик, но уже не жилец. Такие после первой же схватки и нездорового геройства отправляются к праотцам. Кто же на умрюнцев с ножичком выходит Конечно, геройству храбрых поем мы песню и все такое прочее, но столь непредсказуемого индивида Велесов себе в команду никогда бы не взял, да и другим бы отсоветовал. Потому что команды охотников на зомби собираются не для того, чтобы героически пасть под частичкам превосходящих сил практически неубиваемого так еще и частично заразного противника, а для того, чтобы этого самого противника раскатать тонким слоем и выжечь до артазеанского слоя, чтобы ни один микроб не прополз. Один из клоунов неприязненным звуком прошелся по нервам, проехавшись прозрачными когтями по стене, не отпуская взгляда застывшего
в проходе мальчишки. Субтильного, с типичной славянской внешностью — русого и светлоглазого, который, как про себя отметил Всеволод, выглядел даже младше своих сверстников. На периферии сознания мелькнула мысль, что именно из таких и вырастают лучшие охотники. Велесов был типичным интуитом. Павда, до полноценных предсказаний, как у Витьки Борисенка, не доходило, и то хлеб. Вот и в этот раз интуиция капитана не подвела.
        Умрюнец двинулся на ребенка, недобро скаля зубы. Мальчик сделал робкий шаг назад, все еще со странным недоверием во взоре светлых глаз, таращась на живого монстра. А потом вдруг замер… приподнял бровки… пожевал губу и… словно спохватившись, вытащил что-то из кармана форменных школьных брючек. Протянул на раскрытой ладони и застенчиво улыбнулся. Угрюмец замер, показалось, словно весь вагон, заполненный визгом и воем, притих, наблюдая за этой сценой. Клоун склонил голову к одному плечу, потом к другому. Сделал шаг навстречу. Еще немного и встанет вплотную, но мальчик больше не пятился. Все так же улыбался, глядя в глаза ожившему кошмару. Угрюмец опустился на корточки, устроил локти на бедрах, свесил изящные кисти с тонкими пальцами, увенчанными длинными прозрачными когтями между ног и… демонстративно открыл рот, обнажив зубы.
        По вагону пронесся невнятный шепоток сорванных детских голосов.
        — Укусит…
        — Руку оттяпает…
        — Хочу к маме!
        Но ни угрюмец, ни мальчик на него не отреагировали. Потому что первый сделал вовсе не тот намек, о котором все подумали. И только один ребенок из всего выводка понял его правильно. Улыбка стала шири, а потом… малыш двумя руками попытался разорвать упаковку гематогена, который с такой готовностью предложил откушать угрюмцу. Но это у него почему-то не получилось. Он запыхнетл и раскраснелся от усердия. И совершенно, вот никапельки не испугался и не отпрыгнул, когда так называемый мертвец легко и стремительно выпрямился в полный рост, преодолел последние крохи разделяющего их расстояния, забрал из рук мальчика пачку полезной для детского организма сласти и, легко преодолев сопротивление упаковки, разломил плитку пополам. Часть вернул мальчику, а часть запихнул в рот и с наслаждением причмокнул. Мальчишка сою часть есть не стал, снова запихнул в карман, прямо так, без упаковки. Вытер руку о брючину и… шагнув к угрюмцу совсем вплотную, обнял и уткнулся лбом в грудь монстру. От замер на мгновение, а потом очень осторожно обнял в ответ. Вагон дружно испустил недоверчивый выдох, словно все неосознанно
задерживали дыхание ровно до этого момента. И тут мальчик запрокинул голову, поднял лицо и, не размыкая рук, просительно спросил.
        — Ты же нас защитишь, да.
        Угрюмец начал менять боевой окрас прямо на глазах у изумленно таращивших на них десятилеток. Через пару мгновений, вместо карикатурного клоуна с синюшными губами, перед ними стоял бледный парнишка с платиновыми волосами и рысьими глазами неестественного бирюзового оттенка. На вид ему можно было дать от шестнадцати до двадцати — не больше. Единственное, что явно отличало его от человека, это уши — длинные, как у доморощенного эльфа, с пушистыми кисточками на кончиках. Правда, конкретно у этой особи они были прикрыты волосами, поэтому сходу и не поймешь. Что перед тобой вовсе не человек. Что же касается возраста, то с длинношерстными умрюнцами всегда так. Мало того, что выглядят вечными подростками, так еще в полной мере подходят под определение андрогинности и метросексуальности. То есть, с первого раза понять мальчик перед тобой или девочка, практически нереально. Вот с их кудрявыми сородичами это проще. Те изначально выглядят крупнее и даже можно сказать брутальнее. Поэтому легко идентифицируются как особи мужского пола. Но вот беда, за двадцать лет плодотворного сотрудничества на ниве
истребления заграничных зомбей, никто из людей, непосредственно контактирующих с неожиданно нашедшимися соседями по планетке, не видел особей женского пола. Поэтому для ученых, которые осторожно, но вели исследования природы этих странных существ, до сих пор оставалось загадкой, как же они все-таки размножаются. Но даже охотникам, которые были напарниками некоторых из них, более того, когда-то прошли такой же тест, как сегодняшний мальчик, правда, не всегда с таким ошеломляющим размахом, но не в этом суть, в могильники, как назывались места, облюбованные умрюнцами для лежек, путь был заказан. Увы. Что уж говорить об ученых, которым только и оставалось, что грызть ногти с досады. Нарушать суверенность территорий, облюбованных мертвецами для лежек, запрещалось законом. Потому что никто не хотел ссориться со столь эффективными зомбимолотилками. Да и побаивались их, что греха таить. Если такие озвереют и начнут всерьез кидаться на людей, что с успехом проделывали умряки, которые в действительности были деградировавшими умрюнцами, то можно смело смываться в мир иной, в этом человеческому племени делать
будет уже нечего.

* * *

        — Это варварство, так поступать с детьми! Это, простите, просто негуманно!  — разорялся новичок, активно жестикулируя руками.
        — Тоже мне, моралист нашелся,  — фыркнул в сторону задержавшийся рядом с Велесовым Димка Бублик, покачал головой и отчалил разыскивать Темку — своего умрюнца.
        Всеволод вздохнул, покосился в сторону Америкоса, как прозвали новичка, как только он у них появился, и пошел в очередной раз проводить разъяснительную работу. Как же трудно с этими нерусскими, простите. Всеволод был далек от идей тотального национализма, просто, как показывал его обширный опыт, братья славяне — те же белорусы, хохлы или хотя бы прибалты, последние, правда, перебирались через границу редко, но все же были и такие прецеденты, если уж и записывались в охотничьи отряды, вели себя куда сдержаннее — это раз. И два — быстрее адаптировались исключительно к российскому взгляду на зомби-проблему. А вот европейцы или американцы, последним редко удавалось долететь до благословенной России, где можно было не опасаться прямого воздушно-капельного заражения и прочих неприятных вещей, которые пришли в мир с появлением в нем целых армий свободно кочующих зомби. Так вот, эти моралисты хреновы, обязательно в той или иной форме заводили вечную шарманку про гуманизм и давно изжившие себя доктрины о хрупкости и неприкосновенности детской психики и аморальности силовых и стрессовых методов воспитания
подрастающего поколения.
        — Вы понимаете, что такими методами вы можете на всю жизнь отвратить их от самой идеи мирного сосуществования с ними — беглый американец кинулся навстречу Всеволоды с этим вопросом, как только увидел, что капитан в компании Руслана, который традиционно следовал за Велесовым бирюзовоглазой тенью, направляется к нему.
        — Нет, не понимаем и не поймем,  — довольно резко отбрил его Всеволод, скрестив руки на груди с весьма независимым и подавляющим видом.
        Американец как-то сдулся, даже присел, но не захотел сдаваться без боя. Хорошо. Возможно, и из него когда-нибудь выйдет толк. Не только из его спутника индейца, которого ребята из команды Всеволода уже прозвали Ченьгачкуком.
        — Хорошо-хорошо. Положим, сегодня мы наблюдаем однозначно положительный эффект,  — американец покосился в сторону шумно общающегося с умрюнцами четвертого В.  — Но, если в такой группе не находится ни одного ребенка, который бы так бесстрашно поделился с мертвецом шоколадкой.
        — Во-первых, ты, кажется, забыл, Джек, что тебе говорили на вводном инструктаже,  — почти ласково произнес Велесов, угрюмо глядя в глаза Америкоса. Тот напрягся и зачастил.
        — Ладно-ладно,  — бросил вороватый взгляд на бесстрастно стоящего рядом с Всеволодом Руслана,  — они не мертвецы. Я скоро привыкну, обещаю. Но ты же не будешь со мной спорить, что в таком виде…  — он скривился, бросив еще один взгляд на умрюнца, который так и не сменил окрас,  — … они — монстры.
        — Буду,  — сказал Всеволод ровно, но по спине Америкоса явно побежали мурашки. Тот даже плечами передернул.
        На что Велесов насмешливо приподнял левую бровь, а потом под изумленным взглядом американца, притянул к себе Руслана, обняв субтильного умрюнца за плечи, и на короткое мгновение прижался губами к виску. Словно выключатель какой нажал. Смена окраса началась незамедлительно. Ярко-зеленые брови выцвели до чистого, льняного цвета, глаза перестали в сумраке подземки отсвечивать красным, губы побледнели и приняли более естественный вид, волосы стали прямо на глазах укорачиваться, пока не достигли привычной для Русика длины до плеч и не выцвели под цвет бровям и пушистым ресницам. Через минуту перед Джеком стоял мальчишка лет шестнадцати-восемнадцати. Если бы не выглядывающие из волос кисточки на ушах и нездоровая бирюза глаз, можно было бы запросто принять умрюнца за человеческого подростка.
        — Так вот,  — снова привлек к себе внимание его напарник,  — во-вторых, если нужный ребенок так и не объявляется, его с успехом заменяет Бублик. Сам же видишь, он у нас как раз лет на шестнадцать тянет. Так что эффект такой же, иногда даже лучше, смотря как разыграть. Кстати, раньше у нас к этому делу вообще был приспособлен карлик…  — сказав последнее, Всеволод сразу как-то погрустнел, резко пожалев, что вообще завел об этом разговор. Казалось бы, уже третий год поел. А, поди ж ты, чувство потери нет-нет, а дает о себе знать тупой болью где-то под ребрами.
        — И что с ним стало — хмуро уточнил Америкос.
        — Самолет мертвецов,  — раздался у него из-за спины бесцветный голос Силая, самого старшего из охотников. Ему уже пошел пятый десяток и тест на зомбистойкость мужик проходил, так сказать, в боевых условиях. В команде Велесова он был кем-то вроде вечного прапора. Его угрюмца звали Яковом или Яшкой. И был он под стать напарнику, бледнолицым, черноглазым, чернобровым и зеленоглазым, не уступающим ростом Силаю, в котором было под два метра. На самом деле его охотника звали Валерием, но фамилия у него была Силаев, вот когда-то, еще в первые годы после Апокалипсиса, кто-то очень умный сократил его до Силая. Прозвище превратилось в имя, и теперь Валеркой его уже никто не называл.
        — И, в-третьих,  — менторским тоном продолжил Всеволод, затолкав обратно всплывшие было воспоминания о погибшем друге,  — далеко ли вы сами продвинулись в этом деле со своим хваленым гуманизмом То-то вы с Радугой перекочевали к нам, а не остались в дорогих твоему сердцу гуманных Штатах.
        Индейца, который попал в отряд вместе с Джеком Стивенсом, звали Чэвэйтангэквунуа, что в переводе по его словам означало короткая радуга. Но русскоязычным охотникам было не под силу выговорить эту тарабарщину, поэтому его и называли либо Ченьгачкуком, либо просто Радугой.
        Американец обиженно засопел и отвернулся. Велесов пожал плечами, развернулся и ушел в сторону школьников, пестрой стайкой столпившихся на пустынном перроне. Их предстояло вывести с полигона в обычное метро и развести по домам. Последним займутся прикрепленные к классу учителя ОБЖ. Сам анализ теста ляжет на стол Велесова уже минут через сорок. Отдел пиара работал быстро, так как в их управлении был самым многочисленным и имел расширенные функции. Но Всеволод уже сейчас приблизительно мог сказать, что кроме Кирилла Ушакова, того самого мальчика с гематогеном в кармашке, еще двое ребят из четвертого В могли со временем стать охотниками на зомби и успешно сработаться с умрюнцами. Были еще трое, но, увы, ими оказались девочки. И как бы не прискорбно это было для некоторых воинственных дам, умрюнцы совершенно не шли на контакт с противоположным полом. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И это тоже было одной из великих загадок современности, которую некоторые романтики от науки все еще надеялись разгадать, быть может, в самое ближайшее время. Наивные! Если умрюнцы каким-то удивительным образом
ухитрялись скрываться от людей аккурат до 2013 года, проявившись только тогда, когда преобразившемуся миру реально потребовалась третья сила, чтобы как-то уравновесить первые две — живых и неживых. Если за двадцать с лишним лет мало что изменилось и знания об этой таинственной новой расе пополнились лишь самую малость, вряд ли приходилось рассчитывать, что эти угрюмые личности снизойдут до того, чтобы приоткрыть завесу тайны. Кстати, в среде охотников умрюнцов еще называли угрюмцами, но никак не мертвецами, потому что точно знали, что их вынужденные напарники живее всех живых, с той лишь разницей, что на взгляд не подготовленного человека жизнь эта выглядела уж больно своеобразно. Например, раз в месяц они удалялись в свои могильники и закапывались в землю, чтобы через пару дней восстать. Выглядело это весьма карикатурно, когда из рыхлой после дождя земли высовывались когтистые руки, а за ними поднимались перепачканные в черноземе или глине умрюнцы с алыми отсветами в нечеловеческих глазах. Поэтому не приходилось удивляться, что в массовом сознании они так и оставались ожившими мертвецами.
        Разноцветный клоунский поезд увез стайку детишек и на перроне остались только охотники и их угрюмые напарники, когда у Велесова запиликала рация.
        — Код четыреста тринадцать Общий сбор. Зона карантина Домодедово,  — объявил Всеволод во всеуслышание. Лица окружающих его людей посерьезнели.
        Похоже, несмотря на почти трехмесячный перерыв, в столицу из-за океана прибыл очередной самолет мертвецов. Когда же этот фарс закончится! И, самое хреновое, пока никому так и не удалось узнать, кто рассылал по миру этих тварей таким своеобразным образом. После закрытия границ связь с Америкой прервалась. Поэтому узнать о том, что там на самом деле происходило, можно было только от таких вот беглецов, как Джек и Чэвэйтангэквунуа. Даже те же канадцы, которым так же удалось сохранить цельность границ, мало могли рассказать о том, что творилось у соседей, сетуя лишь на то, что именно со стороны Штатов, к ним толпами кочевали зомби, которых отстреливали прямо на границе, не позволяя проникнуть вглубь страны. Зато самолеты с мертвецами разлетались по всему миру. Какой преступный гений задумал весь этот больной фарс и что именно пытался добиться, никто так и не выяснил. Увы. Но как данность, самолеты с беженцами, инфицированными зомби-вирусом, уже двенадцать лет как не сбивали на подлете. Потому что, сбив такой самолет, никто не мог гарантировать, что до земли вместе с обломками не долетит какой-нибудь
обожженный зомби, не утративший возможности передвигаться. Отлавливать потом такого умруна в лесах и полях было делом проблематичным. Как показывала практика, такой мертвец очень быстро обзаводился последователями, понадкусанными и зараженными им же самим. До ближайшего города мог добраться уже довольно приличный отряд ходячих мертвецов, с которым было непросто справиться даже силами одного из соседствующих теперь со всеми крупными городами могильников, в которых обитали умрюнцы. Зараза не распространялась вблизи умрюнцев воздушно-капельным путем, но если зомби удавалось заломать и покусать какого-нибудь человека, тот, к сожалению, в самое ближайшее время тоже превращался в умруна. Поэтому самолетам позволяли долететь до карантинной зоны Домодедово, давали приземлиться и…выпускали прилетевших в теплые объятья охотников. Иногда беженцам, да и охотникам вместе с ними тоже, везло и инфицированными были два-три человека, не успевшие полностью превратиться в неразумных, вечно голодных тварей. Таких сразу направляли в карантин и в специальных машинах перевозили в институт Склифосовского, где уже какой год
велись исследования природы зомби-вируса и поиски панацеи, позволившей бы избавить многострадальную землю от этой гадости. Остальных отправляли сначала в лагерь беженцев, а потом постепенно пристраивали к общественно полезному труду. Но иногда всем им вместе взятым капитально не везло и к моменту приземления живыми оставались только пилоты, да и то не всегда. Иногда автопилот был настроен так филигранно, что живые руки могли пригодиться только при полноценном приземлении. Но в случае с зомби приземляться особо не требовалось, потому что даже после падения некоторые твари оставались вполне боеспособными и одолеть их бывало непросто. К тому же, такие паданцы неизменно портили взлетно-посадочную полосу и близстоящие постройки, так что вызов на аэродром всегда был серьезным испытанием для команды Велесова. Впрочем, для охотников из других городов, где имелись такие же аэродромные карантинные зоны, история была той же.
        На одном из таких самолетов и попали в Россию Джек Стивенсон и его краснокожий приятель с непроизносимым именем на Ч. Им удалось вместе с несколькими из оставшихся в живых пассажиров, забаррикадироваться в той части салона, который был когда-то отведен под места первого класса, и успешно уберечь не только себя любимых, но запертых в кабине пилотов, от загребущих лап живых мертвецов. Так и приземлились. Джек попросился в отряд к Велесову прямо там, только-только вывалившись из самолета. Тогда Всеволод не придал словам спасенного американца особого внимания. Но тот оказался упорным. Его заметили в отделе пиара и решили припрячь на ниве укрепления межнациональности охотничьего контингента Москвы и Московской области. Так в команду Велесова впервые за всю ее почти пятнадцатилетнюю историю попали американские гастарбайтеры. Примечательно, что умрюнцы работать с Джеком отказались сразу и наотрез. Но того это не смутило, и он притащил в напарники индейца. Тот, в отличие от Америкоса, вызвал в рядах угрюмой части охотничьей команды некое оживление. Русик, которого Велесов с упорством маньяка, не слушая
ничьих увещеваний, продолжал учить нормально говорить, сумел донести до напарника мысль о том, что в отличие от Джека для Радуги нашелся бы напарник в одном из четырех могильников Москвы. Но Велесов постановил, что рано пока радовать краснокожего известиями, надо для начала присмотреться и к нему, и к его бледнолицему приятелю.
        Русик только плечами пожал. Этот жест у юного умрюнца получался особенно выразительно. Иногда Всеволоду, наловчившемуся распознавать настроение напарника по мельчайшим деталям, казалось, что пожатием плеч тот может обозначить любую, даже самую сложную эмоцию. Но, разумеется, никто кроме Велесова не мог похвастаться такой наблюдательностью. Поэтому в порыве самокритики Всеволод порой начинал задумываться о том, что все это сам же себе придумывает, а потом верит, что его напарник не равнодушно взирающее из глубины веков нечто странное и непознанное, а существо, обладающее душой, схожей с человеческой по своим свойствам, проявляющихся в чувствах и порывах. И все-таки, какая жалость, что умрюнцы не могли нормально говорить, и в этом плане, в отличие от всего остального, практически не поддавались обучению. Потому и заслужили в охотничьих кругах ироничное прозвище угрюмцы. Зато, как бы противоречиво это не звучало, эти ребята с успехом осваивали грамоту. Писать не писали, зато читали с удовольствием, побуждая своих напарников-людей регулярно пополнять домашние библиотеки как старыми так и новыми
авторами. Русик, к примеру, очень любил фантастику и фэнтези начала века, а вот Семен Шурки Коваля и Яшка Силая фанатели от детективной классики. Даже умудрялись с разрешения напарников обмениваться бессмертными историями о приключениях Шерлока Холмса, Эркюля Пуаро, Ниро Вульфа и других знаменитых детективов. А некоторые перечитывали по нескольку раз. Но никогда не отвечали на вопросы напарников чем привлекло и запомнилось то или иное произведения. В этом плане им повезло больше, чем Русику, которого Всеволод до сих пор не оставлял надежд однажды растормошить и вывести на чистую воду. Напарники Семена и Якова были уже взрослыми, состоявшимися людьми. Силай был успешно женат, сейчас его ненаглядная Маня ждала первенца, чем будущий папаша неимоверно гордился. А Шурик был отцом двух неугомонных мальчишек — Сережки и Вовки, восьми и десяти лет соответственно. Маму их умрун погрыз аккурат перед рождением Сережки. Так что младенца вынимали уже из трупа, который вот-вот должен был ожить. Пока было неясно, как такое могло сказаться на мальчишке, но раз в полгода Шурик водил младшего сына на плановый осмотр в
Склиф. Пока никаких отклонений у мальчика не выявили, но фиг его знает, что будет, когда тот подрастет. Так что этим двум взрослым мужикам было точно не до того, чтобы измываться над нелюдимыми напарниками и вытягивать из них неохотно дающиеся им слова. А вот Велесов был не в меру настойчив, что и сам осознавал, так что Русику приходилось несладко. Но Всеволод утешал себя тем, что тому явно с каждым разом становилось все труднее сдерживаться. Потому что могут они говорить. Вот могут и все тут. Просто не хотят, упрямцы, хоть режь. Поэтому только и нужно переупрямить. Такая вот нехитрая жизненная философия, точнее, жизненное кредо капитана внутренних войск Велесова — переупрямь угрюмца и будет тебе счастье, вон оно как.

        Глава вторая Ждал генерал

        Мой генерал, мой генерал,
        Просто солдат просто устал.
        Мой генерал, мне бы узнать,
        Сколько мне ждать,
        Ну, сколько мне ждать.
    Марина Хлебникова Мой генерал

        Выживших не было. Пилотам, сумевшим успешно посадить самолет с ломящимися к ним из основного солона зомбями, не повезло. Сидели бы себе в кабине и нос не высовывали, пока охотники во главе службы зачистки отстреливали их инфицированных пассажиров. Так нет же, на подвиги этих придурков потянуло, вот и допрыгались. Попытались прорваться через толпу озверевших зомби самостоятельно. Наверное, думали, что так будет быстрее. Да еще и девочку лет двенадцати за собой поволокли. То ли они была дочкой одного из них, то ли сестрой, уже не важно. Потому что из развороченного самолетного брюха один из пилотов вытолкнул ее на трап прямо в руки Джека, но сам выбраться не успел. Его втянули обратно в самолет подоспевшие мертвецы. Вот только и девочка, которую он так старался спасти, не выжила. Превратилась в полноценного умруна за то время, что Джек нес ее к машине скорой помощи. Флюиды умрюнцев еще не успели просочиться под кожу, поэтому у малышки не было шансов. Без респираторной маски она заразилась, пока вместе с последним оставшимся в живых пилотом пробиралась к трапу. Джек не сплоховал. Четырежды прострелил
новоявленному зомби голову из своего глока, с которым не расставался с тех самых пор, как попал в Россию на одном из таких же рейсов смерти. Ему предлагали сменить оружие на российское, но Америкос заявлял, что хотя бы в этом хочет остаться патриотом. Пока привезенные с собой запасы боеприпасов не кончатся.
        — Хорошо сработано,  — сказал ему Всеволод и похлопал по плечу.
        На что Джек грязно выругался на родном языке и сплюнул на асфальт, где все еще вяло трепыхался маленький, но кровожадный зомби. Руслан, который всегда был где-то поблизости от Всеволода, наклонился и одним сильным рывком оторвал девчонке голову, после чего распрямился как пружина и отшвырнул ее от себя, словно футбольный мяч во время розыгрыша. И уже через пару мгновений несколькими нечеловеческими скачками преодолел отделяющего его от самолета расстояние и присоединился к сородичам, совместными силами успешно истребляющим лезущих во все стороны зомби.
        Зрелище было не для слабонервных. Умрюнцы изначально не признавали никакого оружия, поэтому рвали мертвецов на куски в буквальном смысле руками. Чистильщики и врачи скорой помощи старались лишний раз не смотреть в их сторону. А вот охотники не отворачивались. Смотрели, потому что в такие моменты особенно остро ощущалась та призрачная связь, о природе которой за прошедшие двадцать лет было написано немало высокоумных изысканий, но к истинному понимаю этого феномена не приблизился ни один из теоретиков. Впрочем, практикам объяснения тоже не давались. Они просто чувствовали, и так же могли лишь гадать о природе этих чувств. И все же, эта эфемерная связь в моменты наивысшей жизненной активности напарников-умрюнцев ощущалась охотниками весьма остро. Круче оргазма — как-то сказал о ней Димка Бублик и добавил — как наркота, бля….
        У Джека не было своего умрюнца, но они с Радугой так же не отрывали глаз от самолета и беснующихся клоунов. Наверное, тем самым американец и индеец пытались ощутить сопричастность с другими охотниками. Но Всеволоду не давала покоя мысль о том, что именно Джек стал первым человеком, с которым умрюнцы наотрез отказались сотрудничать. Руслан по такому случаю, только взглянув на потенциального охотника, рекомендованного руководством, сумел без заикания выдать твердое нет. Что же с этим Джеком было не так Почему он с первого взгляды им не понравился Как бы расшевелить Русика, чтобы нормально все объяснил Ну, не верил Всеволод, с детства не верил, что умрюнцы на самом деле так бессловесны, как принято о них думать. За этим их неумением нормально говорить и связывать отдельные слова в полноценные предложения кроется какой-то секрет. И все пятнадцать лет, что Велесов знал Руслана, он пытался подобрать ключик к своему таинственному напарнику. Правда, кроме банального любопытство, к активным действиям его подталкивало еще одно немаловажное обстоятельство.
        — До рассвета еще есть время,  — сказал он, когда к нему подошел Руслан, облаченный в некогда темно-серый комбинезон, теперь наглухо заляпанный кровью. Окровавленные по локоть руки делали так и не сменившего окрас умрюнца еще больше похожим на умряка. Стоявший рядом с Велесовым Джек поморщился, не скрывая неприязни. Руслан сделал вид, что не заметил, хотя Всеволод был уверен, что от пытливого взгляда напарника ничего не ускользнуло. Но замечание Америкосу делать не стал, снова обратился к умрюнцу — поэтому мы с тобой идем праздновать очередную победу в ресторан.
        — Ты что, серьезно — бурно отреагировал на его заявление Джек, к которому вообще-то никто не обращался, но назойливого американца это, похоже, не смущало.
        — А что такое — с деланным безразличие уточнил у него Велесов.
        — И как часто ты водишь своего карманного монстра на свидания.
        Так вот что его возмутило! Всеволод лишь усмехнулся про себя. Хреново, когда к сработанной команде приписывают новенького. Ребят давно не удивляли его чудачества в отношении Русика. А кое-кто из них вообще взял на вооружения некоторые подходы, придуманные Всеволодом в отношении умрюнца. Но для Джека все это было, конечно, в новинку. К тому же, тот вполне мог оказаться гомофобом или что-то в этом роде. Хотя сам Велесов свою ориентацию предпочитал не афишировать, но и не отнекивался, если поступал прямой вопрос. Впрочем, пока его об этом спрашивал только Женька Борисенок — его первый заместитель в отряде. Уж больно въедливым был и внимательным, да и дружили они с детства. С того самого поезда, в котором Севка впервые встретил Руслана и вместо того, чтобы испугаться, кинулся к умрюнцу в объятья, ища спасения.
        — Регулярно,  — легко выдал Всеволод. А Руслан вдруг попытался заговорить параллельно с ним.
        — В… п-п-п-п-пер…  — выдавил из себя умрюнец, явно прикладывая нехилые усилия к тому, чтобы произносить хотя бы относительно членораздельные звуки.
        Джек уставился на Русика во все глаза. Тот все слился произнести, глядя на американца своими не по-человечески большими глазами, которые медленно теряли кровавый отлив и снова приобретали свой природный, насыщенно бирюзовый цвет, параллельно с этим зеленые волосы укорачивались и выцветали, становясь пшеничными — так умрюнец менял окрас.
        Всеволод, которому такое самоуправство Руслана не понравилось, вздохнул и вмешался.
        — Впервые. Мы поняли,  — резко обрубил он, и умрюнец, как по команде, заткнулся. Только кивнул, отрывисто и резко. Так, что светлая челка взметнулась и рассекла лоб, завесив глаза. Всеволод поднял руку и отвел непослушные волосы в сторону. Умрюнец не отшатнулся, но и не замер послушно под хозяйской рукой. Напротив, появилось у него во взгляде некое внутреннее упрямство, которое уже лет пять Всеволода отчаянно раздражало, но склонить чашу весов в их маленьком противостоянии на свою сторону Велесову пока не удалось. Русик имел поистине уникальную способность избегать прямых конфликтов, которую Всеволоду пока не придумал способ переиграть.
        Тут Джек издал какой-то невнятный звук, на который они оба обернулись, прервав зрительный контакт.
        — К слову,  — с обманчивой легкостью в голосе начал Велесов, обращаясь к американцу.  — Мне при тебе только что звонил генерал Львов. Это он пригласил нас с Русиком в ресторан. Какое-то у него ко мне дело. Но, чтобы ты не успокаивал себя раньше времени, предлагаю вам с Радугой заехать к нам. У нас есть на что посмотреть.  — Америкос в ответ удивленно вскинул брови, на что Велесов хмыкнул и продолжил свою мысль,  — Похоже, тебе так и не сказали, что наши,  — он сделал на этом слове ударение,  — умрюнцы после смены в могильники не возвращаются. Они живут в квартирах.
        Америкос переглянулся с краснокожим и как-то неуверенно кивнул. То ли согласился на то, чтобы сделать крюк до квартиры Велесова, то ли подтвердил догадку последнего, что ему как-то забыли рассказать о быте охотников, напрямую связанных с умрюнцами. Как бы там ни было, Велесов отправил Русика к чистильщикам, чтобы тот хотя бы частично привел себя в порядок (в машину в таком виде не пущу!), после чего позволил заокеанским товарищам забраться на заднее сиденье своего внедорожника. Дождался, пока обеззараженный и сменивший комбез Русик присоединится к нему на переднем пассажирском сиденье и покатил в сторону города.
        — Будь пятачком и покажи нашим гостям свою берлогу,  — обратился Всеволод к Руслану, как только изрядно погремев ключами с множеством брелков открыл тяжелую металлическую дверь в квартиру.  — А я пока переоденусь.
        — Р-р-р-р-р…  — отозвался на это умрюнец.
        — Он против — занервничал Джек.
        — Нет,  — неожиданно вместо Всеволода вмешался молчаливый по натуре индеец.  — Он хочет что-то спросить,  — сказал он неуверенно.
        — И рыбок тоже,  — хмыкнув, подтвердил его догадку Велесов, ответив на так и не заданный вопрос напарника. Тот кивнул и повел переглянувшихся Америкоса и Радугу за собой.
        Всеволод ушел в свою комнату и, как только остался один, врезал кулаком в стену и приглушенно выругался. С каждым днем Русик раздражал все больше. Когда же до этого пацаненка дойдет, что Всеволод уже не тот Севка, который мог часами смотреть в глаза светловолосого напарника, не скрывая своего восхищения, и ловить каждый жест и взгляд. Теперь чисто платонического обожания было уже недостаточно. Конечно, для такого рода плотских чувств нужно иметь определенную склонность. Но то у людей. У хомо сапиенсов, простите, есть четкое разделение на два пола, и как-то принято заводить романы с представителями противоположного, а не своего собственного. Но… у умрюнцев в принципе не бывает женщин. Конечно, можно было бы предположить, что своих дам эти загадочные твари старательно прячут в родных могильниках. Но нет, об этом умрюнцы поведали людям еще на заре своего появления вблизи задыхающихся под натиском зомби городов. И, если взять во внимание, что зеленоволосые умрюнцы были смазливыми, нежными мальчиками, а голубоволосые их антиподами — высокими, мускулистыми и мужественными, то, нетрудно догадаться, кто
из них по логике вещей должен быть за девочку. Значит, Руслан, сучонок, все понимает, но как последняя целка не дает. По крайней мере, так думал доведенный до ручки Всеволод в моменты особенно отчаянного спермотоксикоза. Разумеется, был вариант пойти в тематический клуб, снять какого-нибудь андрогинного мальчика, внешне чем-то напоминающего напарника, и оттянуться, как говорится, на полную катушку. Еще пару лет назад Всеволод так бы и поступил. Но после нескольких весьма бурных и затяжных экспериментов понял, что бесполезно. Замены нет и быть не может. А Русик, сволочь, продолжал хранить нейтралитет. Конечно, насильно мил не будешь, и Всеволод это прекрасно понимал. Но за все эти годы он научился понимать своего напарника буквально с полуслова, хотя, в случае с умрюнцем это мог быть даже не начальный слог, а просто первый звук. Поэтому был уверен, что темнит Русик, ой, темнит. И не так уж он фригиден, как хочет казаться.
        Всеволод вышел к гостям одетым в деловой костюм. Джек недоверчиво хмыкнул и тут же отвлекся, так как со стороны Радуги, который с интересом смотрел через прозрачное стекло на разномастных декоративных рыбок, раздался сдавленный звук. Оказывается, из-за стекла на него уставился кот, который забрался на стол с противоположной от индейца стороны аквариума, и удивил краснокожего своей наглостью.
        — У вас даже крышки нет,  — сказал Радуга, как-то рассеянно указав подбородком на верхнюю часть резервуара с рыбками.  — Не ловит.
        — Нет. Русик его выдрессировал. Так что у меня кот скоро книжки читать начнет наряду с этим белобрысым,  — фыркнул Всеволод и приобнял напарника за плечи, после чего ненавязчиво развернул в сторону двери в комнату самого Руслана.
        — Теперь твоя очередь менять обмундирование,  — пошутил он.
        Руслан, не меняясь в лице, кивнул. Ужасная досада, что умрюнцы были столь не эмоциональны. Как ледышки или всамделишные мертвецы. Когда-то это тоже раздражало Всеволода. Но данную стадию он уже преодолел. С неумением выражать эмоции через мимику лица смириться оказалось проще, чем с нежеланием умрюнца, который с увлечением читал книги, говорить. Ну, или хотя бы писать, если у них, вдруг, голосовые связки плохо развиты или вообще не приспособлены для человеческой речи.
        Видя все это, Джек как-то недоверчиво хмыкнул в сторону. Радуга же выглядел больше увлеченным рыбками и котом, чем Всеволодом и Русланом. А вот Русик повел себя странно. Попытался заговорить, вместо того чтобы молча удалиться к себе и переодеться. Открыл рот, но так и не произнес ни звука. Снова закрыл, глядя широко раскрытыми глазами на Всеволода, который никак не мог понять, что нужно от него умрюнцу. Поэтому вскинул брови в немом вопросе. Умрюнец как-то рвано выдохнул и попытался снова.
        — Гэ-э-э… га-а-а-а… гэ!
        Всеволод догадался о чем пытается ему сказать напарник, но не успел высказаться о своем удивлении.
        — Чего он — снова занервничал Америкос.
        — По-моему, хочет, чтобы я помог ему с галстуком,  — с напускной невозмутимостью пояснил Всеволод и обратился уже к Руслану,  — Для этого мне не обязательно идти с тобой. Оденешься и выйдешь, здесь завяжу.
        На что умрюнец решительно помотал головой, возражая.
        — Мило,  — зло процедил Всеволод, который снова начал заводиться. Он и сам не мог себе объяснить, что в поведении напарника его так разозлило. Но не сдержался и прокомментировал.  — С каких это пор ты без меня переодеться не можешь, ваше угрюмое величество.
        — Мы лучше пойдем. Экскурсия была познавательной,  — с минимальным акцентом протараторил Радуга, схватил в охапку Джека, растерявшегося от такой прыти индейца, и выпихнул напарника в прихожую.
        — Но…  — раздался уже оттуда слегка ошарашенный голос Джека. Продолжения не последовало. То ли индеец заткнул ему рот рукой и показал жестами, что не лучшее время задавать вопросы, то ли его мимика оказалась настолько выразительной, что американец и сам все понял. Никто из хозяев квартиры не пошел их провожать. И через пар минут за парнями захлопнулась дверь. А коварный угрюмец как ни в чем не бывало сбросил с плеч руку Всеволода, которую тот не успел убрать, и как ни в чем не бывало отправился в свою комнату больше не настаивая на том, чтобы Велесов следовал за ним.
        Всеволод с трудом удержался от такого опрометчивого шага, как продолжение семейных — как он успел их про себя окрестить,  — разборок. Досчитал до десяти и сел на диван, отстраненным взглядом наблюдая за мельтешением воздушных пузырьков и пестрых рыбок за стенками огромного аквариума. И просидел в неподвижности все то время, что потребовалось Руслану на переодевание, параллельно успокаивая нервы универсальным народным средством — кототерапия называется. Потому что чуткий до этого дела Тихон почти сразу запрыгнул к нему на колени, развалился как буржуй и благосклонно подставил брюхо и шейку, урча, как паровоз, пока в комнату не вернулся умрюнец.
        — Чи… чи… чистить!  — выдал Руслан почти не заикаясь, когда под его немигающим взглядом кот фыркнул и поспешил покинуть насиженное местечко.
        — Угу,  — вяло откликнулся его напарник,  — специальная щетка для этого есть.
        На темных брюках, действительно осталась шерсть, и Всеволод легко поднялся на ноги, собираясь отправиться в прихожую за названной щеткой. Но Руслан его опередил. В ограниченном пространстве квартиры стремительность, с которой умрюнец был способен перемещаться, вынуждала растерянно хлопать глазами. Ощущение было такое, словно вот он, стоит перед тобой, через секунду, уже исчез куда-то, а еще через пару вдохов снова вернулся только уже со щеткой в руке. Причем процесс движения от человеческого взгляда ускользал, в памяти отпечатывался лишь конечный результат перемещения. Всеволод давно привык к таким выкрутасам напарника, поэтому перенес происходящее стоически. Даже раздражение его куда-то пропало. Оставив после себя лишь тянущую за душу пустоту в сердце. Велесов молча шагнул к умрюнцу и попытался забрать щетку, чтобы почистить брюки, но тот неожиданно отвел руку в сторону и… мягко соскользнул на колени.
        — Сам!  — заявил Руслан и вскинул на напарника такой решительный взгляд, что бедный Всеволод чуть воздухом не подавился.
        Вот ведь, все чудесатее и чудесатее. Что это вообще на него нашло Всеволод растерянно моргнул и прежде, чем успел съязвить, Русик провел специальным клейким валиком по правой штанине, собирая кошачьи волоски и прочие былинки.
        — Так, значит — выдавил из себя Велесов,  — То лишнего взгляда от тебя не дождешься, то принимаешься вылизывать, как кошка котенка. Вот и спрашивается, в чем правда.
        — Я… я… не…  — снова принялся заикаться Русик, отвлекшись от своего ответственного занятия.
        — Не лижешься, я понял. Это образно выражаясь.
        — М…м…м…
        — Тебе,  — устало сказал за напарника Всеволод.
        — Не… не…
        — Не нравится американец. Почему Неплохой он парень, я тебе скажу.
        — Не нра… нра!
        — Я понял. Но не понимаю, зачем было нужно столь явно демонстрировать, что ты ему настолько не доверяешь, что не хочешь, чтобы я с ним без тебя оставался. Кстати, не понятно, распространяется ли эта неприязнь на его краснокожего приятеля.
        — Нет!
        — Но и определить ему одного из своих ты не хочешь.
        — П-п-пу… сть вдвоем,  — выдавил из себя умрюнец, все еще стоявший на коленях с щеткой в руке.
        — Отдай,  — помедлив, устало произнес Всеволод,  — Я сам,  — и попытался забрать у Русика орудие труда. Но тот снова воспротивился.
        — Нет!
        — Да,  — негромко обронил Всеволод и сделал шаг назад, больше не пытаясь забрать у Русика щетку.
        Тот смотрел на него снизу вверх, запрокинув голову, и выглядел обиженным. Всеволод почти со злорадством подумал — и поделом! Но быстро взял себя в руки и пресек недостойные взрослого человека мысли. Скомандовал.
        — Поднимайся. Давай завяжу,  — имея в виду галстук, концы которого свободно свисали с плеч умрюнца, сказал он.
        Руслан тряхнул светловолосой головой и подчинился. Уже знал, что, когда Велесов так командует, лучше не возникать. Переупрямить Всеволода не удавалось еще никому. Даже его учителю, генералу Львову.
        — И все-таки это свидание,  — шепнул умрюнцу Всеволод, ловко стягивая вместе концы галстука, наброшенного поверх воротника шелковой рубашки, приятного кремового цвета. Усмехнулся сам себе и вдруг прервал свое занятие на середине, так и не затянув уже почти готовый узел. Провалился в чужой взгляд как в неведомую доселе бездну, полную бирюзовых вспышек сверхновых звезд и… чего-то запредельного, до чего так отчаянно хотелось дотянуться. Он пришел в себя, когда их с Русланом губы разделяли считанные миллиметры, и почувствовал секундный укол совершенно несвойственной ему робости.
        — Да — выдохнул Велесов, сам толком не понимая, с чего это вдруг решил спросить разрешение, когда, даже если услышал бы в ответ нет, все равно попытался исполнить задуманное и украсть свой законный поцелуй за вредность.
        Но Руслан вдруг кивнул, пощекотав лоб капитана светлой челкой, и губы соединились. Так просто. Всегда бы так!.

* * *

        Черный внедорожник отечественного производства мчался через сады и парки, в которые за все эти годы умрюнцы превратили урбанистические пейзажи Москвы. Обилие машин их раздражало, люди быстро это поняли и научились ограничивать свою тягу к автомобильным поездкам. Так что машины по городским улицам разъезжали в весьма умеренном количестве. Только на охотников не распространялись те ограничения, которые были законодательно закреплены правительством Москвы и Московской области на использование автомобильного транспорта в пределах жилых кварталов. Кроме того, клоуны категорически отказывались брать под свою опеку наркоманов, алкоголиков и даже безобидных курильщиков, поэтому сигареты быстро исчезли из употребления, их просто перестали производить. Наркотиками если кто и баловался, то все больше чисто натуральными и довольно безобидными, да и то по праздникам. С алкоголем было трудней, его все же употребляли, но в меру. Иначе никак. Ведь жилые районы были разбиты на сектора, к каждому из которых был прикреплен смотрящий из могильника. Охотники с их напарниками-умрюнцами были чем-то вроде последнего
довода королей. В большинстве своем люди в случае новой вспышки зомбифицирования защищали себя и своих близких сами. При этом вся эта система могла быть далеко не так эффективна, если бы обороняющиеся не были уверены в том, что продержаться нужно совсем немного. Как только смотрящий чувствовал, что в его вотчине творилось что-то неладное, он приводил помощь, и умрюнцы всех спасали. Ну, или почти всех. Если в жилищном кооперативе на тот момент находился наркоман, запойный алкоголик или заядлый курильщик, помощь могла и вовсе не прийти. Или запоздать. Поэтому жильцы таких кооперативов сами контролировали пагубные пристрастия как свои, так и соседей. На заре новой эпохи кто-то еще пытался возникать, но таких быстро отселяли, после чего возмущаться было уже некому. Так как в ту пору зомби праздно шатались по городу ночами, устраивая себе дневные лежки в подвалах или на чердаках, а то и вовсе в квартирах, обитателями которых закусили предыдущей ночью.
        Тем не менее жизнь продолжалась. Комендантский час отменили чуть меньше пяти лет назад, но народ все еще предпочитал не высовываться на улицы после заката. В некоторых окраинных районах, заброшенных еще после первой спонтанной волны зомбификации, в полуразрушенных высотках гнездились умряки, истребляемые вместе с обращенными ими умрунами в ходе регулярных рейдов службы зачистки, функции которой некогда взяла на себя полиция и примкнувшие к ней отряды народного ополчения. Теперь для того, чтобы вступить в ряды чистильщиков приходилось сдавать серьезный экзамен, но на первых порах такие отряды формировались спонтанно и были в разы менее эффективны, чем нынешние. Но очаги заражения все равно вспыхивали. Кроме того что инфекцию мог принести каким-то чудом притопавший в столицу залетный зомби, выживший после самолетокрушения или перебравшийся через границу, умрунов плодили умряки. Если у последних единственной потребностью было жрать, но у деградировавших под воздействием до сих пор неустановленных факторов умрюнцев такой потребностью было трахаться. Они охотились стаями, причем осознанно вылавливали
молодых, здоровых парней и затрахивали до смерти. После чего те превращались в умрунов. Последних чистильщики косили направо и налево сами, а вот с умряками предпочитали не связываться и в случае обнаружения очередной банды сексуально озабоченных умрюнцев, вызывали охотников. Те вместе с напарниками крошили умряков в капусту, но через пару месяцев на окраинах появлялась очередная банда, которая имела свойство разрастаться, в случае если не сразу была обнаружена и уничтожена. Причем безэмоциональные умрюнцы, сталкиваясь по долгу службы с умряками непременно брезгливо морщились, всем своим видом демонстрируя, как им неприятны опустившиеся до насилия сородичи. И все равно, было непонятно, какая такая сила превращает умрюнца в умряка И неужели невозможно обратное превращение Сами клоуны по этому поводу хранили молчание. И все же люди понимали, что без умрюнцев со всеми их откровенно раздражающими тайнами, было бы намного хуже. Прошло не так много времени с первой волны. Память была еще свежа. Поэтому даже те краткосрочные вспышки зомбифицирования, которые провоцировали умряки, уже не могли настроить людей
против умрюнцев. Пятнадцать лет назад клоуны уже уходили, бросив свои могильники, когда группа религиозных фанатиков умудрилась настроить несознательные массы москвичей против богомерзких созданий, которые сами все это подстроили с зомбями и теперь паразитируют на человечестве. Тогда-то и прошла по многострадальной столице вторая волна зомбификации, тогда-то уцелевшее после первой волны население столицы сократилось еще втрое. Больше данный вопрос в постапокалиптической истории России не поднимался. Правда, до сих пор оставалось неясно какие же все-таки цели преследовали умрюнцы, пришедшие на помощь человечеству в борьбе против зомби Что их побудило обнаружить свое существование на этой планете Почему они до сих пор не выдвинули никаких условий и не требуют эквивалентной платы за свои труды В чем тогда их выгода Над этими вопросами двадцать без малого лет бились лучшие умы, но без поддержки со стороны умрюнцев все их умозаключения так и оставались чисто гипотетическими. Увы.
        Всеволод резко крутанул руль и намеренно сбил одинокого прохожего, в этот предрассветный час переходящего улицу в неположенном месте. Тот перелетел через внедорожник, шмякнулся об асфальт и, как показало зеркало заднего вида, начал медленно подниматься. Руслан попытался выйти из машины.
        — Сиди,  — приказал Всеволод, вынимая из-под сиденья дробовик.  — Костюм запачкаешь.
        Умрюнец с явной неохотой подчинился. Охотник выбрался из внедорожника. Умрун кинулся на него, несколькими нечеловеческими скачками, проделанными на четырех конечностях, преодолев разделяющее их расстояние. Всеволод выставил между собой и монстром дверь внедорожника и несколькими экономными выстрелами разнес умруну башку. Обезглавленный труп еще подергивался на влажном после небольшого дождика асфальте, когда Всеволод снова тронул машину с места, параллельно вызывая по служебному каналу районную службу зачистки. Проворонили, сволочи! Жилой ведь район, считай, что в самом центре, а зомби прямо по улицам расхаживает!
        Генерал Арсений Петрович Львов ждал их в небольшой уютном ресторанчике на Старом Арбате в компании своего умрюнца Игоря. Тот был из голубоволосых. То есть не уступал в росте ни генералу, ни Всеволоду и выглядел довольно внушительно. С буйными черными кудрями, зелеными колдовскими глазами, бледной кожей, как у всех умрюнцев, тонкими губами, слишком ярко выделяющимися на ней. В комплекте так же шел нос с легкой горбинкой, узкие кисти рук с длинными узловатыми пальцами, угрожающе белые зубы со слегка выдающимися вперед верхними клыками. Взгляд Игорь имел отсутствующий. Впрочем, Всеволод был хорошо знаком с этим умрюнцем, который был первым, кто встал в полноценную пару с человеком. И тот всегда казался отстраненным, еще больше, чем иные его сородичи. И практически не проявлял человеческих чувств. Даже говорить не пытался, словно был немым от рождения. Как уж Арсений Петрович научился его понимать, Всеволод не знал. Тем не менее именно эти двое были родоначальниками охотников, поэтому в их среде считались легендарными личностями. Всеволоду повезло, он был с генералом на короткой ноге, так как тот сам
когда-то взялся учить перспективного школьника и поставил с ним в пару Руслана. Правда, тут явно не обошлось без подсказки Игоря. Поэтому Всеволод искренне считал, что именно умрюнцу генерала нужно сказать спасибо, что ему в напарники достался Руслан, а не кто-то другой.
        — Как добрались.
        — Удачно. Проехались по свежему умруну пару кварталов назад.
        — Чистильщикам сказал.
        — Угу. Уже вставил.
        — Молодец. Что-то расслабились они в последнее время. Полгода, чай, новых вспышек не было, только отголоски старых.
        — Не нравится мне это.
        — Согласен. Затишье перед бурей.
        — Вы тоже чувствуете?
        — И я, и…  — генерал не договорил, посмотрел на своего умрюнца, который сидел по левую руку от него и стеклянным взглядом пялился в окно.  — Светает,  — обронил генерал, проследив направление взгляда своего напарника.
        — Да. По койкам уже пора,  — согласился с ним Всеволод, выжидающе посмотрев на учителя.
        Тот глубоко вздохнул и, наконец, завел разговор о том, ради чего и пригласил их обоих. Так что весь предыдущий обмен любезностями был не более чем прелюдией.
        — Хочу вот поблагодарить тебя за мальчика,  — начал Львов издалека.
        — Какого — растерялся Всеволод, который искренне полагал, что генерал позвал их с Русиком по поводу очередного самолета мертвецов.
        — Кирилла Ушакова,  — ответил Львов и посмотрел на Руслана,  — и тебе, Русик, особое спасибо.
        — За то, что сумел подыграть мальчику — заинтересовался Всеволод.
        — Именно. И, что самое важное, очень вовремя.
        — Для чего — насторожившись, уточнил Велесов.
        — Для моего сына,  — негромко ответил ему Арсений после небольшой паузы и снова перевел взгляд на Руслана,  — и, чтобы выразить мою благодарность материально…  — начал он, но Всеволод его перебил.
        — Не знал, что у тебя сын.
        — А ты думаешь, почему от меня жена ушла после двадцати лет счастливого брака Решила, что раз он выглядит на все десять, значит и нагулял я его еще в ту пору, когда мы с ней душа в душу жили.
        — Постой, что-то я…
        — У нас общий сын, вот с ним,  — и Львов кивнул на своего умрюнца. Всеволод ощутил по спине предательский холодок, от которого волоски на руках встали дыбом. Он никогда не был особо чувствителен, но от такого заявления любимого учителя напрягся. Неужели генерал в свои сорок шесть решил слететь с катушек Вот уж на кого угодно можно было подумать, только не на него! Львов только усмехнулся, каким-то образом сумев разгадать о чем думает бывший воспитанник и снова обратился к Руслану.
        — Поэтому в качестве благодарности, расскажу твоему другу о том, какую именно цену ты предпочтешь взять с него за эту дружбу,  — последнее слово явственно прозвучало в кавычках. Всеволод резко повернулся к Руслану, тот низко-низко опустил голову, отчего длинная светлая челка завесила лицо, спрятав бирюзовые глаза. И тогда Велесов понял, что генерал Львов вовсе не сошел с ума. И что именно в этот момент их с Русланом устоявшаяся жизнь сделает такой кульбит, что еще неизвестно, сумеют ли они разгрести все последствия.
        — А если я не хочу этого знать — негромко спросил Велесов у генерала.
        — Сдрейфил — неприятно ухмыльнулся тот. Похоже, Арсению Петровичу тоже не доставлял радости этот разговор. Тогда зачем он вообще его затеял И тут Всеволод кинул быстрый взгляд на Игоря, и его озарила догадка. Все-таки хорошим он был интуитом, пусть до предсказателя так и не дорос.
        — Вы сами не справляетесь. Груз слишком велик. Решили разделить его со мной.
        — А кому еще я могу такое доверить!  — неожиданно вскричал генерал. Хорошо, что в небольшом зале ресторана они были одни.
        — Ладно. Я слушаю,  — решился Всеволод, нашел под столом руку Руслана и крепко сжал. Тот в первый момент вздрогнул всем телом и так вцепился в ответ, что Велесов невольно улыбнулся генералу и незаметно погладил большим пальцем внешнюю сторону ладони умрюнца. Руслан немного расслабился и перестал с нечеловеческой силой до боли стискивать пальцы.
        Львов, внимательно следивший за изменениями в лице собеседника, удовлетворенно кивнул, откинулся на спинку стула и рассказал все, как есть. После чего Всеволод забрал Русика и ушел, не попрощавшись, позволяя Львову опрокинуть в себя еще парочку рюмок коньяку под неодобрительное сопение Игоря. Мысли в голове у Велесова крутились разные. И пока не получалось их систематизировать, потому что рядом сидел резко притихший Руслан. Конечно, умрюнец и раньше не был болтлив, но сейчас его молчание особенно угнетало. Хотелось взять за узкие плечики и встряхнуть как следует, чтобы голова мотнулась, челка растрепалась, глаза распахнулись и… можно было бы снова утонуть в этих безднах и забыть о том, что услышал от генерала. О том, что за все в жизни надо платить и бескорыстной помощи ждать не приходиться.
        Он заехал на территорию Царицынского парка, который мало изменился за последние двадцать лет. Даже большинство фонтанов уцелели в лихие апокалиптические годы. Здесь был целый каскад прудов. Вот к одному из них и подкатил на своем внедорожнике охотник, которому по роду службы везде был зеленый свет и никто бы не додумался остановить его, даже если бы в окрестностях пруда нашлись ночные ревнители правопорядка. Небо порозовело в преддверии рассвета, когда Всеволод выбрался из машины и принялся раздеваться, бросая вещи прямо на водительское сиденье. Сначала пиджак, потом галстук. После чего оперся на дверь, нагнулся, чтобы встретиться взглядом с Русланом, оставшимся сидеть на пассажирском сиденье, спросил:
        — Ну, и?
        Умрюнец резко отвернулся и уставился прямо перед собой. Уцепился в приборную панель руками. Да так, что прозрачные когти прочертили глубокие борозды. Всеволод, наконец, осознал, что ни ему одному так хреново, что выть хочется. Поэтому смягчился и рискнул зайти с другой стороны.
        — Вот скажи, сколько мы с тобой знаем друг друга.
        Русик медленно поднял на него глаза. В них плескалось недоумение. Всеволод не стал настаивать на прямом ответе. Он уже привык произносить слова за своего неболтливого напарника.
        — Пятнадцать лет. Даже чуть больше. И я тебе доверяю, как себе. Более того, очень надеюсь, что это взаимно,  — последнее предложение прозвучало с вопросительной интонацией. Поэтому он продолжил только после того, как дождался ответного решительного кивка.  — Хорошо. А теперь давай взглянем на все, что мне о тебе рассказали, под этим углом. Хочешь ребенка Эта твоя самая главная цель в жизни Так мне не трудно. Давай заделаем тебе малыша и дело с концом. Единственное, что смущает, не кинешь ли ты меня после этого. Не хотелось бы искать нового напарника, знаешь ли…
        — Нет!  — Руслан так яро запротестовал, что одним слитным движением переместился с пассажирского сиденья на водительское, примяв сброшенный напарником пиджак. И еще через мгновение буквально повис на Всеволоде, вцепившись в капитана обеими руками. Не опасался бы поранить, еще бы и когти выпустил. Но даже без них, ткань рубашки от такого напора затрещала под пальцами умрюнца. Но Велесову было уже плевать, он с неподдающимся объяснению наслаждением смял чужие губы и протолкнул язык в рот напарника. Тот не ответил. То ли не умел, что вряд ли с их-то порядками, то ли был в такой прострации, что не сориентировался еще. Всеволоду было плевать. Он принял решение и не собирался отступать. Разорвав поцелуй, он выпустил умрюнца из объятий и продолжил разоблачаться. Теперь Руслан не стал тормозить и последовал его примеру.
        К пруду Всеволод отправился раньше, хотя так и подмывало, дождаться, когда Русик избавится от брюк, взять за руку и увести мальчишку навстречу рассвету. Велесов никогда не был романтиком, но почему-то хотелось, чтобы у них с Русиком все было красиво. Но он так и не решился пойти на это, потому что не был уверен в партнере, хоть и заявлял совсем недавно обратное. К тому же, в душе его грыз червячок обиды на то, что Руслана рядом с ним держала такая банальность, как продолжение рода. И пусть у Всеволода до сих пор в голове не укладывалось, что умрюнцы обоих видов были способны зачать потомство от человека, он не мог так просто принять сам факт того, что все оказалось настолько прозаично. Поэтому романтика со всем этим уж никак не вязалась. Вот и зашел он в воду раньше Руслана, порадовавшись про себя, что под ногами оказался песок, а не речной ил. Было мелко, поэтому он сел. Устраиваясь поудобнее, оперся спиной на большой, гладкий камень, с которого и спускался в воду, и притянул к себе Русика, как только тот к нему присоединился. Хотел уже снова наброситься на мальчишку с поцелуями, но вдруг
сообразил, что тот весь дрожит, как осиновый лист.
        — Если не хочешь,  — сам не узнавая свой голос, выдавил из себя Всеволод,  — мы можем перенести на потом.
        — Х-х-х… чу!
        Велесов на мгновение зажмурился, с силой прижав к себе умрюнца. Того натурально потряхивало. Непохоже, что от возбуждения. В первых рассветных лучах Всеволод успел хорошо рассмотреть совершенно безволосый пах с маленьким членом и аккуратными яичками. Порыв вобрать в рот и старательно облизать, подавил в зародыше. А потом Русик оказался на нем верхом, наполовину скрытый водой, но и по нынешним ощущениям умрюнец не был возбужден происходящим. В отличие от самого Всеволода, в котором проснулся внутренний садист, который в той или иной степени живет в каждом человеке. Он ни за что не стал бы издеваться над партнером и причинять ему боль, но с удовольствием мог фантазировать о плетях, наручниках и удавках. Вот и сейчас покорность Руслана, его нервная дрожь и робость, свели с ума настолько, что Всеволод чертыхнулся сквозь зубы, когда мальчишка проехался обнаженным животом по налившемуся кровью члену. Догадка была внезапной. Он медленно ослабил объятья и поднял голову так, чтобы встретиться взглядом с Русланом. За спиной умрюнца всходило солнце, так что глаза слезились от его сияния. В отличие от умрунов
и умряков умрюнцы не боялись солнечных лучей, но все равно проявляли себя как типично ночные создания. Заваливаясь в спячку с его первыми лучами. Поэтому, первой мыслью Всеволода стало то, что Русику не очень приятно заниматься активными телодвижениями на рассвете, но, заглянув ему в глаза, понял, что идиот. Тут дело совсем в другом.
        — Первый раз — спросил он хрипло, сам себе не веря.
        И, когда умрюнец вдруг кивнул, тихо рассмеялся, уткнувшись лицом напарнику в грудь.
        — Т-т-т… ы…  — сипло выдавил из себя Русик, осторожно обхватив его голову руками.
        — Да. Рад. Очень,  — отрывисто отозвался Всеволод и поймал губами нежный сосок.
        Тот звук, который издал у него над головой умрюнец, никак не мог принадлежать человеку. И с такой силой ударил по натянутым, как струны, нервам, что Всеволод окончательно потерял голову. Он знал, что звуковые волны, которые могли издавать умрюнцы, повергали большинство людей в неосознанную панику. Не зря же напарников для этих созданий начинали искать уже среди десятилеток. Потому что, если не было внутреннего иммунитета к этим звуковым атакам, то даже полная убежденность в том, что клоуны не сделают тебе ничего плохого, не спасала от паники и бегства. Но этот звук был совсем другим. Не угрожающим, который умрюнцы использовали при атаке, а звучал, словно отголосок какой-то древней песни со славянскими мотивами. В мозгу сразу вспыхнул яркий образ костров, венков из трав, пестрых, расшитых вручную сарафанов, хоровода. Всеволод снова рассмеялся, его отпустило то внутреннее напряжение, которое не покидало капитана с того момента, как Львов рассказал ему про то, как умудрился обзавестись взрослым сыном, ни разу не изменив любимой жене с другой женщиной. Впрочем, то, как исхитрился зачать от него Игорь,
тоже не тянуло на полноценную измену. Вот в случае с Русиком все происходило несколько иначе, потому что голубоволосые и зеленоволосые, оказывается, беременели по-разному. Вот ведь удивительные существа!
        Смех потонул в поцелуе. Руки заскользили по обнаженному, нежному телу. Вскрики и стоны, так похожие на отголоски песни, слились в палитру звуков, раскрасившую рассветный мир в невообразимые цвета. Словно они с Русланом оказались в эпицентре радуги. Умрюнец заерзал на Всеволоде, тоненько-тоненько заскулил, ткнулся отвердевшим членом в живот, сверкнул глазами из-под опущенных ресниц, укусил за нижнюю губу, и Всеволод, не помня себя, подхватил парнишку под бедра. Заставил прогнуться и настойчиво провел пальцами между ягодиц. Удивление укололо словно иголкой. Два пальца легко скользнули внутрь, по влажному. Откуда Вода водой, но чтобы настолько легко.
        — Ра… разные…  — прохрипел Руслан ему в губы, почувствовав его заминку.
        — Мы разные. Да,  — ошалело пробормотал Всеволод и, не придумав ничего лучше, ухватил парня за предплечья и насадил на себя одним рывком. Руслан весь прогнулся, запрокинул голову и закричал. Всеволод, до которого вдруг запоздало дошло, что он как-то уж слишком поспешил, попытался снять умрюнца с себя. Но тот не дался. Впился в плечи когтями и задвигался сам. Нетерпеливо и резко. Пока Всеволод не перехватил инициативу и не навязал ему удобный для себя ритм.
        — Вот так… не спеши… а теперь чуть резче, если… ага. Вижу, что хочешь. Чувствую!
        Руслан был узким, несмотря на то, что член Всеволода легко погрузился в уступчивое тело. Умрюнец вскрикивал на каждом толчке. Его вскрики ласкали слух и эго. Велесов чувствовал себя полностью, вот абсолютно счастливым человеком в этот момент. И старался отдать всего себя, чтобы умрюнцу понравилось, чтобы и не думал уходить, даже если родит. Что пока представлялось Всеволоду чем-то далеким и нереальным. А Русик неожиданно почувствовал вкус к поцелуям, терзал губы Велесова острыми зубками, пока капитан не показал ему, что есть масса не менее чувствительных местечек, куда можно поцеловать. Или за что еще можно уцепиться зубами. Например, за мочку уха. Отчего Руслан так на нем подпрыгнул, что член Велесова выскользнул из него. Мальчишка заскулил просящее и протестующее. Всеволод засмеялся, опустил руку под воду, обхватил ладонью ствол и снова приставил ко входу в нетерпеливое тело. Умрюнец занервничал еще больше, когда капитан не позволил ему снова насадиться одним сильным толчком. Придержал, обвив рукой гибкую талию, и несколько раз намеренно провел головкой по растянутом входу, не проникая, но
дразня. Руслан всхлипнул, выгнулся весь, посмотрел затуманенным, диким взглядом, расцарапал плечи Всеволода в кровь и вдруг… запел. Теперь это совершенно определенно была песня. Всеволод потерял себя. Он совершенно четко осознавал, что больше не способен контролировать свое тело, но как не странно остался достаточно хладнокровен. Но удовольствие сошло на нет. Несмотря на то, что физическое тело плавилось от блаженства, пытливый ум наблюдал за происходящим словно со стороны. Это было ненормально. Абсолютно противоестественно. И особенно явно странность происходящего проявилась в том момент, когда Всеволод ощутил, что кончает почти болезненными, затяжными спазмами. И тело буквально каждой клеткой вопит, как же ему в действительности хорошо. Но тело — это только оболочка. Разум или, как бы оно пафосно не звучало, душа, пребывает в полном недоумении, потому что нет ни звезд перед глазами и белесого тумана, в который невольно погружаешься, когда достигаешь пика наслаждения. Есть страх. Иррациональный страх быть сожраным заживо. Словно память предков встала за плечом поколениями дальних родственников и
шепчет украдкой — Остерегайся! Беги!. Да что за нах!
        — Больше ты не поешь,  — сказал осипшим голосом Всеволод обмякшему на нем Руслану и, сбросив с себя парня, поднялся из воды. Вышел на берег и, не оборачиваясь, направился к машине. Обтерся полотенцем, которое входило в обязательный комплект предметов, считающийся базовым для любых автотранспортных средств охотников на зомби. Натянул брюки на голое тело, обулся и только тогда заметил, что Руслан так и остался сидеть в воде возле плоского камня. Все больше раздражаясь, Всеволод пошел к нему.
        — Ты долго еще собираешься…  — начал он и осекся.
        С умрюнцем происходило что-то странное. Руслан стоял в воде на четвереньках и скреб когтями многострадальный камень, словно от боли. Да в чем дело, он же сам хотел! И тут до воспаленного мозга, который уже не справлялся с обилием впечатлений, запоздало дошло. Всеволод оказался в воде прямо в ботинках. Обхватил Руслана руками, почувствовал под ладонями нечто странное, перевернул мальчишку и чуть не поседел от увиденного.
        — Ты что… уже сейчас — сипло выдавил из себя капитан, видя как буквально на глазах растет белый полупрозрачный мозоль на животе умрюнца. То есть, это новообразование выглядело как мозоль, но судя по тихим стоном и тяжелому дыханию, имело совершенно иную природу. А уж когда прямо изнутри к внешней стенке прижались детские ладошки, и мелькнуло нечто отдаленно напоминающее лицо, Всеволод плюхнулся на задницу, прижал Руслана к себе спиной и держал до тех пор, пока тот, суча ногами по песчаному дну, рожал… Нет, ну а как еще это можно было назвать! Но это было еще не самое главное потрясение. Потому что когда кожаный родильный кармашек лопнул, из него как пробка из бутылки вылетел… ну, наверное, плод, точнее уже ребенок, и, проскакав по водной глади лягушкой, на пятом счете ушел под воду.
        — Эй, куда!  — вскинулся Всеволод, не зная, как теперь быть бросить полубессознательного Руслана и спасать тонущего ребенка, или не бросать и…
        — Нормально,  — раздался тихий голос умрюнца, который,  — о, чудо!  — больше не заикался. Правильно Велесов считал, что это его надрывное заикание не более чем повод не отвечать на прямые вопросы. А ведь как натурально притворялся, сволочь!  — Это нормально,  — повторил умрюнец, едва шевеля обескровленными губами.
        Всеволод уже собирался сказать все, что он думает о некоторых угрюмцах, как неожиданно понял, что не мешало бы кое-что уточнить.
        — Хочешь сказать, что он теперь так и будет здесь плавать Мы просто встанем и уйдем Умрюнец как-то подозрительно замялся. И Велесов понял, что хватит рассиживаться пора брать судьбу-злодейку за горло и начинать диктовать свои собственные правила.
        — Значит, так. Мне плевать, как вы их там обычно воспитываете, но мой сын будет жить со мной,  — и быстро поправился,  — с нами.
        Тут Руслан так резко дернулся всем телом, чтобы повернуть к нему лицом, что Всеволод невольно разжал объятья, но тут же снова обхватил руками своего умрюнца.
        — Т-т-т-ы…  — заикаясь начал тот и замолчал.
        — Ну, вот. Опять заикаешься,  — неожиданно улыбнулся Всеволод, который вдруг ощутил какое-то неописуемое родство с тем существом, что держал в своих объятьях.
        Умрюнец шумно сглотнул и прильнул к нему всем телом. Всеволод успел заметить у него на глазах слезы, когда мальчишка положил голову ему на плечо. Глубоко вздохнул и начал говорить.
        — Еще не привык. Раньше не мог. Ваши слова плохо складываются в звуки. Неблага… небла…бла…
        — Неблагозвучные. Я понял,  — вспоминая песню, которой разродился умрюнец в процессе секса, сказал за него Всеволод.  — Так почему теперь можешь?
        — Единение,  — выдохнул умрюнец ему в шею так, словно это все объясняло.
        Всеволод только собирался уточнить, как осознал, что действительно все понял, потому что начала оживать память. Чужая, инородная, но… уже своя.
        — Раз я уже согласился и оказался с тобой в воде, ты мог и не петь,  — сказал он, тщательно подбирая слова и прислушиваясь к себе.
        — У меня… никогда раньше. Я не знал, что ты так легко согласишься. Не думал. Что может понадобиться в ближайшее время. Я… не спрашивал, как нужно… что вообще принято делать и как… как благодарить.
        — Сына покажи, вот и вся благодарности. И, кажется, ты сейчас на пару суток отрубишься. Я правильно…  — слово далось ему с трудом — вспомнил?
        Руслан кивнул, а потом сказал:
        — Ты сам можешь его позвать. Раз…  — помедлил, словно все еще был в чем-то не уверен,  — признал, значит, он и твой… он придет… наши дети, не такие, как у вас…
        — Догадываюсь,  — хмыкнул Велесов и отвел руку в сторону.  — Ну-ка, мелкий, иди сюда.
        — Не беспомощные,  — слабо пробормотал Руслан, уже засыпая у него на плече.
        Но это было еще не все. Потому что в утреннем свете на поверхности воды на расстоянии метров двух от них появилась макушка с кокетливым рыжим хохолком на самой маковке. И на Всеволода уставились огромные, как у кукольного пупса глаза. Красные, что интересно. Они с Велесовом посмотрели друг на друга. Капитан пришел к выводу, что как бы ребенок не выглядел, он все-таки его. Это даже сомнению не подлежит. Хоть Львов и сказал, что его Игорь вынашивал Мирона две с лишним недели. Но отголоски чужой памяти услужливо подсказали, что в скорострельности Руслана виновато все тоже единение.
        — Ну, чего ты — сказал он, как можно приветливее. И улыбнулся,  — Не укушу.
        На что малыш высунулся полностью, подплыл, смешно, по-лягушачьи перебирая пухлыми, как у херувимчика конечностями, и… цапнул новоиспеченного папочку за палец. Всеволод руку отдернул и выматерился. Ребенок снова ушел под воду. Мелкий поганец! Ясно же, что Велесов только от неожиданности так отреагировал. К тому же, воспоминания, которые ему достались от Руслана, имели неприятное свойство проявлять себя только постфактум, как реакция на уже произошедшее, а не предупреждать о предстоящем экстриме заблаговременно. Но тут тоже были свои плюсы. Например, кроме того, что так маленький умрюнок знакомится с любым живым существом, пробуя, так сказать на зуб и запоминая по крови, Всеволоду удалось выцепить знания о том, что малыши умрюнцев не только способны постоять за себя, но и несут в себе отголоски памяти обоих родителей. Значит, с ребенком, несмотря на малый возраст, можно нормально разговаривать, не опасаясь быть непонятным.
        — Значит, так,  — начал Всеволод тем самым тоном, которым совсем недавно разговаривал с Русланом,  — мы едем домой. Не будешь слушаться, оставлю здесь. А, когда твой второй папа проснется, попрошу, чтобы отловил, и лично всыплю по мягкому месту,  — пригрозил он и… едва успел выхватить из воды и прижать к плечу метнувшегося к нему умренка.
        Как он со спящим Русланом на руках выбирался на берег, это отдельная песня. Хорошо, что умренок оказался раза в полтора меньше обычного человеческого младенца и с успехом мог твердо стоять как на четырех конечностях, так и на двух ногах. Он устроился у Всеволода на плече и крепко вцепился в волосы. Правда, лишний раз не дергал. За что Всеволод, поддавшись порыву, не преминул его похвалить. Ребенок растерянно захлопал рыжими ресничками, а потом неожиданно расплылся в такой искренней и счастливой улыбке, что Всеволод невольно улыбнулся в ответ. Поднял его обеими руками, как обычного младенца и чмокнул в лобик. И был награжден заливистым смехом, похожим на звон колокольчиков. От него даже Руслан завозился на заднем сиденье, но не проснулся. Только улыбнулся во сне. Всеволод никогда не видел его улыбку. И вообще, до сих пор не умолкали жаркие споры о том, способны ли эти существа улыбаться и чему-либо искренне радоваться. Оказывается, очень даже способны. Только жизнь у них тяжелая, вот и угрюмничают. Ведь теперь Всеволод точно знал, почему умрюнцы превращаются в умряков, и почему для тех и других
важно родить именно от человека, а не от сородича. Так что теперь, выруливая из парка на автостраду, он мысленно поблагодарил генерала Львова за то, что тот открыл ему глаза на Руслана и те мотивы, которые побуждали умрюнцев держаться за людей. Теперь все встало на свои места, осталось только придумать, как помягче рассказать правду ребятам. Но об этом можно подумать потом. Дня через два.
        — Эй, Борисенок, не спать,  — весело заявил Всеволод в трубку. В ответ услышал сонное бормотание Женьки Борисенка, своего первого заместителя, который как любой нормальный охотник отправился спать с первыми лучами солнца, сразу после окончания смены. На самом деле Велесов разбудил приятеля не просто так, а по серьезному делу.  — Завтра и послезавтра у меня отгулы,  — поставил он перед фактом,  — так что можешь вызывать только если будет новая вспышка или очередной самолет, договорились?
        — Эй! Погодь! Я тока проморгался. Зачем тебе отгулы?
        — Дело есть.
        — Интимное — с подколом уточнил Борисенок.
        — Интимней не бывает,  — хмыкнул Всеволод, скосив глаза на устроившегося на соседнем сиденье малыша, завернувшегося в его, Всеволода, рубашку. Тот заинтересованно посмотрел на него в ответ и привстал на ножки. Ну, прямо котенок или щенок. И такая нежность разлилась в груди при взгляде на ребенка. Велесов притормозил. Зажал трубку между ухом и плечом, протянул руку и погладил умренка по голове, которая полностью исчезла под его ладонью. Тот так откровенно по-звериному подставился под ласку, что улыбка капитана стала еще шире.
        — Ты там с кем, вообще — раздался над ухом заинтересованный и уже совсем не сонный голос Женьки,  — Девку, что ли, новую нашел? Или парня?
        — Нет. Руслан у меня приболел…
        — Да, ладно,  — недоверчиво протянул Борисенок тоном Ну, что там Что там.
        — В общем, до после-послезавтра,  — обрубил Велесов и отключился, совершенно упустив момент, что его ответ про Руслана расстроил умренка. Но, к сожалению, Всеволод еще не знал, что некоторыми воспоминаниями Русик с ним намеренно не поделился. А зря. Можно было бы избежать недопонимания.

        Глава третья Родила ундина в ночь

        Родила царица в ночь
        Не то сына, не то дочь;
        Не мышонка, не лягушку,
        А неведому зверюшку.
    А.С. Пушкин

        — Марь, привет. Твои на дежурство уже отбыли?
        — Отбыли-отбыли,  — ответил в трубку насмешливый девичий голос.  — Так что, колись теперь, конспиратор хренов, что там с Русиком стряслось И почему даже Борисенок не в курсе и готов на себе волосы рвать?
        — Потому и звоню. У меня к тебе дело государственной важности…  — так же весело отозвался Всеволод.
        — Лучше бы ты, Велесов, мне сто баксов за свое дело пообещал.
        — Так они же давно обесценились!
        — Вот-вот. Я у тебя, считай, друг семьи, так что денег твоих мне не нать, а так, вроде, мелочь, а приятно.
        — Ну ты скажешь, мелочь… Да их теперь днем с огнем не сыщешь, только в музее, разве что.
        — Ты мне тут зубы-то не заговаривай. Это ты перед Силаем можешь соловьем заливаться,  — ворчливо произнесла в трубку молодая женщина. И Всеволод, который уже минуты две, как совершенно искренне улыбался сам себе, вздохнул и перешел к делу.
        — Ты ведь умеешь шить?
        — Ну…  — женщина на том конце трубки явно растерялась от такой резкой смены темы,  — если не очень сложное…
        — Мне нужно обшить…  — Всеволод посмотрел на кресло, где под боком у Тишки устроился умрёнок, который ответил папочке пытливым взглядом очень умных для двухдневного возраста глаз. Велесов вздохнул и попытался объяснить так, чтобы Маринка — жена Силая, не приняла его за безумца. Лучше пусть сначала убедиться своими глазами, что он не сбрендил. А то мало ли, приехать-то она приедет, но может заявиться в компании крепких парней из неотложки. Вот уж когда не до смеха будет всем, потому что за сына Всеволод был готов порвать любого. Причем осознание этой простой мысли навалилось как-то внезапно. Даже дыхание на пару секунд перехватило. И откуда в нем только взялась эта семейственность Правильно говорят, когда ребенок от желанной женщины… ладно, Русик, конечно, не баба, но в свете последний событий…
        — В общем, есть пупс, который раза в полтора меньше среднестатистического младенца, так что одежка из детского магазина не катит.
        — Вы там что, совсем с ума с Русиком посходили, в куколок играть?
        — Марь, ну, я тебя прошу,  — принялся умасливать Всеволод, краем глаза отметив, какими грустными стали глаза сынишки. Правда, тот почти сразу отвернулся, уткнувшись носом в пушистый кошачий бок, вид сделал, словно уснул, и вообще не приделах. Эх! Узнать бы еще, что его расстроило И ведь не скажет. Партизанить явно у Русина учился. Вот интересно, а от самого Всеволода мелкому что-нибудь перепало Воспоминания, навыки, чувства Отбросив все лишние мысли, как неконструктивные, Всеволод сосредоточился на разговоре — Мне позарез нужна твоя помощь, но я не хочу никого раньше времени посвящать в наши с Русиком дела.
        — Ладно. Я поняла. Привезу с собой корзинку для рукоделия. Может, удастся сшить что-нибудь твоему пупсу. Ты мне только скажи, это ритуал какой-то, да Твой умрюнец, наконец, заговорил.
        — Просто приезжай,  — с нажимом сказал на это Велесов.
        — Севка, у тебя такой голос…  — не на шутку заволновалась Маря.
        — Знаю. Есть причина, Марь. Но она… скорее счастливая, чем наоборот. Просто… так странно все…  — он резко оборвал себя и решительно закончил — В общем, сейчас попрошу какой-нибудь патруль чистильщиком заехать за тобой и подбросить до меня.
        — Не утруждайся. Сама доберусь.
        — Марь,  — предупреждающе протянул Велесов,  — мне твой супруг голову оторвет, что я тебя беременную из дома на ночь глядя выдернул.
        — Не кипишись, Севка. Меня Глеб проводит.
        — Глеб Насколько помню, вашего смотрящего зовут Аристархом.
        — Ага. И он из кучерявых. А Глеб из длинношерстых. Мы с ним случайно познакомились. И он теперь иногда ко мне заглядывает, когда поблизости бывает. Ой, знаешь, мне кажется, ему очень интересно наблюдать за мной беременной,  — Маря хихикнула и выразительно замолчала.
        — Силай знает?
        — И Силай, и Яшка. Так что…
        — Не кипишиться, я понял,  — закончил за подругу Велесов.
        Все-таки Марька имела поистине удивительный талант заводить полезные знакомства буквально на ровном месте. А еще по трезвому размышлению Велесова, она была единственным человеком, с кем он мог обсудить сложившуюся ситуацию до того, как представить результат их с Русиком вчерашних ночных трудов на суд общественности. Всеволод собирался показать сынишку друзьям, как только Русик придет в себя, потому что просто не мог держать внутри переполнявший его восторг. Малыш у них с Русиком получился расчудесный. Но прежде чем ошарашивать приятелей, надо было провести полевые испытания — это раз. И два, мелкий, действительно, нуждался в смене гардероба. Хотя, не похоже, чтобы малыш испытывал дискомфорт от собственной наготы. Холодно ему явно не было. Но Велесов считал, что одеть его все же надо, поэтому и обратился к Марьке с просьбой. Сам-то он точно с иголкой и ниткой совладать бы не смог. А вот готовить, к примеру, умел получше некоторых баб. Так что еще утром, когда они только вернулись, и Руслан был транспортирован в кровать к самому Всеволоду, а не в ту комнату, которая в их общей квартире отводилась
умрюнцу. Севка потчевал умрёнка собственноручно засоленной семгой, которую, вообще-то, готовил для Русика, тот был страшно охоч до морепродуктов, но и мелкому рыбка пришлась по вкусу. И еще молоко. Правда, малыш попытался лакать из того блюдечка, которое на полу кухни было поставлено для Тихона. Был пойман под мягкий животик, водружен прямо на стол и поставлен перед фактом, что придется учиться пользоваться кружкой и столовыми приборами. На что поставил на старшего папочку неестественно большие глаза, повел носом, как котенок, и несколько раз посмотрел сначала на небольшую чашечку, вытянутую Велесовым из подарочного кофейного сервиза, потом на Всеволода и обратно. И отрицательно качнул рыжим хохолком на макушке.
        — Так не пойдет. Ты же не котенок, а умрёнок,  — сказал ему Велесов строго.  — От ребенок, ясно?
        В этот момент малыш снова вскинул глаза, и в них вспыхнуло что-то такое… капитан охотников даже растерялся. Но чрезвычайно развитая интуиция помогла ему и тут.
        — За что такая благодарность, объясни — попросил он, сев за стол и вперив в малыша внимательный взгляд.
        Тот подозрительно смущенно засопел и спрятал глаза.
        — Мелкий,  — укоризненно протянул Велесов.
        Но тот лишь тяжело вздохнул и, ухватившись крохотной ручонкой за ручку кружки, притянул к себе, наклонился и попытался отпить, зажав край кружки между губами. При этом умрёнок явно не испытывал восторга оттого, что делал, но в непонятном пока отчаянном желании понравится отцу, очень старался проделать все так, как тот от него хотел. Велесов этот нерв ситуации уловил на раз-два, поэтому кружку отобрал и поставил перед малышом чистой блюдце. Перелил молоко туда и сделал приглашающий жест, подтолкнув блюдце к умрёнку. Тот неестественно замер, уставившись в стол. И, как понял охотник, боялся теперь глаза на него поднять и лишний раз вздохнуть, потому что не хотел разозлить. Да за какого изверга он его принимает! Неужели, это передалось от Русика Но тот ведь никогда так явно не демонстрировал, что боится Велесова. Наверное, потому что взрослый, потому и скрывать умеет лучше. Хотя… что силе умрюнца может противопоставить человек, пусть и тренированный, пусть и бывалый, непонятно. Вот тогда-то Всеволод и понял, что самое трудное только начинается. Поднял руку и буквально двумя пальцами осторожно погладил
малыша вдоль позвоночника. Нужно было что-то сказать, но в голову, как назло, ничего не приходило.
        — Пей, как нравится,  — почему-то шепотом выдавил из себя Велесов,  — и говори, если что-то не по тебе. Я попытаюсь понять и перестроиться…
        И тут умрёнок в очередной раз обескуражил. Поднял глаза и… сказал
        — Правда.
        Велесов и не думал, что малыш уже сейчас может говорить. Так еще и осмысленно. Вот черт! Как же много он еще не знает о собственном чаде! И Руслан, как назло, ему не помощник. В лучшем случае умрюнец очухается послезавтра к ночи, в худшем проспит еще пару суток. Но как без него общаться с умрёнком, не ясно. И так стремно напортачить и сделать что-нибудь не так, просто жуть.
        — Давай договоримся, не знаю, какие у них в могильниках порядки, но ты не только Русланов, но и мой сын. Поэтому будем друг с другом честными. Я тебе врать не буду, и ты будешь честно говорить, если что-то не так, хорошо?
        — И твой… правда — малыш аж привстал на ножках, хотя до этого сидел, скрестив их почти по-турецки.
        — А что, есть сомнения? — с саркастической ухмылкой отозвался Велесов, но вовремя оборвал себя. Что это он Ребенок же! Какой тут может быть сарказм — Мой. Даже не сомневайся.
        И тогда малыш обхватил его ладонь, прижался щекой и… заурчал. Уж очень по-кошачьи, но были в этом его урчании особые нотки. Коты так не могут, только умрюнцы. Точнее, умрёнки. Велесов улыбнулся. С умилением пронаблюдал за тем, как малыш лакает молоко. Даже пару раз подливать пришлось! Потом взял уместившегося на ладони умрёнка и отнес в спальню, где уже окуклился в пуховом одеяле Руслан. Пристроился рядом с умрюнцем на двуспальной кровати, положил умрёнка на подушку между Русиком и собой, и сам отрубился в одно мгновение. Правда, в какой-то момент между сном и явью из-под ресниц успел увидеть, как мелкий протянул ладошку и недоверчиво, одним пальчиком, коснулся кончика его носа, словно боялся засыпать, будто, когда проснется, доброжелательное отношение Всеволода может оказаться всего лишь странным и неправильным сном.
        — Спи, сынок,  — пробурчал Всеволод в подушку, смутившись собственных слов, потому что еще сутки назад и помыслить не мог о том, что когда-нибудь родиться тот, к кому можно будет с ними обратиться. И так и не понял в полудреме, что его смущение не осталось незамеченным, и было воспринято совсем не так, как хотелось бы. Жаль. Но с трудностями недопонимания только предстояло разобраться.
        К разборкам он решил приступить, как говорится, не отходя от кассы, как только закончил разговор со словоохотливой Марей. Подошел к креслу, где расположился умрёнок, успевший еще утром познакомится с Тихоном и найти с котом общий язык, взял сына на руки, сел с ним на диван, устроив малыш у себя на груди, и внимательно посмотрел в красные глаза.
        — Ну, что, выкладывай,  — со вздохом сказал ему Всеволод и посмотрел выжидающе.
        Умрёнок замялся и ничего не сказал. Но капитан был настроен решительно.
        — Я так понимаю, умение говорить ты подхватил от меня. И, так как все прошло по обоюдному согласию, те воспоминания, которые перепали мне от Русика, позволяют утверждать, что сие обстоятельство очень важно при зачатии, то ты не испытываешь принципиальных затруднений с неблагозвучностью человеческой речи. Если я прав, моргни.
        Повисла напряженная пауза. Умрёнок все не решался признаться, но Велесов нутром чувствовал, что прав. Жаль, что малышу пока нельзя было дать имя. Всеволоду хотелось обсудить этот вопрос с Русиком, а уж потом называть. Правда, в голове тут же всплыла чужая мыслишка о том, что умрёнки выбирают себе имена сами. Но Всеволод не придал ей значения. Может быть, это какие-нибудь ложные воспоминания С этими умрюнцами и их так называемым единением ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Вот проснется Русик, тогда… Малыш моргнул. Для верности даже дважды. Всеволод улыбнулся и провел подушечкой указательного пальца по пухлой щечке. Умрёнок с готовностью принял ласку, а потом обхватил пальчиками отцовский палец и крепко сжал. Всеволод не стал его у него отбирать. Если малыш так чувствует себя спокойнее и увереннее, так даже лучше.
        — Тогда просто скажи, что, по-твоему, я сделал не так. То есть, сказал. И, знаешь что, я ведь вспомнил, что вчера в машине, когда я про Русика Борисенку говорил, ты тоже как-то напрягся. Объясни мне. Думаешь, я не пойму — видя сомнения умрёнка, спросил Велесов, не скрывая обиды.
        Малыш отпустил его палец, весь подобрался в компактный клубочек и впился в лицо отца внимательным взглядом кровавых глаз. И все равно, не смог решиться. Да что за бред! Почему он такой зашоренный! Велесов все никак не мог понять, что он сделал не так, поэтому все больше злился. И, самое хреновое, что видел, малыш все понимает, чувствует его раздражение, поэтому и молчит. Но никак не мог призвать к порядку собственные разбушевавшиеся эмоции. Его деточку обижают! Кто Где Да, он сам и обижает. Но как понять в чем именно, и как объяснить, что не хотел, не ясно, вот ведьм звездец, причем полный.
        — Мелкий,  — взмолился Всеволод,  — ну, вот что я тебе сделал За что ты так меня… не доверяешь, одним словом. Ждешь, что обижу Да, кто я по-твоему…  — с горечью выдохнул он. Потом вскинул руку и закрыл глаза ладонью. Сделал несколько глубоких вдохов и осторожных выдохов, чтобы не сдуть умрёнка, все еще сидящего у него на груди.  — Извини,  — прохрипел охотник, не отнимая от лица руки,  — просто не знаю, как себя с тобой вести, вот и…  — он осекся, когда почувствовал, как его пальцы отдирают от лица юркие пальчики умрёнка. И помог им в этом, убрав ладонь совсем. Они встретились глазами.
        — Ты не сказал, что я родился… вчера. Что Руслан заболел…  — шепотом произнес умрёнок.
        Всеволод внутренне весь подобрался.
        — И ты решил…  — начал он, намеренно оставив фразу незавершенной.
        Малыш только рот открыл, чтобы ответить, как в дверь позвонили. Они одинаково вздрогнули. Переглянулись. И Всеволод пошел открывать, устроив умрёнка на сгибе локтя. Вот уж Марька удивиться, когда увидит! А в итоге в дураках оказался сам Всеволод. Потому что Марька увидела совсем не то, на что рассчитывал капитан.
        — Ой! Какой кукленок милый. Где вы такого урвали — бесхитростно воскликнула Марина, на восьмом месяце беременности ставшая непривычно женственной, хотя раньше была той еще пацанкой. И вкатилась в прихожую Велесова с деревянной корзиной для рукоделия, которая по конструкции больше напоминала корзинку для пикника из старых американских фильмов. С выдвижными ярусами и удобной прямоугольной ручкой.
        Всеволод растерянно моргнул и перевел взгляд на умрёнка, вместо которого на сгибе его локтя в горизонтальном положении устроился кукольный пупс. Ни живого блеска глаз, ни подвижной мимики. Велесов моргнул и потряс головой. Он ведь не сбрендил, это мир как-то не под тем углом повернулся. Или…
        — Севка, ты чего — заволновалась Марька, заметив, какими глазами мужчина смотрит на игрушку в своих руках.
        — Ты проходи, Марь,  — не своим голосом откликнулся тот.  — У меня тут просто кое-какое недопонимание с сыном возникло.
        — Постой-постой, ты сказал, с сыном
        Но Велесов ее уже не слушал.
        — А знаешь, мне ведь обидно, что ты так обо мне думаешь,  — обратился он к умрёнку,  — Догадываюсь, от кого ты всех этих глупостей нахватался. И еще выскажу все, что думаю об этом, Русику лично. Ты только объясни, чем я заслужил такое ваше недоверие Я, что, твоего…  — он не знал, как назвать в этом случае Руслана. Ну, не мамой же! В представлении Велесова они оба являлись полноценными отцами. Поэтому он извратился и в виду внешних особенностей умрюнца, сказал про него — младшего отца третировал, что ли За что, можешь мне объяснить
        И тут под изумленным взглядом Мари, которая, что греха таить, уже успела пожалеть, что не стала настаивать, когда сопровождавший ее Глеб отказался подняться с ней в квартиру Велесова, убежав куда-то по своим делам, пупс в руках Всеволода ожил и произнес одно единственное слово
        — Стыдишься…  — тихо, но внятно.
        Велесов напряженно замер и вдруг спросил
        — А ты?
        — Я — малыш встал на ножки на сгибе локтя, вцепившись в рукав футболки капитана, и удивленно уставился ему в лицо.
        — Я же человек. Слабый, беспомощный… неблагозвучный,  — вдруг сорвалось с языка неожиданное слово.
        — Нет!  — и малыш быстро-быстро вскарабкался ему на плечо. Плюхнулся на попу и обнял отца за шею, прижавшись к уху Всеволода нежной щечкой. Отчаянно замотал головой.  — Никогда-никогда.
        В этот момент Всеволода озарило.
        — А он стыдится.
        Охотник хотел уже перефразировать вопрос, чтобы обозначить, кого имеет в виду. Вдруг, малыш решит, что Руслана Но тот, неожиданно, правильно его понял. И медленно кивнул. Всеволод скосил глаза, и скорее почувствовал, чем увидел.
        Но тут уж подала голос Маря, священным шепотом уточнив
        — Русик.
        — Львов,  — ответил ей Всеволод. И повел за собой в гостиную, так и не потрудившись пересадить сынишку с плеча. Разговор обещал быть насыщенным.
        Они расположились прямо на полу. Это было инициативой неугомонной Мари, которая, во-первых, заявила, что для ее чрезмерной округлости пол подходит куда лучше дивана, а, во-вторых, добавила, что кроить одежду для умрёнка (Всеволод успел признаться, что именно так называет сынишку) на большой, ровной поверхности пола будет удобнее, чем наклонятся к журнальному столику. Между делом, она успела выведать у Велесова подробности случившегося и с маньячным блеском в глазах затискать мелкого. Причем Марьку не смутил даже традиционный приветственный укус.
        — Так ты говоришь, они так знакомятся?
        — Ну, почти,  — отозвался Велесов.
        — Доверять не смогу, пока не убедюсь, что кровь чистая,  — вставил умрёнок, с интересом наблюдая за тем, как молодая женщина шьет ему первые в жизни штанишки.
        — Чистая от чего? — одновременно с Всеволодом спросила Маря, и замерла с иголкой в руках.
        Умрёнок помялся. Поерзал попой по ковру и неохотно уточнил
        — Без внутренней песни кровь грязная. Старшие чуют сами. Такие, как я, только на вкус.
        Мужчина и женщина у него над головой удивленно переглянулись.
        — Ты что-нибудь понял? — спросила Маря у Всеволода.
        Тот отрицательно покачал головой.
        — Русик проснется, уточним.
        — Ну, и когда нам ждать явление Христа народу? — поинтересовалась несколько разочарованная Маринка, возвращаясь к шитью.
        — Обещал завтра к ночи. А там неизвестно. Я же говорю, у них нормальный срок, две недели, а у нас, сама видишь, сразу получилось.
        — И? — с каким-то странным намеком протянула Маринка, отрывая зубами нитку,  — что делать думаешь
        — А что в таких случаях делают? — хмыкнул на это Всеволод. Заметил, каким заинтересованным взглядом наблюдает за ним умрёнок, подмигнул ему и объявил — Приглашу друзей на рождение сына. Традиционно, между прочим.
        — Когда? — подозрительно оживилась Маря, показывая малышу наспех сшитые штанишки из светло-зеленого ситца, который в качестве материала для одежды умрёнок выбрал сам, когда женщина разложила перед ним пестрые лоскутки, принесенные с собой.
        — Ну, послезавтра и позову, сразу после смены.
        — Отлично!  — возликовала Маринка, подозрительно радостно улыбнувшись. И принялась помогать умрёнку надевать штанишки.
        — Ты чего это оживилась? Задумала что? — поинтересовался у нее Всеволод с хитрым прищуром.
        — А ты подумай, если удастся Силая уговорить, то у нас почти одновременно с сынишкой появится свой умрёнок. Говоришь, это с длинношерстными спать нужно чин по чину, а с кудрявыми можно ограничиться минетом — лукаво взглянула она на Велесова. На что тот лишь головой покачал.
        — Все равно, не думаю, что Силай на такое пойдет. Я твоего супруга знаю.
        — Значит, плохо знаешь.
        Всеволод уже хотел высказаться насчет спорности подобного заявления, но вовремя заткнул себе рот. Помедлил и уточнил
        — Я что-то упустил?
        — Между ними с Яшкой иногда такие искры летят, это надо видеть,  — тихо обронила Маря, посмотрела с хитринкой и снова взялась за кройку и шитье. Теперь следовало порадовать умрёнка курточкой.
        Велесом помолчал, переваривая услышанное, потом рискнул уточнить
        — А ты как к этому относишься?
        Маринка фыркнула.
        — Деточка, я же из компании яойщиц выросла. Как я могу к этому относиться? Конечно, только воодушевленно!
        — А не боишься…  — Всеволод недоговорил.
        — Неа. Они оба меня просто обожают.
        — Даже оба?
        — А ты думал!
        — А если серьезно, Марь?
        — А если серьезно, послушала я тут тебя насчет генерала… нет-нет, не волнуйся, я уж поняла, что выложил ты мне все только в виду состояния аффекта, и никому, даже мужу, о том, что знаю, не скажу. Но, прости, превращать собственного ребенка в постыдный грешок… это слишком даже для генерала, которого я, как и все, безмерно уважаю, но…
        — Я понял.
        — Поэтому, Севка, чтобы там не думал Валерка, если Яшка родит, детей мы будем воспитывать вместе — это раз. И два, меня совершенно не смущает, что умрюнцам, оказывается, от наших мужиком, именно дети нужны. Более того, возмущает, что они раньше в этом не сознались. Потому что если ты все правильно понял, и друг от друга они рожать не могут…
        — Могут,  — неожиданно вмешался умрёнок, который все это время делал вид, что с интересом разглядывает себя со всех сторон в небольшом зеркальце, которое ему принес из ванной Всеволод.
        — Да То есть их держит с нами что-то еще?
        — Ундины умирают,  — подняв на него глаза, сказал снизу умрёнок.
        — Кто, прости? — растерялась Маря.
        А Всеволод широко раскрыл глаза, потому что хорошо быть интуитом. Некоторые вещи встают на свои места куда быстрее, чем могли бы. Маря подняла на него глаза и поняла, что Велесов догадался о чем-то очень и очень важном. Поэтому взмолилась
        — Ну! Севка, не томи!
        Велесов медленно перевел взгляд с умрёнка на подругу.
        — Мелкий вчера порывался лакать молоко из блюдца, выставленного для Тихона. Генерал, раз соизволил поблагодарить за перспективного десятилетку, рассчитывает поставить его в пару к сыну уже сейчас, значит, тот выглядит его ровесником… Я, конечно, могу ошибаться…  — засомневался он, но Марька слишком хорошо знала тонкости озарений, которые случались у подлинных интуитов. Недаром дружил и с Велесовым, и с Борисенком. Поэтому даже слушать не стала, прервала.
        — Да не тяни ты за хвост. На десять выглядит, значит, на десять. Ну!
        — Длинношерстые беременеют только в воде. А кудрявые сосут… Тоже с умрюками. Помнишь, сколько недоумрунов из воды вылавливали И ведь всегда крепкие парни зачем-то суются в логова этих тварей, даже зная, что это опасно и все-такое.
        — И!  — уже вся извелась Марька, которой никак не удавалось уловить суть.
        — Что общего у русалки и вампира?
        — Что Ты помедленней, я не успеваю…
        — Сейчас скажу. Вспомни старые фильмы, книги… что у нас там еще?
        — Так. Дай подумать… ну кровь, наверное, и те и другие пьют…
        — Нет. Зов. Вспомни, русалки по легендам приманивали моряков песнями, так И вампиры гипнотизировали жертв вампирьим зовом. Делали их безвольными, добровольно идущими на убой.
        — Поняла!  — Марька, забыв про шитье и про все на свете, вся подалась вперед и ударила кулаком по раскрытой ладони.  — Ундины — это по-русски русалки, да Длинношерстые умрюнцы — это они и есть. А кудрявые тогда… как же это по-старинному будет?
        — Упыри,  — тихо вставил умрёнок и послушно прижался к груди Велесова, когда тот подхватил его на руки.
        — А ты домовой,  — сказал Всеволод, свободной рукой пригладив рыжий хохолок на макушке сынишки.
        — С ума сойти можно. Один и тот же вид и вся наша славянская нечисть в нем…
        — Ну, не вся,  — с сомнением протянул Всеволод.
        — Хорошо, самая известная и распространенная,  — легко согласилась с ним Маря,  — одним словом, та, что на слуху. Кстати, насчет домовят,  — она веселее посмотрела на умрёнка,  — они ведь колыбельки качали в избах и за младенцами присматривали. Или я что-то путаю?
        — Ну, если в доме будет ребенок, конечно…  — замялся умрёнок.  — Мы быстро растем и быстро учимся. Особенно,  — он быстро глянул на Всеволода, для чего ему пришлось запрокинуть голову, и снова посмотрел ан Маринку,  — когда не певчие отцы добровольно пришли к заводи или кровью поделились.
        — Слушай, а ведь получается, что упыри не только…  — начал Маря, но оборвала себя.
        — Бедренная артерия,  — негромко сказал Велесов.  — Брэм Стокер в своем романе явно попытался романтизировать образ, хотя общую суть передал — кровь и оргазм.
        — С ума сойти можно…  — протянула ошеломленная свалившейся на нее информацией Маря. Потом встрепенулась и вскинула на Велесова почти просительный взгляд,  — Слушай, два дня я еще как-то продержусь, но потом, вот честно, начну требовать от своих мужиком умрёнка. Поэтому, лучше бы тебе всех для разговора пораньше собрать.
        — Догадываюсь. Но это не от меня зависит. Без Руслана я собирать никого не буду.
        — Ладно-ладно. Но ты обещаешь, что соберешь?
        — Сказал же. С каких это пор ты мне на слово не веришь?
        — Ох! Извини. Просто… мысли путаются. Вот уж не думала…  — зачастила Маря.
        — Да, я тоже!  — с жаром поддержал ее Всеволод, но их обмен переживаниями неожиданно прервал умрёнок.
        — Я буду Люськой. Выбрал уже.

