Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / ЛМНОПР / Рублёв Сергей: " Король Четверг " - читать онлайн

Сохранить .
Король-четверг Сергей Анатольевич Рублёв
        Сергей Рублев
        Король-четверг
        В давние времена, когда чудеса еще не перевелись на белом свете, а добрые феи все еще помогали иногда простым смертным, жил на свете король. Он был могущественен и умен, не было равных ему среди других государей ни знатностью, ни богатством. Но не в радость были ему богатство и почет, потому что не знал он любви…
…В переулке дремало лето. В солнечных лучах лениво золотилась пыль, и, казалось, вдохнув ее, можно раствориться в полуденном зное и плыть, плыть, неотрывно глядя в высокое небо… После прохладных мраморных залов щедрое солнце обрушилось сверкающим водопадом, и просторные залы сразу показались маленькими и затхлыми.
        - Вот и мы, вот и мы, вот и мы, мы-мы-мы!
        Тишину полдня нарушила считалочка, пропетая высоким полудетским голоском. Завершилось она звонкой россыпью смеха:
        - Ронька, не щекоти… Как хорошо-то! Так бы здесь и осталась…
        - Ничего, я отнесу домой мою маленькую дурочку, - ответил приятный мужской баритон со сдержанным весельем.
        - Ах, дурочку? Ну и оставайся… Бука. Бука-бука-бука!
        - Дразниться?! - последовала возня, сопровождающаяся хихиканьем.
        - Ну, Ро-оня, пусти-и… - задыхающийся от смеха голос постепенно замирал, - Пусти… ну… ну… - и звук поцелуя.
        Стоявший в тени напротив человек в сером строгом костюме с холодным любопытством взирал на целующуюся парочку. Потом, сойдя с тротуара, направился к ней; звук его шагов четко отдавался в пустоте переулка деревянным эхом. Подойдя, он остановился и сухо, деланно кашлянул.
        Высокий парень с синими блестящими глазами поспешно опустил свою подружку на землю. Неловко оступившись в своих туфельках на высоком каблуке, она в смущении принялась поправлять свои белокурые локоны (очень красивые, хотя и растрепанные). Раскрасневшееся личико являло прелестный контраст с цветом волос, а большие голубые глаза придавали ей вид несколько кукольный. Они продолжали держаться за руки. Они выглядели, как брат и сестра - на первый взгляд. Они были на редкость красивой парой.
        - Прошу прощения, - извинение прозвучало неизбежной формальностью, почти грубостью. Девушка смешно наморщила носик и уткнулась в богатырское плечо своего спутника (выше ей было не достать).
        - Да? - парень внимательно рассматривал собеседника. Глаза его были спокойны и тверды.
        - Вы только что поженились? - скорее утверждение, чем вопрос.
        - Да.
        - У меня к вам деловое предложение.
        Парень удивленно моргнул, но промолчал (девушка тихонько водила пальчиком по отвороту его рубашки). Но человеку в сером не требовались поощрительные реплики. Вынув из плоского чемоданчика блеснувший золотом рекламный листок, он с легким поклоном протянул его. Юноша взял, не глядя.
        - Я представляю туристическую фирму «Аллардайс Фан», - человек раздельно произносил слова, словно повторял заученный текст, - так же я представляю ряд других организаций, не имеющих прямого отношения к этому предложению. Фирма
«Аллардайс Фан» имеет честь предложить вам две бесплатные путевки на острова Тихого океана сроком на один месяц. Условия изложены в буклете.
        Юноша бросил взгляд на зажатый в руке листок. Необъяснимым образом тишина в переулке перестала быть дремотной и расслабляющей - теперь она нависала над ними, закладывая уши напряженным ожиданием звука, скрипа… И голос в этой тишине прозвучал слабо и неуместно:
        - Почему же бесплатно?
