Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Боги Падшие Алексей Анатольевич Рудаков
        За Пологом из Молний #4 Беглецы с Земли - генерал Змеев и команда Благоволина, находят свой новый дом на вольной планете Кураг, где с радостью принимают всех, кто не в ладах с законом.
        Пиратство? Да, а почему бы и нет, раз судьба сама предлагает им выгодные операции. Карьера экипажа идёт успешно, но тут до землян доходит весточка о появлении Маслова, и не одного - в компании сразу двух Богов, предъявляющих права на родной мир. Змеев принимает решение выдвинуться к Земле…
        Алексей Рудаков
        Боги Падшие
        Предисловие
        Система Курага, чьё название произносилось с ударением на второй слог - КурАга, была ничем не привлекательным местом, расположившимся на окраине Претории. Её единственным, небольшим и сомнительным плюсом, было то, что по соседству с ней, в каких-то полутора десятках световых лет, находилась система Охара, принадлежавшая владениям Слуг. В мирные года системы вели торговлю, а в моменты обострения становились местами базирования флотов, строго наблюдавшими за действиями своих визави. До серьёзных конфликтов, к счастью для военных обоих сторон, дело не доходило - системы, расположенные на периферии владений, новости получали в последнюю очередь, так что зачастую все противостояния заканчивались грозными манёврами вдоль окраин своих территорий.
        Ситуация несколько изменилась лет триста до описываемых событий, когда некий чиновник, сумевший пробиться к венценосному уху, пробил решение организации в Кураге постоянной военной базы. Скорее всего тот служащий имел знакомства в сфере военной промышленности - ничем иным, кроме как получения отката за крупный заказ здесь и не пахло, но Император, благосклонно отнёсшийся к этой инициативе, дал добро и военная машина Претории, быстро исполнила его волю. На поверхности второй планеты появилась сеть фортов, а на орбите зависли крепости, надёжно перекрывавшие как дальние, так и ближние подступы к планете.
        Отгремели празднования по поводу открытия новой базы, отзвучали напыщенные речи чиновников средней руки и База, занесённая анналы Империи под номером 76, была забыта на фоне сотрясавших Преторию скандалов и происшествий.
        Сонное состояние продолжалось до очередного обострения отношений со Слугами. О 76-й вспомнили, направили в полупустые гарнизоны легион, подогнали флот, но конфликт, заглохший на уровне дипломатических пикировок, благополучно рассосался так и не дойдя до горячей фазы.
        Так и не обжившийся легион вернулся в Империю, флот тоже нашёл некие неотложные дела, и КурАга, так и не понюхавшая пороху, вновь принялась дремать, в сонном оцепенении считая пролетавшие мимо года.
        Но не надо думать, что в системе совсем уж ничего не происходило. Да, для прибывшего сюда гостя, обстановка и впрямь выглядела как мирной и уютно патриархальной. Именно это мог наблюдать случайный путешественник, или прибывший с очередной плановой, а хоть бы и условно-внезапной, проверкой чиновник. Всё было именно так - с регулярными молениями за здравие Императора, весёлыми празднованиями положенных дней и радушным приёмом залётного гостя, чьи рассказы о жизни в центральных регионах Империи были прямо-таки обречены на успех и почтительное внимание провинциальных слушателей.
        Несколько по-иному ситуация выглядела если гость, скажет так, был не совсем чист на руку и имел проблемы с законом. Для такого визитёра система могла много предложить. Скромные, не смеющие поднять на незнакомца глаз, законопослушные красотки оказывались роковыми обольстительницами, стоило только гостю оказаться в нужном месте в нужно время. Орбитальные крепости, чьи грозные орудия держали под прицелом пространство системы, охраняли покой игроков, упрятав разнообразные столы и автоматы в свои просторные трюмы, ну а если искатель приключений прибывал на своём, и достаточно шустром корабле, то он мог попытать счастья в торговых операциях, которые в остальной Империи почему-то именовались контрабандой. Разумеется, всё это было доступно только тем лицам, имя которых было хоть сколько-то известно в определённых кругах. Для остальных же, рискнувших в полслова намекнуть о своих не законных устремлениях всё заканчивалось либо позорным изгнанием, либо, и подобное случалось часто - несчастным случаем в баре, или на орбите - раскрывать свои тайны жители фронтира не любили.
        Ситуация разительно переменилась, когда Хавасы начали полномасштабное вторжение.
        Сгорали в сражениях флоты, гибли легионы, вставшие на пути вторгшихся орд, но все эти безрадостные новости доходили сюда как со значительным опозданием, так и претерпев множество искажений на своём пути.
        Нельзя сказать, что происходившее в галактике уж совсем не нашло отражения на планете. Был и патриотический подъём, и подготовка добровольцев - было всё, вот только Столица, куда были отправлены нарочные, ответила молчанием. Империи, переживавшей невиданный в своей истории кризис, было просто не до посланников крохотного мирка, затерянного где-то на краю её владений. К кому бы не обращались ходоки, как бы не пытались они привлечь внимание чиновников - результат был один - получивший серьёзную пробоину корабль Империи клонился на борт, отчего обитатели его такого прежде уютного трюма были озабочены спасением своих жизней и богатств, отмахиваясь от желавших спасти Преторию людей.
        Последней соломинкой, сломавшей посланникам хребет веры в Империю, стало выступление Императора.
