Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Он жил в Гондване Александр Филиппович Плонский
        #
        Плонский Александр
        Он жил в Гондване
        Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ
        ОН ЖИЛ В ГОНДВАНЕ
        Фантастический рассказ
        Я представляю его стоящим посреди застывшей пустыни. Вокруг ни деревца, ни камня, ни травинки. Земля покрыта оледенелой коростой. Серость пропитывает небо. И сквозь нее, словно через закопченное стекло, тускло просвечивает молочно-белое Солнце.
        У него огромный выпуклый лоб. Взгляд отрешенный - ни зова, ни отчаяния. Всё в прошлом...
        Он похож на меня: не пришелец из чужой галактики - землянин, как и мы. Далекий пращур? Недостающее звено эволюции, венцом которой стал гомо сапиенс?
        Нет, не ему мы обязаны своим существованием...
        Так кто же он?
        Земле четыре с половиной миллиарда лет. А первобытные люди появились лишь миллион лет назад. Всего две десятитысячных того времени, что существует Земля, приходится на долю человечества.
        Всего две десятитысячных! Не странно ли?
        Природа устремлена к разуму. Неправы те, кто объясняет его возникновение случайностью. Джон Бернал назвал это "лукавыми уловками ума". Но не уловка ли ума говорить о длительной эволюции материи, приведшей к появлению на Земле разума? Ведь слово "длительная" лишено информации. Миллиарды лет - длительный период, а миллионы - нет? А эволюция, которая продолжалась бы сотни тысяч лет, уже не длительная?
        Каков критерий длительности?
        Известно, что органические вещества - основа жизни - существовали на Земле еще в период ее формирования. Значит, природе не пришлось начинать с нуля. Отчего же она медлила?
        Я знаю ответ: цепь биологической эволюции была насильственно разорвана. Это стало для меня очевидно еще на третьем курсе геофизического факультета.
        Лекции по геологической истории Земли читал нам профессор Николай Иванович Чудаков. Вопреки фамилии и расхожему мнению о профессорских чудачествах был он человеком скрупулезной упорядоченности. По нему мы проверяли часы: он переступал порог аудитории секунда в секунду.
        Не скажу, что профессор читал лекции с огоньком. Порой бывало скучновато. Вообще, да не обидятся на меня коллеги, геофизика - наука, в которую не так часто приходят по призванию. Я, например, выбрал эту специальность только потому, что объявление о наборе на нее подвернулось первым. И, представьте, попал в самую точку. Кстати, по этому же принципу я спустя семь лет женился и тоже удачно.
        Слепое везение? Нет, вероятностный расчет! Теория вероятностей в подобных случаях распределяет удачи и неудачи поровну. Следовательно, пятьдесят шансов из ста заведомо были в мою пользу. Вот если бы я начал перебирать, колебаться, метаться из стороны в сторону, то обязательно оказался бы в проигрыше.
        Конечно, есть люди иного склада: во втором классе влюбляются в соседку по парте, а защитив докторскую, предлагают ей руку и сердце. Но каждому свое, не так ли?
        Профессор Чудаков не был блестящим лектором, но предмет свой знал превосходно. И что нам бесспорно нравилось: Николай Иванович не подавлял авторитетом, не пытался выглядеть всеведущим, не стеснялся признать ошибку или сказать: "не знаю". Это нисколько не умаляло нашего уважения к нему.
        Как-то, читая лекцию о докембрии, этапе геологической истории Земли, начавшемся три с половиной миллиарда и закончившемся около шестисот миллионов лет назад, профессор сказал, что он "палеонтологически документирован очень слабо", а самый ранний этап существования нашей планеты, продолжавшийся миллиард лет, "пока еще вообще не доступен изучению".
        На следующей лекции Николай Иванович рассказывал о Гондване гипотетическом материке, когда-то существовавшем на месте нынешних Южной Америки, Африки, Мадагаскара, Австралии и Антарктиды. И будто бы в конце докембрия Гондвана подверглась внезапному оледенению, следы которого сохранились до сих пор.