        Вопрос был обращен в пустоту… И оттуда, спустя какое-то время, пришло эхо ответа:
        - Условия изложены…
        Смолоду король равнодушен был к девицам молодым, и к дамам прекрасным. Государственные дела, пиры да охоты занимали его больше прекрасных дам - так и не выбрал он времени жениться. Да и как жениться без любви? Ведь должна жена делить с ним и радость, и горе, и всегда оставаться самой лучшей из женщин - не пристало королю иным довольствоваться. Много думал король, много прочитал книг, но не стала ему понятней природа этого чувства. Спрашивал он совета и у мудрецов придворных, магов и звездочетов - ничего не смогли они ему посоветовать. Любовь сама приходит, и неподвластна она королевской воле - только это и уразумел король из их ответов. Тогда решил он больше времени уделять женщинам и выбрать себе в жены самую достойнейшую. Начались во дворце балы да празднества, собрались во дворце самые знатные и красивые дамы королевства, но нет - все так же холодно сердце короля, не понравилась ему ни одна из них. Разослали приглашения в другие страны - может, там найдется достойная стать королевой? Множество принцесс приезжали ко двору, блистая красотой и любезностью, но и они не зажгли сердце короля. И тоска
завладела им - неужели не суждено ему испытать это чувство, сильнее которого и нет, если верить мудрецам? И не стать ему ни мужем, ни отцом… И угаснет древний род его, не оставив наследника…
…Сияющий огнями огромный остров… Снежно-белая громада в черном бархате ночи… Праздничная иллюминация, звуки оркестров, отдаленный шум моря…
        Рон крепче сжал руку своей подруги. Жены - с этого дня. Рука была влажной и нервно подрагивала. Лайнер подавлял своими размерами - корма его терялась во тьме.
        - Ну, ну, малышка, не бойся, - успокаивающе произнес он, - это только большой теплый дом. И мы отправимся на нем в свадебное путешествие…
        - Да-а… Не пустят нас, скажут - ошибка… Вон он какой большой - не для таких бедняков, как мы. А нам даже свадьбу не на что было отпраздновать… - она вздохнула. - Я так хотела покрасоваться в белом платье…
        - Ничего, покрасуешься вовсе без платья.
        - Гадкий! Ты все смеешься!

…Вблизи лайнера сумрак был окрашен бегущими огнями реклам, сполохами блицев и ровным светом иллюминаторов. Девушка поднимала голову все выше и выше, пытаясь охватить взглядом высокий, как дом, борт, в сень которого они вступили. Рон поддержал ее, когда она покачнулась.
        - Ф-ф-у, какой высокий! У меня даже голова закружилась…
        - Еще и не так закружится, как сверху посмотришь…
        - Ты не забыл приглашение? - перебила она его, мелко семеня рядом на своих каблучках (видимо, это были единственные ее выходные туфли).
        Поспешность вопроса рассмешила Рона. Он ласково посмотрел на нее, но ничего не ответил.
        - Ах, да… Да-да, ты же ничего не забываешь… Это я забыла. Все-таки странно, за что нам привалило эдакое счастье. Ведь, наверное, все это стоит кучу денег?
        - Да, немало… - сдержанно отозвался Рон. Его в глубине души смущала неожиданность и необъяснимость подобного везения. В приглашении написано: «В рекламных целях». Вряд ли это что-нибудь объясняет. А в памяти назойливо возникали безжизненные глаза человека в сером…
        И взалкала душа его неведомой любви, и стало желание это таким сильным, что забросил король охоты да пиры, да и государственные дела - ни о чем не мог думать, кроме как об этом. Когда же совсем черной стала его тоска, посоветовали ему придворные мудрецы, маги и звездочеты, обратиться к волшебству - мол, только это средство и осталось по крайности. В их королевстве таких не водилось. В иных краях тоже слыхом не слыхивали - мало их осталось, и не жили они среди людей. Приказал король издать указ - всем, кто сумеет чувство в короле пробудить да сердце его холодное огнем страсти зажечь, немедленно прибыть ко двору и испытать свое искусство, в награду же будет исполнено любое желание, чудодеем высказанное.
