Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Снежное утро Геннадий Мартович Прашкевич


        Фантастический рассказ о жизни первобытных людей


        Геннадий Прашкевич
        Снежное утро
        Рассказ


        Всмотрись в стены, где, сплетаясь, теснятся изображения людей, животных, растений, рек, светил — совсем как в этом мире, где мы живем. В глазах невежды эти картины лишены значения и не один из них задавал вопрос: К чему они? Зачем так кропотливо трудились над ними резец и кисть художника?


        Но мудрец приближается к ним с благоговением, он изучает по ним историю прошлых веков и постигает тайны мудрости.
Б. ПРУС.


1

        ГРУДА ветвей у костра таяла. После каждой подачки огонь начинал суетно и тепло прыгать, освещая пещеру, женщин и старика. Длинные волосы старика, схваченные на затылке костяным кольцом, надо лбом были взъерошены и отдельные пряди спадали на щеки, перечеркивая глубокие морщины. Несколько раз старик поднимался и шел к выходу. Но снег над лесом сам был как лес — ветвистый, медленный, он стоял над скалами и деревьями, а касаясь воды, сливался в тусклые пятна, сплывающие по течению, крутясь и подпрыгивая в водоворотах. Выдра, вылезшая на берег, испуганно фыркнула. Она тоже чувствовала приближение людей. Старик повернулся так, чтобы снежные хлопья не слепили глаза, и вот чуть слышные, а потом громче, раздались шорохи и шаги, и темные тени скользнули к пещере. Один из охотников шел, прихрамывая, опираясь на других, через завалы его переносили, и в пещере он сразу опустился на охапку ивовых прутьев. Однако сидеть оказалось ему не по силам и он сполз на пол, пугая молчанием и неподвижностью собравшихся вокруг него охотников. Старик раздраженно заворчал и провел рукой по лицу упавшего. Почувствовав холод,
он отдернул руку и посмотрел на высокого у входа. По шрамам и синякам на его лице старик понял, что охотники боролись не со зверем. Это новые дары льдов — Чужие. И Чужие отняли у них охотника.

2

        МОРОЗНАЯ ночь тянулась тихо и медленно, насыщенная сонным прозрачным снегом. Он лег от ледников, дразнящих долину белыми языками, до низких лугов, дожигающих последние красно-голубые цветы. Снег был так тонок, что его продавливали даже мыши, и лисы взволнованно прослеживали тонкие ниточки следов. Но со скал леса казались такими пустыми, что трудно было отличить заснеженные деревья от заснеженных скал.

3

        НО СОЛНЦЕ согнало снег и выпустило ручьи, которые, неся в себе струи песка, переворачивали камни, промывали овраги и яростно точили каменные желоба. Охотника посадили на дно овальной, густо посыпанной углем и охрой, ямы. На нем была кожаная рубаха, расшитая мелкими бусинами из раковин и тщательно вырезанных костяных кружков, меховые сапоги, куртка без капюшона, с разрезом, заколотым костяной булавкой, и шапка с широкими полосами бус, увенчанных волчьими клыками. Под сбившиеся рукава нацепили браслеты, и таким же браслетом, выглядывающим из-под шапки, были стянуты длинные волосы. С оттянутых мочек свисали подвески из круглых раковин, отверстия в которых старик просверлил кремневым шилом.
        Охотники толпились у ямы, но никто не старался увидеть сидящего на угле и охре. Тихие, лишенные ярких красок, скалы, подернутые мохнатым узором лишайников и мхов, скрывали небо, и только сквозь узкую расщелину пробивался луч, зажигая радугу над крошечным водопадом. Высокий охотник подошел к могиле и посмотрел на сидящего. Копье и дротик... Этого может не хватить на опасной одинокой охоте... Он подобрал удобный валун и с силой ударил его о камни. Осколки брызнули, глухо стуча, подпрыгивая, катясь к берегу. Подобрав подходящие, Мес положил их к ногам сидящего. Привлеченные шумом, испуганно стрекоча, в ущелье появились сороки. Старик пугнул их, и положил в яму ложку, выточенную из рога оленя, и плитку песчаника, на которую резцом были нанесены редкие сочетания — рыба и олень, рыба и выдра, бык и щука, утка и лошадь. Еще он положил в яму охру. Охотнику следует украшать лоб и руки... Сидящего обложили костями мамонта, принесенными из оврагов, и он неподвижно уставился лицом на юг, в сторону улетающих птиц. Смерть — опасное состояние Охотники переминались. Им хотелось уйти, им хотелось есть лук и
натираться чесноком, и не быть причастными к сидящему. Его охраняли, за ним следили, но, молчащий, он не мог оставаться другом. Напрасно старик посыпал лицо убитого охрой — порошок ссыпался по бледным щекам, не возвращая им естественного цвета. Охра была хорошая. Старик сам брал ее из нижних, защищенных от солнца, темно-красных, почти шоколадных пластов. Он сам растирал ее и смешивал с соком акации. Но охра не помогала сидящему и старик раздраженно ворчал.
        Кто-то ударил расщепленной костью медведя по каменным плитам, положенным над канавой, и под долгие, рвущие сердце, морозные звуки, сидящего забросали песком.