        Глава четвертая Давайте разберемся

        Давайте без давайте
    Народная присказка

        — Мелкий, ну, почему Люська? — не унимался Всеволод, пока они вместе с сынишкой везли Марьку домой по предрассветным улицам Москвы.
        — Нравится,  — насупившись, буркнул умрёнок, сидящий на коленях у Маринки. Та рассмеялась.
        — Что, узнаешь интонации? — весело вопросил она у Всеволода. Тот лишь тяжко вздохнул.
        — Узнаю уж,  — и незаметно от своих пассажиров бросил настороженный взгляд в зеркало заднего вида. Кто-то их преследовал. Причем, не особо скрываясь. Странно. Ведь умрюнцы лучше многих должны знать, что люди, которые вставали с ними в пару, в разы внимательнее и чисто интуитивно чувствительнее к окружающему миру, чем любые другие представители хомо сапиенсов. Но Велесов не хотел лишний раз волновать беременную Марьку, поэтому отвлекал их с умрёнком, как только мог.
        — Но это же женское имя,  — возопил он, скосив глаза на соседнее пассажирское сиденье.
        — Ну, и что? — еще больше надулся малыш и даже пухлые ручонки на груди скрестил. Просто очаровашка! И вдруг попытался развить тему — Если вырасту ундиной, то, значит, по-вашему, девочкой буду.
        — В каком смысле, если вырастишь? — тут же заинтересовалась Марька.
        — Они только годам к пяти окончательно определяются кем быть,  — вставил Всеволод, в котором в очередной раз проснулись полученные по наследству знания.
        — Ну, так это здорово!
        — Эт как посмотреть,  — хмыкнул Велесов, круто выкручивая руль.
        Над крышами девятиэтажнек вставало солнце. А бравый капитан охотничьего отряда размышлял о том, что сделает с тем мужиком, кто посмеет подмять под себя его ненаглядного умрёнка, если последний с возрастом все же переквалифицируется в ундину. С другой стороны, капитана разрывали внутренние противоречия. Ему почему-то отчаянно хотелось, чтобы Люська (вот ведь идиотское имя!) вырос похожим на Русика, раз уж семейные черты от самого Велесова могут проявиться разве что в характере и мироощущении. Внешне-то умрёнок вряд ли когда-нибудь обнаружит хотя бы отдаленное сходство со старшим папой. Эх! Нет в мире совершенства.
        — Эх, мужики!  — уничижительно протянула Марька с соседнего сиденья.  — Что ж у вас мысли вечно какие-то левые всплывают! Небось уже думаешь о том, как будешь расстреливать того парня, который уведет ундинку из отчего дома.
        — И как ты догадалась? — язвительно спросил у нее Всеволод и даже головой потряс, чтобы прогнать невеселые мысли.
        — И догадываться не нужно. Ты в моем присутствии вечно расслабляешься, и все по лицу прочитать можно.
        — Ладно,  — примирительно сказал Всеволод,  — Люська, значит Люська.
        И тут же услышал громкое фырканье со стороны умрёнка и лишь головой покачал, не забыв бросить еще один пристальный взгляд в боковое зеркало. Похоже, в лице этого новоявленного умрюнца Глеба Марька приобрела себе личного телохранителя. Вот только непонятно, с чего это вдруг тот оказался к ней приставлен. И ладно был бы упырем. Последних в могильниках было большинство. Теперь даже стало ясно почему. Так что ундинки были явно на особом счету и к людям их выпускали весьма ограниченно. То, что в могильниках верховодили упыри, Всеволод не сомневался. Достаточно было вспомнить, что именно Игорь первым вышел к Львову и завязал знакомство. А тот же Русик, к примеру, все время озирался на кого-нибудь из кудрявых, в случае, если возникал какой-то спорный вопрос. Но Глеб по словам Маринки был именно длинношерстым. И, судя по тому, что успел увидеть Велесов в зеркало, преследовал их. Зачем Просто хотел убедиться, что с подопечной ничего не стрясется по дороге или имел какие-то иные, неясные пока цели Интуиция кричала о том, что все не так просто. Именно поэтому, высадив Марьку у подъезда и проследив из машины,
как женщина зайдет в дом, Велесов резко газанул, отчего внедорожник взвыл благим матом, и направил машину не домой, где спал непробудным сном все еще не очухавшийся после родов Руслан, а в сторону Царицынского парка. Он не взялся бы объяснить, откуда в нем появился этот порыв. Но привык доверять собственной интуиции, потому и прослыл интуитом.
        Всеволод остановил машину на берегу пруда в том самом месте где прошлой ночью они с Русланом зачали Люську. От последней мысли по спине пробежал холодок. Непривычно было думать о напарнике в таком контексте. Да и себя с отцом семейства Всеволод пока плохо отождествлял. Люська, который всю дорогу до парка проехал у него на плече, взволнованно заерзал. Всеволод это уловил, поэтому спросил
        — Что-нибудь чувствуешь? — и вынул из-под сиденья дробовик.
        — Там есть кто-то,  — прошептал ему на ухо сынишка,  — на нашем месте.
        — Ясно,  — так же негромко отозвался капитан и выбрался из машины. Пошел к спуску к воде и… не успел среагировать, когда с большого плоского камня ему навстречу метнулась какая-то тень и тут же круто развернулась, чтобы в одно мгновение скрыться в прибрежных кустах. Ствол дробовика качнулся в их сторону и замер.
        — Люсь, ты что-нибудь различил?
        — Это…  — начал малыш почему-то резко осипшим голосом, как вдруг из кустов на них выпрыгнул взрослый умрюнец.
        У Всеволода, как у большинства охотников, были поистине железные нервы. Дробовик так и не выстрелил. Но глаза у капитана полезли на лоб, когда он, наконец, осознал кто перед ним стоит. Длинношерстый умрюнец, который выглядел лет на шестнадцать, даже младше Русика, раз уж на то пошло, буквально за шкирку держал мальчика лет десяти. Рыжеволосого и нескладного. Слишком длинного, узловатого. С мослатыми коленками, длиннопалыми босыми ступнями, конопушками на лице и руках. Одет мальчишка был в короткие джинсовые шорты и некогда белую футболку. И замер, уставившись на Велесова широко раскрытыми вишневыми глазами. Слишком большими, чтобы… ох, черт!
        — Отпусти,  — сказал Всеволод старшему. Но пришлось повторить, так как с первого раза тот не послушался.  — Глеб, отпусти, говорю.  — Умрюнец неохотно разжал пальцы. Мальчишка тут же отскочил от него и попятился в сторону пруда. Всеволод поспешил оттеснить плечом Глеба и встал перед мальчиком, щурясь от бьющего в глаза солнца.  — Ты Мирон, правильно Что ты тут делаешь?
        — У него хвост режется,  — неожиданно подал голос Люська, который, когда на них выскочил умрюнец, спрятался, повиснув у Всеволода за спиной, и вот теперь снова вскарабкался на отцовское плечо.  — А на нашем месте, после рождения, звучание хорошее. Легче будет переждать.
        — Какой хвост? — опешил Всеволод.
        — Обыкновенный. И это бо-о-ольно,  — сочувственно протянул Люсь.
        Велесов вздохнул и протянул к Мирону руку.
        — Давай кусай, и пойдем с нами.
        Глаза у генеральского сынишки глаза на лоб полезли.
        — Как кусать?
        — Ты мне тут зубы-то не заговаривай. Я же знаю, что вам это нужно. Или ты уже перерос эту стадию?
        Мирон резко отвернулся. Едва слышно произнес в сторону
        — Не перерос.
        Велесов нахмурился.
        — Отец, что, не в курсе, что вам кусаться нужно?
        — Отец-то знает, но генерал…
        — Так стоп-стоп,  — перебил его Всеволод и шагнул ближе. Положил руки на узкие мальчишеские плечи, развернул мальчишку к себе лицом, всмотрелся в глаза.  — Ты генерала даже отцом не называешься?
        — Он… он никогда не говорил о себе, как об отце.
        — Я шизею в этом зоопарке,  — прокомментировал Велесов и прижал к губам Мирона палец.  — Давай, грызи и пойдем уже, а то, вон, Люське, уже спать пора.
        На что юный умрюнец помялся немного, встретился взглядом с умрёнком и послушно укусил. Правда, когда Велесов попытался отнять руку, вцепился в ладонь и принялся быстро-быстро зализывать укус юрким язычком. Удивлению Велесова не было предела, потому что после такой вот санобработки от укуса не осталось даже следа.
        — Ну, вы даете,  — прокомментировал он, проинспектировав палец.  — Ладно. А теперь руки в ноги и в машину.  — Скомандовал Всеволод и, видя, что Мирон все еще сомневается, подошел и открыл дверь со стороны заднего пассажирского сиденья.  — Знаешь, а ведь недоверием и обидеть можно. Не хочешь с нами, так и скажи. Можешь оставаться тут и лелеять свой ненаглядный хвостик. Небось, из дома-то сбежал как раз затем, чтобы не отягощать жизнь генерала подробностями своего взросления, я прав?
        — Он и так… за чем бы ему знать? — запинаясь, откликнулся Мирон и послушно потопал к машине.
        Велесов только головой покачал. У него накопилась масса вопросов к любимому учителю. Правда, первым пунктом их следующей встречи, определенно, будет мордобой. Причем Всеволод пока до конца не определился, кому ему сильнее хочется засветить промеж глаз — самому Львову или Игорю. Вот уж кто понимал в происходящем побольше их с генералом вместе взятых, и до сих пор молчал, зараза. А тут уже, понимаешь, ребенок мучается. Скоты! Чего эти двое не поделили, трудно сказать. Наверное, власть. Или, что вероятнее, гордость. Вот и тешат самолюбие кто как может. В итоге Мироша оказался между двух огней. Точнее, даже трех. Всеволод хорошо знал Клавдию Петровну. Детского хирурга, которая все эти двадцать лет Зомби Апокалипсиса была верной боевой подругой генерала. Да уж, ситуация.
        — А тебе, что, персональное приглашение нужно Чай, не умрёнок уже,  — прикрикнул раздосадованный Всеволод на Глеба, который так и остался стоять на берегу, внимательно наблюдая за ним и детьми. После этих слов, умрюнец медленно приблизился. А дети, вдруг, занервничали.
        — Странный он. Не бери,  — заявил Люська, больно вцепившись папе в ухо.
        — Так, вы мне тут расизмом-то не страдайте,  — фыркнул на это Велесов и распахнул перед умрюнцем дверь со стороны переднего пассажирского сиденья. Тот мгновенно юркнул внутрь внедорожника. Велесов обошел машину спереди, сел за руль и сдал Люську с рук на руки Мирону.  — В качестве успокоительного,  — прокомментировал он свой жест. Детки тут же прижухли на заднем сиденье и… зашушукались. Хотя разговор двух умрёнков звучал как тихий, двухголосый напев, приятно разбавляющий рассветную тишину городских улиц.
        Глеб тоже вел себя тихо, но то и дело косился на малышей. А Всеволод присматривал за ним, потому что не понимал, чем тот мог не понравиться Люське. С виду ундина ундиной. Разве что совсем какой-то щупленький вариант. Конечно, длинношерстые все как один были внешне изящными и тоненькими, но этот чуть ли не на голову ниже того же Русика. С другой стороны, как отмечалось ранее, ундины попадались людям довольно редко, поэтому, фиг его знает, какой у них там среднестатистический рост.
        — Он порченый,  — вдруг раздался с заднего сиденья приглушенный шепот Мирона, который вместе с Люськой отодвинулся так, чтобы быть максимально близко к Всеволоду и как можно дальше от Глеба.
        — В каком смысле?
        — Кровь грязная,  — подал голос Люська.
        — Не понял,  — буркнул на это Всеволод, все больше раздражаясь. И похолодел, когда услышал
        — Умряк по-вашему.
        Первым порывом было вдавить педаль тормоза в пол, но Всеволод сдержался. Глубоко вздохнул и обратился к сидящему рядом с ним парню
        — То есть ты сейчас на меня набросишься прямо при детях
        — Они даже не поют, куда им говорить — снова раздался с заднего сиденья комментарий Люськи. Вот уж неугомонный! Хотя, Всеволоду было приятно думать, что эта непоседливость передалась сынишке именно от него. Все-таки Русик был более инфантильным, это определенно.
        — Но, похоже, понимают,  — сказал на это Велесов и снова обратился к умряку — Кивни, если да.
        Тот помотал головой.
        — Хорошо. Тогда объясни, что тебе от меня нужно?
        В ответ последовало неопределенное пожатие плеч, после чего умряк демонстративно отвернулся к окну. А Велесов ухитрился не проворонить очередное озарение. Умряки обитали рядом с реками или прудами. С водоемами, одним словом. Некоторые настолько деградировали, что выглядели натуральнейшими монстрами, но попадались и такие, которые не утратили знакомые человеческие черты. И, судя по беглому анализу, который только что провел для себя Велесов, все они были ундинами. В такие моменты Всеволода особенно тянуло порассуждать вслух. Он так привык к присутствию в своей жизни Руслана, который всегда был его бессловесным собеседника и выслушивал его догадки и домыслы, что и сейчас заговорил вслух прежде, чем осознал, что с ним в машине нет напарника, зато в наличии два разновозрастных умрёнка и один умряк. Вот ведь компания подобралась, нарочно не придумаешь!
        — Вы темпераментнее упырей. Еще и поэтому вас так мало. Кроме того, что умираете в родах, еще и в умряков превращаетесь, когда без полноценного секса становится совсем невмоготу. А они вас сами не отлавливают, только с нашей подачи. Потому что превратив очередного мужика в зомби, вы вполне способны выносить жизнеспособное потомство…  — дальше ему на помощь пришли почерпнутые от Русика воспоминания,  — если умрюнцы успевают отобрать у умряка умрёнка, того еще можно вырастить полноценным, но, если они слишком поздно прознают об очередном зачатии, то даже пытаться не станут перевоспитывать, например, такого, как ты… Почему ты не нападаешь, Глеб У тебя было столько возможностей. Почему вывел ко мне Мирона Только из-за Мари А с ней-то ты, зачем, знакомство свел?
        Но, разумеется, ответа так и ней последовало. И тут Всеволод вспомнил об одной штуке, которую приобрел для Русика в тщетной попытке заставить того хотя бы печатать, раз уж полноценно говорить тот отказывался наотрез.
        — Мир, посмотри, там в задней панели кроме аптечки есть еще два ящика. Мне нужен нетбук из левого. Да, этот,  — подтвердил Велесов, мельком глянув в зеркало заднего вида.  — Передай Глебу.
        Мальчик проделал требуемое, отчаянно старясь не коснуться умряка. Тот с безразличным видом забрал у него ноут. Всеволод протянул руку и сам раскрыл его, краем глаза следя за дорогой, на которой уже начали появляться ранние пташки на своих тихоходных и медлительных авто. Мужчина включил нетбук и снова сосредоточился на дороге.
        — Если бы вы у меня не были такими расистами, ты, Мир, мог бы сам Глебу показать, как запустить нужную программу. Там такой ярлычок с буковками.
        — Расизм — это плохо. Я читал,  — раздался из-за спины голос Мирона, но, похоже, эти слова тот адресовал вовсе не Всеволоду, а Люське. Последний в ответ разразился какой-то невнятной певучей тирадой. Всеволод хмыкнул и прокомментировал
        — Раз уж вляпались, будем расхлебывать, а не валить друг на друга.
        — Ты понял? — изумился Мирон.
        — Да. Хотя теперь точно знаю, что мои голосовые связки для этих ваших певческих изысков явно не приспособлены.
        — Но, главное, ты понял. Как тебе удалось?
        — Ты лучше помоги нашему приятелю с обучающей детской программкой, а на вопрос я тебе отвечу, когда до дома доберемся.
        — Если доберемся,  — угрюмо возвестил из-за плеча Люська.
        — Отставить паникерство,  — фыркнул в его сторону Велесов и резко крутанул руль, объезжая неожиданно выскочившего прямо под колеса прохожего. И через пару секунд резко ударил по тормозам, потому что понял, что человеком этот прохожий не был.
        — Похоже,  — тихо и ровно произнес Всеволод,  — твоя банда нас все же догнала.
        Обращался он, конечно же, к Глебу. Ведь умряки охотились стаями по три-пять особей. И, похоже, не зря малыши паниковали. Велесов молча вынул дробовик и повернулся к пассажиру на соседнем сиденье. Глеб поднял на него ультрамариново-синие глаза. Захлопнул ноутбук ладонью левой руки, одновременно с этим правой открывая дверь машины.
        — Не спеши стрелять,  — вдруг раздался взволнованный голос Мирона.
        — Видишь, я даже на мушку его еще не взял,  — отозвался на это Велесов, не сводя с лица умряка напряженного взгляда. Тот тоже словно чего-то ждал. Тогда Всеволод, шалея от собственного идиотизма и явно нездоровой наглости, выдал — Если пообещаешь прилично себя вести, постараюсь решить вашу с друзьями проблему. Кивни, если да.
        И умряк кивнул. А потом выбрался из машины. Через пол минуту перед капотом стояли уже трое. Собственно, сам Глеб и два его приятеля. И верь потом россказням, что умряки, как умруны солнечного света боятся! Но то, что ему попались какие-то неправильные умряки, Всеволод уже понял. Поэтому убрал оружие и медленно вышел из машины. Один из приятелей Глеба, самый низкорослый, метр с кепкой в прыжке, не больше, тут же метнулся к нему и… схватил за руку с таким похотливым и нетерпеливым выражением лица, что по спине охотника пополз холодный пот, но руку он так и не отдернул. Только вздрогнул слегка, когда за вторую ладонь ухватились прохладные, тонкие пальцы Мирона, на плече которого, цепляясь за рыжие вихры, стоял решительный до невозможности Люська.
        — Этому хуже всех,  — прокомментировал умрёнок,  — скоро совсем с катушек съедет. А Глеб ничего, держится. И явно не хочет кидаться на первого встречного.
        — Ты, уверен, что они совсем говорить не могут?
        — Ну, могут, наверное,  — ответил вместо Люськи Мирон,  — только по-своему. Мы их все равно не поймем. Они же еще неблагозвучнее вас.
        — Так… а я
        — А?
        — Я ведь вас понял, но сам по себе я неблагозвучный…  — пробормотал Всеволод, рассуждая про себя. И, отпустив взгляд вцепившегося в него умряка, посмотрел на его более внушительных товарищей — Глеб, попробуй мне что-нибудь сказать так, как вы меж собой общаетесь.
        Тот помедлил, а потом вдруг заворчал, как барсук. Или… ох! Ну, конечно! Леший! Но самое веселое, что Всеволод с трудом, но все же понял.
        — Я понял. Постараюсь помочь. Есть у меня один знакомый, которого можно попросить помочь вашему младшенькому. Но при условии, что ты, Глеб, гарантируешь мне, что с парнем ничего не случится, ты меня понял — дождавшись кивка, за которым последовало еще два от двух других умрюнцев, Велесов постановил — Едем к нам.
        — Все вместе, что ли — заволновался Мирон, переглянувшись с умряками, у которых синхронно вытянулись лица от такого предложения.
        — Да. Потому что нужный нам парень живет в соседнем подъезде. Давайте, по машинам. Вижу же, что нашим неблагозвучным друзьям хреново под солнцем.
        — А сидеть как будем?
        — Сядешь с Люськой спереди, а Глеб с друзьями сзади.
        — А если в спину ударят?
        — Мир, ты паранойей-то не страдай. Хотели бы ударить, уже бы отстреливаться пришлось. И кончайте тормозить, у меня там Русик один, и меня это нервирует.
        Так что под суровым взглядом Велесова умрёнки и умряки снова погрузились в машину и покатили по утренним московским улицам все вместе.
        Въехав во двор, Всеволод припарковался и отправил Мирона с Люськой в компании Глеба и еще одного умряка в квартиру, снабдив сынишку Львова ключами. А сам буквально на себе потащил едва переставляющего ноги самого хлипенького из умряков в соседний подъезд. В сумраке лестничное клетки, куда не попадали прямые солнечные лучи, умряк немного оживился. Его имени Всеволод не знал, потому решил временно придумать его сам.
        — Будешь Дрюней, понял. И постой вот там, за углом у мусоропровода. Я за тобой приду.  — После чего позвонил в дверной звонок. Открыли ему не сразу.
        — А, Велесов, это ты!  — пробасили с той стороны двери через пару мгновений после того, как потемней дверной глазок. Щелкнул замок и на пороге квартиры нарисовался Ромка. Парень из охраны супермаркета, про которого Всеволоду было доподлинно известно одно важное обстоятельство.
        — Ром, ты ведь у нас за обе команды играешь, я правильно понял
        — Ты чего это с таким вопросом с утра пораньше? — изумленно захлопал глазами высокорослый, плечистый парень с коротким ежиком каштановых волос.
        — У меня у приятеля беда. Спермотоксикоз называется.
        — Ты чего с дубу рухнул, в сводники, что ли податься решил?
        — Может и решил, но ты про такое заболевание плевматуверит, слышал — вдохновенно принялся врать Велесов.
        — Нет…  — ошалело протянул недалекий Ромка.
        — Это когда у парня ноги отнимаются от возбуждения, а кончить он все равно не может. Только с анальной помощью, ясно Причем вибраторы тут не помогают.
        — И что, ты мне его, типа, полечить предлагаешь А сам чего?
        — Русик яйца оторвет.
        — О! А вы с ним что… ну, ты даешь, Велесов!
        — Пока не даю, но и испытывать судьбу не рвусь. Так ты как, посмотришь на парня.
        — А чего на него смотреть, если ты говоришь, что трахать нужно?
        — Вот за что я тебя уважаю, Роман, так это за то, что быстро соображаешь,  — воодушевленно хлопнув парня по плечу, заявил Всеволод и выволок из-за угла полувменяемого умряка. Тот выглядел почти неотличимо от человека, только вид имел помятый и болезненный.
        — Э…  — растерялся Ромка,  — и где ты таких находишь Все Русика пытаешься заменить… хм,  — парень неопределенно кашлянул и взъерошил волосы всей пятерней. А потом поймал на себе похотливый взгляд умряка и сдавленно сглотнул — Он хоть, того, совершеннолетний?
        — Более чем. Так, поможешь…
        — Ну, да… наверное…
        И умряк был сдан с рук в руки. После чего Всеволод, повторяя про себя как мантру кто не рискует, тот не пьет шампанского, чинно спустился пешком до первого этажа и через пять минут уже входил в родную квартиру, где было подозрительно тихо.
        Умряки обнаружились на кухне, где Мирон под руководством Люськи уже извлекал из холодильника всякие вкусности. Всеволод приземлился на единственным свободный стул, походу взъерошив рыжие вихры генеральского сынишки. Тот аж замер от неожиданной ласки.
        — Привыкай,  — с улыбкой сказал ему Всеволод,  — когда-нибудь и твой отец додумается. А нет, так мы ему подскажем, правда, Люсь — на что мелкий умрёнок, все еще цепляющийся за умрёнка постарше, расплылся в довольной улыбке. А Мирон негромко вздохнул и продолжил накрывать на стол. Велесов же обратился к Глебу — а тебе самому не подыскать кого-нибудь Есть у меня пара знакомых, которым, в общем-то, все равно кому и когда вставлять.
        Умряк решительно помотал головой. Его товарищ бросил на него вороватый взгляд, вздохнул и тоже отверг щедрое предложение.
        — Почему — заинтересовался Всеволод. После чего со всей внимательностью прослушал очередной пассаж ворчаний и фырканья, из которого понял, что Глеб больше так не хочет. Поэтому не преминул спросить — Как так?
        — Он посмотрел, как у тети Мари с Силаем, и теперь, как у тебя с Русланом. Вот и хочет так же. Ну, и чтобы дети потом…  — пояснил вместо умряка Люська.
        — Значит, вы их все-таки как-то понимаете?
        — Вообще-то, не должны. Я не помню, чтобы Руслан понимал. Но это, наверное, от тебя…
        — Ясно,  — кивнул польщенный Всеволод и снова обратился к Глебу — а с ума от возбуждения не сойдете А то меня, знаешь ли, не прельщает начать завтрашнюю ночь с посмертного существования.
        Тот снова помотал головой, а вот его товарищ, похоже, не был в себе так уверен. Всеволод столкнулся с ним взглядом.
        — Будешь Сашкой. Сейчас позвоню насчет тебя,  — и ушел в просторную гостиную за телефоном. Наблюдая за рыбками в русиковом аквариуме, Всеволод сговорился с барменом из тематического бара, в котором сам пару раз снимал хорошеньких мальчиком на день-другой. И после раннего завтрака или позднего ужина, это как посмотреть, умряка, которого он с легкой руки окрестил Сашкой, увезли на модной в этом сезоне тихоходной ладе-рябине.
        — Ну, все, отбой по гарнизону,  — объявил Всеволод, задернув плотную штору, из-за которой наблюдал за отъезжающей от подъезда машиной.  — Мир, ты у нас обживаешься в комнате Руслана. Люся я заберу с собой. А тебе, Глеб, постелем в гостиной.  — На последнее умряк отрицательно помотал головой.  — А где еще — изумился Всеволод, на что ему была продемонстрирована кладовка. Темная, сухая. С тоненьким половичком на полу. Но, главное, что солнце туда не проникало в принципе. Окон-то не было. Похоже, пока он провожал Сашку, Люська уже успел продемонстрировать Глебу сие апартаменты, поэтому тот и слушать не хотел, что будет спать где-то еще.
        — Ладно же. Бери плед и окукливайся,  — со вздохом обронил Велесов.
        После чего плотно закрыл дверь за умряком, забившимся в угол под вешалки с зимней одеждой, проверил как там в комнате Русика устроился Мирон, убедился что Люська уже сладко посапывает на одной подушке с Русланом, быстренько принял душ и сам лег спать. Ночка выдалась та еще. Что же будет завтра, когда Руслан проснется

* * *

        Руслан завозился под рукой, и пришлось просыпаться. Сон был сумбурным, но со счастливым концов. В последнем Всеволод был уверен, наверное, потому и чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся.
        — Полежи еще немного,  — пробурчал он в светловолосую макушку, подгребая напарника к себе.
        — Ребенок…  — раздался в тишине спальни хриплый голос.
        — Хочешь сказать, умрёнок… к Миру убежал, похоже.
        — К кому? — Руслан обернулся на него. В полумраке спальни глаза умрюнца отчетливо фосфоресцировали, но для Всеволода это было привычное зрелище. Велесов зевнул во весь рот, мотнул головой и только после ответил
        — Вчера на нашем месте столкнулись с генеральским сынишкой. По словам Люськи он туда прибег хвост отращивать, чтобы не так больно было… я его к нам забрал, чтобы в одиночестве среди всяких умряков не шатался.
        — В Царицыно их и нет…  — пробурчал Руслан, снова опустив голову на подушку.
        — Ага. Мечтай,  — фыркнул ему в основание шеи Велесов.
        Умрюнец застыл под рукой мужчины.
        — Ты… что-то знаешь?
        — Ага. Познакомился тут кое с кем.
        После чего Русик резко сел, спустив ноги с кровати. У Всеволода вырвался разочарованный вздох, а он только уши навострил поблаженствовать, пока детки не видят. Ну, да ладно. Русик у него все еще не прирученный, так что пора кончать расслабляться и браться за непростой дело по приручению строптивых умренят.
        — На работу пора,  — сказал умрюнец в пустоту. Ну, надо же! Похоже, кто-то пытается оправдать свою резкость. Хороший знак. Всеволод улыбнулся, откинулся на спину, протянул руку и провел ладонью по обнаженной спине напарника. Тот весь выгнулся, то ли уже знакомо уходя от прикосновения, то ли…
        — Русик — позвал Всеволод, приподнявшись на локте и придвинувшись вплотную к умрюнцу.
        — Я,  — тихо и робко начал тот и вдруг дернулся, подхватился и выскочил из спальни.
        Велесов растерянно моргнул, потом услышал звон бьющегося стекла и помчался следом. На кухне обнаружилась разбитая тарелка — одна штука. Загнанный в угол Глеб — тоже один. И два умрёнка, вставшие между ним и разъяренным Русланом. Всеволод чинно вплыл в помещение, вовремя успев затормозить, так сказать, на подлете, и бросил в спину напружиненного умрюнца.
        — Не знал, что ты такой расист.
        — Причем тут это — вскричал тот, обернувшись.  — Ты притащил в дом умряка.
        — Он не псих, просто вырос в неблагоприятных условиях. Прекрати зашугивать детей и иди оденься,  — жестко обрубил Всеволод.
        Русик застыл, а потом медленно повернулся к нему всем корпусом.
        — Детей?
        — Детей, детей,  — покивал на это Велесов, не сводя с напарника хмурого взгляда,  — а за то, что считал, будто я буду собственного сына стыдиться, я с тебе еще спрошу, можешь не сомневаться.  — И тут же с деланным удивлением вопросил — Ты все еще здесь — и окинул полуобнаженного умрюнца пристальным взглядом.
        Тот вжал голову в плечи и медленно промаршировал мимо него прочь из кухни. Велесов выдохнул, успокаивающе улыбнулся умрёнкам и Глебу и принялся собственноручно собирать осколки. К нему очень быстро присоединился Мирон, пока щебечущий на знакомом певучем языке Люська успокаивал в углу сползшего на пол и сдавленно икающего с испуга Глеба. Вот уж Русик учудил!
        Умрюнец вернулся в свободных спортивных штанах и черной футболке в облипку. Подарок Всеволода, который Руслан еще ни разу не надевал. Надо же. Что-то где-то взмерзло, раз Русик расщедрился на такой жест. К тому времени, Глеб уже пришел в себя и был усажен обратно за стол. Руслан приземлился напротив него, бросил тяжелый взгляд и тут же отвернулся, полностью сосредоточившись на хозяйничавшем у плите Руслане, на плече которого сидел Люська, а Мирон, просунул голову под руку капитану и тоже активно принимал участие в готовке рыбы, которую, прежде чем бросить на сковородку, по рецепту следовало как следует обвалять у муке. Генеральский сынишка был просто счастлив, что с ним так приветливы и даже ласковы. Поэтому ластился, как котенок, из-за чего только крепла решимость Всеволода съездить Львову по генеральской морде лично.
        — Что ты думаешь делать с ним дальше? — задал Руслан мучавший его вопрос.
        — С кем — не оборачиваясь, уточнил Велесов,  — с Люськой, Миром или Глебом
        — С последним. Кстати, это не его имя. Он его украл,  — заложил умряка умрюнец.
        — Почему украл Думаю, скорее одолжил.
        — Ты думаешь — с раздражением и почти издевкой уточнил Руслан. И стукнулся затылком об стену, когда попытался отшатнуться, потому что Велесов резко повернулся к нему и взял за подбородок перепачканной в муке и рыбе рукой.
        — Я только что вспомнил, что у вас не бывает повторяющихся имен. Зато есть что-то вроде общего реестра, из которого вы их себе выбираете. И этот список передается каким-то странным способом, чуть ли не телепатически. Хочешь сказать, что имя Глеб уже занято?
        — Нет,  — непослушными губами ответил умрюнец, глядя на охотника широко раскрытыми глазами.
        — Тогда как он мог об этом узнать Подслушал у кого-то из ваших?
        И тут же со стороны Глеба раздалась гневная тирада. Всеволод ухмыльнулся.
        — Вот видишь, он сам сумел дотянуться до внутренних резервов памяти.
        — Ты его понял?
        — Я тоже его понимаю… через старшего папу,  — впервые заговорил с Русланом Люська.
        Умрюнец часто-часто заморгал, уставившись на свесившегося с плеча Всеволода сына.
        — Ты уже говоришь…  — слабо пролепетал Руслан.
        — Папа со мной занимается.
        — Да, ладно. Не особо я…
        — Но вы же со мной разговаривали с тетей Марей,  — перебил его Люська, убежденный в своей правоте.  — И в пруду ты меня не оставил подрастать, сразу говорить начал, обращаться… вот я и…
        — Ясно,  — Всеволод придержал его не испачканной в муке рукой и снова отвернулся к плите, а то рыбка начала подгорать. Мирон же, так внимательно следил за их разговором, что тоже забыл, что надо переворачивать.
        — Всеволод,  — осторожно выговорил его имя Руслан после продолжительной паузы. По сути, он впервые назвал Велесова по имени. Удивительно, каким приятным может оказаться, казалось бы, абсолютно простое действие.
        — Да? — откликнулся тот, непроизвольно улыбаясь.
        — Я…
        Из гостиной раздался настойчивый стук в окно. Кто это мог очутиться на балконе пятого этажа Русик замер, но, увидев, как встрепенулся Глеб, пригвоздил того к месту одним взглядом, и сам пошел разбираться. Всеволод бросил ему вдогонку
        — Если там два умряка помладше, то это тоже наши.
        В кухню Русик вернулся, волоча за локоть Саньку. Тот выглядел перепуганным, но Глеб тут же заговорил с ним на их ворчливом наречии, и умряк немного успокоился.
        — Мне нужно звонить Тофику, чтобы выяснить, жив он там еще или уже умруном по району гуляет
        Глеб отрицательно замотал головой, после чего этот жест повторил за ним Санька.
        — Чем докажешь — с прищуром поинтересовался у предводителя умряков Велесов. Но тут кто-то робко поскребся во входную дверь. Руслан бросил на напарника возмущенный взгляд и отправился встречать очередного умряка. Это вернулся тот, которого Велесов окрестил Дрюней. Выглядел он теперь не в пример лучше, чем утром. И тут же, невзирая на Руслана, всем видом демонстрирующего свое недовольство, принялся ворчать и фыркать. Причем, обращался он к Всеволоду. Благодарил, счастливый и непосредственный. Ну, сущее дитя.
        — Они подростки, да — тихо спросил Всеволод у Руслана, раскладывая рыбку по тарелкам, и покосился на умряков, сбившихся в кучу у противоположного от умрюнца края стола.  — Младше тебя и по возрасту ближе к Мирону.
        В этот момент в кухню чинно вплыл Тихом и громким мявом потребовал хавчик и себе любимому. Руслан поднялся и пошел к холодильнику, кота кормить. Умряки вжались в стену, чтобы не дай бог хоть как-то задеть его.
        — Хуже,  — наливая для кота в блюдечко молоко, наконец, снизошел до ответа умрюнец.  — У них хвост так и не отрастает. Тому, что пришел последним, только-только два года исполнилось. А Глебу твоему,  — на этих словах умрюнеца явственно перекосило,  — не больше трех.
        — И что, вы таких, как они, никогда в свои могильники не принимаете
        — Пусть одни живут. Долго все равно не протянут. Цикл нарушен. Безумие неизбежно.
        — Русик, по-моему, ты ревнуешь,  — мягко заметил Всеволод, отбирая у напарника пакет молока, чтобы налить в такое же блюдечко, только уже для Люськи. Категоричность умрюнца его не смутило. Он уже усек главное — угрюмцы сами мало знали о том, на что способны в экстремальных ситуациях, поэтому с первого раза верить русиковым словам не стоило. Все могло оказаться совсем иначе.
        Руслан поджал губы и ничего не сказал, молча вернувшись за стол. Умряки тоже получили по своей порции молока и с жадностью накинулись на жареную рыбу.
        — Вкусно — спросил Всеволод у Глеба.
        Тот покивал за всех. Самому Велесову за столом места не нашлось поэтому он стоял, упершись бедрами в мойку и на весу трескал жареный минтай. Какое-то время никто ничего не говорил, потому что треск за ушами стоял. После чего, Всеволод произнес
        — Надо подумать, куда их определить, и чтобы ваши их не пришибли ненароком. Если удастся перевоспитать…
        — Не верю!  — отрезал, вскинувшийся на него Руслан.
        — И в то, что Люська говорил со мной уже вчера, тоже не веришь И в то, что вот этот костюмчик ему шила Марька, прямо-таки загоревшаяся идеей уговорить своих мужиков родить ей умрёнка аккурат к тому сроку, когда ей самой придется рожать И в то, что я…  — его прервала заливистая трель мобильника. Всеволод быстро вытер руки подвернувшимся полотенцем и ответил на звонок.  — Да, Борисенок, мы будем. Уже выезжаем. Да, я понял. Чистильщики уже выехали Хорошо-хорошо. Идиотских вопросов не задаем и направляемся прямо туда.  — Отключившись, Велесов скомандовал,  — Переодевайся. У нас новая вспышка,  — и, повернувшись к Глебу, добавил — а вы сидите тут и не высовывайтесь, а то, попадете под горячую руку, и замочат вас до кучи с умрунами. Заодно присмотрите за мелкими. Все ясно
        Ему по-лешьи ворчливо ответили, что дети это святое, даже для умряков. Русик на это только вздохнул и смирился с текущим положением вещей. А на лестничной клетке, куда они вышли уже в форме, вдруг заметил
        — Ты мне потом скажешь
        — О чем?
        — О том, что не успел сказать,  — почему-то шепотом ответил умрюнец и… в одно мгновение исчез. Точнее, со своей сверхскоростью спустился с пятого этажа на первый. Смутился, что ли Ну, просто слов на него не хватает! Велесов хмыкнул и последовал за напарником. Если переживут эту ночь, в чем он, правда, почти не сомневался, надо будет до общего собрания зажать этого недотрогу в каком-нибудь темному углу, и доходчиво разъяснить, что, если у них секс только для продолжения рода, то кое-кому придется пересмотреть свои взгляды на жизнь, потому что сам Велесов после того, что было, поститься не намерен ни за какие коврижки!

        Глава пятая Разбираться — не играться

        Главное — хвост!

        Вспышек зомбификации не случалось с осени, что было странно, так как зима считалась самой горячей порой. По морозу обнаружить умрунов было сложнее. Служба очистки не справлялась. Иногда даже приходилось оттягивать с границ передовые отряды особых армейских частей, специализирующихся на борьбе с прорывающихся со стороны Европы зомби. Но эта зима была самой тихой за последние годы. Все ждали подснежников, но весна тоже прошла без серьезных происшествий. Даже на границе все было подозрительно тихо. И вот в июле, кажется, началось. Рвануло так, что одновременно в разных районах Москвы появились целые стаи зомби, по пять-восемь особей. Небывалый размах. Ветераны первых отрядов народного ополчения вспоминали былые годы и брались за оружие.
        Когда Всеволод и Руслан прибыли на место, из окрестных домов уже выскочили особо ретивые граждане, так что у зомби просто не было шансов. Хотя присутствие умрюнца придало людям дополнительной храбрости. Велесов вышел из машины не с обрезом, а с серпами. Идея данного оружия принадлежала все тем же умрюнцам. Точнее даже Игорю, который презентовал два самых первых боевых серпа своему напарнику. Поэтому, если Львов когда-то учился работать ими больше по наитию, то охотники более молодого поколения, такие, как Всеволод, осваивали секреты мастерства под руководством наставников. И, действительно, могли не просто выйти против зомби с таким оружием, но и натурально порубать мертвецов в капусту. Перед ним расступились, пропуская вперед, и Всеволод легко, почти играючи, вклинился в схватку между живыми и неживыми. Руслан демонстративно не стал вмешиваться. Такое доверие подкупало. Раньше, даже три-четыре дня назад, обязательно бы оставил Всеволода простым наблюдателем наряду с ополченцами и чистильщиками, но сегодня все было несколько иначе. И Велесов оправдал ожидания. Зомби кончились как-то подозрительно
быстро.
        Умрюнец ждал его у машины. Вырвавшись от ополченцев, каждый из которых старался лично хлопнуть охотника по плечу. Зрелище он для них устроил знатное. Парни из отдела пиара будут довольны. Поднятие боевого духа, воспитание на личном примере, и прочее, прочее, прочее. Так что одним ударом двух зомби. Всеволод ухмыльнулся пришедшей на ум перефразированной присказке, и поинтересовался с прищуром
        — Оправдал?
        Руслан моргнул и вместо того, чтобы поддержать шуточный тон напарника, ошарашил
        — Я хочу научиться водить.
        — Напомни мне, это не вы ли извели почти весь личный автотранспорт с городских улиц — быстро нашелся Всеволод.
        — Они шумные. И воняют. Но…  — Руслан поджал губы, помолчал, словно никак не решаясь продолжить, и выдал — хочу уметь тоже, что и ты.
        Всеволод скрестил руки на груди, посмотрел на напарника задумчиво. Склонил голову к плечу и негромко спросил, так, чтобы посторонние не услышали
        — Хочешь стать ближе?
        Повисла неловкая пауза. Куда уж ближе Уже и умрёнка общего успели нагулять! И все равно далеко. И расстояние это сейчас кажется почти непреодолимым, но…
        Руслан так и не ответил. Перевел взгляд на постепенно разбредающуюся толпу ополченцев. За некоторыми уже выскочили из подъездов жены и дети. Безопасно же! Даже если откуда и выползет завалящий зомби, охотник и его умрюнец наведут порядок и людей в обиду не дадут. Чистильщики тоже, походу, расслабились, собрались уезжать, сведя нанесенный улице и ближайшей подворотне ущерб к минимуму. А Всеволод и Руслан продолжали стоять друг напротив друга под ярким светом уличного фонаря.
        — Садись в машину,  — скомандовал Всеволод, решив, что ответа так и не дождется. Умрюнец подчинился, забрался на пассажирское сиденье и затих. Всеволод тронул машину с места и негромко сказал — Я научу.
        Руслан промолчал, но охотник не сомневался в том, что был услышан. Они выехали на автостраду. Велесов связался с Борисенком и выяснил, что остальные очаги зомбифицирования так же с успехом локализованы. Раненых нет, погибших нет. Зомби уничтожены. Ночь удалась. Можно продолжать плановый объезд территории. Но на душе скребли кошки. И Руслан к ним не имел ни малейшего отношения.
        — Они не показались тебе знакомыми — выпалил Всеволод еще до того, как осознал, что говорит вслух.
        Руслан ответил не сразу. Похоже, еще не привык, что может нормально говорить.
        — Кто — наконец соизволил уточнить умрюнец.
        — Ну, те люди, которыми они были. Зомби явно же свеженькие, так что лица узнаваемы…
        — Нет.
        — Не показались или не обратил внимание — уточнил Велесов, который интуитивно чувствовал, что упустил нечто важное, но никак не мог поймать за хвост озарение, маячившее где-то на краю восприятия.
        Руслан снова ответил не сразу, но на этот раз Всеволод обратил внимание, каким напряженным сделалось лицо умрюнца, словно, он над чем-то сильно задумался, да еще и губами зашевели так, будто подбирает слова. Велесов не стал его торопить.
        — Я не могу соотнести их с вами, живыми. Вы неблагозвучны, но по-разному. Поэтому различаем. А они одинаково не звучат,  — наконец, выдал умрюнец.
        — То есть внешность для вас не главное. И я для тебя просто чуточку менее неблагозвучен, чем остальные, тем и нравлюсь
        Дальше ехали молча. Всеволод уже понял, что как и раньше, развести Русика на откровенный разговор не получится. Но в этом был свой вызов. Поэтому так просто сдаваться он не собирался и продолжал задавать каверзные вопросы, пусть и не надеясь получить ответы. А потом… они как раз въезжали в свой район, где по инструкции надлежало до утра проверить чуть ли не каждую подворотню, вдруг, где наметилась новая вспышка Руслан заговорил, тих, невнятно и сбивчиво. Словно снова стал почти немым, вечно заикающимся и неспособным и двух слов связать.
        — Я… мы… Мы только для продолжения рода. Не для удовольствия,  — выдал умрюнец и замолчал.
        Всеволод, который за те два дня что Русик проспал, много думал и успел поразмыслить и о таком продолжении отношений, даже зубами не скрипнул, потому что ждал именно этого. Точнее, подобное отношение умрюнцев к сексу было ожидаемым. Но легче от осознания правильности своей догадки не становилось. Но тут Руслан заговорил снова
        — Но с тобой…  — голос умрюнца резко оборвался. Всеволод скосил в его сторону глаза, увидел, что приборной панели опять не повезло и прозрачные когти умрюнца оставляют на дверце бардачка глубокие борозды, и улыбнулся, уже зная, что будет дальше. В принципе, он мог бы расщедриться и прийти на помощь напарнику. За годы совместной работы он научился понимать его с полузвука. Но здесь и сейчас это было уже делом принципа. Он хотел услышать признание. Пусть неполноценное, куцое, что греха таить, но признание, после которого хоть трава не расти.
        — С тобой я хочу,  — шепотом произнес Руслан, словно испугался звучания собственного голоса.
        Всеволод не ответил. Свернул в глухой переулок и затормозил. Конструкция внедорожника позволяла практически мгновенно отодвинуть водительское сиденье назад, освобождая место предположительно для борьбы с прорвавшимся внутрь противником. Руслан оказался у Всеволода на коленях раньше, чем прозвучал щелчок, сигнализирующий, что сиденье отодвинуто до упора. Велесову даже делать ничего самому не пришлось, хотя он собирался сам перетащить Русика к себе. Но умрюнец избавил его от необходимости совершать резкие движения. Оседлал бедра, навалился, заурчал в поцелуе, завибрировал весь, особенно в области живота, где они со Всеволодом особенно плотно соприкасались. Велесов запустил пальцы в льняные волосы и сжал в кулаке. Взгляды встретились, Всеволод только рот открыл, чтобы еще немного помучить умрюнца разговорами о чувствах, как благим матом заорал мобильный телефон. Русик крепко зажмурился, на мгновение ткнулся лбом Всеволоду в плечо и тихо попросил
        — Пусти.
        Мужчина разжал пальцы в волосах умрюнца и тот снова оказался на соседнем сиденье. Велесов резко выдохнул, прогоняя наваждения и экстренно преодолевая жгучее, удушливое разочарование, перехватившее на миг дыхание. После чего, наконец, взял трубку
        — Умряки, Севка. Прорыв в районе Домодедовской. Три особи. И им явно есть что защищать. Забились в подвал жилого дома и ни в какую. Стоят насмерть. Так что подтягивайся. Мы все туда…
        — Ты уже там
        — Ну, да.
        — Узнай мне у очевидцев, насколько они обросшие.
        — Чего
        — На людей похожи
        — Да на мальчишек они похожи вот на кого! Они же окрас не меняют…
        — Хорошо, я понял.
        — Что ты понял, Велесов — рявкнул на него в трубку Борисенок, который был тем еще собственником и терпеть не мог, когда у лучшего друга появлялись от него секреты.
        — Приеду, расскажу,  — отрезал Всеволод и отключился. После чего обратился к Руслану, который внимательно слушал весь их разговор — Мне нужно подкрепление в виде Глеба. Что посоветуешь
        Руслан поднял на него недоуменный взгляд.
        — Уверен, у вас есть какие-то свои средства связи,  — терпеливо пояснил ему Всеволод, возвращая водительское сиденье в исходное положение и заводя машину.
        — Если бы он был умрюнцем, но он умряк…  — медленно проговорил Руслан, отвернувшись в сторону окна.
        — Низший сорт
        — Ты же слышал, как они спевают.
        — Прости, что делают
        — Мы поем, а они… гадость!  — последнее прозвучало брезгливо и резко.
        Всеволод хмыкнул.
        — Расист.
        — Нет!
        — Да, да…  — покачал головой Велесов.  — И это, хочу заметить, ничуть тебя не красит. Мне он нравится. Глеб, я имею в виду.
        Повисла напряженная пауза, на которую Всеволод не сразу обратил внимание, погрузившись в мысли о том, как бы вытащить Глеба с сотоварищами в качестве подкрепления. Возможно, удалось бы справятся с умряками без потерь не только со стороны людей, но и…
        — Больше меня — вмешался в ход его мыслей вопрос Руслана.
        Велесов моргнул и вернулся к реальности.
        — Ты мне весь бардачок уже раздербанил, может, хватит уже
        — Ответь,  — требовательно бросил на это Руслан, продолжая точить когти о приборную панель.
        — Вот еще! Ты много на мои вопросы отвечал
        — Ты дразнился!
        — Я хотел услышать правду из первых уст, а не намеки и недомолвки.
        — Я тоже хочу!
        — Вот и ответь тем же.
        — Уже ответил! Сказал!  — вскричал Руслан, грозно сверкнув глазами, и… начал менять окрас.
        — Ну, ты еще позеленей тут у меня от ревности,  — осадил Велесов, прибавил скорость и сделал вид, что полностью сосредоточен на дороге.
        Русик долго молчал и, казалось, не шевелился. Потом разжал пальцы, которыми вцепился в переднюю панель и, вдруг, положил ладонь на колено Всеволоду. Хорошо, что тот был опытным водителем. И на его стиль вождения данное прелюбопытнейшее обстоятельство никак не повлияло.
        — Я тебя слушаю,  — негромко произнес Всеволод, провоцируя умрюнца на очередную откровенность. Но тот промолчал. Тогда Велесов хмыкнул, демонстративно пожал плечами и снова взялся за мобильник. Не глядя набрал номер своей городской квартиры и принялся терпеливо ждать, считая про себя гудки. Мирон решился взять трубку на двадцатом.
        — Алло
        — Мир, молодец, что подошел. Сориентируй там Глеба. Мне он нужен на станции метро Домодедовская. Это там, где Царицынский парк. Ничейная зона, мне тут Руслан подсказывает. Умряки должны знать. У нас тут их товарищи, тоже не особо одичалые и, судя по всему, прячущие нечто такое, что будут защищать до последней капли крови. А я, после знакомства с Глебом и его компанией, не хочу лишних жертв. Сориентируешь их
        — Да. Тут Люська тоже хочет…
        — Нет, уж. Сидите дома и не высовывайтесь!  — отрезал Всеволод жестко.  — И дай мне Глеба. Глеб Мир тебе расскажет, куда вы должны прибежать как можно быстрее, знаю, что вы это быстро умеете. Оставь там Дюшку, а то я догадываюсь, что наши мелкие деятели улизнут вслед за вами, как только останутся без присмотра. Если понял, поворчи, как вы это умеете. Если нет… Ага. Молодец. Ну, все, ждем вас. Постараюсь сдержать своих, чтобы раньше времени там всех не переубивали.
        Он положил трубку и резко выдохнул, еще прибавляя скорость.
        — Ты думаешь, из этого что-нибудь получится — печально спросил Руслан, сжав колено напарника.
        — Да. Иначе мы никогда со всем не разгребемся. Пора выходит из тени, ундинка моя,  — его самого это обращение позабавило, поэтому, несмотря на серьезность ситуации, Велесов улыбнулся. Пальцы умрюнца сжались еще чуть сильней.
        — Твоя,  — тихо и удовлетворенно обронил Русик. И руку не убрал, пока они не добрались до места и не пришлось выходить из машины.
        Вход в подвал был оборудован с торца девятиэтажного дома и начинался с небольшой пристройке, в которую вела ныне страшно покореженная металлическая дверь. Именно возле нее засели охотники с умрюнцами. И только Борисенок в компании Лерки прохаживался вдоль границы оцепления, ожидая дражайшее начальство. Всеволод припарковался и выбрался из машины одновременно с Русланом.
        — Ну, наконец-то!  — возликовал Женька Борисенок,  — у нас для штурма все готово, только вас ждем.
        — И еще подождете,  — резко осадил его Всеволод. Друг тут же уставился на него со скрытой обидой, но Велесову откровенно было не до того. Весь остаток пути он подбирал слова и пытался привести в порядок мысли, чтобы прозвучать как можно убедительнее. Иначе, весь его спонтанный план можно будет послать псу под хвост, а товарищи уже завтра будут оплакивать его бренные останки. Он глубоко вздохнул, резко выдохнул и сразу взял быка за рога — Значит, так. Если все получится, штурма не будет. Поэтому, отводи ребят к границе оцепления, только Лерку мне оставь.
        — Зачем Что вообще за дела, я не понял
        — Борисенок, ты мне друг
        — Вот именно, друг! Поэтому…
        — Так надо,  — с нажимом сказал Велесов, померился с Евгением взглядом и тихо добавил — и ты меня знаешь, ради развлекухи рисковать не стану.
        Борисенок еще какое-то время пристально на него посмотрел, потом кивнул Лерке, чтобы тот остался, и потопал сообщать остальным, что их безумный командир удумал что-то странное, но что конкретно не признается, зараза. Может, пора навалять ему по первое число, чтобы больше не думал так поступать
        А Велесов, как только Борисенок ушел из зоны слышимости, обратился к умрюнцам.
        — Кто из упырей стоит над вами двумя. Русик, не таращься, если для Лерки это еще оправдано, то тебе точно нечему удивляться. Можно подумать, ты впервые видишь свидетельства того, что я у тебя не идиот и умею не только мыслить, но и самостоятельно делать выводы. Ундинки всегда на особом счету, упыри с вами лишний раз не спорят, предпочитают не отказывать. Раньше я бы не додумался, тот тут проанализировал и понял, что это именно так. И все же, среди них есть те, кто выше вас в иерархии. Игорь, например. Но его мы звать пока не будем. Кто из наших
        Ундины переглянулись. Лерка замотал головой, но Русик к мнению сородича явно не прислушался. Вскинул на Велесова глаза и негромко сказал
        — Яков. Он ткач.
        — Прозвище
        — Мастерство.
        — Принято,  — кивнул Велесов, сделав в памяти зарубку, обязательно выяснить о каком таком мастерстве идет речь.
        — Н-н-н-н-н… ны!  — выдавил из себя Лерка. Бедолага. Всеволод ему даже посочувствовал. Напарник Борисенка явно разрывался от желания что-то сказать, но неблагозвучность человеческой речи не позволяла изнеженным певучестью родного языка связкам умрюнца нормально работать.
        — Потом,  — отрезал Велесов, даже вникать не стал в возражения второй ундинки в их общем отряде. К ним как раз снова подошел Борисенок.
        — Тебе на словах передать или сам пойдешь послушаешь, что ребята думают о твоих бредовых идеях — вопросил заместитель, недобро прищурившись.
        — Позови мне Яшку.
        — Я, что, у тебя мальчик на побегушках
        Но Велесов проигнорировал его возмущение и просто повернулся к Лерке.
        — Лер
        Тот кивнули собирался уже ускакать в сторону столпившегося в стороне отряда, но Борисенок вцепился в руку умрюнца мертвой хваткой.
        — Велесов,  — угрожающе начал он.
        — Жека, я тебя прошу,  — устало обратился к другу капитан,  — и без того весь на нервах, потому что то, что собираюсь сделать… в общем, я лучше не буду пока тебя посвещать, иначе вы меня сначала всем скопом повяжете, а потом потащите в Склиф, в психиатрическое отделение.
        — Не потащат,  — неожиданно вступил в разговор Руслан и очень пристально посмотрел на Борисенка, после чего мирно и почти ласково добавил — Загрызу.
        — Э — выдавил из себя Женька,  — Ты, что, заговорил — и тут же Женька накинулся уже на Лерку,  — А ты, значит, тоже так можешь!
        Его напарник часто-часто замотал головой, но Борисенок ему явно не поверил.
        — Он, правда, не может,  — вступился за умрюнца Всеволод,  — оставь его, Жень, я потом объясню с чего это у меня Русик по-человечески говорить начал. Сходи за Яшкой, я прошу.
        — Будешь должен, Велесов, ты меня понял
        — Понял-понял. Вали уже. И пока не возвращайся.
        — Сука ты последняя,  — проворчал Борисенок напоследок и ушел.
        — Пока он ходит, охарактеризуй мне Яшку,  — попросил Всеволод Руслана.
        Тот вытаращился, но, натолкнувшись на решительный взгляд, принялся перечислять.
        — Уравновешенный, своенравный, сильный духом.
        — Это все — Всеволод дождался кивка и посмотрел на Лерку, стоявшего с другой стороны от него — Можешь что-нибудь добавить, только быстро
        Умрюнец закивал, а потом в очередной раз открыл рот и попытался выдавить из себя неприятные для его понимания звуки.
        — Пропой, Лер. Я пойму,  — тихо сказал ему Велесов,  — и, пожалуйста, не трать наше время на бессмысленное таращенье. Вон, и Яков уже подошел — сказал он, подняв глаза на приблизившегося к ним упыря. Тот выглядел настороженным и даже напряженным.
        И Лерка, бросив быстрый взгляд на Руслана, запел.
        — Я понял. Добрый и мягкосердечный, значит. Как раз то, что мне нужно. Да, Яш, мы тут как раз тебя обсуждаем.  — А дальше Велесов заговорил для всех, жестко и решительно, чтобы ни у одного из умрюнцев даже мысли не возникло, что он сам не уверен в том, что предлагает — Значит, я спускаюсь и пытаюсь уговорить хотя бы одного из них выйти к нам, чтобы поговорить. Меня страхуют Русик и Лерка, потому что тоже ундины. И не надо рот открывать, что сравнивать высокоинтеллектуальных вас и недоразвитых их глупо и кощунственно, это понятно — ундинки нестройно закивали. Велесов поднял взгляд на упыря.  — Да. Я в курсе, что они ундины, а ты упырь. Но не об этом сейчас речь. Ты, Яшка, страхуешь нас наверху. И я тебя очень прошу, без резких движений, договорились Спугнешь, потом только и останется соскребать со стен ошметки, чего бы мне, откровенно говоря, не хотелось.
        — Откуда…  — вдруг довольно внятно произнес Яков, помолчал, словно с силами собираясь, и добавил — такое миролюбие
        — Есть у меня парочка знакомых, которые сейчас прискачут и помогут нам в непростом деле приручения умряков. Но, пока они еще в пути, надо разобраться в ситуации и хотя бы приблизительно наметить план дальнейших действий. Так что я пошел.
        — А если…  — начал Яков и выразительно замолчал.
        — Возражаешь Не думаю,  — Всеволод отрицательно покачал головой,  — потому что ты добрый, Яш, и в душе понимаешь, что они просто не правильно рожденные и неправильно повзрослевшие дети… или, и вовсе, не повзрослевшие. Неужели тебе не хочется попробовать дать им хотя бы один шанс
        — Хочется,  — тихо ответил на это упырь и отвернулся.
        Велесов кивнул и начал спускаться по выщербленной лестнице. Скоро свет мощных охотничьих фонарей из дверного проема почти перестал освещать дальнейшую дорогу. Русик и Лерка благоразумно не дышали ему в спину, а двигались вместе с капитаном, но на несколько ступенек выше. Когда спуск закончился, Велесов интуитивно закрыл глаза, встал у подножья лестницы и заговорил, очень стараясь быть убедительным
        — Я пришел без оружия и гарантирую вам жизнь — это первое. И второе — я обещаю, что никто не отнимет у вас ребенка, если именно ради него вы так отчаянно защищаетесь. И готов отстаивать ваши родительские права перед умрюнцами. Я понимаю, что у вас нет основания мне верить, но через полчаса здесь будят мои знакомые умряки. Они сегодня у меня в квартире пережидали солнце, и мы нашли общий язык. Хочется верить, что и с вами получится договориться и избежать лишних жертв. Пожалуйста. Я прошу. Кто у вас старший Пусть выйдет и подождет со мной ваших сородичей. Вот моя рука. Он может укусить и… убедиться что я не вру. Кровь ведь не обманет, правда — Велесов и сам не знал, откуда это взял. Просто та часть памяти, которой с ним во время единения поделился Руслан, окончательно прижилась и уже не воспринималась как нечто инородное и не выделялась на общем фоне его воспоминаний. Он протянул в темноту руку и застыл в ожидании. Ждать пришлось долго. Даже рука задрожала от напряжения, но тут ладонь обхватили чьи-то жесткие пальцы. Боль была чисто символическая, а вот обида в голосе из темноты прямо-таки
неподдельная
        — С этим за спиной и оружия не нужно.
        Всеволод, не отнимая руки у вцепившегося в ладонь умряка, скосил взгляд через плечо. Ни зги не увидел, кроме двух светящихся точек. Хмыкнул и прокомментировал
        — Это он просто так меня любит, что не смог отпустить одного на растерзание.
        — Кто это тут тебя терзать собрался — последовал вопрос, и Всеволод не стал ждать, резко сжал пальцы на подвинувшемуся под руку запястье и дернул на себя, ловя в объятья откровенно недокормленное, субтильное тельце, которое мгновенно напряглось, замерло и через пару томительных секунд, задрожало, как лист на ветру.
        — Тише, малыш, тише…  — прошептал охотник, крепок прижимая к себе умряка.  — Я все еще безоружен. И с такого расстояния даже Русик тебе не помеха, можешь выцарапать мне глаза или вырвать сердце… хочешь
        — Хотел бы, уже бы вцепился,  — обиженно заворчал подозрительно разговорчивый умряк. Что-то Глеб с сотоварищами такой болтливостью явно не страдали.
        — Тогда пошли наверх.
        — Там…  — умряк сделал паузу, проглотив слово,  — я чувствую.
        — Его зовут Яков. Он ткач. И я знаю, что кудрявые — упыри, а гладкошерстые — ундины. Так что, пошли, пошли…  — Велесов разжал объятья, в темноте взял умряка за руку и повел за собой мимо посторонившегося Руслана.
        И только когда поднялся на поверхность и сел прямо в проеме двери на первой ступеньке лестницы, повернул голову и посмотрел на свой улов. Мальчик выглядел один в один как Мирон. И уж точно не тянул на умряка — грозу и ужас современных подворотен. Правда, если Мирон казался мослатым и тощим, то этот парнишка выглядел прямо как узник Освенцума. Круто! Как только душа в этом щуплом тельце держалась
        — Ну, и как тебя зовут — обратился к нему Всеволод, притягивая умреныша к себе.
        Тот не ответил, потому что во все глаза, большие и синие, смотрел на Яшку, стоявшего с противоположной стороны дверного проема. Тот скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку, внимательно наблюдая за Всеволодом и гостем из подземелья. Русик и Лерка так и остались в темноте на лестнице, но Велесов чувствовал на себе их взгляды.
        — Не тронут. Я же обещал,  — повторил он, обнимая умрёнка за плечи,  — откуда ты такой Ведь явно не умряк
        — Умряк,  — упрямо отозвался малыш.
        — Да, что ты говоришь,  — протянул Велесов, не скрывая своего скепсиса.
        — Умряк,  — повторил мальчишка,  — не хочу больше притворяться,  — и зло зыркнул на Яшку. Тот удивленно вскинул брови. Похоже, как только выяснилось, что Всеволод в курсе событий, умрюнцы перестали скрывать эмоции и казаться мертвыми, даже будучи живыми.
        Озарение было закономерным.
        — То есть ты узнал, что на самом деле рожден от умряка, у которого тебя не так давно отобрали, и сбежал
        — Я просто никак понять не мог, почему они так со мной. Как будто я виноват в чем… но я же ничего не сделал! Просто хотел быть как все! Просто хотел выбрать сам,  — на последней фразе голос умренка упал до шепота,  — а потом наставник сказал, что у всех давно хвост вырос только у меня…  — он судорожно втянул в себя воздух и едва слышно закончил,  — до сих пор не растет и уже не вырастет.  — И тут умрёнок вскинул больные глаза на Всеволода,  — а по мне лучше так… так! Чем убивая при рождении ундину, выносившую их.  — Он резко отвернулся, сжался весь в комочек и добавил, нарушив ошеломленное молчание старших,  — А я ведь на всех трех языках могу… а они хлебомесом и точка.
        — Хлебомес — это профессия — спросил Всеволод у Яшки. Тот кивнул.  — Со знанием языков это толмач, получается
        — Нет,  — помотал головой Яков.
        — Нет такого ремесла,  — вмешался из темноты Русик,  — даже не знаю, какое бы ему подошло… но хлебомес, действительно, мелко.  — И он обратился к мальчишке на певучий манер. Всеволод понял, что у умрёнка интересуются из какого тот могильника. Но мальчик только зло фыркнул и ощерил зубы.
        — Эх, Русик, Русик,  — вклинился Велесов, головой покачав,  — не умеешь ты быть деликатным и с трудными подростками общаться.
        — Почему это я трудный — оскорбился мальчишка,  — Это все они!
        — Не спорю. Но и категоричность твоя…
        — Ты просто ничего не знаешь!
        — П-п-п-п…  — раздался из темноты подвала голос Лерки, силящегося что-то сказать.
        — Пропой,  — посоветовал ему Велесов. И услышал простую мысль, что мальчик прав и Лерка, который, как давно понял Всеволод был самым младшим умрюнцем в их команде, с ним полностью солидарен. Вот тебе на. Это что же получается, в могильниках нет единства Тогда как они выстраивают свою иерархию А ведь еще совсем недавно он искренне считал, что в их тусовке верховодят кудрявые. Но нет, похоже это ундинки были на особом счету.
        — Хорошо, тогда давай я расскажу тебе,  — обратился к беглецу Велесов,  — что я понял из того, что вы тут мне наговорили. Ты сбежал из могильника. Но одному жить стремно, особенно в нашем городе. Пусть тут вашими стараниями и растут повсюду деревья, но все-таки город — это не родной могильник. И ты прибился к парочке умрюнцев. Ты интеллектуальнее их, но они тоже оказались не так чтобы совсем одичалыми. И тебе понравилось быть свободным от обязательств и какой-либо ответственности. Живу где хочу, творю, что вздумается, и ни перед кем ни за что не отвечаю, правильно
        — Нет,  — угрюмо отозвался умрёнок.
        — На все сто процентов
        — Я не знаю, что это такое,  — мальчишка принял еще более угрюмый вид, почти закрылся. И Велесов был вынужден сказать резче, чем планировал, потому что хотел снова расшевелить неуступчивого собеседника
        — Врешь.
        — Думай, как хочешь.
        — Это ты подумай, сколько у них шансов выжить без тебя И еще вот о чем хочу тебе сказать, у меня друг сильный интуит, наверное, тебе будет понятнее, если я его предсказателем назову. И он сразу почувствовал, что что-то в вашей банде не так. Есть какой-то внутренний нерв всего того, что вы творите. Положим, это ты. Твой светлый ум и воля, но я думаю, есть еще кое-что. Ты вышел ко мне потому что я кое-что пообещал, так Например, что придет подкрепление из умряков и уж они-то точно помогут вам выбраться из оцепление. Ты на это рассчитываешь
        — Нет. Я… ты обещал…  — мальчик явно занервничал. Вся его подростковая шелуха куда-то пропала. Он что-то почувствовал в голосе Велесова. Или не только в голосе. Как бы там ни было, Всеволод понял, что угадал.
        — Значит, две недели назад они затрахали до смерти одного из моих сородичей. И ты все еще надеешься, что я сдержу обещание, так Тогда дай мне повод…  — начал он, но резко замолчал, так как мальчишка встрепенулся, вскинулся весь, встретился с ним взглядом и… заговорил на языке умряков, точно зная, что обступившие их умрюнцы не поймут. На середине этой пламенной речи, когда у Велесова брови все сильнее сходились на переносице, заработала врученная ему Борисенком рация.
        — Велесов, тут походу твои прибыли. Смелый у тебя умряк завелся. Как, говоришь, его зовут — раздался из кармана бойкий голос Борисенка.
        — Глеб,  — повернув голову, ответил капитан,  — что, прямо через строй оцепления поперлись
        — Угадал.
        — Ну, этот в целом упрямый, как баран, так что неудивительно. Вы, надеюсь, их не тронули
        — Ты слышал выстрелы — ехидно поинтересовался Витька.
        — Умрюнцам пули ни к чему.
        — Все прониклись тем, что ты еще жив, и ведут себя прилично.
        — Надеюсь на это. Скажи Глебу, что у нас тут очень серьезная проблема назрела. И пусть идет ко мне.
        — Что, еще проблематичнее, чем вначале
        — Угадал. Им, действительно, есть что защищать, Вить. И, что еще хуже, наши умрюнцы на это что-то явно засматриваются.
        — Круто! Ладно, мы твоих приятелей пропускаем.
        Через минуту к ним приблизился Глеб в компании Саньки. Покосился на Яшку, тот ответил внимательным и цепким взглядом, и полностью сосредоточил свое внимание на Всеволоде, даже безымянного мальчишку в его объятьях проигнорировал. Умный малый! Быстро просек, за кого нужно цепляться. Велесов не бросит, раз уж пригрел на груди, так сказать.
        — Значит так,  — начал Всеволод, сделав глубокий вздох. Он собирался осчастливить ближайшими перспективами всех присутствующих без исключения, поэтому несколько помедлил с продолжением, потом сказал — Я предлагаю следующее…
        Через пять минут умряки ушли в подвал, а Всеволод в компании всех трех умрюнцев вернулся к своим за периметр оцепления. К нему тут же подскочили остальные охотники.
        — Ну, что там — озвучил общий на всех вопрос Борисенок.
        — Проверяем на вшивость. Сбегут, значит, пусть уходят и живут, как знают, пока их не поймает кто-нибудь из близлежащего могильника. А вот если придут с повинной, есть у меня одна перспективная идейка.
        — Которую ты нам почему-то так и не озвучил,  — ворчливо прокомментировал Руслан, стоящий по правую руку от Велесова.
        Всеволод фыркнул и притянул парня к себе за плечи.
        — Ну, что, мужики, каким бы не был исход ночи, предлагаю утром собраться у нас.
        — Зачем это — подал голос Бублик, с подозрением прищурившись. Остальные разделяли его настрой.
        — С сыном познакомлю,  — легко обронил Велесов и подмигнул Димке.
        — Каким сыном — не своим голосом рявкнул Борисенок, но быстро успокоился, потому что сильно удивился, когда Лерка, который по наблюдениям Велесова был еще более нелюдимым, чем Руслан до зачатия, сжал тонкими пальцами локоть напарника. Вид умрюнец при этом имел напряженный и неуверенный. Борисенок, будучи еще более сильным интуитом чем капитан, обернулся на него и внимательно всмотрелся в бескровное лицо мальчишки. О чем он там догадался, непонятно, но тему про сына пока развивать не стал.
        — Ладно, развел тут тайны,  — проворчал Силай, самый старший в их отряде,  — Хоть что-то ты нам сказать можешь или так и будешь стратеговать — и покосился на Яшку, своего умрюнца.
        — Теперь могу. А то наши красавцы,  — Велесов обвел взгляд столпившихся вместе с охотниками умрюнцев,  — все равно леший язык не понимают. А Лео мне, между прочим, массу всего интересного рассказал.
        — Лео — спросил Борисенок, устав играть с Леркой в гляделки.
        — Леонтий. Умрёнок, сбежавший из могильника и прибившийся к умрякам. Но у меня будет большая просьба, либо верите на слово, либо сразу отходите в сторонку и возмущаетесь моим враньем где-нибудь там,  — Велесов неопределенно махнул рукой и поочередно посмотрел в глаза каждому охотнику и умрюнцу.
        Никого из чистильщиков они в свой круг не пустили, хотя те и порывались в первый момент подойти. Но пары резких фраз хватило, чтобы отстали и оставили охотников в покое.
        — Они такие агрессивные, действительно, из-за потомства,  — сказал Всеволод после паузы и посмотрел на Яшку, который в отличие от других упырей лично присутствовал при его разговоре с умряками,  — только там не один умрёнок, а два. Это раз.  — Дальше пришлось помолчать, потому что Лерка, Яшка и чуть позже присоединившийся к ним Русик начали спевку под изумленными взглядами охотников и сородичей. Если первые просто еще никогда не слышали истинную речь умрюнцев, то вторые были поражены тем, с какой легкостью ребята запели при людях. Но Велесов быстро прервал их обмен мнениями.
        — А ну, оставить разговорчики!  — прикрикнул он на них.  — И, как говорится, на чужой каравай…
        — Но они неполноценные, они не смогут…  — с жаром начал Руслан и осекся под взглядом Всеволода.
        — Я дал слово и намерен его сдержать любой ценой.
        — Даже если…  — начал Русик и замолчал, не отрывая взгляда от лица напарника.
        — Да. Если ты поставишь свой гонор на одну чашу весов с моей честью.
        Русик опустил взгляд. Велесов подождал, будут ли еще возражения, но их не последовало. Все хранили напряженное молчание.
        — Хорошо,  — обронил он,  — и вот еще что. Не такие уж они и деградировавшие. Лео сказал, что детки смышленые, хоть и не говорят еще. Все потому, что их не певучего,  — он употребил слово из лексикона умряков,  — отца до смерти никто не затрахивал. А добровольность в этом деле, как я понял по личному опыту, играет немаловажную роль.
        — Личному — хрипло уточнил Борисенок, но его беспардонно перебили.
        — Невозможно!  — неожиданно четко воскликнул Сема, умрюнец Шурки Коваля, второго по старшинству охотника в их отряде.
        — А ты у нас, типа, такой спец — ехидно уточнил у него Велесов.
        Вмешался Яшка. Кашлянул и выдал одна единственное слово
        — Травник.
        Охотники смешались, но не Велесов, который уже понял, что кроме простого разделение на ундин и упырей, умрюнцы делятся еще и по профессиональному признаку.
        — Врач по-нашему — деловито утонил он у Семена. Тот кивнул, а потом разразился певучей тирадой. Велесов вскинул брови.
        — Ну, чего он там — заволновался Шурка Коваль, переводя взгляд с напарника на капитана.
        — Кует железо, пока горячо,  — с усмешкой ответил Всеволод,  — сказал, раз уж мы теперь все равно в курсе, кто он, можно ему читать книги со стеллажа в твоем кабинете. В частности его заинтересовал справочник лекарственных растений и какая-то хрестоматия… я не очень понял.
        — Охуеть!  — после непродолжительной паузы, емко выразил общую мысль Димка Бублик.  — Ты когда так лихо научился балакать по ихнему
        — Балакать по ихнему ни я, ни кто бы то ни было другой никогда не научимся, потому что голосовые связки не те. Но понимать их, понимаю. И не только певучих, но и ворчащих,  — и Всеволод демонстративно бросил взгляд в ту сторону, где на приличном расстоянии от них остался темный зев в подвальные помещения.
        — Т-т-т-т-т…  — подал голос Лерка. Потом вдруг плюнул и пропел.
        — Что он — потребовал перевести Борисенок.
        — Спрашивает, так что там с не певчим папочкой. Отвечаю. Забрел к ним намедни какой-то мужик, то ли обдолбанный, то ли слегка под эшафе. Они такие состояния не отличают. Ну, ундинки его и подманили. А как процесс пошел, мужик, который вообще, похоже, не врубился, с кем имеет дело, со слезами на глазах принялся рассказывать про двух дочек. Так вот Лео даже убеждать их не пришлось отпустить его, умряки сами отвалились. Пожалели.  — После чего Велесов повернулся к Семе и негромко спросил — вот скажи мне как травник скажи, дегенераты, каковыми вы их считаете, смогли бы так
        Умрюнец выдержал его прямой взгляд и ровно ответил
        — Нет.
        — Значит, самое время пересмотреть кое-какие взгляды на расстановку сил.
        — К чему ты клонишь — спросил у Велесова Силай.  — Кстати, если этот травник, то мой кто — и перевел взгляд на Яшку. Тот смутился и спрятал глаза, отвернувшись. А потом резко встрепенулся и выдал
        — Идут!
        Все повернулись к подвалу, откуда вышли Глеб и Леонтий. А потом появился Санька, ведущий под руки двух умряков, которые по возрасту и внешнему виду напоминали третьего из банды Глеба, его Всеволод обозвал Дрюней. Мелкие, перепуганные, но… готовые биться насмерть, потому что на руках у каждого из них был завернутый в какие-то тряпки меховой комочек.
        — Это нормально, что они такие лохматые — невольно вырвалось у Всеволода.
        — Нет,  — резко и ядовито ответил ему Руслан,  — это явный признак деградации, так что все твои инсинуации…
        — Рот закрой,  — обрубил его Всеволод, наплевав, что может обидеть, и громко обратился не только к своим, но и к чистильщикам — Если хоть одна сука палнет, лично палец, которым курок нажимали, отгрызу.
        Глеб подвел своих вплотную к столпившимся в куче охотникам. Встали перед Велесовым, который вышел немного вперед, и подтолкнул к нему одну из молодых ундинок с умрёнком на руках. Всеволод не растерялся, прижал подушечку большого пальца к бескровным губам. Бирюзовые глаза ундины широко распахнулись.
        — Давай, мальчик,  — ласково обратился к умряку охотник,  — кусай.
        На что тот шумно сглотнул, совсем немного разомкнул губы и цапнул, а потом принялся зализывать и несказанно удивился, когда обнаружилось, что ранка заросла точно так же, как если бы человека укусил полноценный умрюнец. Велесов воспользовался удивлением умряка и ловко перехватил из его рук умрёнка, точно так же позволив лохматому нечто себя цапнуть. И вот тут-то начались метаморфозы. Не успел молодой папочка возмутиться, только парочку ворчливых реплик выдал и когти в предплечье Велесова от возмущения впустил, как темно-серая шерсть, покрывающая умрёнка с ног до головы, начала стремительно белеть. Велесов сам испугался, а уж умряк, вцепившийся в него, заголосил и запричитал со стонами и слезами. Но тут вмешался Семка. Выхватил из рук Велесова умрёнка и позволил укусить и себя. Шерсть начала отваливаться клоками. Как белый тополиный пух. Красиво и страшно. Что это за внеплановая линька такая Из-за чего Через минуту на руках у Семена был уже самый обычный умрёнок, только без рыжего хохолка на лысенькой макушке. Его папочка перестал голосить, Велесов осторожно отцепил от себя его когтистую руку. И тут
же обнял обескураженного и потерянного умряка за плечи, после чего обратился к Семену
        — Как я уже сказал, Сема, на чужой каравай роток не разивай. Верни ребенка отцу.
        Травник вскинул взгляд на охотника и…
        — Сема, Всеволод прав, не знаю уж, почему они считаются у вас дегенератками, но красть чужих детей не дело,  — вступился за умряка напарник Семена.
        — А если они снова их испортят — подал голос Руслан, теперь самый говорливый из умрюнцев.
        — Не испортят,  — тут же вклинился Леонтий.
        — Сема,  — почти ласково обратился к умрюнцу Велесов,  — вот своего родишь, тогда и будешь нянчить. Представь себя на его месте. А если бы твоего так кто-нибудь левый отобрал
        Семена аж передернуло от такой перспективы, и он протянул умрёнка папочке. Но тот не успел принять дитя у него из рук, потому что малыш вдруг задергал ножками и… оттолкнувшись пяточками от ладоней упыря, сам кинулся к папочке. Забрался на плечо, прижался пухлой щечкой к бледной щеке и радостно заворчал. А умряк расплакался. Зашмыгал носом, повернулся ко всем спиной и уткнулся Велесову в область солнечного сплетения. Всеволод обнял мальчишку, погладил умрёнка по лысой головке и обратился с вопросом к Семену.
        — Второго будем шерсти лишать
        Семка моргнул и изумленно уставился на еще одного умряка с ребенком на руках. Тот занервничал, но его подвел к травнику Глеб, который не стал слушать возражения, которыми фыркая и ворча разразился сородич. Травник внимательно посмотрел на предводителя умряков, даже наклонился, чтобы взгляды их были почти на одном уровне. После чего распрямился и подозвал Руслана и, приняв умрёнка из рук умряка, передал его почему-то Ковалю. Тот, будучи врачом по образованию сообразил быстрее всех.
        — Ради чистоты эксперимента
        — Это ты о чем — уточнил у Шурки Всеволод.
        — Если получилось у тебя и него, что будет если кровь будет от других. Например, от меня и Руслана. Похоже, с кровью у них многое связано.
        — Да уж. То что многое, можешь не сомневаться,  — подтвердил его догадку капитан и пронаблюдал, как умрёнок укусил сначала Шурку, а потом его принял на руки Русик и тоже дал себя тяпнуть.
        Дальше последовала такая же экстренная линька.
        — Здесь… еще что-то…  — с перерывом выдавил из себя Семка.  — Не просто так,  — и с вопросом уставился на Велесова. Тот принялся экстренно соображать. Что же еще могло повлиять на то, что у двух натуральнейших умряков родились полноценные дети Он вспомнил Люську. Первый фактор — это добровольность зачатия. Второй — это… Догадка была очень яркой. Он повернулся к Леонтию.
        — Так кем ты хотел быть, если не хлебомесом
        Глаза умрёнка забегали. На него смотрели все. И люди, и умрюнцы, и даже умряки. Но он явно не хотел признаваться. Очень похоже, что считал свою мечту настолько дерзкой, что никогда бы не решился в ней сознаться, если бы… к нему подошел Лис, которого на самом деле звали Елисеем и он был напарником самого молчаливого охотника из команды Велесова — Вадима Смолина. Он склонился к уху мальчика и пропел что-то настолько тихо, что Велесов не расслышал. А потом молча отошел обратно к своему напарнику, с интересом наблюдающему за происходящим, но никак его не комментируя.
        Леонтий медленно поднял взгляд на Велесова, мучительно сглотнул и, всеми силами стараясь не опустить взгляд, сказал
        — Сказочником.
        Велесов улыбнулся, потому что догадка оказалась верной.
        — Ты с ними говорил, рассказывая сказки, я прав Они по певчему не понимают, значит, говорил ты с ними по-нашему.
        Леонтий кивнул. Велесов обратился к умрюнцам.
        — Ну, что, скажет кто-нибудь, что потомку умряков нечего делать в столь почетном мастерстве Оно ведь почетное, я правильно понимаю
        — Особый талант…  — выдал Яшка и посмотрел на мальчика с почти недоверчивым восторгом. Тот смутился и все же спрятал взгляд, опустив глаза в землю.
        — Хм…  — хмыкнул Велесов и поделился только что пришедшей ему в голову мыслью,  — а почему мне кажется, что упырям проще говорить по-нашему, чем ундинам — и спросил конкретно у Руслана,  — у них изначальный зов менее певучий
        — Угу.
        — Так. Хватит,  — окончательно взбеленился Борисенок, вышедший вперед,  — Либо ты нам нормально все рассказываешь, либо…
        — Светает,  — вдруг прозвучали чьи-то слова и Велесов не сразу понял, что они принадлежали Глебу, который вообще еще ни разу с ним не говорил.
        — Верно подмечено,  — опомнился Всеволод,  — поэтому делаем мы вот что. Во-первых, Вадька, вы с Лисом берете всю эту компанию,  — он указал на умряков,  — и сопровождаете в Царицынский парк. Пусть там окапываются. Завтра мы к ним приедем посмотреть, как устроились и обсудим, как будем жить дальше. Почему Царицыно — предупредил он вопрос Борисенка, который уж было рот открыл — потому что,  — Велесов повернулся к Русику,  — ничейная зона. Я так понял, что могильники просто не смогли поделить сей лакомый кусочек между собой и предпочти оставить его ничейным. Но умряки не принадлежат ни одному из могильников, значит, вполне подходят на роль смотрящих этого места.
        — Ты правильно выбрал,  — тихо сказал на это Руслан. Но прозвучало это как-то странно, поэтому Всеволод уточнил
        — Место
        — Сопровождающих. Елисей — лесовик.
        — Профессия такая
        — Р-р-р-ремесло!  — вдруг выдал Лерка и явно возгордился, что смог произнести такое сложное слово, не оборвав на середине. Глянул с гордостью на Борисенка и сразу сдулся, потому что тот ответил хмурым взглядом. Велесов решил вступится за ундинку.
        — Вить, ну и суров же ты!
        — Раз твой говорит, значит, и мой придуривается.
        — Мой мне сына родил, потому и говорит,  — спокойно ответил на это Всеволод и, пронаблюдав за тем, как у охотников всех до одного вытянулись лица, продолжил раздавать указания.  — Бублик, вы с Темкой за хавчиком. Набери там суши на всех, мои рыбку просто обожают, думаю, и остальным должно понравиться.
        — Суши — заинтересовался Русик.
        — Это вкусно вот увидишь,  — бросил ему Весволод и повернулся к Валерке с Яшкой,  — Силай, вам с Яковом забирать Марьку. Она у меня вчера была, так что без нее теперь никак.
        — И ребеночка видела — спросил Силай с подозрением.
        — Да.
        — И
        — У нее на вас с Яшкой большие планы,  — обрадовал коллегу Всеволод.
        — Убью,  — спокойно и веско обронил тот.  — Ты мог и нас вчера позвать!
        — Вчера Русик был еще в отключке после родов, а мне позарез нужна была одежка для сынишки, не голым же ему расхаживать. К кому, кроме Марьки, я мог с таким обратиться
        — Я понял.
        — Ко мне,  — вдруг выдал Яшка-ткач.
        — Я же говорю, Русик был в отключке, кто мне должен был сказать о твоей профессии
        Умрюнец смутился, что не подумал об этом сам.
        — А что там с ундинами и упырями — поинтересовался Коваль.
        — Все расскажу, но не здесь. Кстати, к тебе у меня тоже большая просьба. Сможешь уговорить присоединиться к нам Клавдию Петровку. Ты же у нее, типа, любимый ученик.
        — А она-то, зачем Может, лучше сразу генералу позвонить
        — Генералу еще рано,  — решительно ответил Всеволод,  — а вот его жене мне есть что показать.
        — Ладно, постараюсь устроить.
        — И еще кое-что, пока с Семкой ездить за ней будете,  — Всеволод посмотрел на умрюнца-травника,  — может, захватишь с собой что-нибудь из своих травок или что там у тебя.
        — Зачем
        — У меня у второго мелкого хвост режется. Наверное, у вас есть какие-нибудь притирки или еще что-то типа этого, чтобы…
        — У твоего — недоверчиво уточнил Сема.
        — У генеральского,  — тихо, но внятно ответил на это Всеволод.
        Кто-то присвистнул. Похоже, Вадька Смолин. Но больше никто не высказался на этот счет. Над деревьями явственно всходило солнце, и умряки, стоявшие тут же, начали нервничать.
        — Все, парни, по коням,  — скомандовал Велесов.  — Жду вас всех у себя, а мы с Борисенком и ундинками пока встречу подготовим.
        — Значит, наши ундинки, а эти упыри — уточнил Витька.
        — Правильно.
        — Ну, хоть что-то проясняется!
        — Рано радуешься,  — обломал его Велесов и весело подмигнул Семке. Посмотрел на охотников, которые не спешили расходиться и с намеком выдал,  — сами подумайте, Игорь генерала — он кто
        Лица вытянулись вторично. Велесов расхохотался, обнял Русика за плечи и посмотрел на Глеба.
        — Ну, все, забирай свою банду и до вечера.
        — Угу,  — отозвался тот и посмотрел на солнце.
        — Я их отвезу,  — вызвался Смолин,  — мелкие же все, легко уместятся на заднем сиденье.
        — Как знаешь,  — махнул на него рукой Велесов и под все еще изумленными взглядами однополчан повел Русика к машине. И жизнь в этот момент была прекрасна и удивительна. Трудно поверить в счастье, когда по миру бродят зомби, но все-таки даже в таком мире оно есть, потому что свое счастье каждый кует сам. И как при этом выглядит кузница, дело десятое.