        Месяц прошел, год проходит - не едут волшебники. Но вот через год пришла во дворец старушка ветхая, в рубище да в лохмотьях - пришла и потребовала, чтобы ее тотчас к королю отвели - знает, мол, она, как горю помочь да тоску изгнать. Подивились придворные - что такая старая карга в любви может смыслить? Но приказ есть приказ
        - отвели ее к королю. А старушка-то была непростая - фея, что облик свой менять может, захочет - старухой беззубой, а захочет - и молодой красавицей обернется. И увидел перед собой король царственную деву, коих и не думали, что остались они еще. Платье на ней было из тончайших сполохов огня, все усыпанное сверкающими искрами, как звездами, а на голове - сияющая диадема, потому что была то фея огня и лучей.
        Долгие, долгие дни, наполненные солнцем и ветром, пронеслись сияющей вереницей… Путешествия по бесконечным палубам корабля, купания в воздушном бассейне, когда сердце ухает вниз от падения в струях пены… Вечерние встречи в уютных ресторанах и барах, новые знакомства, такие же мимолетные, как тающий след за кормой, набившая оскомину от злоупотребления в рекламах, но вечно прекрасная лунная дорожка в ночном океане… Но вот неделя плавания подходит к концу, а в памяти остается до странности мало, лишь чистые цвета - синий, белый, золотой… И звонкий смех, на который отзывается сердце натянутой струной…

…Жестяной голос оборвал тонкую золотую нить:
        - Рон Даль, Илка Даль, пройти регистрацию…
        Рон вздохнул, очнувшись от полусна, наполненного какими-то неопределенными переливающимися грезами, похожими на мыльные пузыри. Сейчас они с легким треском лопались, оставляя смутное ощущение потери.
        - Пойдем, - Илка теребила его за рукав. - Нас уже зовут, слышишь?
        - Угу… - неопределенно промычал он в ответ и с удовольствием потянулся. Час сидения в приемной вызвал неудержимую сонливость - неудивительно после бессонной ночи. Лайнер подошел к острову в самую глухую пору - часа в три, и всех высадили сразу же - стоянка здесь не была предусмотрена программой круиза.
        Во мраке тропической ночи видны были только площадка причала, освещенная прожекторами, и реденькая цепь огней, уводящая вглубь острова. В сгущениях тьмы угадывались пальмы, еще какие-то деревья - оттуда ветерок доносил незнакомые пряные запахи. В ушах стояло немолчное стрекотание ночных насекомых - скрипы, трели, цвирканья, захлебывающийся свист… И после всего этого - неожиданно ординарная комната с бледными пластиковыми панелями и стандартной мебелью. Илка в конце концов задремала у него на плече, и сейчас, разбуженная, глядела на мир чуть испуганно, как бы еще не принимая его грубой реальности. Рон засмеялся - просто так, от избытка счастья, от вида этих широко распахнутых глаз… Она кинула на него мгновенный взгляд исподлобья.
        - Смеешься, да? Смеешься над своей верной женушкой?
        Рон, продолжая смеяться, опустил голову ей на колени и блаженно зажмурился:
        - Мр-р…
        - Брысь! - она шлепнула его по макушке.
        - Мр-мяу!
        - Ох ты… Гадкий котище! - и с железной последовательностью запустила руки в его буйную шевелюру, приговаривая:
        - Ко-отик, мявка…
        А из полутемного угла, тускло поблескивая, глядело на них мертвенное око монитора…
        Но даже от волшебной красоты не дрогнуло сердце короля - равнодушно взирал он на нее, истомленный бесплодными желаниями и сожалениями. «В самом ли деле хочешь ты любовью загореться? - спросила его фея. - Ведь без любви и жизнь спокойнее, и многие без нее обходятся». «Не о спокойной жизни я забочусь, - гордо ответил король, - а о чести рода нашего - прекратится он без наследника. Да и не пристало королю уступать в чем-то своим подданным». «Хорошо, - сказала фея, - я тебе помогу. Целый год собирала я искры огня сердечного, страсти пылкой, нежности лучистой - все, из чего любовь создается, по крохам собирала, ходила старухой-нищенкой, выискивала по искорке - нелегко найти их среди людского племени! Наговором, заклятием, молитвой - соединила я их в единое целое, поместила в рубин ярко-красный, который и дам тебе. Но сначала выслушай, о чем я тебе поведаю». И увидел король в руке у нее камешек, что светился колдовским светом, притягивая глаз. «Заключи его в оправу, - сказала фея, - и носи на груди, не снимая, день и ночь. И оттает твое сердце - тогда ты смажешь любить». Обрадовался король, и протянул
было руку к драгоценности, но остановила его фея:
        - Погоди, не все еще я сказала тебе. Запомни - ты должен снять его, как только почувствуешь, что любовь вошла в твое сердце и тебе довольно ее. Смотри же, не забудь! А о плате не беспокойся - в этом и состоит она для меня.