        Повелитель тысяч планет, склонясь перед Примархом Хавасов, произносил слова клятвы, превращавшей некогда гордую Империю в покорного вассала захватчиков, а стоявшая за ним масса высших чиновников, на чьих лицах читалось явное облегчение, радостно повторяло их, то и дело осеняя себя символами Священной Звезды Убийцы.
        Конец церемонии посланцы не смотрели, предпочтя зрелищу поспешное возвращение домой.
        Они не видели, как Император, сбросив с головы простой гладкий венец - Символ Власти предыдущих властителей, принял от Примарха горящий белым огнём жезл - уменьшенную копию посоха. Не видели они и как ликующая толпа бросилась валить статуи Богов, разрушать храмы и убивать жрецов, чьи слова ещё вчера были равны законам Империи.
        Рассказ вернувшихся не породил ни панику, ни уныние - жившие на окраине бывших Имперских владений люди давно привыкли полагаться только на себя. Короткое собрание породило единогласное решение - система объявила о своей независимости. Это краткое сообщение передал по Порталам Ключник, после чего, демонстрируя пример поведения истинного гражданина великой Империи, убил себя прямо на ступенях Портала.
        Сам же Портал был немедленно закопан, исключая любым гостям краткий путь на планету. Теперь попасть на Кураг можно было только через космос, чью чистоту строго блюли удвоенные расчёты орбитальных крепостей, приведённых в полную боевую готовность.
        В напряжённом ожидании протянулась одна неделя, затем другая, третья, но никто так и не прибыл в систему, желая покарать бунтовщиков - факт, немыслимый для прежних времён. Разосланные же по соседям разведчики принесли и вовсе невероятный факт - Хавасы, громко осудив поведение Курага, и незамедлительно лишив его Благости Белого Огня, что ставило мир вне закона, тем не менее даже и не думали тратить него свои силы. Их можно было понять - официально покорившиеся им системы тлели недовольством, время от времени дававшим силу пламени восстаний и мятежей. Хорошо развитые планеты и системы Центральных миров - с обильным населением, мощной промышленностью и стабильной экономикой - этот приз стоил их усилий, в отличии от затерянной где-то на окраине, нищей, по сравнению с Центром, системой.
        Но, надо заметить, что громогласные проклятия, швыряемые с высоких трибун в адрес ничтожных отступников, сыграли свою роль. Кураг, объявивший себя Свободным Портом, стал пристанищем всех тех, кто, отвергнув милость Звезды Убийцы, предпочитал полную опасности жизнь искателя приключений. Солдаты разбитых легионов, пилоты, выжившие в огне битв, да и просто сомнительные личности, все они, не желавшие принимать новые порядки, направили свои взоры на мятежную планету. За краткий промежуток - с момента падения Претории и Сообщества Слуг не прошло и года, система превратилось в ощетинившееся стволами гнездо, обещавшую любому, кто посмеет покуситься на свободу его обитателей горячий приём. Конечно, сама планета не могла ни прокормить резко выросшее население, ни обеспечить тот минимальный технический уровень, при котором можно держать надёжную оборону.
        Выход был найден быстро.
        Грабёж!
        Сорвавшие со своей формы знаки отличия и шевроны прошлых регалий бойцы теперь шли в бой не ради славы и наград. Захватывая транспорта, разоряя подвластные врагу миры они тащили в своё гнездо добычу, где самое ценное выкупало правительство планеты, в лице губернатора Свободного Порта, а остальное доставалось торговцам, зачастую не брезговавшим продать награбленное только что обчищенной до нитки жертве.
        Что же до самих экипажей то они коротали дни до следующего рейда в тавернах, предлагавших им как выпивку, так и женщин на любой вкус и бюджет.
        Знакомая картина, не так ли?
        Кто-то считает, что История идёт по спирали, другие видят колесо событий, раскручиваемое неутомимой рукой Фортуны, но сухие факты, запечатлённые на страницах летописей, остаются неизменным, вне зависимости от смены декораций, окружающих сцену.
        Итак…
        Кураг!
        Вольный Порт, открытый всем ловцам приключений, ждёт вас!
        Глава 1
        Из которой вы узнаете о прибытии в Кураг Триремы «Ренегат»
        Кайнз, дежурный офицер станции дальнего обнаружения, мучился похмельем, слабо дрожа в своём кресле.
        - О Боги! - Стонал он, пользуясь тем, что кроме него в крохотной рубке никого не было: - Ну скажите, Ушедшие, отчего, во имя чего вы так сделали?! Если вчера было хорошо, то почему сегодня так плохо?!
        Его жалобы имели под собой основание - вечер, затянувшийся почти до самого утра, был насыщен обильными возлияниями, при почти полностью отсутствовавшей закуске. Что поделать - Хавасы, будь их семя проклято несчётное количество раз, предали огню большинство аграрных миров, используя Голод, это жестокое божество, для усмирения особо мятежных миров. То, что при этом страдали остальные, старавшиеся быть лояльным им не только на словах, новых повелителей галактики не интересовало. Да и что может значить смерть местных, самой Жестокой Звездой назначенных им, даже не в рабы, а во что-то ещё более низкое?
        Впрочем, Кайнз, и в прошлые годы не очень-то доверявший пропаганде, к подобным новостям относился скептически. Пропаганда же, вещавшая, хотя вернее сказать - верещавшая о подобных злодеяниях, исходила из офиса Губернатора, который, судя по сытой морде, регулярно мелькавшей в местных новостях, явно не голодал.