        Глава шестая Разврат — не изврат

        А мы тут… плетками балуемся!

        — Борисенок,  — уже возле машины поинтересовался у друга Велесов,  — а где наши американцы
        — Я их отсыпаться отправил. Они сегодня тоже гасили вспышку на юге Москвы. Ну, и потом, Джек этот явно из кожи вон лезет, чтобы выслужится.
        — Что-то не заметил…  — пробурчал Велесов, рассеянно наблюдая за тем, как в отдалении Смолин и Елисей грузят в машину умряков.
        — Ну, и зря. Так вот, его с подобными позывами лучше к умрякам не подпускать, еще выкинет чего-нибудь, а рядом нет никого, кто бы мог его вовремя удержать. Ты, кстати, раз уж теперь такой сведущий, не выяснил, почему они с ним дело иметь не хотят
        — Выяснил. Говорят, кровь у него грязная. И я вот что думаю, какова вероятность, что наши доктор проморгали зомби-вирус на ранних стадиях
        — Нулевая. Вон, у Шурки спроси, он в этом дока. И он тебе скажет тоже самое. Они же уже двадцать лет над этой загадкой бьются!
        — И так и не нашли решение,  — Велесов потер ладонью подбородок и посмотрел на мнущегося рядом с Витькой Лерку. Тот явно отчаянно завидовал Русику, который теперь мог свободно говорить со своим человеком. Вот ведь тоже беда, как были немы, так, по сути своей, и остались таковыми. Только Руслану повезло. И не факт еще, что с другими так же будет.
        Велесов встряхнулся и под испытующим взглядом Борисенка выдал
        — Хорошо, что их тут нет, а то пришлось бы выкручиваться. Русик мне еще умряков не простил, а Джека бы вообще на порог не пустил, я уверен.
        — Правильно,  — раздалось из салона машины. Русик потянулся и с пассажирского сиденья открыл дверь со стороны водителя.  — Мы вообще к детям собираемся Они же переживают, наверное!
        — Ох, да. Извини. Сейчас позвоню им,  — спохватился Всеволод.
        — Женушка,  — беззлобно фыркнул в сторону Русика Витька.
        Руслан услышав, хмыкнул и поправил
        — Ундина. Имею право.
        — Потому что ундина — Борисенок думал, что подколол, но Русик нынешний явственно отличался от того зашеренного парнишки, каковым был еще пару суток назад. К сожалению, Витька это еще не понял, поэтому так и встал столбом, когда услышал в ответ
        — Потому что любовь.
        — Ну, вообще,  — протянул Борисенок после паузы, пока Велесов дозванивался до мальчишек. Покосился на Лерку и деловито уточнил — Мой что же, таким же станет, если трахнуть
        — Н-н-н-н-н…  — тут же принялся заикаться Лерка.
        — Вряд ли,  — пришел на помощь сородичу Руслан.  — Он младше. Да и по характеру мы разные.  — И тут же весьма мирно и даже по-дружески поинтересовался у охотника,  — Разочарован
        — Напротив,  — отозвался тот, испытующе глядя на Лерку.  — Велесов, вот ты мне скажи…  — начал он, но Всеволод протестующее вскинул руку, потому что Мирон, наконец, ответил на звонок.
        — Мирчик, вы там как У нас У нас все лучше не бывает. Все живы, здоровы. Да и Глеб с товарищами тоже. Приедем расскажу. Вы там с Люсем не засыпайте, хорошо У нас сегодня гости. Ну, я же обещал всех пригласить. Эт, еще что за паника в голосе. Оставить! Ты замечательным умёнок, Мир, прекрати паниковать и нервничать из-за ерунды. Ты мне веришь Молодец, что веришь. Вот и продолжая в том же духе. И Люся слушайся, договорились Я помню, что он младше. А Дрюня там как Ну, вот и хорошо, что подружились. Все, отбой. Скоро будем и с угощением, имейте в виду, так что не набивайте там животы печеньем и прочими вкусностями. Отбой. Борисенок, что ты там хотел — сказал Велесов, отключившись.
        — Я понял, хорошо-хорошо, приблизительно понял, как может залететь ундинка. Но ты мне скажи, упыри, что, тоже все поголовно снизу
        — А с ними не нужно быть сверху или снизу. Сам сообразишь, когда ответишь на простой вопрос, в чем главная отличительная особенность вампиров, в нашем случае упырей, от прочей нечисти
        — Ну, кровь они сосут, это все…  — просветление было болезненным. Глаза Борисенка сначала округлились, потом сузились,  — Хочешь сказать, они залетают от минета — почти брезгливо протянул Витька.
        — А кровь не из шеи, а из бедра пьют,  — подтвердил его догадку Всеволод и сел в машину.  — Все Витек, мы впереди, вы за нами. Еще будет время объясниться.
        — Ловлю тебя на слове,  — пробурчал впечатленный новостями Борисенок, взял Лерку повыше локтя и увел к своей машине.
        Они были уже на полпути к дому Велесова, когда у Всеволода затрезвонил мобильник.
        — Да, Борисенок — ответил тот на звонок, бросив беглый взгляд в зеркало заднего вида, где был отчетливо виден внедорожник приятеля.
        — У меня чисто конструктивный вопрос,  — раздался в трубке напряженный голос Витьки,  — Им только потомство нужно, или среднестатистический секс тоже интересует
        — Русик сказал, что спят они только ради потомства, но для меня он готов… уй! За что — возмущенно вопросил он у врезавшего ему по бедру Руслана, который сделал страшные глаза, как только Всеволод бросил на него взгляд.
        — Я понял,  — отреагировал на это Борисенок и вдруг сказал — Езжайте пока без нас, мы позже подъедем.
        — Витька, стой. Ты что там задумал Он же у тебя маленький еще, с ним…
        — Что
        — По-человечески надо.
        — Думаешь, я такой тупой, что на дыбу его потащу
        — Да, знаю я, что ты не мазохист, но и целку из себя нехрен строить, доминант, хренов,  — зло прокричал в трубку Велесов. А в ответ услышал
        — Я тебя понял, Велесов. Но сам разберусь, что и как делать,  — отрезал Борисенок и отключился.
        Всеволод чертыхнулся, отшвырнул от себя телефон и, увидев, как машина, идущая следом, сворачивает в ближайший переулок, покачал головой и вдавил педаль газа в пол, прибавляя скорость. Через мгновенье на бедро легла узкая рука, и Русик мягко произнес
        — Мы тоже можем задержаться в дороге.
        Велесов шумно выдохнул и сбавил обороты, притормаживая.
        — Телефон достань, Мира предупрежу,  — попросил он.
        Когда они остановились в безлюдной подворотне, город все еще только просыпался. Велесов снова отодвинул свое сиденье до придела, и Руслан опять оказался в его руках, стоило только расчистить плацдарм.
        — Почему ты так разозлился — шепнул умрюнец, с жадностью втягивая носом воздух в районе шеи охотника.
        — У Борисенка своеобразные представления об отношениях. Ему обязательно надо полностью доминировать над партнером. Шаг вправо, шаг влево — побег, подпрыгивание на месте считается попыткой улететь. Он совсем Лерика затюкает.
        — Ты не прав. Лер будет счастлив, если у них получится.
        — Серьезно — недоверчиво уточнил Велесов, отвлекшись от изучения тела напарника руками. Руслан тут же нетерпеливо заерзал, намекая, что кое-кому не мешало бы вернуться к своему тактильному исследованию.
        — Лерка очень… очень послушный,  — придыханием сообщил ему Русик,  — от него даже мастер отказался именно из-за этого. Любые его слова малыш воспринимал слишком буквально. Слишком.
        — А какой мастер его учил
        — А ты так и не понял Ундины у нас все творческого жанра.
        — В смысле, сказочники
        — Певцы, танцоры и художники.
        — И, что, даже исключений не встречается
        — Исключения бывают всегда, но… ты долго еще собираешься
        — Вот если бы ты сразу комбез снял, прежде чем ко мне перебраться, уже бы не болтали.
        — В следующий раз учту.

* * *

        А в это время в машине Борисенка происходил совсем другой разговор.
        — Я контрол-фрик, как про таких говорили в начале века. В быту это, к счастью, не очень заметно, но в сексе для меня важно полностью и безоговорочно контролировать своего партера. Наверное, потому и один до сих пор. Не смог найти женщину, которая не попыталась бы своими типично бабскими уловка прижать меня к ногтю. Поэтому у меня к тебе будет два вопроса. Во-первых, ты прямо сейчас хочешь обзавестись ре… то есть, умрёнком — Борисенок сделал паузу и скосил глаза на сидящего на пассажирском сиденье умрюнца.
        Лерка закусил губу, посмотрел на него, снова перевел взгляд на лобовое стекло и отрицательно помотал головой. Потом попытался заговорить, но это у него плохо получилось. И тут Борисенок впихнул ему в руки мобильник с выдвигающейсяаналоговой клавиатурой.
        — Вот смотри, входим в раздел для написания эсемэсок и теперь ты можешь напечатать то, что хочешь сказать. Давай. Читать-то ведь ты умеешь. Раз устная речь не дается, то хотя бы так. Ну
        И умрюнец забрал у него слайдер. Помедлил, а потом прямо на глазах у изумленного охотника втянул когти. Раньше за клоунами такого не водилось. Они всегда были вооружены и очень опасны, эти прозрачные коготки при всей своей изящности запросто оставляли глубокие царапины на металле. Но тут практически полностью втянулись в пальцы, притупились и внешне стали почти неотличимы от среднестатистических человеческих ногтей, правда такое изящество формы больше подошли бы девушке, чем парню. Но ундин трудно было однозначно идентифицировать как представителей именно мужского пола. В отличие от людей, и в свете последних событий это стало особенно очевидно, половая идентификация у умрюнцев была весьма условной.
        Я хочу, но не сейчас,  — напечатал умрюнец и сунул мобильник Борисенку, тот кивнул.
        — Хорошо. Тогда переходим ко второму вопросу,  — Витька повернулся полу боком, закинул руку на спинку соседнего сиденье и пристально всмотрелся в лицо напарника,  — Как ты хочешь жить дальше, с сексом ради удовольствия или без, Велесов сказал, что вообще-то получать удовольствие у вас не принято…  — на этих словах Лерка судорожно вцепился в телефон и напечатал
        С тобой хочу!  — и даже восклицательный знак в конце предложения не забыл пририсовать.
        — Умница,  — удовлетворенно обронил на это Борисенок. И притянул к себе парня для поцелуя. Тот ответил с такой жадностью, что чуть слюной не захлебнулся. Пришлось мужчине подушечкой большого пальца стирать из уголка губ мальчики слюньки.  — С этого момента ты слушаешься меня безоговорочно,  — прошептал охотник умрюнцу,  — это понятно — последовал быстрый кивок и тогда Борисенок начал проверку на вшивость, о которой сосредоточенно думал до того момента, как позвонил Велесову и уточнил про сексуальные предпочтения умрюнцев.  — Во-первых, голос. Я приказываю тебе говорить медленно, но внятно. Пусть с паузами между словами, но чтобы без заиканий. Это ясно Ослушаешься, будешь наказан — В этот момент Лерка снова вцепился в телефон, но Борисенок отобрал у него мобильник.  — Скажи вслух. Это приказ.
        — Д-да,  — выдавил из себя умрюнец после заминки.
        — А конкретнее — не смирился с односложным ответом Борисенок,  — чего ты хочешь
        — Подчинятся,  — снова после продолжительной паузы, произнес умрюнец, старательно выговаривая слоги, от чего слово прозвучало со странным акцентом, но внятно и разборчиво, и то хлеб!
        — Молодец,  — похвалил Борисенок, мазнул мальчишку по губам и скомандовал — Выходим.
        Он специально попросил у Велесова дополнительное время и привез умрюнца в специализированный магазин, располагавшийся практически по пути их следования. Только и понадобилось, что свернуть в неприметный проулок. Сам он давно здесь не был. Последнее разочарование было таким сильным, что уже почти три года Борисенок не позволял себе заводить длительные отношения. Иногда ходил вместе с Велесовым на различные тусовки, цеплял девчонок на один-два дня и почти сразу после знакомства забывал имена, обращаясь к своим временным пассиям кисонька, рыбка, зайка и дальше по тексту. И все бы ничего, но кто сказал, что его устраивал секс без обязательств Другие охотники, которые знали его несколько хуже, чем тот же Севка, дразнили Витьку Казановой и Ловеласом, но, в действительности, он был и оставался глубоко одиноким человеком. Например, тот же Велесов всегда был душой компании, к нему тянулись люди и он тянулся к ним. А вот Борисенок был совсем из другого теста. Он мог филигранно притворяться, строя из себя рубаху-парня, но надолго его все равно не хватало, и он забивался обратно в свой медвежий угол. За почти
тридцать лет жизни у него был только один единственный полноценный друг — это Севка Велесов. И так и не случилось любви. Конечно, про такого, как он, каждый мог сказать, что герои-любовники в любовь не верят, они ее используют в своих целях, только и всего. И даже не саму любовь, а разговоры о ней. Навешают лапшу на уши какой-нибудь очередной пассии, отымеют честь по чести и свалят к новой юбке. И невдомек завистникам, которым так нравится думать о таких парнях, как о циниках, что именно они несчастнее прочих. Вечно мечущиеся, вечно в поисках, вечно одни. О проблемах Борисенка на личном фронте знал только Севка. И не раз повторял, что тот просто слишком придирчиво выбирает ту, которую собирается впустить в свое сердце. Витька не пытался его переубеждать. Что же касается Лерки, то к нему у Борисенка изначально было двойственной отношение. С одной стороны мальчишка, напарник, оружие массвого поражения, если грамотно разозлить, с другой Валерик внешне воспринимался еще более андрогинно, чем Русик. Тот хотя бы на парня был похож, хоть и смазливого. А Лерку, в сарафан одень, косички в длинных, пшеничных
волосах заплети и вылитая девчонка будет. И глаза эти его вечно влажные. Как поставит две тарелки бирюзовой синевы, так и екает что-то внутри, неприятно, но тягуче и… многообещающе. Теперь понятно почему. Ундина. Не мальчик, а ундинка. Вон оно как.
        После Зомби Апокалипсиса секс-шопы на долги пятнадцать-восемнадцать лет пропали из поля зрения московских обывателей. И только несколько лет назад данное направление торговли начало возрождаться. До этого люди были слишком озабочены тем, чтобы просто выжить, и им было банально не до развлечение. Теперь же быт и жизнь постапокалиптического общества начали налаживаться. Поэтому и индустрия развлечений, хоть и претерпела ряд изменений, начала возрождаться.
        — Заходи,  — обронил Борисенок, открыв перед Леркой дверь и испытал странное чувство удовлетворения. Словно даже такая мелочь могла еще раз подчеркнуть зависимое положение его подопечного. Вообще, о мальчишке хотелось заботиться. Наказывать и баловать, любить и поучать. Получив карт-бланш Витька находился в легкой эйфории и откровенно не знал, за что хвататься. Чему учить С чего начинать
        Оказавшись в довольно большом помещении, стены которого были выкрашены в темный тон — черный с кислотно-розовыми ставками, Лерка с интересом завертел головой. Похоже, об этой стороне людской жизни умрюнцы, даже старшие имели весьма поверхностное представление. Им же самим все эти ухищрения без надобности, вот и интереса, соответственно, ноль без палочки. А тут, пустили, понимаешь, козленка на сурепковое поле.
        — Иди сюда,  — позвал урюнца за собой Борисенок и подвел к стеллажу с путами, повязками, наручниками и плетьми.  — Вот этим я никогда не увлекался,  — Борисенок указал на ротанговую трость,  — и плетки меня не привлекают.
        — Но…  — начал Лерка, покосился на него, снова посмотрел на кожаное великолепие и тихо сказал — я слышал…
        — Что мне Велесов в телефон сказал,  — кивнул Витька,  — и я ему напомнил, что не садист. А вот это, смотри,  — он продемонстрировал умрюнцу кожаную повязку на глаза,  — меня привлекает. И вот это,  — он взял в руки кожаные наручни с тонкой цепочкой.  — Хотя, ты легко сможешь от них избавиться, если посчитаешь, что я делаю что-то, что тебе не по душе.
        — Н-н-н-н,  — снова принялся заикаться Лерка. Резко замолчал и сделал несколько глубоких вздохов под испытующим взглядом охотника. Потом начал снова — я…  — и замолчал, не в силах выговорить следующее слово. Зажмурился, закусил губу. Но Борисенок не спешил прийти ему на помощь. Он со своей сверхчувствительной интуицией уже догадался, что хочет ему сказать напарник. Но стоял на своем Лерка должен был озвучить это сам, иначе никогда не приучится говорить по-человечески.
        — Вы-ы-нос-ли-ве-е-е-е…  — наконец по слогам проговорил умрюнец и беспомощно уставился на Борисенка в ожидании наказания.
        — Дома накажу,  — пообещал тот и указал взглядом на соседнюю со стендом витрину. Лерка послушно потопал изучать ее содержимое, а Витька отошел в сторонку к подвижной вертящейся стойке с дисками. Надо бы Лерке для начала так сказать обучающее видео показать, а то будет нервничать за зря. Доминирование — это не всегда боль, и не всегда унижение. Просто один чуть более послушен, а второй чуть более властен, только и всего. Если оба не против, то почему нет
        Он выбрал пару дисков с относительно легким порно и чуть не выронил их, когда услышал из той части магазина, где оставил Лерку, странный, ни с чем не сравнимый звук. И только примчавшись туда, осознал, что это его мальчик смеется. Похоже Лерке посчастливилось стать первым умрбнцем, который так открыто рассмеялся в присутствии людей. При этом смех его был адресован нескладному парнишке, лет двадцати пяти на вид, на чьем бейджике гордо красовалось менеджер торгового зала. Это немного задело, но легкая ревность тут же забылась, потому что Лерка, сияющий и как никогда прекрасный, стоило только ему заметить Борисенка, кинулся к напарнику на шею и восторженно запел прямо в ухо. Вот когда Витька отчаянно позавидовал Севке, который теперь понимал все эти их песнопения на раз-два.
        — Ну что там у тебя произошло — спросил Борисенок с нежностью, которой от себя никак не ожидал.
        — Че-человека… за… принял…  — немного сбивчиво и нескладно откликнулся умрюнец, повисший в его объятьях, Витька был почти на полторы головы выше и с легкостью удерживал умрюнца над полом.
        — И — Борисенок адресовал свой вопрос продавцу, который подозрительно прятал глаза. Не получив ответа, он поставил Лерку на пол, и озвучил догадку.  — Ты решил, что я извращенец
        — Ему хоть пятнадцать-то есть — ядовито уточнил тот, откровенно неприязненно поморщившись.
        Борисенок хмыкнул.
        — А ты смелый. Не думаю, что у тебя часто бывают такие перспективные клиенты, как я.
        — Если ты мальчишку обижаешь, срать я хотел на такие перспективы.
        — Молодец. Уважаю,  — удовлетворенно кивнул Борисенок и обратился к умрюнцу,  — Лер, покажи ему. А то не поверит на слово. Ты уж очень на обычного мальчишку сейчас похож,  — после чего же приказным тоном добавил — Смени окрас.
        И умрюнец беспрекословно подчинился. Правда нашел в себе силы внятно прокомментировать
        — Рас-с-спускаем косы… так говорим… а вы… окрас и окрас…
        — Офигеть!  — непроизвольно вырвалось у продавца, на чьем бейдже значилось Владимир.  — Никогда живого умрюнца так близко не видел! Так вы охотник — спросил он у Борисенка очевидное.
        — Как видишь.
        — И что, многие из вас… то есть, извините,  — стушевался парень.
        — Не многие,  — веско обронил на это Витька.
        Но тут же вмешался Лерка, дернул напарника за рукав и с трудом выговорил, снова принимая свой первоначальный вид
        — Что
        — Ему стало интересно, многие ли из охотников, так же как я тебя, водят своих напарников по секс-шопам.
        — Не,  — отрицательно помотал головой Лерка, глядя на продавца,  — первый… я…
        — Круто! Получается, вы вообще не знаете, что для чего нужно.
        — Ага,  — подтвердил умрюнец.
        — Слушай, а, может, вы подробнее о чем-нибудь узнать хотите Я могу про любой товар рассказать!
        — Да я и сам его просвещу, не сомневайся,  — немного ревниво пробурчал на это Борисенок, но тут Лерка снова всех удивил. Крепко взял Витьку за руку и решительно повел куда-то в сторону. Борисенок переглянулся с продавцом и послушно последовал за умрюнцем. Владимир тоже не отставал. Еще бы! Когда еще такое чудо-юдо в живую увидишь
        В общем, подвел их умрюнец в дальней стенке, вдоль которой стояли фигурки козы, барашка и собачки невнятной породы, и даже пальчиком на сие безобразие указал. А потом еще и посмотрел с неподдельным вопросом в глазах. Переглянулись мужики и поняли, что это полная жопа. То есть, для чего эти звери тут поставлены и в каком виде должны употребляться знали и тот и другой, но как объяснить наивному умрюнцу непостижимость человеческих душ, понятие не имели. Видя, что продавец, хоть и обещал обратное, не спешит дать подробное разъяснение касательно данного торгового наименования, Лерка запрокинул голову и преданно уставился Борисенку в глаза. Тот вздохнул и начал издалека, понадеявшись, что чувствительная интуиция позволит вовремя сориентироваться и правильно расставить акценты.
        — Извращения бывают разные. Как я тебе уже говорил, например, мне нравится ограничивать передвижение партнера во время секса или глаза завязывать, а кто-то может запросто избить любимого плетью и тот еще недовольным окажется, что слабо избили. Это понятно — умрюнец кивнул, Борисенок выдохнул, сам не заметив, что был напряжен все то время, что произносил все эти слова, и продолжил — а кому-то миле и ближе не с таким же человеком или умрюнцем, как ты или я, а со зверушкой. Например, с козочкой.  — Он взял мальчишку за руку и заставил обойти барашка, указал на его филейную часть и больше вдаваться в объяснения не стал, позволив умрюнцу самому сообразить что к чему, зато счел нужным прокомментировать — Владимир очень правильно поступил, что подошел к тебе. Он ведь предложил помочь избавиться от меня, правильно
        — Сказал… спрячем…  — Лерка говорил с паузами между словами и явно даже простая фраза требовала от ундинки сильной сосредоточенности, зато теперь его можно было понять, а не играть в отгадайку всякий раз, как умрюнцу приспичивало рот открыть.
        — Он принял тебя за мальчика лет четырнадцати. Нашего мальчика, человеческого. Видел деток
        — В… метро…
        — Есть и такие извращенцы, которые развращают очень маленьких детей. Насилуют,  — на этих словах брови умрюнца недоверчиво поползли вверх. А Борисенок решительно продолжил — когда смутные годы были, почти все повывелись. Но теперь жить стало легче, и снова начали появляется подобные отморозки. Мы вас к такому не привлекаем. В прошлом месяце как раз одного поймали. Он девочек от семи до восьми лет, первоклассниц, насиловал в лифтах. Помнишь, я в свой выходной тебя дома одного оставил и вместе с Велесовым ушел Севка тогда Руслана тоже не взял.
        Умрюнец кивнул, а потом вдруг вцепился охотнику в руку так, что кровь под вспоровшими кожу прозрачными ноготками выступила. Борисенок поморщился, Лерка опустил глаз, увидел, что натворил и поспешил исправить содеяно. Обхватил запястье мужчины нежно-нежно, поднес поврежденный участок кожи ко рту и принялся остервенело зализывать крохотные ранки.
        — Это… нормально — подал голос молчавший доселе продавец.
        Борисенок хмыкнул и подтвердил
        — Да. У них даже умренята через кровь знакомства с окружающими сводят.
        — У них бывают дети
        — Ну, еще бы! Все надо размножаться, знаешь ли!  — с чувством внутреннего превосходства воскликнул Борисенок.
        — Умер — вдруг спросил Лерка, отняв руки мужчины ото рта. Ранки стремительно затягивались.
        — Кто — не понял его Витька.
        — Тот… кто девочек…
        — Посадили.
        И тут Лерка подался к нему всем корпусом, впился когтями в рубашку, так, что ткань затрещала, и даже на носочки привстал, чтобы лицо к лицу охотника приблизить.
        — Отдайте! Нам!  — отрывисто выпалил умрюнец.
        — Э — еще больше опешил охотник.
        — Он… долго… жить… будет… долго… и жалеть… что… что жи-и-ивет…  — запинаясь на каждом слове, выпалил ему в лицо умрюнец.
        Борисенок, наконец, понял, что его рассказ достиг цели. Улыбнулся, прижал Лерку к себе покрепче, потом отпустил и сказал
        — Передам твое пожелание начальству. Но и ты своим передай, что теперь мы вас и на такие вызовы тягать будем.
        — Дети… не… не…
        — Ты забыл мой приказ — почти ласково напомнил Лерке Витька.
        Тот отрицательно покачал головой, набрал в легкие воздух и все же сказал
        — Не-при-кос-но-вен-ны… даже умряки… не… не трогать…
        — Я тебя понял, малыш,  — Борисенок потрепал Лерку по пшеничного цвета полосам.  — И рад, что ты разделяешь мое мнение на этот счет. А теперь давай на время отвлечемся и решим, наконец, что нам понадобиться на первое время. А потом можем сюда еще как-нибудь разок заскочить, да
        — Повязка… наручники…  — тут же принялся перечислять немного успокоившийся Лерка и под конец вдруг выдал — бусы…
        — Бусы — тут же напрягся продавец, у которого такого в ассортименте явно не водилось.
        Лерка снова потащил Борисенка за собой. Бусами оказались разноцветные анальные шарики из полупрозрачного каучука. Витька вздохнул и принялся объяснять, чем они отличаются от нательных украшений. Лерка проникся. Глаза загорелись красными ответами, а Владимир вдруг хитро подмигнул посмотревшему на него Борисенку и заметил
        — Похоже, кто-то не прочь попробовать бусики прямо в машине…
        — Обойдется. Мы сегодня на сабантуй приглашены.
        После чего Лерка издал такой душераздирающий, тяжелый вздох разочарования, что Борисенок чуть не поддался на провокацию и не пообещал мальчишке небо в алмазах. Но вовремя взял себя в руки, вспомнил, кто тут главный и, притянув умрюнца к себе за шею, прошептал на ухо, что сделаем с ними мно-о-ого интересных вещей, но только после того, как один непослушный парень понесет заслуженное наказание за непослушание.
        — Какое — так же шепотом, почти испуганно уточнил у него Лерка. Вот ведь чудо-дивное, может порвать Борисенка на куски буквально играючи, но подчиняется и даже всерьез боится. Это так возбуждает!
        — Воздержание,  — почти торжественно сообщил ему Борисенок и, насвистывая, отправился на кассу, расплачиваться за выбранный умрюнцем товар.
        В итоге не так уж сильно они и задержались. Только въехали во двор дома, в котором проживали Велесов с Русланом, на минуты три раньше, чем сами хозяева квартиры. Только и успели, что выбраться из машины, как к подъезду подкатил такой же служебный внедорожник и из него выбрались слегка помятые Всеволод и Русик.
        — Похоже, кое-кто тоже не спешил,  — ехидно озвучил Борисенок свой комментарий подошедшему Велесову.
        — Ну, кто ж знал, что ты с ним о вечном будешь говорить, а не делом заниматься,  — не остался в долгу капитан.
        — За кого, интересно, ты меня принимаешь Первый раз в машине — и не самая приятная перспектива, знаешь ли.
        — Ну, так как у меня уже не первый, мы тянуть не стали,  — вдруг выдал подошевший вместе с Велесовым Руслан.
        Об охотника изумленно уставились на умрюнца. Тот громко фыркнул и заявил, обращаясь к Всеволоду
        — Меня всегда раздражало, что они все лезут в твою жизнь, как будто ты сам не знаешь, что для тебя лучше!
        — Позволю себе заметить, что он в наши тоже нос сует,  — попытался осадить его Борисенок, но не тут-то было!
        — Вы больше,  — категорично заявил Руслан и первым вошел в подъезд, бросив на ходу, проходя мимо Всеволода.
        — Дети ждут.
        — Да уж,  — почесал в затылке Велесов,  — вот уж не думал, что ты у меня таким деспотом окажешься, женушка.
        — Ундина,  — вдруг раздался из-за спины робкий голосочек Лерки,  — мы… нас…  — он снова замолчал, вздохнул и все же сказал — балуют больше. А… Руслан старше…
        — И — не понял его Всеволод, зато понял Борисенок и на этот раз все же пришел на помощь своему напарнику
        — Больше времени, чтобы избаловаться.
        — А!  — многозначительно протянул Всеволод, на что услышал из подъезда голос Руслана
        — Я все слышу,  — после чего последовала короткая песня о том, что Лерка еще получит.
        И они все вместе, наконец, оказались у лифта. Валерка не выглядел сильно впечатленным угрозой Руслана, так что никто не стал заострять на этом внимания.
        — Слушай, а как хоть генеральского сыночка зовут
        — Мироном. И с отцом… точнее, не певучим отцом у него сложные отношения.
        — Не певучем
        — Они не могут нормально говорить, потому что наш язык для них отчаянно неблагозвучен.
        — Так вот, оказывается, в чем дело!
        — И еще. У меня там кроме Люся и Мира засел Дрюня, третий умряк из компании Глеба.
        — В общем, я смотрю, ты, Велесов, в умрячьего папочку переквалифицировался.
        — Не без этого. Смотри, чтобы ты в скором времени не последовал по моим стопам.
        И они с веселыми улыбками вывалились из лифта, еще не подозревая, что праздника сегодня не получится. И утро станет непростым испытанием для всех, кто побывает сегодня в квартире норме шестнадцать на пятом этаже типовой шестнадцатиэтажки.

        Глава седьмая Обнаженная душа

        Моя обожженная душа
        На паперти просит, но гроша
        Никто ей не бросит, и никто
        Не сможет эту боль принять
        Сама себе жертва и палач,
        А горло сжимает тихий плач…
    Лариса Долина Обожженная душа

        Квартира встретила их тишиной. Уже от этого Всеволод напрягся и схватил Руслана за рукав, когда тот первым сделал шаг в сторону дверного проема, ведущего в гостиную. Детки, что, уснули уже Они же явно ночные создания. А на дворе уже позднее утро. Умаялись, перенервничали и отрубились Вполне вероятно, но интуиция вопила об обратно. Что же могло произойти, пока они добирались до места
        Детки обнаружились в гостиной, и вид у всех троих был пришибленный. Дрюня сидел на диване, а Люська с Мироном устроились у него на коленях. Как они там вдвоем разместились Да, очень просто! Мир выглядел теперь так же, как Люсь, с той лишь разницей, что у старшего умрёнка не было кокетливого рыжего хохолка на макушке, а имелась в наличии густая, кудрявая шевелюра. Всеволоду невольно вспомнился заграничный мультик, который как-то попался ему на глаза еще в первые годы после Зомби Апокалипсиса. Кажется, там был целый цикл мультфильмов от загадочного канала Никелодиум, от которого уже на тот момент осталось лишь название. И в один из мультфильмов был про бойких младенцев. Там был малыш со странным для русского уха именем Чаки. У него были кудрявые волосы и, кажется, очки. У Мира очков не было, но внешне он чем-то неуловимо напоминал этого мультяшного персонажа.
        — Вы чего это тут прижухли — обратился Велесов к деткам и только потом обратил внимание, на телевизор, работающий без звука. Там как раз шел репортаж о ночных событиях, в которых в разных концах Москвы принимали участия все охотники. Не успел Всеволод снова повернуться к деткам, как к нему в руки влетел Люська, совершив какой-то чудовищный прыжок прямо с дивана. И запричитал на умрячьем языке, чуть не плача. Всеволод придержал его под попу и принялся успокаивать.
        — Ну, будет тебе, мелкий. Вернулись живы-здоровы, чего теперь реветь
        — Ты же вроде сказал, что у тебя один сынишка — поинтересовался Женька, вошедший в гостиную вслед за другом.
        — Один. Вот. Это Люська,  — и Всеволод представил приятелю умрёнка, после чего вручил Люся подошедшему к ним Руслану, сделав при этом страшные глаза, пока малыш, уткнувшийся в грудь певчему папе, не мог это видеть.
        Русик не понял и вопросительно вскинул брови. Всеволод посмотрел в ответ укоризненно. Руслан тяжело вздохнул и принялся певуче успокаивать сына. Тот отвечал на тот же певучий манер. Борисенок смотрел на них во все глаза, словно не обращая внимания на тот факт, что Лерка вцепился ему в запястье когтями. Похоже, увиденное не оставило младшую ундинку равнодушным. Всеволод переключил все свое внимание на Мира. Подхватил малыша подмышки и поднял на уровень лица.
        — Во-первых, мне удивительно, что ты, оказывается, можешь перевоплощаться. А, во-вторых, объясни, зачем
        Мир на это тяжело вздохнул и отвел большие красные глаза.
        — Нравиться хочет, как я,  — раздался с рук Руслана голос Люськи,  — а, между прочим, перевоплощение может спровоцировать рост хвоста, отчего будет только больнее,  — заложил друга Люсь.
        — Мир,  — укоризненно обратился к умрёнку Всеволод,  — я все понимаю, но нельзя же так. Ты и в другом своем виде очень мил,  — произнес Велесов не без труда, все-таки ему, как большинству мужчин, было трудно использовать в речи такие словосочетания как очень мил или просто очарователен.  — Ты думаешь, что это выход из положения Но я уверен, ты смышленый малыш, поэтому сам должен понимать, что твое притворство только усугубляет…  — договорить Всеволод не смог, потому что умрёнок вдруг вывернулся из его рук, спрыгнул на пол и… поднялся уже в своем старшем виде. Обнаженный, худенький, сутулый. Он вжал голову в плечи и, глядя в пол, тихо сказал
        — Я знаю, что делаю. Потому что…  — Мир запнулся, сжал кулачки и вскинул голову на хмурого Всеволода, который уже догадался, что сейчас услышит не самое лицеприятное откровение по отношению к своему любимому учителю.  — Я два года жил в коробке из-под обуви, выходя, только когда генерал уезжал на работу. И все казалось таким простым… а сейчас… сейчас…  — было понятно, что малыш сейчас банально разревется, Всеволод уже руку протянул, чтобы обнять и прижать умрёнка к себе, но тут со стороны прихожей раздался сдавленный голос
        — Как это в коробке
        Мир резко обернулся, Всеволод вскинул глаза поверх его голову и обнаружил Клавдию Петровну Львову, супругу генерала, которая смотрела на Мирона во все глаза. Малыш, быстро осознав, кто перед ним, ойкнул и отшатнулся. Спиной налетел на Велесова, испугался еще больше, и, не позволив мужчине схватить себя и обнять, метнулся в сторону и вдруг упал на колени, стукнулся лбом об пол и… заскулил. При этом он оказался к Велесову спиной, поэтому Всеволод первым увидел, как нежную кожу в области копчика прорезал крохотный лысый отросток, и на ковер упало несколько кровавых капель. Выматерившись, охотник вскрикнул, хватая мальчишку на руки
        — Где Коваль с Семкой
        — Здесь мы!  — раздался из прихожей голос Шурки, и сам врач тут же показался из-за спины Клавдии Петровны.
        — Хвост,  — резко бросил Всеволод и потащил все еще тихо поскуливающего Мирона в комнату, которую раньше занимал Руслан. Положил мальчишку на кровать и обратился к вошедшим вслед за ним Ковалю и Семе.
        — Не забудьте, дать себя укусить, а то будет нервничать и в тайне боятся, когда прикасаться будете.
        — Конечно!  — откликнулся на это Шурка, но тут вмешалась Клавдия, последовавшая за ними.
        — Я первая.
        Мужики, не скрывая своего удивление, уставились на генеральскую жену. А она фыркнула, подошла к кровати и присела рядом с лежащим на животе и тихо постанывающим Мироном. Поколебалась немного, а потом ласково-ласково погладила малыша по спутанным рыжим вихрам. Скользнула рукой по щеке и прижала к губам затихшего умрёнка большой палец.
        — Давай же,  — мягко надавив на губы мальчика, сказала женщина,  — не хочу, чтобы ты думал, что я тебя ненавижу…
        На что Мирон так и не разомкнул губы, но открыл глаза. Взгляд был недоверчивым и влажным от невыплаканных слез. Клавдия испытала непреодолимую потребность оправдаться, потому что от этого взгляда что-то сжалось в груди и сердце закровоточило, хотя, казалось, раны, нанесенные ему судьбой, давно зарубцевались.
        — Я не могу иметь своих детей. Поэтому очень расстроилась, когда поняла, что он все эти годы скрывал тебя от меня. Десять лет — это большой срок. А оказалось…
        — Он сам только год, как узнал,  — хрипло прошептал ей в ответ умрёнок и цапнул острыми зубками за щедро предложенный палец, зализал ранку, которая под изумленным взглядом тети-доктора тут же затянулась, и снова закрыл глаза и проговорил с тихим вздохом,  — и мне не десять, мне три… будет осе…  — договорить он не смог, вскрикнул и весь выгнулся. К нему тут же подскочил Семен, притащивший с собой плетеный короб, чем-то напоминающий корзинку для пикников. Всеволод решил, что теперь мальчишка в надежный руках и вышел, притворив за собой дверь, из-за которой раздался приглушенный стон умрёнка. Вот ведь беда с ним, зачем, спрашивается, перевоплощался Получается, если бы Мира не потянуло на эксперименты, хвост рос бы постепенно, что тоже болезненно, но не настолько, как сейчас, когда позвоночник приобретает дополнительные позвонки каждые минут пять. Бедный малыш. Наверное, это просто одуряющее больно, даже при их умрячьей регенерации.
        — Ну, что там — накинулся на друга Борисенок, устроившийся на диване, где с одной стороны к нему жался Лерка, глядящий затравленно и испуганно, а с другой устроился Люсь, прижавшийся к Женькиному бедру и подложивший под щеку ладошку.
        — Растет. Я хочу сказать, хвост.
        — И долго…
        — Не знаю.
        — Часа два, наверное,  — робко предположил Люсь и тяжело вздохнул. Лерка, когда на него посмотрел Велесов, подтвердил слова умрёнка кивком.
        — А Русик где
        — На балконе. Переживает, похоже,  — вставил свою реплику Борисенок, помолчал и вдруг сказал — Знаешь, это все-таки очень странное имя для мальчика Люся.
        — Как будто я ему не говорил!  — покосившись на сына, воскликнул Всеволод. Тот только фыркнул, но глаз так и не поднял.
        Из кухни в зал вплыл Тихон и принялся с упоением тереться о хозяйские ноги, выгибая спинку и урча.
        — Сейчас покормлю,  — подхватив кота на руки, пообещал Всеволод, но сразу же уйти на кухню ему не дал задумчивый голос Женьки.
        — Я вот что думаю, раз у них такое специфическое представление о реакции человеческого отца на умрёнка, может, тебя водят за нос
        — Что-то не пойму, это ты о чем — нахмурился Всеволод.
        Борисенок почесал глаз и попытался объяснить
        — Ну, вот смотри, Мирон сбежал из дома, как я это понял, потому что испугался, что генерал не сможет с ним мирно сосуществовать, пока он хвостатый, чем явственно отличается от человеческого ребенка. При этом, заметь, после двухлетнего существования в коробке, когда, наконец, принял относительно очеловеченный вид, он сразу же свел знакомство с папочкой. Причем, могу предположить, что это была именно его инициатива, а не Игоря, который, похоже, предпочел бы и вовсе скрыть наличие общего сына. Думается мне, что Мир подсознательно хочет быть любимым отцом и нравится людям, контачить с нами. Разумно
        — Положим. Только имя Люся тут причем
        — Ну, а Люсь твой мог выбрать такое имя, которое, по их с Русланом мнению, ведь я правильно понял, пока у Люськи своего полноценного мнения нет, только то, что он успел подхватить от папочки
        — Я быстро учусь,  — засопел на это Люсь.
        — Но изначально…
        — Да!  — горячо поддержал напарника Лерка. И Борисенок продолжил
        — В общем, имя, которое тебе, скорей всего, в первоначальном своем звучание не по душе придется. Вот и стратегуют.
        — Это правда — обратился к сыну все еще стоящий посреди зала Всеволод. Тот не ответил. Тогда Велесов посмотрел на Борисенка, чья интуиция была еще более развитой, чем у него, и настоятельно попросил — Предположи.
        — Люцифер, например,  — на гора выдал Борисенок и… попал в точку.
        Потому что со стороны балконной двери раздался негромкий голос Руслана
        — Это очень древнее имя, им уже несколько сотен лет никто не пользовался, потому что у вас суеверия…
        На что Велесов встретился взглядом с Русланом и спокойно сказал
        — Я понял,  — после чего вышел из зала и отправился по направлению к кухне.
        Руслан потопал к креслу и собирался уже в него опуститься, как из-за спины раздался задумчивый голос Борисенка
        — Считаешь, что это нормально все так оставить
        — Как так — обернулся на него умрюнец.
        — Ты его обидел. И не будь тут ребенка, врезал бы я тебе на правах друга семьи,  — холодно припечатал Женька.
        — Думаешь, преуспел бы — криво усмехнулся на это Русик, не пожелав внять словам охотника с первого раза.
        — Намекаешь, что заломал бы меня только так Не отрицаю. Только за что Правда глаза режет
        — И в чем же та правда
        — Ты бесчувственный чурбан, вот в чем. А ты, Люсь, очень тебя прошу, не смей больше брать пример с мелкого папочки.
        — Между прочим…  — начал Руслан оскорблено, но договорить не смог. Из комнаты к ним вышла Клава.
        — Где Велесов — резко спросила она, когда обнаружила, что в гостиной Всеволода нет.
        — На кухне кота кормит,  — ответил ей Борисенок. И женщина сразу же последовала в указанном направлении. Русик проводил ее раздраженным взглядом.
        — Кто не успел, тот опоздал,  — с сарказмом заметил Борисенок. И едва не отшатнулся, таким злым взглядом его прожег умрюнец. Правда, именно этот взгляд позволил мужчине кое-что понять.
        — Не знаю, сколько тебе на самом деле лет. Как показывает практика, вы почти не меняетесь, ни через пять лет, ни через десять. Но ты еще совсем незрелый, Русик.
        — И когда же мне было созреть — рыкнул в его сторону умрюнец и плюхнулся в кресло.
        Присутствие посторонних в доме его явно все больше раздражало. Он хотел остаться с Всеволодом наедине, хотел поговорить, хотел… ну, да, и поцелуев тоже хотел. Разве в машине, когда знаешь, что тебя дома ждут, можно насытиться быстрыми, словно украденными поцелуями и ласками, которых, увы, уже недостаточно, когда знаешь, каково это, принадлежать и обладать одновременно. Его мысли прервала певуча трель Лерки, после которой они успели обменяться несколькими напевами, прежде чем Борисенку это надоело и он попросил Люську перевести. Тот вздохнул, поднял голову и только рот открыл, как у входной двери раздался шум, после чего последовал звонок. Всеволод, общавшийся на кухне с Клавдией, у которой после близкого знакомства с Мироном накопилось множество вопросов, пошел открывать. Это, наконец, добрались до них Силай с Марькой и Яшкой. И сразу же начался бурный обмен мнениями, потому что Марька банально не желала держать при себе то, что успела узнать. Она оказалась достаточно настойчивой, чтобы расколоть молчаливого и мягкого по натуре своей Яшку. Так что они с Силаем заявились к Велесову в обновках.
Оказывается, ткач втайне от них заготовил целый короб детского приданного для еще нерожденного малыша, которого вынашивала Марька. При этом он между делом вышил для Силая красивую домотканую рубашку, а для Марьки сшил целое платье из мягкого льна и тоже украсил красивым этническим орнаментом. А не признавался он в том, что все это сделал, потому что знал, у людей ткачество и шитье считается чисто женским занятием. И опасался потерять уважение Силая. За что получил строгий выговор по словам самого Валерки.
        — Вот уж не ожидал, так не ожидал,  — прокомментировал рассказанное Марькой Силай и строго покосился на своего напарника.  — Кстати, насчет дальнейших детородных планов хотелось бы узнать поподробнее,  — после этого он впился взглядом в Велесова и откровенно пожалился,  — а то Марька только хитро улыбается. Даже нервирует как-то,  — зная о пристрастиях жены, добавил он чуть виновато.
        Всеволод хмыкнул, покачал головой и принялся рассказывать то, что было ему известно. Его слушали с вниманием, а умрюнцы даже добавляли иногда некоторые детали. Так подтвердилось, что ундины с успехом могли рожать и от упырей, но при этом однозначно погибали при родах. Таким образом, популяция умрюнцев не пополнялась довольно длительное по человеческим меркам время. После революции сменилось мировоззрение, и между делом была принята та сакраментальная статья, по которой за гомосексуализм отправляли в лагеря. И если в царское время к такого рода связям относились философски, поэтому ундинкам и упырям с успехом удавалось заманивать в свои сети мещан, боевых офицеров, дворян, не говоря уже про крестьянский люд, то в советские годы лафа кончилась. Мало кому из умрюнцев хватало изобретательности провернуть все так, чтобы советский гражданин пошел на такое преступление. От них шарахались, их принимались откровенно травить. Конечно, без привлечения официальных властей, до которых банально не доходило дело, так как умрюнцы были достаточно изворотливы и быстры, чтобы слинять до приезда милиции или, что еще
хуже НКВД. Но теперь даже на буйных деревенских гуляниях не удавалось скосить под какую-нибудь легкомысленную крестьяночку и увести молодого, да бойкого паренька к реке или к пруду, чтобы с успехом провернуть свое черное дело и вернуться в родной могильник с умрёнком на руках. Упырям приходилось еще хуже. Если обряженную в юбку ундинку еще можно было по-пьяне спутать с девчонкой, то упырю на подобное рассчитывать не приходилось. К тому же, если человек был пьян или обкурен, когда его подлавливали ундина или упырь, ребенок как правило, подрастая, так и не обзаводился хвостом, признавался неполноценным и изгонялся из могильника. Поэтому они так предвзято относились к алкошам и нарикам.
        — Вот ведь как интересно все устроено,  — прокомментировала Марька задумчиво,  — я имею в виду, во всех этих сказках про русалок. Всем девчонка хороша, но только до пояса, а ниже пояса… по официальной версии хвост. А так получается, что там…
        — Мы тебя поняли,  — перебил ее супруг, подумал и добавил — но, вот что непонятно, если это изначально был вопрос выживания вида, почему не сказали раньше — и он посмотрел на Якова.  — Понимаю, с ундинками сложнее, но ведь можно было выйти из ситуации. Во-первых, выжившие после первой волны изначально стали более философски относиться к интимным связям, потому что, когда не уверен в завтрашнем дне, пытаешься урвать хотя бы маленький кусочек счастья и тут уже не до народного осуждения и порицания. Вы бы все уже давно могли быть счастливыми папашами.
        Другие охотники поддержали старшего товарища и с вопросом уставились на своих умрюнцев. Руслан, Яков и Лерка переглянулись, и слово взял почему-то Русик, хотя на взгляд Велесова было логичнее, если бы ответ держал единственный в их компании на данный момент упырь.
        — Никто не захотел унижаться.
        Охотники переглянулись.
        — И это все — озвучил общее недоумение Всеволод.  — Вы поставили под удар выживание всей расы только из-за гипертрофированной гордости
        Русик ответил твердым и решительным взглядом. Но тут вмешался Яшка, которому все еще было трудно говорить, но как для любого упыря, человеческая речь изначально была ему доступнее, чем любой среднестатистической ундине.
        — Мы живем дольше. Можем подождать.
        — Минуточку, но со слов Леонтия, я так понял, что есть целое поколение умренят, который при рождении убили выносивших их ундин,  — уточнил Всеволод.
        — Есть,  — после секундной заминки подтвердил Яков.
        — И — подал голос Борисенок, недобро прищурившись на упыря.
        — Будущее выглядело неопределенным. Подстра-хо-в-в-вывались,  — отрывисто ответил на это Яшка.
        — Но уже в девяностых статья эта идиотская перестала работать, да и люди стали по-другому относится к сексменшинствам, как тогда говорили,  — запротестовал Велесов.
        — Ты не прав,  — вступила в разговор Клавдия, которая все это время внимательно следила за разговором.
        Она мало чем могла помочь Мирону, там и Шурки с Семой вполне хватало. Коваль разминал мальчику спину, а Сема снабжал напарника специальными травяными мазями и консультировал относительно особенностей физиологии умрёнка возраста Мирона. Кроме этого, Мир все еще нервничал, когда она была рядом с ним, смущался и начинал переживать. Природа этих переживаний была таинственна и пока непонятна, но сейчас было не самое подходящее время расспрашивать малыша что по чем. Поэтому жена генерала Львова предпочла от греха подальше оставить Мира на попечение травнику и его напарнику-врачу, рассудив, что не стоит терять время даром и жизненно важно разобраться в глубинной подоплеке происходящего.
        Женщина, помедлив, продолжила
        — Из того, что я тут услышала, можно сделать вывод, что урюнцы живут дольше, поэтому и перемены воспринимают с запозданием. Пока они наблюдали за стремительно меняющимся миром людей, наступили двухтысячные. И я думаю, так как мы с Силаем почти ровесники, он меня поддержит, в 2011, может, чуть раньше или чуть позже, развернулась настоящая травля геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров, как тогда их называли. Неудивительно, что умрюнцы затаились, не спеша подводить под монастырь своих случайных любовников. Более того, в ту пору урбанистичность российского общества достигла своего пика, что сказалось не только на здоровье населения и поголовной алкозависимости тех же деревенских жителей, но и на экологии. А я вот думаю, для зачатия тем же ундинам подходит далеко не каждый водоем. В Москве-реке у них бы вряд ли что путное получилось, я права — она адресовала свой вопрос Русику. Тот сдержанно кивнул.  — Ну, а потом начался Апокалипсис, и они вышли к нам. Вот только гордость никуда не делась, а ведь кроме нее, я готов поспорить, остались затаенные обиды на несправедливость славянских народов в
период советской власти. А теперь, Сева, будь так любезен, дай свой телефон, хочу позвонить двум своим гордецам и вправить мозги. Думаю, они оба заслужили хорошую встряску, потому что уже достаточно отыгрались на общем ребенке.
        Всеволод сразу же достал из кармана мобильник и протянул ей. Клавдия легко разобралась со стандартным меню, нашла контакт супруга и нажала кнопку вызова. Ей было что сказать благоверному. При этом она нисколько не стеснялась присутствия в комнате его подчиненных, потому что понимала, время недоговорок и тайн закончилось, пора вскрывать карты и играть в открытую, иначе уже не получится, потому что любой другой подход чреват новыми обидами, которые имеют свойство накапливаться. И что тогда Для умрюнцев очередной коллективный исход, а для людей третья волна зомбифицирования Ну, уж нет. Хватит. Доигрались. Пора учится жить дружно. По-настоящему дружно, а не так, как сейчас, чисто для отвода глаз. И она, как та, что видела мир до Апокалипсиса и успешно устроившаяся в нем после, могла сравнивать и была убеждена, что раньше было хуже, даже несмотря на то, что теперь регулярно плодились зомби. Присутствие умрюнцев изменило человечество в лучшую сторону и продолжало меня. Так что, настало время платить по счетам. Кроме того, оплата обещает взаимную выгоду. Так почему бы не заплатить, не откладывая в долгий
ящик
        — Ну, здравствуй, дорогой. Прежде чем я начну, скажи-ка мне, как именно Игорь объяснил тебе уход из дома сына — Последовала напряженная пауза, после которой Клавдия произнесла,  — Я приблизительно так и думала. Так вот, твой сынишка ни в какой могильник отсыпаться не пошел. Ему еще рано там обретаться. Он сбежал в Царицынский парк, чтобы лишний раз не напрягать тебя и не шокировать, потому что как у наших мальчиков в определенном возрасте начинаются первые поллюции и эякуляция, у Мира режется хвост. Чертячий. С болью и кровью. У Велесова. Он подобрал малыша в парке и привез к себе. И вот еще что, к твоему сведению, он два года жил в коробке из-под обуви, которая у нас на антресолях пылится, потому что боялся тебе показываться, пока не приобрел относительно человеческий вид. Но с появлением хвоста он снова, по его собственному мнению, его утрачивает, потому и сбежал. Хвост, к слову, раньше чем лет через восемь не отсохнет, так Сема сказал, а он травник, то есть врач по-нашему. Ты все правильно понял, дорогой, или повторить Умница моя,  — с сарказмом произнесла Клавдия и продолжила,  — ждем вас.
Может, еще успеешь к тому моменту, как начнет расти кисточка. По оперативным данным, это самый болезненный, но, слава богу, уже завершающий этап. Все. Ждем.  — И она повесила трубку.
        — Ну, что там — первым не выдержал Всеволод, но на лицах остальных присутствующих был написан тот же вопрос.
        Клавдия задумчиво повертела в руках мобильник, потом протянула ему и, отдав, спросила
        — Ты уже думал, кому из них первым дать в торец
        Велесов помедлил, а потом подтвердил, что да, думал. Руслан уставился на него во все глаза, но Всеволод проигнорировал его взгляд, сосредоточив все внимание на Клавдии Петровне.
        — Тогда оставь за собой Игоря. С мужем я и сама разберусь, а вот в том, что его напарник не стукнет в ответ, не уверена.
        — Не стукнет!  — вдруг взвился Лерка, самый молчаливый из всех присутствующих в комнате умрюнцев.
        Все охотники, Марька и Клава повернулись к нему в недоумении.
        Умрюнец смутился, отвел взгляд и, заикаясь, начал
        — Не… об-б-б-б…
        Сидящий рядом с ним Борисенок взял ундинку за руку и крепко сжал узкую ладошку.
        — Напомнить, что ты мне обещал
        Лерка тут же старательно завертел головой. Все он прекрасно помнил. Просто… ведь для голосовых связок так мучительно это неблагозвучие чужого языка. Жуть! Но умрюнец глубоко вздохнул, закрыл глаза и медленно проговорил, почти не запинаясь, правда, подбирая слава покороче, поэтому прозвучало смешно
        — Не обижаем… теть…
        — А дядь, значит, можно — хмыкнув, уточнил у него Силай, решивший немного разрядить обстановку, но вместе посмеяться над глупой шуткой они не успели, потому что в дверь снова позвонили. Это с пакетами хавчика из японского ресторанчика примчались Димка Бублик и его умрюнец Темка. И все бы ничего, но их появление ознаменовало новый виток проблем, правда, даже сами пришедшие о них пока ничего не подозревали.

* * *

        Арсений Львов убрал мобильный телефон и, еще плохо соображая, направился прямиков в ту комнату, которая в его пятикомнатной квартире на проспекте Вернадского была выделена для Игоря. Тот, как не странно, не спал и был застигнут за чтением потрепанного томика Ги де Мопасана. В любой другой день Львов сказал бы что-нибудь о том, что это интересный выбор для умрюнца, и оставил бы напарника в покое, но не сейчас. Генерал замер в дверях, не замечая, что сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Умрюнец заложил пальцем страницу и встретился с ним взглядом. Что он увидел в глазах человека, неизвестно, но после непродолжительной заминки книга была отложена в сторону, а сам Игорь легко поднялся с кровати и пошел навстречу напарнику. Тот все еще стоял неподвижно, словно тело его покрылось броней, жесткой и закостенелой, и смотрел на приближающегося клоуна стеклянным, расфокусированным взглядом. Львов боролся с самим собой. Желание ударить, впечатать кулак в вечно юную, неменяющуюся за все эти годы физиономию, было таким сильным, что перехватило дыхание, а сердце болезненно кольнуло.
Старость. Хотя, нет еще и пятидесяти, но если учесть, сколько уже пришлось пережить… Игорь встал четко напротив напарника, аккурат на расстоянии замаха. Встал в ожидании. Он понял. Конечно, он понял, какие демоны плясали в груди генерала резвый фокстрот. И был готов получить по лицу, подставлялся под удар, прямо-таки напрашивался. Зачем Почему так подло врал про сына Почему готов заплатить за ложь прямо здесь и сейчас Кулаки разжались, Львов закрыл глаза, выдохнул и снова посмотрел на умрюнца.
        — Собирайся. Мы выезжаем.
        Умрюнец ничего не сказал. Только вышел вслед за ним из комнаты. Генерал накинул куртку, обулся и ушел вниз, к машине, не закрыв за собой дверь. Игорь замешкался, вот и проверим, способен ли умрюнец сам взять с полки ключи и закрыть квартиру. Оказалось, что способен. Лучше поздно чем никогда узнать о том, что не так уж напарник и инфантилен, просто с припиздью. Злость вновь обожгла внутренние органы. Львов резче, чем следовало провернул ключ в замке зажигания и тронулся с места сразу, как Игорь оказался рядом с ним на соседнем сиденье. Молчание длилось недолго, слова рвали душу на куски неровными кроями осколков мыслей и поруганных, растоптанных и разбитых в дребезги чувств.
        — Что я тебе сделал За что ты так ненавидишь его — вырвалось у генерала, несмотря на то, что он доподлинно знал, Игорь не ответит. Никогда не отвечал, сколько бы он не спрашивал, сколько бы не требовал заговорить, только просить еще не пробовал, умолять… но подумал он об этом, почему-то, только сейчас. Отмел мысль, как несущественную и продолжил зло и отчаянно — Ненавидишь его только потому, что он от меня, правильно я понимаю Не ответишь, знаю. Так хоть кивни!
        В ответ со стороны пассажирского сиденья раздалось сдавленное фырканье. Насмешливое и… такое же злое, как звенящий от напряжения голос генерала, остервенело выкручивающего руль при маневрировании на московских улицах.
        — Сука!  — выплюнул Львов в пустоту.
        В ответ услышал спокойный голос, глубокий и грудной баритом, приятный на слух и возмутительный для восприятия распаленного яростью сознания.
        — Я не могу ненавидеть собственного сына. Я даже тебя возненавидеть так и не сподобился.
        — Так какого хуя ты мне мозги компостировал все это время!  — пойманной в сети белугой взвыл генерал. И получил простой ответ
        — У меня тоже есть гордость. И у него будет, когда вырастит.
        Слова умрюнца отрезвили. Львов сбросил скорость, отчаянно жалея, что уже лет семнадцать, как бросил курить. В угоду Игорю, между прочим. Что б его!
        — То есть, по-твоему, в угоду гордости можно и ребенка до посинения гнобить, так получается Только тюкаешь ты его вроде как не за свой, а за мой счет, правильно И чего ждешь На что рассчитываешь — Умрюнец не ответил, глядя в окно с непроницаемым видом. Генерал помолчал, собираясь с мыслями. Ярость все еще клокотала где-то внутри, но уже далеко, уже под толщей иных чувств. Сожаления, отчаяния… боли. Да, черт побери, ему было больно! Почти физически больно, что все эти годы рядом прожила меркантильная лживая тварь, чей меркантилизм зиждился на гордости, которой и у самого генерала было хоть отбавляй, но ставить ее выше семьи, выше детей и чувств. Выше дружбы и… ну да, как бы глупо это не звучало в его возрасте, выше любви Нет. Никогда.
        — Я тебя понял. Поэтому готов поступиться своей,  — негромко сказал он, полностью сосредоточившись на дороге и даже глаза не скосил, чтобы взглянуть на напарника. Тот долго молчал, потом выдал
        — Такие жертвы — лишнее,  — голос Игоря звучал угрюмо и глухо.
        Генерал не ответил, для себя он уже все решил. Если придется унижаться, если придется плясать под дудку этого монстра, которого он по наивности своей долгое время считал другом, а потом позволил ему сделаться любовником, путь и на одну ночь, но все же, он был готов принять все как данность. Ради сына… ради семьи. Пусть и такой дурацкой. У них с Клавдией изначально семейная жизнь была несколько нетрадиционной даже на взгляд продвинутых обывателей двадцать первого века, так что Мирон, как их общий с Игорем сын, всего лишь новый, так сказать, постапокалиптический виток. Вот и все, вот и поговорили. Но тут Игорь, все так же отвернувшись к боковому окну, сказал в пустоту
        — Мне двести лет, ты не…  — его прервал визг тормозов и яростный мат Львова, резко крутанувшего руль, чтобы уйти от лобового столкновения.
        Разговор пришлось прервать, потому что в зеркале заднего вида генерал увидел, как через лобовое стекло чуть не протаранившей их малолитражки вывалился на асфальт только-только вылупившийся зомби, еще минут десять назад бывший молодой женщиной. Зарычал и кинулся в их направлении. Львов выхватил дробовик, заряженный разрывными, выскочил из машины и одним выстрелом снес зомби пол лица, а вторым окончательно прикончил. От головы остались одни ошметки. Из шеи, рухнувшего навзничь тела, торчал уродливый остов позвоночника. Только Арсений собирался вернуться к машине, чтобы позвонить куда следует. Повернулся спиной к укокошенному зомби и врезавшейся в столб малолитражки, как мимо него стрелой промелькнул Игорь. Скрюченные в ярости когтистые пальцы умрюнца сомкнулись на детской шейке. Мальчик лет шести-семи превратился в зомби вслед за матерью. И это днем, и это в городе, защищенном умрюнцами от воздушно-капельного заражения. Игорь оторвал ребенку голову. Отшвырнул окончательно обмякшее тело на асфальт и повернулся к напарнику, отсвечивая красными отблесками в глубине глаз, вокруг которых пролегли типично
клоунские синяки. В случае необходимости окрас умрюнцы меняли прямо-таки мгновенно.
        Генерал спросил
        — Могли они заразиться по воздуху
        — Нет,  — решительно откликнулся умрюнец.
        Львов кивнул и все же добрался до телефона. Вызвал бригаду чистильщиков и позвонил в управление. Сразу в отдел внутренних расследований.
        — Какого хуя у вас гражданские зомбифицируются мало того, что в центре города, так еще и средь бела дня — почти спокойно спросил он у начальника отдела.  — К вечеру чтобы у меня был отчет о вскрытии. По воздуху вирус бы к нам не прошел, значит, им что-то ввели. Если это сделали здесь, у нас, будет жопа, потому что это твои архаровцы проморгали внутренний заговор, а, если окажется, что дамочка откуда-то еще к нам приехала… ну ты меня понял, Вовчик, да Вот и работай!  — прикрикнул на подчиненного генерал и бросил трубку. Обошел внедорожник, пронаблюдал, как Игорь смывает с рук кровь водой из канистры, специально на этот случай припасенной в багажнике. Передал умрюнцу захваченное с собой из салона полотенце.
        — Времени мало, нас ждут,  — предупредил генерал и снова вернулся на водительское сиденье.
        Игорь почти сразу присоединился к нему, бросил назад полотенце и затих. Через три минуты молчания вдали показалась первая машина чистильщиков, с типичными отличительными знаками. Оперативно, и то хлеб! Львов завел машину, развернулся и поехал мимо. С телами могут разобраться и без него, а у сына хвост первый и последний раз режется. Когда они отъехали от места происшествия на несколько кварталов, умрюнец вдруг сказал
        — Интересная догадка. Мне такого в голову не приходило.
        На что Львов хмыкнул и произнес
        — Ты мне зубы не заговаривал, начал разговор о личном, вот давай его и продолжим. С догадками специалисты из Склифа и без нас с тобой разберутся.
        — А если я передумал откровенничать
        — Тогда заткнись и смотри на дорогу,  — вызверился генерал.
        Какое-то время ехали молча. Но, когда до дома Велесова оставалось всего ничего, Игорь вдруг снизошел до того, чтобы вернуться к теме прерванного разговора
        — У меня уже был сын.
        — Умер
        — Почему
        — Ты странно про него сказал.
        — Просто у нас не так, как у вас. Не принято индивидуализировать отпрысков.
        — Не понял. Вы их за людей… то есть умрюнцев, что ли, не считаете
        — Нет. Воспитываем не индивидуально, каждый своего, а всей общиной.
        — Ясно. И что с ним было не так Что заставляет тебя так обращаться с нашим общим сыном
        Игорь снова погрузился в молчание. Львов хотел было высказать свое фэ, но сдержался. Кто ж этого умрюнца знает, какая драма у него там случилась. В том, что все не так просто, как кажется, и гордость для Игоря не более чем оправдание, Арсений уже догадался. Вот только что, когда тот заговорил не о пафосных материях, чести и гордости, а о старшем сыне. Раз был сын, значит, был и второй отец. В этом разгадка
        — Он родился в семнадцатом году,  — тихо произнес Игорь, и столько тоски было в его голосе.
        Львов напрягся и рискнул уточнить
        — В две тысячи семнадцатом — потому что в ту пору они с Игорем уже встали в пару, и было странно слышать, что у напарника нашлось время завести интрижку на стороне.
        Но умрюнец покачал головой и поправился
        — В тысяча девятьсот семнадцатом. В год революции. Его не певчий отец был офицером царской армии. И с ним я испытал единение,  — на последнем предложении голос умрюнца упал до шепота. Генерал напрягся.
        — Что это значит
        — Такое редко происходит. Обычно мы вынашиваем отпрысков две недели. Но иногда, если человек настроен к кому-то из нас особенно позитивно, ребенок рождается сразу после акта.
        — Что значит позитивно Как-то в твоем исполнении все эти заумные слова чудно звучат.
        — Мне двести лет,  — устало повторил умрюнец, объясняя тем самым наличие богатого словарного запаса.
        Генерал тут же пожалел об озвученном комментарии, но извиняться не стал, просто спросил с нажимом
        — В чем выражается этот позитив
        — В эмоциональной составляющей,  — бесцветным тоном откликнулся умрюнец.
        — А конкретнее — бросил Львов, злясь, что приходится вытягивать из напарника каждое слово.
        — Он называл это любовью,  — наконец сознался умрюнец и без перехода продолжил — но забыл обо всем, как только я попытался представить ему сына. Наспех женился, сменил фамилию и убеждения, стал преданным псом советской власти. И даже пытался организовать на меня охоту в Воронежских лесах. Не вышло. Вот его, пожалуй, ненавижу,  — резюмировал умрюнец и опомнился, ощутимо вздрогнув, только когда услышал мягкий, почти воркующий голос генерала.
        — Впервые вижу твою обнаженную душу…  — и тихо-тихо добавил, сам до конца не понимая, что и кому говорит — так и хочется сжать в ладонях.
        — Чтобы раздавить — с горьким смешком, уточнил Игорь, но напарник не оправдал его ожиданий.
        — Чтобы согреть…

        Глава восьмая
        Хвостик, хвостик, где ты был

        На Фонтанке брагу пил!

        Бублик горячился и не хотел слушать никаких оправданий. Впрочем, умрюнцы как-то подозрительно переглядывались все-то время, что Димка, стоя в центре комнаты, произносил свою обличительную речь. Пакеты с едой из единственного на всю Москву круглосуточного японского ресторанчика были безбожно брошены в прихожей. В гостиную, где разместились остальные охотники со своими умрянцами, Бублик вломился уже заведенным до предела. Своего собственного напарника, который привычно возвышался за спиной парня с непроницаемым выражением лица, Димка словно не замечал. И адресовал свое возмущение больше Велесову, на которого смотрел, чем непосредственному виновнику его фиаско на личном фронте.
        — Он мою девушку выжил из дома, это нормально Я, может, на ней женится собирался, а он… он… Ему, оказывается, ребенок вынь и положь потребовался, так, да И хуй с ним, что у меня личная жизнь, любовь… Ратмира,  — разорялся раскрасневшийся Димка,  — Темка сказал, что она к нему приставала. Солгал, да — наконец выдохся он и спросил уже обреченно и тихо, отвел взгляд. Осознал, что орал в присутствии доброй половины команды. И вел себя как самый обычный мальчишка, а не полноценный охотник со стажем.
        Велесов, который все это время молча выслушивал его вопли, осторожно уточнил, встретившись взглядом с Темкой из-за плеча низкорослого Димки.
        — Так и сказал
        — Ну, намекнул,  — не глядя на капитана ответил Бублик вместо умрюнца — Тоже думаете, что солгал — вдруг вскинулся он, почувствовав, что пауза затянулась. Обернулся на Темку и вдруг обнаружил, что из дверного проема за всей этой сценой наблюдают генерал и Игорь.
        После Апокалипсиса дома всех без исключения граждан обзавелись стальными дверями, которые неизменно запирались как ночью, когда нападение зомби было весьма вероятно, так и днем — просто на всякий случай, потому что лихие времена, когда во всех городах центральной России был в обязательном порядке установлен комендантский час, закончились лет пять назад. И некоторые отщепенцы продолжали жить на улице, сбиваться в стаи и мародерствовать. Ими занимались все те же чистильщики. Лишь в самых экстренных случаях привлекая к поимке преступников охотников. Умрюнцев на такие облавы не брали никогда. Это было сродни вопросам чести. Привлекать клоунов для того, чтобы ловить обычных людей, которые, что греха таить, могли быть хуже зверей, считалось неэтичным. С другой стороны, не будь у охотников и чистильщиков своего внутреннего кодекса чести, возможно, подразделения внутренних войск, как их называли вкупе, никогда бы не стали настолько эффективными за какие-то пятнадцать-двадцать лет. Но сегодня в квартире Велесова собрались лучшие охотники Москвы со своими напарниками-умрюнцами, поэтому не удивительно, что
никто не посчитал нужным закрыть на замок входную дверь. Поэтому генерал Львов и его умрюнец свободно попали в квартиру.
        — Не солгал,  — вдруг ответил на вопрос Димки не кто-нибудь, а сам Игорь. И с независимым видом под изумленными взглядами собравшихся прошел в гостиную. Генерал, оставшийся позади, сдавленно хмыкнул, покачал головой и последовал его примеру. Пояснил, встретившись взглядом с Велесовым.
        — Учимся разговаривать.
        Тут уж фыркнул Игорь, причем с таким видом, что сразу стало ясно, обиделся и больше ни слова не скажет. Генерал снова покачал головой и пояснил свою предыдущую реплику.
        — Оба,  — и добавил, чтобы стало окончательно понятно,  — оба учимся.
        — Недопонимание много,  — неожиданно поддержал его Силай.  — И раз уж выяснилось, что вы, действительно, вполне способны разговаривать, пусть и с трудом преодолевая нашу неблагозвучность…
        — Да. Говорить нужно,  — подвел общий итог Борисенок и внимательно посмотрел на Игоря.  — Так к Темке та девица, и правда, приставала. Но так как вы в принципе с нашими женщинами не контактируете…
        — Нет,  — оборвал его Игорь и нахмурился, потому что обнаружил Дрюню. Тот под его взглядом окончательно съежился, хотя и до этого старался казаться ниже воды, тише травы. Такое количество умрюнцев в одной с ним комнате умряка явно пугало до дрожи. Уж когда Игорь пристально на него посмотрел, бедолага, до этого тихо-мирно сидящий в уголке дивана, возле самого подлокотника, метнулся в сторону и забился в угол между диваном и одним из кресел. Лерка, который до этого был его ближайшим соседом, тут же перегнулся через подлокотник, чтобы посмотреть на умряка. Попытался что-то пропеть, но вовремя вспомнил, что Дрюня его не поймет. Но Лерка оказался не из тех, кто легко отступает. Под хмурым, буквально прожигающим до костей взглядом Игоря, ундинка обернулся на Борисенка, тот вскинул брови, мальчик вздохнул и клацнул зубами, словно что-то укусил. Интуит Женька быстро сообразил что к чему. Кивнул и улыбнулся, бросив на Игоря взгляд, в котором явственно сквозило превосходство. А непосредственный Лерка просил и протянул умряку руку. Тот воззрился на него почти такими же квадратными глазами, как Игорь, который
почти сразу запел о чем-то своем, понятном в данный момент только умрюнцам и Велесову. Но Всеволод не стал переводить для других охотников раньше времени, потому что в этот момент запели все остальные умрюнцы. Кроме Лерки, конечно, потому что непоседливая и самая юная в этой комнате ундинка старательно предлагала умряку себя укусить, а тот все не решался.
        — Знаешь, Дрюнь,  — обратился к нему Велесов,  — надо брать, пока дают.
        И тут же острые зубки сомкнулись на леркином указательном пальце, которым умрюнец старательно тыкал в губы умряку.
        — Затянулась — поинтересовался у напарника Борисенок, когда Лерка снова сел ровна и даже придвинулся в охотнику поближе, явно, пусть и неосознанно, напрашиваясь на поощрение в качестве объятия. Обнимать его Женька не стал. Решил, что на глазах у друзей как-то оно будет странно смотреться. Да и не привык он еще к мысли, что Лерка теперь с ним. Еще часов двенадцать назад ни о чем таком и не помышлял, а тут раз — и уже несвободен. Вот ведь жизнь-подлянка! Правда, умрюнц на его бездействие совершенно не обиделся, так как сам свои порывы до конца так и не осознал. Неопытный, юный… ундинка.
        — Ага,  — отозвался умрюнец, которому не потребовалось много сил, чтобы озвучить простое междометие. А вот потом последовала фразу, которую Лерке пришлось выговаривать с вящей старательностью — Если… так…  — он явно заметил затянулось словом попроще,  — то… отсталые меньше…  — наконец, закончил свою мысль умрюнец.
        — Правда — спросила у Игоря Марька, которой выделили отдельное кресло, на подлокотнике которого уместился муж, а в ногах у женщины, прямо на полу, устроился Яшка. При этом Силай явно не имел ничего против подобной расстановке сил. Смотрелись они втроем весьма специфично, но трудно было не почувствовать какую-то внутреннюю гармонию, которая нежданно негаданно проявилась в этом тандеме. Похоже, они уже успели кое-что обсудить, пока добирались до квартиры Велесова, и, как не странно, пришли к какому-то консенсусу, который позволял воспринимать перемены в большей степени в положительном ключе.
        — Нет. Это не доказательство,  — отрезал тот,  — оперируя вашими понятиями, генетически мы схожи, морально — разные. Но, раз уж активные компоненты, содержащиеся у нас в слюне, так влияют на вас, то у умряков они тоже присутствуют. Другой вопрос, что при полной деградации происходит…  — Игорь запнулся, потому что никак не мог подобрать нужное слово.
        Зря он решил щегольнуть перед людьми знанием человеческой терминологии. Было бы много проще, если бы он просто сказал, что в происходящем нет ничего примечательного. Но рядом был генерал, который по глубокой убежденности умрюнца считал их за полуразумных существ. Игоря это глубоко оскорбляло. Но будучи заложником чести и гордости он не мог сказать об этом прямо. Поэтому его единственным оружием были скрытый сарказм и полунамеки, чем он не уставал пользоваться с того самого момента, как встал в пару с Арсением Львовым. Но генерал тоже был не промах. За все эти годы он научился показательно не замечать не только едких намеков, но и прямых оскорблений. И быстро перестроиться на иной стиль общения не получилось бы при всем желании. Поэтому он проигнорировал все сказанное напарником ранее и вернул разговор в первоначальное русло
        — Так почему Артемий выжил из квартиры Димкину подругу
        — … необратимые изменения,  — неожиданно закончил за Игорем Руслан. Они обменялись странными взглядами, после чего ундина продолжил, больше ни разу не взглянув на упыря — Мы способны продлить свой род только от ваших мужчин. От женщин у нас рождаются люди.
        Повисла гробовая тишина.
        — Вы рожаете и от женщин — слабо пролепетал Бублик, взлохматив всей пятерней и без того торчащие во все стороны рыжие волосы.
        — Они от нас,  — вставил Яков и обратился к Димке,  — твоя девушка… по имени… цыганка
        — Ну, да,  — пролепетал парень, все еще потрясенный услышанным.
        — Они знают,  — тихо произнес упырь и замолчал.
        — Знают что — спросил у Русика Всеволод, но тот не успел ответить, потому что заговорил Игорь
        — От нас ваши женщины рожают цыган. Только мальчиков. Всегда. Даже если изначально неспособны выносить ребенка. Нам такие дети без надобности, но после них пустоцветы обретают возможность приносить плоды. Раньше цыганские ведьмы, когда к ним обращались такие женщины, водили их к заводи. Как правило, всегда можно договориться, но есть условие — мы не имеем никаких дел с детоубийцами.
        Умрюнец замолчал, но люди не спешили нарушать повисшую после его слов тишину, пока не проявила себя пришедшая из комнаты Руслана Клавдия, которая услышала голос мужа и решила узнать, что его так задержало. Почему, после всех вскрывшихся фактов, тот не поспешил к Мирону. Поэтому успела застать весь разговор про человеческих женщин.
        — То есть, если бы вы изначально не сцепились рогами, сейчас я бы могла быть счастливой матерью трех очаровательных мальчишек, ты к этому ведешь — адресовала она свой вопрос Игорю.
        — Почему трех — спросил у супруги генерал.
        — Мирон мог бы родиться в два раза раньше, плюс сын с цыганской внешностью, рождение которого позволило бы мне родить сынишку и от тебя.
        — Не…необязательно,  — слегка запнувшись, выдал Лерка, все так же сидящий на диване рядом с Борисенком, и выкрикнул, хлопнув ладонью по подлокотнику — Девочка!  — Ему все еще трудно было говорить связными предложениям, но теперь он прилагал все силы, чтобы не заикаться на каждом слове. Перспектива воздержания оказалась неплохим стимулом, чтобы заставить ундинку нормально разговаривать и не злить Женьку понапрасну.
        — Не суть,  — резко осадила умрюнца Клава, впившись взглядом в Игоря,  — я ведь не делала аборт, значит не детоубийца. Просто от рождения неспособна зачать ребенка.
        — Я не знал.
        — Оправдываешься
        — Вот еще!
        — И сколько же тебе лет, друг-дорогой, раз ты такими фразами отвечаешь
        — Достаточно!
        — Хватит!  — неожиданно влез Руслан.  — Все и так сложно. Зачем вы давите!
        — Защищаешь его Из чувства солидарности, надо полагать…  — прищурилась на ундину Клавдия.
        — Подозреваю, что все не так просто,  — мягко отстранив жену от Игоря, обронил Львов.
        Но прежде, чем генерал успел озвучить свою догадку, из соседней комнаты раздался детский крик. Клавдия, а за ней и Арсений, бросились туда. Игорь за ними не последовал. Зато в суматошности момента Бублик слинял на балкон. Темка остался в комнате, но с подлокотника кресла, в котором сидела беременная Марька, встал Силай и подошел к умрюнцу, замершему в центре комнаты.
        — Иди за ним,  — негромко сказал охотник умрюнцу. Тот поднял на него вопросительный взгляд. Тогда мужчина, едва заметно помедлив, положил ладонь на плечо умрюнца, ободряюще сжал и пояснил — Если бы был на его месте, я бы хотел, чтобы за мной пришли и спасли от одиночества.
        Умрюнец перевел взгляд на балконную дверь. На сквозняке едва заметно колыхалась плотная занавеска. Шторы в квартирах охотников неизменно были весьма плотными, так как в силу профессии спали ребята обычно днем, что накладывало свой отпечаток на их жилища. Поэтому Димки не было видно на балконе через окно. Словно парень шагнул в окно и исчез. Темка зажмурился на мгновение, что мог видеть только Силай, стоящий к нему ближе всех. Повел плечом, что охотник принял за согласие и убрал руку. Тогда умрюнец ушел вслед за своим напарником. Им было о чем поговорить наедине.
        Когда Темка скрылся за балконной дверью, Велесов, не поднимаясь из своего кресла, спросил у Силая
        — Давно ты знаешь
        Тот хмыкнул и уточнил, прежде чем ответить
        — Про Димку Это, знаешь ли, трудно проморгать, если знаешь, куда смотреть.
        — И откуда же ты знаешь
        — Старший брат погиб в две тысячи двадцатом. Паданец погрыз его…  — старший охотник запнулся,  — ну, мужа, наверное. Как-то любовник — не то слово. Ну, и вылупившись, парнишка пообедал Виталькой. Так что я давно понял, что все попытки нашего Бублика завести длительные отношения с девушками только для отвода глаз. Причем, его собственных глаз, надо полагать.
        — То есть Димка у нас…  — начал Борисенок, который в отличие от Силая ничего такого за Бубликом не замечал.
        — Ну, да,  — признался Всеволод, а потом окончательно раскололся, сказав — я его в команду взял в первую очередь из чувства солидарности. Он с пятнадцати лет бродяжничал, с успехом отбиваясь от залетных зомби, потому что его отец…
        А в это время Димка, устремив взгляд на зеленеющий каштанами солнечный город, изливал душу тихо вставшему позади него Артемию.
        — … Школы начали регулярно работать, когда мне пятнадцать исполнилось. Девятый класс, короче. Но так как до этого все учились нерегулярно, собрали нас всех в сборную солянку. От пятнадцати до восемнадцати лет, распихали по классам и начали новую параллель. А я… в общем, никогда особо девчонками не интересовался, но и к парням меня, честно, не тянуло. Ничего такого. Но в том сборном классе был парень, восемнадцать лет, весь из себя такой крутой, что я… в общем, втрескался я в него так, что сам напрашиваться начал. У меня всегда так, когда психую…  — он замолчал, не решаясь продолжить.
        На плечи легли чужие руки, мягко и ободряюще.
        — Когда боишься,  — поправил Темка.
        — Я не боюсь!  — запротестовал Димка, но вяло, без убежденности.
        — Боишься-боишься,  — снисходительно отозвался умрюнец. Тогда парень попытался скинуть с плеч его руки, но не преуспел.
        — Ладно!  — взорвался Бублик, прекратив делать лишние телодвижения и с силой вцепившись в обитые деревом балконные перила,  — Я его нарочно подловил, когда он урок прогуливал и курил в туалете один, без всех своих прихлебателей, ну и закинул удочку. Типо, на слабо взял, заявив, что отсосу так — ни одна девчонка не сравнится. А он взял и согласился. Так и началось. Втрескался я в него, как сучка течная, пиздец как,  — сорвался на мат Бублик,  — и все было нормально, пока я не попросил меня трахнуть. Он так орал. Что типа он не пидорас, чтобы ебать всяких тут в жопу. То есть, когда я дрочил себе ему отсасывая, а он перся с этого, наблюдая за мной,  — это типо не по-пидорски, ага. А как что погорячее, то все, баста, в кусты. Сволочь! В общем, я ему так и сказал, что он гондон, послал на три буквы, а сам провыл, как белуга полдня, мотаясь по чердакам и крышам…  — на этом голос юного охотника резко сел. Он заговорил уже не так экспрессивно. Напротив, тон его стал отстраненным и усталым, словно на парня разом навалился неподъемный груз застарелых воспоминаний. Поэтому его рассказ перестал восприниматься
как крик души, а стал похож на краткий отчет с места происшествия — Нарвался на умруна, пришиб его куском арматуры. Сам не понял, как с перепуга голову твари расколошматить. Пришел домой только к утру весь никакой. А там папаня. Он меня даже слушать не стал, через подлокотник кресла перекинул и давай ремнем охаживать. Сказал, пидоры ему в семье не нужны. Это мой хахаль бате настучал, что я у мужиков отсасываю. О том, что он сам был тем самым первым и единственным парнем, для которого я такое делал, не сказал, конечно. В общем, я вызверился, выдержал экзекуцию, съездил бате по морде, когда он ремень убрал, и ушел. Просто выскочил из квартиры в чем был и больше не вернулся. До сих пор не знаю, живут они там еще или съехали, или… сожрал кто, тоже вариант.  — Голос парня упал до шепота, когда он подвел неутешительный итог — Такая вот история. Когда Ратмиру встретил, думал, что стал нормальным, что не пидор, а хотя бы би. А теперь…
        — Почему ты считаешь, что если со мной, то ненормальный — спросил умрюнец подозрительно бесстрастным тоном и убрал ладони с плеч напарника.
        Димка взбеленился. Он тут, понимаешь, душу наизнанку выворачивает, а этот гад мертвяцкий морду утюгом и хоть бы хны! Молодой охотник резко крутанулся лицом к напарнику, чтобы высказать ему все, что думает о такой подставе. Даже руки вскинул, чтобы за грудки умрюнца схватить, и так и замер с открытым ртом, потому что Темка… сворачивал самокрутку.
        — Нет, я не понял, мне ты курить запрещаешь, а сам…
        — Бражник,  — перебил охотника умрюнец все с тем же полностью индифферентным выражением лица. Димка поджал губы и недобро прищурился.
        — И что это значит
        — Ты курил отраву. А это,  — на этих словах Темка смачно лизнул краешек пергаментной бумажки, в которую насыпал из табакерки какие-то невнятные сухие листья и цветочки, не глядя скрутил в папироску и как ни в чем не бывало продолжил свои весьма невнятные объяснения — травы. Особый сбор. Нужный.
        — Кому это
        — Тебе.
        — А если я…  — но тут умрюнец опустился на корточки.
        На что Димка растерянно моргнул, посмотрел вниз, понял, что беситься можно сколько угодно, но Темка как был непрошибаемым, так им и остался. Поэтому охотник в сердцах плюнул и присоединился к своему умрюнцу на полу лоджии. Темка к тому моменту уже успел вынуть из кармана бесформенного серого, типичного для охотничьих умрюнцев, комбеза не что-нибудь, а огниво. Что это за штука такая, Бублик узнал потом, поэтому и не возмутился, когда увидел впервые. А вот когда посыпались на бетонный пол, застеленный линолеумом, настоящий яркие искры, попытался возмутиться. Но самокрутка уже занялась, а огниво исчезло в таинственных закромах темкиного кармана. После чего Бублику пришлось проглотить все свое возмущение, потому что он банально засмотрелся и, как говорится, подвис, когда его напарник жестом полным неприкрытого изящества поднес самокрутку ко рту, обхватил тонкими, бескровными губами и глубоко затянулся. Подержал ароматный дым внутри себя, а потом принялся выпускать кольцами, наслаждении запрокинув голову к потолку. Раз колечко, два, три… четыре! И, кажется, было бы пятое, если бы Бублик из вредности не
попытался отобрать у умрюнца самокрутку. Темка легко ушел от захвата, сам обхватил парня за шею, и пока тот не особо резво пытался вывернуться из-под его руки, затянулся еще раз, и через мгновение уже вдыхал пряный дым в рот Димки, растерявшегося от столь неожиданного поцелуя. Кашля, как не странно, почти не было. Это был какой-то особый дым, какие-то особые травы. Зато по щекам покатились слезы. Димка уткнулся лбом в плечо напарника. Навалился на умрюнца всем телом. Тот немного сместился, чтобы привалиться спиной к боковой стенки лоджии и с чистой совестью вытянул ноги, усевшись на пол и рассеянно растирая между пальцев остатки самокрутки. Второй рукой он обнял Димку за плечи, глубоко вздохнул и промолчал, услышав в свой адрес вполне резонное обвинение.
        — Ты этой дрянью превратил меня в плаксу!
        — Так надо,  — безапелляционно ответствовал умрюнец.
        — Кому — зло буркнул Димка, все еще пряча лицо на плече напарника. Он был уверен, что услышит в ответ — тебе, но вместо этого прозвучало
        — Нам.
        И все, что было сказано или сделано ранее, стало неважно. Димка вздохнул, завозился, устраиваясь удобнее, прижался щекой к темкиному плечу и соблаговолил согласиться
        — Ладно.
        За что его ласково потрепали по рыжим волосам, и Бублик окончательно решил — была не была и потянулся за полноценным поцелуем, но тут какая-то сволочь (не будем тыкать в капитана Велесова пальцем) постучала в оконное стекло.
        — Вы там не уснули Мы суши есть собрались…
        Димка выругался и начал подниматься, но Темка поймал его за руку, отчего охотник замер в наполовину скрученном состоянии.
        — Ну, что — смущенно засопел Димка, встретившись взглядом с умрюнцем, и настойчиво высвободил руку. После чего, распрямившись, принял независимый вид, но снизошел до соблазнительного обещания — Дома поговорим и… поцелуемся.