        Сказала так и исчезла во вспышке яркого пламени - как и не было ее. Но остался у короля рубин ярко-красный, который грел руку, как теплый уголек. Тотчас призвал он дворцовых ювелиров и приказал оправить рубин в серебро с серебряной же цепочкой, и представить назавтра же, так не терпелось ему испытать действие талисмана.
        - Это ваша плата за пребывание в земном раю, - голос, тусклый и невыразительный, казался порождением смутной тишины, стоящей в кабинете. Рон никак не мог понять, всматриваясь в сидящего за столом, где он слышал его. За все время разговора человек так и не поднял головы - серый сумрак скрадывал его черты.
        - Я не соглашался носить с собой соглядатая! - со сдержанным пылом возразил Рон, поднимаясь. Он ждал ответного возмущения или хотя бы гневного жеста. Человек не двигался, но в тени, скрывающей его лицо, что-то переменилось. Всмотревшись, Рон понял - человек улыбался.
        - Вы ошибаетесь, - все так же монотонно произнес он. И поднял голову. Пустой взгляд притягивал к себе зовущей к падению жутью.
        - Вы?! - не удержался от возгласа Рон. Краем глаза он заметил - Илка подняла руки к лицу, как бы защищаясь, по своему обыкновению, от чего-то непонятного или страшного. Этот, такой знакомый, милый жест резанул по сердцу своей беспомощностью.
        - Да, я, - человек опустил глаза и теперь они казались покрытыми пылью. - Я провожу этот эксперимент. Эмоциодатчики - он небрежно бросил на стол пачку невесомых лепестков, сверкнувших алым отблеском, - передают только одно - частоту пика эмоций.
        - Ну и что?
        - Их никто не регистрирует, если это вас волнует.
        - Но зачем тогда все это?
        Человек не ответил. Некоторое время он глядел перед собой, казалось, забыв о собеседнике (в тишине было слышно, как Илка прерывисто вздохнула). Затем он произнес медленно:
        - Вы можете отказаться. - Он помолчал. - Но прошу не отказываться, в эксперименте нет ничего унизительного. Проживете здесь месяц.
        Слова сталкивались и скрежетали, насильно пригнанные друг к другу. За ними не чувствовалось ничего - стальная клепаная скорлупа, имитирующая форму человеческой речи. В душе у Рона боролись инстинктивное недоверие и здравый смысл. И, словно прочитав его мысли, человек добавил:
        - Эмоциодатчик… должен быть у одного из вас.
        И здравый смысл победил. Рон осторожно взял со стола двумя пальцами красноватую блестку. Внимательно рассмотрел - неправильной формы кусочек фольги… Он был упруг
        - можно было свернуть его в трубочку. И он не нагрелся в руке - Рон чувствовал под пальцами приятную прохладу. Буркнул:
        - Куда его?
        Человек молча показал себе на левую сторону груди. Расстегнув рубашку, Рон посмотрел на датчик, неловко примерил… Пробормотал растерянно: «Клеить, что ли…» Теплые руки ухватили его за локоть - Илка. Не слышал, как подошла… Дрогнув, блестящий лепесток притянулся к сердцу - и неожиданно вырвался из пальцев… Рон на мгновение почувствовал холод - как будто на грудь упала снежинка. И начала таять, таять… Илка, поднявшись на цыпочки, дышала ему в ухо.
        - Теперь, сняв его, вы прервете эксперимент, - ни радости, ни удовлетворения - лишь констатация факта.