        Но факт оставался фактом - если с выпивкой, обильно покрывавшей столы кабаков, проблем не было, то вот с едой проблемы были.
        От голода, разумеется, никто не умирал, но, господа, согласитесь, закусывать неплохое пойло протеиновым батончиком! Уж лучше тогда дать обет трезвости и немедленно утопиться, чем так опошлять высокое искусство алкоголизма, покровительствуемое не кем иным, как весёлым Бахусом, да будет кубок его вечно полон!
        Другой причиной, не менее первой дававшей основания его жалобам, был тот факт, что вахта, обрекшая его на страдания, была внеплановой. Будучи вполне дисциплинированным специалистом, Кайнз, ни за чтобы не позволил себе заявиться на службу в подобном состоянии. Но видно богам, сгинувшим, но тем не менее продолжавшим развлекаться с человеческой натурой, было угодно пошалить. Его напарник, Малик, чья вахта сейчас шла, крайне неудачно упал, подвернув ногу, и дежурный по станции, недолго думая, ткнул пальцем в следующего по списку, коим и оказался наш страдалец. Отговорки и даже анализ крови, сделанный дежурным медиком, не помогли. Старший офицер смены, одной рукой отгоняя волны перегара, покопавшись в кармане свободной, протянул ему пузырёк с антипохмелином, после чего, уже обоими руками прижимая к лицу источавший тонкие ароматы платок, молча дёрнул головой в сторону двери. Истолковать этот жест по-иному кроме как - вали дежурить, было нельзя и Кайнз, вздохнув и выдохнув в сторону начальника особо едкий поток, поплёлся в рубку, призывая на голову Малика кары Богов и Хавасов одновременно.
        Антипохмелин, к слову, не помог и несчастный дежурный дрожал в своём кресле, следя за стрелками часов, отмерявших так медленно ползшие минуты.
        Делать было нечего, что, в принципе и объясняло решение старшего, при других обстоятельствах никогда бы не допустившего до вахты оператора в подобном состоянии.
        Экран, на котором высвечивались названия кораблей, ушедших на промысел, был почти пуст - сезон сбора урожая закончился, а с ним пропали жирные конвои, состоящие из транспортов, чьи объёмистые трюма были набиты едой или запасными частями, необходимыми для работы уцелевших ферм. Второе было, пожалуй, даже ценнее самой еды - мастера Курага с лёгкостью превращали предметы самого мирного назначения в смертоносные орудия и снаряды.
        Ещё раз покосившись на короткий список кораблей, Кайнз, осторожно пошевелился отыскивая то самое, золотое, положение, обещавшее если не убрать боль, то хоть притупить её неумолимые волны.
        - О, Боги, - прошептал он далеко не в первый раз и чуть довернув голову с тоской посмотрел на дверь, ведущую из рубки. Там, за комингсом, начинался недлинный коридор, идя по которому можно было попасть в Центральный Пост. Но ни Центральный, ни Старший, находившийся в нем, сейчас Кайнза не интересовал.
        Прикрыв глаза, он представлял себе, как перешагивает порог, как бредёт по коридору, придерживаясь за приятно холодящий руки поручень.
        Вот и заветный изгиб стены, открывавший вид на лестничный проём.
        Теперь осторожно, не отрываясь от надёжного метала, спуститься вниз по крутым ступенькам… Ещё несколько шагов прямо, затем поворот налево и вот! Она!
        Заветная дверь, ничем не выделяющаяся в ряду себе подобных.
        Откатить створку в сторону, шагнуть внутрь, втягивая носом знакомые ароматы, обещающие избавление от страданий, ещё пару шагов и…
        И на барной стойке кантины «Разряд», как по волшебству материализуется граненая рюмка, до краёв полная прозрачным пятидесятиградусным нектаром.
        Самое главное - нежно взять её.
        Нельзя рвать со стойки драгоценный сосуд, проливая капли драгоценного напитка. Надо осторожно, удерживая её кончиками пальцев, оторвать рюмку от поверхности, молча, сохраняя солидность, неторопливо кивнуть, благодаря прозорливого бармена, и так же, не спеша, плавно и медленно перелить содержимое в рот, стойко игнорируя жгущее ладонь нетерпение.
        И если всё проделано верно, то наградой будет не только одобрительная улыбка Стеклянного Зада, бармена Разряда, но и кружка свежего пива, появившаяся на стойке так же внезапно, как и предыдущая рюмка.
        Вот пиво уже можно было пить вольно - жадными и торопливыми глотками гася полыхающий в глотке пожар. Опорожнив кружку следовало её аккуратно, и желательно без стука, поставить на стойку и, не глядя на бармена, пошевелить-покрутить пальцами в воздухе, беззвучно оценивая достоинства напитка. Если время позволяло, то можно было получить вторую порцию, так же молча погладив пустую кружку, а если нет, то достаточно было вздохнуть и кивнув присутствующим, покинуть заведение.
        Вот и сейчас, тоскливым взглядом провожая шуструю и отвратительно бодрую секундную стрелку, Кайнз колебался - сходить или нет. Отойти с поста преступлением не считалось - достаточно было нажать зелёную кнопку, на чьей поверхности красовался рисунок песочных часов и короткий перерыв, в пределах десяти минут, в ходе которых информация с сенсоров шла прямо в Центральный, был гарантирован. Проблема была в другом.