4

        УСЫПАННОЕ песком и галькой дно пещеры когда-то затоплялось водой. С факелом, сооруженным из насаженной на палку бересты, старик шел по коридору. Тени трепетали, прятались под кровлей, таились в нишах. В немой пляске оживали неподвижные камни, на гранях которых алели отпечатки пальцев. Достаточно было подышать на песчаник, а потом приложить вымазанную краской руку. Песчаник хорошо впитывал краску, и штрихи, тонкие и четкие, проникали так глубоко, что смыть их не могли даже ливневые дожди. Изображенные в профиль, с рогами, данными в фас, смотрели со стен олени и быки. Чёр-чёр! — крикнула летучая мышь, пугая голодных крыс. Бз-з-з! Чип! Она металась в полутьме над двухмерными, лишенными объема и перспективы рисунками.
        Старик умел различать возраст рисунков. Он знал, как учатся рисовать. Он знал, что неопытная рука начинает с таких вот прямых линий, близких к вертикальным, беспорядочно расположенных, но сходящихся к основанию. Потом рисуют пересекающиеся прямые. Потом кресты и линии круглые, кривые, яркие. Старик любил красный и желтый цвета. Синий его не привлекал, его он не чувствовал. Ему нравились краски из охры, а также чернь из сажи и угля. Даже цветные натеки вызывали в нем любопытство.
        Он остановился под изображением оленя.
        Чем важней изображение, тем оно крупнее.
        Этот олень был громадным. Художник показал его бегущим, вытянувшим ноги, поднявшим голову, с которой смотрел алый безумный глаз. Над оленем четко выделялся отпечаток пальцев, обведенный черной краской. Такая краска быстро сохнет, но ее можно сохранять в пустотелой трубчатой кости. Старик внимательно смотрел на оленя. Олень — это шкура, мясо, рог, кость, сало, сухожилия, кровь. Рисунки делают оленя уязвимым. Хорошо перед охотой нарисовать смирившегося оленя. Хорошо нарисовать его яркой каской. Хорошо, когда кровь — это кровь оленя или кровь Чужих.
        Он перевел взгляд на бесформенные камни, пытаясь угадать спрятанные в них фигуры. Этот может стать волчьей мордой, надо только помочь ему открыть глаза. Если рядом зажечь костер, волк оживет и будет скалить зубы, отпугивая от пещеры Чужих и смеша охотников.