* * *

        Арсений вбежал в комнату в тот момент, когда Мирон, стоящий на четвереньках на кровати Руслана, весь вытянулся в струнку, словно собака, принявшая охотничью стойку. Даже длинный лысый хвост расположился параллельно полу. Коваль, который сидел на краешке кровати рядом с мальчиком и разминавший малышу поясницу, резко отнял руки от худенького, напряженного тельца и вскинул глаза на Сему, который устроился с противоположной стороны от мальчика. Врач и травник обменялись только им понятными взглядами и лишь тогда заметили новоприбывших. Клавдия не забыла захватить с собой влажное полотенце, за которым и вышла, когда в квартиру к Велесову нагрянул супруг. Женщина-доктор быстро поняла, что нужно делать. Оттеснила Львова и бросилась к хвосту. В этот момент из самого кончика выстрелила иголками шерсть, ощетинилась, вздыбилась… протыкая нежную, только наращенную кожу, отчего шерстяная кисточка местами слиплась от крови. Вот это шерстяное новообразование Клавдия и завернула в махровое полотенце. Отчего Мир вскрикнул и… резко обмяк на кровати. Локти мальчика подломились, но бедра остались все так же вздернуты
вверх. Шурка попытался надавить малышу на поясницу, чтобы тот мог, наконец, вытянуться на постели в полный рост, но генерал его остановил.
        — Я сам.
        — Сначала дай себя укусить,  — вмешалась Клавдия, осторожно обтершая хвостик мальчика и теперь внимательно следившая за действиями мужа.
        Коваль быстро сообразил, что лучше бы им с Семкой оставить семейство Львовых наедине, поэтому указал напарнику взглядом на дверь и сам отправился в том же направлении. Семка его понял и поддержал, выйдя вслед за Шуркой и плотно притворив за собой дверь.
        — Ему физически неприятны твои прикосновения, пока он с тобой через укус не познакомился,  — сделала еще одно пояснение Клавдия.
        Львов окончательно растерялся, не решаясь занять освобожденное Шуркой место рядом с обнаженным умренком и по-отечески приласкать малыша — хотя бы по голове погладить. Но тут немного пришел в себя сам Мир, который повернул голову в сторону отца и замер, глядя на него растерянным и даже испуганным взглядом. Арсений почувствовал себя чудовищем. Попытка оправдаться не удалась, потому что горло сдавило совершенно нетипичным для генерала спазмом. Он привык быть жестким, решительным, волевым… он разучился быть чуть больше человеком, чем того требовал его высокий статус главнокомандующего охотничьих войск. И сейчас, перед страхом собственного ребенка, он был беспомощен и разбит. Растерян и нелеп, лишен голоса и обескуражен. Мир сузился до взгляда красных глаз, больших и влажный, в обрамлении ресничек, игольчатых и слипшихся от слез. Хвост рос болезненно, умрёнок плакал, но теперь те слезы затмил страх. И этот страх вбил в сердце кол, а во рту генерала появился такой знакомый привкус крови. Только на этот раз это была не его кровь, чужая, детская, пусть и чисто метафизически, но… но… сколько страха.
Сколько боли!
        — Прости,  — выдохнул мужчина, колени подломились, и он рухнул рядом с кроватью. Их с Мироном взгляды оказались на одном уровне.  — Прости, прости, прости…  — упершись лбом в собственный кулак, хрипел генерал, стиснув пальцы так сильно не от злости и даже не от боли, а чтобы не коснуться, не зарыться в рыжие кудри сына, не попытаться погладить по влажной от пота спине. Но мальчик сам ткнулся лобиком ему в кулак. И пальцы раскрылись поверх вихрастой головки сами собой. И генерал зажмурился, боясь спугнуть момент, а урёнок прошептал
        — Это ничего… я привык… без крови… по запаху. Знаю, что свой…
        Генерал сел на кровать, упершись в спинку, и перетащил умрёнка к себе на колени. Тот обвил шею мужчины руками. Уткнулся носом под подбородком и тихо вздохнул.
        — Мне жаль, что из-за моего неверного представления о вас, ты сбежал отращивать хвост вне дома,  — пробормотал Арсений, потрепав Мирона, по волосам и продолжил каяться.  — Меня настолько задевало извечное пренебрежение твоего отца, что я отказывался принимать очевидное. Убедил себя когда-то, что вы лишь немногим разумнее тех же дельфинов и так же непонятны для понимания, вот и…  — на этой фразе острые зубки сомкнулись на коже шеи. Генерал даже не поморщился. И не такое терпел, а тут, понимаешь, первое полноценное знакомство с сынишкой, который поранив, еще и зализал ранку и той почти сразу не стало.
        — Так лучше… совсем хорошо…  — пробормотал Мирон и ласково потерся кончиком носа о щетинистый генеральский подбородок. Львов улыбнулся, сам того не замечая, и обратился к жене, которая наблюдала всю эту сцену
        — Клав, ему бы рубашку, чтобы хотя бы немного бедра прикрыть. Штаны подходящие вряд ли найдем, но хоть что-то.
        — Так я могу и так,  — попытался вставить умрёнок, но Арсений только головой покачал.
        — Догадываюсь, что нагота вас в целом не особо смущает, но там у Велесова, как говорится, полна горница людей, так что с нашим представлением о приличиях все же следует считаться.
        — Ну, вот что ты за человек такой — возмущенно выдохнула Клавдия,  — не успел с ребенком помириться, уже отчитываешь,  — и ушла на поиски одежки для умрёнка.
        — Она не права,  — вдруг выдал Мирон, пока генерал соображал, имеет ли смысл снова начать извиняться.  — Это я не подумал,  — и прижался к отцу еще теснее, словно ища поддержки, после чего признался — А я соврал.
        Повисла напряженная пауза, но Львов не спешил задавать вопросы, решил выждать. И такая тактика быстро возымела действие, умрёнок продолжил откровенничать с папой
        — Сказал Люське, что убежал, потому что не хотел обременять тебя, но это не вся правда. Ты меня в тот вечер с Кириллом познакомил, сказал, что мы с ним теперь будем учиться вместе и сможем подружиться, если захотим. И он такой…  — умрёнок запнулся, а потом отстранился, заглянул отцу в лицо и выпалил с жаром — Он мне понравился! Я хочу дружить! Хочу быть другом!  — и резко сник, отвел взгляд и чуть не плача выдал — Хотел…
        — Так что же изменилось — Львов попытался придать голосу побольше ласковости, но сам понял, что не преуспел. Тяжело вздохнул и честно признался — Вряд ли, даже после того, что я о вас с Игорем теперь знаю, из меня получится хороший отец. Не умею я… да и не думал никогда о детях. Не думал, что будут. Поэтому решить все проблемы одним махом не получится. Что скажешь
        — Просто обнимай меня хоть иногда, ладно И выслушивай, хорошо
        — Это я могу. Это нетрудно и даже…  — генерал с улыбкой в очередной раз погладил сына по голове,  — приятно. А еще учить буду. Всему, что знаю сам.
        — Да!  — и Мирон снова кинулся обниматься.
        — Ладно-ладно, что там с твоей ложью и кто такой Люська — вроде женское имя, а ты в мужском роде о нем говоришь
        — Мой сын,  — вдруг раздалось от двери, и в комнату проскользнул Руслан. Встретился взглядом с генералом, потом посмотрел на поднявшего голову Мирона и с независимым видом подошел к шкафу. Прокомментировал, зарывшись на полках — у меня есть идея, насчет одежды под хвост.
        — Это хорошо. Но что-то я не понял, когда у вас с Севкой успел малыш появиться…
        — Единение,  — односложно откликнулся Руслан, извлекая из недр шкафа какой-то ярко-оранжевый сверток.
        Генерал с Мироном заинтересованно следили глазами за перемещением умрюнца, который подошел к кровати, на которой они оба расположились, и развернул ни разу не одеванную рыжую футболку и в комплекте с ней шли семейные трусы, застегивающиеся спереди на пуговицы. Руслан разложил все это на кровати и, наконец, снизошел до комментария
        — Если задом наперед, просунется хвост,  — поднял глаза и нахмурился, встретившись взглядом с генералом.
        — Скажи, если бы у вас было такое же индивидуализированное отношение к детям, как у нас,  — словами Игоря начал Львов,  — вы с Мироном считались бы братьями
        Повисло напряженное молчание. Генерал ждал ответа, Руслан смотрел ему в глаза и упрямился, это было видно по взгляду, но тут не выдержал Мирон и выдал в адрес старшего сородича певучую трель. О своем возможном родстве с Русланом он слышал впервые и горел желанием узнать все наверняка. Умрюнец посмотрел на умрёнка, вздохнул и признался
        — Сводными, если по-вашему.
        — Я так и подумал.
        — Как догадался, что я — отрывисто спросил Руслан у генерала.
        Тот хмыкнул и откровенно признался
        — Уж больно тараканы схожи. Только у Севки с гордостью изначально было попроще, чем у меня, поэтому вам с ним легче.
        — Просто изначально не так обидно было, когда он…  — по инерции начал оправдываться Русик, но оборвал себя, тряхнул головой и собрался уходить, притормозив у двери, чтобы сказать — мы начнем есть без вас, если долго…  — и вышел.
        — Да уж, игорево воспитание налицо,  — прокомментировал Львов и посмотрел на Мирона, тот, похоже, все еще был под впечатлением оттого, что у него, оказывается, старший брат есть. В отличие от Русика умрёнок воспитывался вне могильника, поэтому его представление о семейственности было ближе к человеческому, чем к умрячьему. Вот он и тянулся к не певчему отцу и старался понравится. Но зря он расслабился, Арсений был не из тех, кто, переключившись на новую тему разговора, забывает о ей предшествующей.
        — Так почему ты обманул и Севку, и Руслана
        — Ты сказал, что мы с Кириллом будем учиться вместе, то есть все зависит оттого насколько успешно я смогу притворится человеком в школе… А у меня хвост… и рога скоро будут… как я теперь — голос умрёнка резко сел. Мирон был близок к тому, чтобы расплакаться. Каким же он был еще маленьким, хоть и выглядел на все десять лет!
        — Ну,  — наигранно сурово протянул Львов, с каждом минутой, несмотря на все свои опасения, все больше вживаясь в роль отца — с хвостом, конечно, будет сложнее… и дразнить могут начать, и поколотить могут попытаться… к тому же, предлагая такое, я основывался на заблуждении, что физически ты мало отличаешься от обычного ребенка, но я так понимаю, что по наущению второго папочки ты осознанно в моем присутствии скрывал природную скорость и силу, так — Мирон кивнул, тогда Арсений продолжил — Но кроме этого ты не только его, но и мой сын. Поэтому я все же рискну предположить, что от меня тебе перешло умение соизмерять свои силы, и никого из таких забияк ты не покалечишь и не убьешь. Поэтому готов рискнуть и все же отправить тебя учиться с нового учебного года. Нет-нет, не надо мне зубки в улыбке показывать раньше времени. Есть условие…  — он сделал драматическую паузу, после которой сам же спугнул момент, расплывшись в лихой, мальчишеской улыбке — ты сам расскажешь правду Кириллу. И вообще, в ваши отношения я больше вмешиваться не намерен. Сдружитесь — хорошо, нет — печально, но не смертельно.
        — А советом Советом поможешь Я ведь людей почти не знаю… негде было узнать… вы же другие!
        — Ну, не так уж сильно мы отличаемся, если подумать. Физиологически, возможно. Но сдается мне, что вас обижает тоже, что могло бы обидеть и нас. К тому же, плачем и смеемся мы с вами по одним и тем же причинам. Я прав
        — Не знаю. В могильнике я не был.
        — Ничего. Я у твоего второго папочки тоже это спрошу. Уж он-то компетентен мне ответить. А теперь марш переодеваться, а то суши без нас съедят.
        — А что это, суси
        — Суши. Это рыба, рис и водоросли…
        — Водоросли Разве вы их едите
        — А вы едите
        — Ну… да,  — смущенно признался Мирон, слезший с колен отца и уже просунувший голову в ворот футболки.
        — Тем более есть повод поторопиться и не проворонить заморское лакомство,  — подытожил Львов и с величайшей осторожностью помог умрёнку просунуть хвост между пуговицами. Трусы, которые предназначались для Руслана, смотрелись на Мироне как шорты, пусть и надетые задом наперед, но все равно довольно прилично. Футболка тоже болталась, но лучше уж так, чем совсем никак. Критически осмотрев сына, Львов показал малышу большой палец, обнял просиявшего умрёнка за плечики и вывел в гостиную, уже на выходе спохватившись и спросив
        — О, кстати, где же этот таинственный Люська
        — Да, вон, в аквариуме русиковских рыбок гоняет,  — весело ответил ему Борисенок, все так же восседающий на диване в обнимку с Леркой, к последнему активно лип Дрюня, которого до сих пор нервировало такое скопление умрюнцев вокруг. Все остальные охотники, включая Марю и Клавдию, столпились возле аквариума, в котором выделывал кренделя совсем маленький умрёнок. А умрюнцы во главе с Игорем скучковались в другой части комнаты и что-то тихим, неспешным напевом, обсуждали между собой. Идиллия Вряд ли, но нечто, определенно, близкое.
        — Я тоже хочу!  — вдруг выпалил Мирон, но тут же смутился своей несдержанности, потому что к нему обернулись все.
        — Ух, ты, какой хвостик!  — воскликнула непосредственная Маря.
        Отчего смутившийся еще больше умрёнок тут же поспешил спрятать оный предмет от глаз собравшихся, но не тут-то было, предательская кисточка все равно показалась из-за плеча.
        — Ну что, вторая стадия у нас чертенок…  — прокомментировал Велесов весело,  — а ангельские крылья у вас с возрастом, случайно, не растут
        — Нет,  — ответил за всех умрюнцев Игорь.  — Мы нечисть, а не чисть.
        — То есть мне смело можно записываться в ведьмы — уж слишком серьезно уточнила Клава, за что и получила.
        — Так если верить некоторым сослуживцам Арсения…  — начал Игорь и замолчал. А потом вдруг отвел взгляд и… закусил губу. Но Клава была не из тех, кто легко отступает.
        — А ну быстро улыбнулся, а то решу, что всерьез обидеть хочешь,  — пригрозила она и задумчиво добавила — А, может, правда, обидеться. Выгнать тебя в твой могильник, к мужу вернуться. А Мира мы и вдвоем воспитаем…
        Игорь тут же вскинул на нее внимательный взгляд.
        — Испугался,  — нисколько не стушевавшись, прокомментировала железная леди,  — значит, есть что терять…  — она сделала пауза и, чуть понизив голос, добавила — кого любить…
        Игорь вздрогнул и отвернулся. Обстановку развеял Всеволод, которого толкнул под локоть Руслан.
        — Ладно, Мир, заныривай, Русик не возражает. Силай вы с Яшкой суши из прихожей тащите, ну а я сейчас напомню Бублику, что хорошенького понемножку, и они с Темкой еще успеют на общаться.
        Но стоило всем расположиться вокруг низенького журнального столика, на который выставили пластиковые контейнеры с роллами и суши, как из аквариума выскочил мокрый, повизгивающий и гневно попискивающий клубок. Это, пока взрослые на стол накрывали, Мир и Люська передрались. Теперь хвост у Мирона был и в обличии домового. Более того, волосатость прибавилась. В частности на загривке, то есть в основании шеи и даже чуть ниже прорезалась рыжая шерстка, тонкой дорожкой тянущаяся вдоль позвоночника к пояснице и заканчивающаяся у основания хвоста. Но по росту и комплекции малыш остался таким же, поэтому они с Люськой, несмотря на разницу в возрасте, однозначно были в одной весовой категории. Так что еле растащили. В итоге Люсь оказался в руках Всеволода, а Мирон сначала побывал у Русика, но вывернулся и перепрыгнул к Арсению. По всей видимости, думал спастись, но тут же еще вперед Люськи, получил по попе.
        — Он первый начал!  — попытался оправдаться Мир, после чего прозвучал резкий хлопок, который каким-то чудом полностью дезориентировал всех находящихся в комнате людей и никто из них так и не увидел процесса перевоплощения, только его конечный результат. Теперь на коленях сидящего на диване Львова восседал обнаженный чертенок, которому Яшка сразу передал сверток одежды, сложены на подлокотнике кресла. Правда, Мир не спешил одеваться.
        — Люсь, ну ты чего — спросил у сына Всеволод.
        — А он чего — обиженно засопел домовенок, цепляясь за рубашку охотника.  — Это не правильно. Не хочу так!
        — Как — Всеволод переглянулся с Русиком и снова сосредоточил все свое внимание на сыне.
        — Когда то совсем-совсем плохой, то — раз!  — и уже хороший. Непонятно! Кого ненавидеть Против кого дружить
        — Но я же не знал, что так будет!  — яростно запротестовал Мироша.
        — Что-то я не…  — начал одновременно с умрёнком Димка Бублик, но Темка тут же зажал ему рот рукой.
        — А что,  — осторожно спросил Всеволод под взглядами всех присутствующих,  — дружить обязательно надо против кого-то Просто так нельзя
        — Не пробовал,  — упрямо насупился Люсь.
        — Знаешь, а ведь, если бы вы оба были людьми, то считались бы племянником и дядей, несмотря на малую разницу в возрасте.
        — Чего — Бублик отстранил от лица темкину ладонь и поспешил развить тему, пока снова не заткнули — Русик, ты что, типа, сын Игоря
        — Постой-постой, так тебе больше ста лет — вытаращился на Руслана Велесов.
        — Я спал!  — умрюнец тут же попытался защититься от обвинения, прозвучавшего в голосе охотника,  — Мы все спали, дети тех лет,  — сказал он куда тише, больше не глядя ни на кого, словно какой-то общий секрет выдал.
        — Когда — после паузы первым спросил Силай.
        — Мировая война,  — прошептала в ответ его супруга. Марька всегда быстро схватывала, к тому же, успела о многом подумать за те сутки форы, что у нее были по сравнению с остальными друзьями Велесова.
        — Да,  — произнес Игорь веско, словно тем самым дал добро на раскрытия еще одной тайны.
        — Почему — спросил Коваль, адресовав свой вопрос Семе.
        — Канонада,  — произнес одно единственное слово умрюнец.
        Люди сначала ничего не поняли, но первым догадался Борисенок. Правда, вместо того, чтобы разъяснить остальным, предпочел задать свой вопрос
        — Как же вы тогда терпите звуки выстрелов
        — Пушки не используете.
        — Потому что пушки бьют по площадям. А зомби армиями вроде как не воюют. Не будем же мы ракетницами стрелять по мало того, что единичным, так еще и сверх подвижным целям, если мы говорим уже не о зомби, а о умрунах
        — Могильники разрушаются,  — вставил свою реплику Лерка.
        — Тогда было бы разумным просто уйти за Урал. Там ведь не стреляли.
        — Бомбили,  — сказал Игорь, помолчал и добавил — Плюс Казахстан. Ядерные испытания. Космические полеты.
        — То есть и то, и другое вам жить мешало — снова влез Бублик.  — Может, и зомбяков вы придумали, а Может, все это Мировой Заг…  — он клацнул зубами, когда Темка отвесил ему подзатыльник, но возмутиться не успел, потому что вмешался Всеволод.
        — Вы ведь не отслеживаете умряков, так Неполноценные и все. С глаз долой из сердца вон, правильно — обратился он к Игорю. Тот кивнул.  — Какая вероятность, что, например, те же американцы в лихие девяностые могли вывезти одного из них в свои секретные лаборатории Я так понимаю, поголовье умрунов вы контролировали сами на протяжении столетий. Возможно, даже вместе с наиболее адекватными умряками. Потому, несмотря на провал в рождаемости в коммунистический период нашествия умрунов людям не грозило. При этом в массовом сознании умруны и зомби тождественны, но мы-то все здесь присутствующие знаем, что они отличаются. Умруны подвижнее, пусть и нечета тем же умрякам. Более того, они еще и похитрее будут. Могут полноценно охотиться и загонять жертвы. А зомби тупо прут на пролом и жрут все, что шевелится…  — его рассуждения прервал голос Клавдии, которая задумчиво произнесла
        — Они регенерируют…
        — Что — выдохнули сразу несколько человек. И только Шурка Коваль понял генеральшу правильно.
        — Очередная попытка создать супер-солдата А что, похоже.
        — Это вы о чем — спросила у него Маря.
        — Регенерация и супер-сила.
        — Слушайте, а ведь, правда,  — изумленно выдохнул Силай.  — Пытались в очередной раз улучшить геном или что-то типа того, а получили в итоге зомби-вирус.
        — Умряки превращают людей в умрунов через укус — деловито осведомилась Клава у Игоря, но тот не успел ответить.
        — Нет же ж!  — вскричал Дрюня, о котором давно все забыли, таким незаметным тот старался казаться. И тут же зажал себе рот ладонью, глядя поверх собственных пальцев большими, испуганными глазами.
        — Говори,  — резко приказал Игорь.
        — Молчи!  — влез без спроса Люська и бесстрашно фыркнул на Игоря, когда тот на него посмотрел.
        — Теперь ты будешь с Дрюней дружить против Игоря — поинтересовался у сына Всеволод.
        — Нет. Буду учиться дружить просто так, а не против,  — важно ответствовал домовенок,  — но…  — и обжег Игоря взглядом,  — Дрюня не тупой. Он хороший. Пусть и петь не умеет. И ты ему не командир, у него Глеб есть.
        — Кто такой Глеб — спросил у Всеволода умрюнец генерала.
        — Ну, собственно, тот умряк, который у них верховодит.
        — Севка, я не ослышался,  — вмешался генерал,  — у них
        — Изначально их было трое…
        — Точнее, один Глеб,  — поправила Всеволода Марька. Тот кивнул и принялся рассказывать о ночных событиях. Игорь и Арсений слушали и, судя по хмурым лицам, офигевали. На фразе Вадька и Лис их до Царицыно провожают, так еще Лис, походу лесовик, что у них значит, строитель могильников, обещал для них дневную лежку обустроить… Игорь зарычал, обнажив двойные клыки. На него уставились в изумлении. Кроме традиционной пары верхних клыков, из-за передних выглядывали острые костяные иглы второй пары. Похоже, именно с помощью этих клыков упыри пили кровь.
        — Игорь,  — строго обратился к напарнику генерал. Тот столкнулся с ним взглядом и постепенно успокоился. Закрыл глаза и вдруг сказал
        — Я прошу умряка ответить,  — умрюнец сделал ударение на слове прошу, это все услышали. Дрюня, который успел снова юркнуть в свое уже опробованное укрытие между диваном и креслом, высунул голову и все же рискнул дать развернутые пояснения
        — Души пьем… если до донца, умруном станет…
        — Правильно,  — снисходительно обронил Игорь и о чем-то глубоко задумался, глядя на Дрюню, который занервничал и опять перебрался на диван, чтобы подсунуть голову Лерке под руку и спрятать лицо у ундинки подмышкой. Тот не возражал, а вот Борисенку такое поведение умряка явно было не по нутру, но затевать разборки охотник не спешил.
        — Ну, раз такое дело, то вот вам, братцы пища для размышления,  — неожиданно заговорил генерал и рассказал охотникам о том выводе, который сделал, столкнувшись по пути сюда со спонтанным зомбифицированием женщины и ребенка.
        И тут Велесова осенило. Он даже кулаком по ладони стукнул и обратился к Русику
        — Помнишь, я у тебя еще спрашивал, не показался ли тебе кто-нибудь из тех зомби знакомым — умрюнец поспешил кивнуть.  — Я понял, где мог видеть эти хари. Они, конечно, скособоченные были в той или иной степени, но зомбяки явно свежие, поэтому узнаваемые черты сохранились.
        — Кончай стратеговать, Велесов,  — первым взорвался Силай, когда Всеволод прервался, чтобы собраться с мыслями.
        — В общем, есть только один вариант развития событий, при котором в одну ночь могли вспыхнуть сразу несколько таких обильных вспышек зомбифицирования. Это если…  — договорить Велесов не смог, потому что именно в этот момент в дверь настойчиво позвонили. Принесла же кого-то нелегкая!

        Глава девять
        Генералы болотных вольеров

        Я начал жизнь в чащобах…

        Открывать дверь новоприбывшим на правах хозяина квартиры отправился Всеволод, который до самого последнего момента был убежден, что это прибыли Вадик и Лис, но на пороге обнаружился Ромка, охранник из супермаркета. Вид у парня был нервозный и робеющий, что при его комплекции смотрелось весьма курьезно. Всеволод фыркнул, пожал протянутую в приветственном жесте руку и тут же поинтересовался
        — Чем обязан Извини, что зайти не приглашаю, у меня гости.
        — А! Значит, не разбудил,  — излишне облегченно выдохнул Роман, кашлянул и начал объяснять, что же его привело к охотнику в столь ранний час — Слушай, а ты мне не можешь дать телефончик Дюшки
        — Кого
        — Ну, Андрея.
        Всеволод потряс головой и уставился на собеседника все с тем же вопросом в глазах.
        — Ну, паренька,  — с трудом выдавил из себя Ромка, глупо улыбаясь,  — которого позавчера ко мне приводил.
        — Зачем — Всеволод нахмурился.
        — Ну…  — Ромка тяжело выдохнул, смешно раздув щеки, несколько раз провел широкой ладонью по ежику коротко остриженных волос и, наконец, произнес — ну, просто… встретились бы еще разок, поболтали…
        — Трахнулись,  — прищурился на парня Всеволод, продолжив невысказанную мысль.
        — Не, ну а чо Может быть и трахнулись, если бы он захотел… после свидания, я хочу сказать, святое же дело. Я еще ни разу ни на кого так серьезно не залипал, вот честно. Даже с девчонками, как-то оно все не то было… а он… он… не знаю, такой ласковый… такой…  — Ромка сделал неопределенный жест рукой, словно схватить кого-то хочет и окончательно выдохся.  — Ну, ты понял, короче. Не мастак я про чувства пиздеть.
        — Понять понял, но лучше бы ты плюнул на это дело. Телефона у него нет и не предвидеться.
        — В каком это смысле плюнул Нет телефона, так я ему подарю,  — тут же вызверился Ромка.  — Ты просто скажи мне, где его найти, сам разберусь что дальше…
        — Ром,  — устало обратился к знакомому охотник,  — я тебе по-дружески говорю, забей и забудь. Не стану я тебя с ним сводить.
        — Да, почему! Типа на один денек еще сгожусь, а дальше рожей не вышел — продолжал все громче разоряться Роман.
        — Ты тут не причем. Все дело в Дрюне.
        — То есть он меня видеть, что ли, больше не захочет Ну, так скажи сразу, а не люли тут!
        — Может быть, и захотел бы, ему, похоже, тоже понравилось…  — на свою беду честно признался Севка, и эта его честность еще больше завела непосредственного охранника супермаркета.
        — Тогда какого ты мне тут…  — начал Ромка грозно и даже руку протянул, чтобы Всеволода за грудки схватить, но вовремя вспомнил, с кем имеет дело. Отступил на шаг, глаза отвел, но кулаки так и не разжал. Всеволод вздохнул и негромко сказал
        — Он умряк, Ром. Не надо тебе на нем зацикливаться. Я ведь знал, что ты все равно больше по девочкам, когда его к тебе направлял, думал, как обычно трахнешь и забудешь.
        — Эй! Что за хуйню ты мне тут втираешь! Какой к чертям собачьим умряк!  — Костяшки пальцев у Ромки побелели, на лице от ярости проступили красные пятна. Он смотрел на Всеволода с обидой и почти ненавистью и не верил, отказывался верить тому, что ему сказал охотник. Было очевидно, что просто так его не убедить. Тогда Велесов открыл дверь квартиры и позвал
        — Игорь, выйди на минутку.
        Как не странно умрюнец генерала снизошел до того чтобы откликнуться на просьбу капитана. Вышел и встал рядом, с непроницаемым выражением изучая резко спавшего с лица Ромку.
        — Узнаешь — мотнув головой в сторону Игоря, спросил у соседа Велесов.
        Тот только кивнул и поспешил разжать кулаки. Вот уж с кем не стоило лезть на рожон, так это с полновесным умрюнцем, этому даже в школе учат с младых ногтей.
        Всеволод обратился к Игорю
        — Это Роман. С позапрошлой ночи Дрюня был с ним, вернулся только под вечер.
        На лице умрюнца на мгновение проступило совершенно непонятное выражение — гремучая смесь изумления, недоверия и… неужели, брезгливости Всеволод был не уверен, что правильно идентифицировал, но, несмотря на смешанные чувства, которые у него самого вызывал приход Романа, охотник решил сразу расставить точки на ё.
        — Он не верит, что Дрюня умряк. Пришел просить у меня его номер телефона, чтобы позвать на свидание.
        — Он умряк,  — совершенно бесцветным голосом подтвердил Игорь.
        Ромкины глаза широко распахнулись. Он несколько секунд тупо таращился на умрюнца, потом метнулся взглядом к охотнику, натолкнулся на такое же бесстрастное выражение лица и затряс головой в тщетной попытке прогнать наваждения. А потом снова вскинул глаза на Всеволода и обреченно пробормотал
        — Не верю…
        — Ром, они ведь не меняют окрас, как умрюнцы. Поэтому даже если мы его сейчас позовем, он будет выглядеть так же, как тогда… очень похоже на человека, разве что с умственными отклонениями или что-то типа того,  — почти с жалостью обратился к соседу Велесов.
        Но тот ухватился за одну только фразу.
        — Так он тоже у тебя
        — Ром,  — укоризненно обратился к парню охотник.
        — Нет,  — резко вскинулся тот и неожиданно взмолился — я прошу. Давай позовем.
        Велесов скосил глаза на Игоря. Тот тоже в этот момент посмотрел на него и… отрицательно тряхнул головой.
        — Нет.
        — Ладно.  — И все же охотник не стал прислушиваться к мнению умрюнца.
        Всеволод снова открыл дверь квартиры и позвал Дрюню. Тот появился не сразу. Его вывел в коридор Лерка. Похоже, умряк до последнего опасался выходить из квартиры, поэтому ундинке пришлось его уговаривать. Правда, Лерка быстро сориентировался и слинял обратно в квартиру, как только сдал Дрюню с рук на руки Велесову. А умряк увидел Ромку и аж на носочки привстал, заулыбался и даже сделал робкий шажок к нему навстречу, но тут Всеволод поймал мальчишку за локоть, придержал возле себя и под напряженными взглядами соседа и Игоря в двух словах объяснил цель ромкиного визита. После чего, неосознанно слегка понизив голос, добавил
        — Я ему сказал, что ты умряк.
        Дрюня сник. Опустился с цыпочек на полную пятку. Отвернулся, тихо вздохнул, бросил быстрый косой взгляд на Ромку и… кивнул, подтверждая обвинение в умрячестве.
        — Но не может же быть!  — раненым медведем взвыл Ромка,  — Я ведь, вроде, не умрун, так Иначе не разговаривал бы тут с вами, а бегал по округе с кровожадными намерениями. А я ведь с ним спал. Как Дюша может быть умряком после этого
        — Как видишь, молча,  — развел руками Всеволод. И, отпущенным им Дрюня поспешно попятился обратно к двери квартиры. Попытался улизнуть, но в последний момент, когда уже повернулся ко всем спиной и схватился за ручку двери, почему-то помедлил. Обернулся. Натолкнулся на полный отчаяние взгляд любовника на одну ночь и вдруг метнулся к Ромке в каком-то отчаянном, диком порыве. Вскинул руки, хотел обвить за шею, но парень, вдруг, отшатнулся. Все-таки умряк — это вам не хухры-мухры. Но Дрюня,  — похоже, даже не понял, что его испугались, потому что его переполняли чувства. Такие, о которых молоденький умряк и не подозревал. И тогда зазвучала песня. И столько страсти, столько отчаяния было в этом напеве, что слова оказались не нужны. Это не было зовом ундины, подманивающей к заводи незадачливого ухажера, но и невнятным ворчаньем лешего это тоже уже не было.
        — Странно, а Люська с Мироном сказали, что они еще неблагозвучнее нас,  — прокомментировал Всеволод, наблюдая за поцелуем влюбленных. Назвать происходящее как-то по-другому язык не поворачивался.
        — Неблагозвучнее,  — каким-то не своим голосом подтвердил Игорь.
        Охотник резко повернул голову в его сторону.
        — Тогда, как
        — Я не…
        Но этот момент Дрюня резко разорвал поцелуй и даже оттолкнул от себя разомлевшего было Ромку. А потом заскулил и вдруг присел на корточки, обхватив руками задницу.
        — Эй, что не так — заволновался Ромка, который не успел толком сориентироваться после такого резкого перехода от страсти и поцелуев к скулежу и плачу.
        Игорь тоже выглядел изумленным и непонимающим. Зато Велесов первым сориентировался в происходящем. Если охотничьи умрюнцы носили в основном безликие темно-серые комбинезоны, то умряки традиционно носились по подворотням либо совершенно заросшие свалянными космами, напоминая дальних предков человечества неандертальцев, либо, как в случае с Глебом и его командой, перебивались чьими-нибудь обносками. Поэтому на Дрюне были линялая футболка с логотипом давно не существующей фирмы и старенькие джинсы, которые были умряку откровенно длинны, но он все же додумался подвернуть штанины, не иначе Глеб, как самый сообразительный из всей компании, подсказал. И вот под этой потертой светло-голубой джинсовой тканью что-то шевельнулось и почти сразу проступило кровавое пятно.
        — Игорь, хвост!  — вскричал Всеволод.
        И глазом моргнуть не успел, как умрюнец подхватил умряка на руки. Велесов вовремя сообразил открыть для него дверь. И кинулся следом, лишь краем глаза отметив, что Ромка тоже влетел вслед за ними в прихожую. Но тут уже командовал Игорь.
        — Еще один хвост,  — возвестил он в гостиной и понес слабо извивающегося у него на руках и поскуливающего умряка в комнату, из которой только совсем недавно вышли Арсений и Мирон. За ним последовали Коваль с Семой. И, чуть помедлив, к ним же присоединилась Клава. Игорь почти сразу вернулся. Растерянно и даже как-то удрученно замер посреди комнаты, а потом вдруг выдал в пустоту
        — Крови будет много…  — Словно сам до конца так и не осознал, что произносит мысли вслух.
        Тут уж подорвался Русик, метнулся зачем-то в кухню, потом промчался через гостиную с клеенкой в руках и скрылся в собственной спальне, где на все лады вскрикивал и поскуливал Дрюня. Ромка сполз по стене на пол и так и остался сидеть рядом с креслом, в которое плюхнулся Всеволод. Капитан тоже пребывал в некой прострации. Сообразительный Люська тут же оказался у него на коленях и принялся ластиться, как котенок.
        Из всех, находящихся в гостиной Марька первой накинулась с расспросами
        — Что там произошло
        Велесов сначала только рукой махнул, потом скосил глаза на Ромку, который со своей комплекцией на полу смотрелся как-то даже странно. Ведь не маленький мальчик, а крупный такой мужик, но что поделать, если пошла такая пьянка
        — Ты себя не вини,  — обратился к нему Всеволод, вместо объяснений.  — Нормально все будет.
        — Может и умереть,  — вдруг в противовес ему выдал Игорь, за что был награжден суровым взглядом и в кое-то годы не стал его игнорировать. Покачал головой и развил мысль — никогда такого не было, чтобы у сложившегося уже умряка хвост отрастал. А кости-то уже закостенели… так просто не уступят.
        — Так почему все-таки вдруг хвост — подала голос Марька.
        — Это я виноват,  — обреченно выдавил из себя Ромка.
        — В чем — с неожиданно проснувшейся иронией уточнил у него Велесов.  — В том, что отнесся по-человечески Или в том, что сделал из недоразвитого умряка полноценного умрюнца
        — Умрёнка,  — поправил вдруг Яшка.
        — Знаешь, как-то не катит,  — фыркнул на это Велесов,  — раз уже трахается во всю, то уж точно не ребенок.
        — По нашей внутренне градации, если выживет, будет умрёнком, как ты младших называешь,  — вмешался Игорь.  — И невинностью мы возраст не меряем.
        — А мы что, меряем, что ли — почти оскорблено вопросил Бублик, которому надоело отмалчиваться.
        — Девочка, девушка, женщина. Мальчик, юноша, мужчина,  — Игорь перечислил стадии взросления людей обоих полов с таким видом, словно это все объясняло.
        — Знаешь, а ты прав,  — согласилась с умрюнцем Марька.  — Действительно, по невинности… правда, не так уж и жестко. Есть же, к примеру, старые девы и что-то вроде того…
        — Престарелые девственники — хмыкнув, уточнил ее муж.
        Остальные тоже как-то непроизвольно заулыбались, но тут из-за двери спальни снова раздался детский плачь и за ним и звериный рык.
        — Бедный,  — почему-то шепотом выдохнул Мирон, устроившийся на коленях генерала, который все это время давал возможность выговориться всем окружающим, а сам внимательно слушал, собирал информацию и делал выводы. Поэтому, успокаивающе погладив сына-чертенка по спине, спросил у Велесова
        — Ты говорил, что умряков было трое. Глеб — это тот, что у них главный, я так понял, спал у тебя в кладовке, Дрюня провел ночь вот с этим парнем,  — он указал взглядом на погруженного в самобичевание Ромку,  — а третьего, надо думать, ты тоже к кому-то на ночь пристроил. И как только не испугался, что они их заразить могут…
        — Глеб обещал. Любое сотрудничество начинается с доверия, вы сами меня учили,  — негромко обронил Велесов,  — Но вообще удивительно, что вы догадались, в чем вся подоплека.
        — В том, что этот парень на свидание пришел умряка звать, нам Лерка рассказал,  — хмыкнул Борисенок, развеяв миф о генеральской догадливости.  — Подслушал.
        — Вол… волновался…  — тут же, запинаясь, принялся оправдаться умрюнец. Но никто на него даже внимания не обратил, потом что крики из-за двери стали жалобнее, но при этом слабее. Зато пробирали буквально до костей, похоже, опять пошел в ход ультразвук или какие-то иные волны доступные исключительно умрюнцам.
        — Так почему он смог запеть — спросил Всеволод у Игоря,  — и почему хвост вдруг…
        В этот момент грохнула входная дверь, и в гостиную ввалился Глеб с бешеными глазами и побелевшим лицом. Всеволод мячиком выскочил из кресла и успел перехватить умряка раньше, чем тот добрался до двери, из-за которой слышался плачь Дрюни. Охотник обхватил умряка обеими руками и крепко прижал к себе
        — Тихо, тихо… у него просто хвост режется… успокойся. Все будет хорошо…
        Напряженный до предела Глеб немного расслабился в его руках, перестал рычать на одной ноте, и Всеволод рискнул осторожно ослабить хватку. Из-за спины умряка он видел, что в гостиную вбежали Вадик и Лис, которые и привезли лешего обратно.
        — Что тут у вас происходит — вопросил Смолин. После чего всем пришлось потесниться, и Всеволод начал объяснять.
        Разумеется, под крики и плачь умряка никому кусок в горло не лез, так что роллы и суши были благополучно забыты. Все сидели как пришибленные и негромко делились впечатлениями. Даже Роман, который не только сильно переживал за Дрюню, но и откровенно робел в столь серьезной компании, попытался вставить свои пять копеек и хотя бы немного пролить свет на то, что произошло с Дрюней. Его морально поддержал Глеб, устроившийся на полу рядом с парнем. При этом леший стойко игнорировал Игоря, который попытался рассмотреть его поближе, как только Всеволод окончательно выпустил парнишку из объятий, но надо было видеть как умряк посмотрел на умрюнца, посмевшего вторгнуться в его личное пространство. После чего недружелюбно оскалил зубы, развернулся на пятках и отошел к стене, возле которой устроился Ромка.
        — Он такой нежный… может, пошлости говорю, но как тут по-другому скажешь И не говорит почти… так, нашептывал мне все о чем-то своем… я и разобрать не мог, о чем это он… а он поначалу еще ничего, а потом явно очень захотел, чтобы я его понял… но я к тому времени уже сонный был… заездил он меня совсем… такой страстный! Ну и запел он… я даже не понял, когда шепот сменился тихим пением…  — Ромка замолчал, не в силах подобрать иных слов. Но тут всех ошарашил Глеб.
        — Он кусался
        — А — Роман ошалело посмотрел на умряка, повернув в его сторону голову. И тут же возмутился — Да не умрун я, что вы приколебались к укусам!
        — Ну, вообще,  — задумчиво вставил Силай,  — сам же говоришь, что нежный, но страстный… значит, засосы все-таки ставил…
        — Да фигня все,  — Роман махнул на охотника рукой,  — мне тоже казалось, что на шее должна быть тьма тьмущая засосав, а нету ничего,  — и он демонстративно оттянул ворот футболки.
        — Значит, кусал,  — негромко сказал Игорь, явно адресуя свои слова в первую очередь Глебу. Но тот лишь плечом дернул. Тогда Велесов был вынужден перехватить инициативу у генеральского умрюнца, так как быстро смекнул, что Глеб не будет общаться с Игорем напрямую.
        — Что не так с укусами
        — Дети,  — только и произнес Глеб.
        — Вы что еще и от укусов бер…  — начал было Бублик, но получил тычок в бок от Темки и быстро заткнулся.
        — Они стали нормальными, после того, каким дали укусить сначала меня, потом одного из вас,  — задумчиво обронил Всеволод, вспоминая недавние события.
        — Разумно,  — похвала в адрес Глеба прозвучала в исполнении Игоря с изрядной долей удивления. Похоже, генеральский умрюнец не ожидал, что умряк может оказаться настолько сообразительным.  — Плюс, эмоциональная составляющая. Очень чистая, это редко встречается.
        — Это потому, что он не знал,  — вставил Яков.
        — Ну и что — вдруг вскинулся притихший было Ромка,  — я и сейчас готов повторить то, что сказал в коридоре!  — бросил он с вызовом.
        — То есть ты все равно пригласишь Дрюню на свидание — поинтересовалась у парня Маринка.
        — Да.
        — Ему еще трех лет отроду нет, не смущает — поддержал супругу Силай.
        Роман растерялся, но тут за Дрюню вступился Лерка.
        — Руслану — сто, мне — семнадцать… но это же неважно!
        — Да, взросление может быть и нелинейным,  — вставил Игорь и сделал немаловажное уточнение,  — у нас.
        Тут у Велесова зазвонил телефон. Охотник мельком взглянул на экран и принял звонок.
        — Да, Тофик, только быстро. Я занят. Да, я понял, передам. Нет, это вряд ли. Да. Подлечил ты его знатно, спасибо тебе…  — после чего Всеволод замолчал, выслушивая ответную реплику собеседника и, вдруг, сильно изменился в лице. Нахмурился, помрачнел. И ледяным тоном уточнил в трубку — Что значит с ребятами — поле чего нажатием нескольких клавиш врубил громкую связь
        — … клянусь, он сам меня упросил. Я бы не стал с тобой ссориться, Севка. Тем более из-за пацаненка, которого и сам смог бы оприходовать по самые гланды, если бы он нормальным был… ты же сам сказал, болезнь у него там какая-то… ну чистой воды нимфоманка!
        — Сколько вас было — все тем же вымораживающим тоном уточнил Велесов.
        — Вместе со мной трое. Я клянусь, он нас до полусмерти ухандокал! Я почему только сейчас звоню, мы тока проснулись… Сев, ну, честно. Просто, скажи парню, что если у него еще будет такая проблема, пусть только свиснет… он так выгибается, бля, крышу сносит капитально… словно без костей совсем, на шарнирах и…
        — Я понял,  — капитан жестко обрубил поток слов.  — Передам.  — И отключился.
        — Не соврал,  — подол голос Глеб, пока остальные переваривали услышанное.  — Он такой же, как я.
        — Объяснись,  — тут же властно потребовал Игорь и был ошпарен ненавидящим взглядом, в ответ на который вопросительно выгнул бровь и тут же недобро прищурился. Но тут к умряку обратился сам генерал.
        — Глеб, Игорь, конечно, не подарок, и ты можешь с чистой совестью его игнорировать, потому что считаешь, что он для тебя не авторитет. Возможно, это и правильно, но… мы ведь сейчас о твоих друзьях говорим. Если этот Санька такой же юный, как Дрюня, нам важно знать, что его не обидели.
        — Обидят — умрут,  — совершенно спокойно заявил умряк и вскинул взгляд на Велесова, словно ища одобрения.
        — Правильно,  — не разочаровал его капитан.  — Но обида должна быть очень серьезной. По нашим меркам, то, что сделали эти трое с Санькой — это серьезно.
        — А по нашим нет.
        — Почему И отчего ты его с собой сравниваешь
        — Водяной,  — впервые заговорил Лис, и все повернулись к лесовику, прибывшему вместе со своим охотником. Но умрюнец не счел нужным как-то пояснить сказанное. Расспросить его подробнее никто не успел, потому что снова заговорил Игорь.
        — Надо будет показать его кельпи. Может, подойдет им…
        — Да, вы объясните что-нибудь или нет!  — вдруг возмутилась Марька, в гневе похожая на рассерженного Колобка.
        Умрюнцы переглянулись с Глебом и все-таки начали объяснять. Отрывисто, иногда односложно, поэтому приходилось задавать уточняющие вопросы. Но худо-бедно разобрались. Оказалось, что Санька, действительно, сам попросил Тофика позвать еще и друзей, потому что умряки деградируют, превращаясь в похотливых тварей в тщетной попытке прикоснуться к свету души. Данное словосочетание впервые прозвучало от Лиса, когда Глеб не смог подобрать слов.
        — Как этот свет души соотносится с сексом — уточнил за всех Силай.
        — В процессе, человек, если полностью поглощен моментом, делится с партнером частичкой души,  — более пространно объяснил Игорь, который умел говорить дольше и более связно, чем остальные умрюнцы.  — Чем шире эмоциональная составляющая, сопутствующая акту, тем больше та частичка. Поэтому, мы при всей простоте родов, как тут успел высказаться Коваль, никогда не сможем расплодиться так, как вы. Мало того, что в течение жизни мы можем воспроизвести потомство только дважды. Потом детородная функция полностью атрофируется. Кроме этого, далеко не от каждого человека может получиться умрёнок. Плюс, нужны не только благоприятные внешние условия, например, чистая вода для ундин или чистая кровь у партнера для упырей, но и эмоциональный фактор весьма и весьма важен. Конечно, есть зов, но человеку недостаточно просто откликнуться на него…
        — Удовольствие,  — перебил его Глеб, ни на кого конкретно не глядя.
        — В смысле — спросил у умряка Вадим.
        — Человек должен попытаться не только получить, но и поделится удовольствием,  — пояснил вместо умряка сообразительный Борисенок.
        — То есть, даже если каждый охотник пойдет на то, чтобы сделать своему умрюнцу ребеночка, далеко не у всех получится — Осторожно поинтересовался Димка Бублик.
        — Да,  — подтвердил Темка.
        Но тут обратил на себя всеобщее внимание Шурка Коваль, который все это время стоял в дверях спальни.
        — Спорный вопрос,  — У него руки были по локоть в крови, и в целом охотник выглядел уставшим и измученным.  — Нас выгнали, сказали, только кисточка осталась, сейчас вылизывать будут, а то может не пережить,  — после чего он посторонился и пропустил вперед Клавдию. Они оба отправились в ванну.
        Проводив их взглядом, Игорь встал со своего места на диване и подошел к противоположной стене, возле которой устроились Ромка и Глеб. Встал напротив умряка и смотрел на того до тех пор, пока парнишка не поднялся на ноги. Он был ниже Игоря на полторы головы, но смотрел с вызовом. Разница в росте и статусе его не смущала. Тогда генеральский умрюнец склонил голову на бок и пропел одну единственную, короткую трель. После чего мотнул головой в сторону спальни, где подозрительно притих Дрюня. Глеб прошел мимо него в указанную сторону. Игорь попытался положить ладонь ему на плечо, но Глеб ее скинул. Так они и скрылись за дверью, плотно притворив ее за собой. В этот момент из ванной вернулся Коваль.
        — Что ты имел в виду — спросил у него Силай.
        — Насчет эмоциональной привязанности охотников к их умрюнцам Есть у меня одна теория. И даже не у меня, так, прочитал на одном заброшенном сайтике. Эффект подвесного моста.
        — Это как — спросил Бублик, как самый непосредственный и необразованный из охотников.
        После чего, Коваль объяснил, что наткнулся на растолкование эксперимента, построенного на двухфазной теории эмоций. Мужчин-участников попросили встретить интервьюера на середине одного из двух мостов. Один из них выглядел надежно, а другой опаснее. Привлекательная женщина-исследователь беседовала с проходящими мимо мужчинами на середине двух мостов. Она давала свой номер телефона на случай, если кто-нибудь пожелает узнать результат. Мужчины на менее надежном мосту были более возбуждены из-за высоты моста, но они вероятнее всего объясняли это чувство влечением к этой женщине. Многие из них перезванивали и предлагали встретиться.
        — Из этого я делаю вывод, что мы с вами, я имею в виду всех охотников без исключения, в принципе постоянно находимся в таком вот двойственном состоянии возбуждения. Стресс от нападения зомби, частенько внезапных, и постоянное присутствие умрюнцев, как универсального средства защиты, изрядно влияет на психику. И, если у молодых охотников такой эффект еще может быть обратим, то у нас с вами в большинстве случаев имеет место глубокая зависимость. Поэтому чисто психологически, мы более подготовлены к такого рода контакту. Так что идея выйти к людям на волне зомбифицирования оправдала себя,  — он шуточным жестом отсалютировал умрюнцам и добавил с улыбкой — снимаю шляпу.
        — Не все хотят детей…  — тихо пробормотал с дивана Лерка, но его услышали, потому что комната погрузилась в тишину, сказанное Шуркой еще надо было осознать.
        — В этом что-то есть,  — наконец, выразил общую мысль Силай. После чего обратился к Лерке — То есть и у вас есть те, кому дети на фиг не сдались
        — Да,  — ответил вместо ундинки Темка,  — но надо поддерживать численность. Иногда приходиться через не хочу.
        — То есть со мной ты не…  — тут же вскинулся Бублик, но умрюнец не долго думая зажал ему рот рукой и так посмотрел, но парень насупился и отвернулся, но тему при посторонних развивать не стал.
        — Кстати, есть у меня еще одна теория, но о ней расскажу, когда с хвостом будет покончено,  — заинтриговал Коваль и тут из спальни раздался визг, переходящий в ультразвук.  — Все. Либо пан, либо пропал,  — шепотом произнес Шурка и замолк.
        Визг все еще не обрывался. Чтобы хоть как-то отвлечься, Всеволод спросил у Лиса.
        — Глеб — леший, Санька, предположим, вырастет в водяного, а те двое, которых только сегодня подобрали, будут его кикиморами, что ли
        — Правильно,  — степенно кивнул Лис, такой же серьезный, как его напарник. Они с Вадиком вообще чем-то неуловимо напоминали друг друга, хотя внешне и были совершенно разными.
        — Весело, ничего не скажешь,  — прокомментировала Марька,  — вы их там хоть нормально устроили
        — Лис — лесовик,  — вступился за напарника Вадим.  — Он сделал им что-то типа мини-могильника. И они ушли в землю.
        — Малая префектура,  — поправил его умрюнец.
        — Что это значит — спросил у него Силай.
        — Надо смотреть…  — откликнулся Лис.
        — Понятно, лучше один раз увидеть…  — поддержал его Львов. И тут визг Дрюни оборвался, а в дверь в квартиру Велесова заколотили кулаками.
        — Эх,  — в сердцах вырвалось у Севки,  — опять, небось, Валькирия Семеновна жаловаться пришла.
        — Это кто — спросил у него Львов.
        — Да, соседка. Достала уже. Постоянно чем-то недовольна, то внедорожник мой дымит прямо возле детской площадки, то звуки ей странные из мой квартиры мерещатся. Нет, сейчас-то понятно, что звуки были и страннее некуда, но обычно…
        — Так, а ну, пошли,  — скомандовал генерал, и увел ученика разбираться со сварливой соседкой.
        Всеволод угадал, это, действительно, была бабища поперек себя шире в застиранном халате и одутловатым лицом вечно недовольной жизнью особы. Стоило Велесову открыть дверь, как баба, пришедшая в компании зятя — щуплого парнишки лет двадцати трех, открыла рот и принялась высказывать свои претензии, что вопли жуткие спокойно жить не дают, что это беспредел так вопить средь бела дня и так далее. Но тут из-за спины Всеволода раздался очень спокойный голос генерала
        — Знаешь, Сева, я думаю, пора тебе обзаводиться более просторной жилплощадью, так сказать, в связи с пополнением в семействе. Подберем тебе дом поближе к Царицынскому парку. И тебе неплохо, и мелким твоим хорошо. А то будут тебя всякие…  — он намеренно опустил грубое слово, так прозвучало даже более грозно и весомо,  — жизни учить. Вот и пусть живут тут одни, без смотрящего под боком. Тогда будет им и супермаркет круглосуточный на первом этаже, и промтовары в подвале, и парикмахерская за углом.  — Генерал намекнул на то, что именно присутствие в доме Руслана, обуславливало благостное и беззаботное проживание всей высотки и близлежащих домов. Очевидно, что, опасаясь разгромов от каких-нибудь залетных зомби или своих местных умрунов, предприниматели в попытке минимизировать риски старались обустраивать бизнес вблизи домов, в которых проживали охотники с умрюнцами. Приходящий смотрящий из могильника — это тоже, конечно, неплохо. Но, вдруг, не успеет прибежать В таких домах и квартиры стоили в разы дороже, так что получалось, что тетка сама пилила сук, на котором сидела. Что ж, и в
постапокалиптическом мире бывают такие дуры, куда же без них
        Конфликт быстро исчерпал себя. Валькирия Семеновна все еще рот открывала, как рыба, не зная, что сказать, как в нее клещом вцепился зять, и утащил на нижний этаж, после чего вернулся уже один и принялся многословно извиняться и даже умолять Всеволода не переезжать.
        — Ладно, Дань, я понял,  — Велесов хлопнул его по плечу,  — просто у нас что ночь была безумной, что день ей под стать. Спите спокойно, никуда я пока не уезжаю.
        Спровадив соседа, они с генералом вернулись в квартиру и обнаружили, что Руслан, Сема, Игорь и Глеб вернулись в гостиную, вот только Дрюни с ними не было.
        — Что — Выдохнул Всеволод, вложив в одно единственное слово все свое неподдельно беспокойство за жизнь юного умряка.
        — Спит,  — ответил ему Руслан. И помедлив, добавил — Пусть спит.
        — Ладно, тогда пора расходиться.
        — Один момент,  — сказал Коваль,  — я обещал вам рассказать насчет умряков.
        — Ну, давай. После подвесных мостов нам уже ничего не страшно,  — хмыкнул на это Силай и хлопнул врача по плечу.
        — Классы коррекции.
        — Что-то я не улавливаю,  — прокомментировал Львов, переглянувшись с Всеволодом.
        — А ведь верно,  — неожиданно поддержала Коваля Клава.
        — В общем,  — принялся пояснять Шурка,  — раньше, когда тех же алкашей было дофига и больше, приходил ребенок из неблагополучной семьи в школу. Первый класс, второй… понятное дело, что заниматься с ним некому, он школьную программу не тянет. А перед третьим классом, его на комиссию, типа отставание в развитии. И все, класс коррекции или коррекционная школа, после которой разве что в ПТУ, да и то по особой программе. Вот и с умряками так же. Родился с отклонением, из-за того, что родитель, которого зовом подманили, если не под эшафе, так под кайфом, или просто кровь дурная… не грязная, но мало ли какие там у них еще критерии для этого дела Думаю, они даже сами не сразу понимаю, что какого-то не того парня подманили. В итоге, ребенок рождается слабенький, развивается медленно. Хвост вовремя не вырос — вон из могильника. Или же, особенно во времена, когда особо не пожируешь, в могильнике-то оставляют, но нормальным мастерством овладеть не дают…
        — Как с Леонтием,  — вставил Велесов и рассказал про умрёнка, который прибился к ундинкам и сказки им рассказывал, вместо того, чтобы довольствоваться ремеслом хлебомеса.
        — Вот я и говорю, коррекционщики,  — покивал Коваль,  — в общем, разбираться надо.
        — В Царицыно свободная зона, правильно — сказала Клавдия.
        — У тебя есть конкретное предложение — спросил у супруги генерал.
        — Интернат для умряков и умренят,  — веско обронила та.
        Идея всем понравилась. Сговорились, что уже этой ночью по очереди съездят в парк и посмотрят, что там осталось от дворцового комплекса. Здания-то почти все уцелели, но давно стояли под замком. Но тут вмешался Игорь.
        — Одновременно,  — вставил умрюнец с нажимом.
        — У ребят дежурство,  — заметил генерал, встретившись взглядом с напарником.
        — Завтра пусть гуляют.
        — Позволю себе заметить,  — нарушил тишину Силай,  — что это не тебе решать. У нас есть прямой руководитель. И это не ты.
        — Действительно,  — хмыкнул Львов,  — как бы ты отнесся, если бы я попытался командовать твоими кузнецами
        Снова повисла напряженная пауза. Игорь молча смотрел на Арсения. Остальные не решались вмешиваться и прерывать поединок взглядов.
        — Мне есть, что показать Братству. Завтра выведу на улицы кузнецов. А у вас есть более важная миссия, чем дублировать нас…
        — Мог бы и не объяснять,  — неожиданно произнес в пустоту Руслан, не глядя на отца,  — просто извиниться…
        — Знаешь, а почему у вас если ундина, то просто ундина, а если упырь, то с профессией — вдруг обратился к Игорю Львов,  — а то твой Русик такая умничка, что не понятно, почему не в Братстве.
        На что умрюнец отрицательно тряхнул головой и отрезал
        — Не сбивай.  — Потом поднял глаза и все же сказал,  — я прошу…
        — Принято. Так что там с ундинами
        — Танцуют, поют, рисуют, лепят, творят, как у вас говорится, скрашивают досуг…
        — Не понял,  — вмешался в их диалог Борисенок,  — они что, все типа творческих профессий.
        Все, находящиеся в комнате умрюнцы, закивали.
        — А сказочники как же — удивился Велесов.
        — Сказочники рассказывают, а не придумывают.
        — О!
        — С ума сойти можно,  — выразил общую мысль Димка Бублик,  — без ста грамм не разберешься.
        — Пусть Тем нальет,  — обронил Лис. Все повернулись к напарнику Смолина, но тот смотрел на Темку, который сделал страшные глаза, на что Лис разразился певучей трелью, которую, кроме самих умрюнцев, понял только Всеволод, хмыкнул и перевел
        — Лис говорит, что у Темки есть какой-то неплохой поставщик среди людей, что неожиданно. Так что тому не составит труда сделать для нас какой-то особый напиток, и в могильник ходить не надо.
        — А это не тот парень, что Винный погребок держит — с подозрением уточнил у напарника Димка.
        Темка вздохнул, махнул рукой на Лиса и подтвердил кивком, что да, тот.
        — О, так мы живем, ребята!  — оживился Коваль,  — вот следующей ночью и отпразднуем новую эру взаимоотношений, но и про рождение умренят не забудем,  — подмигнул Миру и Люське и первым отправился на выход.
        — Глеб — вопросительно обратился к умряку Всеволод.
        Тот, и без того заведенный фамильярностями Игоря и вообще всей этой ситуацией, отвернулся и подозрительно спокойно спросил
        — Выгоняешь
        — Не хотелось бы стелить тебе в кладовке. Может, лучше здесь
        — Нет. Там лучше.
        — Глеб,  — укоризненно посмотрел на парнишку охотник.
        — Да, ладно. Пусть спит, где хочет,  — попытался убедить ученика Львов.
        — Например, в коробке,  — вмешалась Клавдия.
        На что ее супруг стушевался, был взять под белы ручки женой и сыном, и тоже отправился на выход, не забыв обернуться на Игоря — идет ли следом — тот шел.
        — Ладно, бывай, Севка,  — пожал капитану руку Силай и вместе со своим семейством тоже выкатился в коридор.
        Так все и вышли, только Борисенок с Леркой задержались.
        — Ну, что у тебя — обратился к другу Велесов.
        — Да неспокойно как-то на душе. Эра во взаимоотношениях, может, и новая, но проблем только прибавится, я прямо жопой чую.
        — Слушай, не нагнетай. Прорвемся!
        — Вместе,  — неожиданно сказал стоящий рядом с Велесовым Руслан и взял капитана охотников за руку.
        Борисенок посмотрел на них, хмыкнул, посмотрев напоследок на живописную картину — Велесов с умрёнком на плече и умрюнцем, крепко держащимся за руку капитана. После чего Женька обнял своего Лерку за плечи и тоже ушел.
        — Ну, все, по койкам,  — скомандовал Севка и, протянув свободную руку, взъерошил волосы стоящего в стороне Глеба. Тот поднял на него глаза, а потом вдруг шагнул вплотную и обнял за талию, несмотря на недовольство Руслана. Прижался щекой к груди и… всхлипнул. По крайней мере, этот звук больше всего был похож на всхлип.
        — Какие же вы у меня… неприкаянные…
        — Уже нет,  — возразил Руслан, который даже ревновать перестал, и сам же осторожно и с не непривычки неловко погладил Глеба по напряженной спине,  — Просто семья…

        Часть II Нас не зароют

        Глава десятая Детки, конфетки, нимфетки

        Палец в рот не клади…

        Борисенок привез Лерку домой и не стал настаивать на том, чтобы умрюнец перебирался к нему в комнату. И вообще повел себя так, словно никаких доп. соглашений между ними не существовало. Пакет с покупками отправился в спальню вместе с охотником. Умрюнец, потоптавшись на пороге, тяжело и даже расстроено вздохнул, и отбыл восвояси. Неужели, тот разговор был не более чем неудачной шуткой А как же обещание! Тем не менее, заснул Лерка быстро, а вот проснулся уже прикованным к кровати. Точнее, проснулся он несколько раньше, но, обнаружив вторженца, лишь затаил дыхание и принялся ждать, что будет делать Женька в его комнате. А тот, выспавшись за день, принес с собой игрушки и принялся за дело сразу, как подошел к кровати.
        — Не спишь — шепнул охотник в губы умрюнцу, надевая ему на глаза непроницаемую повязку. И добавил уже без вопроса, но с усмешкой в голосе — Притворщик.
        — Да,  — почти жалобно отозвался на это Лерка, которого буквально от кончиков пальцев до корней волос будоражила мысль, что вот оно… сейчас все будет!
        — Тогда давай договоримся. Во-первых, с этого момента, если я не задаю прямых вопросов, то согласен слышать от тебя только стоны и крики и еще, возможно, мое имя, если ты захочешь его произнести. Кивни, если понял.  — Кивать с заведенными за голову и прикованными к спинке кровати руками было неудобно, но Лерка исправно закивал, подтверждая, что все услышал и на все согласен.  — Во-вторых,  — продолжил Женька, удовлетворенный ответом — Нашим кодовым словом будет стоп. Если тебе что-то будет неприятно, ты не будешь терпеть, чтобы сделать приятно мне. Ты меня остановишь. Только на таких условиях я продолжу.
        Лерка помедлил, облизал губы и снова кивнул. Напряженно следивший за ним Борисенок удовлетворенно ухмыльнулся. Похоже, невозможность видеть партнера умрюнца не сильно смущала, с завязанными глазами он ориентировался лучше, чем среднестатистический человек, оказавшийся в такой же ситуации. Лерка чутко реагировал на голос и легчайшие прикосновения подушечек пальцев. И по-настоящему заволновался только когда Женька вдруг встал и вышел из комнаты, не предупредив о том, что уходит. Но Лерка-то понял, что напарник не просто отстранился, чтобы подразнить, а всерьез испарился в неизвестном направлении, оставив умрюнца на первый взгляд беспомощным. Вот только в отличие от человека, тот при желании мог бы легко освободиться, но он же обещал! Но тут Борисенок вернулся, и не просто так, а с небольшой пиалкой, которую Лерка видеть не мог, но в полной мере ощутил все прелести ее содержимого. Это был лед, небольшие кубики. Борисенку нравилось добавлять его в хлебный квас, который он всегда держал в холодильнике. И вот теперь с помощью ледяных брусочкой, он с наслаждением дразнил и измывался над напарником. Лерка
выгибался на кровати вслед за его пальцами, сжимающими быстро тающий лед, и сладко поскуливал совершенно по-звериному. У человека просто не получилось бы выдавить из горла подобных звуков. Борисенок потел, возбуждался, облизывал постоянно пересыхающие губы, но терпел и продолжал эту пытку. Проведет льдом от солнечного сплетения до пупка, погрузит в ямку, потом сдвинет чуть ниже, обведет основание члена, позволит Лерке вскрикнуть и дернуться. Наклонится и погрузит в пупок вместо льда горячий, влажный язык, обожжет тяжелым дыханием…
        — Скажи, откуда у вас пупки, у вас же при рождении не нужно отрезать пуповину
        — Не… не… не…  — зачастил Лерка, не в силах правильно сформулировать неблагозвучную фразу.
        — Ты, помнится, кое-что еще вчера мне обещал.
        — Не знаю!  — уже внятно вскрикнул умрюнец и захныкал.
        — Хочешь еще — полностью отстранившись, поинтересовался у напарника Женька, наблюдая, как вдоль тоненьких ребер ползет солидная такая капля талой воды. Кубик льда, невзначай забытый на груди умрюнца, стремительно таял.
        — Да-да-да!
        — Хороший мальчик,  — хрипло протянул Борисенок и… применил запрещенный прием.
        Лерка запаниковал. Он не понимал, что происходит. Как Женька умудряется так к нему прикасаться. Точнее, чем он это делает. Это было мучительно. Легчайшие, волнующие прикосновения. Но не рукой, не губами… а чем-то мягкий, прилипающим к влажной коже паха и плавно скользящим по ней тончайшими нитями. Так зыбко, так невыносимо дразнящее, так…
        — Хочу знать… скажи! Хочу знать, что…  — захрипел умрюнец, забыв обо всех предыдущих договоренностях.
        Но Борисенок лишь рассмеялся, и снова провел вдоль члена этим незабываемым, странным нечто. Цепь наручников жалобно звякнула, словно тренькнула оборвавшаяся в миг струна, маска была сорвана с глаз одним движением когтистых пальцев, Лерка резко сел и во все глаза уставился на склонившегося над ним мужчину. Тот распустил волосы. Обычно Борисенок стягивал их в жесткий узел, и Лерка еще не видел его с распущенными волосами. При этом умрюнцу даже в голову не приходило хоть раз задуматься над тем, какой они в действительности длинны и как Женька выглядит, если уговорить сурового охотника размотать тугой узел. Именно тяжелой, блестящей лавиной длинных прядей Борисенок сумел добиться столь невообразимого коллапса ощущений, от которого Лерка сошел с ума и нарушил все данные обещания. Умрюнец осознал как опростоволосился, и взгляд бирюзовых глаз наполнился слезами. Он рухнул обратно на кровать и резко отвернулся, ткнувшись носом в подушку.
        — Уже сдаешься — вдруг раздалось над ухом. Малыш напрягся и весь обратился в слух. Отвечать что-либо он боялся, а вдруг скажет что-нибудь не то и окончательно все испортит Но Борисенок был настойчив. Аккуратно прошелся губами по нежной мочке. Обвел изгибы ушной раковины носом, задал другой вопрос — Наручники, конечно, жалко, но неужели ты думаешь, что такая мелочь может меня остановить
        Вот на это Лерка отреагировал. Встрепенулся, кинулся ему на шею и запел прямо на ухо ни черта не понимающего мужчины. Но глубинного понимания и не требовалось, оказалось достаточным и поверхностного. Лерка был обнажен, на Борисенке были штаны и футболка. И это тоже стало одним из факторов, провоцирующих возбуждение. Лерка все пытался в своем страстном напеве донести до любовника какой-то скрытый смысл, но Борисенок уже опрокинул умрюнца на спину, подмял под себя и… рывок был сильным. В последний момент женькин разум на мгновение прояснился, ошпаренный испугом, что такое резкое проникновение может навредить. Но Лерка был влажным и доступным, как девчонка. Выгнулся, проехавшись когтями по плечам напарника и прорвав футболку. И застонал, явственно выказывая полное одобрение его действий. А дальше все было легко и просто, словно по учебнику, вот и все. Поэтому на общее собрание в Царицыно они, конечно же, опоздали, пропустив все самое интересное. Даже звонок Велесова не смог заставить Женьку оторваться от ненаглядной ундинки.