        Рон вновь испытал странное чувство неестественности всего происходящего… Как будто и он, и все вокруг сделано из папье-маше. Этот кабинет со своими блеклыми красками и болезненно четкими линиями… Вся атмосфера его выталкивала, вытесняла - словно бесконечный, беззвучный вопль - «Чужой!» Кивнув головой на прощанье, Рон увлек жену к выходу несколько более поспешно, чем диктовалось приличиями. Ему показалось, что гулкая пустота за их спинами разразилась издевательским хохотом…
        . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Дверь захлопнулась, прервав неподвижный молчаливый шабаш.
        С той поры носил король на груди подарок феи. И все вокруг заметили перемену в нем
        - гораздо милостивее стал он к своим подданным, только все смотрел пристально на женщин вокруг, ожидая, не поразит ли его страсть… Но не находил среди придворных дам ту, единственную…
        И вот однажды, проезжая после охоты берегом речки, увидел девушку простую, что белье полоскала поутру - и дрогнуло его сердце, забилось бешено, так что голова закружилась и не смог он более в седле держаться. Увидя ту беду, подбежала девушка, помогла сойти с коня, но тут… Ай! Обожгла обо что-то руку. А на груди у короля, как уголь, пылает талисман! Поцеловал король ее руку и предложил стать его женой. Смутилась красавица, как так - она ведь не знатного рода! Но опьяненный незнакомым доселе чувством, король отмел все возражения - только одно было важно - мил ли он ей? А как не понравиться такому кавалеру - девушка и глаза опустила, и заалела, как маков цвет.
        Скоро сладили свадьбу - и недели не прошло. В воскресенье съехались гости, и пир был такой, каких уже нет сейчас…
        Время остановилось. Земной рай для трехсот влюбленных пар вбирал в себя прозрачный свет солнца и пульсировал огромным горячим сердцем в лазури океана, среди белой пены и взбаламученных волн. Казалось возможным, что кто-то нарочно собрал их здесь, чтобы только полюбоваться - так гармонично было это сочетание ликующей природы и ликующих людей. Смех и плеск, тонкое пение пальм на ветру, стеклянный перезвон белых песчинок - над островом словно звучала песня, легкая и бездумная. Любовь царила здесь - открытая, доверчивая, всегда готовая разделить счастье со всеми - ничего, кроме счастья, не знала она в упоении первых дней…Прогулки, купание, долгие ночные разговоры и шутливые споры, порывы страсти, радость молчания вдвоем… Сборища с музыкой и танцами, улыбки встреч и расставаний, всеобщая эйфория беззаботности - казалось, сам воздух пьянит в этой обители любви.
        Бесшумная, хорошо отлаженная машина комфорта не давала сбоев, обеспечивая счастливчикам уютные домики, пищу, развлечения… И лишь одно условие требовалось выполнить, заплатить мизерную плату за все - носить маленький серебристый кружок на сердце. Вскоре (несколько дней? часов? лет?) его перестали замечать, привыкли к обязательной, хоть и надоевшей детали… Но тень серого человека незримо осеняла остров.
        Весь народ собрался поглазеть на свадьбу - громко восхищались красотой невесты, угощением да пышностью, с какой торжество справляли - когда еще такое увидеть доведется! Вот закончился пир, ночь настает - ведет король свою возлюбленную в покои дворцовые, в опочивальню - глядит, насмотреться не может…
        Сколько времени прошло? Никто не мог бы сказать - никто не следил за бессмысленным чередованием суток. Кому это нужно - ведь душа переполнена совсем другим, и не до времени… Прекратились веселые празднества и танцы, игры и прогулки шумными компаниями… Не слышно стало смеха - но никого это не тревожило, настолько естественным все казалось…

…В последнее время Рон чувствовал себя удивительно, словно потерял вес и перемещался лишь напряжением мысли, как во сне. Казалось, еще немного - и он полетит. Все вокруг вызывало радость, все хотелось любить… Но больше всего, конечно, Илку. Илка… Одно это имя наполняло блаженством. Она была с каждым днем все ближе - и в то же время отдалялась все дальше, в какие-то надзвездные выси - у Рона не находилось слов, чтобы выразить это свое чувство, но… Эта красота исторгала слезы. Она словно светилась. Свет, свят… Святость. И он поклонялся ей, как святой.