5

        СТАРИК вышел на берег. Проследив на песке след, он палкой вытащил ящерицу и бросил ее женщине, которая, подхватив ящерицу, пугливо убежала в пещеру. Старик опустился на песок, рядом с камнем, иссеченным желобами для заточки и шлифования ножей и топоров. Место было удобное — даже в самые сухие годы в углублениях под скалами сохранялась вода.
        Прямо над берегом нависали обрывы, в которых старик иногда находил окаменевшие слепки морских ежей. Сняв кремневую корку, ими можно было пользоваться как отбойниками, чему способствовала округлая форма, позволяющая хорошо захватывать рукой. В песчаниках встречались отпечатки знакомых, но чаще чужих следов и длинных, как наконечники копий, листьев. Иногда из размытых обрывов выпадали овальные камни, годные для изготовления топоров. Старик умел проделывать в них дыры — камень осторожно нагревался, и на одно и то же место медленно капала холодная вода, откалывая мелкие чешуйки. Камни можно было сверлить и трубчатой костью, которая аккуратно высверливала цилиндрический стержень, пока он не выпадал по окончании работы.
        Он сел у валуна, у основания которого лежали грубые зеленоватые куски нефрита. Плотный спутановолокнистый камень был удобен для обработки. Лучшие орудия получались из него и еще из роговой обманки, кремня и обсидиана. Мужчина должен иметь постоянное оружие. Голыш, попавший под руку для того, чтобы освежевать только что убитого теленка, может при случае быть опасным, но это временное оружие. Мужчине нужен нож, ретушированный с двух сторон, а женщине нужно скребло, ретушированное с выпуклого края. Ударяя по уплощенному концу нефритового стержня, старик отбивал узкие пластины — для ножей. Самые тонкие отщепы можно было превратить в иглы. Для топоров у старика были запасены рукояти, прямые или с крючком на конце. Старик редко употреблял звериные ребра. Грубозернистые, они не давали того совершенства и надежности, что присущи камню. Но для изображения зверей губчатое вещество кости подходило как нельзя лучше, давая на взгляд и на ощупь ощущение грубой шерсти. Если же надо было приготовить фигуру женщины, старик брал полированную кость, гладкую и теплую, как кожа. Он знал, как важно вырезать рот и глаза
— изображения оживали. Их можно было расписать краской. Особенно четко на кость ложилась черная, которую он готовил из помета летучих мышей. Она была гуще и ярче жженой смолы.
        Каменная пластина под руками старика принимала сердцевидную форму. Сидя кружком вокруг старика, охотники вскрикивали, удивляясь смелым сколам. Топоров и ножей требовалось много. Короткие, длинные, узкие, широкие, треугольные, прямые, для охоты и для разрезания прочных предметов, они ложились у ног старика...

6

        ВЕЧЕРОМ появились Чужие. Они не нашли основную тропу и тесной группой стояли на далекой скале, рассматривая берега реки и тонкие струйки дыма, выползающие из пещеры.
        Охотники прятались от чужих взглядов и, раздраженно ворча, трогали руками топоры и копья. Река мерцала как серебристая спина растревоженной рыбы. Охотники шли в пещеру, отгребали в сторону от костра горячие угли и приседали над ними — грелись... В долине Чужие. Охотники знали силу Чужих. Одну из женщин охотники отняли у Чужих. Она умела лепить горшки, оставляя на них отпечатки пальцев, и говорила странные вещи. Нельзя брать чужую жену. Нельзя брать чужое оружие. Нельзя покидать свое племя. Нельзя есть ближних. Нельзя наносить раны соплеменникам. Нельзя лишать детей пищи. Нельзя любить перед охотой. Еще она говорила, что у Чужих пещеры сложены из ветвей и коры и их можно перемещать и ставить на любом месте. И что Чужие умеют метать дротики на очень большое расстояние, не прилагая к тому особых усилий...
        Мес несколько раз выходил на берег. Его лицо свирепело, но он сдерживался, опускал глаза и возвращался в пещеру. Ему, как и многим, необходимо было время от времени смотреть на суетливые искры...