* * *

        Всеволоду нравилось наблюдать за тем, как спит Руслан. Тот выглядел таким невинным и доступным, что не получалось оторвать взгляд. Доступным для понимания, вот как, а не для каких-нибудь пошлостей. Хотя о последнем Севка тоже уже успел подумать, но пока не позволял себе лишнего, потому что Русик завораживал. Такое красивое, нежное личико, словно у девушки. Немудрено в темноте у заводи в свете луны и звезд перепутать с легендарной русалкой — девой с зелеными волосами и рыбьим хвостом. Соблазн, конечно, велик, но скоро проснуться дети. А раз такое дело, то о нежностях лучше потом, а прямо сейчас о завтраке. Правда, с поправкой на то, что охотники, как и умрюнцы, ночные жители. Так что завтракать часов в шесть вечера для них в порядке вещей.
        Ромка, конечно, вчера перед самым уходом успел заикнуться о том, чтобы перенести спящего сном младенца Дрюню к нему домой, благо, что это в соседнем подъезде. Но тут уперся Глеб, да и Велесов не горел желания подвергать малыша лишнему стрессу. Вдруг, у Ромки это лишь временное умопомрачение Так что охотник настоял на том, чтобы Дрюня остался у них с Русланом на правах приемыша. Люське идея так понравилась, что он отправился спать к Дюшке под бок под предлогом, что за тем, после того, как вырос хвост, надо присматривать. Вдруг, плохо будет, он же не умрюнец, для которых это в порядке вещей, а умряк. Глеб же, как и прошлую ночь, отправился спать в любимую кладовку. И вот теперь всех троих мальчишек надо накормить, что было лишь половиной проблемы. Куда сложнее их было одеть. Если для Люськи Марька принесла несколько наспех сшитых костюмчиков, то для Дюши с его хвостатостью требовалось срочно что-то придумать. Яшка, конечно, обещал обеспечить весь выводок одежкой, но когда это еще будет! А Велесову уже через пару часов с семейством, можно сказать, в люди выходить.
        За всем за этим он отвлекся от мыслей о спящем Руслане и не заметил, как тот проснулся. Точнее, наконец, решил показать, что вообще-то тоже давно не спит и наблюдает за своим напарником, который подозрительно тупит и почему-то до сих пор не предпринял ничего из того, на что настроился истосковавшийся по ласке умрюнец. Русик так резко распахнул глаза, что Всеволод невольно отшатнулся. И совершенно не успел ничего предпринять, только охнул, когда умрюнец с непробиваемо серьезным выражением на морде нырнул под одеяло. Велесов приподнял свой край спальной принадлежности и встретился взглядом с мерцающими в полумраке глазами. Русик в этот момент уже стягивал с него трусы. Перспективы казались весьма соблазнительны, но было одно большое и жирное но.
        — Русик, дети…
        — Еще спят,  — отрезал умрюнец и облизал губы, сосредоточив все свое внимание на промежности охотника.
        — Русик,  — укоризненно произнес Велесов и зарылся пальцами в волосы напарника,  — их кормить надо. Всех троих.
        — Глеб присмотрит, пока мы будем…
        — Русик,  — и снова имя умрюнца в исполнении охотника прозвучало с укором.
        Руслан фыркнул, обдав нежную плоть горячим дыханием и подтянулся вверх, накрыв Всеволода своим гибким и изящным телом. Плотно вжался пахом в промежность любовника и замер, с лукавой заинтересованностью заглядывая в лицо Всеволоду. Тот вздохнул, накинул на них обоих одеяло, тем самым погрузив в приятный, но душный полумрак, и от души поцеловал своего шаловливого напарника. После чего снова откинул в сторону одеяло и вознамерился встать вместе с вжимающимся в него и ерзающим от нетерпения Русиком. Тот понятное дело запротестовал и больно укусил напарника в плечо, за что получил подзатыльник, неуклюжий, поэтом довольно сильный. Обиделся, откатился в сторону и снова зарылся под одеяло, предварительно повернувшись к Велесову спиной. Ну детский сад просто! Вот как с таким разговаривать Всеволод вздохнул, придвинулся к компактному тюку, в который превратился разобиженный Руслан и обнял со спины прямо поверх одеяла.
        — Русик, ты ведь уже не маленький,  — пробормотал охотник, честно стараясь, чтобы не привычный к такому голос звучал нежно и ласково. Но в интонации все равно пробрался упрек — Ты ведь не маленький мальчик, который только и может капризничать.
        В ответ раздалась приглушенная одеялом гневная трель, ее смысл сводился к тому, что, может и не маленький, но рядом с Всеволодом очень хочет быть таковым, потому что никто и никогда с ним так не нежничал. И это восторг и истинное счастье чувствовать, осязать… самому принадлежать кому-то и владеть этим кем-то безраздельно.
        Всеволод с трудом выкалупал свою Шамаханскую царицу из одеяла, снова поцеловал и, лежа с Русиком на одной подушке лицом к лицу, заверил, что нежничать время от времени не перестанет, но и о детях забыть не даст.
        — Я понимаю, что для вас это в порядке вещей. Если ребенок родился полноценным, да еще и таким скороспелым и шустрым, как Люська, то вы почти не участвуете в его воспитании, пока до чертенка не дорастет и не придет время учиться азам бытия, так, кажется, это называется,  — Всеволод опять прикоснулся к тем не своим воспоминаниям, которые достались ему от Руслана при единении.  — Но ты и меня пойми. У нас-то ребенок и в двадцать лет для своих родителей может оставаться именно ребенком, пусть и великовозрастным. Понимаешь
        — Тогда уж лучше бы я был для тебя сыном, чем любовником!  — выпалил Руслан, не подумав.
        Всеволод резко посерьезнел.
        — Мы с детьми не спим,  — и очень внимательно посмотрел на напарника. Тот прикрыл глаза пушистыми ресницами и признался откуда у него вообще возникли такие мысли.
        — Лерка вчера успел рассказать, чем они с Борисенком занимались, прежде чем к нам приехать.
        — И чем же
        — Отоваривались,  — сказал Руслан веско, а потом снова запел, делясь впечатлениями второй ундинки в их отряде от посещения секс-шопа. Закончил свою песнь он вполне по-человечески — Я хочу, чтобы и на такие облавы ты брал меня с собой.
        — Хочешь поохотиться на маньяков — с горькой усмешкой уточнил Велесов, чье настроение резко упало. Воспоминания были не самыми приятными.
        — Просто… всегда с тобой,  — очень спокойно и по-взрослому откликнулся Руслан.
        Всеволод помедлил, потом улыбнулся, потрепал насторожившегося напарника по волосам, чмокнул в нос и прошептал
        — Таким ты мне нравишься больше. Даже взрослеешь прямо на глазах, когда перестаешь строить из себя озабоченную нимфетку.
        Руслан на мгновение закрыл глаза, резко выдохнул и сел в кровати. Всеволод приподнялся на локте, подпер голову ладонью и с интересом принялся ждать, что еще ему скажет напарник, который, похоже, и думать забыл о всяких приятных шалостях. Что с одной стороны хорошо, с другой… теперь уже сам Велесов беспрерывно думал о том, что дети могут и подождать. А вот забыть все плохие воспоминания в объятьях ундины хотелось до дрожи в резко озябших пальцах. И маньяк тут был вовсе не причем. Велесов запрещал себе думать о том, что было бы, если бы люди сразу знали, что умрюнцы настолько разумны. Что не звери они, и даже не какие-нибудь отдаленные предки снежного человека из Гималаев, а самостоятельная и, что еще интереснее, самодостаточная раса. С развитой культурой и пониманием глубинных процессов, происходящих на планете. Тогда, возможно, никогда бы и не было Второй волны. И бабушка не превратилась бы в зомби прямо на глаза у шестилетнего Севки, и дедушка не защитил бы внука ценой собственной жизни. И мать с отцом не погибли бы во время Бунта обреченных. Да и им с Русиком не пришлось бы так долго мотать друг
другу нервы, и они давно были бы не только напарниками, но и друзьями, а там и любовниками. Он гнал от себя все эти мысли, вот только не особо получалось. Они настойчиво лезли в голову и глумились над тем неоспоримым прогрессом, который произошел в отношениях умрюнцев и людей буквально за какие-то два дня.
        — Это один из способов мимикрирования,  — вдруг выдал Руслан, который поджал к груди колени и обхватил их руками, смотрел он прямо перед собой, словно не замечая, что совсем рядом на той же кровати лежит Всеволод.  — Чем моложе выглядим, тем безобиднее кажемся. Можем пойти на деревенскую ярмарку, присоединившись к стайке деревенских мальчишек. Или в городе сойти за воришку-беспризорника, за которым погонится незадачливый, обворованный купец, выскочит к заводи и… увидит плещущуюся в воде деву…
        — Я понял,  — Всеволод прервал его, накрыв руку Руслана своей.
        — И тебя это не смущает — довольно резко уточнил умрюнец.
        — Нисколько.
        — Тогда почему…  — Руслан оборвал фразу, явно подбирая правильное слово. Потом все же сказал — тональность изменилась,  — и продолжил без перехода.  — Ты все так же неблагозвучен, но по-другому. Не так, как обычно…  — умрюнец снова замолчал, а потом добавил — грустнее…
        Всеволод тяжело вздохнул, отпустил его руку и перекатился на спину, уставился невидящим взглядом в потолок. Руслан повернулся и навис над ним, ожидая объяснений.
        — Все дело в сожалении. Я сожалею, что не растормошил тебя раньше. Никто из нас не растормошил. Можно было бы избежать столько смертей.
        — Тогда бы вы все равно не оценили нас. Приняли бы как должное.
        — Возможно. Но во Второй волне погибла вся моя семья.
        — Я… уже знаю. Единение…  — Руслан начал медленно склоняться к напарнику. Губы чесались от страстной жажды поцелуя, но… из глубины квартиры раздался отчетливый звук бьющегося стекла. Всеволод дернулся, но Руслан с нечеловеческой силой прижал его ладонью к кровати.
        — Сам разберусь, а ты оденься,  — скомандовал умрюнец, и буквально через сотую долю секунды за ним захлопнулась дверь.
        Ошарашенный таким поведением Всеволод остался лежать в постели. Потом спохватился, резко встал и принялся одеваться. Заняло у него это не больше минуты, после чего отец семейства поспешно покинул спальню и направился в кухню, безошибочно определив источник странных звуков.
        На кухне разворачивалась семейная драма. Глеб пытался взять на себя вину за разбитую тарелку, но Руслан каким-то образом догадался, что старший умряк был вовсе не причем. Они оба ожесточенно спевали прямо посреди кухни. Люська восседал на кухонном столе возле совершенно целой тарелки, поэтому Всеволод не сразу сообразил, из-за чего вообще весь сыр-бор, а перепуганный Дрюня сидел на одинокой табуретке возле мойки и нервно переводил взгляд с Глеба на Руслана и обратно.
        — Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что произошло — вопросил Велесов сурово. На него обернулись все, но только Русик сделал попытку что-то объяснить. Правда, охотник почти тут же вскинул руку и остановил его.  — Вот она тарелка,  — ткнул он в столовый прибор,  — из-за чего тогда весь кипишь
        — Она была разбита,  — сказал Руслан и замолчал, покосившись на Глеба. Тот виновато опустил глаза, но быстро воспрял духом, вскинул взгляд на Всеволода и добавил от себя
        — Люська ее собрал. Но разбил я.
        На что Велесов вздохнул, подхватил с пола тоскливо сидящего возле миски Тихона и направился к холодильнику. Глеб и Руслан посторонились.
        — Ну что, Тишка, что будем кушать — спросил он в шутку.
        И получил в ответ.
        — Ры-ы-ы-ыбку, мяу!
        Чуть не выронил кота, бедолага. Потряс головой и был благодарен Руслану, который догадался отобрать у него внезапно заговорившего Тихона. После чего Всеволод дошел табуретки, стоявшей у стола, упал на нее, окинул взглядом всю живописную компанию, еще раз потряс головой и потребовал
        — Объясняйте. И желательно по порядку.
        Семейство переглянулось и слово взял Люська, подобравшийся к отцу по столу и даже обхвативши маленькой ладошкой севкин большой пальце.
        — Мы с Дрюней хотели сделать дырку. Глеб сразу предлагал ножницами, поэтому пришли сюда. А я хотел попробовать…  — умренок замялся,  — ну, без ножниц,  — и воровато глянул на Руслана, тот в ответ тряхнул головой, отбросив со лба светлую челку, но смолчал. Интересно, почему Буквально пару минут назад с пеной у рта распинал все того же Глеба, который вздумал покрывать мелких, а теперь решил воздержаться от комментариев
        — Что за дырка — уточнил Всеволод у сынишки.
        — Для хвоста,  — с жалобны вздохом отозвался от мойки Дрюня и посмотрел затравлено, словно боялся, что его сейчас побьют или как-то еще накажут.
        Велесов такого не выдержал и протянул к умряку руку.
        — Иди сюда. Посмотрим, что у вас там.
        — Да они уже, что могли, сделали,  — попытался вклинится Руслан.
        — Да — охотник саркастически приподнял брови,  — Только я что-то хвоста не вижу.
        — Да, спрятал он его,  — неожиданно поддержал Руслана Глеб.
        — Дрюня, не слушай их, и просто иди сюда,  — Велесов снова протянул руку. И на этот раз малыш за нее все же ухватился. Всеволод тут же дернул его на себя, обнял одной рукой, посмотрел снизу вверх в миловидное умрячье личико и с улыбкой попросил — Покажи, что там с хвостом.
        Умряк занервничал еще больше, но подчинился и принялся расстегивать джинсы, которые и без того были ему велики на пару размеров, поэтому держались лишь на честном слове. Всеволод терпеливо ждал. Когда грубая джинсовая ткань соскользнула к ступням, на левой ноге мальчика обнаружилась интересная татуировка, словно тот обернул вокруг конечности хвост. И теперь двухмерная полоса, обхватывающая ногу и спускающаяся к лодыжке по спирали, заканчивалась под коленом аккуратной, но такой же двухмерной кисточкой нежно-розового цвета. Всеволод рискнул к ней прикоснуться. Отчего бедный Дрюня вздрогнул всем телом и с силой вцепился охотнику в плечо. А Руслан прикрикнул на умряка
        — Только без когтей!
        На что зашуганный до предела малыш отчаянно зажмурился и даже слегка присел, но послушно кинул. Всеволода смутила такая реакция. Он устыдился того, что напугал почти что умрёнка, поэтому нагнулся и сам натянул на Дрюню штаны. Отчего умряк рвано выдохнул и даже слабо улыбнулся.
        — Не нервничай ты так. Я ведь к тебе прикасаюсь не как Ромка, а по отечески.
        — Отечески — встрепенулся внимательно следивший за ними Глеб.
        — А ты как думал — хмыкнул Всеволод,  — раз уж вы оба теперь у нас живете, будете приемными сынишками. По возрасту в самый раз. Ведь Руслан, как оказалось, старше нас всех вместе взятых, ну а я морально старше всех присутствующих, надеюсь, это ни у кого не вызывает сомнений — последний вопрос прозвучал вроде бы в шутку, но имел очень серьезный подтекст. Правда, когда умряки никак на него не отреагировали, да и Руслан продолжал смотреть на Велесова с некоторым недоумением, тот был вынужден пояснить свою позицию, обращаясь к Глебу, но явно говоря для всех присутствующих — Ты ведь успокаиваешься, когда я тебя обнимаю. Но дружеской поддержки тебе недостаточно, потому что, скорей всего, подсознательно ты продолжишь ждать, что дружба однажды перерастет во что-то большее, но это чревато ревностью Руслана. Поэтому я предлагаю вам обоим другой расклад. Жить в семье с двумя отцами и младшим братишкой. Люсь, ты как — охотник весело подмигнул сынишке. Тот аж привстал от нетерпения, хотя до этого сидел на столе, по-турецки скрестив толстенькие херувимские ножки.
        — За!  — возликовал умрёнок, и радостно улыбнулся Дрюне, который тут же просиял, вскинул взгляд на Глеба, словно спрашивая разрешения, и тут же потух, когда тот вдруг отвернулся. Этот обмен взглядами не остался незамеченным, поэтому Всеволод нахмурился и уточнил
        — Почему нет
        — Руслан не согласится,  — непреклонно произнес Глеб, не поднимая глаз.
        — Не решай за меня,  — тут же возмутился умрюнец,  — может, ты и ближе к упырям, все равно, в нашей семье я старше!
        Тут уже Глеб поднял взгляд на Руслана, а тот взял и запел. Через мгновение Глеб присоединился к нему, а вслед за ним запели и Дрюня с Люцифером. Всеволод встал с табуретки и протиснулся к холодильнику. Пока его разношерстое семейство, включая мурчащего как трактор Тихона, развлекалось вечерним хоровым пением, главному добытчику предстояло придумать, чем накормить всю ораву. Вот тогда-то и пригодились утренние суши, которые под соевый соус и дружные попытки научится есть палочками, пошли на ура. Правда, после того, как Всеволод выставил все это на стол и в ультимативной форме потребовал заканчивать спевку, разговор не окончился, только песня прервалась.
        — Ты слышал — накинулся на охотника Руслан,  — он без проблем поет. Он благозвучный!
        — Нет!  — тут ж запротестовал Глеб, но под суровым взглядом сузившихся бирюзовых глаз Руслана замолк. Подтащил к столу свободную табуретку и устроился на ней.
        — Слышал-слышал,  — легкомысленно отозвался Всеволод, а потом жестко припечатал,  — а вот ты нет.
        Руслан напрягся. Перевел взгляд на Глеба, потом снова на Всеволода, после чего настороженно уточнил
        — Почему
        — Потому что он явно хочет остаться для всех умряком. И будет стоять на своем до последнего, сам же видел, что было с твоим батяней. Поэтому запел он только потому что понял, что оказался в кругу семьи. Надеюсь, ты сможешь сохранить его секрет от Игоря и прочих.
        — Но…
        — Русик, Глеб не считает себя ущербным и правильно делает, между прочим. Он принял себя таким, какой есть. Возможно, поэтому и сумел так подняться, не находишь
        — Но он…  — Руслан явно выглядел разочарованным.  — Если бы вовремя отрос, а потом отвалился хвост, он бы был упырем,  — сказал он, ни на кого конкретно не глядя.
        — И
        — Мог бы вступить в братство кузнецов, у него есть все задатки. Это очень почетно, между прочим.  — Последнее словосочетание умрюнец явно добавил для того, чтобы передразнить недавно сказанное Всеволодом. Тот это понял и только ухмыльнулся про себя. Похоже, ему досталась совершенно нетривиальная ундинка. Упрямая, дерзкая, и явно претендующая на лидерские позиции, хотя в традиционной расстановке сил, именно ундины были ведомыми, а упыри ведущими, что логично и естественно, если присмотреться.
        — Давайте определимся, Глеб — леший, потому что ближе по устройству к упырям, правильно я тебя понял
        — Да. А Санька — водяной, потому что мог бы когда-то вырасти в ундину. Но кроме этого в нем проснулся лидерский дар, что редкость среди нас. Поэтому…  — Руслан замолчал, и паузу заполнил Глеб
        — Ты правильно назвал тех новеньких кикиморами,  — обратился умряк к охотнику,  — русалки — они же ундины. Полноценные. А кикиморам как раз самое место в свите водяного.
        — А у лешего тоже может быть своя свита или как Что-то даже на ум никто из славянской мифологии не приходит.
        Глеб и Руслан переглянулись, тогда слово взял старший из них.
        — Лешие традиционно одиночки. Но он тянется к тебе. И…  — Руслан помолчал, потом тихо добавил,  — уважает меня. И, если сыном, я не против,  — последнее он добавил уже едва различимым шепотом и был настолько смущен собственным только что принятым решением, что не заметил, как на эти слова отреагировал Глеб, пока тот не попытался выскочить из кухни в коридор, но на выходе его очень ловко сграбастал Всеволод. Прижал мальчишку к груди и пробормотал в растрепанную макушку.
        — Все хорошо. Все правильно. С родными можно.
        — Не родные. Родные бросили, а вы…
        — Подобрали. И теперь роднее тех, кто на самом деле родил, не согласен — Всеволод отстранил умряка от себя, посмотрел в повлажневшие от слез глаза и даже не подумал улыбнуться.
        Улыбка только бы все испортила. Убила серьезность и искренность на корню. Потому что мужчины не улыбаются и не рассыпают на право и налево несбыточными обещаниями, они просто смотрят прямо, не отводят глаз, и держат слово до победного конца, если дали обещание. К ним подошел Руслан и вдруг тоже обнял Глеба, так еще Дрюню пальчиком подманил. Ну, а Люська уже сам перепрыгнул со стола Всеволоду на плечо. Получились коллективные обнимашки, которые могли бы показаться кому-то слишком наигранными или и вовсе пафосными, но только не тем, кто в них участвовал. Потому что иногда простые жесты понятнее и важнее любых даже самых красивых слов.
        — А теперь хаваем и собираемся,  — скомандовал Всеволод, первым размыкая объятья.  — Нам в Царицыно надо, но сначала в магазин зайдем. Во-первых, водяного и его кикимор с умрёнками тоже надо чем-нибудь вкусненьким угостить, во-вторых, я обещал тебя, Дюша, представить перед светлые очи Ромки, только при этом условии он утром отсюда ушел.
        Дюшка тут же заинтересованно привстал на цыпочки и вдруг скривился, схватившись за попу. Всеволод не сразу понял, что произошло, но исчерпывающее объяснение дал Русик, который тут же оказался рядом с умряком и помог тому избавиться от джинсов.
        — Поэтому Мирон и сказал, что не сможет спрятать хвост, если генерал отправит его в обычную школу,  — заметил умрюнец, одергивая на приемыше футболку, чтобы прикрыть ягодицы и бедра.  — Стоит немного понервничать или чем-то шибко заинтересоваться, как хвост снова принимает исходный вид.
        — То есть без дырки никуда,  — подвел итог Всеволод и достал из стойки для ножей большие ножницы.  — И все же, что там произошло с тарелкой и как Люська собрался сделать дырку без них,  — охотник демонстративно пощелкал ножницами и посмотрел на своих мальчишек.
        Люська бросил взгляд на Руслана и опустил глаза в столешницу. Дрюня тоже прятал взгляд. Глеб молчал с таким видом, словно не скажет ни слово, даже под дулом пистолета. Ну, этот точно не скажет, упрямый, как черт, точнее, умряк. Значит, остается Русик, который, похоже, и запугал тут всех какими-то небесными карами со стороны Всеволода.
        — Ну, и — обратился к напарнику охотник.
        Руслан ответил не сразу. Сначала помолчал немного, потом вздохнул и все же сказал
        — Тарелка, действительно, разбилась.
        — Вот эта тарелка, в которой сейчас в соусе роллы плавают
        — Да,  — наконец, выдавил из себя умрюнец.
        Всеволод помедлили, потому с совершенно спокойным и непроницаемым видом уточнил
        — Магия
        Руслан промолчал, но кивнул.
        — И говорить мне об этом ты запретил, потому что считаешь, что я покручу пальцем у виска и не поверю, или и вовсе испугаюсь вас всех до чертиков и выставлю за дверь, я правильно тебя понял То есть доверие, на которое я так рассчитываю, мне и не светит, так да
        — Помнишь наш разговор — вдруг поднял на него глаза Руслан. Большие, слегка раскосые, завораживающие своей глубиной и… изменчивостью.
        Интуиция охотника не подвела и в этот раз. Он сразу понял о чем речь. Они точно так же сидели все дружно на кухне, когда их с Русланом вызвали на дежурство. И в тот вечер он, действительно, кое-что не успел сказать.
        — Ты так и не сказал,  — тихо продолжил Руслан,  — что еще… во что еще я не поверю, когда услышу.
        — Но ты ведь догадался, иначе бы не настаивал сейчас на прямом ответе,  — мягко обронил Всеволод и шагнул к нему. Улыбнулся, потому что это был уже флирт, а не что-то серьезное, просто флирт и… прелюдия к признанию. Потянуть время было неплохой провокацией. И он тянул.  — Кстати, может быть, это ты мне сначала объяснишь, как у нас заговорил Тихон — и охотник скосил глаза на мирно лакомящегося рыбкой кота, тот заинтересованно дернул ухом, выдав, что прислушивается к разговору, но продолжил с аппетитом вгрызаться в хвост сырого палтуса.
        Вот только интимность момента и открытую провокацию испортил Глеб, вдруг вылезший с вопросом.
        — Зачем ты тему меняешь, ведь Руслан спросил…  — но умряка перебил сам умрюнец, оскаливший зубы и ядовито обронивший
        — Дразнит!
        Но Всеволод лишь все так же улыбнулся и ласково поправил
        — Провоцирую,  — и тут же без перехода спросил — Любишь меня
        Руслан от возмущения рот открыл и… окрас менять начал. Всеволод не успел возмутиться и остановить его, потому что в этот момент затрезвонил мобильник, забытый на полке над мойкой. Охотник не глядя схватил трубку, обнаружил, что звонит генерал и принял звонок.
        — Да!
        — Рассусоливать нет времени,  — раздался над ухом жесткий, командный голос Львова.  — Я сейчас в управлении. Отдел Можайко за день перетряс всех. От Питера до Камчатки. Внутренним заговором здесь и не пахнет, слишком сежа память о Второй волне. Что там с твоей идеей Мы, помнится, так ее и не дослушали.
        — Пусть парни из отдела сведут корреляцию между вчерашними вспышками и ареалами расселения выживших в рейсах смерти. Я думаю, что те зомби были большей частью из тех, кто прилетел к нам извне. Успешно акклиматизировался, выучил язык и… зажил обычной жизнью, пока кто-то не активировал в них тот самый вирус. Не знаю, капсулы в них, что ли, специальные зашиты…  — Тут генерал попытался что-то сказать, но Всеволод перебил — нет, дослушай. Умрюнцы это как-то чувствуют. Со Стивенсоном ни один не захотел иметь дело. И Русик тут недавно мотивировал это тем, что у парня кровь грязная. Я еще удивился, в чем это, типа, выражается, ведь Джек явно не зомби, не умрун, но если в нем все же скрыт этот вирус… только парня пока бы не трогать. Понаблюдать надо…
        — За что я тебя люблю и уважаю, Велесов, это за сообразительность. Все, отбой. Встретимся в Царицыно, там и обсудим. Вы, кстати, уже выдвигаетесь
        — Завтракаем. Потом в магазин заскочим и на выход.
        — Договорились.
        И генерал отключился. Охотник вернул телефон на полку и посмотрел на притихших мальчишек. Все четверо неотрывно смотрели на него своими нечеловеческими глазам.
        — Ну, что, доедываем и быстро рассказываем папочке, то есть мне, почему у нас кот заговорил. Совместными усилиями делаем дырку для хвоста. И спускаемся, хорошо, что в магазин далеко ходить не надо.
        — Заговорил, потому что ученый,  — первый встрепенулся Люська.
        — Лучше ножницами,  — добавил Глеб, имея в виду, конечно, многострадальные джинсы.  — А то опять промахнется.
        — Лады. Русик, передай мне джинсы, а вы пока доедайте.
        — А ты Голодным из дома не выпущу,  — тут же отреагировал умрюнец и… лукаво улыбнулся.
        Велесов улыбку вернул и невинно поинтересовался
        — Решил примерить образ мамочки-наседки
        — А что нельзя — невинно уточнил Руслан и тут же, взяв пример с напарника, без перехода добавил — Кстати, я люблю, а ты
        — А я еще думаю. Еще посмотреть надо, как себя вести будешь,  — решил пококетничать Велесов.
        Повисла напряженная пауза, глаза Руслана сузились. А непосредственный Дюшка, громко ойкнул на своем стуле и поспешил заткнуть себе рот обеими руками, как только на него посмотрели и охотник, и умрюнец. И все-таки, несмотря на то, что Русик быстро учился словесным шпилькам, некоторые шутки явно проходили мимо него. И виной тому была пресловутая гордость, которая была наследственной и лечению, увы, не поддавалась. Положение спас Глеб, который вдруг сделал неожиданный вывод из всей это ситуации
        — Наверное, надо как Санька.
        — Что — напрягся Всеволод, для которого это была больная тема, так как он до сих пор чувствовал себя виноватым перед умряком,  — Тоже хочешь затеять оргию
        — Я думал, смогу найти кого-то своего…  — сбивчиво принялся объяснять Глеб, палочками рассеянно полоская ролл в миске с соевым соусом.  — Но, глядя на вас… Санька он, как я. Мысли путаются, теряются. Остается одна — хочу. Это так раздражает, особенно, когда понимаешь, что откровенно тупеешь… делать ничего не можешь, только выслеживаешь, высматриваешь объект… потому что… потому что по-другому не получается. И сдерживаться все трудней. Он правильно сделал. Один бы человек не выдержал, мог бы всю душу с ним растерять. А когда трое… доступный минимум. Потому и все живы остались. И ему хорошо…
        — Потому что затрахали по самые гладны — не унимался все еще раздраженный Велесов.
        — Потому что,  — умряк поднял на него глаза и твердо закончил — еще долго не захочется снова.
        — Мы с Русиком просто дурачимся,  — медленно проговорил Всеволод, тщательно подбирая слова,  — Не факт, что с твоим человеком у вас будет так же, это раз. И два, мне бы не хотелось, чтобы ты пошел по санькиным стопам. Потому что вряд ли он получил то удовольствие, которое, к примеру, уже познал на своей шкурке Дюшка. Я бы не желал своему сыну, пусть и приемному, такой судьбы.
        — Просто, не делай,  — вдруг поддержал Велесова Руслан, сидящий к Глебу ближе. И осторожно провел раскрытой ладонью по напряженной спине умряка. Тот вскинул на него потрясенный взгляд. А Русик склонился к его ухо и что-то пропел. Всеволод не разобрал. Но напрягся, так как в этот момент Глеб глянул на него и кинул, соглашаясь с чем-то, что сказал ему умрюнец. Вот, блин, заговорщики!

        Глава одиннадцатая Паритет чувств

        Я вдаль не смотрю, там разводят мосты,
        И я не успею к рассвету.
        Я Выше себя, только Ниже, чем ты,
        Меняя свои паритеты.
    Оксана Яроль

        Силай встал с постели и вышел из супружеской спальни, как только понял, что Марька уснула. После всего случившегося ночью и утром, им с Яшкой не мешало бы поговорить наедине. Поползновения жены относительно счастливой семейной жизни втроем мужчину смущали. В том плане, что он трезво понимал — легко не будет, как бы Маринка не доказывала обратное. Да, она была уверена не только в муже, но и в Якове. Да, горячо поддерживала идею тройственного союза. Миллион раз да и одно нет, которое не давало покоя и могло все разрушить.
        Умрюнец нашелся на кухне. Он ждал его. Силай вздохнул и сел за стол напротив напряженно следившего за ним напарника.
        — Ну, что, поговорим — чтобы нарушить тягостную тишину, спросил Силай.
        Яшка кивнул, но не произнес ни слово. Сразу стало ясно, что ведущую роль в разговоре охотнику придется взять на себя.
        — Я верю, что она не будет ревновать,  — сказал он после нескольких минут молчания.  — Но ты мне скажи, каково тебе будет, когда ты у себя, а я с ней
        В ответ умрюнец уставился на охотника, как баран на новые ворота. Не понял вопроса С каждым может случиться, но Силай понятие не имел, как разжевать и сделать спрошенное понятнее для понимания. Поэтому тупо ждал ответной реакции — более внятной, чем изумленный взгляд. Умрюнец закрыл глаза, медленно выдохнул и… заговорил
        — Становитесь благозвучнее, когда вместе… музыкальнее… красивее на слух…  — последнее он добавил почти шепотом.
        — Так. Понятно, с этим, кажется, разобрались,  — довольно жестко обрубил Силай. А все потому, что откровения умрюнца его смутили. Как-то раньше охотнику не приходило в голову, что Яшка их слышит. А все из-за того, что раньше он не воспринимал умрюнца как по-настоящему разумную личность, скорее, как животное, чуть более облагороженное интеллектом. Точнее, зачатками оного.  — Тогда еще такой вопрос,  — начал он после непродолжительной паузы. Поставил локоть на стол и прижал ладонь к щеке. Внимательно посмотрел на собеседника и попытался сформулировать максимально доступно.  — То, что меня к тебе тянет, я понял давно, и тут, как говорится, уже не столь важно, эффект это какого-то там моста, как сказал Шурка, или что-то иное. Но…  — Силай запнулся, собираясь с мыслями,  — я более чем толерантен. Говорю же, у меня брат был геем, и я никогда не считал его ненормальным или что-то типа того, и все же, скажи мне честно, ты никак нарочно на меня не влияешь Не знаю, магическими силами каким-нибудь… не надо делать такие глаза, думаешь, я не видел, как ты только что расцарапал от напряжения столешницу, но
закрыл борозды ладонью и теперь их там нет,  — Силай указал взглядом на то место рядом с ладонью умрюнца, на котором, действительно, после первого вопроса охотника появились глубокие царапины. Появились и… исчезли.
        — Нет,  — твердо ответил Яков.  — Я могу… зовом… но не зову. Это…  — он отвернулся, словно смутившись, и негромко, но внятно добавил — не для тебя.
        — Хорошо,  — удовлетворенно откликнулся Силай,  — тогда последний вопрос. Я понял, как у вас происходит зачатие, но что ты будешь чувствовать, если так…  — охотник запнулся. Сформулировать более внятно не получалось, а Яшка… вдруг взял и улыбнулся.
        — Хочу ребенка. Давно. Рад, если от тебя,  — медленно проговорил он, явно стараясь выговаривать слова, чтобы было понятно,  — и рад, что будут расти вместе. Очень жду… вашего,  — запнувшись, пробормотал Яшка. И улыбка погасла. Умрюнец ожидал вердикта.
        — А мне все время кажется, что если соглашусь, то словно бы я тебя как заменитель использую, ну, типа пока жена на последнем месяце и особо не потрахаешься…  — с чувством выпалил Силай, потому что именно этот вопрос казался ему саамам главным. Он не хотел обидеть напарника, не хотел унизить или оскорбить. Как бы странно это не звучало, но Яшка уже давно стал частью его жизни. Он не мог себе представить их с Маринкой, пусть и совместную жизнь, но без Якова. Впрочем, Маринка тоже не представляла. Он вспомнил, как Яшка терпеливо и даже с охотой бродил с ней по торговым павильонам, когда сам Силай отсиживался в каком-нибудь ближайшем кафе. Как большинство мужчин он терпеть не мог магазины. Он вспомнил целый сундук домотканой одежды, расшитой пестрыми узорами. В ручную расшитой Яковым. Он вспомнил, как они бились с умрунами во время одного из крупных прорывов, и Яшка был ранен, один из умрунов вырвал целый клок живой плоти с его бедра, пока умрюнец закрывал собой остервенело отстреливающегося Силая.
        — Когда ты сам, без нее…  — вдруг заговорил умрюнец, точно так же сбиваясь и мучаясь от волнения и переполняющих воспоминаний и чувств,  — в ванной… запертой… один… тоже благозвучнее… почти как настоящая песня, потому что думаешь о ней… и вода шумит, и… это так красиво. Но если со мной, будет еще благозвучнее, приятнее… я обещаю. И это не использование, просто… это я, а это Марина.
        Силай не сразу понял, о чем он, но, когда до охотника дотекло, то мужик покраснел, сам того не замечая, потому что самоудовлетворение было не той темой, о которой можно было так просто поговорить даже с самым близким другом. А ведь Силай был женат, и Марька никогда ему не отказывала в ласке. Тут было другое. Он обжег умрюнца взглядом и жестко спросил
        — Сколько раз ты меня слышал
        Яшка понял, что настроение напарника изменилось и занервничал еще больше. Когти снова прочертили столешницу, но умрюнец этого даже не заметил, неотрывно всматриваясь в лицо охотника и ища подсказку. Он так в ней нуждался! Ну, где же Где
        Силай первым прервал зрительный контакт. Устало провел ладонь по лицу и тихо сказал
        — Когда о ней, а когда о тебе…  — произнес он, наконец.  — Никогда не считал это проблемой. Говорю же, я был близок с братом несмотря ни на что. Просто, как-то даже в голову не приходила, что могу заинтересовать тебя в этом смысле.  — Он воровато глянул на умрюнца, и растерялся, когда не обнаружил того на исходной позиции. Только через пол секунды до охотника дотекло, что напарник стоит совсем рядом и нависает над ним. Силай медленно поднял глаза, Яков воспринял это как поощрение и попытался опуститься на колени, но охотник поймал его за плечи и удержал.
        — Нет.
        Умрюнец тут же распрямился. Он выглядел таким спокойным, неэмоциональным. Таким же, каким был все эти годы. Индифферентным. Вот только теперь Силая было не обмануть. Охотник встал с табурета. Умрюнец посторонился, уступая место, и дернулся, когда его толкнули спиной на стол возле раковины и положили ладонь на бедро. Силай неотрывно смотрел в зеленые глаза умрюнца. Смотрел и ждал чего-то. Какой-то знак. Второй рукой он уперся в стол, полностью лишив Яшку свободы маневра.
        — Если сейчас,  — вдруг сказал мужчина,  — то у тебя в спальне. Без надрыва и спешки. Спокойно и без истерики, потому что мы поговорили. И теперь я уверен, что мы не делаем ничего, о чем будем потом жалеть. И ничего, за что нас могла бы упрекнуть Марина, не согласен
        Яшка только кивнул, говорить было тяжело. И так с человеческим неблагозвучием было непросто произносить неприятные для связок звуки, а тут волнение, которое просто зашкаливало, окончательно лишило упыря дара речи.
        — И вот еще что,  — сказал Силай, отстраняясь,  — посмотрев на Люську, мне тоже нравится мысль, что дети будут расти вместе. Вот только, согласился я на это не из-за детей. А из-за тебя. Ну, и из-за себя немного тоже, это ведь нормально, быть немного эгоистичным,  — на этом он чуть виновато улыбнулся и вышел из кухни.
        Ошеломленный таким признанием Яков бросился следом. Кажется, мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову и образовался форменный диссонанс. Какофония звуков. Но даже в ней, как не странно, можно было проследить закономерность, повторяющуюся последовательность. Мелодию. И Яков ни за чтобы не взялся растолковывать Силаю, что это может означать. А вот Маринка бы поняла с полуслова, в этом умрюнец не сомневался. Человеческие женщины вообще более чуткие и даже, как не странно, мелодичные, потому что на первом месте у них чувства, а не разум. Потому что любая, расскажи умрюнец о подоплеке новых для себя ощущений, ну, или почти любая, сразу же мечтательно вздохнула и выдала — Это любовь…

* * *

        Бублик проснулся в незнакомом месте и не сразу понял, где очутился, пока не вспомнил, что после Велесова по настоянию Темки они отправились в тот самый Винный погребок, который чуть меньше года назад открылся как раз в соседнем с димкиным жилищем доме. Встав с небольшого топчанчика в подсобке, парень направился на поиски хозяина магазина и своего напарника. Те обнаружились на небольшой кухоньке, где на плите стоял огромный алюминиевый бак, из которого пахло перебродившим виноградом и каким-то цветами, принюхавшись поосновательнее, Бублик уловил запах специй, но идентифицировать их по отдельности не смог. Темка и Федор, хозяин магазина, о чем-то ожесточенно спорили… на пальцах. Темка показывал два, Федор с нажимом тряс перед лицом умрюнца тремя пальцами. Димка тряхнул головой и откашлялся. На него обернулись.
        — О!  — обрадовался ему Федор,  — хоть ты ему скажи, что…  — начал он воодушевленно, но тут умрюнец зарычал, и бедный Федор, не обладая врожденным иммунитетом, аж присел от приступа панического страха. Такого Димка стерпеть не мог и решительно набросился на напарника.
        — Ты что это тут устроил гестапо — последнее слово мало что значило для практически не знающего историю бывшего беспризорника, но давно уже было нарицательным, поэтому он и сам не вспомнил бы, от кого его подцепил.  — Власть почуял, типа
        — Нет,  — резко ответил пристыженный умрюнец. И даже извинился перед виноторговцем. Тот облегченно выдохнул и распрямился.
        — Ладно. Я понял уже, что не со зла.  — Пробормотал мужчина лет тридцати пяти и снова обратился к Димке.  — Мы тут спорили насчет ингредиентов. Но, кажется, твой угрюмый приятель, действительно, профи в этом деле. А я еще гадал, почему мое начинание с винным магазином не завернули на корню.
        — Вот и я гадал, пока вчера не выяснил, что он бражник. Кроме того, ты, дядя, похоже, за базар отвечаешь и бурду всякую народу не втюхиваешь под видом благородных кавказских вин.
        — Еще бы втюхивал! Да я сам эту дрянь разведенную пить бы ни в жисть не стал!
        — А вообще, с чего вдруг выпивоном решил заниматься
        — Ну…  — вопрос торговца явно смутил. Он прошелся ладонью по коротко остриженным волосам, отвернулся и уставился куда-то в сторону выхода из маленькой кухоньки. Раньше погребок был самой обычной квартирой на первом этаже, но незадолго до начала Зомби Апокалипсиса его вывели из жилого фонда и начал обустройство магазина. А потом экономика рухнула, и людям пришлось начинать все сначала, так что кухня сохранилась еще с тех времен. Федор отстраненно продолжил — Мы с женой пережили и Первую волну, и Вторую… а пару лет назад, когда отметили комендантский час и жизнь, вроде, начала налаживаться… в общем, вывез я ее с дочерьми в деревню под Брянском, все хотел узнать, что нам сталось с родными. У меня там тетка раньше жила. Дом такой приличный остался. Не разграбили его даже, соседи уберегли — родственники дальние. Ну, а там, вдруг, паданец объявился. Самолеты тогда уже не сбивали, но этот, как мне потом объяснили, из тех, что упали еще над Украиной, а там у них с этим делом хуже, чем у нас. Оповещение плохо срабатывает, вот и перебрался этот зомби через границу, хрен его знает как… Он там много кого
покусать успел, но, когда мою Любу… в общем, замочил я его, даже сам не помню как… только в памяти и осталось, как стою я над ней, а она вся переломанная, погрызенная… мертвая уже…  — голос хозяина погребка упал до сдавленного шепота. Он махнул рукой и нетвердой походкой направился к выходу. Схватился за косяк и, не оборачиваясь, сказал
        — Дочки в школу ходят. Близняшки. А я вот, пить начал. Понемногу. Не хочу, чтобы смотрящий нас бросил из-за меня. Поэтому и честно торгую, не разбавляю и всякую бурду не гоню. Не зря значит, раз сам ко мне пришел…  — на последних словах он ушел. Похоже, мужику было жизненно необходимо побыть одному. После таких воспоминаний, его можно было понять. Возможно, оно и к лучшему, потому что Димке с Темкой тоже не мешало бы кое о чем вспомнить.
        Бублик покосился на замершего истуканом умрюнца. Больше всего Димку умилил огромный половник, который тот сжимал в руке, стоя рядом с чаном, где на слабом огне кипело вино, перелитое из десятков бутылок.
        — Это значит, ты нам обещанную брагу готовишь — спросил он, приземлившись на колченогий стул с частично покоцанной спинкой.
        — Да.  — Умрюнец отложил половник и подошел к охотнику. Замер, возвышаясь прямо над ним. Димка волей-неволей уткнулся взглядом ему в живот. И замер, задумавшись о каких-то совершенно левых вещах. Он точно знал, что у Темки есть пупок. Вопрос на засыпку, откуда он там взялся То есть, если верить Велесову, дети у них появлялись каким-то совсем уж чудным способом. Откуда тогда взяться пуповине Вот ведь вопрос на засыпку. Но тут же обуяли сомнения. Так и подмывало, расстегнуть на Темке типовой комбез и… мысль про то, что можно было бы погрузить в чужой пупок язык, ошарашила настолько, что Димка моргнул и замер с приоткрытым ртом, медленно подняв взгляд и встретившись с напарником глазами.
        — Мы не поговорили,  — обронил Темка без выражения.
        — О чем — тупо уточнил плохо соображающий Димка.
        — Не потому что приходится,  — произнес умрюнец после паузы.
        — Ага, я понял,  — осклабился Бублик, который с ранней юности придерживался мнения, что лучшая защита — это нападение.  — Ты просто хочешь быть со мной, а дети — дело десятое.
        — Так и есть,  — припечатал Темка. Прислушался к себе и уточнил — Почему ты сомневаешься
        — Здоровый скептицизм,  — ввернул бывший беспризорник заумной слово, подцепленное от кого-то из взрослых коллег.
        — Нет,  — отрицательно качнул головой умрюнец и продолжил выжидающе смотреть на напарника. Димка разозлился и нарочито зло поинтересовался — у тебя там брага не убежит
        После чего последовал щелчок пальцев, и огонь на плите потух. Димка вздрогнул от резкого звука и замер, уставившись на потухшую конфорку. После чего разозлился еще больше, но вскакивать со стула не стал, только глаза на напарника вскинул.
        — Запугиваешь
        — Не хочу, чтобы отвлекало.
        — Мило. И что дальше
        — Как ты решишь.
        — То есть, предоставляешь свободу выбора А ты спросил меня, на какой хуй она мне сдалась!  — Димка попытался вскочить, но тут же оказался отнесен к противоположной стене и вжат в нее сильным, гибким телом. И повис в воздухе, смешно дрыгая ногами. Но сам себе он в тот момент не казался смешным, скорее разъяренным. Он с силой врезал Темке в плечо и вызверился — Ты не охуел!
        — Я решил сам,  — чеканно припечатал умрюнец и не позволил охотнику освободиться. Димка подергался немного для проформы и перестал.
        — И что теперь — осведомился хмуро.
        — Решаю.
        — Поторопись, бля. Я тут сейчас…  — Димка не успел договорить. Если честно, он искренне рассчитывал, что его поцелуют и можно будет больше ни о чем не думать. Но не тут-то было. Темка просто поставил его на пол. Осторожно, блядь, поставил. И что, это все! Бублик обиженно засопел и зыркнул на умрюнца исподлобья.
        — Нихрена ты в чувствах не понимаешь, Тема,  — бросил он и… соскользнул на пол, утягивая за собой язычок молнии на комбинезоне умрюнца. Темка моргнул, но Бублик уже полностью перехватил инициативу — Раз ты там весь приблатненный по части магии, дверь закрой, чтобы нам твой новый приятель не помешал…  — и попытался лизнуть в пупок, о чем думал совсем недавно. Но умрюнец отстранился, отступив на шаг. Димка хмуро воззрился на него снизу. Опустил руки и вопросил
        — И как это понимать
        — Не нужно заставлять,  — мягко обронил Тема.
        — Это я тебя, что ли, заставляю!  — Бублик в мгновенье ока оказался на ногах.
        — Себя,  — покачал головой умрюнец, как только с легкостью перехватил Димкин кулак, нацеленный ему в лицо. Бублик разжал стиснутые до боли пальцы. Насупился, но не стал возмущаться и орать благим матом, когда высокий умрюнец склонился к нему и легонько коснулся губами губ.
        — Я хочу быть с тобой,  — повторил Темка, глядя ему прямо в глаза и не отстраняясь добавил,  — но без злости и страха.
        — Я тебя не боюсь.
        — Ты себя боишься. Но в том, чтобы быть со мной, нет ничего плохого. Просто твои родные…  — умрюнец помедлил, подбирая слово, и закончил нейтральным — странные.
        — Неа. Они тупые козлы, которые могли бы мне всю жизнь испоганить, если бы не капитан Велесов, и… не ты…  — последнее вырвалось у Димки нечаянно. И он поспешил отвести взгляд, смутившись. Но Темка взял его за руку, отвел к тому самому колченогому стулу, сел сам и притянул Димку боком к себе на колени. Мальчишка — о, чудо!  — не стал возражать и самоутверждаться на пустом месте. Послушно сел, обнял за шею и позволил себя поцеловать, отметив, как за спиной опять щелкнули пальцы, и забурлило вино в чане, под которым вновь вспыхнула синим пламенем конфорка.

* * *

        Всеволод только-только добрался до кассы с Люськой на руках и Глебом, который исправно катил за ними тележку с покупками, как обнаружил, что Русик, оставшийся присмотреть за Дюшей, который общался с Ромкой, стоящим на боевом посту, в буквальном смысле слова держит за яйца какого-то незнакомого Всеволоду парня в форме охранника супермаркета. И вид у парня был краше в гроб кладут. Ну, еще бы! Русик ведь не просто сдавил, небось, еще и коготки ощутимо выпустил. За что это, интересно, он на парня так взъелся Хотел бы убить, давно бы шею свернул, а тут явно какие-то воспитательные цели преследовал. Всеволод спустил Люську на стол перед кассиршей, которая этого даже не заметил, потому что так же с приоткрытым ртом наблюдала за развивающейся драмой. Дюшка стоял рядом с Ромкой и растерянно таращил глаза на Руслана, а тот с пугающим оскалом начал менять окрас, или, как у них там говорилось, распускать зеленые косы. Парень, которого он прижал, и вовсе посерел весь. Всеволод вмешался
        — Русик, отпусти. Чтобы он не сделал или не сказал, отпусти.
        Умрюнец дернулся, сердито фыркнул прямо в лицо своей жертве и… разжал пальцы. Отступил на шаг и брезгливо отер ладонь о джинсы, в которые его втиснул Всеволод, обнаружив, что умрюнец влез в традиционный для себя комбез. У нас выходной. К черту униформу!.
        — Ну, а теперь в двух словах, за что ты так с ним
        — Он, как нас с Дюшей увидел, назвал меня пидорасом,  — со вздохом отозвался Ромка вместо Руслана.
        — И кое-кто, я так понимаю, решил поучить приемного сынишку, как надо с гомофобами разговаривать — иронично осведомился у Русика Велесов.
        — Да!  — с жаром воскликнул Дюшка, которого Ромка обнимал за плечи.  — Я понял, что нужно делать! И теперь знаю, что значит это слово!
        — Понятно. А вам с Русиком обоим не приходило в голову, что Ромка не из тех парней, кого непременно нужно защищать таким… нездоровым способом.
        — Почему это нездоровым — Вот тут уж Руслан возмутился.  — Как нас обвинять в какой-то непонятной болезни, так вот такие как он,  — умрюнец мотнул головой на постепенно приходящего в себя парня,  — первые.
        — Русик, в твоем возрасте пора бы уже знать, что на всякий роток не накинешь платок.
        — Как это — встрепенулся Дюша.
        — Нельзя заставить замолчать всех и каждого,  — пояснил Глеб от кассы, возле которой уже нарисовал начальник охраны, который пока не вмешивался в происходящее, только наблюдал.
        — Всеволод прав,  — поддержал охотника Ромка,  — вот если бы Кира на меня с ножом кинулся, тогда бы помощь не помешала, а так, я бы и сам справился.
        — А может — вдруг с подозрение уточнил Дюша, покосившись на слегка оклемавшегося коллегу своего любовника.
        Тот тут же вскричал
        — Нет!  — и вскинул руки в защитном жесте.
        — Люди могут убивать друг друга…  — вдруг начал Глеб, очень серьезно и внимательно глядя на Всеволода, и уточнил — за это
        — Нет!  — снова вскричал зашуганный до полусмерти парень. Но тут вмешался начальник охраны, если верить бейджику, его звали Семеном.
        — И не за такое могут. Ты у нас тоже из клоунов — спросил он у Глеба.
        — Я умряк,  — ответил тот с достоинством, пристально следя за ответной реакцией. Охранник прищурился.
        — Не верю.
        — Зря. Он, правда, умряк,  — вмешался Всеволод,  — а твой подчиненный прежде, чем лезть в бутылку, для начала лучше бы присмотрелся,  — сказал охотник и поймал дюшкин хвоста за кисточку, продемонстрировав собравшейся вокруг них публике. Раздались изумленные ахи и вздохи. Смущенный таким обилием внимания Дюшка спрятал нос Ромке подмышку. А Всеволод решил просветить собравшихся относительно происходящего, когда заметил у парочки школьников мобильники, на которые те, судя по всему, снимали это действо.
        — Все слышали рано утром странные звуки из моей квартиры
        — Так это от вас…  — начала какая-то женщина. Но на нее зашикали, кто-то уже начал пересказывать сдавленным шепотом угрозу, которую озвучил генерал Львов Валькирии Семеновне с зятем.
        — Вот у этого малыша хвост рос. Комплект постельного белья на выброс, хоть Русик и сообразил клеенку подстелить.
        — Не понял,  — пробасил начальник охраны.
        — Кровью все пропиталось. Еле матрас спасли,  — вставил Руслан.
        Народ уставился на Дюшку с разной степенью жалости и недоумения.
        — А вообще,  — подвел итог Всеволод,  — недоразумение, конечно, глупое, но показательное. Как оказывается, у них, действительно, в принципе не бывает женщин. Ундины за них. Вот Русик — ундина, Дюшка в принципе тоже. Еще вопросы
        — А это кто — раздался ошалелый голос от кассы. Говорила девушка кассир, во все глаза разглядывающая радостно улыбающегося ей Люську.
        — Сын,  — спокойно и веско обронил Всеволод и вытянул в люськину сторону руку. Тот тут же совершил головокружительный прыжок и через мгновение оказался на широком отцовском плече.
        — Чей — озвучил кто-то мучавший всех вопрос.
        — Наш,  — фыркнул Руслан и, кажется, оттаял.  — А вот они,  — он указал на Глеба с Дюшей,  — приемные.
        — Ага,  — подтвердил Всеволод, когда лица повернулись к нему в поисках подтверждения,  — Так что у нашего смотрящего обострение материнских чувств, поэтому не советую в ближайшее время обижать деток.
        — Да такие сами кого хошь…  — начал кто-то, но ему срочным образом заткнули рот.
        А Всеволод подошел к кассе, вытащил из тележки шоколадное яйцо в пестрой обертке и протянул кассирше.
        — Пробейте их сначала. Пусть дети отвлекутся.
        Та послушно кивнула и принялась пробивать шоколадные лакомства.
        — Ты обещал сюрприз!  — тут же воскликнул Люська, заинтересованно следя за тем, как работает распознаватель штрих-кодов.
        — Сейчас все будет,  — заверил его Всеволод и презентовал яичко.  — Вот, иди на стол для покупок, а я пока за все остальное расплачусь.  — После чего Люська перепрыгнул в указанном направлении, пролетев над головами нескольких поздних покупателей. (Комендантский час, конечно, отменили, но до сих пор мало кто совался в магазин после восьми вечера. Либо самые отчаянные, либо те, кого выгнала из дома нужда или сварливая теща, тоже вариант.) Те проводили домовенка изумленными взглядами, а Велесов тем временем презентовал яичко Глебу и проинструктировал относительно того, что сначала надо снять внешнюю упаковку, потом расколоть шоколад и уж после добраться до вожделенного сюрприза.  — Проследи там, чтобы Люська все правильно сделал,  — попросил он и посмотрел на Дюшку, который подошел сам и застенчиво забрал предназначавшийся для него гостинец. Неодаренным остался только Руслан, который напряженно смотрел на Всеволода, но тот отвечал взглядом полным непонимания. Руслан поджал губы и явно уже был готов возмутиться вслух, как Всеволод расплылся в улыбке и достал из кармана еще одно яичко. Русик фыркнул,
уличенный в детскости, подошел, выхватил яйцо из рук напарника и с независимым видом присоединился к выводку за столом для покупок. Всеволод же принялся выгружать другие покупки.
        — Это, правда, ваш общий ребенок,  — шепотом спросила у него молоденькая кассирша.
        — Правда,  — так же заговорщицким шепотом отозвался охотник.
        — А детей у них могут рожать только… ну, смазливенькие…
        — Длинношерстые Нет. И те, и те.
        — Но как же так!
        — От людей и те и другие, от друг друга только ундины от упырей, но не наоборот.
        — Странно как-то,  — поддержал девушку начальник охраны.
        — Ну, как есть. Но вы сами на Дюшку посмотрите, одеть его в платье, и от девочки не отличишь.
        — Это-то так, но парня жалко.
        — Ромку, что ли Ну, так его никто не неволил. Сам выбрал,  — пожал плечами Всеволод, расплачиваясь универсальной охотничьей карточкой.
        — Почему ундины и упыри — вдруг спросил один из школьников и навел на Велесова объектив телефона. Охотник хмыкнул и решил подогреть интерес, в том, что уже ночью видеороликами с его мальчиками будет пестреть весь росьнет, он не сомневался.
        — А вот это узнаете, когда отдел пиара соблаговолит сделать официальное заявление.
        — Это секрет — с нажимом вопросил мальчишка лет шестнадцати.
        — Однозначно!  — подмигнул ему охотник, взял оба пакета с продуктами и отошел к столу для покупок, вокруг которого сгрудились Руслан, Глеб и Дюшка. А Люська традиционно восседал почти что в позе лотоса прямо на столе.
        Игрушки всем попались разные. Так Дюшка выколупал из пластикового яйца охотника на зомби и радостно возвестил, как только увидел подошедшего к ним Всеволода, что это он, папа. И тут же смутился, что назвал так охотника, но тот в шутку дернул мальчишку за хвост и заверил, что все в порядке. Дюшка просиял. Потом была очередь русалки, которая досталась Люське. Тот, ревниво проследив за Дюшкой, заявил что это мама. Руслан чуть не сел, Всеволоду пришлось придержать умрюнца за плечи.
        — А что, похожа. Волосы-то зеленые, гляди как косы распустила…
        — Сисек у меня нет, и не предвидится!  — возмущенно зашипел Руслан в ответ.
        — Ну, если для тебя эта такая проблема, нарастим,  — подмигнул ему Всеволод, за что получил нехилый тычок под ребра и непроизвольно охнул. Вокруг послушались сдавленные смешки, но семейство их проигнорировало.
        Глебу досталась сборная машинка, которую он с подозрительным успехом собрал, сверяясь с предложенной в том же яйце схемой. И был очень горд собой.
        — Начинаю думать, что относительно кузнечьего братства, ты прав,  — сказал на это Всеволод, обращаясь к Руслану,  — я тут вспомнил, что кузнецы у вас не совсем те, кто имеет дело с металлом, хотя, это одно из условий.
        — Они кузнецы счастья для всего народа, ну, или расы,  — подтвердил его слова умрюнец.
        — И они же правят
        — Нет, они учат и ведут в будущее. А вот совет старейшин не позволяют им оторваться от корней и подняться в запретные дали, откуда, если уж сорвешься, то однозначно насмерть.
        — Интересное представление о государственном устройстве.
        — У нас нет своего государства,  — возразил Руслан и привлек внимание охотника к тому, что попалось в шоколадном яйце ему самому. Именно эта игрушка вызвала у умряков и самого умрюнца наибольшее недоумение.
        — Это пазлл, ребята. Мозаика. Нужно собрать,  — сказал Всеволод и решил не вмешиваться, давая ребятам возможность самим разобраться. В итоге первым сообразил Глеб.
        — По краю не должно быть выступов,  — заметил он задумчиво.
        Собирать пазлл доверили Люське под чутким руководством старших. В итоге после нескольких подсказок Глеба и деятельном участии Русика собралась картинка со смешными медвежатами.
        — Слушай,  — обратился к Всеволоду Ромка, который тоже стоял поблизости,  — может, тебе с ними в подвал спуститься, там есть отдел игрушек.
        — В принципе, я и сам туда собирался, мне эту братию еще приодеть нужно. Только надо будет в хозтоварах ножницы купить, а то они у меня уже пытались сделать дырку под хвост без них.
        — Не преуспели
        — Ну, как сказать… сначала тарелку разбили, потом склеили, потом попытались скрыть от меня кое-что важное, получили по ушам… так что в ближайшее время больше яйца не получат,  — сделал Велесов неожиданный вывод.
        — Почему — жалобно утонил Дюшка, взволнованно виляя нежно белой кисточкой на вздернутом вверх хвосте.
        — Потому что вести себя надо лучше,  — поддержал Всеволода Роман. И тут вмешался начальник охраны Семен, рядом с которым теперь стоял молодой парень в деловом костюме. Последний оказался главным управляющим магазина и презентовал Велесову и его семейству целую коробку шоколадных яиц. Понятное дело, народ испугался, что охотник с умрюнцем покинут их благоустроенный район и торговля пойдет на спад, но тут, как говорится, без разницы, что побудило, главное, мелочь, а приятно. Всеволод принял подарок и строго посмотрел на своих мальчишек, у которых, включая Русика, буквально глаза загорелись.
        — Посмотрю, как будете себя вести,  — пообещал он, убирая коробку в отдельный пакет, и обратился к Роману,  — ты за нашими покупками не присмотришь, чтобы по детскому с пакетами не таскаться.
        — Конечно, не вопрос.  — Ромке и самому хотелось бы побродить с ребятами среди прилавков, но что поделать — служба. Поэтому охранник остался на боевом посту, а охотник с семейством спустился в подвал по лестнице в дальнем конце торгового зала.

        Глава двенадцатая Семейные ценности родственной души

        Мала куча, мала куча, куча мала
    Слова песенки из сказки Два Ивана.

        Шурка вернулся из магазина с двумя огромными пакетами. Еда в их доме имела свойство заканчиваться внезапно и в самый неподходящий момент — аккурат к тому времени, когда мальчишки возвращались из школы. Но раньше Шурка всегда брал их с собой за покупками, поэтому простое по сути своей действо затягивалось на час-полтора. Сегодня ему хватило сорока минут все выбрать, покидать в тележку, расплатиться на кассе и вернуться домой. Но стоило в разы боле нервных клеток, потому что еще сутки назад ему бы и в голову не пришло оставить сыновей наедине с Семой. Поэтому в магазине он только и думал о том, как поведет себя умрюнец с Сережкой и Вовкой. И был изрядно обескуражен, когда по возвращении домой застал в общей комнате или зале, как они ее называли, весьма забавную картину. Семен объяснял мальчишкам математику. Простые дроби и отрицательные числа. Причем и Сережка и Вовка заинтересованно слушали новоявленного учителя, даже несмотря на то, что Вовчик учился на два класса старше, и знал побольше младшего братишки. Семка же нашел универсальный выход из ситуации и строил объяснения на всестороннем
использовании подручных предметов. В частности от тройственного усердия уже пострадали четыре простых карандаша. Одни был разломан на четыре части или четыре четверти. Второй на восемь, третий всего на две. А вот четвертому явно была уготована участь почить смертью храбрых будучи разломанным на десять частей, но тут вернулся в дом главный семейный добытчик и урок увлекательной математики пришлось временно прервать.
        — Ну, как тут у вас успехи — спросил Коваль, быстро справившись с изумлением.
        Пакеты с продуктами он бросил прямо в прихожей — так торопился. И сразу же заглянул в зал из коридора, поэтому скрыть несколько лихорадочный и запыхавшийся вид он пристального взгляда Семки, разумеется, не удалось. Да Шурка и не пытался, если честно. Был слишком озабочен здоровьем сынишек. Не то чтобы он всерьез опасался, что Семка может их обидеть… нет, конечно же нет. Но кое-какие опасения все равно оставались, даже после тех открытие, что свалились на шуркину голову сегодня ночью и ранним утром. А все оказалось еще лучше, чем он предполагал. Семка прекрасно сумел поладить с Сережкой и Вовкой, которые тут же повскакивали с табуреток и понеслись приветствовать любимого папочку. При этом оба были возмущены, о чем не преминули высказаться, почему это Семка раньше с ними никогда не занимался.
        — Что, даже понятнее, чем я — в шутку поинтересовался Коваль у сыновей, когда те принялись расписывать, как понятно им все объяснил Семка.
        — Даже Ирина Геннадьевна так не может!  — убежденно заявил Вовка, который уже учился в четвертом классе, в отличии от второклашки Сережки. Дело в том, что в начальной школе все предметы, по сути своей, вел один учитель, который по совместительству был еще и классным руководителем, то есть любимой классной мамой, поэтому Сережке было не с кем сравнивать. А вот после третьего класса, как раз в четвертом, разные предметы вели разные педагоги. Вот Вовка и припомнил старые обиды на математичку, которую боялся весь класс. Потому и заявил тут же, без перехода — А можно Сема у нас учителем математики будет
        — Нельзя. У Семы другая специализация.
        — Правда — тут же прижухли детишки, косясь на оставшегося за письменным столом умрюнца.
        — Вот химию и биологию, думаю, он бы смог преподавать, если бы у него не было более важной и ответственной работы.
        — Охотник, да — робко утонил у отца Сережка.
        — Именно,  — кивнул ему Коваль, потрепал младшего сынишку по голове и скомандовал — Ай-да, на кухню пакеты разгружать!
        Малышня тут же выстрелила в коридор, где зашуршала пакетами.
        — Сразу все не тащите, надорветесь,  — крикнул им через плечо Коваль, но проверять не пошел. Он уже давно начал приучать мальчишек к определенной самостоятельности. Пусть не всегда удачно получалось, но он откровенно боялся их слишком заласкать и разбаловать, потому что помнил, как когда-то баловали его и как тяжело ему пришлось, когда родные погибли в Первой волне и он был вынужден учиться выживать в боевых условиях.
        — Ну, что, уже задумался о собственных детях — с обманчивой веселостью осведомился охотник у умрюнца, который неотрывно смотрел на него подозрительно пристальным взглядом.
        — У нас не бывает собственных,  — вдруг выдал Сема и встал с компьютерного кресла, в котором сидел. Но приблизится к охотнику, подпирающему косяк, почему-то не решился.
        — В смысле — опешил Коваль,  — А Люська и Мирон — кто тогда
        — Об этом и хочу…  — сказал умрюнец и сделал паузу, словно считая предложение вполне законченным и мысль понятным. Но на шуркином лице все еще явственно читалось удивлением, поэтому после изрядно затянувшейся паузы Семка все же решил добавить к предыдущему предложению еще одно слово — поговорить.
        — Ладно,  — посерьезнел Коваль,  — я тебя слушаю.
        Умрюнец под его взглядом помедлил, потому снова опустился в кресло. Вцепился в обтянутые стареньким кожзамом подлокотники и выпустил когти. Шурка понял, что надо как-то подбодрить напарника, а то, похоже, они тут оба на нервах. Причем, если вдуматься, нервничают из-за пустяков, упуская из виду самое главное. Умрюнец уже рот открыл, чтобы начать серьезный разговор, на который сам же напросился, но тут охотник отлив от косяка и пошел в его сторону. Приблизился, уперся левой ладонью в спинку кресла, наклонился.
        — Сема,  — проникновенно начал Шурка, приблизив лицо к лицу умрюнца практически вплотную,  — мы же с тобой оба врачи, я ведь правильно понимаю А это значит, что лучше других умеем называть вещи своими именами и принимать лю… то есть окружающих или, скажем, пациентов, во всем многообразии их слабостей и пороков. И в своих слабостях признаемся сами себе легче, чем другие, ведь так
        — Я никогда не хотел детей,  — вместо согласия, начал умрюнец, косвенно подтверждая все сказанное охотником,  — потому что знал, никто из них не будет моим. Все общие, мы всей общиной их воспитываем обычно. Но теперь… ты ведь, как Всеволод, откажешься отдавать его в могильник… домовенка.
        — Конечно,  — Шурка резко выпрямился,  — он будет и моим тоже. С какой стати моего ребенка должны воспитывать какие-то посторонние умрюнцы.
        Семка облегченно выдохнул и, не поднимая глаз, признался
        — Поэтому теперь хочу. Но ты сказал в машине, что должен подумать…  — сказав это, умрюнец вскинул быстрый взгляд на охотника и снова отвел глаза.
        — И все еще думаю,  — неуверенно откликнулся Коваль, который считал, что с утреннего разговора по возвращении домой от Велесова, прошло слишком мало времени. Ничего путного надумать он так и не успел. Но спешить-то, вроде, некуда, так чего ж тогда ганашиться
        — Я просто хотел сказать…  — начла умрюнец, но его перебили.
        — Папа-папа, а ты видел, как Сема карандаши обратно склеивает — вопросил Сережка, вбежавший в комнату вприпрыжку. Похоже, они с братом уже успели выложить продукты на стол. Шустрые, слово не то!
        — И как же ты их склеиваешь — спросил Коваль у Семки, как только Сережка забрался под отцовскую руку и весело улыбнулся умрюнцу.
        Тот откатился в кресле чуть в сторону и указал взглядом на стол, где лежали три целых карандаша и один, который все еще был разломан на две половинки. Момент, когда они срослись между собой в единое целое, ускользнул от Шурки. Похоже, это случилось мгновенно, поэтому невооруженным взглядом пронаблюдать сам процесс не удалось.
        — И что же, вы все так можете — осторожно уточнил у напарника охотник.
        — Нет. Я травник, поэтому бытовое волшебство можно назвать одной из второстепенных…  — Семка запнулся, а потом с трудов выговорил — специализаций,  — и, расслабившись, перевел дух,  — Уф!
        — Тяжело, когда неблагозвучно — догадался Коваль. Семка поднял взгляд и кивнул. И продолжил мысль после передышки
        — Но у домовых это получается само собой. Поэтому если…  — умрюнец снова запнулся. Попытался зайти с другой стороны и намекнуть, что если Шурка позволит прийти в их семью домовенку, то это будет весьма удобно, даже рот открыл, но его снова перебили.
        — Эй! А я! Я тоже хочу все знать!  — возмущенно возопил оскорбленный до глубины души Вовка, который почему-то задержался на кухне,  — И почему Сема заговорил И почему карандаши срослись
        — Просто наш Сема немного волшебник,  — с улыбкой пояснил Шурка, позволив старшему сынишке просунуть голову под его вторую руку.
        — А почему теперь говорит — насупившись, уточнил Вовка больше у самого Семки, чем у Шурика, потому что смотрел в этот момент только на умрюнца.
        — Потому что мы с вашим папой помирились.
        — А вы ссорились
        — Он хотел сказать подружились,  — поправил напарника Коваль и поверх детских макушек сделал страшные глаза.
        Умрюнец сообразил, что был не прав, и послушно закивал, подтверждая сказанное.
        — Значит, ему теперь можно с нами оставаться, да Не покусает — выдал непосредственный Сережка, из-за чего сам того не зная, вогнал Коваля в краску. Шурке был стыдно перед напарником за такие мысли. Но он, действительно, как и генерал Львов, как и другие охотники, до недавнего времени считал умрюнцев кем-то вроде чуть облагороженных йетти. А оказалось, что некоторые поразумнее иных людей будут. Не говоря уже о различных талантах и экстросенсорных способностях.
        — Не укушу,  — торжественно пообещал Сема мальчишкам и поднял взгляд на Шурку.  — Если ты согласишься, это не больно, только приятно. Очень приятно. И займет всего час твоего времени…  — но, заметив, как переменилось лицо охотника, умрюнец поспешил поправиться — полчаса, даже за двадцать минут можно успеть. И все, больше никогда…
        — Я понял,  — резко обрубил Коваль и вместе с мальчишками развернулся к умрюнцу спиной. Сказал, не оборачиваясь — Идем на кухню. А то у эти два бандита еще не обедали,  — сказал он позволив развеселившимся мальчишкам повиснуть у себя на руках. И пошел с ними к выходу, правда, старший Вовка все же спросил
        — А что не больно Если укусит
        — Нет.
        — А что тогда — поддержал старшего брата Сережка.
        — Меньше знаешь, крепче спишь,  — отшутился Шурка и скрылся на кухне.
        Семка, оставшийся сидеть в кресле, грустно вздохнул. А он так рассчитывал, что сможет убедить напарника уже сегодня. Только дело было не в том, что он хотел умрёнка вот прямо вынь и положь. Напротив, он мог бы и подождать. Просто на фоне последних событий отчаянно не хотелось, чтобы хоть что-то тянуло за душу. Он уже жалел, что позволили напарнику сегодня утром, в машине, завести разговор о возможном совместном потомстве. Семке нравились шуркины дети, он был бы рад, если бы его собственный сын смог расти и воспитываться вместе с ними, но… считал, что далеко не так сильно хочет умрёнка, чтобы из-за него портить отношения с напарником, с которым только-только удалось наладить настоящий контакт. Теперь ведь столько можно будет сделать вдвоем, сколькому друг у друга научиться. Люди со своими синтетическими таблетками совсем забыли о народной медицине. Убеждены, что это все лженаука и ничего путного из примочек и травок никогда не выйдет. А ведь все потому, что утратили подлинные рецепты, которые со временем стараниями различных шарлатанов были заменены ложными, и теперь больше калечат, чем лечат.
Семка был одержим идеей научить Шурку лечить по-настоящему, потому что чувствовал в том истинную родственную душу. И готов был пожертвовать призрачным семейным счастьем, о котором по большому счету никогда не мечтал, но заручиться поддержкой напарника в своих врачебных и целительских начинаниях.
        Шурка был расстроен. Дал мальчишкам задание помыть овощи, а сам занялся готовкой омлета с ветчиной, укропом и помидорами. Вовка с Сережкой его просто обожали, хотя само по себе блюдо было простым и особых затрат не требовало. Ну, тут как говорится, на вкус и цвет. Правда, на этот раз, взбалтывая яйца с молоком, мыслями Шурка был далеко. Ему было отчаянно обидно, что Сема так представлял себе их дальнейшую совместную жизнь. Слово-то какое! Нарочно не придумаешь! При этом, как взрослый и здравомыслящий человек, Коваль понимал, что обижаться не на что. Это он, как последний идиот, решил, что небезразличен умрюнцу еще и в этом смысле, не только как друг. А тот изначально не давал повода так думать. И пока сам Шурка маялся вопросом, кто будет снизу, Семка искренне полагал, что все их контакты ограничатся часом или даже тридцатью минутами, которые, по словам самого урюнца, потребуются тому для зачатия. Вот и вся любовь, мать ее! А он губу раскатал! Ну не идиот ли Хотя даже самому себе Шурка не мог объяснить, почему ему так приглянулась мысль о… любовных отношениях именно с Семкой. Конечно, эффект
подвесного моста — страшная сила, но не настолько же, чтобы полностью лишить здравомыслия. Более того, еще совсем недавно Шурка искренне полагал, что никогда не сможет впустить в их с мальчишками дом другую женщину и позволить Сережке и Вовке называть ее мамой. После смерти Алены прошло уже больше шести лет. Она умерла в родах, когда ее погрыз умрун. Поэтому до сих пор было неизвестно, как такое могло сказаться на Сережке. Кстати, теперь можно было спросить у Семы, что он думает по этому поводу. Вот только как-то запоздало Шурка об этом вспомнил. А все почему Да, потому что…
        — Прости,  — раздалось от двери, и Шурка отвлекся от омлета. Они с мальчиками дружно вскинули глаза на застрявшего в проходе Семена. Тот выглядел виноватым, но явно был полон решимости убедить охотника принять его извинения и больше… не злиться, что ли — Я не должен был, при детях… просто наши… для них нормально… они с рождения знают…
        — Ты не так понял,  — перебил его Шурка и со стуком поставил миску на стол возле мойки.  — Абсолютно не так,  — с нажимом проговорил он, швырнув в миску вилку, которой взбивал будущий омлет, и вдруг заговорил о том, о чем собирался сказать детям в какой-нибудь более торжественной и подходящей для этого обстановке.  — Ребят, слышали, мы с дядей Семой разговаривали о каких-то там домовых и волшебстве. Бытовом волшебстве, кажется, это так называется…  — Мальчишки, которые, вдвоем стоя коленями на одной табуретке,  — и как только уместились!  — полоскали под струей воды помидоры и огурцы, подняли к отцу заинтересованные мордашки — Как вы посмотрите на то, если в нашей компании появится еще один братик
        — Волшебный — недоверчиво уточнил Вовка, переглянувшись с братом.
        — Умрёнок. Или домовенок, если быть точным.
        — Это как — благоговейно выдохнул Сережка.
        И Коваль под изумленным взглядом Семы рассказал. Мальчишки слушали внимательно, не перебивали. А под конец Вовка вдруг выдал
        — И хорошо, что новой мамы не будет. Новая не нужна, вдруг она нас не полюбит А Сема — это Сема.
        — Хороший,  — тут же поддержал его Сережка, который ловко слез со стула и робко приблизился к стоящему в дверях умрюнцу. Тот напряженно следил за его приближением, откровенно не зная, что теперь делать. Подсказку дал Шурка, который поймал на себе встревоженный взгляд умрюнца и изобразил, что берет на руки и качает младенца. Семка понял его правильно. Подхватил Сережку на руки, за что был вознагражден крепкими объятиями, и вместе с мальчиком плюхнулся на табурет возле обеденного стола. Вовка одновременно с этим просто подошел и прижался к отцовскому бедру. Коваль обнял старшего сына за плечи, придерживая рядом с собой и, спохватившись, уточнил у Семы
        — Кстати, скажи мне, что у нас с Сережкой
        Умрюнец ответил ему изумленным взглядом.
        — Я не правильный,  — вместо Шурки попытался вставить свою лепту мальчишка. Грустно вздохнул и доверчиво устроил голову на плече умрюнца. Коваль уже хотел возразить и даже рот открыл, чтобы начать переубеждать сына, но тот продолжил, и слова застряли в горле — Маму умрун погрыз, когда я внутри был. Поэтому папа меня в Склиф возить, на обследование. Если вы кровь пьете и по ней зомбей определяете, может, ты и мою выпьешь — Мальчик поднял головку и вскинул на умрюнца умоляющий взгляд — Я ведь не умрун, да
        Семка нахмурился. Сережка истолковал это по-своему.
        — Значит, все же умрун,  — обреченно выдохнул он и попытался сползти с коленей умрюнца. Но тот крепко прижал его к себе и не отпустил. Посмотрел поверх сережкиной головы на Коваля и решительно заявил
        — Кровь чистая. Мне даже кусать не надо, и так чувствую.
        — Но — после заминки, осторожно уточнил Коваль, успевший быстренько взвесить все за и против продолжения такого серьезного разговора при детях. После чего пояснил — Судя по интонации, должно быть но…
        Умрюнец открыл рот, чтобы ответить, потом снова его закрыл. После чего встал и осторожно поставил Сережку на пол. Тот запрокинул голову, робко улыбаясь Семе, к ак спасителю. На что травник не удержался и жестом, подсмотренным у Шурки, потрепал мальчишку по волосам. После чего решительно развернулся и вышел из кухни.
        — Чего это он — спросил у отца Вовка.
        — Не знаю,  — нахмурился Шурка.  — Но хорошо, что вообще сказал.
        — Значит, я нормальный!  — просиял Сережка, до которого, наконец, дошел смысл сказанного умрюнцем. Но последующие слова мальчика обескуражили его отца — И мне только кажется, что я их вижу.
        Коваль весь напружинился.
        — Видишь, кого
        Повисла напряженная тишина. Мальчики переглядывались. Похоже, решали между собой, стоит ли посвящать отца в их общую тайну. Ответ дал Вовка, который выбрался из-под отцовской руки и отошел к младшему брату. Встал рядом и поднял на охотника решительный и недетский взгляд
        — Тени. Я сам не вижу. Не получается. Только Сережка,  — отрывисто поведал Вовка,  — но верю, что он, действительно, их видит.
        — Вот!  — вдруг раздался от двери ликующий возглас Семы, который привлек всех к себе, продемонстрировав книгу — еще доапокалиптический детектив в потрепанном тонком переплете. Книга была раскрыта где-то на середине, и умрюнец настойчиво тыкал в страницы прозрачным когтем, отчего даже небольшая дырочка образовалась.
        — Что там, пап — взволнованно спросил Вовка, который, как и Сережка, был еще слишком невысокого роста, чтобы видеть, на что указывает высокорослый умрюнец.
        Коваль поправил очки, чтобы дать себе время осознать прочиненное и еще раз убедиться, что ничего не напутал и все прочитал правильно. Впрочем, то, о чем пытался сказать ему умрюнец, полностью соотносилось с тем, что успели рассказать сынишки.
        — Экстросенсорны,  — произнес он негромко и спросил — слишком неблагозвучное слово
        Умрюнец кивнул и закрыл книгу, чтобы тут же небрежно отшвырнуть его на стол.
        — Так и думал, что некрасиво,  — сказал он как-то остраненно.
        И тут Коваля озарило.
        — Так вот почему вы с охотой читаете, но не говорите. Читая, вам не приходится слышать произношение слов…
        — При должном…  — умрюнец запнулся, нов сеже заставил себя выговорить — воображении, можно просто придумать себе подходящее звучание.
        — Сильно.
        — Так что же, я теперь экстрасекс — подал голос Сережка.
        — Кто-кто ты — развеселился Коваль.
        — Ну, этот… который мысли читает!
        — А ты читаешь
        — Нет,  — отрезал вместо Сережки Вовка и вдруг задался совсем другим вопросом — пап, я о другом спросить хочу. Если вы с Семой умрёнка заделаете, то ты гей
        — Хорошо хоть пидорасом не обозвал,  — укоризненно сказал сыну Коваль.
        — Ну…  — смущенно засопел Вовка.
        — А, знаешь, я не думаю. Да и не так они рождаются, как мы. К тому же…  — Коваль задумался, прежде чем сказать, после чего попытался объяснить — геи — это те, кто изначально только в мужчин влюбляются. А мы просто дадим жизнь домовенку, если получится, конечно. Семка говорит, что не факт, потому что далеко не каждый желающий обзавестись потомством умрюнец сможет это потомство выносить. У них, оказывается, с размножением, вообще беда.
        — Но ты был влюблен в маму, значит, не гей — спросил у отца Сережка.
        — Не гей.
        — А Сему теперь тоже любишь — не отстал от брата Вовка.
        — Нет. Сема мне пока просто нравится. А вот я ему нет,  — на этих словах он столкнулся с умрюнцем взглядом. Тот выглядел недоуменным.
        — Почему — вскинулся Сережка и обернулся на Семку, заявив — Папа же хороший!
        — Ты же сказал, что он тоже домовенка хочет… от тебя,  — тихо добавил Вовка после заминки.
        — Умрёнка хочет, а меня нет,  — все еще не отрывая взгляда от лица умрюнца, обронил Коваль.
        — А как они вообще выглядят, эти домовята — встрепенулся Вовка.
        — Вот для того, чтобы познакомить вас с одним из них… или даже с двумя,  — Шурка посмотрел на сынишек и выразительно подвигал бровями,  — я весь этот разговор и затеял. Если сейчас ляжете спать и подремлите хотя бы пару часиков, мы вас возьмем с собой на необычное ночное дежурство.
        — Правда!  — просияли мальчишки.
        — Чтобы мне в умруна превратиться, если вру!  — подмигнул им Шурка.
        — Ой,  — спохватился Вовка.  — А можно хотя бы на часочек во двор, ну, пожалуйста. Я ребятам обещал… футбол же!
        — Ну, если только на часок…  — с сомнением протянул Шурка и тут же весело расхохотался. Присел и крепко обнял обоих сынишек. Они ответили ему взаимностью. После чего мужчина снова распрямился и, взяв с каждого обещание, что вернутся домой не позже шести вечера, вернулся к готовке.
        Обед прошел в веселой и непринужденной обстановке. Единственным, кому пришлось туго, был Сема, которого атаковали со всех сторон неугомонные мальчишки. Сережка никак не хотел смириться с тем, что умрюнец по словам Коваля отверг любимого папу, а Вовка все допытывался, можно ли побывать в могильнике и хоть разочек взглянуть, как они там живут. Шурка, возящийся у плиты спиной к семейству, лишь посмеивался, но внимательно прислушивался к разговору. Умрюнцу было тяжело реагировать на сыплющиеся в разнобой реплики сразу двух мальчишек, но в целом Сема держался молодцом. Даже сказал, что со временем, можно попробовать уговорить старейшим устроить людям небольшую экскурсию по святая святых. Перспектива мальчишек воодушевила, а вот Коваль был вынужден приложить некоторое усилие к тому, чтобы не выдать свою заинтересованность.
        Разложив еду по тарелкам, отец семейства пожелал всем приятного аппетита и сам сел за стол. Мальчишки быстро порубали любимый омлет и помчались гулять. Вовка, хоть и был старше на целых два года, всегда таскал младшего брата за собой. В целом, это была общая тенденция для современных детей, потому что после апокалипсиса подрастающее поколения с младенчества учили держаться вместе. Было в этом нечто стадное. Но, как известно, один в поле не воин, а вот вместе, при правильной моральной и физической подготовке, компания восмиклашек, к примеру, могла реально отбиться от зомбяка. Были такие случаи.
        Как только в прихожей хлопнула входная дверь, Сема, до этого сидевший неподвижно, словно статуя, резко поднял голову и встретился с насмешливым шуркиным взглядом. Охотник пил кофе — любимый напиток, только что собственноручно сваренный в турке, когда-то подаренной женой. Он потом и улыбался, потому что именно улыбка и насмешка над жизнью и самим собой помогали справится с атаками воспоминаний. На этот раз мысли о жене отчего-то не атаковали, не били на вылет, прямо в сердце, а скатывались, даже не намочив, как с гуся вода. Странно как-то, совсем не так, как он привык.
        — Почему ты считаешь, что не хочу — спросил умрюнец.
        — Двадцать минут,  — обронил Ковал задумчиво. Встал и отправился мыть посуду, чувствуя, как спину сверлит умрячий взгляд. Он думал, что Семка не поймет, о чем он. И даже морально приготовился начать пространные объяснения на тему того, что если умрюнцу от него требуются всего лишь эти жалкие двадцать минут, то о какой симпатии может идти речь Но Сема повел себя непредсказуемо. Встал и замер у него за спиной. Коваль физически ощутил легкое движение воздуха и интуитивно понял, что умрюнец встал практически вплотную.
        — Упыри,  — раздался его тихий голос,  — не настолько тем… темпе… страстные, как ундины. Вряд ли я смогу…  — он запнулся и долго молчал, пока Шурка отстраненно водил пенной губкой по тарелке, которая давно была отдраена до блеска, но охотник не осознавал, что делал. Просто я стол и ждал продолжения.  — Смогу как человек.
        — Ты думаешь, что все люди помешаны на сексе Ты заблуждаешься. Конечно, много таких. До апокалипсиса — это вообще считалось нормой. Ты, наверное, лучше меня знаешь.
        — Знаю. Мне чуть больше восьмидесяти.
        — Так вот,  — Коваль сделал зарубку на память, но заявление умрюнца про возраст никак комментировать не стал,  — люди все разные. Я любил жену. Да, черт возьми, я и сейчас ее люблю! Просто подумал, что смог бы найти в своем сердце место и для тебя. Точнее… уже нашел, если получше к себе прислушаться. Но секс… да, это, конечно, приятно. Никто не спорит. Но это не главное, уж поверь мне. К тому же, говоря твоими же словами, я сам не такой уж и темпераментный, если на то пошло. Сам же видишь, уже шесть лет прошло, а я до сих пор… ни с кем…  — он немного разочарованно вздохнул, со стуком поставив тарелку на решетчатую сушилку. И вовремя, потому что именно в этот момент его со спины крепко обняли не по-человечески сильные руки, а к спине умрюнец прижался щекой.
        Коваль не смог сдержать улыбку. Сема был теплым и родным. Когда успел стать таковым Да вот как-то, так получилось. И никто из них не заметил, как все изменилось. Может быть и неправильно, может быть и спонтанно, но как же хотелось верить, что совместное будущее возможно, хотя бы ради детей. Но не в первую очередь ради них, потому что именно в этот момент отчаянно захотелось пожить для себя. Просто ради друг друга.
        Потом они читали. Сема, наконец, получил с рук на руки вожделенный том энциклопедии о лекарственных травах, о котором не преминул попросить еще находясь в гостях у Велесова. Шурка сам сходил с свою спальню, которая одновременно с этим они с сыновьями в шутку называли кабинетом, и принес книгу умрюнцу. Тот с готовностью подставил руки. Прижал довольно объемный том к себе, любовно провел по корешку и подозрительно счастливо вздохнул. Как мало травнику для счастья надо! Коваль невольно улыбнулся. Он сам обожал читать, правда, до недавнего времени искренне полагал, что кроме детективов Семка ничем не интересуется. Зато теперь даже это на первый взгляд невинное увлечение обрело несколько иной окрас. Шурка плюхнулся на диван с электронной книгой в руках и остановил Семку, который уже направился в свою комнату, вопросом
        — Из современных детективов ты в основном интересовался теми, где довольно детально описывалась работа судмедэкспертов, я прав Не только увлекательный сюжет, нои крупицы медицинской информации.
        — Прав,  — подтвердил Сема, повернувшись к охотнику лицом.
        Коваль сверкнул на умюнца стеклами очков и уточнил, не скрывая лукавства во взгляде
        — Не хочешь ко мне присоединиться
        Умрюнец недоуменно склонил голову к левому плечу. Похоже, Сема не понял, о чем его просят. Шуркина улыбка стала чуть шире, и он продемонстрировал умрюнцу то, что забрал из кабинета вместе с книгой.
        — Смотри, что у меня есть.  — Это был светло-желтый механический карандаш.  — Не понимаешь — Шурка вскинул брови в показном недоумении, уже открыто флиртуя.  — Им можно делать пометки прямо на полях книги. Уверен, у тебя возникнет такое желание.
        — Ты необычный,  — неожиданно откликнулся на это Сема и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к завлекающему его охотнику.  — Сегодня. Не такой, как всегда.
        — Просто, впервые по-настоящему расслабился в твоем присутствии,  — Шурка посерьезнел,  — ты ведь так и не понял…  — сказал он, откровенно стыдясь того, в чем собирался признаться,  — я не решался оставить тебя с детьми одного, потому что всерьез опасался, что как любое дикое животное ты можешь…  — Шурка не выдержал пристального взгляда зеленых глаз умрюнца и отвернулся,  — не знаю, кинуться, например.
        Семка оказался рядом с ним слишком стремительно для неподготовленного человеческого глаза. Хотя, будучи достаточно опытным и тренированным охотником, Шурка все же смог уловить смазанное движение, поэтому не отшатнулся, когда умрюнец навис над ним, близко-близко склонившись к лицу охотника.
        — Я не животное и не дикий.
        — Теперь я это точно знаю.
        — Но почему тогда думал иначе Откуда вообще…
        Шурка его перебил
        — Вы почти не разговаривали — это раз. И два,  — охотник глубоко вздохнул и устало откинулся на спинку дивана — вы разрываете зомбей и умрунов голыми руками с абсолютно отсутствующим выражением на лицах. Это, знаешь ли, впечатляет и вынуждает делать соответствующие выводы.
        — А должны упиваться победой
        — Нет. Но если бы вы чуть раньше имели совесть показать свою человечность…
        — Но мы не люди, ее в нас нет,  — сказал умрюнец и уже собирался распрямиться, как Шурка вскинул руку и обхватил ладонью кудрявый затылок.
        — Так что там с моим предложением
        — Я люблю читать лежа…  — с сомнением откликнулся умрюнец.  — Когда ты сидишь, ноги не вытянешь.
        — Плохо примеряешься,  — откликнулся охотник. Убрал руку от затылка умрюнца и демонстративно переложил себе на колени декоративную диванную подушку. Приподнял брови в немом вопросе. Семен все еще колебался.
        — Это очень по-домашнему, Сем. Не отказывай мне в удовольствии.
        — По-семейному,  — со странной интонацией уточнил умрюнец.
        — Тебя это смущает
        — Ты все еще любишь ее.
        — Люблю. Правда, уже не живую, точнее, когда-то живую женину, а, скорее, е светлый образ. Мне ведь не двадцать лет, Сем, чтобы не отдавать себе в этом отчет. Мне было хорошо с ней.
        — Нам все,  — вдруг огорошил его умрюнец. И сразу же, абсолютно неожиданно для охотника горячо выпалил — я не успел!
        Шуркины глаза невольно распахнулись в изумлении.
        — Ты винишь себя — недоверчиво уточнил он после паузы. На что умрюнец отреагировал довольно странно. Мочал лег на диван, устроив голову на коленях охотника. Посмотрев вверх, встретился с растерянным шуркиным взглядом, отложил книгу на пол и перевернулся на бок. После чего уткнулся лицом в живот мужчины и… затих. Словно даже дышать перестал. Шурка замер, не зная, что теперь со всем этим делать. О чем спрашивать Что говорить И нужно ли хотя бы погладить умрюнца по кудрявым волосам
        — Сема…  — наконец, выдавил из себя охотник и зарылся пальцами в спутанную шевелюру напарника.
        — Нам не обязательно появляться в могильнике каждый месяц. Просто по графику… в тот день я должен был быть очень далеко.
        — Графику
        — Не сейчас.
        — Все еще секрет
        — Да. Но я сожалею. И хочу, чтобы ты знал, что это из-за меня…
        — Почему Просто судьба так распорядилась. Или ты нарочно подослал того умруна
        — Нет!  — Семка дернулся всем телом и приподнялся, чтобы заглянуть охотнику в лицо.
        — Тогда не говори ерунды,  — отрезал Шурка, на которого накатила вполне закономерная усталость, слишком много откровений за один день. Слишком много. Охотник приподнял очки на лоб и протер глаза двумя пальцами.  — Давай читать,  — сказал он примирительно, когда снова посмотрел на напарника сквозь стекла очков.
        Сема вздохнул и опять уткнулся лицом ему в живот.
        — Ладно, как хочешь,  — обронил Коваль и попытался сосредоточится на электронной книге. Но текст так и не смог его увлечь, а вот Семка, которому наскучило обниматься, оттягивал на себя внимание. Умрюнец все еже поднял с пола энциклопедию. Открыл где-то посередине и начал читать, перты в тонкий, даже изящных, пальцах тот самый карандаш. Но окончательно Коваль потерял интерес к собственному чтиву, когда умрюнец, наконец, начал делать пометки на полях. Тогда-то и выяснилось, что у умрюнец не только свой особый, певучий язык имеется, но и письменность в наличии. Только Шурка собирался спросить об этом, как домой вернулись Вовка с Сережкой и застыли в дверях общей гостиной.
        Младший сын ойкнул и робко спросил
        — Семе плохо, что ли
        — Нет.
        — Тогда что — заинтересовался уже старший.
        Умрюнец к тому времени уже отложил книгу и карандаш, повернув голову в сторону мальчишек, но так и не поднявшись с коленей охотника.
        — Просто нашел родственную душу,  — вдруг выдал он, и Коваль вздрогнул от этих слов, потому что впервые испугался, что это может оказаться правдой уже сейчас. Но это же такая ответственность Мы в ответе за тех, кого приручили. Раз так, то выдюжит ли он, оправдает ли доверие Но на смену резво скачущим, путанным мыслям пришла одна успокаивающая — вместе, наверное, да.
        — Тогда мы тоже к вам!  — вскрикнул Вовка, оборвав внутренние метания отца, и они с Сережкой кинулись к старшим обниматься. Вот такая получилась семейная куча-мала.

        Глава тринадцатая Проверка на вшивость

        Кузнецы бывают разные -
        черные, белые, красные

        Арсений пришел домой в весьма странном и необычном для себя расположении духа. Он уже и забыл, когда в последний раз испытывал такой ни с чем не сравнимый охотничий азарт и предвкушение, которое буквально пронизывало с ног до головы. Вследствие чего появились и нервное подрагивание в кончиках пальцах, и резкость движений. От чего хотелось носится по всему городу и искать… искать ту дичь, которой ему так не хватало последние годы. Дичь мертвую, беззвучную, как сказал бы Игорь, и смертельно опасную. Адреналин и сексуальное возбуждение, хреновый коктейль, но когда впервые за долгое время, наконец, можешь получить то, о чем уже давно не помышлял, чувствуешь себя проснувшимся, помолодевшим… живым.
        Я хочу его… всегда хотел,  — вот и все, что занимало мысли генерала, когда он, пренебрег лифтом, и взбежал на нужный ему этаж по лестнице, перепрыгивая через каждую вторую ступеньку. Его переполняла энергия, которую подпитывал не только охотничий инстинкт, направленный на разоблачение зомби-заговора, но впервые за долгие годы пробудившаяся страсть… даже похоть.
        — Еще не вернулся — спросил он, заглянув в кухню, где Клавдия в компании Мирона что-то кашеварила.
        — Нет,  — отрицательно мотнула головой супруга, раздраженно сдувая со лба выбившуюся из прически прядь. Только тогда генерал увидел, чем она занята. Клавдия месила руками дрожжевое тесто, а Мирон, сидящий за столом напротив нее, зачарованно наблюдал за этим, несомненно, завораживающим процессом.
        — Пирожки будут — В душе шевельнулось что-то домашнее, напомнившее о семейном долге и родственных связях. Львов прошел в кухню и отечески потрепал Мирона по волосам. И сам же удивился, настолько естественным оказался для него этот жест. Мальчишка тут же вскинул на него чуть виноватый взгляд и озадачил вопросом
        — А ничего что я..
        — Ты что — не понял Львов, о чем его спрашивают.
        — Ну…  — умрёнок замялся, бросил просительный взгляд на Клавдию, но та лишь усмехнулась и как ни в чем небывало продолжила свое занятие. Похоже, женщина считала, что свои сомнения сынишка должен озвучить отцу сам.  — Ты хочешь, чтобы я был больше мальчиком
        Вопрос, конечно, был сформирован весьма специфически, но не стоило забывать, что мальчик был умрёнком, поэтому нечему было удивляться. Арсений напряг воображение и быстро сообразил, как можно ответить сыну.
        — С чего ты взял, что желание заниматься домашним хозяйством, например, готовкой, умаляет мужественность И вот еще что, ты ведь все равно останешься мальчиком, даже если через какое-то время вырастешь в ундину. Иди я что-то путаю
        — Нет,  — отрицательно замотал головой умренок, но слова отца его явно не убедили,  — простоя подумал…
        — Знаешь, а ведь когда-то я сам любил готовить. Могу в ближайшие выходные попытаться вспомнить былые навыки,  — несколько наигранно улыбнулся умрёнку генерал. Он не привык общаться с детьми. Поэтому испытывал определенную неловкость в разговоре с сыном, но старался не расстраивать малыша и как-то подобрать такую манеру общения, чтобы хотя бы со временем между ними с Мироном установились доверительные отношения. Пока получалось, как ему самому казалось, не очень. Но генерал был не из тех, кто отступает после первых неудач.
        — Я ему это уже говорила,  — вмешалась в их разговор Клавдия,  — даже заметила, что традиционно лучшие повара мужчины. Но ты все же предпочитаешь заниматься мясом, а ему явно нравится работать с тестом.
        — Мир, ну это на самом деле такая ерунда,  — попытался убедить сына генерал, но быстро сообразил, что выбрал не лучшую тактику, потому что отчетливо почувствовал, как умрёнок замкнул, отвернувшись обратно к столу. Да уж, не просто в сорок с лишним лет становится отцом, когда все предыдущие годы и не помышлял о чем-то подобном. И тут Арсения осенила, казалось бы, неплохая идея.
        — Мирон, ты ведь домовой,  — заметил он, снова положив ладонь мальчишке на макушку и тем самым заставив посмотреть на себя.  — Разве это не естественно, что в этом возрасте тебе интереснее заниматься домашним хозяйством, чем играть в войнушку
        — Я уже не домовой,  — заметил малыш и потерся головой о широкую генеральскую ладонь. Маленькие рожки в густых кудрявых волосах ощущались весьма явственно. Из-за спины мальчишки выглянула кокетливая кисточка на хвосте. А вот взгляд миндалевидных глаз, неестественного красного цвета, сделался вдвойне внимательнее.
        — Не просто ластишья, а проверяешь, не коробит ли меня твоя нечеловеческая природа — догадался генерал и тут же криво усмехнулся,  — Набрался же ты повадок от певчего папочки!
        Мирон смущенно засопел и опустил взгляд.
        — Знаешь, как не странно, не смущает,  — между тем, продолжил генерал, став немного задумчивым, так как всерьез прислушался к тем ощущениям, что будил в нем сынишка,  — А вот то, что у меня пока не получается добиться твоего доверия, напрягает, но я не намерен отступать, запомни это,  — отчеканил генерал и объявил, обращаясь больше к жене, чем к сыну — Я в душ. И пока Игорь все еще носится по городу со своими кузнецами, часов до пяти вздремну. Когда придет, пусть разбудит.
        — Хорошо,  — легко согласилась Клавдия. И, как только генерал утопал в ванну, сделал страшные глаза, встретившись взглядом с Мироном. Тут она была полностью на стороне супруга, потому что желание Арсения наладить контакт с сынишкой было очевидным. Другое дело, что Мирон по понятным причинам очень боязливо шел навстречу.
        Мальчик пожевал губы, а потом все же решился.
        — Я тоже хочу лепить пирожки,  — объявил он, искательно заглядывая в лицо женщине. Та улыбнулась.
        — Все-таки поверил ему — спросила она, разлепив тесто ножом на две равные половины и передвинув одену из них поближе к умрёнку.
        — Он все еще меня не любит,  — грустно заметил мальчик, тонкими полупрозрачными коготками отрывая от большого куска маленький, чтобы из него слепить пирожок.  — Но я буду стараться, чтобы полюбил.
        — Думаю, если оба будете идти навстречу, однажды это обязательно случится,  — заметил Клавдия и… склонившись над столом, дунула на умрёнка, отчего веселые кудряшки на лбу мальчишки разлетелись в разные стороны. Мирон понял намек, перестал кукситься и робко улыбнулся.
        Игорь вернулся домой на час с небольшим позже генерала. Пирожки давно были отправлены в духовку и сейчас находились на финальной стадии приготовления. Мирон все так же вместе с Клавдией сидел на кухне, но теперь на столе были разложены книги. Женщина и умрёнок увлеченно обсуждали только что прочитанное. Умрюнец заглянул к ним и заинтересованно замер в дверях. Клавдия бросила на него лишь короткий взгляд и сказала, вернувшись в увлеченно читающему умрёнку
        — Арсений в комнате. Просил разбудить, когда ты придешь.
        — Разбужу,  — ровно откликнулся Игорь и ушел с кухни.
        Мирон, прервавшись, посмотрел на Клаву с таким видом, словно хотел что-то сказать про старшего отца, но не решался. Женщина это видела, но не знала, стоит ли его провоцировать. Ей тоже приходилось нелегко, ведь когда-то она так же, как и Арсений, убедила себя, что детей у нее никогда не будет. К тому же, Мирон был во всех смыслах необычным ребенком, подобрать к нему ключик пока не получалось.
        — Ладно, скажи уж,  — не выдержала она.
        — Он переживает.
        — О чем
        — Ну…  — Мирон отвел глаза,  — о тебе… о вас…
        — О нас с Арсением
        — Нет,  — малыш помотал головой,  — о тебе.
        — А! Это ты меня пытался на вы назвать Брось это дело,  — строго потребовала она.
        — Хорошо,  — Мирон снова посмотрел на Клаву и робко улыбнулся, а потом посерьезнел — Ему стыдно.
        — Откуда ты знаешь
        — По звучанию.
        — Ладно. Хорошо. Я, наверное, не смогу себе представить, как ты слышишь, но могу назвать это чем-то вроде эмпатии.
        На что Мирон неопределенно пожал плечами. Слово было ему незнакомо, но признаваться в этом он не стал. А Клава продолжили с нажимом
        — Стыдно за то, что отбирает мужа Зря. У нас с Сеней…  — она запнулась, не зная, стоит ли говорить такое ребенку. Решила, что пока все же есть смысл повременить, и нейтрально закончила — весьма своеобразные брачные отношения. Можешь так и передать.
        — Не только это,  — тихо откликнулся умрёнок, помялся и вдруг сказал — ему стыдно за детей. Ну, зато, что он мог бы помочь тебе, раз ты не можешь… и не помог.
        — Вот как Но тут, знаешь ли, что есть, то есть и рвать на себе волосы как мне, так и ему, как-то уже поздновато.
        Но Мирон энергично затряс головой.
        — Еще не поздно!  — с жаром воскликнул он.
        — Малыш, мне уже за сорок. Ты ведь понимаешь, что в таком возрасте…
        — Не имеет значения,  — убежденно перебил ее умрёнок.
        — Малыш…  — ласково начала Клавдия, не желая признаваться, что слова Мирона зародили в ней сомнения.
        — Просто поговори с ним… то есть, с непевчим папой, а потом с ним.
        — Я подумаю.
        В это время Игорь стоял в дверях супружеской спальни и смотрел на мужчину, спящего на кровати. Несмотря на возраст, Арсений выглядел моложе своих лет. Впрочем, эту закономерность пока никто из людей не выявил, но еще через лет десять-пятнадцать до кого-нибудь все же дойдет, что охотники живут дольше других, потому что связали свои жизни с умрюнцами. Намного дольше. Но это выяснится еще не скоро. Игоря такой расклад вполне устраивал. Но прошло слишком мало времени с момента раскрытия хотя бы самых безобидных тайн, поэтому сомнения грызли умрюнца изнутри. Слишком все спонтанно произошло. Меньше суток назад и такой шквал эмоций и впечатлений. Вот-вот снесет с чертовой бабушки разум и что потом Взрыв И все же, он давно хотел его, именно этого мужчину. Пусть и отказывался в этом признаваться даже себе самому. Он сделал выбор, когда вышел именно к нему. За двадцать лет успел не единожды пожалеть о нем, и вот снова все изменилось. Задевало то, что несмотря на умение слышать пусть и неблагозвучные, но вполне понятные мелодии человеческих душ, он так и не смог проникнуть в тайны конкретно этой души. Как
Арсению удалось скрыть свои предпочтения в плане любовных взаимоотношений Почему Игорь до сих пор не может понять, что их связывает с Клавдией А ведь еще сутки назад был искренне убежден, что эти мужчина и женщина глубоко преданны друг другу, но изначально преданность выросла из любви. Просто последняя за годы совместной жизни претерпела некоторые изменения, что для человеческой натуры вполне естественно. А теперь вдруг выяснилось, что и тут была сокрыта какая-то тайна. Игоря раздражало незнание, но еще большее раздражение вызывала собственная беспомощность. Он злился, потому что боялся тех чувств, которые пробудили в нем нежданные откровения Арсения. Злился и не мог справиться с собой.
        К кровати спящего генерала умрюнец скользнул беззвучной тенью. Можно было бы не ухищряться и подойти нормально, но его словно кто-то под руку толкнул. Наверное, все тоже раздражение. Генерал среагировал мгновенно, стоило умрюнцу прикоснуться к его плечу, как на запястье сомкнулись железные пальцы и дернули с такой силой, что Игорь завалился на Арсения. Мог бы легко пересилить, вырваться, подмять под себя, но позволил не до конца проснувшемуся генералу перекатиться вместе с ним по кровати и вжать себя в матрас. Замер под напарником, с непривычным для себя терпением ожидая, когда мужчина окончательно прейдет в себя и осознает, что произошло. Но даже проморгавшись, Арсений не спешил освобождать умрюнца. Замер, почти соприкасаюсь с тем носами, и в полумраке комнаты за плотно-сдвинутыми толстыми шторами, встретился с фосфоресцирующим взглядом Игоря и… потянулся к губам. Но тут дверь распахнулось, жалобно скрипнув, и под одеяло к Арсению нырнул тихо поскуливающий маленький комочек. Генерал резко откатился в сторону и поймал метнувшегося к нему в руки умрёнка, который на этот раз был в образе домовенка,
а не чертенка. Что же заставило его обратиться
        — Там… там… там!  — стуча зубами, силился выдавить из себя малыш.
        Арсений резко вскинул взгляд на севшего на постели Игоря. Тот понял его выражение правильно.
        — Сейчас узнаю,  — сказал он скороговоркой, и через мгновение умрюнца уже не было в комнате, а генерал принялся, как мог, успокаивать сынишку, который все еще не мог рассказать, что же с ним произошло.
        А все оказалось до смешного просто. В гости к Львовым заявился Кирилл Ушаков, тот самый мальчик, с которым генерал несколько дней назад познакомил сынишку. Кирилл подслушал разговор отца и матери относительно того, что их ненаглядного сынку решили отдать на растерзание какой-то неведомой зверушке в лице Мирона. Мальчик, разумеется, был не в курсе, что Мир не человек, но его родителям генерал все же сказал правду. И вот во что все вылилось. Кирилл убежал из дома, добрался на метро до того района, где жил генерал с семьей и решительно постучал в дверь, на которую ему указали, когда он во дворе спросил, где здесь живет местный смотрящий. Клавдия в этот момент доставала из духовки противень с пирожками, поэтому попросил Мира сходить и открыть. Что умрёнок и исполнил. Обнаружил на пороге Кирилла, который робел и смущался, но был настроен весьма решительно, но чертенок, не дав мальчику и слово сказать, ударился в бега. А где еще спрятаться, как не у отца подмышкой Арсений, конечно, был по-своему растроган, что умрёнок именно у него кинулся искать спасения, но с Кириллом следовало поговорить начистоту,
причем сделать это Мир должен был сам. Так что мальчишек снабдили блюдом с пирожками и отправили секретничать в комнату Мирона. Клавдия и Арсений, устроившись на кухне, откровенно нервничали, а Игорь, наблюдающий за ними от окна, выглядел недоуменным.
        — Ну, что скажешь — обратился к нему генерал, безынициативно жуя предложенный супругой пирожок. Вкус он не чувствовал, работал челюстями на полном автомате.
        — Слишком быстро.
        — Что — насторожился Арсений.
        — Все меняется.
        — С этим не поспоришь,  — тяжело выдохнул Львов, вернул надкусанный пирожок на тарелку и запил уже съеденное несколькими большими глотками полу остывшего чая.
        — А я верю, что они во всем разберутся,  — подала голос Клавдия,  — Кирилл-то хорош, все бросил и примчался.
        — И что это значит
        — Ну, во-первых, он явно заинтересован — это уже хорошо. Но кроме этого не попросил отправить его обратно к маме, когда увидел тебя с Мироном на руках. И вот еще что…  — продолжить она не успела, ее перебил задумчивый голос Игоря.
        — Отвращения не было.
        — Что Когда — не понял Львов.
        — Когда он перевоплотился и встал с пола уже чертенком,  — пояснил умрюнец и развил мысль — обычно вы очень настороженно относитесь к превращениям. Особенно, последние два века, когда магия стала не больше, чем кино-трюком.
        — Вот ты как заговорил!  — осклабился генерал. На что Игорь вскинулся, как сторожевой пес, даром, что не оскалил зубы. А Львов, видя это, удовлетворенно усмехнулся.
        Но тут вмешалась Клавдия.
        — Кончайте уже письками мерятся. Как будто заняться больше нечем,  — проворчала генеральша и обратилась к мужу с серьезным вопросом — так что тебе удалось выяснить за этот день
        И Львову ничего не оставалось, как поделиться новыми сведениями о последних вспышках зомбифицирования. В Царицыно Кирилл поехал вместе с ними, потому что Клавдия оказалась права, нечеловеческая природа нового знакомого не оттолкнула мальчика, напротив, заинтриговала. Единственное, на чем настоял генерал, чтобы Кирилл созвонился с родителями, правда, предварительно сам провел со старшим Ушаковым весьма содержательную беседу. Мальчика, разумеется, отпустили. Одно дело ворчать и возмущаться уготованной сыну участью в кругу семьи и совсем другое в открытую возражать самому генералу Львову.