        Отлучиться до каюты, несшей на своей двери сдвоенные нули, зазорным не считалось - все мы люди, а природа - штука неумолимая.
        Другое дело - алкоголь.
        Его приём, ничем не ограниченный в свободное время, карался жёстко, стоило только вахтенному сделать хоть один глоток. Провинившегося немедленно снимали с дежурства и, сунув в руки лёгкий скафандр, вели к ближайшему шлюзу. Наружные створки раскрывались, едва нарушитель оказывался внутри. У выброшенного потоком воздуха в пустоту бедолаги было всего два выбора - или погибнуть, став очередным спутником Крепости, или, при наличии должной ловкости, успеть натянуть скафандр, отделавшись баротравмами разной степени тяжести. Подобное наказание, на местном сленге именуемое «На освежиться», применялось редко, но уж если залётчика ловили, то спасти его не могли никакие заслуги прошлого.
        Разум, взбодрённый страхом неминуемого наказания, устоял.
        Продолжая удерживать руку над заветной кнопкой, Кайнз колебался. С одной стороны, ему очень хотелось придавить зелёную поверхность, вынуждая Старшего, по окончании отпущенного на отдых времени, заявиться в рубку. В том, что он заявится Кайнз и не сомневался - в его нынешнем состоянии единственно куда бы он мог направиться, был Разряд, обещавший быстрое избавление от страданий. Ну так почему бы и не позлить Старшего, ожидавшего увидеть только что похмелившегося вахтенного? Представив себе, как вытягивается лицо офицера, лишившегося законной жертвы, Кайнз даже улыбнулся, предвкушая забавное зрелище.
        Но, с другой стороны, злить своего непосредственного начальника? Мимолётное торжество вполне могло обернуться пусть и не крупными, но ощутимыми неприятностями, организовывать которые Старший был большой мастер.
        Решив не искушать судьбу, Кайнз вздохнул и, убрав руку, вновь принялся следить за секундной стрелкой, неутомимо наматывавшей круги по циферблату, медленно погружаясь в сонно-расслабленное состояние, несмотря на волны боли, кочевавшие по его голове.
        До конца вахты оставались считанные минуты, когда слух вахтенного, уже чувствовавшего на своих губах вкус свежего пива, потревожил зуммер систем дальнего обнаружения. Разродившись короткой фразой, сделавшей бы честь любому конкурсу сквернословов, он ткнул нужную кнопку, подтверждая приём сигнала и быстро пробежавшись по клавишам, склонился над экраном, желая самолично увидеть наглеца, своим появлением, выстроившим непреодолимую стену между ним и желанным напитком.
        Сигнал свой-чужой?
        Отрицательно!
        Общий запрос?
        Тишина.
        Холодея от неприятного предчувствия, Кайнз ещё раз пробежался по клавишам, активируя все сенсоры и едва данные с них начали высвечиваться на экране, притянул к себе гибкий шнур микрофона.
        - Говорит Кайнз, пост дальнего обнаружения, - торопливо забормотал он положенные фразы: - В системе неопознанный корабль. Класс - Трирема. Запрос свой-чужой - негатив. Повторяю. Запрос свой-чужой - негатив. Следует малым ходом к Курагу. Даю пеленг, - он не глядя щёлкнул несколькими тумблерами, перебрасывая данные в Центральный: - Подозреваю вторжение, повторяю - цель не опознаётся! - последняя фраза не относилась к его кругу обязанностей - степень враждебности оценивали другие посты, но Кайнз, будучи не в силах удержаться от мелкой гадости, расплылся в довольной улыбке, представив себе, как забегали боевые службы, сорванные с отдыха его словами.
        - Здесь Павел, - послышался в динамиках голос Старшего: - Хорошая работа, Кайнз. Хорошая, несмотря на твоё состояние. Я тебя попрошу задержаться на вахте до завершения этой истории. Выдержишь? Ты сейчас единственный толковый на борту этой посудины.
        Несмотря на то, что Кайнзу больше всего сейчас хотелось послать Павла подальше, он сдержался: - Есть выдержать, Павел. Продолжаю вести наблюдение.
        - Спасибо, - в голосе Старшего послышалось облегчение: - Считай, что за мной должок. Конец связи.
        - Должок за ним, как же, - прикрыв микрофон ладонью фыркнул вахтенный, косясь на экран, по центру которого висела Трирема: - Обещать только и умеете… Начальнички.
        - Неопознанная Трирема, - от наполнившего рубку Ренегата мужского голоса веяло уверенностью и силой: - Вы находитесь в системе Кураг. Приказываю застопорить ход и ждать прибытия досмотровой команды! Открытие оружейных портов, маневрирование, непринятие досмотровой группы приравнивается к нападению и карается смертью! Вы под прицелом крепостей. Без глупостей, если хотите жить! Повторяю…
        - Ну как это - неопознанная?! - Расхаживавший по рубке Чум замер, когда голос пошёл на второй круг: - Сами же говорят - Трирема, так что мы - вполне опознаны.
        - Да погоди ты, - сидевший в соседнем кресле с Карасём Змеев досадливо поморщился: - Сергей Алексеевич, - повернулся он к капитану: - Будьте так любезны - передайте им наши опознавательные коды. И я вас попрошу, как закончите передачу, дайте мне связь - хочу пообщаться с ними.
        - Сейчас сделаем, Виктор Анатольевич, - кивнув ему, Карась оторвал руку от подлокотника: - Тетрарх?