7

        МОРОЗ выдавил влагу из воздуха и мохнатым белым ковром осадил ее на деревья и камни. Силуэты летучих мышей черными молниями пересекали звездное небо. В кустах всю ночь копался и фыркал карликовый медведь...

8

        МЕС перешел реку вброд. Холодный иней не осыпался с ветки, под которую он скользнул, но трава под ногами потемнела. Ночь, полная отдаленных звуков, не пугала охотника. Он уверенно перебегал от ствола к стволу, спугивая взлаивающих болотных шпицев. Наконец, он добрался до поляны, в центре которой росла гигантская лиственница. Подпрыгнув, Мес уцепился за ветку и с обезьяньей легкостью вскарабкался почти на вершину, раздвигая мелкие веточки, стряхивая сухую хвою. На него дохнуло прохладой. Он увидел звездное небо, а ниже, за смутными ночными горами деревьев, мигающие огни. Определив направление, Мес спустился и подобрал свой топор. Теперь он шел без троп, но это не сбивало его — он слышал легчайший, растворенный в воздухе, запах дыма. Неразличимо, бесшумно Мес раздвинул ветки и увидел костры, у которых, закутавшись в меховые накидки, сидели Чужие. Их было немного, но из смутно различимых за пляшущими кострами деревянных сооружений доносились невнятные голоса. Двое Чужих стояли, опираясь на толстые дубины, и на одном из них Мес рассмотрел головной убор, украшенный ушами рыси. Мес презрительно
усмехнулся, но он не испытывал ненависти к Чужим. Он знал, что их присутствие опасно, но и это не раздражало его. Напротив, он испытал чувство, схожее с тем, что появляется у охотников в те дни, когда пещеру заносит снегом и трудно, а то и невозможно, выбраться за берега метельной реки.
        Он прокрался на другую сторону поляны, еще не зная — зачем. Он чувствовал желание выйти в свет костров и остановиться, чтобы Чужие увидели его. Одного они бы не испугались. Но что могло быть потом, Мес не знал. Незнакомая речь привлекала его, он следил за лицами говорящих, сравнивая морщины, шрамы, бороды, даже жесты... Мес опять захотел подойти к ним, тронуть за плечо, но вместо этого он пошарил в траве и поднял тяжелый сырой обломок корня. Помедлив, он торжествующе закричал и метнул корень в ближайший костер. Стоящие у костра отшатнулись, ослепленные роем взметнувшихся в небо искр и углей, и, нырнув в заросли, Мес бесшумно понесся к знакомой поляне. Крики и вой Чужих доносились все глуше, терялись, и скоро ночь опять была наполнена только собой. Чип! — одобрительно пискнула летучая мышь, когда Мес остановился под деревом, в ветвях которого испуганно погасли зеленые глаза рыси.

9

        ЧУЖИЕ пришли с рассветом, разыскав затерянную в зарослях тропу. Они шли осторожно, группами, часто останавливаясь и осматривая каменные стены, среди которых чувствовали себя непривычно. Они чувствовали взгляды затаившихся охотников и это тоже сдерживало их.
        Только старик, Мес и хромой помощник старика вышли на гребень скалы, внимательно следя за Чужими, скапливающимися под скалой. Они не боялись Чужих, зная, что дротик не может взлететь на такую высоту, оставаясь опасным. Но хромой помощник старика, пронзенный сразу двумя дротиками, с криком упал вниз, и Мес со стариком испуганно отступили, пораженные силой Чужих, вопли которых победно донеслись снизу. Повинуясь знаку старика, охотники с недружными криками, обливаясь потом, столкнули несколько каменных глыб, подпиравших осыпь, и масса обломков, камня, песка, с грохотом и гулом, оставляя плывущие по ветру клубы бурой пыли, ринулась вниз, наводя ужас и смятение на Чужих. Камни настигали бегущих и какое-то время над ущельем царили вопли и смятение, перебиваемые только грохотом камней и зловещим шипением сползающих масс песка.
        Когда пыль рассеялась, Чужих в ущелье не оказалось. Охотники торжествующе спустились вниз. Убитых сбросили в овраг, и туда же опустили сломанное оружие: неровен час — Чужие встанут... Один из найденных луков принесли старику, но он не понял его назначения и, покачав головой, бросил его туда же...
        Женщины, вооружившись обожженными палками, спустились на берега, раскапывая коренья, ящериц, личинки. Кое-кто ловил рыбу, другие ее коптили, но это занятие было лишено спокойствия. Охотники собирались группами и смотрели на далекую синеву лесов. В лесах было мясо. Но в лесах были Чужие... Самые нетерпеливые поднимались на скалы. Их не привлекали поиски личинок, грибов, поздних ягод. Они не говорили друг с другом, но каждый сжимал в руках копье или топор. Мес отошел в сторону. Его тяготила пещера, он хотел в лес, коснуться мхов, веток, услышать ручьи, почувствовать силу ног... Но ему не хотелось участвовать в общей охоте и он ждал ночи. Он думал о Чужих, смутно понимая, что они должны вернуться. Но их возвращение страшило его.