* * *

        Руслан, Дрюня и Люська как зачарованные наблюдали за паровозиками, которые катились по миниатюрным рельсам. Вся троица напряженно замерла перед демонстрационным стендом и не могла отвести взгляд от этого чуда индустрии игрушек. Последняя стала интенсивно развиваться несколько лет назад, после отмены комендантского часа. Люди почувствовали, что жизнь начала налаживаться и кроме товаров первой необходимости, принялись активно интересоваться досугом, развлечениями и заводить различные хобби. Игрушечные железные дороги были страстью хозяина магазина игрушек, расположенного в подвале дома Велесого, еще с детских лет, когда никто и помыслить не мог о том, что однажды зомби из книг и фильмов воплотятся в реальность. Увлечение было забыто, пока приходилось обеими руками и даже зубами хвататься за жизнь, но, стоило немного расслабиться, как первым делом хозяин магазина нашел все, что осталось от железной дороги, некогда принадлежавшей еще его деду. И по спецзаказу совместно с небольшой, но активно набирающей обороты фирмой, организовал создание и последующую поставку нескольких пробных моделей. Именно
результат всех этих трудов и заворожил умряка, умрюнца и умрёнка. Велесов уже принял решение, что непременно купит сегодня эту игрушку, но вместо того, чтобы сразу отправиться к кассе, пошел разыскивать Глеба, который понаблюдав за движением паровозиков всего каких-то пару минут, ушел бродить между другими стеллажами и витринами. Между делом Всеволод сгреб в корзинку несколько больших паззлов, ему это показалось неплохой идеей — заставить умряков шевелить мозгами и собирать мозаику. И, натолкнувшись взглядом на одной из полок на кубик Рубика, присовокупил к паззлам и его, хотя и сомневался, что умряки сходу смогут разобраться, как правильно его собирать. Глеба он догнал, когда тот, основательно пропетляв по торговому залу, уже направлялся к кассе. В руках у умряка были два плюшевых мишки и две детские погремушки. Увидев все это, интуит Велесов предложил
        — Может, им еще резиновых уточек купить Я просто подумал, раз домовятам в принципе нравится плескаться в воде, они же прямо в ней обычно рождаются, то почему бы нет — Глеб в этот момент бросил на него какой-то затравленный взгляд, что изрядно насторожило охотника, поэтому он поспешил оправдаться — Легко догадаться, для кого закупаешься. Правда, я не понял, неужели ты не хочешь и Саньке что-нибудь подарить. Ладно Дюшка, ему мы с Русиком, как и тебе, сами что-нибудь выберем, но твоего Саньку я почти не знаю…
        Глеб подозрительно отвел взгляд и молча потопал к кассе. Всеволоду не понравилось такое пренебрежение, но давить на умряка он не стал. Интуиция подсказывала, что тот еще объяснит причины своего некорректного поведения. Все стало ясно, когда на прилавок вместе с выбранными им игрушками легли несколько мятых купюр. Ровно столько, сколько стоило все, что он выбрал. Похоже, больше денег у умряка не было, поэтому он и отказался от подарка Саньке, потому и не внял совету Всеволода относительно уточек. Велесов нахмурился. Поведение Глеба нравилось ему все меньше. Но прежде, чем он успел высказаться на этот счет, к Глебу сокрушенно обратилась девушка-кассир, ничего не подозревающая о расовой принадлежности позднего покупателя.
        — Ой, прошу прощения, но у нас сегодня что-то касса уже в пятый раз зависает. Приходите лучше утром. Часам к одиннадцати, хозяин обещал заехать к девяти и все настроить,  — он перевела взгляд с Глеба на Всеволода, которого в этом районе в лицо знали практически все, и попыталась сгладить вину и неловкость улыбкой. Но охотник никак не отреагировал на извинения. Он был полностью поглощен Глебом.
        — Откуда у тебя деньги — спросил Всеволод у умряка.
        — Я не крал!  — тут же вскинулся Глеб и смял в ладони злосчастные купюры.
        — Я и не говорю, что крал,  — откликнулся охотник и вдруг обхватил голову мальчишку рукой и прижал к себе.
        — У тебя тональность изменилась, вот он и всполошился,  — раздался из-за спины голос Русика. Но на этот раз, несмотря на компрометирующие объятья умрюнец и не думал ревновать, напротив, когда Всеволод на него обернулся, выглядел всерьез обеспокоенным. Поэтому капитан поспешил оправдаться
        — Просто вспомнил про Саньку. За такой бурный разврат от некоторых извращенцев можно получить неплохие деньги,  — осторожно заметил он.
        Глеб был слишком неискушенным в таких делах, чтобы понять, на что намекает охотник, но Русик после недавнего общения с просвещенным Борисенком Леркой, оказался более продвинутым.
        — Нет,  — покачал головой умрюнец,  — он еще ни разу ни с кем не резонировал в унисон.
        — Прости Как это резонировал, а потом в унисон А, понял!  — догадался Всеволод, когда Руслан выразительно посмотрел на него. Но тут, наконец, дошло и до Глеба.
        — Ты думал, что я..
        — Да,  — честно признается Велесов, когда умряк вынырнул у него из-под руки.
        — Нет! Я умряк, мне можно брать деньги, но за такое… такое… я же говорил что хочу по-другому!
        — Прости,  — Всеволод пристыжено потупился, а потом вдруг снова с силой прижал умряка к себе и даже чмокнул в лохматую макушку.  — Так как ты зарабатываешь — Спросил он и тут же обратился уже к Руслану,  — Вам нельзя брать у людей деньги
        — Это… сложная система. Пусть лучше кузнецы или старейшины,  — рублено отозвался умрюнец, от волнения возвращаясь к приевшейся за долгие годы рубленой манере общения.
        — Уговорил,  — покладисто согласился Велесов и снова напомнил Глебу свой вопрос — Так откуда
        — Подрабатываю.
        — Кем Глеб, прекрати. Не в час же по чайной ложке из тебя выдаивать!
        Глеб помялся, отодвинув от себя новоявленного папашу, упершись ладонями Всеволоду в грудь, но потом все же решился рассказать, что у него есть особый талант, вот только применить его по назначению не всегда получается. А уж честно расплачиваются за сделанную умряком работу буквально единицы из тех, кто с готовностью обращается к услугам свободного железятника. Еще с доапокалиптических времен люди, смыслящие толк в железе ценились навес золота, что уж говорить о нынешних временах, когда найти толкового железятника было непросто. Тем более такого, который, к примеру, согласился бы явиться в какую-нибудь начинающую фирмочку на ночь глядя. И все же, Глебу было непросто искать клиентов, потому что несмотря на свою схожесть с обычным человеческим подростком, Глеб невольно вызывал подозрения. Кроме того, никто не собирался воспринимать мальчишку всерьез. Конечно, особо зарвавшихся заказчиков Глеб мог и припугнуть, но как правило предпочитал не связываться, опасался привлечь внимание чистильщиков или, и того хуже, охотников с умрюнцами. Поэтому умряка регулярно намахивали только так, но у него,
действительно, был особый дар договариваться с любой компьютерной техников на раз. Ему были не нужны особые приспособления, чтобы оценить ущерб или диагностировать системную ошибку. Он мало что понимал в программном обеспечении, но воспринимал очередной компьютер как своеобразный организм, который мог исцелить, всего лишь прикоснувшись, разумеется, при должной сосредоточенности.
        — Круто,  — присвистнул Велесов, выслушав сбивчивый рассказ умряка, если ты уже сейчас такими талантами блистаешь, что же из тебя может получиться, если подучить. Кстати,  — словно между прочим добавил охотник — И девчонкам сможешь помочь — Он кивнул на испуганно прислушивающуюся к их разговору девушку-кассира и подошедшего к ним продавца. Велесов решил, можно сказать, не отходя от кассы, проверить, правда ли приемный сынишка так талантлив, как говорит.
        — Я не пробовал…  — еще больше занервничал Глеб. Он понял, что его хотят проверить, и отчаянно испугался не оправдать оказанное доверие,  — там ведь не только компьютер, но и кассовый аппарат.
        — Какие ты слова знаешь,  — изумился все еще стоящий рядом с ним Руслан.
        — Это проблема — насторожился Всеволод, которому почудились в голосе умрюнца какие-то особые интонации.
        — Ему самое место в братстве. Кузнецы, если узнают, не отстанут.
        — Не хочу!  — Тут же взвился Глеб.
        — Не гоношись,  — отрезает Велесов и обратился к девушке-кассиру — так он попробует
        Та помялась, потом все же откинула крышку с прилавка и пропустила мальчишку за кассу. И Глеб, действительно, сумел, как он и говорил, договориться с хитроумной техникой. При этом он положил раскрытую ладонь на системный блок, закрыл глаза и практически беззвучно что-то забормотал, едва шевеля губами. После чего экран монитора, на котором уже добрые полчаса картинка вообще не менялась, даже мышка не двигалась, моргнул и погас. Наступила напряженная тишина, но через мгновение системник задорно пискнул и пошла стандартная загрузка операционной системы. Глеб медленно разомкнул ресницы и убрал руку от системного блока. Поднял глаза на Всеволода и робко-робко улыбнулся. Велесов тут же залез в бумажник и выложил на прилавок крупную купюру.
        — Заработал,  — объявил он и подвинул денежку к напряженно замершему умряку.
        — Но я… я для себя!  — запротестовал он.
        — А я для тебя. Будь здесь хозяин магазина, он бы заплатил, я уверен. Но его нет, поэтому будет разумнее, если деньги тебе заплачу я, а он, если согласится, потом мне их вернет.
        — Ой! Конечно-конечно. Вы же знаете, Дмитрий Иванович всегда хорошо платит, если работа сделана на совесть,  — заверила его кассир.
        После чего Глебу ничего не оставалось, как взять предложенные Всеволод деньги.
        — Вот теперь,  — весело подмигнул ему охотник,  — ты точно можешь выбрать еще подарков. Что скажешь
        Глеб лишь кивнул, после чего был взят в оборот Русланом, который схватил его за локоть, выволок из-за прилавка и вместе с умряком отправился на поиски дополнительных игрушек. Всеволод же расплатился за железную дорогу и другие игрушки, собранные им в покупательскую корзинку, попросил показать где на складе находятся коробки с ЖД и отправил туда Дрюню, который только выглядел миниатюрным и хиленьким, но с легкостью поднял две тяжеленные коробищи, благо у них для этого имелись две специальные пластиковые ручки. Люська к тому времени перекочевал на руки к Всеволоду и вызвал бурный интерес со стороны как продавца торгового зала, так и кассира. Обе девушки недоверчиво умилялись и разглядывали малыша, который возмущенно пыхтел, недовольный навязчивым вниманием, но стоически терпел, ведь Глеб с Русланом к прилавку пока еще не вернулись. Когда с коробками к ним подошел Дюша, Глеб решил, что умрюнец и умряк и сами справятся, не маленькие, и отвел оставшуюся половину своего семейства в соседний магазин, где продавали одежду. Ему удалось перехватить продавца буквально на выходе. И тот, хоть и собирался
сегодня уйти пораньше, отказывать охотнику не решился. А уж когда слово за слово выяснилось, для кого тот собрался приобретать одежду, совсем оттаял, пребывая под впечатлением от новости, что у смотрящего их района от охотника сын родился. И Люська все же проделал с помощью этой своей бытовой магии дырку в новеньких джинсиках Дрюни. Правда, перед этим Всеволоду пришлось строго посмотреть на двух так называемых малолетних папарацци, которые и в продуктовом супермаркете в ряде прочих снимали его семейство на мобильники, но в отличие от других, не вняли первому предупреждению, сказанному охотником еще до спуска в подвал, и продолжили свое неблагодарное занятие уже здесь. Даром, что Всеволод в отделе игрушек был так увлечен Глебом и новой для себя информацией, что на шпионивших за ними мальчишек банально не обратил внимание. Но в одежном они попались ему на глаза и были вынуждены покинуть помещение, обиженно понурившись. Скоро к Всеволоду и младшеньким присоединились Глеб и Руслан явно довольные покупками и друг другом. После чего охотник вместе с Дюшей, Люской и продавцом, принялись подбирать новую
одежду уже для них. Провозились около получаса. Когда Глеб попытался заикнуться о том, что и тут он может заплатить за себя сам, Всеволод воспротивился
        — Извини, но одно дело подарки для твоих друзей, совсем другое предметы первой необходимости, к которым относится одежда. Хотя я, конечно, понимаю, что у вас с этим проще и к обнаженке вы относитесь куда непринужденнее. И все же, если уж мы решили, что ты мой приемный сын, то и обеспечивать тебя одеждой, едой и всем необходимым мой долг, как родителя.
        — Наш,  — тут же встрял Руслан и неожиданно развил тему денег — у нас не принято брать плату у людей, но за многие годы жизни в общинах накопилось определенное благосостояние, выраженное в том числе в эквиваленте ваших денежных знаков.
        — О! Что-то ты загнул, тебе не кажется
        — Ну… после единения, говорить на твоем языке, определенно, легче. Кроме того,  — в этот момент Руслан ревниво покосился на Глеба. Все ясно, у умрюнца ревность на почве нежной привязанностью к Всеволоду поутихла, зато пробудился здоровый дух соперничества. Но охотник благоразумно не стал на это указывать, решив на этот раз не дразнить гусей и оставить свои соображения при себе.
        — Это я уже понял. Что дальше
        — У меня тоже есть личные средства.
        — Ну уж нет, прибереги их для какого-нибудь другого случая. Раз уж мы с тобой работаем в паре, значит и зарплата, что приходит мне на карточку, у нас общая, я не прав Просто раньше вы вроде не требовали плату, может пора…
        — Нет.
        — Почему
        — Старейшины, наверное, не одобрят,  — вмешался в их разговор Глеб, и Руслан с ним согласился.
        — Да. Что-то я так и не понял ничего про ваше кастовое устройство.
        — С чего ты взял, что у нас касты
        — А что, разве нет
        — Нет!  — хором ответили ему Глеб с Русланом.
        — А подробней
        Умряк и умрюнец переглянулись, и Глеб сказал за обоих
        — Лучше кузнец.
        — Ты его даже по имени не хочешь назвать — Заинтересовался Всеволод и тут же подколол — так боишься
        — Не боюсь,  — насупился умряк.
        — Тогда назови.
        — Если назовет, признает, что признает и уважает,  — вмешался Руслан,  — Думаю, в этом дело.
        — Да ладно. Имя еще ничего не значит,  — фыркнул на это Всеволод,  — тем более уважение.
        — Так не приставай!  — взвился Глеб.
        — Ну не ругайтесь,  — вдруг вступил в диалог Дрюня.  — Я… я уже…
        — Гулять хотим!  — пришел ему на помощь Люська и решительно дрыгнул ножками, придерживаемый под животиком руками Дюшки.
        — Миротворцы!  — Весело подмигнул им Всеволод, расплатился с ошарашенным всем происходящим продавцом и весело зашагал на выход во главе своего небольшого, но уже гиперактивного выводка.
        Ромка вместе с начальником охраны Семеном помогли Руслану с Глебом загрузить в машину покупки, пока Велесов озадачивал Дюшку и Люську, которые первыми забрались в салон внедорожника, новой игрушкой — кубиком Рубика. Разумеется, младшенькие так и не разобрались, как его правильно собрать, даже Глеб, который чуть позже присоединился к ним на заднем сиденье, был озадачен. Всеволод, следящий за дорогой, не скрывал веселой ухмылки. В том, что ребятам будет чем занятся всю дорогу, он не сомневался, но тут кубик неожиданно оказался в руках у Руслана и,  — вуаля!  — был собран буквально за считанные минуты.
        — Главное,  — очень мягко, но отчаянно самодовольно обронил умрюнец,  — понять принцип,  — и бросило кубик обратно в руки Глеба. И только после этого скосил глаза на Всеволода.
        — Вот уж не думал, что это будешь ты,  — честно признался охотник.
        — Меня когда-то весьма позабавила эта игрушка,  — почему-то шепотом откликнулся Руслан и неожиданно мечтательно улыбнулся. А потом продолжил каким-то не своим голосом, полностью поглощенный воспоминаниями — это была единственная вещь, которую он подарил мне сам. Думал, что у меня ничего не получится. Я же… ундина, у нас плохо с логическим мышлением, как это у вас называется. Но это был вызов и я… в общем,  — Руслан повернул голову в сторону Всеволода,  — из меня, как не крути, но получилась нетипичная ундина, поэтому сейчас я в чем-то даже завидую Глебу.
        — В чем — С заднего сиденья раздался изумленный голос умряка. Всеволод мясленно поддержал этот вопрос.
        — Свободе,  — откликнулся умрюнец и отвернулся к боковому окну, больше не проронив ни слова до самого конца поездки.
        Дети на заднем сиденье увлеченно разбирались в новой игрушке, а Всеволод делал вид, что полностью сосредоточен на дороге. Похоже, не все так просто в умрячьем королевстве. Хотя, вряд ли у этих странных существ есть король. Они же там, кажется, что-то упоминали про общины. И, скажем, две партии — консерваторы, они же старейшины, и новаторы или либералы, они же кузнецы. Последние, похоже, были кем-то вроде научной интеллигенции учителя, исследователи, двигатели прогресса. Всеволод покрути идею в голове и так и этак, придя к выводу, что она недалека от истины. Уже притормаживая возле заросшего газона, он поинтересовался у Руслана
        — Их мастерство ведь не всегда полностью соответствует названию
        — Не понял,  — откликнулся умрюнец, после паузы.
        — Ну, вот кузнецы, в моем понимании, должны ковать железо, условно, конечно. Ткачи — ткать, бражники…  — договорить Всеволод не смог, потому что так и замер с приоткрытым ртом, обнаружив на том месте, где еще совсем недавно они с Русланом зачали Люську, полуразрушенную водяную мельницу без крыши.  — Это что — выдавил из себя охотник.
        — Дом,  — ответил ему Глеб и первым выбрался из машины с Люськой на руках. Всеволод, Русик и Дюшка последовали его примеру.
        — Лис очень разумно место выбрал,  — подлил масло в огонь Руслан.
        Всеволод, ни черта не понимая, начал закипать. Вот что стоило этим партизанам нормально объяснить, откуда эта бандура тут появилась, а Он уже собирался высказаться на этот счет, но тут со стороны неясного строения раздался дикий, нечеловеческий вопль. Глеб бросился к мельнице первым, остальные за ним. Всеволод бежал замыкающим, потому что никак не мог угнаться по скорости за умряками и уже тем более умрюнцем. Поэтому, вбежав, застал уже такую картину. В полумраке (откуда бы взяться свету в этих развалинах) Глеб сцепился с каким-то незнакомым Всеволоду упырем. Они рвали друг друга когтями, а вокруг толпились все кому не лень. Всеволод разглядел Вадима Смолина и Лиса, последний почему-то сидел прямо на дощатом полу, привалившись к стене, потом были жавшие друг к дружке те две ундинки с умрёнками, которых только прошлой ночью пришлось выколупывать из подвала жилого дома. Кажется, в другом углу Бублик с Темкой оказывали первую медицинскую помощь каком-то незнакомому мужику, который здоровой рукой придерживал рядом с собой Леонтия с двумя светлых комочка на коленях, в которых Всеволод узнал тех
домовят, которые до того, как попробовали охотничью кровь, были мохнаты как те еще барабашки. Но кинулся он в противоположную от них сторону, потому что именно там обнаружились Игорь и Львов, неподвижно наблюдавшие за набирающим обороты мордобоем. Но его удержал Руслан. Обхватил за талию обеими руками и не пусти. Шепнул, уткнувшись носом в плечо.
        — Так надо, не спеши.
        — Но Глеб…
        — Так надо.

        Глава четырнадцатая Общий дом — клоуны в нем

        Мы строили, строили и, наконец, построили…

        — Не хочу,  — продолжил упираться Глеб, несмотря на все увещевания кузнецов.
        В схватке с незнакомым кузнецом умряк победил. Подмял противника под себя и уже собирался вырвать горло, как неожиданно для всех передумал. Взял под контроль собственную ярость, перестал скалить зубы и под изумленными взглядами присутствующих встал с поверженного врага и отошел к Всеволоду с Русланом. Глеб тяжело дышал и все еще был мало похож на человека, но Велесов все равно раскрыл объятья, что вызвало вторую порцию еще более удивленных взглядов. А Глеб просто нырнул в объятья к приемному отцу, словно в домик спрятался от всего мира. Уткнулся лицом под подбородком Всеволода и, тяжело вздохнув, тихо засопел, окончательно успокоившись.
        — Ну и как это все понимать — Вопросил Вселесов у поднявшегося с пола умрюнца, глядя на того поверх головы Глеба.
        Тут уж вмешался Игорь и принялся объяснять, что это была проверка. И теперь они с Ренатом (так, оказывается, звали напавшего на младших умряков кузнеца) официально приглашают Глеба вступить в братство кузнецов. Так же выяснилось, что Глеб не единственный, кого в эту ночь проверяли. Санька понравился кэльпи. Об этом сообщил еще один кузнец, который выглядел моложе Рената, но источал всю ту же уверенность в своих действиях и в праве так поступать с умряками. Велесов молчал недолго. Пока Аким в короткой песне пересказывал Игорю и Ренату как прошла проверка потенциального водяного, Всеволод, прекрасно понимающий о чем они там поют, с трудом сдерживался, но, стоило кузнецам замолчать, высказал все, что думает об их методах.
        — И после этого вы считаете, что Глеб согласится — Вопросил он по завершению своей обвинительной речи.  — Да я сам поддержу его решение послать вас всех далеко и надолго.
        Надо было видеть, как вытянулись лица у кузнецов. Но это было еще не все.
        — Я согласен с Всеволодом,  — поддержал Велесова Руслан.
        — А уж как я-то согласен,  — подал голос Димка Бублик и, ища поддержки, строго посмотрел на Темку, который все еще возился с Федором, хозяином винной лавки. Тот выглядел серьезно помятым, но улыбался, потому что кроме умрюнца возле него возились два умряка с умрёнками.
        Федора Севка запоздало узнал, так как и сам пару раз по праздникам покупал у него вино, но никак не мог понять, что тот здесь делает, и почему кинулись так рьяно защищать умряков. Кроме того, Велесов только сейчас обратил внимание, что оба умряка, выведенные вчера из подвала с помощью Леонтия, подозрительно одинаковые. Будь мальчишки людьми, он бы смело решил, что они близнецы. Но разве у умрюнца может родиться двойня
        — Вообще, ребята правы,  — вставил свое слово Вадим Смолин. Покосился на Лиса, который выглядел абсолютно невменяемым. Тяжело вздохнул и обратился к Велесову, внося свою лепту в объяснение происходящего — Елисей растит мельницу, поэтому временно нетранспортабелен.
        — Растит — Изумленно выдохнул Львов, молчавший до этого.
        — Он лесовик.
        — Я это уже слышал. Они что же и могильники так же растят
        — Чтобы вырастить полноценный могильник необходимо усилие сразу нескольких лесовиков,  — заметил Игорь, сверля недовольным взглядом Глеба, который перестал обниматься с Всеволодом, просто встал между ним и Русланом и теперь хмуро взирал на кузнеца.
        — Не хочу,  — подал голос умряк, которому попросту надоело меряться взглядом с Игорем.
        — Ты многое теряешь. Мы могли бы признать вас частью одной из общин.
        — Нет.
        — Так, минуточку,  — вмешался Велесов,  — почему частью Они ведь не умрюнцы. Значит, если войдут в одну из уже существующих общин, все равно будут восприниматься как существа низшего сорта по сравнению с вами, так — Ему не ответили, но охотник и не нуждался в подтверждении своих слов.  — Поэтому, как по мне, если мы официально закрепляем за ними Царицыно,  — он посмотрел на Львова,  — община должна быть отдельной.
        — Согласен,  — легко согласился генерал и стоически встретился глазами с Игорем, который тут же повернулся к нему и прожег возмущенным взглядом.  — Вы их отринули, как отбракованный материал, как неполноценных. А мы подобрали. Теперь они больше с нами, чем с вами.
        — А если уйдем,  — Вмешался в их диалог Ренат,  — как раньше уходили
        Генерал вздернул брови и неприятно ухмыльнулся.
        — Тогда скатертью дорожка, вот только я не думаю, что мои охотники останутся без напарников, даже если решение об исходе будет принято вашим братством коллегиально. Кроме того, уж мы-то постараемся рассказать другим охотникам, что у нас в Москве ребятам удалось достигнуть весьма весомых договоренностей. Разумеется, кто-то из умрюнцев уйдет, но кто-то и останется.
        — То есть из-за них,  — Ренат кивнул на умряков,  — вы готовы спровоцировать раскол
        — Мы Нет. Это была ваша попытка шантажа, я же лишь обозначил, какой может оказаться ответная реакция.
        В этот момент скрипучая дверь распахнулась, повиснув на одной петле, и в мельницу влетело полупрозрачное эфемерное создание, призрак или дух белоснежной лошади, с которой спрыгнул на дощатый пол Санька. Окинул всех долгим взглядом, отдельно задержавшись на Глебе. Тот едва заметно кивнул. Тогда водяной взял свою лошадку за уздечку и подвел к Акиму, возвращая. Тот уставился на него непонимающе. Санька качнул головой, схватил умрюнца за руку, впихнул в ладонь уздечку и отошел к Глебу, проигнорировав призывное ржание кэльпи. Похоже, волшебная лошадка обиделась за такое пренебрежение своей особой и сначала окончательно стала прозрачной, а потом и вовсе растворилась в воздухе без следа. Даже едва уловимого дымка или тумана, стелющегося по полу, после себя не оставила. Охотники с одинаковым недоумением и недоверием на лицах уставились на то место, где еще несколько мгновений назад сучила копытами и встряхивала гривой призрачная лошадь.
        — Не верю! Отказ — Подал голос Аким, но уверенности в нем не было.
        Санька коротко зашипел и отвернулся. Всеволод помедлил, все-таки из всех умряков именно с Санькой он был знаком меньше остальных, но поднял руку и потрепал мальчишку по волосам. Тот вскинул руки, видимо хотел вцепиться в запястье, но так и замер, встретившись взглядом с охотником. Велесов улыбнулся и не стал убирать руку.
        — Все в порядке. За свои права надо бороться, даже если понимаешь, что было бы куда проще пустить все на самотек.
        Санька пожевал губу, медленно опустил руки и вдруг спросил, заикаясь и явно с трудом преодолевая препятствие из человеческих слов, состоящих из таких чужих и непонятных звуков.
        — П-п-п-почему
        — Потому что иначе, так и останешься для них пустым местом, которое облагоденствовали, сделав выдающееся одолжение,  — говоря это, Всеволод смотрел на Игоря.
        Тот ответил хмурым и даже неприязненным взглядом, после чего повернулся к Львову.
        — Ты и с этим согласен
        — Определенно.
        — Вот, значит, как
        — А ты думал, я всегда буду на твоей стороне
        — Думал,  — обронил кузнец с вызовом.
        — Не, дружище, так не пойдет. Ты не прав, и я почему-то уверен, что ты уже и сам это понял. Но продолжаешь упираться — это раз. И два — именно так ты вел себя со мной все эти годы.
        — Как так — Уточнил у генерала Ренат, который, если судить по внешности, был старше Игоря. Если последнему было двести лет, то сколько же Ренату
        — Как к пустому месту,  — вежливо пояснил Львов и улыбнулся под стать среднестатистической акуле. Кузнец понял его правильно и не стал лезть с дальнейшими расспросами.
        — Федор, а вы-то что здесь делаете — обратился к торговцу Всеволод, переведя взгляд с мужчины, баюкающего поврежденную руку, на Димку Бублика.
        — Ну, это мы его привели,  — отозвался юный охотник.
        — Зачем
        — Кое-что услышали и решил проверить версию…
        — Это он!  — Вдруг вклинился Леонтий.
        — Кто
        — Ну…  — юный умрюнец посмотрел сначала на малышей у себя на руках, те глядели в ответ одинаково преданными большими глазами, фосфоресцирующим красными отблесками. Леонтий снова посмотрел на Велесова, но так и не смог заставить себя сказать.
        — Папаша он их,  — пришел на помощь Бублик.
        — Чего!  — Одинаково среагировали Велесов и Львов.
        — Нет, я не голубой,  — тут же принялся оправдываться Федор, если бы в помещении было светлее, наверное, все бы увидели, как он смущен самим фактом наличия у него таких внебрачных детей.  — И ребятам,  — он бросил быстрый взгляд на двух умряков, похожих как близнецы-братья,  — я уже объяснил, что даже и не думал, что они… ну, мальчики, парни… пьяный был. Они же смазливые такие и волосы длинные, мягкие…  — Федор замялся, а потом снова вскинул глаза на генерала и капитана охотников,  — но от пацанят я не отказываюсь. Мои, значит, мои. И что это за фигня, что они не могут тут жить с ма… в смысле, с отцами своими, а должны пойти в могильник Мы бы с дочками их навещали. Не знаю, еду бы приносили, одежду, игрушки…
        — Круто!  — Вырвалось не у кого-нибудь, а у Дюшки, и на него тут же все обернулись. Умряк смутился и резко отскочил в бок, спрятавшись за спину Руслана, когда в его сторону с какими-то невнятными намерениями направился Ренат. Кузнец столкнулся взглядом с Русланом. Увидел, что просто так дотронуться до Дюшки ему не дадут, и решил ограничится вопросом
        — У него хвост
        — Вчера вырос,  — тут же гордо сообщил Дюшка из-за плеча Руслана. Собственно, сразу стало понятно, откуда смелость взялась. Да и Глеб с Санькой стояли рядом.
        — О чем еще ты забыл рассказать на вече
        Игорь промолчал. Только перевел взгляд на Арсения и заметил
        — Нам нужно поговорить.
        — Утром. Дома,  — покачал головой генерал и посмотрел в дальний темный угол. Только тогда Всеволод и другие заметили там крохотный красный огонек. Камера в руках у Дениса Киришенко — главы пиар отдела Москвы. На левом плече у молодого мужчины примостился Мирон в обличии домового и с интересом разглядывал экран камеры. Но что удивительно, на правом точно так же восседал Люська. Так вот куда делся этот сорванец! Генерал спросил у пиарщика — Все заснял
        — Кадры боя будут смазанными, слишком уж эти ребята быстрые,  — откликнулся тот и, повернув камеру, отключил съемку. Только после этого поднял глаза и продемонстрировал всем прямо-таки голливудскую улыбку.  — Но вообще, это бомба, вы в курсе
        — А если мы против видеосъемки — Почти возмущенно спросил Аким, который явно лучше других кузнецов разбирался в современной человеческой технике.
        — Все может быть,  — легкомысленно откликнулся Диня, он из тех парней, про которых каждый скажет — в палец рот не клади,  — только разрешения на опубликование материалов мне явно не у вас спрашивать,  — и пиарщик выразительно посмотрел на Глеба, как на хозяина мельницы и вообще командира отряда умряков. Тот сначала не понял, чем привлек его внимание. Потом резко вскинул глаза на Всеволода, тот кивнул и подмигнул, и Глеб разительно поменялся. Из хмурого и нелюдимого подростка превратился в мальчишку с горящими живым интересом глазами.
        — А научите, как в сеть выкладывать Нас в магазине тоже снимали, хочется посмотреть, что там получилось. Ведь на один ресурс будете выкладывать, да
        — Ну да, скорей всего на ру-туб,  — согласился с ним Всеволод, с удовольствием отмечая, как вытянулось от такой оживленной речи лицо Дениса. Да уж, Глеб умеет удивлять, Всеволод это прочувствовал на себе.  — Возможно, уже выложили. Кстати, никто мне так и не объяснил, что там со специализацией
        — Какой еще специализацией!  — Возмутился Денис, которого сейчас куда больше волновали совершенно иные материи.
        — Ну, вот, кузнецы, к примеру, вовсе не те, кто имеет дело с металлом и оружием, а те, кто учит, лосовики — те, кто строит, травники — кто лечит, вот с бражниками у меня засада, никак не могу провести аналогии, но уж точно не те, кто поят, я прав
        — Прав,  — встал с пола Темка, вместе с Бубликом помогая подняться и Федору,  — мы…
        — Анестезиологи,  — вдруг в едином порыве выдал Глеб, и все умрюнцы уставились на несчастного умряка, как бараны на новые ворота. Похоже, такое длинное и непонятное слово было не под силу большинству из них, а тут, понимаете, какой-то умряк! Леший тут же сообразил, что зря он решил щегольнуть познаниями и нахмурился, стиснув кулаки.
        Первым из умрячьей братии опомнился Игорь.
        — Ты понимаешь, каким незрелым выглядит твое упрямство,  — обратился кузнец к умряку,  — пусть будет отдельная община, все равно, ты же должен понимать, если войдешь в братство, с вами быстрее начнут считаться. Я могу понять, почему ты так легко отказываешься от столь щедрого предложения. Чувствуешь поддержку,  — умрюнец бросил скептический взгляд на Всеволода и снова посмотрел на Глеба,  — но с таким количеством младших,  — он окинул взглядом других умряков, задержавшись на пару мгновений на каждом,  — чем быстрее повзрослеешь, тем лучше будет и для тебя, и для них.
        — Не хочу!  — Взвился на это Глеб и… запел. Как умрюнец запел, как равный. Ренат и Аким вытаращились, а вот для Игоря песнь умряка, похоже, не стала таким сюрпризом. Ну что ж, и раньше было понятно, что в сообразительности и интуитивном чутье главе братства кузнецов не откажешь.
        — О чем он — Обратился к Всеволоду генерал, как к единственному из людей, кто понимал язык умрюнцев.
        Велесов вздохнул и нехотя ответил
        — Рассказывает, что вполне реально можно оставаться вечным мальчиком.
        — То есть вечным ребенком — Не понял его Арсений.
        Велесов еще раз вздохнул и обратился к Люське, который все еще вместе с Мироном восседали на Денисе.
        — Возьми Мира и Лео и принесите из машины тот маленький ноут, с помощью которого я порывался учить Глеба писать при первом знакомстве. Помните такой
        — Да!  — Энергично закивали умрёнки.
        — И я — Недоверчиво уточнил у охотника Леонтий.
        — А что, есть возражения
        — Нет. Но они же…
        — Да
        — Полноценные,  — глядя в сторону, выдал начинающий умряк.
        — Ну, вот заодно и подружитесь,  — проигнорировал его смущение Велесов.
        Малыши умчались выполнять поручение, и быстро управились, Глеб как раз закончил свою песню, глядя на столпившихся вокруг умрюнцем с нескрываемым превосходством.
        — Так зачем тебе ноутбук — Тем временем уточнил у Велесова Денис, освобожденный от двойной тяжести на плечах. Он как раз убирал в сумку на боку миниатюрную камеру для ночной съемки.
        — Там есть эта книжка.
        — Какая еще книжка — Взвился Арсений, которому надоела неопределенность. На его возглас среагировали и кузнецы, теперь они смотрели не на Глеба, а на Велесова.
        — По-моему, наш Глебушка спутал сказку и реальность.
        — Но это правда! Маря…  — запротестовал было тот, но Всеволод жестом призвал к молчанию, достал телефон и позвонил жене Силая.
        — Марь, уже собираетесь Рад за вас. Да Ну, надеюсь, только хорошие. У нас тоже новостей полон рот, но ты мне вот что скажи, ты своему малышу книжки вслух читаешь Ага. Я так и думал. А была там про мальчика, который никогда не повзрослеет О! Точно! Питер пен, а я все вспомнить не мог. На улице читала, в парке Ага, спасибо, Марь. Да нет, просто у нас тут небольшое расхождение во мнениях. Приедете, сами увидите. Ага. Ждем.  — Охотник отключился и с укором посмотрел на Глеба.
        Тот поджал губы и отвернулся.
        — Так это детская сказка — Заинтересовался Игорь.
        — Да. И, думаю, Леонтий нам ее прочитает,  — заявил охотник, видя, что мальчишки вернулись с ноутбуком, но не только с ним. Люська, как самый маленький, тащил ноут в специальном чехле, а вот два бесенка волокли пакеты с едой и подарками. Только железную дорогу так и оставили в машине — рук не хватило.
        — Ой!  — Оживился Дюшка и выскочил из мельницы раньше, чем кто-либо успел его остановить.
        — Куда он — Вопросил главный пиарщик.
        — За железной дорогой.
        — За чем — Уточнил у Велесова Ренат.
        — О! Думаю, вам кузнецам должно понравиться,  — вмешался Русик,  — кстати, в лице Глеба вы потеряли очень перспективного кузнеца.
        — Да — Заинтересовался Ренат, провоцируя Руслана на продолжение, но тот не спешил раскрывать карты.
        — Ты уже выяснил, какой у него талант — Вмешался Игорь, обращаясь к старшему сыну.
        — Да. Более того, вот эти подарки,  — Руслан подошел к мешкам, которые Мирон и Лео опустил на пол себе под ноги, и вытащил одного из плюшевых медведей, который как раз лежал сверху,  — он купил сам.
        — Откуда у него…  — начал Аким, но резко осекся, вскинул взгляд на Глеба. Тот сразу же независимо вздернул подбородок, наклонился к Люське, который дотащился до него ноутбук и, держа в одной руке домовенка, в другой ноут, сел прямо на пол. Потом поднял глаза на Велесова и попросил — ты мне покажешь, как искать
        — Я — нет, а вот Димка, думаю, охотно тебе поможет,  — подмигнув Бублику, отозвался охотник.  — Кстати, Лео, ты тоже подтягивайся.
        — А я — тут же вскинулся Мир.
        — Куда же без тебя. А мы с Русиком пока все распакуем, если вы не против, конечно,  — Глеб на это только рукой махнул, увлеченный новой игрушкой, остальные его молчаливо поддержали. Санька присоединился к ним.
        Всеволод улыбнулся, Руслан вернул ему улыбку, и они вместе перебрались поближе к пакетам. Кузнецы во главе с Игорем никак на их передвижение не отреагировали, потому что во все глаза следили за тем, что будет делать умряк с ноутбуком. Похоже особые таланты кузнецов для них весьма важная тема. В этот момент в мельницу ввалился Дюшка, пыхтя от старания умряк тащил две коробки с железной дорогой. Глеб тем временем подозвал близнецов, как он решил называть двух молоденьким умряков, и вручил им по плюшевому мишке. Дальше дело пошло легче. Темка шепотом рассказал, что да, эти умряки, действительно, близняшки, что встречается крайне редко, и такие дети всегда неполноценные, так как воспоминания родителей делятся условно поровну, поэтому ни одни из двоих не получает полноценного развития. Даже удивительно, что эти двое сумели сохранить относительно вменяемый облик. И вдвойне удивительно, что теперь быстро прогрессировали. Всеволод тут же сделал вывод, что близняшки просто изначально требует к себе больше внимания, но так как воспитание у умрюнцев происходит весьма формально, по крайней мере, до стадии
бесенят, то неудивительно, что близнецы автоматически подпадают под категорию умряков. Но чтобы те не расслаблялись, Велесов тут же раздал обоим задания по подготовке ночного пикника. Умряки его сначала не поняли и даже попытались втихаря отъесть кое-что из продуктов, как только Руслан подпихнул к ним пакеты с едой. За что тут же получили от умрюнца по подзатыльнику. Возмущенно заскулили, схватившись за головы. На этот скулеж среагировали Глеб и Санька, но, увидев, что это Руслан воспитывает недоундинок, и снова вернулись к прерванному занятию. Те поняли, что возникать бесполезно, и послушно принялись возиться с продуктами под руководством Дюшки. Тот чувствовал себя важным и нужным, явно отчаянно гордясь оказанным ему доверием. Тем временем Всеволод подсел к Федору, который вместе со своими домовятами перебрался поближе к Вадику и Лису. Расспросив торговца, Велесов окончательно убедился, что тот вполне отдавал себе отчет о том, во что ввязывался, когда предлагал свою помощь в содержании и воспитании родившихся от него умренят.
        — Завтра вечером дочек сюда приведу. Познакомлю. Я же не знал, что так все обернется. Вообще, когда утром в кустах очнулся, решил, что приснилось все. Вот и…  — Федор замялся и решил сменить тему,  — А мельница эта, серьезно, еще расти будет — Спросил он, покосившись на Лиса, который все так же сидел с отсутствующим видом, прислонившись к стене.
        — Да,  — ответил за напарника Вадим и обратился к Всеволоду,  — кстати, мы еще вчера все сделали правильно, так что они,  — Смолин бросил короткий взгляда на кузнецов и сам не ожидал, что в этот момент встретиться взглядом с Игорем. Тот воспринял это как приглашения подойти и приблизился. Смолин стойко выдержал пристальный взгляд умрюнца и продолжил объяснения — не получится сказать, что, раз это место растит лесовик из общины, то им оно и…
        — Что ты сделал — Перебил Вадима Игорь, который, похоже, уже понял, о чем речь.
        Смолин растянул губы в неприятной улыбке и закатал рукав легкой куртки. От локтя до запястья по внутренней стороннем руки тянулась тонкая полоса замысловатого цветочного орнамента, ограниченная по бокам двумя параллельными прямыми полосками.
        — Что это — Спросил у Игоря незаметно подошедший генерал. Остальные охотники разделяли этот вопрос.
        — Стандартный договор,  — хрипло отозвался умрюнец.  — В прежние временя про вашего товарища сказали бы, что он продал душу черту.
        — Всего лишь упырю,  — поправил его Смолин.
        — В массовом сознании это почти тождественные понятия. Демоны, выродки, нечисть,  — перечислил кузнец.
        Напряжение, которое повисло в этот момент, давило на нервы всем, казалось это невидимое давление вот-вот разорвет барабанные перепонки, но неожиданно его словно ножом разрезал звонкий голосок. Всеволод и остальные охотники не сразу сообразили, что это было начало сказки, которую читал с экрана ноута Леонтий. Такой чистый голос был у малыша, словно звон колокольчиков, каким бы нелепым не казалось такое сравнение в современных реалиях.
        Все дети, кроме одного-единственного на свете ребенка, рано или поздно вырастают. Венди знала это наверняка. Выяснилось это вот каким образом…
        Они так заслушались, что очнулись лишь когда в мельницу вошли Шурка Коваль и Семен, на руках последнего висели Вовка и Сережка. На них-то Леонтий и отвлекся, перестав рассказывать чудесную детскую сказку. Всеволод проморгался и обратился к Игорю
        — Тебе не кажется, что даже без хвоста, его надо показать специалистам
        — Кажется,  — голос кузнеца был тихим и прозвучал почти обреченно.
        — В чем дело — Первым насторожился Арсений, который единственный особенно чутко прислушивался к любым интонациям напарника. Уже понял, что если вовремя не подхватить и не растормошить, сам Игорь за помощью не обратиться.
        — Слишком хорош, для общины…
        — Выродков — Поинтересовался Всеволод, поднимаясь с пола. Игорь отвернулся, но охотник и не ждал ответа. Посмотрел на Вадима и кивнул на Лиса — как долго он будет в коматозном состоянии и чем тебе самому грозит договор купли-продажи
        — Ничем. Я Лису доверяю.
        — Каждый сам решает, за что оказать услугу,  — вмешался Игорь.  — Поэтому узнать подробности договора можно только у Елисея, если он согласится рассказать.
        — Его может заставить открыться кто-нибудь из старших — Спросил Арсений.
        — У нас…  — Игорь поколебался, потом встретился взглядом с напарником и жестко закончил — нет старших.
        — Тогда как же вы живете Кто-то же должен править
        — Старейшины следят за незыблемостью традиций. Кузнецы двигают прогресс. Больше половины популяции спит, оставшиеся бродят по городам и весям, но неизменно соблюдая правила и ритуалы. Память общая. Списать на то, что забыл, поэтому нарушил, или и вовсе не знал, нельзя. Отступников убивают те, кто ближе,  — вместо Игоря отрывисто пояснил Руслан, проигнорировав предупреждающий взгляд кузнеца.
        — Неужели не бывает избежавших наказания — Недоверчиво выдохнул Федор, которого уже осматривали как Коваль, так и Семен. Каждый на свой манер. Один с точки зрения современной медицины, другой примеривался, какие народные средства можно применить, чтобы заживить трещину в кости и в кратчайший срок избавить от ссадин и ушибов.
        — Не бывает,  — ответил уже сам Игорь.  — Ткачи легко найдут любого.
        — Значит, ткачи — что-то типа ищеек — Оживился Велесов.
        — Проводники,  — отрицательно покачал головой Игорь и больше ничего не добавил. При этом вид у него был такой, что становилось ясно — любые дальнейшие расспросы бессмысленно. Не было между умрюнцами и людьми полного доверия. Пока не было. Но все еще впереди, ведь так
        На этой не особо оптимистичной ноте в мельницу вошли Силай, Яков и Марька, и полностью отвлекли всех от их проблем. Во-первых, несмотря на финальные месяцы беременности Марька была гиперактивной девушкой, так что в одно мгновение сгруппировала всех умренят вокруг себя, подсела к Леонтию и активно включилась в разговор. Через какое-то время детки под ее чутким руководством уже разбирали железную дорогу. К ним, помявшись, присоединился Аким, который, похоже, весьма интересовался техническими новинками. Не говоря уже про Глеба, который весь загорелся, когда из коробки извлекли первый паровозик. Силай же тем временем подвел к остальным охотникам Якова, строга посмотрел на Дениса, который попытался было снова включить свою камеру, и в сухих, коротких фразах рассказал, что умрёнок у них с Яковым появится где-то через две недели, после чего сам осторожно задрал на напарнике домотканую, расшитую цветными нитками рубаху и продемонстрировал вздувшийся мозоль в том месте, где по логике должен был находится пупок.
        — Так вот откуда у них пупки!  — Воскликнул Димка Бублик, вытаращившись на яшкин живот во все глаза. Но Силай уже опустил подол рубахи.
        Яков выглядел подозрительно спокойным. Всеволод предположил, что умрюнец таким своеобразным образом скрывал смущение. Хотя, возможно, что тот искренне полагал, что смущаться нечего, вот и не переживал по пустякам. Но начало совместного пикника прямо на полу мельницы и бурное обсуждение будущих перспектив прервало появление Клавдии. Та прошла внутрь мельницы с таким видом, словно она здесь уже была. Похоже, до начала проверки семейство Львовых прибыло сюда в полном составе и успело хорошенько осмотреться. Всеволод обратил внимание на суровый взгляд генеральши, и растерялся, когда, наконец, заметил, кого она привела с собой. Мальчишку он узнал сразу — Кирилл Ушаков, тот самый перспективный мальчик, каких им давно не попадалось. Похоже, женщину отослали вместе с ним, чтобы малышу не пришлось видеть какого рода проверку устроили кузнецы умрякам. Или была какая-то иная причина. Пока Клавдия сжимала в одной руке телефон, а в другой — ладошку Кирилла, тот все время искал кого-то глазами, пока не увидел Мирона. Тот был уже бесенком, с того самого момента, как Всеволод отослал их с Лео в машину за
покупками. Мальчик улыбнулся и тут же присоединился к другим ребятам. Они с Вовкой Ковалем были погодками, так что его охотно приняли в общую компанию. Клавдия же подошла к взрослым и решительно заговорила
        — Я созвонилась с представителем комитета по имуществу. Отчуждение земель из госсобственности — не проблема, но возникнут заморочки с постройками. Признаться,  — пояснила она в ответ на недоуменные взгляды охотников, среди которых, похоже, только Арсений был в курсе о чем толкует его супруга,  — я думала они нам как раз пригодятся, чтобы было где разместить умряков на первое время, но раз уж Лис так активно взялся за строительство…
        — Уже завтра из среднесибирской общины прибудут еще лесовики,  — перебил ее Ренат таким тоном, словно ждал, что ему станут возражать. Арсений услышал эту особую интонацию и вопросительно посмотрел на Игоря. Тот тряхнул головой и пояснил
        — Это община, в которой живет Ренат. Аким же из Приамурья.
        — Это должно о чем-то нам сказать — Уточнил генерал.
        Игорь какое-то время молчал, словно взвешивая все за и против того, чтобы раскрыть людям еще одну тайну. Потом все же ответил
        — На территории Московской области четыре могильника. Восточный — Среднесибирская община, Южный — Приамурье и Байкал.
        — А два другие
        — Западный — Белороссия, хочу заметить, что это не Белоруссия, это именно Белороссия, к ней у нас относится вся центральная Россия, ближняя к российским землям часть Украины, кусок Белоруссии, Прибалтика и Карели.
        — Широкая география,  — прокомментировал Львов.
        — Община тоже самая крупная. И здесь считается главенствующей, поэтому Ренат засомневался. Вдруг я, к примеру, стал бы возражать.
        — А Север тогда чей Если и Прибалтика и Карелия уже в западной — тут же спросил Силай, не дав вставить слово генералу, который хотел уточнить, откуда сам Игорь.
        Игорь посмотрел на него, потом перевел взгляд на Рената, тот ответил главе братства нечитаемым взглядом.
        — В чем дело — Решил поднажать Арсений,  — Это какая-то совсем страшная тайна, о которой нам нельзя рассказать даже теперь
        — Черное море, Крым, Кавказ,  — сдался Игорь, но произнес все это так, словно само звучание этих слов должно было многое пояснить. Охотники стали переглядываться в недоумении, но тут вмешался Глеб, который неизвестно когда успел подобраться к ним. Слова лешего заставили задуматься всех, даже кузнецов, для которых, по сути своей, они не были откровением. Или все-таки были Наверное, их просто удивило, что умряк так хорошо осведомлен.
        — Колыбель скифов,  — вот и все, что сказал Глеб.
        Первым среагировал Ренат
        — Ты не только поешь, но и помнишь,  — медленно проговорил умрюнец.
        Глеб не отреагировал, глядя только на Всеволода, словно в ожидании поощрения. Охотник потрепал его по волосам, наклонился и с улыбкой уточнил
        — А, если подробнее
        — Когда под толщей океана был похоронен прошлый мир, именно в море, прозванным за это Черным, спаслись выжившие.
        — Почему называемом Черным
        — Море скорби и море…  — Глеб замялся, потом сказал,  — я не уверен, что правильно разобрал.
        — Скажи, как слышишь,  — вмешался Игорь, чутко прислушивающийся к словам умряка.
        — Море покоя.
        — Да! Это текст первой скрижали!  — Воскликнул Ренат, словно добился какого-то значимого результата.
        — Так нам кто-нибудь что-нибудь объяснит — Строго спросил Силай.
        Кузнецы переглянулись, потом встретились взглядами с другими умрюнцами и ответил за всех Игорь
        — Позже. Чем быстрее научимся жить вместе по-новому, тем раньше узнаете.
        — Это ультиматум — Уточнил у напарника Львов, но где-то в уголках губ генерала совершенно определенно притаилась улыбка. Игорь не сразу это понял, пришлось приглядеться получше. Но никто не мешал ему неотрывно смотреть в лицо Арсения, все ждали, к чему приведет диалог главного охотника с главой кузнецов.
        — Протянутая рука,  — наконец, решил для себя Игорь.
        — Не для милости, надо думать
        — Для рукопожатия.
        — Обозначим намерения, пожмем руки и скрепим договор — Арсений протянул руку навстречу Игоря. Тот колебался, но все же пожал сухую крепкую ладонь. И тут в разговор снова вступила Клавдия.
        — А теперь, мои дорогие мужчины, предлагаю закрепить декларацию о намерениях документально. Денис, с вас видесъемка, в отсутствие диктофона сойдет за стенограмму для будущего протокола. Руслан, будь другом, сходи к моем машине. Там есть планшет и бумага.
        — Вы серьезно — Недоверчиво уточнил Ренат.
        — Я не знаю, как вам,  — поддержал супругу Арсений,  — но нам тут жить, даже если кто-то из вас отправится спать к своим сородичам и на ваше место придут другие.
        — Дело говоришь,  — согласился с мужчиной Ренат. Так начался новый виток взаимодействия умрюнцев и людей.

        Глава пятнадцатая Семейный позитив

        Семья — это семь я.
        Нас, пожалуй, самую малость
        до семи не хватает.

        Даня Шустров был полной противоположностью своей фамилии. Невысокий, в очках, степенный и обстоятельный. Типичный ботаник, абсолютно безобидный на первый, да и на второй взгляд. Идеальная кандидатура для надсмотрщика. Типичным военным государством Россия не стала только благодаря умрюнцам, которые изначально выступали как некая третья сила, неподконтрольная человеческому правительству. Разумеется, клоуны никогда не вмешивались в политику, но их присутствие однозначно давало понять, что любого зарвавшегося политика могут легко сместить усилиями все тех же охотников, способных натравить на неугодного политикана своих занимательных напарников. Поэтому на Второй волны зомби-истерии Правительственный Комитет удалось переформировать так, что в нем оказались не самые плохие люди. Так что деспотичный диктат военных так и не сложился. Не будь умрюнцев все могло обернуться так же, как было при советской власти. Хорошие, светлые идеи были устрашающе извращены народными избранниками. Теперь же, несмотря на регулярные вспышки зомбифицирования и жесткий пересмотр всех устоев общества, обычные люди жили довольно
мирно, не боясь, что к ним посреди ночи могут вломиться люди из внутренней службы безопасности. Так что понятие надсмотрщик подходило для Дани лишь условно. Именно таким незаметным личностям управление охотничьих дел доверяло присматривать за охотниками, так сказать, на местах. В каждом микрорайоне, в который поселяли охотника с умрюнцем, обязательно объявлялся такой человек. У московских охотников даже имелся своеобразный тотализатор по угадыванию, кто из соседей надс. Своего надсмотрщика Всеволод так и не вычислил, и все благодаря данькиной теще. Валькирия Семеновна была настолько харизматичной личностью, что напрочь заслонила собой зятя. Поэтому Данька по праву гордился тем, что был одним из немногих надсов кого еще не рассекретили ушлые охотники. Всеволода он уважал безмерно, но был полностью согласен с мнением руководства, что за этими оболтусами нужен глаз да глаз. Уж больно большую роль в современном обществе играли охотники. И дело было не только в том, что эти парни реально закрывали собой людей он зомби-угрозы. Вокруг каждого отдельно взятого охотника строилась инфраструктура целого
микро-района. Он всегда был на виду. За ним наблюдали, изменение в его настроении и отношении к конкретно взятым индивидам чутко улавливали и всячески пытались подстроиться. Поэтому, если какой-нибудь охотник зазнавался, не пройдя испытание медными трубами, или начинал не по-детски чудить — такое тоже случалось,  — то именно курирующий его надс первым начинал бить тревогу и тогда в игру вступала ПМС (психолого-моделирующая служба). Название говорило само за себя.
        Об изменениях в личной жизни своего подопечного Данька узнал из Росинки (после падения Интернет именно так стали называть внутрероссийскую сеть), когда вылез на рось-туб и обнаружил сразу несколько роликов, на которых был застят поход его подопечного с семьей по магазинам. Сказать, что Шустров обалдел, это ничего не сказать. Попытался звонить в отдел пиара, вот уж кто должен знать, что это вообще за образцово-показательное выступление. Осознал, что события развиваются в геометрической прогрессии и даже вездесущие пиарщики успевают только к раздаче. То есть занимаются не тем, чтобы предупредить очередную охотничью выходку, а разгребают и сглаживают то, что Всеволод с компанией уже успели наворотить. После этого стало окончательно понятно, что настало время решительных действий.
        Поэтому ровно через два дня после обнаружения скандального видео Даня стоял на пороге квартиры Велесова и последний раз перед сольным выступлением прогонял в голове то, что собирался сказать прямо с порога. Но все оказалось не так просто, потому что дверь открылась до того, как Шустров успел позвонить. На пороге стоял мальчишка. По сведениям, которые предоставили в отделе пиара, звали парня Глебом и не смотря на вполне человеческий на первый взгляд вид тот был умряком. Данька сглотнул. Он не ожидал, что придется общаться с кем-то из нечеловеков до того, как их официально познакомит лично отец семейства. Он даже не был уверен, что умряк станет с ним говорить, потому что от тех же пиарщиков уже знал, что у Глеба весьма строптивый характер и даже старшины умрюнцев, которых те называли кузнецами, не смогли сломить сопротивление этого хрупкого на вид паренька. Так что несчастному надсу пришлось импровизировать.
        — Привет,  — проблеял Данька.  — Я ваш сосед. Могу я поговорить с Всеволодом
        — Нет,  — отчеканил умряк и попытался закрыть дверь, но Данька, поддавшись неосознанному порыву вцепился в косяк и был неожиданно удивлен, когда мальчишка перевел взгляд на его пальцы, понял, что если продолжит закрывать дверь, прищемит, и остановился. Снова посмотрел в лицо Шустрову, кажется, выжидающе. И тогда Данька ухватился за абсолютно безумную идею, которую ему подкинула супруга.
        — Постой, ведь вы уже были в наших местных магазинах, так Освоились немного Я видел виде на рось-туб,  — признался он немного смущенно. На этой фразе глаза мальчишки загорелись, надс воодушевился и продолжил — Не знаю, как к этому отнесся ваш отдел пиара, но, может, Всеволод поговорит с ними о том, чтобы сводить вас в нашу парикмахерскую. Ты, да и Руслан, наверное, не в курсе, что в парикмахерской наши местные кумушки перетирают косточки всем и каждому. Ох! Ты, наверное, не понял. Это образное выражение, означает…
        — Сплетничают,  — ввернул умряк, и Данька мысленно сделал пометку, что тот, действительно, смышлее, чем принято думать о его сородичах. Хорошо. Значит, выводы аналитиков пиар-отдела верны. Это облегчает жизнь.
        — Правильно!  — Просиял он, как начищенный сахарной водой Тульский пряник.  — Кроме того, у вас же еще и младшенькие есть, можно будет и их постричь.
        — Люську, вряд ли.
        — Это, который, совсем маленький
        — Умрёнок.
        — Да-да, как ребенок, так
        Умряк кивнул, открыл дверь настежь и отступил вглубь прихожей. Данька лишь мгновение колебался, принять ли приглашения, но потому, несмотря на затаенный страх перед умрюнцами и, уже тем более, закостенелый страх перед умряками, отважно принял приглашение. Прошел вслед за Глебов на кухню, где обнаружилась вся компания. Младший умряк, Данька точно знал, что Всеволод прозвал его Дюшей, сидел за столом, на котором скрестив пухлые младенческие ножки восседал умрёнок Люська. Оба с интересом разглядывали пришельца. Глеб же прошел в кухню и сел на свободный стул справа от Дюшки.
        — А где…  — Данька запнулся, но все же решился закончить так, как и собирался,  — родители
        Малышня тут же заулыбалась, а вот Глеб лишь головой качнул, но вид тоже имел весьма довольный. Так что Данька поставил себе пять баллов, подтащил к столу от мойки еще один стул, и тоже сел. Правда, получив ответ на свой вопрос, растерялся.
        — Поют,  — сказал Люська.
        — В унисон,  — откликнулся Дюшка почти мечтательно.
        — Нельзя мешать,  — вставил Глеб.
        Данька вытаращился на них, пытаясь сообразить, о чем вообще речь. Никаких песнопений он в квартире не слышал, как бы ни прислушивался. Умряки и умрёнок смотрели на него выжидающе. Чего ждали непонятно, но нервировали изрядно.
        — А, вот вы где!  — Раздался бодрый голос со стороны коридора. Данька, сидевший спиной к дверному проему, резко обернулся и встретился с насмешливым взглядом полуобнаженного Всеволода. Тот был в одних спортивных штанах и держал в руках футболку, которую явно собирался надеть.
        Даня весь подобрался, мелькнуло во взгляде охотника нечто такое, что заставило парня занервничать. Велесов прошел в кухню, и при ближайшем рассмотрении стало понятно, чем охотник занимался совсем недавно. На спине мужчины отчетливо проступали следы ногтей, а на шее засосов. Сразу возник вопрос, с кем расслаблялся данькин подопечный. За увлечениями и боевыми подругами охотников надсмотрщики так же вели наблюдения. Тут Данька вспомнил, о чем ему недавно сказали умряки и умрёнок и обо всем догадался еще до того, как Всеволод озвучил во всеуслышание
        — Пока Русик оккупирует ванну, посмотрим, чем вы тут занимаетесь,  — весело подмигнул Велесов мальчишкам и повернулся к Даньке. Тот уже хотел в традиционной для себя манере проблеять какое-нибудь невнятное приветствие, как замер с приоткрытым ртом, услышав в свой адрес — Ну, здравствуй, надс.
        Блеянье было отметено за несостоятельностью. Данька подобрался, поправил очки и холодно уточнил
        — Давно вычислил
        — Супруга твоя сдала.
        — Давно — С нажимом повторил вопрос Даниил. Его раздражала манера Велесова отвечать не на те вопросы, которые ему задавались. Об этом свойстве характера охотника было отдельной строкой отмечено в психологическом потрете, хранящемся в его личном деле.
        Ответить Всеволоду не дал какой-то странный полувздох-полувсхлип. Данька не сразу понял, кому может принадлежать этот невразумительный звук, а вот Всеволод тут же повернулся к угнувшемуся над столом Глебу. Положил широкую ладонь на голову мальчишке, потрепал по волосам и с лаской в голосе обратился
        — Глеб, ты что
        Тот отрицательно замотал головой, не поднимая лица. Велесов еще больше забеспокоился. Присел рядом с умряком на корточки, не видя и не слыша никого кроме него.
        — Ну, ты что
        — Сейчас-с-с-с… с-с-справлюс-с-с-сь,  — прошипел мальчишка, как змея.
        На лице охотника на мгновение мелькнуло понимание. Данька же недоумевал, что могло случиться с умряком. Поэтому с жадностью первооткрывателя ловил каждый жест и каждое, сказанное охотником, слово.
        — Завидуешь Это нормально.  — Шепнул Глебу Всеволод.
        Тот резко поднял на него потемневшие глаза.
        — Правда
        — Конечно. Ты не слушай, что я тогда тебе наговорил, если совсем невмоготу, можно подобрать тебе кого-нибудь, как Саньке.  — Охотник сказал это преувеличенно бодрым тоном, но Данька слишком долго наблюдал за этим человеком, поэтому сумел уловить внутреннее напряжение и несогласие с тем, что тот сейчас озвучил.
        Глеб тоже уловил, что Велесов лукавит, но по другим причиннам. Мальчишка слабо улыбнулся.
        — Я слышу, как ты звучишь.
        — Неблагозвучно — Охотник распрямился, все еще держа ладонь на голове мальчишки. Он улыбался и явно пытался отшутиться, но Глеб был серьезен. Поэтому улыбка Всеволода быстро померкла.
        — Дело ведь не во мне. Я могу думать все, что угодно. Но приму любое твое решение.
        — И не осудишь
        — Нет.  — Ответил Всеволод и на этот раз точно не покривил душой.
        Глеб молча смотрел на него секунд двадцать. Потом вдруг развернулся, обнял обеими руками и уткнулся лицом в живот.
        — Не хочу, как у Саньки. Он рассказывал. Гордился, что все так… что уже… не хочется ничего.  — Мальчишка всхлипнул и затих, Всеволод осторожно гладил его по голове и плечам. Дал придти в себя, после чего уточнил
        — Значит, будешь ждать
        — Угу. Только не ждать,  — Глеб поднял голову и ищуще заглянул в глаза охотника, не размыкая трогательных в своей невинности объятий — Искать.
        — Хороший подход. Деятельный. Молодец,  — похвалил Велесов, и они с Глебом очень похоже улыбнулись друг другу. Умряк разжал объятья, охотник потрепал его по волосам и отступил к плите.
        В этот момент в кухню прошествовал Руслан в одном полотенце на бедрах. Вид у умрюнца был весьма угрюмым, впрочем, на взгляд Даньки это было вполне закономерным явлением. Он же не видел умрюнцев другими. Только на том памятном видео с рось-туба. А вот Всеволод, в отличие от Даньки, сразу просек, что дело нечисто.
        — Русик, ты там не приревновал часом — Охотник с обманчивой веселостью в голосе попытался преградить напарнику путь. Глеб уже встал на ноги, готовый принять на себя гнев умрюнца. Всеволоду такая расстановка сил категорически не понравилась. Он нахмурился, когда Руслан повел себя так, словно не услышал его. Обхватил рукой поперек груди, не подпуская к приемышу. Но Руслан сказал негромко
        — Это не ревность,  — поднял глаза и холодно прищурился,  — не веришь
        Всеволод замешкался. Он сам настаивал на том, чтобы строить отношения на взаимном доверии, если оттолкнет Русика сейчас, откатиться назад на прежние позиции, которые их обоих уже не устраивают. Только за Глеба было откровенно боязно. Но Велесов был рисковым парнем. Поэтому он наклонился, чмокнул Руслана в нос и с легкой улыбкой сказал
        — Я доверяю тебе.
        После чего убрал руку и отступил в сторону. Руслан моргнул, словно осознавая, что сейчас произошло. Потом кивнул, словно сам себе, и шагнул вплотную к напряженно застывшему возле стола Глебу.
        — Хочу показать тебе кое-что,  — напряженно произнес Руслан, неотрывно глядя в глаза Глеба.  — Одну технику, как можно частичкой души поделиться, или выпить чужую, если силы не равны,  — Он явно был не уверен в том, что собирался сделать.  — Если научишься, будет легче пережидать. И я надеюсь, не станешь использовать бездумно,  — После чего он положил ладонь на затылок умряка. Тот послушно шагнул вплотную.
        Тонкие пальцы умрюнца рассеянно перебирали волосы приемного сына, пока Руслан склонялся к Глебу. Все остальные напряженно наблюдали за происходящим. Руслан приоткрыл губы, Глеб отзеркалил его действие. Они почти поцеловались, когда глаза умрюнца засветились потусторонним зеленым светом и между ставших неожиданно яркими губ в рот умряка проскользнул сизый дымок. Глеб медленно моргнул, а потом сделал глубокий вдох через рот, буквально всасывая в себя воздух вместе с сизым дымом. Когда умряк и умрюнец расцепились, от потустороннего свечения и дыма не осталось ни намека. Глеб выглядел не таким бледным и потерянным. Напротив, во всей его фигуре появилась некая легкость, которая была видна невооруженным глазом.
        — Что это было — Спросил у них с Русланом Всеволод.
        — Мы еще поработаем над техникой,  — вместо того, чтобы ответить охотнику, сообщил Глебу Руслан. Развернулся и пошел к выходу из кухни.
        — Ты куда — Понесся ему в спину недоуменный голосок Дюшки. Руслан схватился за косяк и обернулся через плечо. Данька вытаращился на умрюнца, как баран на новые ворота. Руслан улыбался, весело и даже игриво.
        — Я еще не домылся.  — После чего ушел обратно в ванну.
        Данька повернулся к Всеволоду, в его глазах тот увидел вагон и маленькую тележку вопросов, которые надсмотрщику натерпелось задать своему подопечному. И лишь хмыкнул на это. Правда, рано они с Данькой расслабились, потому что Люска, все так же сидящий прямо на столе, с подозрением в детском голосочке уточнил
        — Пап, а почему ты его надсом называешь
        Пришлось на пару объяснять. Но судя по сузившимся глазам умряков и Люське, перебравшемуся на руки к отцу, объяснение ребяткам совсем не понравилось.
        — Не надо было впускать,  — сухо заметил Глеб и прожег Даньку таким взглядом, что тот, бедолага, скорчился на своей табуреточке как миленький. Идея лично познакомиться с семейством Велесова резко перестала казаться Шустрову такой уже привлекательной.
        — Так, а ну отставить панику,  — бросил сыновьям Велесов. Все трое уставились на папочку одинаково недоуменно.
        — Мы не паниковали,  — вступился за всех Люська, устроившийся на плече охотника и даже дернул того за волосы для придания вескости своим словам.
        — Да, но зато успели обдумать, как будете вытворять из дома безобидного Даниила.
        — А он безобидный — Заинтересовался Дюша.
        Данька тоже не отказался бы узнать ответ на этот вопрос. За себя он ручался, но мнение Велесова было весьма ценно. Иначе, после разоблачения Шустрову пришлось бы менять работу, как случалось с некоторыми из его сослуживцев. А это в обязательном порядке означало смену места жительства. В Валькирии Семеновне, определенно, были свои плюсы, особенно на фоне того, что хитрый зять давно научился лавировать между ее настроениями и использовать тещу в своих корыстных целях, но потерю теперешней жилплощади она бы ему точно не простила.
        — Безобидный,  — ответствовал Велесов, ссаживая Люську обратно на стол.  — Я, кстати, еще год назад вычислил, кто за нами с Русиком приглядывает,  — заявил охотник и подмигнул надсу, после чего с чистой душой отошел к плите и залез в духовку, где запекалась курица в количестве двух штук.
        — Как — Тут же спросил Даня, но Велесов не посчитал нужным сразу ответить. Он вытащил противень, поставил на решетку плиты и с наслаждением втянул исходящий от кур аромат.
        — Хорошо приправили,  — похвалил он, потыкал ножом разложенную вокруг кур картошку и снова убрал дожариваться.
        — Они — Недоверчиво уточнил Даня, с интересом окинув взглядом умряков и умрёнка.
        — Люська, надо полагать,  — заметил Велесов, поворачиваясь к ребятам лицом.
        — Дюша помогал,  — тут же объявил довольный похвалой отца Люсь.
        — Правда А Глеб у нас чем занимался — По мелькнувшему в глазах охотника лукавству Данька решил, что тот уже догадался, чем был занят старший умряк, просто проверяет догадку.
        — Ну…  — ответил за старшего все тот же Люсь,  — ты же еще тогда не возражал, чтобы он разговаривать с помощью нетбука учился… и сам его из машины вечера принес.
        — Это когда я вас с Миром из Царицыно увозил, и с Глебом мы только познакомились
        Умрёнок закивал.
        — И как успехи — Поинтересовался охотник у старшего умряка.
        — Я… учусь.  — Тихо ответил тот, разглядывая собственные руки.
        — Так он слабенький совсем и прямого выхода в росинку не имеет. В этом уже разобрался
        Глеб робко кивнул.
        Данька рискнул подать голос.
        — Ты поэтому так загорелся, когда я сказал, что видел видео на рось-тубе — Обратился надс к умряку.
        — Да А что за видео — Заинтересовался Всеволод, когда Глеб кивнул.
        — Вот относительно его я и пришел. Кстати, вы, Всеволод Геннадьевич так и не ответили, как поняли, что это я
        — Знаешь, я тут подумываю все же натравить на тебя своих сынишек, для профилактики так сказать.
        Данька нахмурился. Он по голосу слышал, что Всеволод так специфически шутит, но никак не мог понять причину для подобных шуток. Все-таки не зря ему говорила супруга, что он по жизни слишком серьезный. Будь проще и люди к тебе потянуться — это точно не про него.
        — Ему не понравилось, что ты его по отчеству назвал,  — неожиданно раздался голос Руслана, прошествовавшего в кухню уже в более ли менее приличном наряде. На умрюнце были джинсовые шорты и футболка, явно с охотничьего плеча. Руслан весьма характерно повел носом и протянул
        — Скоро — Удивительно, но он обращался именно к Люське.
        — Минут пять,  — малыш тут же продемонстрировал ему ладошку с растопыренными пальцами. Умрюнец кивнул и отправился к подоконнику, на котором и уселся, подтянув к груди левое колено и положив на него подбородок.
        — Ты можешь называть меня по имени,  — со вздохом подтвердил слова умрюнца Велесов, обратившись к Дане.  — А сдала тебя твоя Иринка. Я знаю, что у них с Татьяной роман. Причем буйный. И вы все трое отчаянно шифруетесь от Валькирии.
        — Не понимаю. При чем тут личная жизнь моей жены
        — Просто именно этот факт привлек к тебе внимание и натолкнул меня на мысль копнуть поглубже.
        — И ты догадался…
        — В твоей биографии есть существенный пробел. Я так понимаю, по факту он заполнен пятью годами оперской школы.
        — Похоже, кто-то в отделе пиара недоработал мою биографию,  — поджал губы Даня.
        — Похоже,  — согласился с ним Всеволод,  — но я не собираюсь сдавать тебя на тотализаторе. Мне, знаешь ли, спокойнее с тобой, чем с чужим человеком. Это во-первых.
        — Есть и во-вторых
        — Теперь да,  — Всеволод снова улыбнулся,  — Моим ребятам ты, похоже, понравился. Иначе они бы тебя даже на порог не пустили. Чем только взял, не пойму Неужели только многообещающим видео с рось-туба
        — Нет,  — тут же вмешался Люська,  — он предложил нам в парикмахерскую сходить. И хоть Руслану нельзя вне могильника стричься, но Глебу и Дюшке ведь можно, да
        — А почему тебе нельзя — Тут же поинтересовался у Руслана Всеволод.
        Тот неопределенно пожал плечами.
        — Традиции.
        — И все
        — Не при посторонних,  — резко отрезал умрюнец. Данька даром что голову в плече не втянул. Всеволод это заметил.
        — Ру-усик,  — укоризненно протянул охотник,  — с чего это тебя с утра пораньше на ультразвук потянуло
        — Завидует,  — авторитетно заявил Люська.
        — Серьезно
        — Ну… я тут вспомнил,  — замялся умренок и выжидательно покосился на отца. Руслан вздохнул, слез с подоконника и подошел к Велесову, тот быстро сообразил обнять своего напарника и прижать к широкому плечу.
        — У них там такие прически интересные… и красят по-разному, мы несколько раз мимо проезжали, я запомнил,  — доверительно сообщил ему Руслан.
        Даня, видя все это, часто-часто заморгал и даже очки снял, чтобы стекла протереть. Их грозный смотрящий конкретно в этот момент выглядел таким трогательно домашним, что даже у в принципе асексаульного Даньки что-то екало в груди при взгляде на обнимающихся парней.
        — Ну, может, тогда с Игорем поговорить Заодно Мирона с собой на экскурсию позовем. Уверен, ему будет интересно.
        — Он такие вопросы не решает.
        — Он же глава кузнецов.
        — Именно. За соблюдение традиций отвечают старейшины, кузнецы — за прогресс.
        — То есть ты сам не можешь и из-за этого не хочешь ребят отпускать
        Всеволод знал на что давить. Русик тут же насупился и возмущенно заявил, подняв голову с плеча охотника.
        — Я не такой!
        Даньку озарила интересная идея, он поколебался, по пока Велесов мерялся с умрюнцем взглядом, все же решился ее озвучить.
        — А что с ногтями
        — В смысле — Уточнил у надса охотник. Но Даня смотрел на Руслана.
        — Вне могильника их можно красить Просто у вас очень красивые и длинные ногти. И я уверен, что далеко не каждый день вы пускаете их в ход, так что лак не сразу слезет. Поэтому можно попробовать сделать какой-нибудь красивый художественный маникюр. Цветочки нарисовать, бабочек… Понимаю, наши, человечески мужчины такое себе не позволяют, у них-то и ногти такими длинными не бывают, это только для женщин. Но вы же не люди, возможно у вас такая мода как раз приживется.
        — Слушай,  — оживился Всеволод,  — а это идея
        — А, правда, красиво — Подал голос самый робкий из нелюдей Дюша.
        — Предлагаю, пойти и убедиться,  — воодушевленно откликнулся Данька.
        Он чувствовал себя вдохновленным, поэтому что внес определенную лепту во взаимопонимание велесова семейства, расписавшись в своей не бесполезности. К тому же, в парикмахерскую он собрался отправится вместе с ними, а там можно будет понаблюдать за всем семейством не только в домашней, но и в сторонней обстановке. И посмотреть, как нелюди будут контактировать с другими людьми кроме, собственно, охотника. Это важно. В том, что в самое ближайшее время именно ему доверят надсматривать не только за самим Велесовым, но и над всем его семейством, Данька был уверен. Более того, если в отделе пиара снова позволят себе что-то упустить в отношении Дани Шустрого, он сам обратиться с прошением. И дело тут не в карьерном росте. Просто именно в работе заключалась вся жизнь этого странного по общепринятым меркам молодого человека.
        — Сначала завтрак,  — неожиданно решительно объявил Люсь и даже на ножки встал.
        — Что Уже приготовилось — Оживился Всеволод.  — Ну иди сюда, будем вместе доставать и разрезать. Или тебе помощь не нужна
        Данька изумился, как такому маленькому может не понадобиться помощь, противень ведь тяжелый Но, судя по всему, он еще очень много не знал о возможностях умрёнка. Тут позвонили во входную дверь.
        — Глеб,  — доставая из духовки курицу, обратился к умряку Всеволод, взглядом заставив Руслана остаться на месте.
        Этот невербальный обмен между охотником и умрюнцем весьма заинтересовал Даню. Жаль, что он не мог в присутствии всей честной компании достать из кармана любимую черную книжечку, в которую заносил свои наблюдения.
        Когда умряк поднял голову, Велесов продолжил
        — Сходи к нам в комнату, достань из моего бумажника универсальную кредитку. Если не знаешь, то она такая…
        — Желтенькая,  — шепотом откликнулся умряк.
        Всеволод вручил Люське нож и оставил разбираться с разделкой курицы под руководством Руслана, а сам повернулся и с интересом посмотрел на приемыша. Глеб опустил голову, похоже, умряк пока не чувствовал себя достаточно своим в этой компании или просто боялся, что за какое-нибудь неверное слово, ему могут отказать в доступе к этому гостеприимному дому, вот и вел себя так скованно и зажато. Неудивительно, что Велесов, который, по мнению Дани никогда не отличался особой тягой к физическому контакту с теми же подчиненными или приятелями (стоит вспомнить Борисенка), кинулся ерошить мальчишке волосы и обнимать, как только заметил, что тот робеет и переживает. Причину тех переживаний, после которых Руслан принялся делиться с приемышем дыханием, Данька до конца так и не уразумел, но был объят решимостью с помощью наблюдений и дедукции все-таки докопаться до истины. Пусть не сейчас, пусть после того, как с его присутствием свыкнуться. Но это его работа, и он привык делать ее хорошо.
        — Со мной иногда пытались расплатиться с их помощью. Но у меня не было…  — Глеб запнулся на секунду, но потом старательно выговорил — тер-ми-на-ла.
        — Ясно. Тогда ты знаешь что делать,  — подмигнул ему Велесов. Как раз в этот момент в дверь еще раз позвонили.  — Примешь покупки, расплатишься и так и быть после завтрака торжественно сам все распакуешь и поможешь ребятам там, где они что-то не поймут.
        Глеб поднялся со стула и уточнил
        — Не поймут в чем
        — В технике,  — уклончиво отозвался счастливый отец семейства,  — пора тебе собственным ноутом обзаводиться, раз серьезно учиться собрался. А Дюшке и Люське не мешало бы иметь телефоны, по которым с ними можно будет связаться даже в Царицыно.
        На этой фразе Глеб просиял и кинулся в комнату за карточкой. Посыльный из магазина не станет долго ждать.
        — У нас есть свои возможности общаться на расстоянии,  — заметил Руслан из-за спины Всеволода.
        — Я помню. То-то ты вчера так воодушевленно помогал мне выбирать им подарки.
        — А почему мы не слышали — просил Дюшка.
        — Потому что мы этим на работе занимались,  — отозвался Руслан.
        Дюшка ойкнул и закрыл рот ладошкой. Охотник с умрюнцем уставились на него в недоумении. На что умряк сделал страшные глаза и указал на Даню.
        — А при нем можно
        — Дань — Весело протянул Велесов.
        — Я присматриваю за вашим отцами в их нерабочее время. В рабочее они мне мало интересны.
        — Мы так и не поняли, зачем присматриваешь — Закончив с курицей, поинтересовался Люська. Он стоял на разделочном столе рядом с противнем с ножом в руках и вид имел воинственный, но весьма забавный.
        — Иногда охотникам слава в голову ударяет, и они начинают делать глупости.
        — Например — Насторожился уже Руслан. Из-за недавнего языкового барьера, который культивировался самими умрюнцами, они мало что знали о жизнеустройстве человеческого общества.
        — Например, в прошлом году один охотник из Питера начал брать взятки с жильцов своего дома под соусом, что именно их спасет первыми в случае очередной вспышки.
        — Ему что, денег не хватало — Не по-детски задался вопросом Люсь.
        Даня пожал плечами.
        — Трудно сказать. Я не видел отчета ПМС, но, полагаю, все дело нисколько в деньгах, а в подтверждении статуса. Ему нравилось, как все эти люди лебезили перед ним.
        — Кто был его напарником — Вмешался Руслан.
        — Кажется, умрюнца звали Евдоким.
        — Это тебе о чем-то говорит — Спросил у напарника Всеволод.
        — Да. Потом расскажу,  — отозвался тот. Данька в очередной раз сделал стойку. Как только останется один, обязательно пополнит коллекцию своих записей на память.
        Тут из прихожей раздался голос Глеба и какого-то незнакомого молодого человека. Судя по всему, обмен был успешно совершен. Так что пока Руслан и Дюша под руководством Люська раскладывали еду по тарелкам, в кухню влетел Глеб с сияющими восторгом глазами.
        — Я все оставил на диване,  — воодушевленно сообщил умряк.
        — Молодец,  — похвалил его Глеб.  — Теперь за стол. Кстати, Дань, ты мне вот что скажи, а ты сам у нас по какой части
        — В сексуальном смысле — Быстро догадался Даниил, которому довольно часто задавали подобные вопросы еще в оперской школе. Вид у парня тут же стал скучающим и индифферентным.  — Ничего, что при детях
        — Они нас с Русланом регулярно слушают. И поверь, слышат далеко не те стоны, которые услышали бы мы с тобой. Это я к примеру. К тому же в отделе пиара тебя уже должны били известить, что женщин у их расы, действительно, нет. Умрёнки рождаются с неким багажом знание, переходящим к ним от родителей. Так что даже Люсь в курсе откуда берутся дети, как у нас, так и у них.
        — Да. Я уже в курсе.
        — Ну так что насчет тебя Просто личное счастье твоей женушки и полное отсутствие романов с твоей стороны, если честно, обескураживает. Возможно, не мое дело. Но все-таки хочу убедиться, что в будущем смогу работать с тобой в тесной связке.
        — В связке
        — Ну, должен же кто-то помогать мне присматривать за этими охламонами, пока мы с Русланом, к примеру, в рейде. Люське еще расти и расти. Глеб, положим, однажды захочет к нам присоединится, да и то не факт. А Дюшка-то явно мирное создание. И на баррикады полезет только при очень большой нужде.
        — Это не отменяет его смертоносность, как я понимаю,  — Данька бросил быстрый взгляд на младшего умряка и с удивлением обнаружил маячившую за левым плечом мальчишки белоснежную кисточку. Тот скосил глаза, понял на что надс так уставился и смутился. Хвост тут же спрятался где-то под табуретом, на котором Дюшка сидел. Данька сделал вид, что умрячья хвостатость нисколько его не смущает. И снова перевел взгляд на Велесова.
        — Не отменяет,  — легко подтвердил охотник.  — Но заставлять ребенка убивать себе подобных, знаешь ли…
        — Я понял,  — поспешил оборвать его Данька,  — Извините.
        — Теперь, я смотрю, ты сам не спешишь отвечать на прямой вопрос,  — заметил Всеволод.
        — Просто устал объяснять,  — Даня поправил очки на переносице,  — Я асексуал. Да, это лечится. Нет, я не хочу лечится. И да, меня все устраивает в этой жизни. Не понимаю и не хочу понимать тех, для кого секс — самоцель.
        — Серьезное заявление.
        Данька лишь пожал плечами.
        — Вы кушайте, кушайте, а то остынет,  — засуетился Люська,  — потом будем подарки смотреть.