…А на груди его сияет рубин волшебный! И любил король свою молодую жену все сильнее и сильнее, но все мало было ему этой любви (и кому из людей любви бывает довольно?) И все ярче разгоралась рубиновая звездочка…
…Они не разговаривали - они уже не могли оторваться друг от друга, не замечая ничего вокруг - они остались в этом мире вдвоем, и существовали только друг для друга. Неистовая, яркая, как вспышка молнии, страсть сжигала их души - это нахлынуло и унесло с собой…
…Вот минул день со дня свадьбы, вот второй пошел - без ума король от своей молодой жены, не отходит от нее ни на шаг. Забыли они о празднествах, в их честь устроенных, и о придворной знати, во дворце ожидающей, и к обеду не выходят, голода не чувствуя, словно бы неведомая сила вливается в них от любви великой…
…Нестерпимое рентгеновское пламя высвечивало каждую черточку этого лица. Рон бездумно, заворожено глядел на него, лишь глядел… Ничего не надо больше - только видеть лицо возлюбленной, бесконечно изменчивое, во влажном блеске глаз и губ, и матовом сиянии нежной кожи… Но багровый туман застилал глаза, и они вновь сливались в объятиях, стискивали друг друга, словно в смертной тоске потери…И боль, вызванная этим, стократ усиливала наслаждение. Остановиться… невозможно - в голове словно били огромные куранты, тело сотрясалось в судороге какого-то дьявольского экстаза - ни одной мысли не возникало в мозгу, захваченном волной непосильной любви…
        А на груди его поет, переливается огненная искорка! Не замечают король с королевой времени, не видят ничего вокруг, и все ярче красные отблески на стенах дворца, и зарево стоит в окнах его… Сбежался народ смотреть на чудо невиданное - пожар во дворце, а не горит! А из дворца бегут в ужасе придворные, не понимая ничего. А к королю уже не подступиться, так пламенеет он светом рубиновым, нестерпимым!
        Рон видел, как тело его возлюбленной колебалось, словно марево… Пляшут языки пламени - нет, то взмахи рук… ресниц… Огненные кони вырываются из земли, уходят в небо, со свистом распарывая затвердевший воздух, осыпающийся мелкими сверкающими осколками… Земля? Ее нет… Под ногами ничего нет! Пространство стремительно схлопывалось, рвалось клочками… пропадало… пропадало…

…Резкая боль иглой вошла в сознание - Рон очнулся. В хижине было полутемно, на стенах плясал багровый отсвет. В ноздри ударил едкий запах паленого - Рон со стоном ухватился за грудь… Обжег ладонь - на груди чернел круг обуглившейся кожи.
«Датчик!» - боль была нестерпимой, он снова глухо простонал, чувствуя, как покрывается липким потом.
        - Роня, что с тобой? Рон! - знакомые теплые руки обнимают его, в глазах - туман и непонимание. Сквозь выступившие от боли слезы он увидел ее неуверенные, сомнамбулические движения.
        - А… черт! - выдохнул он, сцепив зубы.
        - Что с тобой… - не слыша, повторила она. Глаза ее постепенно прояснялись. Вот она снова взглянула, смахнула с лица прядь волос…
        - Тебе больно? Да? Скажи, тебе больно? - испуганной скороговоркой выпалила она, порываясь сразу и вскочить, бежать куда-то, и броситься к нему… Он удержал ее за руку. Сказал, скривившись:
        - Ерунда… Обжег меня этот чертов датчик…
        - Счас, счас, я мигом! - только колыхнулся воздух - она уже возилась в углу с аптечкой, позвякивая в темноте какими-то пузырьками. По комнате распространился терпкий аромат камфары.
        - Ты хоть свет включи, - с невольной улыбкой, несмотря на грызущую боль, сказал он вдогонку.
        - Ах! Я такая глупая! - воскликнула Илка, на сей раз без всякого кокетства - в голосе звенели слезы.