10

        ОН УШЕЛ один, взяв топор и кинжал, сделанный из верхнего плоского клыка неизвестного зверя. Как древний хищник вспарывал клыком толстокожих, так Мес вспарывал им шкуры... Он ушел из ущелья так тихо, что его не заметил охотник, притаившийся у входа. Небо зеленело, как нефрит, но сумерки пригасили сияние. Мес хотел увидеть Чужих. Он шел долго, прислушиваясь к уханью сыча и далекому вою волков. Однажды он наступил на спящую крысу и она с отчаянным писком бросилась в сторону. Теплый ветерок разносил сырость, хвоинки путались в волосах.
        Сооружения Чужих стояли на том же месте и Мес боялся постов, которые могли быть выставлены Чужими после неудачного нападения на охотников. Он ожидал увидеть встревоженную стоянку, возбужденных мужчин, но Чужие редкими группами сидели у костров, ели мясо, запах которого резко плыл над поляной, и не обращали внимания даже на хруст ветвей. Они были в лесу. Они были дома.
        Мес по-волчьи морщил нос; после тяжелых запахов пещеры он с наслаждением ощущал хвою, дым, испарения леса. Чужие не дышали сырым дымом пещер, у них не болели, не слезились глаза, они привыкли к запаху сухих шкур, смолы, леса, у них не болели ноги, и мясо никогда не теряло для них вкуса... Мес смутно ощущал превосходство Чужих. Он всматривался и запоминал. У него была хорошая память. Например, он помнил, как обледенел камень у входа в пещеру в тот день, когда он убил первого оленя. Он всегда потом смотрел на этот камень, а когда рассказал Раму, Рам тоже стал смотреть на камень, но Рам убил своего оленя раньше...
        Чужие перекликались. Месу были непонятны их краткие слова. Он знал, что Чужие пришли оттуда, куда плывут, собираясь в тучи, водяные пары, чтобы разразиться над краем ледника снежными бурями или ливневыми дождями. Он знал, что они пришли с края ледника, который всегда окутан туманом. Они — Чужие. Они не живут в пещерах и не вдыхают зимой спертый воздух, наполненный сырым дымом. Они уводят женщин, но не берут чужого оружия. Они идут за зверями, когда опадает листва, а хвойные леса становятся синими. Одна из женщин охотников была из Чужих и она знала лес, как лучшие охотники, хотя боялась пещерных коридоров и скальных троп.
        Мес вздрогнул.
        Странный звук прозвучал над поляной, напомнив флейту охотника, сделанную из оленьего рога.
        Второй звук вырос и растворил в себе окружающее. Он был холоден, этот звук, резче первого, но так же растянут во времени. Чужие шевелились, прислушиваясь, и застывали, как глыбы песчаника. Мес видел лица, улыбки, глаза... Чужие сидели на связках еловых ветвей и только двое, длинноволосые и худые, стояли над костром. Время от времени они трогали пальцами натянутые на плоские обломки болотных деревьев сухожилия оленя, извлекая звуки резкие или приглушенные, короткие или долгие. В звуках не было гармонии, но взлеты и падения в тишину трогали.
        Все стихло.
        И тогда в треугольнике, образованном кострами, появилась женщина. Освещенная резким огнем, она заскользила по кругу, и волосы, разметавшись, закрыли широкое лицо, как будто ей и не надо было видеть землю, как будто она ногами чувствовала каждый выступ и угадывала каждый провал. Повинуясь все нараставшим и нараставшим звукам, женщина вела странный танец, в котором участвовали летящие волосы, плечи, ноги, бедра, повязанные узким поясом. И привставая, выкрикивая непонятные слова, Чужие один за другим вступали в танец, и скоро три включенных друг в друга хоровода шумно струились вокруг костров. Мес не терял в этом празднике или обряде женщину и следил за ней, так широко раскрыв глаза, будто их никогда не ел пещерный дым, будто они никогда не боялись смотреть на солнце.
        Но костры погасли и снова вспыхнули. Это превращение шло через боль, пронзившую тело, и, спасаясь от следующего удара, Мес прыгнул в заросли. Он потерял ориентировку и чувствовал только бьющие по лицу ветки и сплошной костер боли, бушующий в нем. Мельком он увидел фигуру Чужого в головном уборе, расшитом ушами рыси, но напасть или ответить на его удар не посмел. Тьма распалась на крики и вопли Чужих, и Мес бежал к спасительной поляне...