        Вот тогда и встал перед моими глазами человек с огромным черепом на фоне оплавленной льдом пустыни...
        Я поднял руку.
        - По какой причине оледенела Гондвана?
        Профессор пожал плечами. Делал он это довольно редко и в такие моменты становился похож на кузнечика, готовящегося к прыжку.
        - Право, не знаю... - И, помолчав, добавил: - И никто не знает. Есть гипотезы, но. . Не верю им. Вот еще что интересно и также необъяснимо: впоследствии начался интенсивный распад Гондваны. В результате образовались современные материки и острова.
        - Но почему это случилось?
        - Можно лишь гадать. Допустим, произошла геологическая катастрофа гигантский оползень, и часть Гондваны, на месте современного Индийского и южной части Атлантического океанов, обрушилась, как кровля взорванного дома.
        Взорванного дома... Убийственное сравнение! Едва дождавшись звонка, я подошел к профессору.
        - Николай Иванович! А что если... оледенение Гондваны вызвано глобальной ядерной катастрофой? - Я предвидел насмешливый ответ и потому поспешил высказать второй, как мне казалось, решающий аргумент. - Ее последствием явилась бурная тектоническая деятельность, приведшая к распаду Гондваны!
        Профессор удивил меня.
        - Ну что ж, - сказал он, - гипотеза не хуже других.
        Я возликовал, увы, преждевременно.
        - Единственный ее недостаток, - продолжал Чудаков, - то, что она недоказуема.
        Гипотезы немногого стоят. Я убедился в этом, когда сокурсники высмеяли меня. За мной утвердилась репутация человека, который развязал ядерную войну в докембрии.
        Другой бы отступился, обратил все в шутку. И забыл бы свою "дебильную выдумку". А я буквально заболел докембрием. Мне снились кошмары: мертвая, оплавленная ядерным смерчем Земля. С нее словно бы содрали кожу многокилометровая толща земной коры, выброшенная в космос, окружила планету почти непроницаемым для солнечного света облаком. Мириады частиц микроминиатюрных спутников Земли - обречены миллионы лет обращаться вокруг нее, отбирая калории тепла. Жизнь, выжженная ядерным пламенем, сметенная ураганом, надолго покинула скованную льдом колыбель разума...
        И это вселенское по масштабам преступление осталось нераскрытым. Доказательств нет. В развалинах Хиросимы запечатлелись тени заживо сожженных. Докембрий познал триллионы сверххиросим. О каких же следах может идти речь? Все, что историки называют культурным слоем, унесено в космос. Информация о докембрийском человечестве сметена с лица Земли. Катастрофа лишила планету флоры и фауны, сместила земную ось, изменила состав атмосферы...
        Видел я и другой повторяющийся сон: человек-символ (именно символ, ведь люди не выжили) с гигантским черепом мудреца (как наивна и беспомощна бывает мудрость!) стоит посреди замерзшей пустыни и смотрит в прошлое... Каким оно было? Какого могущества и какой степени самонадеянного безрассудства достигло то, бывшее, человечество, если сумело уничтожить себя бесследно?
        Среди вопросов, которые я задавал во сне и наяву, был один, особенно мучительный: какими бы мы стали, если бы природе не пришлось все начинать заново? В усложнившихся условиях! Ведь эволюция происходила теперь под воздействием колоссально возросшего радиоактивного фона, вызывавшего невообразимые мутации. Возможно, динозавры и птеродактили вовсе не были ее естественными продуктами, а представляли собой уродливое извращение нормальных форм жизни, отголосок ядерной катастрофы. Может быть, за нее расплачиваемся и мы, вторичные люди, - болезнями, малым долголетием, еще и еще чем-то?