        Через пять минут боль от ожога была умягчена мазью, и Илка, как заправская санитарка, перевязывала его широким бинтом. «Не так туго» - морщась, умерял ее Рон. От датчика не осталось и следа, как будто он испарился. А может, так оно и было. Лежа на мягкой пневмоперине, Рон слушал успокаивающийся стук своего сердца. Постепенно он забылся в тревожном сне…
        . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Комната качнулась, утонув в низком перекатывающемся гуле. Рон попытался вскочить, задыхаясь, - этот звук словно цепкой лапой протянулся за ним из сна, стиснув виски ломящим грохотом. «Что это, Роня?» - жалкий вскрик и слабые руки, ищущие его во тьме… «Сейчас, сейчас», - пробормотал он, нащупывая выключатель. Негромкий щелчок, треск и сноп синих искр - короткое замыкание. Новый толчок сотряс домик, послышался треск дерева. «Бежим!» - Рон думал, что крикнул это во весь голос, но ни звука не вырвалось из его плотно сжатых губ… Он схватил в охапку то маленькое теплое существо, которое цеплялось за его руки, повинуясь не мысли, а скорее поднявшемуся из глубин памяти инстинкту, повелевающему спасать, сохранить все маленькое и беззащитное - женщину, ребенка…
        . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

…Грохот накрыл их снаружи гулким колоколом. Земля больно била по босым подошвам, глаза слепили вспышки, бьющие, казалось, отовсюду. Задыхаясь, Рон вырвался из пляски взбесившегося света… Холодный воздух отрезвил его - он остановился, продолжая сжимать в руках драгоценную ношу.
        Вокруг было светло - ярко-алое зарево высветило окружающие деревья, дома, кусты… Казалось, светился сам воздух - лихорадочно пульсировавшее прозрачное пламя охватило поселок - гул исходил из глубины, заставляя вздрагивать почву. Илка глядела расширенными глазами - в них трепетал отраженный огонь. Мысли с трудом пробивались сквозь туман - Рон, как загипнотизированный, тупо уставился в огонь - он увидел, как бесшумно и медленно обрушился соседний дом, сразу занявшись странным сиреневым пламенем - казалось, оно било изнутри… «Но где же люди?» Рон обшарил взглядом пустынную улицу, по которой должны были сейчас метаться и звать на помощь сотни людей… Никого.
        Совсем рядом вдруг лопнул взрыв, обдав их фонтаном искр - расколотая сотрясением, рванула аккумуляторная подстанция, и теперь извергала в ночь накопленную за день энергию. Илка вздрогнула и крепче прижалась к нему - он чувствовал, как учащенно билось ее сердце. Времени для раздумий не оставалось, надо как можно скорее выбираться… Рон устремился в сторону чернеющей пальмовой рощи, шарахаясь от падающих с неба горящих ошметков, оступаясь, но каким-то чудом удерживаясь на пляшущей земле…
        Третий день кончился, вечер наступил - светло, как днем, в столице. Пылает дворец королевский, звучит ликующе - но закрывают люди глаза рукой, оглушает их песнь эта, а король с королевой уносятся в потоке огненном, затягивает их водоворот любви, и нет ей предела…
        Человек словно был здесь всегда - серая тень, едва отделенная от мрака.
        - Какой сегодня день? - голос прозвучал глухо, как в тумане.
        Рон, тяжело дыша после бега, молча смотрел на него.
        - Да, я знаю, сегодня четверг… Сегодня я король, - человек сказал это спокойным, ровным тоном.
        Рон осторожно опустил на землю свою подругу, продолжая заворожено глядеть на него. Здесь, в центре острова, было сравнительно тихо, только дрожь почвы выдавала творившееся на берегу. Илка обессилено привалилась к стволу пальмы и закрыла глаза. Рон перевел взгляд с жалкой дрожащей фигурки на неподвижную тень.
        - Вы… - он поперхнулся. Человек посмотрел на него. В смутной тени глаза его выделялись бледными пятнами.
        - Почему вы здесь? - он сделал замедленный жест рукой в сторону поселка. - Почему не там, вместе со всеми?