        - Да, капитан, - немедленно отозвался Искусственный Интеллект корабля: - К передаче готов. Вот только вы уверены, что это верное решение?
        Тетрарх намекал на древность, если не сказать архаичность личного кода корабля, некогда приписанного к флоту Наварха Симиуса, сгинувшего со своим флотом несколько тысячелетий назад.
        - Передавай, - рубанул воздух ребром ладони Карась и Тетрарх, не желая спорить со своим капитаном, торопливо выплюнул в пространство длинную комбинацию букв и цифр.
        - Однако, сейчас весело будет! - Рассмеялся Чум, нарушая опустившуюся на людей тишину: - Вот получат они код, пробьют его по базе, а там такооое! Ещё решат, что к ним зомби прибыли - покарать за отступничество от воли Императора!
        - Скорее уж герои прошлого поднялись из своих могил, - через силу улыбнулся Благоволин и, покосившись на Досю добавил: - Как думаешь, Дось, весело им? - Кивнул он на обзорный экран, посреди которого белел шар Курага.
        Ответить девушке не удалось - вернувшийся в рубку голос был полон праведного негодования, в котором проскальзывали нотки удивления.
        - Глупая шутка, кто бы ты ни был! - Громыхнул неизвестный собеседник: - Или ты считаешь, что мы тут совсем…совсем…
        - Одичали? - Чуть подался вперёд Змеев: - И мыслей таких нет, почтеннейший. Я представлюсь, - выбравшись из кресла он подошёл к экрану, одёрнув парадный мундир: - Наварх Змеев. Ранее - наварх флота Зеи, а сейчас свободный ловец удачи. Прошу открыть видео канал.
        - Приношу вам свои извинения, наварх, - экран осветился и с него в рубку заглянул мужчина тридцати пяти - сорока лет, одетый в желтую куртку, из-под которой проглядывала светлая рубашка. Чуть привстав со своего места, он изобразил поклон и вернулся за свой пульт: - Оперативный дежурный пространства Кураг. Званий у нас нет, - развёл он руками: - Можете звать меня Петр.
        - Надеюсь, что буду рад нашему знакомству, Петр, - кивнул Змеев: - Что же до нашего кода - он верен. И да, перед вами Трирема, некогда бывшая в составе флота прославленного Симиуса.
        - Это я вижу, - откинувшись на спинку, оперативный сложил руки на груди: - Коды верные. Скан подтверждает совпадение блоков кода с контрольными маркерами корпуса, реактора и двигателей. Но как?! - Одним движение привстав, он придвинулся к камере, так, что его лицо заняло весь экран: - Симиус погиб Боги знают когда! А вы, спустя тьму лет, заявляетесь здесь на корабле его флота?!
        - Объяснения последуют, - вернулся на своё место Змеев: - Но нам требуется док - путь к вам, скажем так, был сложен. Прошу дать добро на посадку.
        - Извините, - потемнев лицом дёрнул головой Петриус: - У вас на борту торпеды с запрещёнными боеголовками. В посадке отказано.
        - Вы про термояд? В смысле про оружие распада? Странно, - развёл руками Змеев: - Капитан Ноллин, который передал нам координаты вашей системы, говорил, что Кураг, будучи по-настоящему свободным портом… Как это он дословно сказал, - наморщив лоб, Змеев пощёлкал пальцами, припоминая слова капитана: - Что Кураг, как единственно свободный уголок этой проклятой галактики, плевать хотел на общепринятые запреты.
        - Ноллин? Капитан Обнулятор?! - Теперь пришла пора тереть лоб уже оперативному: - Да, он известен своим… Скажем так - своеобразным отношением к правилам. Давайте поступим следующим образом, уважаемый наварх. Я сейчас попробую отыскать Ноллина и если он в состоянии говорить, то пусть поручится за вас.
        - И как долго могут продлиться поиски? - Осторожно поинтересовался Змеев: - Мы уже довольно долго в походе, хотелось бы, наконец, почувствовать твёрдую почву под ногами.
        - Понимаю вас, - упрямо наклонил голову оперативный: - Но сожалею, таков закон. Задробите ход и ждите вызова. И прошу вас, - он коротко кивнул: - Не делайте глупостей - вас держат под прицелом все боевые системы крепостей.
        На связь Петр вышел спустя час и вид он, при этом, имел несколько озадаченный.
        - Вам удалось найти Ноллина? - Перешёл в наступление Змеев, стоило только оперативному дежурному появиться на экране: - Он дал вам необходимые рекомендации?
        - Сложно сказать, наварх, - почесал кончик носа дежурный: - И да, и нет.
        - Это как?
        - Капитан Ноллин однозначно подтвердил факт вашей встречи, описал корабль, упомянув оружие распада у вас на борту. Однако, - чуть привстав, оперативный поднял руку, прося его не перебивать - Чум, влезший, несмотря на все запреты, в кадр уже открывал рот для едкой реплики: - Однако, он, признавая в вас опытных бойцов и разумных людей, был не готов признать отсутствие у вас дурных намерений по отношению к нашему миру. - Замолчав, Петр скосил глаза вниз экрана и ещё раз перечитав текст с невидимого землянам листа, кивнул: - Да, именно так.
        - И что будем делать? - Холодно осведомился Змеев стараясь не смотреть в сторону, где Благоволин, на пару с Досей, оттаскивали прочь Чума, плотно зажав ему рот.