        Глава шестнадцатая В ожидании броска

        Арсений вернулся домой в бодром расположении духа. Игоря это успокоило, он не планировал долго скрывать от генерала новые вводные, но собирался именно сегодня начать с напарником непростой разговор, поэтому решил придержать информацию, полученную от сына. Ему до сих пор странно называть Мирона сыном и вместе с тем своим. В лексиконе умрюнцев нет эквивалента этому чисто человеческому сочетанию. Свой сын — звучит дико, потому что нет сыновей — есть потомство, нет своего — есть общее. Единое для всех. Трудно. Игорь тяжело вздохнул и вышел в коридор, где Арсений перебрасывался каким-то незначительными фразами с супругой. Умрюнец все еще ощущал чувство вины перед Клавдией. Ему хотелось бы обрести большую определенность в своем новом статусе, на котором настаивал генерал, но последние недели были так насыщены событиями, что они так и не успели обсудить сложившуюся в их семье ситуацию. Семья — еще одно непривычное слово, кажущееся просто диким, применительно к умрюнцу. И в тоже время, Игорь не хочет признаваться Арсению в своей слабости. Если скажет, как ему тяжело в новых реалиях, это ли не слабость
Поэтому умрюнец медлит все это время, поэтому привычно молчит, хоть и чувствует, как старая модель поведения раздражает его напарника. Все очень не просто. И кажется, семья, сын, влечение — не про них. И все-таки именно эти слова последние дни звучат в этом доме особенно часто. И Игорю кажется, он начинает привыкать к ним. Очень медленно, с каждым произнесенным вслух словом словно теряя частичку себя, и все же.
        — Ну а у тебя как дела — Спросил Арсений, когда увидел умрюнца в дверях кухни.
        Игорь физически ощутил, что человек буквально силком заставил себя задать этот нелепый вопрос. Пытается играть в нормальность их отношений. Нормальность в понимании людей. У умрюнцев иные стандарты. Но Арсений все еще ломал Игоря под себя. Это раздражало. Поэтому Игорь в свою очередь не просто сопротивлялся, но и пытался построить генерала в соответствии со своими личными представлениями об их будущих взаимоотношениях. И оба молчали. Ничего не говорили партнеру и ничего не желали обсуждать, хотя, вполне возможно, что переговоры могли бы принести более ощутимый результат, чем так. Негласно и молчаливо, сцепились рогами и поперли друг на друга пока не затрещали лбы. Они ведь, и правда, уже затрежали. Игорю кажется, что он может слышать этот неблагозвучный звук ломающихся под давлением костей.
        — Надо поговорить,  — бесцветным тоном обронил умрюнец.
        Арсений весь подобрался.
        — Возвращайся на кухню.
        Игорь развернулся и ушел куда велено, хотя на языке так и вертелась полная яда и сарказма фраза Есть, мой генерал!. А потом когтями по горлу и в окно с седьмого этажа. Хорошо, потому что насмерть. Но что потом Опять столетняя тишина
        Арсений появился на кухне минут через пятнадцать, уже переодетый в домашнее. Главный охотник страны выглядел лет на десять моложе своего истинного возраста. Это справедливо для всех охотников, просто Арсений был первым из них. И таким же остается. Игорь выжидающе посмотрел на напарника. Тот невозмутимо прошелся по кухне, явно намереваясь сварить себе кофе. Достал из шкафчика турку, из другого вынул пакет с зернами. Кофемолка всегда стояла на столе, надо было только включить в сеть. Под мерное урчание простенькой молольной машинки, Арсений посмотрел на Игоря, но так ничего и не сказал. Ни один ни второй не желали признаваться как им трудно друг с другом. Еще труднее, чем было раньше, ведь тогда еще действовали негласные правила, выработанные обоюдным беспросветным отторжением. Теперь настало время сделать хотя бы по одному небольшому шажочку навстречу друг другу, но это означало бы пойти на уступки как с одной, так и с другой стороны. А к этому эти двое оказались не готовы.
        Арсений разлил свежесваренный кофе по кружкам. Одну поставил перед Игорем, вторую взял себе и сел за стол слева от умрюнца. Игорь покосился на ароматный дымок, вьющийся над кружкой струйкой, и так и не притронулся к угощению. Арсений словно и не заметил этого, как будто ему было глубоко плевать, хочет Игорь кофе или нет. Главное, что сам генерал хотел обжечь горло пряной горькостью, а умрюнца он облагоденствовал чисто за компанию. Вот такие у них сложились отношения. Никто ни у кого ничего не спрашивал. Игоря молчал, но внутренне всякий раз злился и даже обижался, Арсений делал вид, словно так и должно быть. Грустно.
        — О чем ты хотел…  — начал Арсений, бросив на напарника косой взгляд, но их прервал Мир, осторожно проскользнувший на кухню. Вид у умрёнка был напряженный и даже раздосадованный.
        — Почему ты никогда не спрашиваешь, что он хочет — Ошарашил малыш вопросом, адресованным генералу.
        Арсений прищурился.
        — А он не хочет
        Но умрёнок словно не услышал вопрос. Занервничал еще больше, как говорится, поджал лапки и на цыпочках подошел ближе.
        — Мне нельзя вмешиваться, потому что у вас не принято, чтобы дети влезали в разговоры взрослых
        — С чего ты взял — Заинтересовался Арсений и притянул к себе сынишку, который облегченно выдохнул, как только оказался у него на коленях. Похоже, на протяжении этих недель Мирон твердо усвоил, что непевчий папочка проявляет свое отношение в тактильном контакте — если гладит по голове или берет на ручки — значит, не злиться и можно откровенничать. Игорь поймал себя на мысли, что хотел бы снова оказаться маленьким, таким, как Мирон. Общаться с Арсением сразу стало бы проще. Но с другой стороны, тогда охотник никогда бы не посмотрел на него, как на равного. Он и сейчас регулярно пытался задавить кузнеца авторитетом, не обращая никакого внимание на оказываемое сопротивление.
        — Кирилла выгнали, хоть он и старше.
        — Номинально старше, но ты ведь взрослеешь иначе. Кстати, что там были за разговоры
        — Об этом я и хотел…  — Мирон стушевался и бросил быстрый взгляд на Игоря. Тот ответил спокойным, выверенным взглядом и едва заметно опустил ресницы. Умрёнок кивнул, что не укрылось от Арсения. Генерал нахмурился и прожег умрюнца вопросительным взглядом, но Игорь решил предоставить слово сыну. Уже понял, что в отличие от него, Мирон не вызывает у Львова отторжение.
        — Сегодня Кирилл водил меня к себе, знакомиться с друзьями…

* * *

        Витя не понравился Мирону с первого взгляда. Ему было четырнадцать, и он возглавлял в микрорайоне Кирилла малый корпус тюленьего батальона. После первой волны зомбифицирования стало ясно, что нельзя отпускать подрастающее поколение бесцельно бродить по городским улицам и шататься по подворотням в поисках опасных развлечений. Тогда одним из идеологов пиар-отдела была возрождена из пепла триада октябренок-пионер-коммунист только в несколько видоизмененном варианте. Правильно говорят, все новое — хорошо забытое старое. Белек-тюлень-морж. Сейчас уже трудно сказать, почему был выбран такой на первый взгляд несерьезный подход к выбору названий для будущих адептов новопровозглашенной молодежной организации, тем не менее, они прижились. С пяти до двенадцати лет дети назывались бельками, с тринадцати до шестнадцати — тюленями, а с семнадцати до двадцати пяти могли претендовать на гордое звание моржа. Кирилл с друзьями входил в местный отряд бельков, курировали который ребята постарше, то есть тюлени младшего корпуса, атаманом которого считался Виктор Сочнев. Он с товарищами и поймал мальчишек на пустыре.
        Район, в котором жил Кирилл считался не очень престижным. В современном мире престиж измерялся наличием у местного охотника умрюнца. Так вот у Романа Игоревича Капустина по прозвищу Иг напарника не наблюдалось, он был из одиночек. Но кроме него данный микрорайон охранял смотрящий от умрюнцев. Только последнего здесь видели редко, уповая лишь на порядочность странной зверушки, коими до недавнего момента считались умрюнцы, которая по договору должна была охранять спокойствие местных жителей по ночам. Иг жил в самом ближнем к пустырю доме. На третьем этаже, и окна его квартиры не закрывались даже зимой, охотник старой закваски был убежден, что так сможет услышать, если в его вотчине случится что-нибудь экстраординарное. Что интересно, он, правда, слышал и всегда первым оказывался на месте происшествия, даже если оно было связано, к примеру, с семейным насилием, а не с зомби. Охотника здесь уважали, и никто давно уже не заикался о том, что не мешало бы ему обзавестись умрюнцем, тогда бы престиж района резко подскочил, и жизнь его обитателей стала благополучнее в плане обеспечения благами цивилизации в
виде супермаркетов, салонов красоты и прочих излишеств.
        — Вы почему не на тренировке — Набросился на них Витька, вместо приветствия.
        — Мы специально потренировались раньше, чтобы поиграть в футбол с Мироном,  — чинно ответил атаману Кирилл. Его друзья робели перед старшим мальчишкой, умрёнок это почувствовал, переводя взгляд с одного на другого. Старший парней было трое. Их — пятеро. Мирон еще ни разу не принимал участие в драке, но из тех воспоминаний, которые почерпнул в момент зачатия от Арсения, знал, что в мальчишеской среде это не редкость. Правда, не был уверен, что должен принимать чью-либо сторону. Хоть и считал, что Витя не прав.
        — Тоже мне цаца,  — прокомментировал один из подручных атамана,  — чтобы ради него тренировку бельков переносить.
        — Опять договорился с тренером — Неприятно усмехнувшись, уточнил у Кирилла Витя.
        — Слушай,  — шагнул к атаману Кирилл,  — что ты к нам постоянно цепляешься Да, договорился. Почему обязательно выполнять все тютелька в тютельку Кого это волнует
        — Меня!  — Гордо выпятил грудь Витька,  — Потому что именно мне возиться с вами, мелкими, в случае экстренной эвакуации, а это значит…
        — Надо быть внимательнее к своим подчиненным,  — негромко проговорил Мирон и встал рядом с Кириллом. Хвост он старался не светить, потому что не был уверен, что стоит рассказывать о себе каждому незнакомому человеку. Подозрительность передалась ему в двойном объеме, так как оба родителя не отличались безоглядной доверчивостью и весьма трезво взирали на мир через прорези защитных масок.
        — Ты вообще, кто такой Из какого района
        — Зеленого.
        — И тебя, что, не учили, что с атаманами так не разговаривают Это мне спасать ваши задницы, если на нас нападут зомбяки,  — обратился Витька к остальным белькам,  — а вы слушаете какого-то левого пацана.  — И снова переключился на Мирона,  — Типа, если твой района привилегированный, то можно тут свои порядки насаждать Шел бы ты отсюда. А ты, Ушаков, на тренировочную площадку, быстро!
        — Ты не принимаешь решения о перенесении времени тренировок, а с тренером у нас отдельная договоренность, поэтому мы останемся здесь и будем играть в футбол,  — произнес Кирилл очень спокойно и бесстрашно для своих лет. И присутствие рядом Мирона было вовсе не причем. Просто Кирилл был убежден, что он прав, а Виктор нет, поэтому шел до конца.
        — Ладно тебе, Кир,  — обратился к Ушакову один из бельков,  — пойдем, раз уж они…
        — Нет.  — Бросил тот,  — Хотите, уходите, а мы…
        Не успел он договорить, как Витька метнулся к нему и попытался схватить за грудки, чтобы на физическом уровне утвердить свой авторитет, но между ним и Кириллом встал Мирон. Правда, четырнадцатилетнего парня это не остановило, он сжал футболку умрёнка и с силой встряхнул. С чувством полного превосходства ухмыльнулся прямо в лицо и толкнул спиной на Кирилла, только Мирон так и не навалился на мальчика, хотя тот даже ноги пошире расставить, чтобы удержать двойной вес. Умрёнок просто оказался за спиной атамана тюленей недоступным человеческому глазу движением.
        Оба человеческих мальчишки одинаково растерянно заморгали, глядя друг на друга. Кирилл первым увидел Мирона, стоящего к ним спиной позади Виктора. Атаман, видя, как белек смотрит куда-то за него, резко обернулся и первое, что он увидел, был хвост. Мирон почувствовал его взгляд и медленно повернулся к нему лицом. Демонстративно поднял вверх руку и продемонстрировал длинные ногти, которые пока не напоминали когти, но впечатляли художественным маникюром с апельсиновыми, лимонными и лаймовыми дольками. Когда Кирилл впервые увидел это безобразие, он сморщился и сухо прокомментировал, что выглядит аппетитно. Мирон уже знал от Люськи, что у человеческих мужчин не принято так себя украшать, но ему, как и Глебу с Дюшкой нравилась идея, что у умряков и умрюнцев может быть своя мода. И они рассчитывали стать ее первыми законодателями.
        — Если я сейчас выпущу когти и так же тебя толкну, а ты сломаешь себе шею, меня даже не накажут. Потому что большинство ваших взрослых все еще считают нас зверушками. А еще, никому не захочется поссориться с тем, кто когда-нибудь будет, действительно, защищать вас и ваших детей.
        — Ты кто — Тяжело сглотнув, спросил один из тюленей. Но Витя вскинул руку, призывая друга к молчанию.
        — Ты умрёнок
        — Да.
        — Ты с ним — Атаман кивнул на Кирилла.
        — Да.
        — И он уже настроил тебя против меня, так
        — Нет. Ты сам повел себя…  — умрёнок резко замолчал и опустил глаза в землю.
        Кирилл первым понял, что что-то не так.
        — Мир, что — Успел спросить мальчик, и тут из-под земли вырвалась скрюченная рука и схватила Витьку за ногу.
        В рядах бельков и тюленей началась паника и неразбериха. Витька упал на землю и с воплями пытался вырваться, остальные тоже орали что-то. Кто-то из старших уже схватился за ножи, но Мирон оказался быстрее. Рука зомби отлетела в сторону, но вслед за ней из-под земли выскочил сам мертвец. Умрёнок едва успел оттолкнуть в сторону Витька, как по его спине полоснули короткие когти, разодрав футболку. Маникюр полетел ко всем чертям, когда умрёнок повернулся к зомби и начал рвать на мелкие кусочки, пока мальчишки стояли вокруг и пялились на него одинаково остекленевшими глазами. Когда умрёнок, наконец, оторвал зомби голову, тело, покрытое комьями земли, медленно осело на колени, а потом окончательно упокоившись, рухнуло. Умрёнок стоял над ним с окровавленными руками и тяжело дышал. Потом поднял взгляд и нашел глазами Кирилла, словно ожидая одобрения. И мальчик не подвел, медленно кивнул, только после этого Мир выдохнул и повернулся к Вите, который полулежал на земле и таращился на прокушенную в двух местах ногу. Почувствовав, что на него все смотрят, атаман медленно поднял голову.
        — Добейте,  — прозвучало хрипло и окончательно. И старшие, и младшие мальчишки стали переглядываться, а вот Кирилл повел себя иначе и подошел к Мирону, сжал пальцами локоть умрёнка и негромко спросил
        — Неужели, ничего нельзя…
        — Я попробую,  — отозвался тот и подошел к Виктору. Атаман с готовностью подставил горло, но не тут-то было, умрёнок опустился рядом с ним на колени, наклонился к поврежденной ноге и как ни в чем не бывало принялся зализывать раны. Спохватился он лишь тогда, когда Кирилл у него за спиной издал сдавленный звук — нечто среднее между покашливанием и хрипом.
        — Что — Обернулся на него отвлекшийся Мирон. Встретился взглядом с человеческим мальчишкой и задался вопросом — Слишком неприлично
        — Да!  — облегченно выдохнул Кирилл, обрадованный, что не пришлось самому объяснять умрёнку, что было не так в его действиях. Мирон склонил голову на бок, словно обдумывая ситуацию, и через мгновение превратился в домового. По рядам мальчишек прокатился изумленный вздох, но умрёнок не обратил на него внимания, вернувшись к прерванному занятию. Теперь его вылизывание выглядело менее непристойным.
        — Что там у вас — Раздался громовой голос местного охотника, который как раз приблизился к началу пустыря, посреди которого ребята собирались поиграть в футбол. К нему тут же кинулось несколько из присутствующих ребят. Кирилл же присел на корточки, оставшись рядом с Витей. Тот поднял глаза на мальчика и тихо спросил
        — Он знает, что делает
        — Вряд ли,  — Кирилл протянул руку и провел раскрытой ладонью по кудрявым волосам домовенка, который теперь не только вылизывал раны, а высасывал кровь, словно пиявка.
        — Тогда зачем
        — Кирилл попросил,  — голос Мирона забавно вибрировал на букве р.
        Оба мальчика смотрели на малыша во все глаза. В какой-то момент Витька даже отвлекся от своей беды, загипнотизированный дрожью очаровательного чертячьего хвоста. Но тут их идиллию прервал подбежавший охотник. Витя весь подобрался. Он был старше и должен был нести ответственность за произошедшее. Хотя, кто же знал, что на пустыре могут быть захоронены зомби Да и откуда они тут взялись! И все же, мальчишкам с малых лет вбивали в головы, что они должны отвечать друг за друга и, особенно, за тех, кто младше. Но Иг не успел ничего просить, потому что Мирон снова отвлекся от зализывания витькиных ран, поднял голову и посмотрел на возвышающегося над ними охотника своими кровавыми глазами, которые после произошедшего стали только ярче.
        — Тут еще трое. Я почувствовал, когда с первым расправился, только они спят пока. Но лучше выкопать.
        Охотник сориентировался быстро.
        — Где копать, покажешь
        Мирон перевел взгляд на витькину ногу и удовлетворенно кивнул. Тут же взгляды и Кирилла, и Виктора, и охотника посмотрели в том же направлении. Раны затягивались, словно по волшебству.
        — Ничего себе!  — Выдохнул кто-то из подошедших мальчишек.
        — Как тебя зовут — Спросил у умрёнка Иг.
        — Мирон,  — отозвался тот.
        — Иди ко мне,  — охотник протянул малышу руку. Тот помедлил, покосился на Кирилла, тот быстро кивнул, только тогда малыш взлетел по руке охотника ему на плечо. И они отправились ставить метки для чистильщиков в тех местах, где были спрятаны другие зомби.

* * *

        — Потом Иг отвел нас к Кириллу. Мне же нужно было переодеться. Зомбяк футболку разорвал. Это плохо, я знаю. А еще ногти… они дорогие, а теперь… вот,  — Мирон со вздохом продемонстрировал отцу остатки былой красоты в виде ошметков растрескавшегося лака.  — Когда выпускаю когти, они же увеличиваются, вот лак и трескается… мне жаль правда
        — Ты делаешь мне больно,  — неожиданно для умрёнка и Игоря обронил Арсений с грустью.  — Неужели, все еще думаешь, что я могу разозлиться из-за такой ерунды
        Мирон закусил губу и поднял на отца блестящие глаза.
        — Хочешь, хоть каждый день за новым маникюром бегай. Денег не жалко.
        Умрёнок заколебался, а потом крепко обнял мужчину за шею и устроил голову у него на плече.
        — Что там было дальше Тебя нормально встретили у Ушаковых
        — Угу. С нами ведь Иг был. А потом еще Потап появился. Это смотрящий…
        — Я знаю.
        — Не все. Еще он один из старейшин. Очень молодой, поэтому единственный, кто является действующим смотрящим, остальные с людьми напрямую не контактируют. И он меня видел. Мы даже поговорили.
        — И о чем же
        — В общем…

* * *

        Мирон уже знал, что не нравится родителям Кирилла. Особенно маме. Поэтому с удовольствием бы избежал визита в их дом, если бы Иг не настоял, убедив умрёнка тем, что нужно обязательно дождаться смотрящего. Не приходилось сомневаться в том, что тот скоро появится. Кирилл жил с мамой, папой и бабушкой. Последняя напекла вкусных пирогов. Умрёнок невольно повел носом, как только оказался в квартире.
        — Значит так, слышал, вы тут не очень жалуете малыша. В общем, искупать, переодеть, накормить. И пока вы, Марина Витальевна, будете помогать Мирону, я расскажу вашим невестке и сыну, как этот малыш спас наших ребятишек от зомби.  — Прямо с порога обратился Иг к бабушке Кирилла. Та всплеснула руками и попыталась забрать у него малыша, но умрёнок спрыгнул на пол и через пару мгновений поднялся в полный рост уже чертенком.
        — Значит, Мирочка, вот тут у нас ванная…  — подтолкнула его пожилая женщина в сторону неприметной двери.  — Тебе Кирочку прислать, чтобы помог с душем разобраться
        — Нет. Я сам умею. Папа научил.
        — Это ж какой из двух
        — Не певчий.
        — Генерал, значит
        — Угу.
        — Тогда пойду, поищу тебе что-нибудь из кирочкиной одежды.
        Оставшись в ванной один, Мирон с облегчением выдохнул и принялся настраивать воду в душе, но тут к нему заглянул Кирилл, принесший рюкзак, который подарила умрёнку Клавдия.
        — Держи. Подумал, ты захочешь поговорить с кем-нибудь из отцов без свидетелей.
        — Спасибо,  — немного смущенно улыбнулся другу Мирон.  — Ты извини, что я…  — договорить умренок не смог, так как к ним ворвался запыхавшийся Витька. Оба младших мальчишки уставились на старшего в недоумении.
        — Я это…  — с трудом переводя дух, начал атаман и замолчал, воззрившись на умрёнка. Смутился и попробовал начать заново — тебе тут ничего не нужно Одежда, еда
        — Одежду ему уже ищут, и покормить тоже обещали,  — насупился Кирилл, которому не понравилось, что старший парень так беспардонно лезет в их с Миром взаимоотношения.
        Витька бросил на мальчишку возмущенный взгляд, но тут вмешался Мирон.
        — Ты мне ничего не должен. Ты ведь был прав, когда пытался прогнать нас с пустыря.
        — Я не поэтому пытался,  — еще больше смутился атаман,  — мне… просто он никогда меня не слушает,  — он мотнул головой на Кирилла.
        — Я догадался,  — Мирон улыбнулся и полез под душ.
        — А родителям позвонишь — Забеспокоился Кирилл, перестав мериться с Витькой взглядами.
        — Ага. Сейчас только смою в себя кровь и все остальное,  — легкомысленно откликнулся умрёнок.
        — Ладно. Мы за дверью подождем,  — быстро проговорил Витька и посмотрел на Кирилла, тот кивнул, и они оставили Мирона одного, не подозревая, что тот, быстро ополоснувшись, почти сразу убавил воду и осторожно выбрался обратно на прорезиненный коврик. Рюкзак Кирилл оставил на корзине с грязным бельем. Мир достал телефон, немного повозился с сенсорным экраном, все еще опасаясь оцарапать, ведь царапины от когтей были бы для новой игрушки фатальны, поэтому малыш осторожничал, даже когда когти были втянуты и аккуратные ноготки выглядели вполне по-человечески.

* * *

        — Почему ты позвонил Игорю — Спросил генерал, успокаивающе поглаживая сынишку по узкой спинке, а то еще вообразит, что на него сердятся. Хотя, генерал, правда, был раздосадован таким проявлением недоверия. Но очень старался не подать виду. Игорь это видел. Но был обескуражен тем, что впервые не испытал удовлетворения при мысли, что удалось, пусть в малом, но досадить напарнику.
        — Из-за Потапа. Сначала я хотел сразу тебе, но, когда вылез из ванной, как раз пришел смотрящий, я его почувствовал. Мне еще не принесли одежду, поэтому я завернулся в полотенце и вышел прямо с телефоном. Оказывается, спевка получается не очень благозвучной, если через него, но разобрать можно.
        — То есть вы с Игорем говорили на родном языке
        — Угу. А Потап как раз стоял в гостиной напротив Ига. Ну, и увидел меня. Я ведь ни разу не был в могильнике, поэтому старейшинам обо мне ничего неизвестно. Было.
        — Что это меняет
        — Ничего,  — вмешался Игорь,  — я все улажу.
        — То есть мне требуется испрашивать отдельное разрешение, чтобы мой сын жил со мной
        — Раньше у нас с людьми не было общих,  — умрюнец сделал ударение,  — сыновей. Либо ваши, либо наши.
        — От женщин — наши, от мужчин — ваши.
        — Именно.
        — Что дальше — Спросил генерал у Мирона, отвлекшись от Игоря.
        — Старейшина увидел, что мы спеваем по телефону, заинтересовался, но я сделал вид, что не замечаю.

* * *

        Мирон прошел в гостиную, где засели взрослые, но о чем они там говорили он не слышал, впрочем, как пропустил мимо ушей реплики Кирилла и Витьки, которые, как и обещали, сторожили под дверью. Умрёнок был слишком сосредоточен на совместной спевке. Некоторые песенные реплики удавалось разобрать с трудом. Но лучше так, чем никак. Конечно, у умрюнцев существовали своим средства связи, но полноценно объясняться по ним было невозможно, лишь призвать помощь или сообщить об опасности. Коротко и малоинформативно. А Мирону нужен был совет. Он бесстрашно смотрел на старейшину, продолжая тихо напевать в трубку.
        — Впервые видишь такого продвинутого умрёнка — Поинтересовался Иг у Потапа, зная, что ответа не получит. И растерялся, чего с ним давненько не случалось, когда тот протянул руку к Мирону и ответил охотнику.
        — Да.
        Мирон отнял трубку от уха и внимательно посмотрел на упыря, который, что интересно по комплекции больше был похож на ундину. У него даже традиционно волнистые волосы были не черными, а светло-каштановые почти рыжие. Большая редкость. И Мирону было известно, что это означает. Он отдал смотрящему телефон. И тот внимательно вслушался в то, что пропел ему Игорь, который был начеку с первых секунд разговора с сыном.
        — Что там происходит — Спросил Иг у умрёнка, выбравшись из кресла и подойдя к мальчику. Параллельно с этим он бросил весьма суровый взгляд на семейство Ушаковых.
        — Сейчас-сейчас,  — засуетилась бабушка, которая так и не принесла мальчику одежду. Мать Кирилла наградила умрёнка неприязненным взглядом, но постеснялась открыть рот при охотнике.
        — Не любят тебя тут,  — заметил мужчина, внимательно следя за реакцией Мирона. Тот тяжело вздохнул и сказал
        — Они не хотят, чтобы Кирилл стал охотником.
        — Почему, знаешь
        — Его мама была влюблена в тебя, но ты отказал, и она возненавидела и тебя и профессию,  — Мирон поднял взгляд на охотника. Тот замер на мгновение, а потом с пониманием ухмыльнулся и покивал.
        — Что все это значит Откуда об этом мог узнать мой сын!
        — Наш, вообще-то,  — осадил супругу старший Ушаков.
        — Кирилл мне ничего не говорил,  — вступился за друга Мирон,  — просто это видно…  — он не знал, как объяснить.
        — Что-то с нашей обоюдной неблагозвучностью — Осторожно уточнил у умрёнка Иг.
        — Да!  — Просиял тот, объяснить самому у него не получилось бы. Не было в человеческом языке понятий, которые считались среди умрюнцев фундаментальными.
        — Мы можем поговорить отдельно — Раздался мелодичный, певучий голос.
        Все изумленно уставились на смотрящего, который перестал что-то невнятно напевать в микрофон мобильного телефона. Потап дал понять, что недоволен таким обилием внимания к своей персоне — нахмурился и повел плечом.
        — Лучше на кухню,  — быстро проговорил Мирон и дернул Ига за рукав. Тот кивнул. И холодно глянул, когда вслед за ними попытались сунуться другие члены семейства Ушаковых, особенно шустрым оказался Кирилл, Иг так посмотрел на всех, что больше никто не пытался пройти на кухню. А насчет Кирилла и присоединившегося к нему Витьки прокомментировал, что детям при серьезном разговоре тем более не место. В кухне охотник подошел к накрытому полотенцем блюду и вручил Мирону сразу два пирожка. Тот оробел, но под взглядом мужчины взял угощение. Иг перевел взгляд с умрёнка на Потапа.
        — Пирожок
        Умрюнец отрицательно мотнул головой и сел за стол, справа от Мирона. Иг помедлил, но занял место по левую руку от малыша.
        — С кем ты разговаривал — Спросил он у умрёнка.
        — С Игорем. Певчим отцом.
        — Почему с ним, а не с генералом
        Мирон выразительно посмотрел на Потапа. Тот нахмурился и перевел взгляд на охотника. Тот вопросительно поднял бровь.
        — Что не так — Спросил Иг после затянувшейся паузы.
        Ответил ему Мирон.
        — Потап в недоумении, почему ты так спокоен, словно уже знаешь обо всем.
        — В смысле, знаю о новых реалиях больше чем он
        — Наверное.
        Иг снова посмотрел на Потапа.
        — Вчера для всех охотников проводили брифинг по скайпу. Так что многое прояснилось. В частности, ваша неразговорчивость. Я собирался обсудить с тобой кое-что, как только снова встретимся. Но никак не ожидал, что это произойдет при таких обстоятельствах.  — После этого Иг снова обратился к Мирону — Что сказал твой отец
        — Просил пока не говорить генералу, он сам все уладить. Если они смогут… ну, поговорить нормально, травники присоединятся к исследованию останки вместе с вашими учеными. Это ведь хорошо, да
        — Почему ты сомневаешься
        Мирон глубоко вздохнул.
        — Не хочу расстраивать непевчего папу.
        — То есть генерала Львова. А что, есть вероятность, расстроить
        — Кузнецы будут на пустыре раньше чистильщиков. И заберут упокоенных,  — произнес Потап задумчиво.  — О чем ты собирался со мной поговорить
        — Мне все еще непривычно, что ты способен говорить так… ровно. Нам объяснили, что такое возможно, только, если умрюнец прошел через единение с человеком.  — Иг сказал это довольно напряженным тоном. Мирон не сразу догадался, почему так. Но вмешался до того, как Потап решил, стоит отвечать или нет.
        — Потап старейшина. Очень молодой. Единственный из них, кто решился сам посмотреть на людей. И еще…  — Мирон осторожно взглянул на умрюнца. Тот склонил голову к плечу, глядя в ответ. Умрёнок понял, что ему предоставляют право выбора, вздохнул, откусил пирожок, прожевал и только после этого осторожно начал.
        — Ты же видишь, его внешность не типична для упыря…
        — А он упырь Я после вчерашнего инструктажа был убежден, что ундина,  — оживился Иг.
        — Он… я не знаю, можно ли такое слово, в общем, мертворожденный.
        — Не понял.
        — Потомок упыря и ундины,  — вмешался Потап.
        — Единственный из ущербных, кто смог стать старейшиной,  — внес свою лепту жующий пирожок Мирон. Поймал на себе взгляд Ига и поспешил уточнить,  — Это не я так считаю, это в целом считается, что такие умрёнки чаще превращаются умряков. Кстати,  — Мирон замялся, если ты собрался поговорить с ним о том, чтобы образовать пару… ну, в обмен на зачатие или что-то в этом роде…
        — То что И да, именно об этом,  — Иг сосредоточил все свое внимание на Потапе и теперь стал говорить только для него,  — Я живу бобылем уже довольно долго, обзаводиться женой и детьми не планирую, но умрёнок — это не ребенок, а великолепное подспорье в охоте. Поэтому…
        — Нет-нет-нет,  — зачастил Мирон и даже с коленками на стул забрался.  — Нельзя так.
        — Почему
        — Во-первых, потому что мертворожденный, он не захочет потомства. Во-вторых, потому что старейшина. Ему можно объединиться с человеком только через полноценный договор на крови. Ну, типа того, который заключил с Вадимом Смолиным Елисей.
        — То есть, если я продам душу
        — Ну, да. У вас это так называется.
        — А у вас
        — Я не знаю, но папа Арсений говорил, что у Смолина с Лисом странные отношения. Лису необходим постоянный тактильный контакт, потому что так он подпитывается от Вадима, но они как-то ухитрились построить взаимоотношения не как у Всеволода с Русланом, например, а без непосредственного…  — Мирон неопределенно взмахнул рукой, помялся и выдал — сексуального подтекста. Я правильно сказал
        — Похоже, да,  — медленно обронил Иг.
        — Но он Елисей все равно подпитывается за счет душевных сил человека,  — вставил реплику Потап, внимательно следя за реакцией охотника.
        — То есть мне не светит обзавестись напарником
        — Почему — Вступился за его идею Мирон,  — Сейчас многий из тех, кто раньше скептически относились к задумке отца, певчего отца, выбрались на свет, поэтому можно найти кого-нибудь, кто согласится образовать пару.
        — Нет.
        — Почему — Взгляды умрюнца и охотника скрестились.
        — Мы присматриваем за этим районом почти десять лет. Коней на переправе не меняют.
        — Глупо.
        — Имею право.
        — Лис сейчас вместе с другими растит могильник в Царицыно,  — вмешался в поединок характеров умрёнок,  — поэтому много спит. Но договор подразумевает постоянный физический контакт. Они с Вадимом спят вместе, ну, в одной кровати. И вообще, Смолин воспринимает его скорее как, не знаю… Руслан сказал, что дракона, но я не читал книг, в которых рассказывается о драконах и их наездниках. Вот Люська о них больше знает, потому что Руслан знал, когда они…
        — Его зачали,  — договорил за него Иг.
        — Есть еще — заинтересовался Потап.
        — Люсь и я. А еще Глеб, Санька и Дюшка.
        — Этих знаю. Умряки.
        — Да, но хорошие.
        — Младшего уже подтянули до умрёнка,  — продолжил гнуть свое Потап, словно не слыша реплику Мирона,  — Глеб сразу был полноценным на момент обнаружения. Санька растет в водяного. Верно
        Мирон быстро кивнул. Умрюнец посмотрел на охотника.
        — У мертворожденных больше вероятность произвести неполноценное потомство.
        — Нам сказали,  — осторожно произнес охотника,  — что с умряками можно работать, если не запустить на ранней стадии.
        — Все это ново и еще ничего не доказывает.
        — То есть никаких рискованных авантюр, я правильно тебя понял
        — Вчера на вече мне рекомендовали к тебе присмотреться,  — просто сказал Потап и поднялся со своего места.  — Нужно встретить кузнецов. Тебя заберут — Спросил смотрящий у Мирона.
        — Ага. Мама только что подъехала. Но вряд ли людям понравится, если я пойду на улицу так…  — он развел руки в стороны, демонстрируя полотенце.
        — Сейчас тебя оденем, не переживай,  — Иг тоже встал и сказал уже Потапу,  — я к вам присоединюсь, только переброшусь парой слов с его мамочкой,  — охотник потрепал умрёнка по волосам.
        Потап кивнул и исчез из квартиры со скоростью, недоступной человеку.

* * *

        — Так ты об этом хотел поговорить — Негромко спросил Арсений.
        Игорь очень внимательно на него посмотрел. Ему все еще было сложно ориентироваться в человеческих эмоциях. Как бы он хотел уметь читать их, как теперь читает Всеволода Руслан. Но Игорь трезво понимал, что у них с Арсением единения не будет никогда. Слишком они одинаковые. И, если этот вывод правильный, то Арсений никогда его не подпустит. Он сам на его месте не подпустил бы.
        — Да, именно об этом.
        — Жаль,  — обронил Арсений, пристальной глядя в глаза умрюнца,  — Потому что я думал обсудить больше личное, чем общественное. Но, если ты настаиваешь…  — Генерал попытался встать, ссадив со своих колен Мирона, но тот буквально повис на нем и запричитал, вцепившись в плечи отца пальцами.
        — Ну, не надо… не надо…
        — Ш-ш-ш-ш,  — успокаивающе зашипел на ушко малышу Арсений и снова сел на стул.  — Что случилось
        — Почему ты всегда так Руслан сказал, что все дело в тебе. Ты постоянно решаешь все за него. Вот и с кофе этим,  — Мирон обличительно ткнул пальцем в безвинную кружку, все еще стоящую перед Игорем.  — И с телефоном. И вот сейчас с разговором этим…
        Генерал замер. Потом немного передвинул сына и с деланным интересом заглянул ему в глаза. Удобно, когда в комнате есть ребенок, можно обращаться вроде бы к нему, объясняя прописные истины для взрослого, который, похоже, кое-что упустил.
        — А что не так, к примеру с кофе Я просто хотел подлизаться немного, сделать приятное и намекнуть, что готов на разумный компромисс. Этот метод считается опробованным и беспроигрышным. Клаве, к примеру, после кофе я обычно предлагал массаж ног, правда, она неизменно отказывалась, но всякий раз смеялась. Значит, кофе срабатывал.
        — Правда — Мирон озадаченно захлопал рыжими ресничками. Генерал засчитал одно очко в свою пользу. Похоже, Мир между ними с Игорем что-то вроде индикатора. И его реакциям можно доверять, в отличие от поведения умрюнца.
        — Конечно. Теперь с мобильным телефоном, которым вы с таким успехом сегодня воспользовались. Я не позволил Игорю выбрать самому, потому что это был подарок, а дареному коню в зубы не смотрят. И да, возможно, это прозвучало грубо, когда я вручал его, сказав, что раз мой напарник не идиот и уж точно не зверушка, то я хочу иметь возможность с ним связаться без ваших около магических штучек. Но, знаешь ли, даже в моем возрасте можно смущаться и боятся выглядеть сентиментальнее и слабее, чем хотел бы показаться перед человеком, который вообще несгибаем.
        — Не человеком,  — осторожно поправил Мирон, успокаивающе гладя отца по груди.
        — На данный момент непринципиально,  — отмахнулся генерал и продолжил — Теперь с разговором. И так слишком долго тянули, пора прекращать трепать нервы себе и Мирону с Клавой,  — последнее Арсений озвучил уже глядя в глаза напарника. Игорь медленно наклонил голову в жесте согласия.
        — Хорошо,  — удовлетворенно обронил генерал, ссаживая с колен сына.  — Иди к маме, скажи, что все в силе.
        — Что именно — Тут же заинтересовался Мирон.
        — Вот пусть она тебе сама объяснит, договорились
        — Ладно,  — кивнул умрёнок и умчался.
        — Мне тоже спросить у Клавдии — Поинтересовался Игорь.
        На что Арсений провел ладонью по лицу, потер лоб и со вздохом произнес
        — Попросил ее задержаться сегодня в Царицыно до утра. Чтобы нам не мешали. Что там с теми зомбяками У ваших уже есть версии
        — У ваших есть. Наши пока под впечатлением. Всеволод и Борисенок предположили, что куколки начали вылупляться раньше, чем планировалось, и их по-тихому захоронили. Но они вызрели, и в любой момент могло произойти разупокоивание, просто мальчишки оказались не в том месте, не в то время.
        — Очень даже в то. Иначе жертв могло быть больше.
        — Нет. Ночью их сразу бы учуял смотрящий.
        — До ночи еще было достаточно времени.
        — Нет.
        — А совсем не спорить ты не можешь Знаешь, иногда полезно уступать.
        — Тоже могу сказать и о тебе,  — Игорь вскинул на генерала глаза и осекся. Тот улыбался.
        — Все ясно,  — сказал Арсений и, вставая, на пару мгновений сжал плечо умрюнца. От такого неожиданного и явно осознанного контакта Игорь несколько растерялся. Арсений никогда не касался его без повода, словно умрюнец был чумным или, как бездомная собака, плешивым и заразным. Охотник же невозмутимо достал из кармана домашних брюк телефон, и упершись бедрами в разделочный стол, набрал номер Велесова.
        — Привет, Севка. Как тебе под пятой моего горячо любимого напарника. Не жалуешься Ты не язви, не язви. Я уже понял, что без меня меня женили. Что, уже вся компашка в курсе, что у нас проблемы Ну, собственно, ничего нового. Ладно. Можете считать, что добро получено. Подключайте научников, и пусть кто-нибудь из твоих побудет с ними в качестве переводчика. Хорошо, если Глеб. Все-таки Люсь маловат. Нет. Леонтий тоже еще маленький, нечего его эксплуатировать. А Глебу будет даже полезно вылезти из-за компа, а то, по-моему, парень слишком уж завиртуалился. Да, представь себе, мне уже сообщили, что твой приемыш схватывает на лету. Вот как И зачем они к Дине поперлись Что ты говоришь Нет, не уверен. Думаешь Тогда слишком хорошо маскировался. Ты там уже сказал своим, чтобы разгребали Молодец. Так что там с Геком Понятно. Ладно, сейчас поделюсь с напарником сказочкой на ночь. И вот еще что, я, конечно, поговорю с Игорем, но ты, надеюсь, и сам понимаешь, что это в первый и последний раз. Вот и молодец. Все, отбой.
        Генерал отключился и посмотрел на Игоря с нечитаемым выражением лица. Умрюнец весь подобрался, ожидая бури. Но Арсений отмер и криво усмехнулся, вертя в пальцах телефон.
        — Представляешь, сегодня Гек в сопровождении Леонтия заявился в наш пиар-отдел. Как уж их там пропустили в правительственное здание, дело десятое, хотя, не мешало бы узнать.
        — Могли забраться по стене,  — деланно пожал плечами Игорь. Начало истории его заинтриговало.
        — Тем более, надо выяснить. Но не сегодня, точно.  — Отмахнулся генерал,  — Так вот, по сведениям Всеволода, Леонтия Гек взял в качестве переводчика. Разумеется, Динька Киришенко принял их тут же, как понял, кто пришел. И дальше полный финиш. Гек пытался добиться разрешения носить платье. Не понимаешь Элементарно. Он умряк, так еще умндинка, явно нечета тому же Глебу или Саньке. И секса малышу хочется, тем более, запретный плод они с братцем уже вкусили. Тот мужик, который им умренят заделал, понятно, на второй заход не пойдет ни за какие коврижки. Он сам не скрывает, что по-пьяни дело было. И вообще, у него кроме умрянят есть две обычные дочери. В общем, суть в том, что Гек правильно рассудил, в девчоночьем прикиде подцепить кого-нибудь будет проще. Вот и пошел разрешение спрашивать.
        — Почему у пиарщиков
        — Потому что после выходки Велесова с магазином, Динька на следующий день примчался в Царицыно и устроил скандал на тему, чтобы без его ведома ничто и никогда. Умряки, похоже, прониклись. И правильно сделали. Вас они все еще раздражают, а мы к ним относимся по-человечески. Стоп. Не говори ничего,  — спохватился генерал, вскинув руку в отгораживающем жесте,  — я не хотел обидеть или как-то принизить, просто обозначаю логику. Без подтекста.
        — Хорошо,  — медленно обронил Игорь. Он понятие не имел, куда их может завести этот разговор, но был намерен дослушать до конца.
        — Слушай дальше,  — немного расслабившись, продолжил генерал, но уже не так экспрессивно,  — короче, мальчики все правильно рассудили. И Леонтия он позвал с собой очень вовремя. Что, во-первых, подтверждает, что эти ребятки несмотря на заявленную отсталость, быстро учатся, а, во-вторых, без регулярных физических контактов их оставлять никак нельзя.
        — Им разрешили
        — Лучше. По сведениям Велесова, Динька выпроводил из кабинета Лео и весь обеденный перерыв провел в компании Гека. А после и вовсе укатил из офиса вместе умряком.
        — Что это значит
        — Запал наш Динька. Опять-таки, как говорит Севка. Но я не настроен выяснять так это или нет прямо сейчас.
        — Я тоже,  — осторожно проговорил Игорь, отметив, как удовлетворенно вспыхнули при этих словах глаза Арсения. Тот был доволен его готовностью общими усилиями найти компромисс. Это обнадеживало.
        Они помолчали. Правда, впервые за очень долгое время тишина между ними не искрилась от тщательно скрываемого напряжения. На этот раз Игорь рискнул заговорить первым.
        — Мне нужно, ответить на какие-то дополнительные вопросы
        — Как же ты, порой, наворочено говоришь.
        — Обычно,  — Игорь не подал виду, но комментарий напарника его задел.
        — Да. Но длинно. Во время охоты такие длинные фразы не сложишь. Можно было ограничиться двумя словами или вообще одним.
        Игорь задумался, перебирая варианты.
        — Вопросы или Еще вопросы.
        — Можешь, когда хочешь,  — улыбнулся ему генерал.
        — А если не хочу — Игорь четко обозначил вызов в самой интонации, с которой был задан вопрос.
        Генерал долго смотрел на умрюнца, терпеливо ожидающего ответа.
        — Нервничаю,  — признался вдруг Арсений,  — вот тебе честность. Поэтому пытаюсь сбросить напряжение глупой шуткой.
        — Очередное одолжение.
        — Нет. Просто не знаю, как подступиться.
        Опять помолчали. Теперь это казалось невыносимым. Игорь уже собирался встать из-за стола. Сидеть и бездействовать было тяжело. Хотелось уйти в свою комнату и закрыться там, проведя ночь в тишине и одиночестве. Но взгляд Арсения не позволил умрюнцу сбежать, а потом зазвучали слова.
        — Осталось прояснить два вопроса. Во-первых, насчет Клавдии и наших с ней отношений. Тебя это все еще интересует… Ну, я так и думал.
        — А второй
        — Давай-ка, не будем спешить и пойдем по порядку.
        Игорь кивнул. Только тогда Арсений вернулся за стол. Соединил перед лицом подушечки пальцев и тяжело выдохнул, больше не глядя на умрюнца.
        — Я всегда любил мужчин. Со старших классов школы. С Клавдией мы дружили. Вместе поступили в один вуз, там поддерживали друг друга, как это принято называть. А потом мне разбил сердце очередной парень, а ее родители надумали выдать дочку за сыночка богатеньких родителей, наркомана, дебошира, даже насильника. Тогда она пришла ко мне. Я точно знал, что никогда не женюсь для того, чтобы спрятать от всех свою ориентацию, но не смог отказать подруге, потому что тогда на нее уже наседали обе семьи. В общем, мы расписались втайне от всех за неделю до первого сообщения в прессе о заражении и восставшем мертвеце. Так что, если бы не Апокалипсис, возможно, меня бы по-тихому прикопали где-нибудь родители того поддонка, а ее все-таки вернули в лоно семьи. Но мы оба были молодыми, наивными, думали, что основная проблема решена. Ну, а потом стало резко не до того. Ты же понимаешь
        Игорь кивнул, но генерал даже не взглянул на него.
        — Но это еще не все. Одним из виновников Второй волны был некий Артем Семенов, помнишь такого
        — Я убил его, когда он стрелял в тебя.
        Арсений горько усмехнулся.
        — Извини. Никак не перестроюсь, что ты понимаешь и помнишь все еще лучше меня. Слишком привык…
        — Видеть во мне зверушку
        — Да. Что-то типа того.  — И тут же без перехода,  — Она была влюблена в него как кошка, но не хотела бросать меня. Не знаю. Потом она так и не объяснила мне почему. Сказала, что Артем был ее личным сумасшествием. И ты его убил, из-за меня. Если учесть, что на тот момент тебя считали моим разумным оружием…
        — Как она… как она, все эти годы — Негромко спросил умрюнец. Он был под впечатлением от того, как люди вообще способны жить так… с таким грузом воспоминаний и обид. И улыбаться, и прощать, и…  — Как
        — Не знаю. Женская душа потемки. Тем не менее, было и такое. Но я к чему все это рассказываю. После смерти Артема она загорелась идеей усыновить ребенка. Очень хотела назвать его Артемом и воспитывать. Но я был категорически против. Меня коробило при одной мысли, что малыш, который, в сущности, ни в чем не виноват, станет для нее живым напоминанием. Да и для меня тоже… и для меня…  — тише и обреченнее добавил генерал. Резко выдохнул и подытожил — В общем, я категорично ей отказал. И тут через столько лет у меня вдруг нашелся внебрачный сын не пойми от кого. Причем, о матери Мирона сразу речи не было, вспомни. Это Клавдию и оскорбило. Она ведь, и правда, воспитывала бы его как родного.
        — Теперь воспитывает.
        — Да. Но теперь ты понимаешь, почему она так бурно отреагировала и даже ушла от меня.
        — Понимаю. Ты хочешь, чтобы я помог ей зачать своего собственного ребенка
        — А ты согласился бы помочь
        — Ты сам с ней поговоришь. Я… не смогу,  — Игорь понимал, что такое признание — это слабость. Но еще он видел, что этот разговор непросто дался Арсению. И неожиданно поймал себя на том, что хочет разделить со своим напарником тяжесть этих откровений.
        — Конечно,  — Львов слабо улыбнулся.
        Игорь почувствовал нестерпимое желание прикоснуться, но не знал, как это будет воспринято. Поэтому не сдвинулся с места. Просто смотрел на генерала широко раскрытыми глазами и почти не дышал. Арсений моргнул первым. Момент был упущен, но Игорь решил, что это даже хорошо, как только взгляды расцепились, дышать стало легче. Но рано он расслабился.
        — Теперь,  — деловым тоном начал Арсений,  — перейдем ко второму вопросу.

        Глава семнадцатая Похищение строптивой

        Когда мальчишка обнаружил,
        что мы собираемся оставить его дома,
        он поднял вой не хуже пароходной сирены
        и вцепился в ногу Билла, словно пиявка.
        Отец отдирал его от ноги, как липкий пластырь.
    О. Генри Вождь краснокожих.

        — После того парня из семнадцатого года, у тебя были интимные контакты с людьми
        — И кто из нас слишком сложно выражается
        Генерал моргнул, потому что Игорь никогда даже не пытался с ним шутить, а потом неожиданно широко и открыто улыбнулся. Игорь почувствовал, как все переменилось от одной только этой улыбки. Стало тепло, где-то в области затылка. Будь он человеком, наверное, сердце забилось бы быстрее. Но у умрюнцев эмоции проявлялись по-своему. Арсений оценил его шутку. Не притворился, а оценил. Пусть глупую по человеческим меркам, но это неважно. И Игорь осознал, что больше не хочет так, как было прежде. Не хочет недоговоренности и скрытого напряжения, не хочет ненависти, хочет тепла.
        — Так были — Напомнил Львов, перестав улыбаться, и совершенно неожиданно прикоснулся первым. Сжал под столом колено умрюнца и очень серьезным взглядом ответил на растерянность, мелькнувшую в глазах напарника.
        — Нет,  — ответил Игорь, не желая вдаваться в объяснения, что после того предательства, у него глаза еще долго на людей не смотрели.
        — Почти сто лет назад ты был молодым и неопытным, выглядел еще более юным, чем сейчас. Я прав — Игорь кивнул, и Арсения продолжил свои рассуждения — Кроме того, нравы тогда были несколько иные, поэтому вряд ли можно было рассчитывать на разнообразие.  — Взгляд Игоря стал еще более удивленным. Арсений хмыкнул и чуть настойчивее сжал пальцы на колене умрюнца, словно решил, что сможет прощупать пульс под коленкой. Увы. Пульс не прощупывался. Никто же не говорил, что строение тела умрюнца было полностью идентично человеческому. В конце концов, после легкой заминки Львов все же уточнил — То есть секс ограничивался одной позицией
        — А причем тут…  — начал умрюнец и замолчал под требовательным взглядом генерала.  — Он не любил, когда я пытался проявлять инициативу. На тот момент меня это устраивало.
        — То есть, я могу надеяться, что теперь может и не устроить,  — пришел к неожиданному выводу Арсений.
        Игорь нахмурился.
        — Что значит можешь надеяться
        — Потому что в отличие от тебя, мой друг,  — генерал позволил себе легкую улыбку,  — я в молодые годы чего только не попробовал, и в каких только позах. Поэтому могу совершенно определенно сказать, что снизу мне нравится больше.  — Окончательно обескуражив напарника, генерал с ухмылкой победителя поднялся и, решительно хлопнув Игоря по плечу, объявил — Я в душ, а ты пока определись, с чего начнем.
        Умрюнец так и остался сидеть с застывшим в одной точке взглядом.
        Он опомнился минут через десять, когда из ванной уже доносился шум льющейся воды. Игорь тряхнул головой, прогоняя наваждение. Давно он не переживал провалов. Нет, не в памяти. А просто провалов. И в первый момент, когда осознал, что с ним произошло, умрюнец так испугался, что не запомнил, как оказался напротив закрытой двери в ванную комнату. Квартира у Львова была улучшенной планировки. С четырьмя спальнями, огромной гостиной с камином, столовой, двумя гардеробными и даже с сауной, совмещенной с обычной ванной комнатой с джакузи. Игорь снова осознал себя, когда уперся лбом в дверь ванной. Нет. Только не сейчас. Не тогда, когда все… все только начало проясняться, налаживаться. Ведь скоро будет тепло. Если он снова ничего не испортит. Будет тепло, значит, можно будет жить. Только не сон. Ведь провалы на то и провалы, однажды один из них обернется тем самым сном, в котором пребывают половина их странной, какой-то даже купированной расы. Так спал Руслан. Так спали многие другие. Игорь был из тех, кому еще ни разу не доводилось проваливаться настолько глубоко, чтобы не было сил выдернуть себя из этого
вязкого забытья. Неужели, пришло и его время Но почему сейчас Почему именно тогда, когда…
        Умрюнец заскулил, сам того не осознавая. Заскулил, как подстреленный браконьерами волчонок. И чуть не завалился на Арсения, когда тот рывком распахнул перед ним дверь. Широкая грубая ладонь легла на затылок. Взгляд генерала впился в лицо умрюнца. Лоб прижался ко лбу.
        — Что
        Игорь попытался замотать головой. Он не мог заставить себя быть неблагозвучным. Не сейчас. Это опасно. Еще один провал может оказаться фатальным. Но и звучать полноценно он не мог. Арсений ведь все равно не поймет. Он ведь не Всеволод. И нет рядом Мирона, чтобы перевел.
        — Игорь,  — тихо, но жестко произнес генерал, не позволяя умрюнцу отвернуться.  — Если тебе что-то нужно, возьми это. Слышишь меня Просто возьми.
        И тогда родилось неблагозвучие.
        — У меня начались провалы,  — выдохнул Игорь на человеческом языке и отчаянно зажмурился, сильнее вжавшись в лоб Арсения.
        — Так. Понял,  — четко произнес генерал,  — Что это значит
        — Могу уснуть.
        — Надолго.
        — Ты столько не проживешь.
        — С чем это связано
        — Не знаю. У нас… бывает.
        — Понял,  — и через мгновение Арсений втащил его в ванную и захлопнул дверь. Толкнул Игоря на нее спиной, заставил поднять голову и посмотреть на себя.  — Я просто тебя обескуражил. Не представляю, как выглядят эти ваши провалы, но это… Это. Был. Не он.  — С нажимом, чеканя каждое слово, проговорил генерал.
        Игорь сам себе противореча шало улыбнулся.
        — Хочется тебе верить.
        — Так верь,  — припечатал Арсений и раздвинул губы умрюнца жадный до ласки языком.
        Игорь оттолкнул его через несколько секунд, когда решил, что снова испытал провал. Арсений глянул на него сердито, но его взгляд смягчился, когда он увидел, каким ошеломленным выглядел его напарник.
        — Это не провал. Просто затянули.
        — Я…
        — Провал подразумевает отсутствие реакции на внешние раздражители
        — Да.
        — Ты мне ответил. Это не провал,  — и по губам Арсения скользнула самодовольная ухмылка. Игорь прищурился. Львов сдернул с бедер полотенце и с независимым видом отправился в сторону почти заполнившейся джакузи.  — Мне нравится твоя реакция,  — прокомментировал мужчина, стоя к умрюнцу спиной.
        Игорь понял, что противостояние продолжается, просто перешло на несколько иной уровень. Стремительнее и ближе. Умрюнец тяжело навалился спиной на дверь и прикрыл глаза. Прислушался к себе. Он был убежден, что в первом случае это был все же провал, а вот во втором, да, он просто растерялся. Тот, другой, не целовался почти. И уж точно никогда так неприкрыто ненасытно. Скорее, как одолжение. Но Арсений… из другой эпохи. Возможно, сейчас новое поколение тоже так не целует, у них другие отношения, другой менталитет. Но открытый гей начала двадцать первого века… Угрюнец покачал головой. Наверное, генерал в чем-то даже прав, когда осуждает формализм в словесных формулировках. Зачем плодить неблагозвучие, когда можно попробовать певуче зазвучать в унисон
        — Так и будешь там стоять
        — Насколько все
        — Все, значит, все,  — помедлив, ответил Арсений, когда сообразил, что именно у него спрашивают в такой подчеркнуто урезанной формулировке.  — То есть все, что захочешь. Но, знаешь ли, я уже немолод, так что хотелось бы надеется на снисхождение.  — Мужчина, вольготно расположившийся в джакузи и устроивший подбородок на скрещенных на бортике руках, лукаво посмотрел на своего визави.
        — В чем именно — Поинтересовался Игорь и сделал осторожный шаг навстречу.
        — Твои когти и клыки меня смущают.
        — То есть, не царапаться и не кусаться
        — Отчего же И царапаться, и кусаться, но не распарывать до кости и не вгрызаться. Сможешь удержаться
        — Я…  — подумаю Игорь сказать не успел, потому что пока они с Арсением упражнялись в словесной баталии, он неосмотрительно слишком приблизился к джакузи. Конечно, будь перед ним противник или даже враг, умрюнец смог бы избежать опрокидывания в воду прямо в одежде, но против генерала применить превентивные меры не смог. И через мгновение оказался в воде, вдавливая Арсения в ванну всем телом. Львов даже крякнул от навалившейся на него тяжести, хотя, вроде бы сам все это спровоцировал и должен был успеть сгруппироваться. Игорь по привычке насупился, возмущенный таким обращением, но Арсений широко улыбнулся и с силой провел раскрытой ладонью по его спине, где рубашка не успела еще промокнуть.
        — Ты слишком долго,  — сказал охотник и подул на лицо умрюнца.
        — Исправлюсь,  — неожиданно покладисто откликнулся тот и сдержал обещание.
        Для Игоря по-настоящему страстные поцелуи все еще были в новинку, но он быстро освоился. Ведь Арсений был начеку и буквально каждым жестом убеждал умрюнца в правильности происходящего.
        — Чувствую себя школьником с повышенным тестостероном,  — ухмыляясь, признался генерал и рывком перевернулся, подминая напарника под себя.
        — Я никогда не учился в школе,  — сообщил ему умрюнец.
        Вода вокруг них бурлила, закручиваясь барашками. Щекотно. Особенно, когда лежишь на дне. Игорю нравились новые ощущения. Но в этот момент он думал о том, что его обманули. Арсений специально наобещал в три короба про возможность побыть ведущим. И вот теперь ложь потеряла свою актуальность, именно поэтому охотник только что так лихо сменил диспозицию. Но быстро выяснилось, что у генерала иные планы.
        — Что там у тебя с когтями — Деловито осведомился мужчина, целуя умрюнца в шею.
        — Уже втянул,  — отозвался тот и в подтверждение с силой огладил спину и бока напарника.
        — Чуть ниже, пожалуйста,  — со смехом в голосе скомандовал генерал и совершенно неожиданно для Игоря прихватил губами мочку уха и принялся посасывать, как петушка на палочке.
        Игорь подчинился, осторожно прикасаясь подушечками пальцев к пояснице, но и этого оказалось недостаточно.
        — Еще ниже,  — чужое дыхание опалило жаром ушную раковину.
        Умрюнец с силой зажмурился и выполнил указание.
        — Уже лучше.
        — Раздражает, когда ты издеваешься,  — выпалил Игорь, не сдержавшись.
        — Догадываюсь. Ты так недовольно сопишь.
        — Добавить острых ощущений — Взгляд умрюнца столкнулся с генеральским, и в нежную кожу ягодиц вмялись когти.
        Арсений с присвистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и не стал делать резких движений. Только пристально посмотрел на своего вспыльчивого напарника и больше ничего. Игорю понравился этот темный, завораживающий взгляд. Он уже видел такой и не раз. В поединках с зомби и умрунами Арсений всегда был собран и зол, как тысяча чертей. И через черные провалы его зрачков в мир человеческих судеб смотрело навье царство. Из-за такого взгляда умрюнец когда-то выбрал именно этого человека.
        Умрюнец снова втянул когти, так и не проткнув кожу. И немного наклонил голову вперед, когда почувствовал, что Арсений расслабился. Поцелуй получился мокрым, после чего генерал прокомментировал
        — Надо было сразу тебя раздеть, теперь задолбаемся.
        — Нет,  — коротко отозвался Игорь и легко вывернулся из полностью промокшей рубашки, вспоров неуступчивую ткань когтями. Та же участь постигла и брюки. Правда, Арсению пришлось приподняться пару раз и поерзать, что спровоцировало весьма определенную реакцию у обоих, отчего первое соприкосновение кожи к коже произвело неизгладимое впечатление.
        — Блядь!  — С чувством выдохнул генерал в шею любовника.
        — Лучше,  — сипло отозвался умрюнец, прикрыв глаза ресницами.
        Происходящее было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но он больше не чувствовал подвоха, поэтому и действовать начал решительнее.
        — Быстро учишься,  — удовлетворенно заметил Арсений, опускаясь на растягивающие его пальцы. И, покрывая плечи быстрыми поцелуями, напомнил, словно между прочим — Спину разомни. А лучше сразу… ох! Да, очень быстро.
        Игорь заурчал по-звериному и укусил под подбородком, стоило генералу запрокинуть голову от особенно яркого прикосновения к простате. Попытался зализать небольшую ранку, но Арсений отклонился назад, еще глубже приняв в себя пальцы, и укоризненно качнул головой.
        — Не исцеляй.
        — На память — Осторожно уточнил Игорь.
        — А почему нет Жаль, у меня так не получится.
        — Я могу не восстанавливаться, если хочешь.
        — Пф!  — Фыркнул генерал,  — Не фиг отвлекаться. Давай уже…
        — Нет.
        — Дразнишь
        — А почему нет..  — Игорь резко осекся, потому что ему заткнули рот поцелуем. И от того, каким жадным и неистовым он был, окончательно помутился рассудок.
        Генерал начал раскачиваться, скользя вдоль тела умрюнца и с силой сжимая коленями узкие бедра. Игорь, рывком высвободил пальцы и уже обеими руками обхватил любовника за спину. Оцарапал до крови, чутким нюхом уловил запах крови, завыл напевно, словно таежный шаман, укусил за ключицу, проткнул кожу клыком. С наслаждением слизал кровавую струйку, зная, что ранка скоро затянется. Заставил Арсения приподняться. С наслаждением зарылся лицом в волоски на груди, потерся носом, поцеловал чуть выше солнечного сплетения. Растаял. Поднял взгляд, встретился с мутными глазами напарника. Задохнулся, когда тот провел ладонями по бокам к подмышкам, пощекотав и спровоцировав волну тепла в области затылка. Поцеловал, долго и глубоко, утверждая право на главенство хотя бы в этот раз. И, обхватив ладонью собственный член, помог Арсению медленно насадиться до конца. Увидел, как тот поморщился. Нахмурился. Но генерал поспешил успокоить.
        — Давно не было,  — хрипло пробормотал охотник, а потом вдруг широко улыбнулся.  — Ну, что, поскакали
        И умрюнец заголосил на своем певучем языке, потому что то, что происходило дальше, можно было выразить только в песне.

* * *

        Генерал был вне себя от разочарования. Надо же было так опростоволоситься. Сам от себя не ожидал. Но тут, как говорится, предсказать было трудно. Иначе, подстраховался бы. Но Игорь оказался таким горячим, что Арсений сам не понял, как получилось, что он так быстро кончил. Не то чтобы это сильно ударило по генеральскому самолюбию, просто самому за себя было немного обидно. Вот надо было профукать такое удовольствие Хотя, в произошедшем, определенно, наблюдался один неоспоримый плюс. Львов уже сейчас ощущал в себе готовность ко второму заходу. А это что-то, да значит! Арсений, наконец, разлепил слипшиеся ресницы и посмотрел на напарника, на чьем члене все еще восседал. И вот тогда стало ясно, что все намного хуже, чем представлялось до того.
        — Игорь! Игорь!  — Генерал потряс напарника за плечи и понял, что бесполезно.
        Похоже, это и был тот провал, которым умрюнец его запугивал. Если бы сам напарник в тот момент не выглядел перепуганным до смерти, хотя в отношении умрюнца, трудно представить себе что-либо, способное его напугать, Арсений бы разозлился на него. Но сейчас он просто был зол на проведение за то, что оно только что отобрало у него самое яркое воспоминание за последние пять-шесть лет. Сволочь!
        Игорь не реагировал на внешние раздражители. Арсений даже включил душ и направил в лицо умрюнцу струи ледяной воды, но толкну никакого. Тот даже не моргнул. И стало жутко. Львов уже и забыл, когда в последний раз так истово пугался. Не к месту вспомнились намеки напарника про магию и прочие метафизические штучки. Арсений выбрался из джакузи, наспех вытерся, бросая косые взгляда на замершее изваяние, которое напоминал теперь умрюнец. Накинул халат, чего уже давно не делал, предпочитая после душа сразу переодеваться в домашние брюки и футболки. А потом сел на бортик ванной, наклонился и зло прошептал напарнику в лицо
        — Ладно, Белоснежка, проверим…
        Потянулся поцеловать, но умрюнец вдруг моргнул. И в поцелуе, поднимающем из мертвых, отпала вся необходимость. Но генерал сориентировался быстрее напарника, резко вскинул руку, вплел пальцы в мокрые волосы и, притянув к себе, поцеловал настолько жестко, насколько смог. Прокусил нижнюю губу, распробовал вкус нечеловеческой крови на языке и только тогда отстранился.
        — Больше никогда,  — припечатал Арсений, резко встал и вышел из ванной комнаты.

* * *

        Генерал сидел на кровати, уперев локти в колени, и вертел в руках мобильный телефон.
        — Совсем никогда — спросил Игорь, замерший в дверях спальни.
        Его напарник поднял голову и окинул умрюнца тяжелым взглядом. Отшвырнул телефон в сторону изголовья и откинулся назад, упершись ладонями в матрас. Поднял бровь. Игорь замешкался лишь на секунду.
        Это было так странно, просить прощение за то, в чем не был виноват, и в тоже время отчаянно хотеть быть прощенным. Он соскользнул на колени, как только оказался между раздвинутых в стороны ног генерала. Распутал пояс халата, хотя мог бы разорвать. Но опасался делать резких движений. Зарылся носом в уже знакомую поросль в паху. Хорошо, что после Мирона он больше не сможет зачать и можно не осторожничать. Выпустил клыки, но спрятал за губами. Виной был инстинкт, ведь нормальный упырь шел на подобное с человеком только ради потомства, а зачатие у них подразумевало не только минет, но и укус. Не стал придерживать рукой, зажав обе ладони между собственных бедер, дабы не было соблазна. Только губами, ртом и глоткой. Лицом и носом. Грязно, пошло, так, как должно было понравиться напарнику. Игорь хотел, чтобы его извинения поняли и приняли без слов. Но Арсений схватил за волосы и дернул вверх, на себя. Смял губы поцелуем. Прижал к груди, чуть ли не усадив на колени.
        — Если бы я хотел унизить, я бы нашел способ это донести.
        Игорь протестуя мотнул головой. Генерал разжал пальцы в его волосах и осторожно погладил по макушке.
        — Больше никогда не смей проваливаться, пока мы вместе,  — перефразировал генерал собственную угрозу.
        Игорь моргнул и легко высвободился из неуклюжих объятий. За весь этот нелепый обмен репликами и жестами он понял одну важную вещь. Арсений не любит уступать и подчиняться в жизни, но легко отдает бразды правления в постели. Поэтому последнее, чем можно его удержать, это навязчивой покорностью.
        Умрюнец не поскупился с применением силы и через несколько секунд обнаженный охотник был распят под ним, отвечая на жадный взгляд приглашающей ухмылкой.
        — Поощряешь
        — Докажи, что не зря.
        И Игорь полностью отдался на волю собственным желаниям. Проникновение было резким и глубоким. Умрюнец замер, давая захлебнувшемуся стоном генералу привыкнуть и не отводя взгляд от искаженного гримасой страсти лица. Ему нравилось чувствовать себя сильным. Нравилось подчинять. Он вмял пальцы в бедра напарника, до синяков и аккуратных кровавых точек от слегка заострившихся ногтей. Лизнул в щеку, укусил в шею и начал двигаться, как только почувствовал, что мужчине под ним удалось расслабиться. Но и на этот раз, что откровенно не лезло ну ни в какие ворота, они недолго наслаждались друг другом.
        Трель мобильного телефона была приглушенной, так как несчастное устройство было зажато где-то между матрасом, покрывалом и потным телом генерала. Но специальная мелодия звонка четко сигнализировала о том, что случилось нечто экстраординарное, поэтому не ответить нельзя.
        — Сука!  — С ненавистью выдохнул Арсений, чьи глаза несколькими секундами ранее уже начали закатываться в преддверии подступающего оргазма.
        Игорь мученически уткнулся лбом ему в плечо и нашарил под боком напарника злополучную трубку. О специальной мелодии звонка, установленной на несколько исключительных для Арсения номеров, урюнец знал. Не то чтобы генерал обсуждал с ним свои средства коммуникации с подчиненными, но Игорь вычислил их эмпирическим путем, неоднократно слыша неблагозвучные трели.
        — Да!  — Рявкнул в трубку генерал, распятый под умрюнцем. Но вся его злость улетучилась, сменившись обеспокоенностью, как только собеседник выдал первую фразу.  — Еще раз. Да. Я понял. Да, хорошо. Мы будем через двадцать мин… эй!  — Арсений возмутился, когда Игорь отобрал у него телефон и умудрился одной рукой пригвоздить запястья мужчины у него над головой, не стесняясь пользоваться нечеловеческой силой. Второй умрюнец поднес мобильник к уху и коротко бросил в трубку.
        — Все по плану. Так надо,  — выдержал паузу и коротко закончил — Позже.  — Отключился и встретился взглядом с генералом.
        Мысль, что после такого, Арсений точно больше никогда его не подпустит так близко, как сейчас, резанула между лопаток острой болью. Стало все равно, что будет потом. Разум сосредоточился только на конкретном мгновении и страстной жажде довести дело до конца. Получить последнее в этой жизни удовольствие. Умрюнец коротко рыкнул и вжался в рот напарника с отчаянием, неподвластным осмыслению. Арсений весь выгнулся, напряг руки в попытке вырваться, а потом резко обмяк. Это воодушевило Игоря. Он запел, распрямился и рывком перевернул напарника на живот. Так генерал оказался в коленно-локтевой и громко выругался, когда умрюнец снова протолкнул член через кольцо мышц. Игорь навалился на него, накрыл ладонью генеральский кулак, скомкавший покрывало, и начал двигаться короткими глубокими толчками, долбясь в простату на каждом рваном выдохе. Не осталось ничего, кроме общего на двоих дыхания и хрипов, переходящих в стоны. Умрюнец все еще тянул свою странную песню, когда клыки сомкнулись на генеральском загривки. Два тела замерли на бесконечном обоюдном рывке и провалились в безумие.
        Игорь лежал на спине рядом с вытянувшимся в полный рост Арсением. Смотрел в потолок и ждал приговора. Человеку требовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Но умрюнец и так знал, что случится, когда охотник, наконец, вспомнит, что произошло. Вот только он так и не понял, что Арсений был стойким оловянным солдатиком. Кроме того охотничьи навыки позволили быстро прийти в чувства. Это как с зомби. Тебя бьют по голове, но ты не можешь позволить себе разлеживаться, иначе бойкий мертвец вырежет полрайона, обзаводясь последователями после каждого укуса.
        — Ловля на живца — Поинтересовался генерал ровным тоном.
        Игорь даже головы не повернул.
        — Да.
        — Сколько у нас форы
        — Сутки. Он везет его к границе.
        — Куда именно
        — Брянская область. На стыке границ Украины, Белоруссии и России.
        — Пограничная дивизия генерал-майора Семушкина,  — проговорил Арсений, и только тогда Игорь рискнул повернуть в его сторону голову. Генерала это воодушевило, и он задал следующий вопрос — Кто забрал Люся
        — Америкос.
        — Вместе с напарником
        — Его напарник…  — Игорь замолчал.
        — Что — Арсений приподнялся на локтях.
        — Он никогда бы не стал ему помогать. Из сообщения кота-баюна выясним конкретнее, но не раньше, чем через пару часов.
        — Как мы успеем к границе раньше их
        — Ткачи проведут через могильники.
        — Хорошо,  — удовлетворенно кивнул Арсений и протянул руку.
        Игорь думал, что его сейчас погладят по щеке или просто обнимут поперек груди. Думал, даже осознавая, что ничего такого не будет. Но надежда умирает последней, и она умерла, когда оказалось, что генерал просто тянулся к телефону.
        — Велесов Собери мне всех доступных охотников с автотранспортом и по возможности в компании смотрящих, если одиночки. Да. Про Ига и Потапа я уже слышал. Встречаемся через два часа в Царицыно. Глеб и Санька с нами. Найдешь как убедить, если понадобиться. Младшенькие останутся дома под присмотром Клавдии и Маринки. Да, сынишки Коваля тоже пусть с ними побудут. На всякий случай. Да не знаю я какой!  — Раздраженно бросил Арсений,  — Считай, что готовим войсковую операцию. И пусть пытаются связаться с дивизией Семушкина каждый двадцать минут, ясно А, и вот еще что. У нас в Орле или Курске, кажется, был вертолетный полк. Пусть птички посмотрят с неба на территорию на стыке границ. Отчеты пришлют сразу же, как только получат хоть какие-то сведения. И разверните, мать его спутник. Даже если подробностей не видно, мне нужна съемка ландшафта местности. Все понятно Выполнять.  — Припечатал генерал, повесил трубку и снова посмотрел на напарника.  — Теперь с тобой,  — решительно произнес он. Игорь перевернулся на бок, подложив под голову согнутую в локте руку, и закрыл глаза. То, что обречен, он уже понял. Так
зачем же тянуть Лучше услышать все сразу.
        Пауза затягивалась. Умрюнец рискнул открыть глаза и увидел, что генерал отзеркалил его позу, тоже повернувшись на бок, только подпихнул между головой и локтем подушку.
        — Почему ты все время дергаешься Нет, я готов признать, что раньше вел себя с тобой не лучшим образом. Но теперь воспринимаю совершенно по-другому. В чем проблема Неужели, ты этого до сих пор не понял
        — Насколько по-другому — Резко оборвав все внутренние переживания, осторожно уточнил умрюнец.
        Генерал тяжело вздохнул и перекатился на спину. Закинул руки за голову и помолчал.
        — Хочешь сопливых откровений Ну, изволь,  — мужчина тяжело вздохнул и начал говорить, все так же глядя только в потолок и не обращая внимания на ищущий взгляд умрюнца, скользящий по его лицу.  — Раз уж на то пошло, я видел в тебе даже не зверушку, потому что и у братьев наших меньших есть чувства и с ними приходится мириться. Для меня ты был неодушевленной куклой. Без чувств, без эмоций, без жизни, как таковой. Робот.
        — Но я живой.
        — Теперь я это знаю. И вижу перед собой молодого человека… Не перебивай! Я помню, что доисторические предки у нас разные, ну, скорей всего. Дело не в этом. Мы говорим о психологическом портрете, если хочешь.
        — Я не против быть в твоем восприятии человеком,  — не внял предупреждению Игорь и приподнялся, чтобы нависнуть над напарником и свободно заглянуть тому в глаза,  — но я старше тебя больше чем вдвое.
        — Внешне ты в лучшем случае студент последнего курса института.
        — Это не повод… м-м-м!  — Выразительно замычал Игорь, когда ему заткнули рот.
        — Мы говорим о моем восприятии,  — напомнил генерал, прервав поцелуй.
        — Ладно,  — покладисто согласился умрюнец.
        — Так вот, молодой человек…  — Арсений растопырил пальцы, чтобы было удобнее расчесывать густые волосы напарника. Упругие пряди так приятно скользили между ними,  — умный, начитанный, интересный. Сильный. Я бы даже сказал властный и деятельный. Соперник, любовник, равный. Неслабый такой скачок, правда
        — Угу,  — буркнул умрюнец, а потом совершенно неожиданно для обоих улыбнулся. Арсений крепче обхватил его голову ладонью и перекатился по кровати, опрокидывая Игоря на спину. Когда закончили целоваться, спросил — Ну, что, быстро в душ и на войну

        Глава восемнадцатая И вечный бой

        Покой нам только сниться…

        Это было неправильно. Велесов понимал, и все равно забрал с собой Руслана с места общего сбора. В Царицыно продолжали прибывать все новые и новые охотники. Вести с границы были не утешительными. Все ждали генерала Львова и его умрюнца. Но время еще было, поэтому Всеволод решил, что может себе позволить серьезный разговор с напарником.
        Спрятавшись от посторонних глаз под сенью вековых деревьев, Севка довольно грубо толкнул Руслана спиной на березовый ствол. Навис над низкорослым умрюнцем и задал самый животрепещущий для себя вопрос
        — Ну, и что ты мне скажешь в свое оправдание
        — Это было важно для Игоря,  — почему-то шепотом откликнулся Руслан. Видимо, прекрасно осознавал свою вину и обозначал тем самым, что готов принять наказание. Всеволоду не понравилась эта пришибленная покорность. Он покачал головой и прижался лбом к плечу напарника.
        — Он же наш сын, понимаешь Я испугался, когда сообщили…
        — Прости,  — откликнулся Русик и осторожно обнял,  — так было нужно. И он был, действительно, идеальным поводом мобилизовать всех. Мирон бы тоже подошел, но тогда пришлось бы придумывать отдельную легенду.
        — Зачем
        — Появление Люськи Америкос засек, когда вся команда два дня, в отличие от них с Радугой, отдыхала. А вот про Мирона пришлось бы врать. С чертенком он бы вряд ли согласился связаться.
        — Он
        — Скорей всего его инструктировали, когда направляли к нам диверсантом. Так считают кузнецы.
        — Я тоже склонен с ними согласиться,  — кивнул Велесов и поднял голову. Их с Русланом лица оказались так близко, что ни один, ни другой не смогли отказать себя в поцелуе.
        — А еще это он устроил схрон на том пустыре,  — Пробормотал Руслан слегка припухшими губами, когда Всеволод от него оторвался. Пальцы охотника ласково гладили по подбородку и шее и неизменно отвлекали. Но Руслан понимал, что это, возможно, их последний разговор перед очень серьезной заварушкой, поэтому хотел максимально расставить приоритеты и раскрыть секреты, которые на фоне последний событий уже не казались такими уж важными.
        — Откуда такая уверенность О захоронении стало известно только часов шесть назад.
        Руслан подозрительно замялся. Всеволод перестал гладить его по лицу и заинтересованно прищурился.
        — Пришло подтверждение от Люськи.
        — Ах, вот оно что! То есть, у вас с ним благополучно налажена связь, а я об этом опять узнаю в самую последнюю очередь.
        — Нет,  — умрюнец замотал головой,  — ты первый… первый из людей.
        — Ну, хоть это радует. Что еще расскажешь
        Руслан расстроился, потому что уловил в словах напарника сарказм. Поэтому попытался схватить Всеволода за руку, чтобы тот не ушел никуда, а остался все так же близко. Но Всеволод все равно отстранился. В лице Руслана мелькнула беспомощность, от которой защемило в груди. Поэтому капитан улыбнулся и еще раз мазнул губами по губам напарника.
        — Твоя неуверенность в наших отношениях угнетает,  — прокомментировал он и опустился на колени, притянув к себе умрюнца за бедра. Тот рвано выдохнул и вдруг принялся возмущаться, вместо того, чтобы расслабиться и поощерить. Маленький засранец! Теперь-то что не так Время есть, почему бы не пошалить
        — Ты что собрался делать Эй!
        — Русик, ты же уже взрослый мальчик,  — криво усмехнулся на это Севка.
        — Я-то мальчик, но не человеческий же! Зачем только время тратить!
        — То есть нет — В голосе Всеволода мелькнула обида.
        Руслан моргнул и вдруг поменялся в лице. Словно лампочка над головой щелкнула и загорелась.
        — Я же все равно кончить не смогу. Я же ундина. Поэтому у упырей не может быть детей от нас, только у нас от них. Ты разве не понял, о чем говорил тогда Борисенку Лерка
        — Хочешь сказать, что вы спускаете только когда вам вставляют — Уточнил охотник и легко поднялся на ноги.
        — Да,  — коротко бросил умрюнец и сам взялся за молнию своего безликого, серого комбинезона. Расстегнул до пупка и развернулся лицом к березе.
        Всеволод сам стянул с него комбез до середины бедра, обнажив мягкие ягодицы, и прижался сзади. Вжикнула еще одна молния, на этот раз на камуфляжных брюках Велесова. Охотник поцеловал напарника в основание шеи, огладил изящный контур тела вдоль ребер, одной рукой придержал в области бедер, второй — ущипнул за сосок. Руслан выгнулся и тихо пропел что-то по-птичьи мелодичное. Всеволод с жадностью втянул воздух в области тонкой шеи. Молочно-матовая кожа в вечерних сумерках словно светилась изнутри. Охотник потерся носом за слегка заостренным ушком и, опустив обе ладони на бедра напарника, одним плавным, сильным рывком натянул на себя. Тесно и туго, как в перчатке. Руслан весь выгнулся, запел громче, почти сразу начал подаваться назад и насаживаться на член уже самостоятельно. Мокро и грязно, так как хотелось обоим. Быстро, но до конца. Вдвоем.

* * *

        — Я не понимаю, почему ты не можешь остаться,  — продолжал взывать к Якову Силай.  — Это важно. Ты важен. Сын важен. Что тут может быть непонятно
        — Я — ткач,  — продолжал упорствовать умрюнец.
        Охотник все больше заводился, потому что не мог не переживать за сына, до рождения которого оставалось всего ничего. И выросший на животе урюнца пузырь отчетливо оттягивал ткань комбинезона.
        Они так же отошли от места сбора в сторонку, чтобы не трясти дурью при посторонних, как выразилась Маришка, которая и пнула своих мужчин в нужном направлении, отогнав от интернациональной стаи ребятишек, которые бродили среди охотников, засыпая несчастных вопросами.
        — Единственный ткач на всю Москву.
        — И что теперь, нельзя попросить кого-то со стороны
        — Я знаю вас всех. Первый переход всегда труден. Только я могу гарантировать жизнь каждому, кто пойдет за моими клубками.
        — Яш,  — устало выдохнул Силай и взъерошил пятерней волосы на затылке,  — за какими клубками Куда переход
        Умряк сделал шаг к человеку. Взгляд его был тяжелым, пристальным. Силай медленно опустил руку. Уже понял, что желание Якова идти с ними не блаж.
        — В Навье Царство,  — тихо сказал умрюнец и шагнул еще ближе. Его взгляд беспорядочно скользил по лицу напарника, но то и дело возвращаясь к глазам.  — Наши могильники — это не дома, не землянки, не подземные деревни. Это всего-навсего точки субпространственного перехода. Но в подпространстве можно легко заблудиться без путеводных клубков, которые прядут и сматывают ткачи.
        — Хочешь сказать, что вы все из какого-то параллельного мира
        Яков отрицательно качнул головой.
        — Когда погибал прежний мир, выжившие нашли пристанище на дне Моря Покоя. На ваших картах это Черное море. Именно оно стало новой Колыбелью. Это трудно объяснить, но Навье Царство — это не параллельный мир как таковой, это некое расщепление пространства, в котором укрылись от катаклизма те, кто сумел выжить.
        — Новая Колыбель, значит А что было старой
        — В ваших сказках сохранилось ее название.
        — Предлагаешь погадать на кофейной гуще — Силай был раздражен тем, что Яшка продолжает говорить загадками. Тот это понял, отвел взгляд и произнес одно единственное слово
        — Атлантида.
        Силаю понадобилось несколько минут, чтобы осознать сказанное и прийти к конкретному решению. Он поднял руку и зарылся пальцами в кудрявые волосы на затылке напарника. Притянул его голову к себе и уперся лбом в лоб.
        — Не прощу себе, если с малышом что-то случится. Понимаешь
        Яшка медленно кивнул.
        — Марька нас обоих кастрирует. Ложкой.
        — Почему ложкой — Растерянно моргнул Яшка.
        Его серьезность вызвала улыбку. Силай покачал головой, все еще вжимаясь в лоб напарника.
        — Потому что больнее, ложка ведь — не нож, тупая.
        Яшка тоже не проникся драматичностью момента и насмешливо фыркнул. Силай отстранился, обнял за плечи и отвел еще глубже в едва облагороженный, естественный парк.
        — Знаешь, на что она вчера полночи намекала
        — Слышал,  — кивнул Яшка посерьезнев.
        — Ты себе это представляешь
        — Втроем в одной постели Нет,  — умрюнец покачал головой.
        — Марька умеет добиваться своего.
        — Вряд ли у нее это получится, пока не разродиться.
        — И что
        — Есть время предпринять ряд контрмер.
        — Я знал, что смогу на тебя рассчитывать.  — Широко улыбнулся другу Силай. Вот уж никогда не думал, что в своем возрасте сможет с кем-то подружиться. Но с Яшкой за эти полторы недели они, действительно, сдружились. На что не переставала умиляться неугомонная Марька. Но мужчины не особо прислушивались к ее восхищенным пассажам, потому что такие вещи в их кругу явно не нуждались в комментариях.

* * *

        Местом сбора генерал назначил ту часть парка, которая примыкала к главным воротам. От них было рукой подать до водяной мельницы, которую трудолюбивые лесовики под мудрым руководством Лиса, уже благополучно дорастили до положенных размеров. Торжественный пуск водяному колесу устраивать не стали, не до того всем было, но два дня назад оно начало крутиться с тихим скрипом и журчанием.
        Вадим отделился от постепенно разрастающейся группы охотников, к которым уже примкнул ряд одиночек в компании смотрящих из их районов и ребята из ближайших областей. От тех же Тулы, Калуги, Рязани, Твери, Владимира и других крупных городов вокруг Москвы до столицы было три-четыре часа быстрой езды. Кто-то приехал со своими умрюнцами, кто-то в одиночестве, потому что их напарники, как по команде ушли в могильники. То там, то здесь раздавался смех. Молодые ребята травили байки, старшее поколение охотников снисходительно взирало на младшее.
        Героями вечера были умрёнки и умряки. Не все однозначно реагировали на то зрелище, которое представало перед глазами охотничьей публики, когда гости только проходили через главные ворота. С невысокого холма открывался роскошный вид на парк, центральный пруд и Большой фонтан, который заработал в ту же ночь, что и мельница. Так вот, рядом с фонтаном, где начинался высокий, выгнутый над прудом мост, расположился келпи. Это странное, полупрозрачное существо, могло выглядеть как лошадь, но сейчас развалилось на нагретых за день гранитных и мраморных плитах в виде морского змея, которые иные охотники сразу обозвали драконом, только китайским. А рядом с этим чудом играли два умрёнка, детишки близнецов Чука и Гека. Один за полторы недели вылинял и неожиданно стал светленьким, будущий нордический блондин, если бы был человеком. Но тот же Сема-травник объяснил, что окрас может еще смениться на стадии бесенка. И не раз. А второй был темненьким и смуглым. Издали малыши выглядели как двухлетние дети. Поэтому первое, что спрашивали неискушенные гости у корифеев, кто разрешил детям играть рядом с этаким
чудом-юдом. Тогда им показывали на Саньку, тот старался держаться рядом с Глебом, и объясняли, что вот он виновник сего безобразия. А дальше начинался подлинный глум на тему, что кое-кто не способен отличить человеческого ребенка от умрёнка, а ведь недавно пиар-отдел проводил специальное селекторное совещание со всеми УОДами (управление охотничьих дел) страны и подробно излагал новые сведения и природе и быте умрюнцев.
        Вадим всегда был немного нелюдимым молодым человеком, поэтому решил покинуть место общего сбора и укрыться в мельнице. Там он и нашел Лиса, хотя особо не искал. Стоило войти, как из темноты на него посмотрели две светящиеся точки.
        — Устал,  — просто сказал Вадим и приблизился к напарнику.
        Тот сидел на полу, как в ту ночь, когда только начал растить эту архаичную постройку. Вадим присоединился к нему на полу, сел так, чтобы их плечи соприкасались. И только после этого позволил себе устало выдохнуть и закрыть глаза, откинувшись на деревянную стену.
        — Это будет, как настоящая война,  — произнес Лис.
        Он всегда молчал на людях, как и Вадим, который в принципе не нуждался в словах. И до недавнего времени ему казалось, что умрюнец такой же. И сама мысль грела душу, потому что в охотничьей среде Смолину так и не удалось познакомиться ни с одним таким же молчуном, поэтому он иногда ощущал себя безумно одиноким. Он многое понимал без слов, потому что, как показали уже первые тесты, которым подвергали всех школьников в десятилетнем возрасте, равно как и выезды на Полигон Метро, Вадим был эмпатом. Сильным настолько, что мог не только принимать, но и транслировать эмоции. Даже насаждать. При должных амбициях из него мог бы получиться какой-нибудь великий и грозный диктатор древности, но амбиций не было. Парень с детства предпочитал просто плыть по течению.
        Возможно, он никогда бы так и не стал охотником, потому что в этом деле было недостаточно решения руководства, сам человек должен был хотеть служить и защищать, никак иначе. Но в семнадцать он познакомился с Велесовым. Первым человеком, с которым ему было комфортно молчать. Всеволод никогда не пытался его растормошить и заставить реагировать на свои реплики. Просто говорил, не ожидая ответной реакции, но подмечая любой отголосок внутренних эмоций, мелькающий в глазах Смолина. Будучи интуитом капитан сам догадывался о том, о чем молчал его подопечный. Так Вадим оказался в команде. И раньше они с Лисом молчали на пару, но, как только умрюнцы, благодаря все тому же Велесову, открылись перед своими напарниками, Лис стал говорить. Только с ним одним. Умрюнец не наседал на напарника с вопросами, просто регулярно, когда их никто не слышал, выбрасывал в пустоту реплики, на которые не ждал ответной реакции. Но Вадим реагировал. Ему нравилось, как первые дни Лис дергался и удивлялся. Теперь умрюнец уже ждал его реакции, поэтому Вадик не мог разочаровать Елисея.
        Не открывая глаз, эмпат представил, как два гигантских ангельских крыла обнимают умрюнца за плечи. Ему не требовалось какой-то особой сосредоточенности, достаточно было простого желания. Вадим улыбнулся в полумрак мельницы, когда почувствовал отклик. Лис положил ладонь на его бедро и выпустил когти. Никакого сексуального подтекста, как у других. Потому что, как бы дико это не звучало, им не нужно было идти на прямой физический контакт, чтобы почувствовать друг друга.
        — То, что ты делаешь, непохоже, на платоническое чувство,  — неожиданно сказал Лис и толкнул напарника плечом.
        Вадим промолчал, но передал напарнику свое беспокойство. Лис вздохнул, положил голову ему на плечо, а ладонь на сердце.
        — Нравится. Не больно.
        Страх эмпата пощекотал подмышки, странное ощущение. Будь Елисей человеком, возможно, ощущал бы исходящие от Вадима волны не так остро. Страх сменился вспышкой гнева, который ощущался, словно раскаленная игла, прошивающая насквозь диафрагму. Лис закрыл глаза, нашел руку напарника и переплел пальцы.
        — Дети растут вместе до бесенят, потому их отдают в обучение. Не отцам. Просто в те профессии, которые нужнее или к которым выявлена склонность. Никаких родственных связей, как у вас. Те, кто родил, редко интересуются их дальнейшей судьбой.  — Лис замолчал, но с такой силой сжал человеческие пальцы охотника, что тот невольно зашипел сквозь зубы. Больно. Умрюнец ослабил хватку. Провел большим пальцем по запястью, словно в извинение и добавил — Я поинтересовался.
        Теперь очередь Вадима ослепнуть и оглохнуть от волны жара. Словно языки пламени лижут пятки, и запах паленой плоти забивает ноздри. Словно когтями разрывают грудь и вынимают сердце, бросают под ноги, топчут до кровавого месива, дурно пахнущей лужи. А вместо него, сращивают с сосудами кусок сухого льда величиной с кулак.
        — Больше не хочу детей,  — прошептал Лис над ухом.
        Вадим с трудом преодолел приступ тошноты и впервые задал ответный вопрос, обозначая реакцию словами. Чувствами сложно, слишком больно, слишком страшно.
        — Убили
        — Девяностые. Братки. Дебош у реки.
        — Но ведь даже умрёнок…
        — Наркотики. Ундины дразнят, заманивают, чтобы в воде. А они порошок в воду. Пьяные, обколотые. Хотели шик показать, что ничего ради ее колдовских глаз не жалко, даже дури.
        Вадим закрыл глаза и потянулся к губам. Чужим. Впервые осознал, что бывают в жизни моменты, когда эмпатии недостаточно. Единственное спасение — что-то простое и понятное. Не душе, телу. У Лиса влажные, соленые губы. Так странно. Умрюнцы кажутся такими непохожими на людей, а слезы у них такие же соленые.