11

        А ОХОТНИКИ ушли утром. Ушли, не очертив ногой полосу, не воткнув в песок ветку, указывающую направление... Светающий лес был полон тишины, в которой как в бочке метались робкие вскрики клеста-еловика.
        Когда зеленые пирамиды елей уступили место березам, путь охотникам преградило озеро, поросшее некрупной ряской. По болотистому берегу тут и там поднимались блеклые стебли купальниц и синюх. Живокость хрупко ломалась под ногами. На кочках алели гроздья мороженой брусники...
        Другое озеро было мертвым. Разложившийся ил пускал мутные пузыри. Они лопались, распространяя запах, подобный тому, что издает гниющая рыба. Охотники обошли удушливый берег и вышли на тропу. Куница внимательно проводила их с ветки острым взглядом крошечных черных глаз. Осмотрев и обнюхав гигантские следы, потрогав нерасклеванные птицами груды помета, охотники вышли на поляну, густо поросшую роголистом и папоротниками, резные листья которых отбрасывали четкую тень. Эти участки леса принадлежали мамонтам, неторопливо набивающим желудки листьями берез и стеблями тмина. Не гнушались они и осоки, диких бобов, вереска, тимьяна и мхов. На брюхе, щеках и под хоботом длинная, красновато-коричневая шерсть была засмолена и свалялась в грязные подушки, придавая массивным телам вид еще более грузный, и охотники замерли, в который раз восхищаясь горбатыми великанами, с высоких лбов которых падали густые космы, достигая основания круто изогнутых бивней.
        Охотники с уважением рассматривали гигантов. Это была охота Чужих. Для Чужих бродили по лесам и падям горы мяса и белого непахнущего жира. Для Чужих азартно теплели в травах полуметровые кучи навоза и следы. Огромные твари — охота Чужих. Охотники качали головами и обходили зверей, как течение в океане обходит древние острова. Они не прочь были бы напасть на подобное чудище, попади оно в овраг или в болото, но выйти на него в лугах... нет, это — охота Чужих...
        Стадо обленившихся жирных оленей, мотая рогами и мыча, вышло из-за деревьев, обрадовав охотников, которые знали, что, натянув на себя шкуры, можно было обмануть зверей и добыть много мяса, но боялись, что олени в свою очередь могут сбросить шкуры и, обратившись в людей, напасть на них. Потому приемы охоты были просты. Трое, выскочив на открытое место, криками выгнали стадо на кусты, из-за которых взвились тяжелые копья, калеча и останавливая зверей. Обезумевший от крови и криков вожак обломанными в брачных боях рогами сбил охотника с ног и они оба покатились по траве. Охотники собрались вокруг раненого, качая головами и жалея, что старик с его спасительной охрой далек... Клевер выбивался из-под руки упавшего и охотники смотрели на поздний цветок так, будто он мог чем-то помочь... Приложив к ране жеваный подорожник, они освежевали туши, поедая все, что не могли взять с собой. Раненый отказался от мяса и это наполнило охотников страхом. Они заторопились. На место побоища выскочила болотная рысь, обнюхала брошенные куски и, фыркнув, скрылась в зарослях. Ее больше привлекали обитатели камышей...
        Только к вечеру, утомленные охотой и переходом, охотники оказались у песчаниковой стены, снизу доверху зарисованной фигурами лошадей и быков, идущих слева направо. Судя по гривам, нанесенным поперечным пунктиром, и одинаковым линиям брюха, фигуры были высечены одним человеком. Между фигурами алели вложенные друг в друга кольца, от которых шли параллельные линии, подчеркнутые резкой зубчатой полосой. Рисунок был непонятен охотникам, но по нему они ориентировались на тропу и медленно опустились в ущелье. Они шли гуськом и для каждого неожиданным явилось появление Чужих на узком берегу реки. Все они были вооружены. Тюки полетели на песок и, сбившись в тесную группу, охотники враждебно заворчали. Чужие стояли плечом к плечу, их разделяло расстояние достаточное, чтобы сильно и метко, не мешая друг другу, метнуть копья. Малейшего движения было достаточно, чтобы и Чужие и охотники занялись делом, которое они хорошо знали — охотой...