        - У нас есть предложение, - вытащив новый, казённого вида листок, произнёс Петр: - Надеюсь, вам оно покажется достаточно справедливым.
        - Говорите.
        - Мы, Кураг, - несколько выспренно начал дежурный, заглядывая в новую шпаргалку: - Готовы открыть свои объятья всем ловцам удачи, прибывающим к нам с миром. Но жизни, доверившихся нам, требуют защиты, а потому мы покорнейше просим вас сдать оружие распада.
        - То есть как это сдать?!
        - Вам будет выплачена компенсация, - сверившись с инструкцией торопливо добавил он: - Сами боеголовки мы утилизируем, - подняв голову оперативный улыбнулся: - Бесплатно для вас. Поверьте, - улыбка стала шире: - Компенсация и вправду неплоха! Вам её хватит для месячной аренды дока и…
        - Сдать всё вам и остаться безоружными? - Перебил его качая головой Змеев: - У нас, после того, как мы помогли вашему Ноллину, на борту ни одной торпеды не осталось! Он вам, я надеюсь, рассказал, при каких обстоятельствах произошла наша встреча?
        - Капитан подтвердил факт оказания помощи в бою, - немедленно кивнул дежурный: - Но поскольку вы не являетесь участником Союза, то и не имеете права требовать какой-либо компенсации. Мне жаль, но таков закон Союза. Помочь товарищу, да - долг любого из наших капитанов, но вы…
        - Я понял, - махнув рукой перебил его Змеев: - И, как я тоже уже понял, выбор у нас небогат - либо сдать оружие и надеяться на вашу порядочность, либо лететь прочь.
        - Не совсем так, сожалею, - покачал головой дежурный: - Второй вариант, боюсь, неприемлем. Мы не можем допустить чтобы вы, побывавшие в Кураге, вернулись назад с детальной информацией о нашей обороне. Времена нынче, сами понимаете, опасные.
        - И что? Нападёте? - Непроизвольно сжал кулаки генерал: - А мы термоядом! И кто выиграет?
        - Поэтому я, от имени Губернатора, почтительно прошу вас сдать это опасное оружие. Я понимаю, что наши слова для вас ничего не значат, пока не значат, но прошу принять слово Губернатора - здесь вам ничего не угрожает. Скидывайте торпеды, их подберут буксиры, и я немедленно вышлю вам курс на ближайший док. А там, на поверхности, вы, встретившись лично с ним, примите решение - нужен вам Союз или нет.
        - Надо подумать, - дёрнул головой Змеев и когда Петр пропал с экрана, сменившись видом бело голубого шара, расстегнул ворот, высвобождая шею из плена тесного воротника.
        - Идеи? - Он поочерёдно обвёл всех присутствующих взглядом: - Сдаём? Или бой?
        - Бой! - Чум, которого наконец оставили в покое, погрозил планете кулаком: - Шарахнем парочкой, а в суматохе - уйдём. Такой, кхм, Союз нам не нужен.
        - Сдаём, - одарив его жёстким взглядом высказалась Дося: - Термояд в галактике запрещён, и с ним на борту нас ни одна из планет не примет. Что? Так и будем в пустоте болтаться?
        - Сдаём, - эхом откликнулся на её слова Благоволин: - Мы сюда шли, чтобы получить базу и защиту. Одни мы долго не протянем, я за сдачу запрещённого вооружения. А Союз - надо с их правилами ознакомиться, тогда и решим - надо оно нам, или нет.
        - Против сдачи, - поднялся со своего места Карась: - Сейчас на борту, кроме ядерного оружия ничего нет. Сможем ли мы купить что-то взамен, что подойдёт нам - неизвестно. Наш Ренегат, хочу всем напомнить, весьма узкоспециализированное судно. А так, с козырями в рукаве, не знаю как вы, а я себя гораздо увереннее чувствую.
        - Спасибо за ваши мнения, товарищи, - Пройдясь по рубке, Змеев остановился напротив экрана: - Вы помогли мне принять решение. Связь!
        - С почтительным трепетом жду вашего решения, - на лице появившегося дежурного не было и тени насмешки.
        - Хочу предложить компромисс, - с ходу перешёл к делу Змеев: - Торпеды с термоядерными боеголовками мы вам не сдадим, а передадим на хранение, обязуясь, по первому нашему требованию вернуть их нам.
        - Губернатор предполагал такой поворот, - чуть-чуть, одними кончиками губ, улыбнулся его собеседник: - И ожидая подобное, передал мне дополнительные инструкции.
        - Торгуетесь?
        - Скорее - ищем решение, которое устроит и вас и нас. Послушайте, - чуть отодвинувшись от камеры, он поднял со стола лист бумаги, где, под рукописным текстом, краснела внушительная печать.
        - Написано лично Губернатором, - со значением произнёс он и чуть прищурившись пробежался глазами по тексту: - Выражая уважение героям, в одиночку бросившим вызов закоснелым системам, эээ… - Поднял он глаза на Змеева: - Я вводную пропущу? Сразу к делу, хорошо?
        - Давайте.