* * *

        Иг привез Потапа в Царицыно, все дорогу внимательно наблюдая за умрюнцем. Старейшина вел себя смирно. Сидел на пассажирском сиденье и смотрел в окно. Как же быстро все переменилось. Теперь охотник-одиночка лучше понимал смотрящего своего района, но до полного понимания было далеко. Когда они приехали, на подъездной площадке уже яблоку негде было упасть, поэтому пришлось искать парковочное место за воротами. Припарковавшись, Иг бросил косой взгляд на своего пассажира и встретился с умрюнцем глазами.
        — Тебе все еще непривычно говорить, я правильно понимаю — Рискнул он нарушить завесу тишины.
        Умрюнец кивнул, но снизошел до устного ответа.
        — Я буду… держаться рядом,  — слова давались ему с трудом, но явно легче среднестатистических сородичей, что не могло не радовать.
        Иг сдержанно кивнул и выбрался из машины.
        Когда они прошли через центральные ворота, выложенные из выщербленного красного кирпича, к Игу тут же кинулись знакомые охотники. В последнее время с участившимися случаями спонтанного зомбифицирования охотники редко собирались вместе. В управлении предпочитали проводить краткие селекторные совещания, не отрывая охотников с постов. Поэтому им было о чем поговорить и чем обменяться кроме традиционных крепких рукопожатий. Иг был своим, к нему подходили, жали руку, бросали быстрый взгляд на стоящего рядом умрюнца и тут же отвлекались, принимаясь расспрашивать о случившемся на пустыре. Напрямую про Потапа никто не спрашивал. Иг понимал коллег, несмотря на стремительное изменение статуса умрюнцев, многие охотники, особенно, это касалось, конечно, таких же одиночек, как он, до конца не верили, что те разумнее некоторых из них, плюс практически на все имеют свое собственное, иногда, весьма отличное от напарника-человека мнение. Поэтому, пока он не представил им смотрящего, его предпочитали игнорировать, пока к небольшой компании, сгрудившейся вокруг Ига, не подошел один из ветеранов еще Первой волны.
        — Твой — Спросил усатый пожилой мужчина, лет шестидесяти на вид.
        Иг не стал прослеживать направление его взгляда, и так было понятно, кто имеется в виду. Уже собирался кивнуть, но в этот момент на локте сжались обманчиво хрупкие на вид пальцы.
        — Да,  — коротко выдохнул в повисшей тишине Потап и решительно потянул Ига за собой, уводя от людей, нпряженно смотрящих им вслед.
        — Что случилось — Спросил охотник напряженно, только и успев неопределенно махнуть знакомым на прощание.
        — Хочу… рассмотреть,  — выдохнул старейшина, не глядя на него, и целенаправленно потащил за собой к пруду, на берегу которого блаженствовал белоснежный дракон, как окрестил про себя это создание Иг. А рядом играли два маленьких умрёнка.
        — Не уверен, что без спроса, это хорошая идея,  — заметил охотник.
        Умрюнец резко затормозил, когда до цели оставалось шагов десять. Дети подняли на пришельцев немного раскосые глазки. Испугались. Иг это понял по тому, как малыши метнулись под защиту драконьей головы, поднырнув под нее и выглянув уже с противоположной стороны.
        — У кого спросить — Выдохнул Потап нетерпеливо.
        — У меня,  — раздалось слева и к ним подошли два умряка.
        В том, что это именно умряки, Иг не сомневался. На все том же селекторном совещании, им показывали Глеба, Саньку и Дюшку с требованием запомнить внешний вид и не пытаться убить в случае столкновения конкретно с этими умряками, потому что те на их стороне. Так же были продемонстрированы Чук и Гек, но насчет них руководство было не настолько категорично, потому что пока даже Глеб не мог поручиться, что у близняшек в какой-то момент крышу не сорвет, поэтому к этим двумя и к их потомству рекомендовалось присматриваться, но особого доверия не проявлять.
        Предводитель умряков встал напротив Потапа и окинул старейшина пристальным взглядом.
        — Можно — Спросил тот, сильнее сжав локоть Ига. Охотник даже не поморщился. Напротив, поймал себя на том, что ему приятно, что смотрящий нуждается в нем.
        — Не бесплатно.
        — Глеб!  — Вмешался в разговор Шурка Коваль, с которым Иг был знаком по общим собраниям охотников.  — Ты что это задумал
        За Ковалем стоял Семен — его напарник-умрюнец, но пока никак не выказывал своего возмущения провокационным заявлением мальчишки, в котором только наметанный глаз охотника мог признать не человека. Иг напрягся, когда Потап разжал пальцы на его локте.
        — Чем ты собрался платить — Ухватив старейшину за руку, уточнил охотник-одиночка.
        — Собой,  — неопределенно дернул плечом тот и высвободил руку. Шагнул к Глебу вплотную. Тот не посторонился. Санька, который пришел на разборки вместе с ним, весь напружинился, что не укрылось ни от охотников, ни от умрюнцев. Но пока водяной не делал резких движений, зато в тот момент, когда Потап поднял руку и положил на затылок Глеба, с берега поднялась к быстро темнеющему небу, драконья голова на длинной, чешуйчатой шее. Момент, когда Потап приоткрыл рот и выпустил сизую струйку дыма, едва не ускользнул от внимания Ига. Глеб глубоко вздохнул, с жадностью втягивая в себя отголосок чужого дыхания, и закрыл глаза. А потом сам вскинул руку, сжал в кулак волосы на затылке Потапа и уперся лбом в лоб старейшины.
        — В чем дело — Раздался голос Велесова, который пришел к месту быстро разрешившегося конфликта в компании Руслана. Оба выглядели немного растрепанными, но никто не обратил на это внимание. Все присутствующие при странном обмене любезностями между умряком и старейшиной, были поглощены наблюдением за основными действующими лицами.
        Коваль объяснил Всеволоду, что произошло, как раз в этот момент умряк и умрюнец синхронно открыли глаза, моргнули и одновременно отступили друг от друга. Выглядели оба неважно.
        — Ну, ты наглый,  — восхитился сыночком Руслан, который явно понял подоплеку произошедшего лучше людей. И переглянулся с Семеном, тот как-то подозрительно поспешно кивнул, словно подтверждая какую-то невысказанную ундиной догадку.
        — Ну, блин, конспираторы!  — Возмутился Всеволод и недолго думаю отвесил Русику подзатыльник, тот сначала опешил, а потом совершенно не таясь, оскалил на напарника зубы и на несколько секунд обозначил готовность в любое мгновение сменить окрас, то есть, распустить свои зеленые косы. Платиновая челка успела поменять цвет на оливковый и почти сразу вернулась к исходному.
        — И часто у вас так — Невольно спросил у молодого охотника Иг.
        — Нет, но бывает,  — хмыкнул на это Всеволод и обратился к Глебу, раз уж Руслан не снизошел до объяснений,  — Ну, что, узнал все, что хотел
        — Не все, но достаточно, чтобы рискнуть,  — рассудительно откликнулся тот, напряженно всматриваясь в лицо Велесова. Тот напустил на себя серьезную мину, а потом вдруг, совершенно не таясь, в голос рассмеялся, чем озадачил и охотников и умрюнцев.  — Думаешь, перекину через колено и отшлепаю
        Глеб замер недоверчиво, а потом вдруг совершенно определенно насупился. Ни фига себе сколько эмоций! А ведь многие до сих пор не верили, что умрюнци, да и умряки вместе с ними способны что-либо чувствовать. Конечно, пиар-отдел уже уведомил всех и каждого, что их напарники далеко не то, чем их принято было считать все эти годы. И все же, скепсиса в охотниках было хоть отбавляй, особенно на фоне того, что сами умрюнцы не спешили разубеждать в ошибочности представлений о них.
        — Потап, верно — Обратился к смотрящему Велесов.
        Умрюнец посмотрел на него пытливым взглядом и осторожно кивнул.
        — Можешь подойти и пообщаться с подрастающим поколением, только забрать их в могильник тебе все равно не дадут.
        — Они должны пройти обряд, потом могут…  — Потап запнулся и тут же попытался найти взглядом Ига. Тот все понял правильно, вздохнул и подошел поближе. Старейшина снова сжал его локоть и продолжил, как ни в чем не бывало,  — потом смогут вернуться.
        — Ты выбрал не самое лучше время для этого разговора,  — покачал головой Всеволод, никак не прокомментировавший действия Ига.  — После этой заворушки многие могут и не вернуться,  — и покосился на Глеба. Тот среагировал мгновенно.
        — Мы все равно пойдем. Там Люсь!
        — Мне было бы спокойнее…  — начал охотник, но его одернул Руслан.
        — Хватит. Мы все там будем. Так что это справедливо и по отношению к тебе.  — Вид у ундинки был до комичного суровым, только никому не было смешно.
        — Чего это вы тут — Спросил подошедший к ним Борисенок. Лерка плелся вслед за напарником, и вид имел виноватый.
        — Что, вытряс из ундинки всю правду — Весело подмигнул другу Всеволод.
        — Должен же я был знать, в чью пасть собираюсь сунуть голову.
        — Это вы о чем — Деловито осведомился Руслан.
        — Любопытство сгубило Борисенка.  — Пояснил ему напарник,  — Почуял, что пахнет керосином и решил науськать Лерку, чтобы подслушал, чего это мы тут все столпились. И только после этого появился сам.
        — Предусмотрительный,  — уважительно заметил Глеб, с интересом разглядывая новоприбывших.
        — Почему он один — Вдруг спросил Потап и указал куда-то за спины умрякам. Те обернулись. Рядом с кельпи и умрёнками сидел на корточках один из близнецов. Их еще плохо различали. Иг так вообще не мог однозначно сказать, кто перед ними Гек или Чук.
        — Братца сейчас привезут,  — отозвался Всеволод.
        — Эксперименты — Выдал довольно сложное слово Потап и внимательно посмотрел на капитана.
        — Любовь,  — хмыкнув, отрицательно покачал головой тот. Иг тоже уже был наслышан о приключениях близняшки, возжелавшего носить женские платья, в их среде новости распространялись быстро.
        Потап склонил голову к плечу, похоже, у умрюнцев все же были некоторые звериные замашки.
        — Давайте не будем отвлекаться,  — вмешался Глеб,  — ты хотел посмотреть поближе,  — напомнил он старейшине.
        Тот кивнул и отошел от Ига, чтобы познакомится с умряками и их потомством.
        — А нам можно или тоже придется платить — Вопросил у Глеба выскочивший из кустов Вовка. За ним появились Сережка и Кирилл.
        — А Мира где потеряли — Тут же заинтересовался Коваль.
        — А,  — Сережка махнул рукой куда-то в сторону мельницы,  — он с мамочками и Лео сказку выбирает. Ну, которую будет нам рассказывать, пока мы будем вас ждать.
        — Мамочками — Изумился Иг.
        — Клавдия — жена генерала, и Марька — Силая,  — пояснил ему Борисенок.
        — Можно, вы же свои,  — ответил мальчишкам Глеб. Те заулыбались и помчались сводить более тесное знакомство с малышами, а за одно и со старейшиной. Тот тоже на взгляд мальчишек был примечательным экземпляром.
        На этой душевной ноте в наушниках, которые были у каждого охотника, прозвучал сигнал об общем сборе. Прибыли генерал Львов и Игорь. Наконец-то!
        — Слышал, тебя можно поздравить,  — обратился к Игу Арсений, как только они нестройной толпой присоединились к остальным на поле перед воротами. Ига Львов знал давно, еще по Первой Волне, поэтому мог себе позволить довольно панибратское общение. Тот криво усмехнулся.
        — Сорока на хвосте принесла
        — Скорее, умрюнец на косе,  — и Арсений с улыбкой посмотрел на Игоря. Тот фыркнул и принял независимый вид, а потом под взглядами изумленных охотников и не менее изумленных сородичей, улыбнулся.
        — Опупеть,  — прокомментировал Димка Бублик, стоящий рядом с Темкой.
        — Еще ничего не решено,  — уклончиво отозвался Иг. Но тут вмешался сам предмет разговора. Как Потапу удалось оказаться рядом так быстро, даже задумываться не стоило. Умрюнец! Что еще скажешь
        — Решено,  — заявил старейшина и уже привычно сжал пальцы на локте охотника.
        Тот посмотрел на субтильного умрюнца с высоты собственного роста, а потом проделал тоже, что тот сделал с Глебом. Наклонился, обхватил затылок ладонью и выдохнул в лицо, намеренно приоткрыв рот. Ситуация была нестандартной. Никто ничего не понял, зато Потап среагировал именно так, как от него ждал Иг.
        — Не по правилам!  — попытался вмешаться Игорь.
        — Что именно — Уточнил у напарника Львов.
        — Он не может знать, что это означает.
        — Почему же — Иг оторвался от слегка пришибленного его действиями старейшины.
        — Этот парень в свое время натаскивал Вадима Смолина,  — заметил Всеволод,  — И, насколько я знаю, они до сих пор часто общаются. А Вадим с Лисом…  — капитан осознанно оставил в конце фразы многоточие.
        — То есть, ты в курсе, какой договор сейчас заключил — Требовательно уточнил у Ига Игорь.
        — На свою бессмертную душу,  — легко отозвался тот,  — вот этот мальчик,  — охотник указал на Глеба,  — подал трезвую мысль. Если есть сомнение в доверии, почему бы не открыться. Мне нечего скрывать от…  — он запнулся, но закончил твердо и жестко,  — от напарника.
        Потап шумно выдохнул, словно до этого вообще не дышал. Хотя, наверное, так и было.
        — Так ты с него кусочек души стребовал, чтобы мысли и чувства прочитать и убедиться, что малышей не обидит — Уточнил Велесов у приемного сына.
        Глеб поджал губы и отрывисто кивнул.
        — Ну, продуман…  — восхитился Димка Бублик.
        — Ладно,  — решительно прервал все разговоры Иг и посмотрел на Львова.  — Что нас сегодня ждет, генерал Командуйте.
        — Ситуация у нас такая,  — заговорил генерал, не напрягая голос, но через наушники его услышали все,  — пока мы до вас добирались, ребятки, пришли разведданные об армии Центр. Они в окружении. Через границу ломится армия зомби, с нашей стороны их подпирают паданцы и те, кого этим тварям удалось захватить с собой по дороге. Вот почему у всех в подкорке засело, что последнее затишье было перед бурей. Не просто так к нам зачастили рейсы смерти. И буря грянула, ребята. Не хочу показаться излишне пафосным, парни, но так и подмывает сказать, что за нами Москва. Мы ведь с вами понимает, что это значит для нас, нынешних, тех, кто никогда не видел Второй Мировой Войны, но видел к чему привел нас Зомби Апокалипсис. Но и в этом аду у нас есть маленький, но весьма весомый союзник. В эпицентре предполагаемого прорыва сейчас находится похищенный предателем умрёнок, сын капитана Велесова и Руслана. И он будет снабжать нас самыми свежими сведениями через кота Баюна. Сам понимаю, как это звучит, но мы с вами уже видели столько потусторонней фигни, парни, что не убоимся сунуться в самое пекло. Наши языческие предки
называли это Навьим Царством, церковники Царством Тьмы, как мы назовем то, через что нам придется пройти, чтобы вовремя успеть к раздаче, еще неизвестно. Но наши друзья, наши напарники, просто наши ребята из могильников, проведут нас через свое тайное пристанище. Надеюсь, здесь и сейчас каждый понимает степень оказанного нам доверия. По машинам парни, покажем зомбякам как мы на них злы!

        Глава девятнадцать Resident evil[Обитель зла (англ.)]

        Первую часть пути Люська, по его собственному мнению, вел себя образцово. Сидел в серебряной клетке и честно делал вид, что окропленные святой водой прутья наисерьезнейшая преграда. Он сам пока не определился, почему это в действительности не так. Ему отчаянно не хватало Глеба, который каким-то прямо-таки уникальным образом умел вычленять из общей памяти именно те фрагменты, которые были нужны здесь и сейчас. Но умрёнку хотелось верить, что все дело в непевчем папочке, который сразу и безоговорочно принял его, тем самым избавив от страха перед освещенным серебром. Ведь каждый урёнок до Люськи, даже Мирон, рождался с грузом скрытого отторжения со стороны отца-человека, что само собой провоцировало еще внутриутробное проклятие. До этих воспоминаний Люське удалось дотянуться самому, ведь первую часть пути времени у них с Тихоном было предостаточно. И не только у них. На заднем сиденье охотничьего внедорожника валялся связанный по рукам и ногам Радуга. Америкос ему даже рот клейкой лентой заклеил. Видимо опасался, что бывший напарник начнет увещевать и отговаривать. Хороший знак, значит, парень сам не
уверен в том, что делает. Только вот, если верить дедушке Игорю, выхода у него нет. Вредоносный зомби-вирус, зашитый под кожу или еще как-то помещенный в тело, начнет действовать, если Джек не исполнит приказ. Поэтому тот с такой легкостью пошел на предательство. Вот только из-за общего нервоза не подумал, что никогда бы не смог похитить умрёнка, если бы того не уговорили поддаться. Но, видимо, тот, кто его послал, сам раньше с малышами не сталкивался. И это наводит на определенные мысли, как сказал все тот же Игорь. Люське, в сущности, было все равно. Он хотел бы поскорей закончить свою миссию и вернуться домой, к папе. То есть к папам. Просто Руслан — он, скорее, как старший братик, например, как тот же Глеб, а вот Всеволод — папа, тот, кого не только любишь, но и уважаешь безмерно.
        Люська тяжело вздохнул и зарылся слегка курносым носиком в пушистую шерстку на загривке кота, которого Америкосу пришлось захватить с собой, потому что тот первым юркнул в клетку, а Люська за ним, вроде как играя в догонялки. Предатель побоялся, что вытаскивая Тихона, упустит умрёнка, поэтому захватил обоих. В конечном счете, что может противопоставить человеку кот Все что угодно, если это кот баюн, только Америкос об этом пока не знает. И поделом ему!

* * *

        Охотники погрузились в машины, выстроились в импровизированную очередь и, как выразился Силай, уступили место профессионалу, коим оказался Яшка. Именно ткач должен был открыть для них путь в так называемое Навье Царство.
        — Что думаешь — Спросил Всеволод в пустоту и в зеркале заднего вида встретился взглядом с Глебом, который вместе с Санькой устроился на заднем сиденье его внедорожника. Судя по тому, что сидевший справа от охотника Руслан тут же повернулся к приемышу, того тоже интересовал данный вопрос.
        Глеб независимо пожал плечами и отвернулся к окну. Они стояли следующими после машины Силая, которая должна была стать ведущей в их колонне.
        — Я многое помню,  — отстраненно обронил Глеб.
        — Угу,  — буркнул Всеволод,  — эта ваша общая память, я понял. Но, а сам-то ты что скажешь
        — Почему ты у меня спрашиваешь, если тебе интересно, что вас там ждет — Глеб подозрительно насупился и стрельнул взглядом на Руслана, намекая, что тот явно больше осведомлен в данном вопросе. Тот возмущенно засопел в ответ, но ничего не сказал.
        — Потому и не спрашиваю, слышишь, как сопит Значит, не скажет ничего, хоть режь.
        — А я, значит, скажу
        — Почему Ты точно так же можешь отказаться. Но если бы я не спросил, не убедился бы…
        — Да. Я понял,  — поспешил перебить его умряк, совершенно человеческим жестом провел ладонью по лицу и даже попросил прощения,  — Извини, просто нервничаю.
        — Вот с этого места поподробнее. Меня ведь тоже беспокоит, что вы оба попадете туда, куда, по логике вещей, для умряков ход заказан. И, если мы, человеки, не такие уж и чувствительные ко всем этим вашим ментальным штукам и так называемой магии, то что будет с вами
        — Не знаю,  — честно ответил Глеб, четко дав понять, что сам обеспокоен тем же. И бросил вороватый взгляд на Руслана.
        — Важно, чтобы сами,  — подозрительно немногословно откликнулся тот, сев прямо. Всеволода даже ощутил де жа вю. Так Русик мог бы ответить еще до единения, когда человеческая, неблагозвучная речь давалась ему с трудом,
        — Очень хорошо,  — со здоровой долей скепсиса начал Всеволод,  — то есть ты предлагаешь…  — и осекся, когда увидел, что происходит на большом лугу, очищенном лесовиками от мелкого кустарника, ветоши и строительного мусора.
        В его центре стоял спиной к колонне Яшка. И если до этого момента было не совсем понятно, что он там такое делает руками, то сейчас умрюнец вдруг повернулся к ним лицом, и стало ясно, что до этого он сплетал в клубок золотые, лунные нити. Клубок на правой ладони ткача светил ровным серебряным светом. Он запустил руку в карман на штанине серого, боевого комбеза и вытащил оттуда второй клубок, обмотанный отрезом черной парчи. Когда непроницаемая ткань полетела на землю, на левой ладони ткача засиял золотом второй клубок. Яшка с непроницаемым лицом разве руки в стороны, словно распиная себя на воображаемом кресте, и замер. Земля у него за спиной вскипела, пошла волнами, прорвала травяной покров уродливыми комьями, словно нечто огромное и жуткое готово было в любой момент вырваться из ее толщи. Так открывались врата или рождался новый могильник. Именно из такой рыхлой земли появлялись умрюнцы, что непроизвольно навевало ассоциации с ожившими мертвецами.
        — И нам туда нырять — Почему-то шепотом спросил Всеволод у Руслана.
        — Да,  — отозвался тот,  — но сначала нужно пустить перед собой путеводный клубок, иначе заплутаем.
        — Какой из двух
        — Один из двух,  — поправил Руслан.
        — То есть из двух клубков,  — вмешался Глеб, который понял, что Руслан неожиданно прорезавшейся немногословностью еще больше запутал Всеволода,  — ткач соткет один из лунных и солнечных нитей. Вот за ним и пройдем.
        — Да уж, Русик, что-то ты…  — Велесов хмыкнул и вовремя оборвал себя.
        Умрюнец тут же обжег его негодующим взглядом.
        — Ну, что
        — Словно и не было никакого единения,  — невинно заявил Всеволод и вопросительно выгнул брови.
        Руслан раздосадовано зашипел и принялся распускать косы. Наблюдая за тем, как мертвенно бледнеет лицо, и зеленеют волосы напарника, Всеволод тяжело вздохнул, уперся локтями в руль и снова сосредоточил все внимание на ткаче, пробуждающем могильник. Яшка подбросил вверх оба клубка, которые столкнулись друг с другом у него над головой. Слияние Всеволод не видел — зажмурился от нестерпимо яркой в полумраке ночи вспышки. Теперь у Яшки над головой вращался вокруг своей оси один большой клубок, отчаянно косящий миниатюрное солнце. Ткач соединил перед собой руки, сложил ладони лодочкой и резко развел, снова приняв форму мученика на кресте. И вдруг начал медленно заваливаться на спину, никак не останавливая свое падение. Из первой машины выскочил Силай, который явно был весьма обеспокоен судьбой напарника. Но тот успел успокаивающе улыбнуться ему, прежде чем окончательно упасть в рыхлую, комковатую землю, которая приняла его в свое лоно и поглотила, словно воды мертвого моря. Силай чертыхнулся и снова забрался в машину. Завел двигатель и направил внедорожник прямо в эпицентр круга черной, взрыхленной
неведомой силой земли. Машина начала медленно погружаться, словно в зыбучие пески. Точнее, это поначалу казалось, что медленно, но потом автомобиль подозрительно быстро исчез. Всеволод так засмотрелся, что не сразу сообразил последовать примеру Силая. Сзади раздался надрывный гудок. Всеволод выматерился и завел двигатель.
        — Кто сигналил, знаешь
        — Генерал,  — единодушно выдохнули Руслан и Глеб.
        Велесов улыбнулся. Забавное у них получилось семейство, но останавливаться на достигнутом явно не стоило.

* * *

        В непроглядной темноте двигались долго, прока впереди не забрезжил свет. Всеволоду даже начало казаться, что они вообще стоят на месте, погрязли в земле, погребены заживо, и никуда им больше не сдвинуться, ни назад, ни вперед. Только монотонное урчание двигателя и постепенно меняющиеся показания заблаговременно обнуленного счетчика пробега, возвращали капитана к мысли, что они все-таки куда-то едут, а не похоронены в общей могиле.
        Сначала свет был тусклым, но постепенно разгорелся, момент, когда они выскочили из темного коридора на открытое пространство, не стал неожиданностью, но окружающий пейзаж шокировал свой первозданностью. Над головой парили пушистые облака, заслоняя собой лазоревую даль неба, вокруг колосились заливные луга, разбавленные прямоугольниками полей — золотых и бронзовых — пшеница и овес. На лугах под дланью ветра колыхались на ветру головки маков, на полях — тяжелые колосья. Под колесами вилась грунтовая дорога, глубокие, наезженные колеи.
        Силай притормозил, и Всеволоду тоже пришлось остановиться. Оказывается до этого впереди колонны сразу за клубком шел Яшка. Теперь же умрюнец забрался на пассажирское сиденье машины Силая. Похоже, первый этап пути успешно пройден. Но что ждет впереди, вот в чем вопрос
        Ведущий снова тронул машину с места. Всеволод бросил взгляд в зеркало заднего вида. За ними в ряд до самого горизонта вытянулась колонна. Странно. Не так уж их много, чтобы так растянуться. Но, видимо, с горизонтом в этом Навьем царстве тоже было неладно. Всеволод покрепче взялся за руль и покатил за Силаем. Мелькнула мысль позвонить генералу, который вместе с Игорем ехал замыкающим, и спросить, как для них выглядит продвижение. Всеволод даже бросил взгляд на мобильный телефон, мирно лежащий на приборной панели.
        — Кому — тут же спросил непривычно чуткий Руслан.
        — Львову.
        — Не дозвонишься,  — резко бросил умрюнец и отвернулся к окну.
        — Я так и подумал,  — примирительно отозвался Велесов, но все же решил уточнить,  — ты-то чего такой дерганный, объясни мне
        Руслан уже привычно засопел, но не ответил. Вмешался Глеб.
        — Дальше будет… по-другому. Он боится, что не понравится.
        — В смысле У вас там на деревьях висят удавленники, а в реках крови валяются утопленники, и воняет от них…  — Велесов навскидку в двух словах нарисовал самую неприглядную картинку, которую только смог представить.
        — Нет!  — Воскликнул Руслан с жаром.
        — Тогда что
        — Лучше увидеть,  — буркнул умрюнец, скрестил руки на груди и отвернулся к окну.
        Велесов независимо пожал плечами. И снова вмешался Глеб.
        — Сюда можно попасть случайно. Тогда есть шанс безболезненно вывести такого человека на поверхность, и он даже не поймет, что побывал где-то не там.
        — Не понял бы, если бы мы все еще жили в каком-нибудь девятнадцатом веке, так — Насмешливо осведомился Всеволод, но развивать мысль не стал.
        По дороге в окружении колосьев и маков они проехали еще двадцать километров, если верить счетчику, а потом началось то самое, насчет чего, судя по всему, волновался Руслан. Или это было еще не все
        Небо приобрело устойчивый стальной оттенок, а вокруг раскинулась выжженная пустыня. Жуткие остовы некогда бревенчатых домов, обугленные стволы деревьев, красные яблоки на черных ветвях без единого листочка и ультрамариновые васильки на антрацитовом безколосье. Удручающий, ирреальный пейзаж.
        — Еще не все,  — подтвердил догадку Руслан, и Велесов сравнил смену пейзажа в этом странном, чужом мире, с кругами ада. Что там в эпицентре Ответы на все вопросы или еще одна дверь в неизведанное
        Пейзаж менялся еще семь раз. Девять кругов ада. Ну, надо же!

* * *

        Люська решил, что самое время выйти на связь, когда почувствовал нестерпимую вонь, которая пробралась в машину сразу, как только они пересекли некую невидимую границу, за которой уже сейчас начинались владения беззвучных. Зомби ведь не звучат, да Сколько не прислушивайся. Никакое неблагозвучие не сравнится с той жуткой тишиной, которая заползает в уши болотной тиной и затыкает ноздри трупной вонью несвежих утопленников. Ни с тем, ни с другим сам Люська еще ни разу в своей короткой жизни не сталкивался, но ассоциации пришли откуда-то из глубин памяти Руслана. Даже тишкина шерсть, в которую уткнулся носом умрёнок, не спасала.
        Докричаться до Руслана получилось настолько легко, что измученный беззвучием умрёнок рассмеялся звонко и ломко. Его похититель, тупо пялящийся на дрогу перед собой, вздрогнул всем телом, чертыхнулся, когда внедорожник подскочил на уродливой яме и покосился на малыша. Тот больше не издавал подозрительных звуков, поэтому человек облегченно выдохнул и снова сосредоточился на дорожном полотне, которое, чем ближе к границе, становилось тем хуже, ведь в этих краях некому было его ремонтировать. Дорогами, что вели за пределы страны, теперь едва ли пользовались. А БТР преодолевали и не такие ухабы. Именно на них передвигались пограничники.
        И все было бы хорошо. Люська передал Руслану свои ощущения от той местности, в которой они с Тихоном оказались, и тот, если прибегать к лексикону непевчего папочки, запеленговал его, так еще помог разобраться на что в этом безмолвии стоит особенно обращать внимание и как искать живых среди мертвых, но тут из пут освободился Радуга. Как же не вовремя! Ну, что за невезуха! Люсь, конечно, уже знал, что индеец не тот, кем хочет казаться, но не рассчитывал, что тот так легко выдаст себя.
        — Ну и зачем ты это сделал!  — Возмущенно воскликнул на него умрёнок, когда все было кончено.
        Внедорожник врезался в дерево, кот баюн легко вскрыл серебряную клетку. Именно для этого Тихон и был направлен вместе с Люськой, никто из певчих не предполагал, что умрёнку окажется нипочем и серебро, и святая вода. Так что Люсь возмущался, стоя на покореженном капоте. Радуга отвечал утробным рыком, но оседлать себя позволил и даже без дополнительных уговоров потрусил в том же направлении, в котором они двигались на внедорожники, пока волчьи клыки не разорвал податливое человеческое горло.

* * *

        Клубок закончился рядом с колодцем, одиноко стоящим в центре пустоши, покрытой серебряной травой. Небо над головой было темно-бардовым, как в каком-нибудь мистическом фильме ужасов. И ни единой живой души.
        — Вечный покой,  — тихо выдохнул Глеб за спиной у выбравшегося из машины Велесова.
        — Дальше-то куда — Поинтересовался тот у Руслана, который так же покинул пассажирское сиденье.
        — Сначала хотим показать,  — негромко ответил тот, странным взглядом смотря в отливающую багрянцем серебристую даль.
        И тут небо прорезала молния, ударила прямо в колодец. Свет вспыхнул в каменном чреве и тут же погас. Показалось, что на секунду потемнело в глазах, а через мгновение прямо из земли стали расти другие колодцы. Через равные промежутки друг от друга, словно метки для какого-то узора, видимого только с высоты птичьего полета. А после прямо из колодцев стали подниматься в багровую высь разноцветные воздушные шары. По одному на каждый колодец, большому, яркому и достаточно большому, чтобы внутри мог запросто поместиться взрослый человек в позе эмбриона. Именно это высветил повторный росчерк молнии, обрисовав абрисы скрюченных тел. В каждом таком шаре кто-то спал.
        — Это мы,  — выдохнули все умрюнцы одновременно, словно вместо каждого из них конкретно в этот момент говорил некий коллективный разум.
        Глеб шарахнулся, и Всеволод лишь в последний момент ухитрился поймать умряка за руку и прижать к себе. Санька, который к тому времени тоже выбрался из салона, тяжело привалился к боку автомобиля и тихо заскулил, пока не встретился взглядом с охотником, и тот не протянул ему руку. Теперь Велесов обнимал обоих умряков, пока полный штиль не сменился порывистым ветром. Шарики на тонких золотистых цепочках начали раскачиваться, соударяться друг с другом, скрипеть и позвякивать от натяжения. Люди, наблюдающие эту картину, застыли в ужасе, а потом шары стали лопаться. Не все, каждый третий или четвертый. И под багровые небеса начали вываливаться пробудившиеся умрюнцы. Они падали в колодцы и пропадали. Пока ветер не стих и оставшиеся шары не опустились обратно в глубину колодцев.
        — И что это было — В наступившем безмолвии звонкий голос Димки Бублика прозвучал как разрыв гранаты. Кто-то вздрогнул, кто-то моргнул, кто-то встряхнулся.
        — По машинам!  — раздался в наушниках голос генерала.
        — Надо же, радиосвязь заработала,  — прокомментировал Всеволод, выпуская из объятий умряков под излишне пристальным взглядом Руслана.
        — Радио да, но мобильники тут не ловят,  — прокомментировал умрюнец и первым забрался обратно в салон автомобиля.
        — Это значит, объяснений не будет — Весело спросил его Всеволод, садясь за руль.
        — Они разбудили всех, кого можно было разбудить,  — прокомментировал Глеб, устраиваясь сзади вместе с Санькой.
        — То есть на вашей стороне будет не две тысячи особей, как раньше, а чуть больше четырех тысяч. Считай, что вдвое больше.
        — Прости — Не понял Всеволод, повернув голову к Руслану.
        Тот тихо вздохнул и пояснил.
        — Нас всего две тысячи постоянно бодрствующих особей. Поэтому мы регулярно уходим в могильники. Меняемся — это раз, и два — несем вахту там, где нет постоянных дозоров, как в больших городах типа столицы.
        — Постой-постой, на всю Россию две тысячи умрюнцев Но как же вы все успеваете и… ох, черт! Вы уходите в эти свои могильники по четкому графику, да Но все равно, две тысячи — это очень мало!
        — После Апокалипсиса не так уж много поселений осталось. К тому же, в маленьких городках, не имеющих прямого сообщения с районными центрами, можно…  — умрюнец замялся, но все же продолжил,  — меньше себя ограничивать в ментальном, как ты говоришь, или как мы — магическом плане.
        — Ясно.  — Потрясенный Велесов провернул ключ в замке зажигания.  — Теперь куда
        — Уже наверх,  — просто ответил Руслан, но когда Всеволод хотел иронично уточнить, как именно, под колесами каждого отдельно взятого внедорожника в их автоколонне взорвалась радуга, пестрой, семицветной летной взвилась ввысь и колеса машин словно сами собой покатили по ней к поднебесью.
        — Ух, ты!  — Раздался в наушниках радостный вопль Димки Бублика,  — Круче чем на американских горках! Ошизеть!

* * *

        Рухнув с радуги в небо, вынырнули на твердой земле в расположении пограничных войск армии Центр. Вояки отреагировали оперативно. Так что из внедорожников охотники выбирались под прицелом элитных армейских частей, готовых в любой момент открыть огонь. К генералу Львову из полевого штаба вышел лично главком армии. Мужчины замерли друг напротив друга, а потом одновременно, не сговариваясь, шагнули навстречу и крепко обнялись.
        — Ни хрена не изменился, чертяка!  — Воскликнул Денис Эдуардович Родимов,  — Ты не стареешь, что ли, совсем
        — Возможно. Это у напарника спросить надо,  — подмигнул ему Арсений и тут же посерьезнел.  — Что у вас тут, главком
        — Жопа большая и маленькая, с какой начнем
        — С обоих,  — жестко отрезал Львов и пошел за главкомом в штаб, бросив на ходу,  — Велесов, за мной.
        Капитан энергично двинулся вслед за генералом, но это была не последняя командная реплика Арсения. Тот остановился на пороге, когда Родимов уже скрылся в штабной палатке, и обернулся через плечо, мгновенно вычленив из общей массы Игоря.
        — А тебе, что, особое приглашение нужно
        Умрюнец сначала моргнул, а потом весьма неприятно осклабился. Похоже, он предпочел бы услышать просьбу или хотя бы прямой приказ, а не такое вот панибратское обращение. Но особого приглашения дожидаться не стал. Правда, судя по мелькнувшей в глазах кровавой искре, выходку напарника оценил и запомнил. Свои люди, сочтутся, как только выиграют войну.
        — Значит так,  — начал главком, нависнув над расстеленной на столе картой,  — вот здесь у нас тоннель, прорытый еще контрабандистами с доапокалиптических времен. Именно по нему мои лучшие парни пошли в разведку. На тот момент, когда с ними полностью пропала связь, они успели передать следующее. Со стороны Харькова на нас надвигается целая армия зомбяков. Причем организованно, то есть этими тварями кто-то управляет. По ходу следования они пополняют свои ряды теми, кого вылавливают в уцелевших деревнях. Причем именно пополняют, а не сжирают подчистую, что было бы логично, если бы какая-то сила не гнала их на нас.
        — Что там с твоими Надежды нет
        — Отчего же Появился у нас тут пару часов назад ваш мальчик,  — взгляд главкома метнулся к Всеволоду.
        — Люська
        — На черном волке и с котом. Я пробовал отговорить, но он сказал, что слышит их. Моих парней. Они где-то рядом с тем тоннелем застряли. Обещал вывести.
        — Что тебе об этом известно — Всеволод резко повернулся к Игорю. Тот ответил хмурым взглядом. Велесов все понял,  — Значит, ничего.  — А потом закрыл глаза и очень проникновенно позвал вслух,  — Руслан,  — с легкой вибрирующей интонацией и акцентом на первую букву имени. Тот вошел в штабную палатку буквально через пару секунд.  — Ну и — Требовательно посмотрел на него Всеволод.
        — Он их уже нашел. Бросить — Невинно уточнил у напарника умрюнец.
        — Придушить. Обоих,  — зло выплюнул Львов и вскинулся на Игоря,  — твоя школа
        — Я тоже не в восторге,  — отозвался тот и прожег старшего сына взглядом.
        Руслан остался безмятежен.
        — Ладно,  — отвлекся от семейных разборок Львов, повернувшись к Родимову,  — что еще известно
        Но тот не сразу ответил на вопрос.
        — Если им удастся вытащить моих парней…
        — Группу повел Павел — Вдруг спросил у старого боевого товарища Львов. Тот замялся, а потом резко кивнул, встретившись с генералом больным взглядом отца, который мог в любую секунду лишиться единственного сына.
        — Ясно,  — коротко бросил тот,  — вернемся к предстоящей заворушке. Что тут у нас

* * *

        Они выстроились частой цепью. Вперед вышли умрюнцы, обезличенные в своих серых комбезах, жуткие в облике мертвых клоунов. Ундины и упыри — длинношерстые и кудрявые. Их движения были размыты. За ними двигались солдаты на БТР и внедорожниках, с установленными на крышах крупнокалиберными пулеметами. И уже следом шли охотники и простые солдаты. Пограничная стена, через которую проходил ток, сотрясалась от ударов, ломящихся с противоположной стороны зомбяков. Они выли, теряли пальцы, носы и уши, гнили, воняли и продолжали напирать. Когда рухнула одна из монолитных секций, пролом закрыли собой умрюнцы. Никто даже не пытался их считать, все поверили, что на всю огромную страну было всего четыре тысячи клоунов, сейчас это было неважно. Люди, техника и нелюди слились в едином порыве, и земля под ногами зачавкала от серой, гниющей плоти, а глаза заслезились от вони. Но даже в таких нечеловеческих условиях, охотники продолжили воевать даже тогда, когда простые солдаты начали ломаться и отступать, пропуская вперед более опытных, более стойких…

* * *

        — Что вы сделали Я спрашиваю, что — Орал на Игоря перемазанный в грязи Арсений.
        — Это не мы!  — Отвечал тем же тот.
        — А кто тогда!
        — Они,  — и умрюнец указал куда-то ему за спину. Генерал порывисто обернулся. Увидел Ига, который склонив голову слушал то, что пытался напеть ему Потап.
        — Так,  — тяжело обронил генерал победившей армии и зашагал к старейшине,  — Почему все прекратилось — Потребовал он ответа у умрюнца. Тот поднял на него растерянный взгляд.
        — Потап,  — позвал его Иг и уверенно сжал плечо напарника.
        — Заклятье тишины разорвали,  — с трудом проговорил тот.
        — Как Как, я вас спрашиваю!  — Не унимался Арсений.
        — Собрали малый круг.
        — Силами только малого круга!  — Вскричал пораженный Игорь.
        Взгляд обоих охотников метался между кузнецом и старейшиной.
        — Что это за херня — Неожиданно устало спросил Арсений и провел ладонью по лицу.
        Тяжелой выдалась ночка. Облегчение принес рассвет. Как только первые лучи солнце вызолотили горизонт, все зомби неожиданно перестали сопротивляться. Те, что сохранились хуже, рухнули там, где стояли, те, что были посвежее, перестали целенаправленно переть напролом, и их очень быстро перебили умрюнцы вместе с охотниками.
        — Игорь,  — позвал Арсений и тут же почувствовал, как умрюнец встал к нему плечом к плечу. Обнять, как Иг Потапа, видимо, не решился. Вот ведь придурок. Хотя, если вспомнить, в каком веке родился и в каких условиях воспитывался, неудивительно.  — Ладно,  — Львов, на мгновение закрывший глаза, снова посмотрел на Потапа.  — Если я правильно понимаю, вы отсекли от этих тварей того, кто ими управлял, так
        Потап склонил голову к плечу, словно прислушиваясь к чему-то, потом осторожно кивнул. Арсений уже собирался озвучить еще одно предположение, когда откуда-то слева раздались приветственные крики.
        — Что там — Повернулся на голоса генерал.
        — Люцифер вернулся,  — ответил ему Игорь, смотрящий в том же направлении.
        — Умоляю тебя, только без этого его имечки. Раздражает,  — протянул генерал и решительно направился в том направлении.
        — Не думаю, что ты можешь комментировать его выбор имени,  — заметил Игорь, который, похоже, на что-то обозлился. Арсений понял это по интонации голоса и криво усмехнулся. Ему было чем ответить.
        — Он тебе кто По-нашему, выходит, что внук. Я у тебя, опять-таки, по-нашему, считай, что супруг. Значит, он и мой внук тоже. Так что имею право.
        Игорь так резко затормозил, что Арсений не сразу обратил внимание, что тот больше не идет с ним рядом. Сам остановился, пройдя несколько шагов по сырой и вонючей земле, и резко обернулся. Игорь прищурился, поджал губы и нагнал напарника. Поравнявшись, прокомментировал
        — У вас не разрешены однополые браки.
        — Ну, насчет вашего гендерного самоопределения я бы поспорил. А вообще, что мешает их разрешить Как там в песне, мы рождены, чтоб сказку сделать былью
        — Тебя не поддержат.
        — Это мы еще посмотрим.
        Они, наконец, приблизились к собравшимся вокруг выбравшихся из подземного лаза спецназовцам. И только, когда перед генералом расступились, стало ясно, что не все так радужно, как могло показаться. На земле лежал задыхающийся, потный как мышь и бледный до синевы Павел Родимов, сын главкома и командир разведроты. Положив детские ладошки на виски молодого мужчины, у него в голове сидел чуть не плачущий Люсь. Он увидел дедушек и слезно воскликнул
        — Он заразился раньше, чем мы познакомились!
        — Ясно,  — отрывисто бросил Львов,  — ты смог бы вылечить, к примеру, царапину, но изнутри не можешь…
        — Пашка!  — Раздался совсем рядом почти болезненный окрик главкома. Тот упал на колени рядом с сыном и сжал влажную от пота ладонь.
        Тот улыбнулся устало и облегченно, и одними губами прошептал
        — Добей.
        Денис Эдуардович моргнул, а потом выпустил руку сына и полез за пистолетом, но тут ему на плечо опустилась узкая, мальчишеская ладонь.
        — Я могу.
        Все посмотрели на незаметно подошедшего Глеба. Но тот уже опустился рядом с командиром разведчиков, почти превратившимся в зомби, и вдруг впился в бескровные губы страстным поцелуем. Люди, столпившиеся вокруг, так опешили от этого зрелища, что никто возразить не успел. Зато умирающий прямо-таки взбеленился. Отшвырнул от себя умряка последним титаническим напряжением сил и выматерился так, что даже его отец присвистнул. Только Глебу не было дела до его возмущения. Он отлетел в сторону и теперь стоял на коленях, глядя только перед собой. Рядом с ним вовремя оказался Всеволод, успел подхватить, когда умряк начал заваливаться лицом вниз. А потом мальчишку вывернуло прямо на пожухлую траву черной, похожей на гудрон желчью. Он кашлял и плевался, а потом поток черной дряни стал именно потоком, который хлестал из открытого рта умряка с такой силой, что в земле образовалась вмятина, из которой по траве начала растекаться внушительная лужа.
        — Бог ты мой, Глеб,  — беспомощно пробормотал Всеволод, придерживая приемного сына за узкие плечики. И сам того не осознавая, ласково и сочувственно поцеловал в висок. Тот издал какой-то квакающий звук и захлопнул рот.
        Поток желчи прекратился. Только тонкая черная струйка стекла из уголка губ по подбородку на шею. Всеволод стер ее пальцем. В этот момент с противоположной от него стороны рядом с Глебом приземлился Руслан. Обнял крепко и запел что-то взволнованным, ласковым голосом. Глеб помедлил, а потом поднял руки и вцепился в Русика, словно утопающий. После чего и сам запел с ним в унисон. Их песнь подхватили другие. Над местом сражения затянул странную песнь стройный хор, который резко умолк, когда откуда-то со стороны лесополосы раздался жуткий звук — нечто среднее между звериным воем и человеческим стенанием.
        Генерал сорвался с места и побежал, но Игорь и несколько других умрюнцев, конечно же его опередили. Под сломанной березой обнаружился раненный Яков и прижимающий его к себе Силай, у которого были совершенно больные глаза человека, только что лишившегося самого главного в жизни.
        — Он ведь не умирает… умрюнец же!  — Растерянно пробормотал кто-то, глядя на Яшку.
        — Он потерял ребенка,  — шепнул Семен, который, как травник, быстрее других сориентировался в происходящем.
        Яшка плакал, уткнувшись лицом в живот напарника. Силай тоже выглядел так, словно готов разревется, правда, как взрослый мужчина и охотник к тому же, не мог позволить себе такой роскоши. И тут к ним из толпы вышел Потап, держащий за руку Ига.
        — Есть способ сохранить малыша. Осколок души еще в теле…
        — Что — Силай перестал раскачиваться вместе с Яковом на коленях и впился в старейшину требовательным взглядом.
        — Если с ним добровольно поделится кровью женщина на сносях…
        — До смерти — Хрипло уточнил у умрюнца охотник.
        — Нет!  — Вскинулся Яков, вырвался из объятий и отчаянно затряс кудрявой головой.
        — Нет,  — подтвердил Потап.
        — Я не попрошу,  — оказалось, что Яков имел в виду совсем не это.
        — Ты не попросишь, я — тоже. Только тогда придется морально приготовиться к тому, что по возращению она нас обоих ложкой кастрирует.
        — Почему ложкой — Спросили в толпе.  — И кто
        — Да женка его,  — ответил кто-то из умрюнцев, кто выглядел постарше. Значит, их тех, кто только недавно проснулся и тех, кто прожил в этом мире не одно столетие.
        — Почему ложкой — Повторил вопрос Яшка.
        — Чтобы успели прочувствовать как были неправы,  — хмыкнул Силай и резко поднялся на ноги, после чего протянул руку напарнику. Тот посмотрел на ладонь охотника — широкую и грубую, и решительно за нее ухватился.
        — Потап поедет с вами,  — решил Львов, который до этого не вмешивался в происходящее, пока не разобрался что к чему.
        — Я не поеду,  — неожиданно уперся Яшка.  — Это может сказаться на ребенке. На вашем ребенке,  — с нажимом сказал он, обращаясь к Силаю, который все еще не отпускал его руки. Охотник напрягся.
        — Ребенок выживет,  — вмешался Потап.
        — Как мой Сережка — Уточнил у старейшины Шурка Коваль.
        — А что с ним — Не понял Яшка. И тогда вмешался Семен, который тихо запел. Через пару мгновений песнь подхватил Потап, а после него и Яков, пока в общий хор не влилась более низкая и решительная партия Игоря. Через несколько минут все, участвующие в спевке умрюнцы, резко замолчали.
        — Ну, что — Спросил генерал у напарника.
        — Пусть едут вместе,  — распорядился тот, глянув на Потапа с Игом,  — Марьку предупредим через Люся. Хорошо, что Дюшку оставили. Он должен услышать, раз теперь даже с хвостом. А Семен и Шурка нужны здесь,  — он посмотрел на напарников.
        — Зачем — насторожился Коваль.
        — Глеб только что нашел лечение. Выпил ту часть души, которая была поражена безмолвием. Вылечил. Нужно разобраться.
        — Ты серьезно — Недоверчиво выдохнул доктор.
        Игорь кивнул.
        — Да уж, вот ведь верно, не бывает худо без добра,  — прокомментировал генерал и пошел разбираться с насущными проблемами. В Царицыно раненого Яшку переправят и без него, в Игоре Арсений больше не сомневался.

        Эпилог По парам пам-парам!

        В парикмахерской поначалу не было ни души, поэтому Всеволод смог с чистой совестью расслабиться в руках нового мастера. Им оказался молодой парень лет двадцати, который умело щелкал ножницами где-то над ухом, но развлекать почетного клиента разговором явно побаивался. Или тут было нечто другое Интуиция в очередной раз не подвела. Парень тяжело вздохнул, встретился с охотником взглядом в зеркале и виновато потупился. Всеволод выразительно вынул брови.
        — Я такой отбор выдержал, чтобы сюда попасть, а они, оказывается, предпочитают стричься в женском зале,  — посетовал парикмахер.
        Всеволод усмехнулся и окинул парня насмешливым взглядом.
        — А ты думал, в сказку попал Девчонки моими парнями делиться точно не станут, можешь мне поверить. Они в нашем районе всеобщие любимцы. А ты-то сам давно к нам
        — Я не из вашего района,  — окончательно оробел тот.
        — И откуда же ты сюда мотаешься
        Парикмахер назвал адрес, Всеволод присвистнул.
        — Далеко. С чего бы такое рвение Хочешь быть на гребне информационной волны Или шпионишь
        — Хочу быть дизайнером одежды. Первым дизайнером, специализирующимся на умрюнцах… ну и умряках тоже, говорят, Глеб так не согласился считаться полноценнымумрюнцем, хотя его уговаривали и кузнецы и старейшины.
        — Да, сынишка у нас упорный.
        — Он ведь приемный…
        — Ну, да. Об этом уже каждая собака знает. Пиар отдел работает без осечек. Что — Всеволод заметил, как на мгновение в лице парнишки что-то поменялось.
        — Я из детдомовских.
        — А почему никто в приемную семью не забрал
        — Не захотел к чужим привыкать.
        Всеволод нахмурился, в словах парня ему послышалась некая еще не ложь, но уже недосказанность.
        — Обоих родителей задрали
        Спонтанные вспышки зомбифицирования регулярно возникали там, откуда не ждали. Тем не менее, если погибали оба родителя, дети попадали в детдом только в самом крайнем случае, потому что всегда находились семьи, в которых в точно таких же вспышках, погибали не родители, а дети. Такие люди предпочитали забирать к себе на воспитания чужих детей и воспитывать как своих. Немыслимо, дико, но, как не странно, единственно правильно в тех условиях, в которых было вынуждено выживать человечество после зомби апокалипсиса.
        — Маму,  — парнишка окончательно замкнулся и даже ножницами щелкать перестал.  — Я Антом Игнатьев. Слышали, наверное.  — На щеках парикмахера расцвели красные пятна стыда.
        Всеволод в нервном жесте почесал бровь. Да уж, мир, что называется тесен. Дядя Всеволода, младший брат отца и единственный оставшийся в живых после Бунта обреченных родной человек, погиб именно в той вспышке, которая началась по вине отца Антона. Тот натолкнулся на зомби в развалинах на границе одной из запретных зон, но не сообщил о нем чистильщикам, как предписывалось, а спокойно вернулся домой. Посадил в машину жену и сына, отвез туда, где видел зомби и бросил. Маргариту Игнатьеву разорвали на куски на глазах у семилетнего Антона. Потому что после того, как ее начал рвать тот первый зомби, на запах крови из лежек, инертных больше десяти лет, поднялись другие. Антон убежал. И бежал до тех пор, пока не вывел толпу озверевших мертвяков на ближайший жилой район. Малыш искал спасения, это все понимали. То те зомбяки сожрали столько народу, что неудивительно, что мальчика так никто и не забрал, и он рос на попечении муниципальных властей. Процесс над его отцом был показательным, потому что причина, по которой он спровоцировал всю эту жуть, не поддавалась осмыслению в современных реалиях. У него была
интрижка с молоденькой практиканткой, которая оказалась достаточно кровожадной и бесбашенной, чтобы в доказательство его любви к ней потребовать смерти законной супруги и их общего сына. Девчонку задушил голыми руками один из мужчин, чья семья полностью погибла в той вспышке. Ее любовника осудили и публично сожгли на Красной площади. За такое злодеяние, рассудили военные, стоящие у руля, наказание должно быть соответствующим. Иначе их бы не поняли. Только ужасом перед мучительной смертью можно было остановить возможных подражателей. К сожалению, не все сохраняли трезвость рассудка в новом мире, и члены чрезвычайного комитета это прекрасно понимали.
        — Ты шить-то умеешь
        — ПТУ при детдоме,  — Антон выдавил кривую улыбку.
        — И стричь там же научился
        — Три профессии параллельно осваивал, чтобы было чем голову занять,  — независимо пожал плечами парень,  — но вы не думайте, что я на жалость давлю. Просто умею добиваться своего, вот и все. Поэтому прошел отбор. И даже если они в мужской зал никогда не заглянут, все равно найду способ…  — Во взгляде парня появилась такая отчаянная решимость, что Всеволод невольно проникся.
        — У тебя завтра утренняя смета, раз сегодня вечерняя, так
        Антон быстро кивнул.
        — Хорошо,  — легко обронил охотник,  — завтра в четыре жду тебя у нас. Не заблудишься
        — Нет,  — отозвался тот, настороженно глядя на мужчину.
        — Уже сшил что-нибудь
        — Сшил. Но без примерки…
        — Вот завтра и примеришь.
        — Серьезно!  — Лицо Антона осветила такая открытая, бесхитростная улыбка, что Всеволод в восхищении засмотрелся на мальчишку, который все еще мог так улыбаться, несмотря на все испытания, через которые ему пришлось пройти. С другой стороны, именно благодаря таким людям, как этот парень, человечество до сих пор не утратило человеческих облик и продолжало бороться, находя позитивные моменты в жизни, даже в те дни, когда весь мир содрогался от ужаса и отчаяния.
        В этот момент в мужской зал вошел Павел Родимов, который уже неделю жил у родственников в Москве и осаждал Глеба непристойными предложениями. Шутка.
        — Что, опять отбрил — Спросил Всеволод у командира разведроты погранвойск.
        — Даже не говорит ничего. Молча выслушивает, отрицательно мотает головой и уходит.
        — Упертый.
        — Ага,  — с горьким сарказмом отозвался пограничник,  — Весь в тебя.
        — Ну да ну да…  — широко улыбнулся гордый за умряка охотник,  — Сын же!
        — Приемный!  — Не выдержал Павел, прозвучало, как обвинение. Но, спохватившись, тут же сбавил обороты,  — В общем,  — устало выдохнул он, проведя ладонью по лицу,  — завтра уезжаю обратно на границу.
        — То есть сдаешься
        — А что мне еще остается! Не силой же мне его… да и какая у меня сила против него
        — А может,  — неожиданно встрял в разговор Антон, болезненно закусив губу, оба мужчины вопросительно на него посмотрели. Павел с высоты своего почти двухметрового роста, а Велесов снизу вверх из кресла,  — Может, он именно этого и ждет. Не слов, а решительных действий, я хочу сказать. То есть… иногда просто необходимо, чтобы кто-нибудь пнул в правильном направлении…
        — И как, стесняюсь спросить, ты себе это представляешь — Хмуро воззрился на парня Павел. Но ответить Антон не успел.
        — Здравствуйте, Всеволод,  — раздался от входа в зал голос Даниила. Надс как всегда был вежлив до зубовного скрежета.
        — Дань, ты чего такой пришибленный с утра пораньше
        — Это у вас утро…  — со вздохом откликнулся надс, бросив тоскливый взгляд на часы на стене.
        Конечно, для охотников в 17.00 трудовые будни только начинались, в отличие от добропорядочных граждан мирных профессий и среднего достатка, но им редко указывали на оговорки, все понимали, что к чему. Сильно же Данька перенервничал, раз так грубо оговорился.
        — Так что случилось — Тут же подобрался Павел, который тоже почуял неладное.
        Кто такой Даниил на самом деле пограничник не знал, но уже был свидетелем культпохода, организованного этим парнем для семейства Велесова и примкнувшего к ним Саньки, в театр. И сделал определенные выводы. Например, Павел был убежден, что сами клоуны, что порченные, что нет, воспринимали Даньку как няньку. И уже тогда Пашка задался вопросом, кто же он все-таки такой, но расспросить Велесова случай так и не представился.
        — Санька,  — имя умряка Данька выдохнул с какой-то непередаваемой интонацией, что его собеседники невольно переглянулись, не зная, как это расценивать.
        — О! Это тот парень, который к тебе кадрится — Оживился Антон, который как и все в парикмахерской, знал о том, что Данька был супругом Иринки — главного парикмахера, которая к тому же была владелицей парикмахерской. И у нее, при полном попустительстве супруга, был роман с маникюршей Татьяной. И все работники активно покрывали их перед вездесущим оком Валькирии Семеновны — тещи Даниила.  — Он, кстати, приходил вчера, и Ирина проводила с ним профилактическую беседу. Кстати, а какое он имеет отношение к…  — Антон указал взглядом на макушку Всеволода, который все еще сидел перед ним в кресле.
        — Санька — Недоверчиво выдохнул тот,  — Наш Санька
        — Он умряк,  — хмуро проинформировал Антона Павел.
        — Да не может быть! Он ведь… ох, черт! Тот водяной, который на видео из Царицыно обычно прячется за кельпи и не любит фотографироваться.
        — А еще почти не говорит,  — заметил Всеволод, вопросительно глядя на Даниила.
        Тот тяжело вздохнул и едва волоча ноги зашаркал к свободному креслу, за которым обычно обслуживала Маринка, напарница Антона по мужскому залу, но в отсутствие клиентов она сейчас, как и остальные работницы парикмахерской, зависала в женском зале в компании Глеба и Руслана, которым уже успели попенять, что те не прихватили с собой Люську.
        — О, да,  — заметил Данька удрученно,  — он предпочитает сразу делать, а не снисходить до объяснений.
        — Эй! Ты тут не строй из себя рыцаря печального образа, прямо скажи, что он сделал,  — осадил надса не на шутку встревоженный Всеволод. Он считал, что несет личную ответственность за всех прирученных умряков без исключения.
        От этих слов Данька встрепенулся, растер ладонями лицо и поднял на охотника прояснившийся взгляд. И тут же попытался сменить тему, деловито осведомился
        — Как поживает наш забугорный друг Уже утопал восвояси
        — Нет пока. Лесовики с ткачами все еще строят точку перехода.
        — То есть новый могильник на пустыре в Зеленом микрорайоне под присмотром Ига и Потапа, я ничего не напутал
        — Откуда такая осведомленность — Вмешался Павел.
        — Он мой надс,  — пояснил ему Всеволод, кивнув на Даниила, который тут же обжег охотника взглядом за излишнюю болтливость и тот поспешил исправиться,  — надеюсь, ты не станешь об этом трепаться Где я еще найду для малышни такую высококвалифицированную добровольную няньку.
        — Могила,  — пообещал охотнику пограничник и даже улыбнулся, забыв на время о своих собственных проблемах на личном фронте.
        — А что за забугорный друг — Решился задать вопрос Антон, изнывая от любопытства.
        — Про Радугу и Амеикоса слышал
        — Еще бы! Вся Росинка плюется ядом на предателя.
        — Ну, так Радуга был его напарником. С того же рейса.
        — И что же Он тоже
        — Напротив. Оказалось, что он не просто из коренных американцев, то есть индейцев, если по-простому, он еще и из клана оборотней. Если верить Потапу, а я ему верю,  — счел нужным заметить Всеволод,  — умрюнцы вывели оборотней еще в бытность атлантами.
        — Кем-кем
        — Про Атлантиду слышал — Снова вмешался Павел.
        — Нет… постойте… они же не…
        — Пиар отдел готовит серьезную пиар-акцию по этому поводу. Думаю, через пару недель, наконец, развернут очередной этап просветительской компании.
        — Круто! А как думаете, им понравится в одежде какие-нибудь греческие или римские мотивы Или лучше египетские
        — Вот сам у них завтра и спросишь,  — фыркнул Всеволод, в очередной раз убедившись в смекалистости и хватке Антона.
        — Слушайте, но я так и не понял, зачем этот оборотень сюда заявился
        — Его послали выйти на контакт с прародителями, трезво рассудив, что если у кого и искать спасения, то у них,  — пояснил Данька.
        — Но в итоге, даже наши новые клакастые друзья не в курсе, кто стоит за всем этим зомби-беспределом.
        — Какое-то гипотетическое аморфное зло — Недоверчиво уточнил Антон.
        — Не скажи,  — хмыкнул на это притихший было Павел,  — вот прорубим могильник в Америку, найдем эту тварь или тварей и сразу гипотетически всыплем, да так, что только рожки и ножки останутся.
        — То есть будет организована карательная экспедиция Да ладно…  — недоверчиво выдохнул парикмахер.
        — Ну, это пока разве только в отдаленной перспективе. Сначала нужно понять, что у них там вообще происходит,  — осадил Антона Всеволод и обратился к Даньке, которого по его скромному мнению не мешало бы дожать на предмет, что у них там с Санькой приключилось.  — Слушай, Дань, а жена твоя нас каким-нибудь уединенным уголком не обеспечит
        — Ну… у них тут есть небольшая кухонька. Это ведь раньше были две квартиры, которые уже после апокалипсиса в парикмахерскую переделали…
        — Отлично! Попроси ее за меня, пока Тошка тут со мной заканчивает. Заодно глянь, может, они там уже закончили Глеба обрабатывать
        — Зачем он нам — Павел не смог остаться равнодушен.
        — Пинать будем, как выразился Антон, в нужном направлении.
        — Ладно,  — Данька со вздохом покинул кресло,  — пойду чай организую. Или что покрепче
        — А у тебя есть
        — В погребке только вчера закупались,  — вставил Антон, поймал взгляд Велесова и поспешил оправдаться,  — у Ирины и Татьяны годовщина через пару дней.
        — Тогда, и покрепче,  — подмигнул ему охотник и снова повернулся в своем кресле к зеркалу, намекая, что парню не мешало бы закончить начатое.

* * *

        Кухонька, и правда, была крохотной. Им вчетвером едва хватило места. Любопытство Антона настолько раздразнили всеми предыдущими разговорами, что он сам вызвался разливать чай и пряную травяную настойку, которыми теперь изобиловало ассортимент продукции Винного погребка, где в качестве постоянного работника обосновался деятельный бражник Темка, напарник Димки Бублика. Глеб присоединился к ним, как только Татьяна высушила ему волосы после покраски. Были свои прелести в том, что парнишка был умряком. Несмотря на всю развитость, он был не способен полноценно менять окрас, как, например, Руслан. Поэтому краска не сползала с него, как только происходила такая оказия. Руслан сынишке отчаянно завидовал, но был вынужден довольствоваться малым и посещать только маникюршу, в отличие от Глеба, которому был доступен весь спектр услуг. Так что умряк отрывался на полную катушку. В частности, в этот раз его волосы были выкрашены в насыщенный зеленый цвет, имитируя распускание кос, но при этом поверх зеленого было сделано мелирование ярко-рыжим. Смотрелось пестро и необычно. В самый раз для нечеловека.
        Ввалившийся в кухоньку Глеб выглядел до неприличия довольным жизнью, пока не натолкнулся взглядом на сидящего за столом Павла. Лицо умряка словно заиндевало, и улыбка мгновенно сползла с него, словно и не было ничем незамутненного счастья. Это не укрылось от Всеволода, поэтому он протянул руку навстречу приемышу и рывком усадил умряка к себе на колено. Глеб сразу оттаял, расслабился и доверчиво прижался к его плечу. В последнее время у него выработался условный рефлекс на тактильный контакт с непевчим папочкой. Всеволод не видел в этом ничего плохого, даже Руслан одобрял. А вот Павел всякий раз раздражался, видя, как Глеб виснет на Велесове. Он быстро разобрался во всех подводных течениях, сопровождающих непростые отношения в семействе охотника. Уже знал про печальный опыт Саньки и о том, какие проблемы подстерегали Глеба с его упрямством и нежеланием ложиться под первого встречного, и несколько раз видел, как Русик делился с сыном частью души.
        — Ревнуешь — Неожиданно вклинился в мысли пограничника голос Всеволода.
        Павел моргнул.
        — Что
        — Ревнуешь,  — уже утвердительно произнес охотник и обратился к сыну,  — Так почему нет Неужели, совсем не нравится
        Глеб ответил не сразу, открыто глядя в глаза названного отца, а потом вдруг выдал
        — Я провел беглый статистический анализ.
        — Чего Глеб, ты что-то…  — но умряк не дал закончить, повысив голос
        — Натурал никогда не подойдет мне по темпераменту,  — он стрельнул взглядом на хмурого Павла,  — как бы он мне не нравился.
        — Чего — Выдохнули пограничник и охотник одновременно.
        И тут Глеб начал загибать пальцы.
        — Регулярные отношения с певчими напарниками на данный момент среди охотников поддерживают трое — Всеволод, Арсений и Димка, но они изначально предпочитали мужчин. Остальные, позволяют себе время от времени лишнее, но надолго границы чисто дружеских взаимоотношений не пересекают. Силай и Яков воспитывают умрёнка вместе с недавно родившимся ребенком Маринки, но сексом друг с другом почти не занимаются. Только если сама Марька их в очередной раз в одной комнате не запрет. Коваль и Семен вдвоем растят Сережку и Вовку, спят в одной постели, но почти не трахаются, слишком увлечены иными точками соприкосновения — медицинскими исследованиями, составлением новых лекарств и так далее. Еще есть Вадим и Елисей, но эти любят друг друга ментально, что, учитывая способности Смолина, вполне оправдано. Но со мной ведь нельзя так. Не получится. Мне другое нужно!
        — Только секс — Негромко спросил Павел, сверля взглядом обманчиво безмятежного мальчишку.  — Тогда я вообще не понимаю, зачем нужно было так долго терпеть, пить душу из Руслана и пудрить всем мозги, что ждешь одного единственного!
        — Не только!  — С жаром возразил Глеб и очень серьезно продолжил,  — Просто, он тоже нужен. И много. Что плохого в таком критерии выбора
        — В общем, проблема понятна,  — вмешался Всеволод,  — Но, знаешь, ты кое-что упустил. Забыл, что есть еще Лерка и Борисенок. Вот уж кто, действительно, трахается, как кролики, нам с Русиком с ними не сравниться. Но Женька, я тебе авторитетно заявляю, до Лерки вообще парнями не интересовался. Так что кривая у тебя выходит статистика.
        Глеб задумался, Всеволод, видя это, криво усмехнулся.
        — Ну, а пока ты перевариваешь, расскажи-ка нам, что там с Санькой Зачем он осаждает Даньку
        — Хочет.
        Даниил на это покачал головой и с хмурым видом вцепился обеими руками в чашку с чаем.
        — Глеб, но ты ведь понимаешь, что не всегда выходит получить то, что хочется. Насильно мил не будешь.
        — Не надо,  — оборвал его сынишка,  — как с ребенком не надо, просто как с сыном, хорошо
        — Договорились. Тогда давай по-взрослому. Данька однозначно не любит секс ни с парнями, ни с девчонками. Мы это уже обсуждали, поэтому, я уверен, ему очень неприятно, когда Сань…
        — Но он реагирует,  — очень серьезно посмотрел на отца умряк, снова перебив на середине фразы.
        Всеволод замер, после чего медленно перевел взгляд на надса.
        — Дань
        — Он слишком напористый. И, кажется, вообще не способен слушать, что ему говорят. Но я не могу так!  — Вдруг вспылил надс, но тут же сдулся,  — Мне важно… важно сохранять контроль над ситуацией. Хотя бы видимость контроля…
        — То есть ты, правда… О, ясно. Глеб, извини, беру свои слова обратно,  — обратился к сыну Всеволод и снова посмотрел на Даньку,  — Я так понимаю, тебя напрягает, что, раз он такой напористый, то будет сверху
        — Да, нет же! Я…  — Вскинулся Даниил и осекся. Отвел взгляд,  — Он ничего не говорит. Вообще, почти не разговаривает.
        — Ему все еще тяжело по-человечески…  — попытался вступиться за приятеля Глеб. Но Данька его даже не услышал.
        — Как я вообще могу довериться ему в таком щекотливом вопросе Откуда ему знать, как надо… что надо делать,  — Даниил снова поднял глаза и тихо признался,  — У меня никого не было. Никогда.
        — Но он знает! И умеет!  — Воскликнул Глеб.
        Всеволод оборвал умряка жестом и обратился к надсу.
        — А мне ты поверишь, если я скажу, что он, действительно, знает что к чему лучше некоторых сородичей
        — Да откуда!
        И Всеволод рассказал, что произошло с Санькой в день их знакомства с умряками.
        — Как бы там ни было, те парни понятия не имели, кто он. И это значит, обхаживали и готовили как обычного человека. Так что Санька на свой шкуре прочувствовал что, куда и как, можешь не сомневаться.
        Даниил долго молчал, потом резко выдохнул и поднялся
        — Пойду я.
        — Он у тебя, что ли
        — У подъезда караулит. Я потому сюда и свернул, не хотел сталкиваться.
        — Нужно чаще говорить, даже если он сам молчит,  — попытался дать совет Глеб,  — Он соображучий, на самом деле. Все слышит и все понимает.
        На что надс коротко кивнул и вышел.
        — Думаете, все будет нормально — Впервые вставил реплику всерьез обеспокоенный Антон.
        — Кто не рискует, тот не пьет. Вот если бы я в свое время не рискнул с Русланом, мы могли бы и не пережить вторжение. Ладно, теперь с вами.  — Встряхнулся Всеволод и с интересом посмотрел на сына,  — не хочешь дать Пашке шанс и хотя бы поговорить с ним по-человечески. Мы с Русиком все равно отбываем на дежурство. Квартира свободна.
        — По-человечески — Умряк бросил косой взгляд на подобравшегося пограничника.  — Но я же не человек.
        — Глеб,  — укорил Всеволод.
        — Ну, если ты так настаиваешь…
        — Не надо давить. Да, настаиваю, даже приказываю. Так пойдет
        Глеб кивнул и встретился взглядом с Павлом. Тот молча поднялся и выгнул бровь. В глазах пограничника отразилась та же решимость, что мелькнула во взгляде умряка. Нашла коса на камень. А дальше-то что
        В дверях кухни они неожиданно столкнулись с Русланом. Тот выглядел раздосадованным, но посторонился и пропустил обоих, прежде чем войти самому. Одного косого взгляда умрюнца хватило Антону, чтобы сориентироваться и, сославшись, на необходимость вернуться к исполнению должностных обязанностей, слинять обратно в мужской зал. Всеволод приглашающим жестом хлопнул ладонью по колену, широко улыбнувшись напарнику. Тот фыркнул, но подошел и сел точно так же, как сделал недавно Глеб. Только в отличие от умряка Руслан мог себе позволить обнять Всеволода в ответ и крепко поцеловать, воспользовавшись временной уединенностью.
        — Ты чего такой сердитый — Весело спросил у него охотник, слизывая кровь с нижней губы, которую умрюнец прикусил в порыве чувств.
        — Что без меня было
        — Хочешь, чтобы я пересказал Ну, уж нет!  — Запротестовал Севка,  — Ты сам все мог прекрасно слышать.
        — При работающих фенах — Наигранно возмутился Руслан, но уже не выглядел таким обделенным вниманием, как в первый момент.
        — Не прибедняйся. Зато у меня точно есть в закромах такое, о чем ты еще не в курсе, но, наверное, не отказался бы узнать,  — заинтриговал напарника охотник.
        В итоге получил еще один страстный поцелуй, после чего поймал себя на том, что всерьез размышляет, как бы поделикатнее завалить Руслана на небольшой кухонный столик. Будь они у себя дома, можно было бы обойтись без деликатности, но сейчас они вроде как в гостях… черт! Всеволод вовремя очухался и даже головой встряхнул. После чего поспешил отвлечься на разговор, даже не дожидаясь дополнительных уговоров со стороны умрюнца.
        — Вчера, когда мы пили в Борисенком в любимом женькином баре, к нам присоединился Игорь.
        — Почему ты сразу не сказал — Заволновался Руслан.
        — Да, все нормально. Это был типичный мужской разговор, с поправкой на всю абсурдность нашей нынешней жизни, только и всего.
        — А почему нас с Леркой не позвали
        — Ну, знаешь, Львова там тоже не было.
        — И о чем же вы говорили — Руслан выглядел насупившимся, но Всеволод интуитивно чувствовал, что нет в нем серьезной обиды. Умрюнец просто флиртовал. Научился-таки! Хотя, как сказал Игорь, дурацкое дело нехитро.
        — У твоего папани проблемы с твоим отчимом.
        Руслана от такой формулировки аж перекосило.
        — Не называй его так!
        — Игоря отцом или Арсений отчимом
        — Обоих. Это же глупо звучит, разве не понимаешь
        — Неа.
        — Ты дразнишься!  — Возмутился Русик.
        — Не без этого,  — легко подтвердил его догадку Всеволод.
        — Нам еще вместе дежурить,  — подчеркнуто невинно напомнил ему умрюнец.
        — И что Разве ты позволишь какому-нибудь залежалому зомбяку порвать отца твоих детей
        — Нет, конечно, я сам его порву, как тузик грелку.
        — Ты знаешь, как я тебя обожаю
        — Неа. Так что там у Игоря с Арсением Опять проблемы
        — Не совсем. Но я тебе скажу, что чисто мужской разговор, знаешь ли, подразумевает некую долю интимных подробностей, так что…
        — С сексом у них все хорошо,  — авторитетно заявил Русик, так что Всеволод тут же задался вопросом, он откуда знает. И получил ответ — Мирон регулярно слышит, как они спевают. В песне соврать у людей никогда не получается.
        — Да, не повезло мужикам,  — хмыкнул на это Всеволод и резко посерьезнел.  — Он волновался насчет Клавдии. С одной стороны Арсений сам его убедил сделать ей ребенка, пусть тот и будет выглядеть как типичный цыганенок, но Игорь усомнился, что сам Львов сможет легко простить ему подобную измену. Поэтому ему нужно было наше с Женькой мнение.
        — И что вы ему сказали
        — Что им с Арсением надо больше доверять друг другу и чаще разговаривать в открытую. Нам, конечно, проще, вы с Леркой ундинки и по физиологическим аспектам не можете претендовать на ведущую роль, но у Львова с Игорем равноправие, поэтому обоим так трудно поймать момент, когда нужно настоять на своем, а когда лучше уступить к обоюдному удовольствию.
        — Ну, так что, будет у Клавы ребенок
        — Думаю, что да. Мне показалось, что нам вдвоем удалось его убедить. Из бара он вышел вроде бы просветленным.
        — Ладно. Я расспрошу его сегодня на охоте.
        — И мне потом расскажешь, что узнал — Прищурился на напарника Велесов.
        — Ну…  — протянул тот игриво,  — ты же мне рассказал Баш на баш получается.

* * *

        До подъезда Глеб и Павел шли молча, только иногда косились друг на друга. Начать разговор никто так и не решился, пока за их спинами не захлопнулась тяжелая, стальная дверь. В обманчивом уединении подъезда, они начали подниматься пешком по лестнице — Глеб не признавал лифты,  — вот тогда-то Павел и нарушил напряженном молчание.
        — Я втрескался в парня, когда мне исполнилась пятнадцать. В лучшего друга. Решил, что схожу с ума. Отцу сказать не мог, он же у меня… сам знаешь. Военком и все остальное. Не тот, кому можно так просто признаться. Так что пришлось выплывать самому. Попросился в военное училище, чтобы мозги были заняты учебой, а тело изнурительными тренировками. Отец, конечно, обрадовался. До этого я всем говорил, что ни за что не стану военным, хотел быть надсом при каком-нибудь охотнике. С моей врожденной наблюдательностью получилось бы, все говорили. Но пришлось менять планы.
        Глеб молча топал по ступенькам впереди него и, самое обидное, что даже после начала доверительной речи пограничника, не затормозил. Павел грязно выматерился, отчаянно жалея, что рискнул открыть душу. Но продолжил подниматься по ступенькам вслед за умряком. Упертый.
        Глеб замер возле двери, достал из кармана ключи. Звяканье ключей в замке отрезвило.
        — Скажешь, что-нибудь — Зло выплюнул ему в спину Павел,  — Получается, что я тоже изначально не натурал, верно
        И Глеб его поразил, потому что все так же не оборачиваясь сказал
        — Я ближе к упырям, но все равно не совсем такой. Как и ундинам, мне не нужна смазка.
        Павел моргнул и по инерции перешагнул порог квартиры вслед за умряком. И тут же оказался вжат спиной в захлопнувшуюся дверь гибким, требовательным телом. Глеб с таким рвением наскочил на него, что пограничник был вынужден подхватить его под бедра. Умряк быстро сориентировался и обвил ногами талию мужчины. Поцелуй был таким жестким, что перед глазами заплясали цветные пятна.
        Павел плохо ориентировался в квартире Велесова, поэтому по пути до зала успел приложить Глеба об стену, а потом и об косяк. Мальчишка зашипел в поцелуе, но продолжил неистово скользить вдоль тела военного. Это окончательно свело человека с ума. Тормоза отказали.
        Они трахались прямо на полу гостиной, грязно, пошло и по-звериному взрыкивая на вдохах. Павел с такой силой впился в бедра Глеба, что проступили синяки. В заднице умряка влажно хлюпало при каждом толчке. Глеб сотрясался всем телом, располосовывая ковер когтями. С жадностью недоступной осмыслению словно засасывал в себя член Павла, насаживаясь и крутя бедрами так, что под развязку тот окончательно лишился человеческого облика. Ебал так, словно первый и последний раз в этой гребанной апокалипсической жизни. А кончая, уткнулся лбом в складки скомканной на спине умряка футболки и, рвано дыша, прохрипел
        — Сука… какая же ты сука! Ненавижу!  — Вогнал в последний раз по самые гланды и кончил так, что по внутренней стороне бедер сперма потекла.
        Глеб распластался на ковре животом, Павел, скатился с него и упал рядом на спину. Оба загнанно дышали. Пограничник отрешенно пялился в потолок, Глеб лежал, повернув голову в противоположную от него сторону. Павел положил ладонь на поджарую ягодицу и, все так же отрешенно глядя вверх, высказался
        — Думаю, можно уже завтра подать заявку. Всегда мечтал быть охотником,  — на этих словах он с силой стиснул в пальцах обманчиво податливую плоть.
        Глеб застыл под его ладонь, а потом резко приподнялся на локтях и впился взглядом в лицо пограничника.
        — Только ради этого — Даже если умряк и пытался, обиду скрыть не удалось.
        А Павел безмятежно улыбнулся в ответ и выдал
        — А ты думал, что ты сам по себе тут кому-то сдался
        Глеб низко-низко опустил голову, почти уперся лбом в ладони, лежащие на ковре, но сдержать обиду и злость все равно не смог. Зарычал по-звериному, едва ли не кинулся на ненавистного человека, когда тот перестал стискивать его задницу до боли и неожиданно ласково погладил в области поясницы.
        — Шутка. Не все же тебе одному меня на вшивость проверять.
        Теплые пальцы задержались на спине, осторожно пересчитали позвоночки поясничного отдела. Человек перекатился на бок, навис над умрюнцем, все еще уткнувшимся лицом в ковер, поцеловал в плечо влажно и тепло. Лизнул за ушком, поморщившись от запаха краски — не зря же только что из парикмахерской. И вдруг оказался распят под обманчиво изящным телом.
        — Моя очередь,  — возвестил Глеб и поцеловал.
        — Только не забудь, что у меня нет природной смазки, в отличие от некоторых,  — хрипло пробормотал в потолок Павел, когда Глеб оторвался от вылизывания его рта.
        — Помню,  — хрипло отозвался умряк и резко встал на ноги, легко утягивая за собой любовника. Да уж, что называется, силы — немерянно.
        Они переместились в спальню. Дюшка уже вторую неделю как переехал в соседний подъезд к Роману. Так что спальня отошла Глебу. Правда, тот регулярно порывался по привычке проводить дневные часы в чулане, но если его заставал за этим делом Велесов, то непременно на пинках загонял в спальню, мотивируя тем, что не сыновне это дело в кладовке прозябать.
        Глеб нашел у Павла в кармане смазку, которую тот таскал, как сам признался, чисто на всякий случай. Например, как этот. И растянул по всем правилам. Не зря они много общались с Санькой, по опыту друга Глеб имел представление о том, как это происходит у людей.
        Получилось еще круче, чем в первый раз. Медленно и запоминающееся. Но не сказать, что без борьбы. Когда Павел вдруг осознал, что подмахивает, как последняя блядь, это всколыхнуло в пограничнике дух противоречия, и они с Глебом покатились по кровати, перевернувшись. Так тренированный Павел оказался сверху, верхом на умряке и уж тогда-то дал жару. Да такого, что Глеб, забывшись, расцарапал ему бедра и долго с упоением зализывал глубокие царапины, пока тот, основательно обкончавшись, уже остывал, раскинувшись на кровати в позе морской звезды.
        Потом умряк ушел куда-то. Павел даже не сразу это понял, так его разморило после самого офигенного секса в этой проклятой жизни. Он только собирался отправиться на поиски беглеца — а то, понимаешь, закрались сомнения, не решил ли этот сучонок его кинуть, так сказать в назидание за недавнюю подставу,  — как где-то на полу, забытый в наспех сдернутых джинсах, затрезвонил мобильник.
        Звонил отец.
        — Да, командир,  — по-военному четко выдохнул Павел в трубку.
        — Ты там обратно еще не собираешься, а то твои ребята меня тут измором взять решили
        — Уже нет. Я…  — Начал Павел и осекся, не зная, как признаться. Он был взрослым, состоявшимся мужчиной, но слишком привык скрывать от всех свою самую страшную тайну. Особенно, от отца.
        — Закадрил его
        — Отец — Прозвучало почти беспомощно. Павел вскинул руку и закрыл глаза ладонью.  — Черт! Психологические тесты на профпригодность, по ним, да И почему я раньше не понял
        — Да,  — подтвердил главком, откуда ему стало известно о настоящей ориентации сына.  — Так ты теперь будешь считаться охотником
        — Не знаю. Он умряк. Это прецедент, я думаю, даже для умрюнцев.
        Помолчали, после чего Родимов-старший вдруг предложил
        — Знаешь, после того, как охотники с клоунами шли к точке прорыва, через Навь, у нас тут собственный могильник. Может, договоришься там со своим пацаном, будет тебя время от времени провожать к нам.
        — Вряд ли умрюнцы будут в восторге, что по их владениям шастает бесконтрольный умряк.
        — А ты предложи ему попроситься в старейшины. Мне тут рассказали, что пацана уже всем миров обрабатывали, но всякий раз и те, и другие предлагали ему быть кузнецом. А если его не устраивает именно это
        Павел сам не заметил, как начал кивать в ответ на реплику отца.
        — А это мысли. Я поговорю с ним.
        — Да и к тому же, должен же ты нас с ним познакомить как подобает, а то прошлый раз как-то мимо прошел.
        — Спасибо,  — неожиданно расчувствовавшись, выдохнул в трубку Павел.
        — Бывай, сынок,  — на последнем слове голос главкома дрогнул, и он поспешил отключиться.
        Павел опустил руку и несколько секунд пялился на трубку в своей ладони.
        — Я приготовил ванну,  — раздалось от двери. Глеб подпирал плечом косяк, скрестив руки на груди, и пытливо смотрел на Пашку.
        — Слышал
        — Они никогда не предлагали…  — замялся умряк.
        — Просто не додумались,  — фыркнул пограничник, встал и с наслаждением потянулся всем телом.  — Пытаешься быть вежливым со своей ванной — Подколол он.
        Умряк подкола не понял.
        — Читал, что после первого раза, лучше отмокнуть и расслабиться.
        — Ты это говоришь парню, который с семи лет занимается единоборствами. Я до сих пор на шпагат могу сесть без проблем. Так что легкое жжение в заднице — не проблема.
        Глеб оттаял и даже улыбнулся. Понял, что все у них хорошо, просто замечательно. Перестал закрываться, опустил руки. Схватившись одной за притолоку, выгнулся как-то по особенному и издал типично кошачий звук.
        — Повторим — Промурлыкал и облизнулся, как игривый котенок.
        У Павла помутнело в глазах. Кто там сомневался, что они не подойдут друг другу по темпераменту
        — В ванной
        Глеб как-то подозрительно замер, но Павел не предал этому значение. Очень зря.
        — Хорошо,  — согласился тот после заминки, и решил пока не признаваться, потому что вдруг испугался, что это общее помешательство пройдет, и завтра Павел передумает быть с ним и укатит обратно на свою границу, к отцу и незнакомым Глебу ребятам из своей любимой разведроты.
        Утро началось со скандала, потому что Глеб, сладко раскинувшийся на скомканной постели, под взглядом любующегося им Павла, который всегда был жаворонком, перекатился на спину и сладко потянулся. На животе, вместо ямки пупка оказался полупрозрачный пузырек. Павел даже в первый момент не поверил глазам. Протянул руку и очень осторожно коснулся мозоля кончиком пальца. Глеб вздрогнул всем телом и широко распахнул глаза.
        — Засранец!  — Прошипел нависший над ним Павел, злой, как черт,  — Когда ты собирался мне сказать!
        notes

        Примечания

        1

        Обитель зла (англ.)

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к