        Окончив университет, я начал работать младшим научным сотрудником в научно-исслеловательском институте. Наша лаборатория занималась изучением геофизических аномалий. Я рвался в экспедиции, мечтал об открытиях. Но мне поручили самое что ни на есть будничное дело - компьютерную обработку массива информации, добываемой в экспедициях моими счастливчиками-коллегами.
        Как ни странно, вскоре я увлекся составлением программ, напоминавших заковыристые кроссворды. И все же нет-нет, а вспоминал своего докембрийского человека, видел его во сне. Только он сместился в некую сокровенную романтическую плоскость. Но не оттого, что утратил черты реальности. Просто, повзрослев, я понял: есть глыбы, которые не поднимешь. Да, это была неподъемная глыба. Но кто мог запретить мечту?
        ...Меня посылают в поисковую экспедицию. Зона активной тектонической деятельности. Глубокие разломы земной коры. На дне трещины что-то поблескивает. Неужели... Да, у меня в руках цилиндр из сверхпрочного сплава, не известного науке. В цилиндре микрокристаллы памяти. Информация об исчезнувшем человечестве Гондваны. И вот экстренное заседание Академии наук. Я в президиуме, рядом с президентом. Мировое признание. Нобелевская премия...
        Да, так глупо я мечтал.
        Но мечте угодно было исполниться. Правда, совсем иным образом. Докембрийское человечество открыла... моя жена.
        Девушка, первой вышедшая из-за угла? И да, и нет.
        Я, действительно, дал себе зарок жениться на первой же девушке, которая... поверит в мою гипотезу. И вскоре убедился, что могу остаться холостяком. Реакция "невест" была различной: от вежливо скрываемого безразличия до характерного покручивания пальцем вокруг виска.
        Но однажды на молодежном вечере меня познакомили с рыженькой девчушкой. Ничего особенного: приподнятый носик, серые глазки, веснушки.
        Мы пошли танцевать. Потом я навязался ее провожать - так, от нечего делать. Болтали о пустяках. О докембрии я и не заикался - не поймет. Попробовал ее поцеловать, она отстранилась, выдернула руку. Это меня задело.
        - Как дела в школе? - спросил я небрежным тоном.
        - А никак, - рассмеялась девушка.
        - Что здесь смешного?
        - Не хотела говорить, еще разочаруетесь. Я ведь не школьница, а кандидат наук.
        - Каких еще наук? - проговорил я тупо, а сам подумал: "разыгрывает!"
        - Физико-математических. Моя специализация - булевы алгебры.
        И она стала рассказывать об алгоритме Куайна, элементарной дизъюнкции и прочих увлекательных вещах. А я шел рядом и был готов провалиться сквозь землю.
        - Простите, ради бога, - промямлил я, оправившись от шока. - Елена... не знаю вашего отчества...
        - Перестань, Сережа, - неожиданно перешла на "ты" Лена. - Ничего не произошло. И вообще спасибо тебе. Женщине всегда приятно выглядеть моложе, чем она есть.
        И тогда я рассказал ей о своем докембрии. Она слушала внимательно, не перебивая. Почему-то я волновался, словно в ожидании приговора.
        - Знаешь, это интересно... - задумчиво сказала Лена. - Нет, очень даже интересно. И вовсе не так безнадежно, как ты думаешь.
        Через два месяца мы поженились.
        Я ничего не смыслил в булевых алгебрах, Лена - в геофизике. Но мы полюбили друг друга, и любовь помогла открыть докембрийскую цивилизацию...
        Журналисты и научные популяризаторы внедрили в сознание читателя затертое представление о том, как делаются открытия. Ученый напряженно мыслит - день, месяц, год, иногда всю жизнь. Выводит мудреные формулы. Колдует над не менее мудреными приборами. Потом прикладывает палец ко лбу, сосредоточенно смотрит в неэвклидово пространство, закатывает глаза и облегченно вздыхает: открытие готово!