        - Вы, убийца! - прорычал Рон, сжимая кулаки, и сделал шаг к нему…
        - А-а… У вас сгорел датчик… Поздравляю, ваша амплитуда оказалась наивысшей…
        Равнодушие, сквозившее в этом, бесило и ужасало - Рон застыл, словно ему в лицо плеснули холодной водой.
        - Я хочу знать, в конце концов…
        - Сегодня четверг… - человек повернулся к пылающему зареву, и дрожащий красный отсвет лег на его лицо. Рон поразился перемене, произошедшей с ним. Сейчас это было живое, страстное лицо, но ледяная то была страсть, она исключала самое понятие жизни. Человек с таким лицом не может жить - внезапно пришло понимание, и Рон умолк на середине фразы.
        - Этот огонь не обжигает… но сегодня все закончится.
        Земля дрогнула сильнее - вдали запрыгали факелы горящих пальм. Небо над ними занималось сиреневым заревом. Рон дрогнувшей рукой погладил Илку по спутанным волосам. Человек мельком взглянул на них - измученных, оборванных, вымазанных сажей и пеплом.
        - Вы еще можете спастись. В бухте стоит катер.
        - Но разве…
        - Остров обречен, - он помолчал, потом продолжил: - Лаборатория взорвана, и теперь ничто не остановит…
        Рон невольно глянул в ту же сторону. Зарево поднималось все выше, и сюда доносился торжествующий рев пламени.
        - Когда-то в детстве я прочел одну сказку… - Рон не сразу понял, чей это голос. Человек глядел на пламя и говорил приглушенно, словно боясь привлечь внимание беснующегося сумасшедшего. - Больше я не встречал ее ни в одной книге… Может, это и судьба. С тех пор у меня была одна цель, и сегодня я ее достиг… Почти…
        Он как-то странно, кособоко, пожал плечами - наверное это, такое естественное, движение, было для него непривычным.
        - Но я вызвал то, с чем нельзя справиться - никому… Впрочем, я не жалею. Если нельзя подчинить, надо попытаться понять, - он сделал шаг вперед, - физика летит к чертям… И она мне больше не нужна - негодное оружие.
        Он сделал еще один шаг, как бы раздумывая.
        - А план был неплох - сконцентрировать это на клочке суши и… - помолчал. Закончил угасшим тоном - Слишком большой резонанс… Но почему в четверг?
        Усмехнувшись, покачал головой, и, вздохнув, зашагал навстречу огню, сотрясающему землю. Рон оцепенело смотрел вслед. Вот человек остановился, оглянулся…
        - Да… Если встретите профессора Кербаха, передайте, что связь с совмещенным пространством возможна. Хотя - можете и не передавать…
        Сказав это просто и буднично, он в первый раз за все время внимательно посмотрел на юношу. По лицу его пробежало неуловимое выражение, на миг смягчившее его, и он добавил:
        - Не огорчайтесь - все ваши знакомые живы. Просто… иной жизнью.
        Резко повернулся и пошел. Ветер донес его последние слова, которые он пробормотал про себя: «Слишком сильна… слишком…» Рон понял, что больше никогда не увидит его, и что надо о чем-то спросить напоследок… О чем-то важном.
        Серая фигура уже едва виднелась на фоне слепящего света, когда Рон изо всех сил крикнул ему вдогонку:
        - Эй! Погодите! Так кто же она?! - рев заглушал слова. - Кто ваш противник?
        Крик разнесся над островом, постепенно теряясь в огромном пространстве… Беснующееся пламя ответило ему безумным хохотом освобождения.
        Когда же настала ночь четверга, любовь их перешла грань человеческую. Взвилось пламя, поглотив и стены, и башни, и все исчезло. Наутро люди нашли на месте дворца лишь пепелище - дворец исчез, и пропали навсегда король со своей возлюбленной. Куда? Может, в тот волшебный мир, где живут феи и эльфы, или навечно они слились в огненной вспышке, унесшись в необъятный простор, и зажглась там новая звезда…
        А люди с этих пор прозвали его
        КОРОЛЬ-ЧЕТВЕРГ

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к