12

        ДЕРЖАСЬ за разбитое плечо, Мес добрался до ручья и омыл водой рану. Он отгибал кувшинки и заметил, как почти по дну прошли две пестрые рыбы. Он не чувствовал боли. Его пронизывало ощущение потери. Иногда ему казалось, что он — Чужой, и его отлучили от дому. Это были противоречивые мысли. Он долго лежал в траве, только с рассветом, почувствовав желание чем-то заняться, поймал зайца и съел его. Идя по берегу неширокого ручья, он наткнулся на следы охотников и понял, что охота была удачна. Ему расхотелось возвращаться и только осторожность повела его к пещере. Он петлял по звериным тропам, присматривался, слушал. Еще издали он почувствовал в песчаниковых скалах чужое присутствие. Присмотревшись, он обнаружил на самом гребне двух женщин, во что-то с волнением всматривающихся. Поднявшись на гребень, он увидел берег и два неподвижно замерших отряда. Грубо связанные тюки валялись на песке и даже на таком расстоянии Мес почувствовал запах крови. Он выпятил челюсть и, вызывающе ворча, приблизился к женщинам. Он инстинктивно чувствовал, что они не опасны, и не ошибся — ему не составило труда сорвать с них
пояса и приказать спуститься вниз. Испуганно и злобно оглядываясь, они спускались, и потоки песка и камней осыпались из-под неумелых ног. Охотники и Чужие внизу насторожились. Их внимание раздваивалось и они возбужденно и коротко перекликались.
        Мес и женщины спустились на берег.
        Мес не испытывал к Чужим враждебных чувств. И женщины вызывали в нем скорее интерес, чем раздражение, но он грубо подгонял их и скоро они оказались недалеко от охотников. Мес остановился и женщины тотчас сели на песок, испуганно закрыв головы руками. Чужие возбужденно переговаривались. Один из них сделал угрожающий знак, но в это время из-за скал, мотая головой и отрывисто рявкая, вывалился медведь. Он на мгновение застыл, увидев скопившихся на берегу людей, но его замешательство длилось недолго. Он был мокр, взъерошен, вероятно побывав в реке, и напал первым, прижав одного из Чужих к голой скале. Охотники и Чужие с криками бежали по берегу, поддавшись древнему страху... Встав на дыбы, медведь медленно надвигался на Чужого, выставившего перед собой тонкое копье. Когда Чужой почувствовал запах псины и слюны, услышал неровное дыхание зверя, он закричал, будто крик мог помочь. Мес медленно подобрал и взвесил на руке брошенное кем-то копье. Просмоленное древко удобно легло в ладонь. Нижняя челюсть Меса выпятилась, длинные губы растянулись, обнажив крупные желтые зубы. Веки медленно опустились и, с