        - Так… Ага. Вот. Настоящим мы, руководство Свободной системы Кураг, предлагаем капитану и экипажу триремы Ренегат, сдать имеющееся на борту оружие распада, гарантируя безопасность и неприкосновенность означенного корабля на всё время, кое он будет находиться в нашем пространстве. Сверх того, мы, принимая во внимание опасности окружающие нашу Систему, считаем невозможным подвергать экипаж и корабль риску оказаться без средств защиты, для чего означенному объекту предлагается компенсация в виде торпед противокорабельных, количеством шесть штук, торпед противомоскитных - четыре штуки, торпед абордажных - две штуки. Всё указанное вооружение, при принятии экипажем положительного решения на нашу просьбу, изложенную выше, будет доставлено в док, где трирема Ренегат будет проходить разовое техническое обслуживание, так же оплачиваемое принимающей стороной, - на миг смолкнув, Петр быстро отпил из стакана и продолжил: - Сверх всего перечисленного, мы, желая выразить свою благодарность экипажу, добровольно и бескорыстно оказавшему помощь биреме Зеро, капитана Ноллина, выплатим пять сотен кредитов премии,
разделить которую экипаж сможет по своему усмотрению и без ограничений на покупки с нашей стороны. Записано в кабинете Губернатора, дата, подпись, печать Курага. - Закончив чтение он помассировал горло и ещё отпив воды, виновато посмотрел на Змеева: - Извините, наварх. Казённые тексты они такие - читаешь, словно песок жуёшь.
        - Ничего страшного, - понимающе кивнул тот: - Смысл вы донесли, а уж обёртка, в которую она была завёрнута, особой роли не играет.
        - Так вы согласны? - С надеждой посмотрел на него дежурный: - Выскажу личное мнение. Вы, наверное, неплохие парни, и с вами, я надеюсь, будет классно посидеть в кабаке, но мир и порядок здесь, в моём доме, мне важнее. Откажетесь - и я, не колеблясь отдам приказ на ваше уничтожение. Да, вы, пока наши орудия будут ломать вас, шарахнете своими ракетами. Может даже куда-то и попадёте. Но после, я понимаю, что вам это уже будет безразлично, нам тут всё убирать и чистить. Так что, прошу, давайте по-хорошему. Соглашайтесь, скидывайте торпеды и, с чистой совестью, летите на планету.
        - Хорошо! Мы принимаем ваше предложение.
        - Рад! Вот честно, - закивал, светлея лицом, оперативный: - От всего сердца - рад, что вы согласились. Сбрасывайте торпеды, мы их подберём, и следуйте к доку номер… Номер, - он отвернулся к соседнему монитору, а когда повернулся назад, то на его лице сияла улыбка: - Добрый знак, парни! Боги к вам явно благосклонны! Док Семь! Свободна только счастливая Семёрка! Передаю данные курса, - защёлкал он клавишами и подмигнув на прощанье, пропал с экрана.
        - Значит - разоружаемся? - Подошедший к Змееву Чум недовольно посмотрел на шар планеты: - Так чего мелочиться? Раз решили штык в землю, давайте до конца. Продадим корабль, организуем колхоз, будем коровам хвосты крутить. А, Виктор Анатольевич? Так?
        Корабль вздрогнул, освобождая пусковые трубы от смертоносного груза и на экране показались четыре торпеды, медленно плывшие в сторону планеты.
        - ААаааахх! - Проводив их взглядом Чум отвернулся и быстро пройдя мимо генерала, уселся в одну из стенных ниш, где прежде красовались статуи богов-покровителей корабля.
        - Курс на док получен? - Проводив его неодобрительным взглядом Змеев повернулся у Карасю.
        - Так точно, наварх, - холодно кивнул тот, полностью разделявший мнение Чума: - Готовы начать движение по вашему приказу, - выразил он своё отношение к Змееву, избегая называть его по имени-отчеству.
        - Тогда вперёд, - сделав вид, что он не заметил произошедшего кивнул генерал, поворачиваясь к экрану: - Доставьте нас, Сергей Алексеевич, прямо в Седьмой Док. А там мы уже разберёмся - куда штыком ткнуть.
        К немалому облегчению Змеева, проблем ни по пути к планете, ни во время посадки корабля в док, не возникло. И если в первом случае космос был пуст, то стоило им, пробив облака, выйти к видневшемуся впереди космопорту, как их корабль окружила стая мелких, ярко раскрашенных корабликов. Напрочь игнорируя все правила и законы безопасности, они вились вокруг Ренегата, спеша наглядно представить свой товар. Торговцы, прекрасно зная расположение внешних камер корабля, они ловко маневрировали и на экране рубки появлялись то горы фруктов, то батареи бутылок. Всё это было хорошо видно сквозь огромные иллюминаторы корабликов, зачастую замещавшие собой борта. Светящиеся рекламы развлекательных заведений, практически обнажённые женщины, крупье, тасующие колоды, или трясущие стаканчиками с костями - этот яркий вихрь без устали наматывал круги вокруг Ренегата, искушая соблазнами и обещая удачу.
        Апофеозом происходящего стало появление большой платформы, накрытой сверху прозрачным вытянутым колпаком. Практически распихав своих коллег, она подошла вплотную к борту, чуть довернулась, давая зрителям наилучший обзор и тотчас, стоило только ей уровнять скорости, на палубу выскочила толпа народу.