        Легенды об Архимедовой ванне и яблоке Ньютона уже не принимаются всерьез: столь допотопный и примитивный способ делать открытия не может быть рекомендован к широкому внедрению из-за низкой экономической эффективности.
        Но мы с Леной воспользовались именно этим, устаревшим, способом, причем за полчаса до открытия даже не подозревали, что оно вот-вот родится.
        Теплым субботним вечером мы пошли в парк. В нашем городском парке лабиринт слабоосвещенных аллей, которые особенно по душе влюбленным, даже если они уже женаты. Кстати, как раз сюда мы забрели в вечер знакомства.
        Я снова попытался поцеловать Лену, и теперь она мне это позволила. Только прежде поглядела по сторонам: не смотрят ли.
        - Интересно, была ли Луна в докембрийскую эпоху? - спросила вдруг Лена.
        Это были ее первые слова о докембрии за год нашего супружества. Признаться, и мне уже не снился мой человек-символ.
        Неизвестно чему обрадовавшись, я принялся пересказывать запомнившуюся лекцию профессора Чудакова.
        - Когда и как образовалась Луна, до сих пор не установлено. Есть три гипотезы. Первая... - загнул я палец, - появилась еще в конце девятнадцатого века. Согласно ей Луна и Земля когда-то представляли собой одну расплавленную массу. По мере остывания и сжатия скорость ее вращения росла. И вот, под действием центробежной силы от Земли оторвалась Луна.
        - Не то, - усомнилась Лена. - При несобственном вращении...
        - Правильно, забраковали эту гипотезу. А вторая... - загнул я другой палец, - будто какая-то малая планета, пролетая мимо Земли, запуталась в сетях ее тяготения и стала Луной.
        - Это вообще невероятно!
        - Вероятность такого события на самом деле ничтожно мала. Поэтому вторую гипотезу тоже отвергли.
        Лена взяла мою руку и загнула третий палец.
        - И эту отвергли?
        - Третью гипотезу предложил Отто Юльевич Шмидт...
        - О-о... Вспомнила! Протопланетное облако, да? Расслоилось на две составляющие разной плотности?
        - Точно. Более плотная сконденсировалась в Землю, а менее плотная образовала вокруг нее кольцо, - подтвердил я.
        - Уже ближе к истине... Частицы в кольце обращались с разными скоростями, одни быстрее, другие медленнее. Более крупные частицы притягивали мелкие. Образовывались сгустки. Благодаря силам тяготения они объединялись. И возникла Луна. Так?
        - Это ты сама придумала? - изумился я. - Или вычитала?
        - Придумала. В соавторстве со Шмидтом, - засмеялась Лена. - И что дальше?
        - Профессор Чудаков говорил, что гипотеза Шмидта самая предпочтительная, но... Лунные породы, как мы знаем теперь, сходны с земными. Базальты, железо, медь. А вот летучих элементов мало. Словом, разница в плотности невелика, следовательно...
        - И эта гипотеза лопнула?
        - Похоже, так.
        - Лопнула... Лопнула... - отрешенно повторяла Лена. - Очень хорошо!
        - О чем ты?
        Лена посмотрела на меня в упор, и я впервые заметил, что глаза у нее не серые, а цвета дамасской стали, отливают перламутровой голубизной.
        - Твоя докембрийская гипотеза верна. При глобальном ядерном взрыве около одного процента массы Земли было выброшено в виде мельчайших частиц и обломков в космос. Вот как образовалось кольцо, о котором говорил Шмидт, а вовсе не из протопланетного облака! Поэтому и плотность вещества в нем оказалась примерно такой, как на Земле.
        - Значит, Луна...
        - Один из результатов ядерной катастрофы в докембрии. Других причин не может быть! А сама по себе такая катастрофа попросту немыслима. В ней повинны люди!!!
        Компьютер подтвердил догадку Лены. Так было получено единственное, но неопровержимое доказательство существования великой докембрийской цивилизации. Судьба ее послужит для нас уроком...

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к