силой размахнувшись, он вогнал копье под лопатку зверя. Это был редкий по силе и точности удар. Слабея, зверь опустился перед Чужим, все еще пытаясь коснуться его лапами, и вдруг упал. Чужой отшатнулся и по каменной стене боком шагнул к реке и стал жадно черпать ладонью холодную воду. Опомнившись, Чужие и охотники возвращались двумя настороженными отрядами. Не доходя до поверженного зверя, Чужие остановились, возбужденно рассматривая Меса. Он сделал шаг к женщинам, поднял их с песка и подтолкнул к Чужим, торжествующе засмеявшись. Женщины неуверенно шагнули и опять в страхе присели на песок, закрыв головы руками. Мес грубо и повелительно подтолкнул их, и они опять шагнули вперед и опять присели. Мес больше не торопил их и тогда один из Чужих приблизился. Он тронул за плечо каждую женщину и они, съежившись, укрылись за спинами Чужих. Мес опять засмеялся и бросил вслед женщинам их пояса. Чужой резким движением вырвал копье из издыхающего медведя и протянул его Месу. Мес слышал, как при ударе хрустнуло древко и не верил копью, но принял его из рук Чужого и вонзил в песок, очищая от шерсти и крови. Чужой
присел на корточки у воды. В такой позе он был беззащитен и Мес инстинктивно проделал то же. Глядя друг на друга, они отрывисто и глухо смеялись, и пучки волос, схваченные на затылке, костяными кольцами, ритмично подрагивали над низкими лбами.
        Один из охотников, по знаку Меса, принес мясо и протянул его Чужому. Тот жадно оторвал кусок и отдал его Месу. Чужие и охотники, сгрудившись вокруг, испытывали странное чувство безопасности. Потом охотники посторонились и Чужие с женщинами медленно пошли к выходу из ущелья, часто оглядываясь и показывая желтые зубы в ослепительном подобии неумелой улыбки. Охотники смотрели на них. Как и Мес, они знали, что Чужие непременно вернутся. Но теперь они не боялись их возвращения.

13

        ЗАПАЛИВ факел из бересты, старик бесшумно шел по пещерному переходу. Рисунки один за другим возникали на стенах — сцены охоты, изображения зверей, цветных пятен, неправильных линий... Он добрался до гигантского оленя и остановился, рассматривая его. Низкий хриплый голос окликнул старика и, обернувшись, он увидел Меса. Мес усмехался. Он знал, что дротик с кремневым наконечником, умело направленный сильной рукой, дает больше мяса, чем самое крупное изображение оленя, но не мог высказать это словами, и только усмехался, предчувствуя, как будет поражен старик, когда в руках у него, Меса, окажутся сильные дротики Чужих. Тогда старик сможет изобразить самую удачную охоту, одну из тех, что приятна даже в воспоминаниях. Мес засмеялся. Он медленно произнес слово. Оно могло означать и — мир, и дружбу, но оно было еще более емким и в то же время конкретным. Это было первое слово, которым охотник пытался выразить понятие, простирающееся за пределы — пить, спать, есть...

14

        КТО-ТО на берегу подошел к каменным плитам, положенным над вырытой под ними канавой, и ударил по плитам расщепленной костью. Медленные звуки взлетали, мгновение дрожали в странной нерешительности, и незаметно таяли...

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к