        Первыми, с подносами, полными бутылок, продефилировала шеренга официантов, одетых в разноцветные, пронзительно яркие рубахи навыпуск. Слаженно сверкая надраенными сапогами, в голенища которых были заправлены мешковатые брюки, они, сделав круг почёта, замерев у дальнего края ставшей сценой платформы. Им на смену явилась толпа девиц, одетых, если подобное можно было назвать одеждой, во множество длинных и тонких цветных лент. Кружась в ритме незнакомого танца красотки то протягивали экипажу бокалы полные чем-то пузырящемся, то начинали крутиться на месте и тогда взлетавшие ленты позволяли глазу ухватить очертания их прелестей, а то, приняв откровенную позу принимались страстно изгибаться, маня к себе пальчиком изголодавшихся по женским объятьям мужчин.
        Конец этому веселью положило появление четвёрки темных кораблей, проблесковые маячки которых давали весьма ясно представление об организации, которую они представляли.
        Платформа, чья палуба немедленно опустела, начала отворачивать, но прежде чем она полностью отвалила, на стекле колпака высветился рекламный текст: - «Кантина „Вольный Рай“. Ждём! Приходи!».
        Быстро отогнав торгашей, полиция взяла Ренегата в коробочку, а выскочивший откуда-то снизу небольшой, раскрашенный косыми желто-черными полосами кораблик, завис в паре десятков метров перед острым носом триремы.
        - Входящий вызов, наварх, - покосился на Змеева, так и не остывший Карась: - Ответить?
        - Ну да, - пожал плечами тот: - Отвечай, не думаю, что они штрафовать нас прибыли.
        - Здесь служба навигации порта Курага, - появился на экране немолодой мужчина, чей блестящий череп украшали редкие кустики седых волос: - Я ваш лоцман, - поправил он застегнутую до горла куртку, чья раскраска была один в один как его корабль: - Управление передавать будете?
        - Капитан Ренегата Карась, - поднялся Сергей со своего места: - Передавать управление? Зачем? Или это обязательное требование?
        - Да какое обязательное, молодой человек, - устало поморщился лоцман: - Вы у нас, как я вижу - впервые. У вас на борту может не хватать людей, может вы уже конец похода отмечать начали. Причин миллион может быть.
        - У нас всё в порядке. Больных нет, людей хватает и все трезвы.
        - Это радует, - без тени иронии кивнул лоцман: - Тогда следуйте за мной самым малым. Я проведу вас до Седьмой, ну а там автоматика посадит. Готовы?
        - Так точно!
        - Вот и славно, - кивнув ему старик щёлкнул несколькими клавишами: - Так… Трирема Ренегат, капитан Карась, - проговорил он выскочивший из пульта микрофон: - Лоцман Торхин. Так… Дата… Время… Есть. Данные проводки занесены. Следуйте за мной, - поднял он голову покончив с рутиной: - Дистанция сто. Пошли, Седьмой ждёт вас!
        Крупное здание, на плоской крыше которого была выведена крупная цифра семь, они увидели спустя пять минут полёта. Сквозь раскрытые крыши соседей были видны корабли пиратского Союза, проходившие не то плановое обслуживание, не то ремонт. Намётанный глаз Карася быстро узнал обводы парочки Унирем - лёгких корветов - застрельщиков боя, грузную тушу Онерарии - рабочей лошадки торговцев, за которой, в следующем доке, проглядывали очертания Биремы - самого распространённого крейсера Претории.
        - Пятый Шестой доки заняты кораблями Ламэлля, - принялся рассказывать лоцман, которому по-видимому надоело молчать: - В Восьмом - транспорт Ганзы, он скупщик. Вам надо будет с ним обязательно познакомиться. Ну а за ним, в Девятом, ваш старый знакомый - Обнулятор, подмигнул он Карасю и покосился в сторону от экрана: - Так-с… Ещё две сотни по прямой, потом тягу на ноль. Доползёте по инерции, а там вас захваты примут. Понятно?
        - Вполне, - кивнул Карась: - А скажите… У меня несколько вопросов есть, ответите?
        - На что смогу, да.
        - Ламелль. Он что - из Слуг? Имя больно непривычное.
        - Ага, из них, - закивал лоцман: - А что такого? Эээ… - покосился он на приборы: - Всё, тягу на ноль, сейчас буду захваты активировать, - подняв руку вверх он принялся щёлкать невидимыми Карасю тумблерами: - Захват один… Есть. Захват два…три… Есть. У нас здесь все равны, - посмотрел он на капитана Ренегата: - Все в одной лодке сидим. Так что… - Он вновь поднял глаза вверх: - Разницы нет, из Претории ты, или из Слуг. Союз принимает всех. У нас даже парочка технократов есть - в Первом доке. Ага… Захват четыре… Есть!
        Корабль мягко вздрогнул, когда невидимые пальцы силовых полей обхватили его корпус.
        - Дальше вас автоматика посадит, - похрустел пальцами лоцман: - Моя работа завершена, - кивнул он, не глядя на Карася и что-то набирая на невидимой консоли: - Желаю вам приятно провести время на Кураге, буду рад новым встречам. - На секунду подняв голову он, прощаясь, кивнул Карасю и экран сморгнул, переключаясь на нижние камеры, дававшие вид на посадочный стол.
        Посадочная платформа, именуемая на жаргоне «столом», была похожа на перевёрнутого вверх брюхом таракана с широко разбросанными ножками. Но стоило только силовым полям захватить неподвижное тело корабля, как картина начала меняться.
        Неподвижно раскиданные лапки вздрогнули оживая, по их суставчатым телам пробежала короткая судорога и они начали подниматься вверх, спеша поймать опускавшийся прямо на сегментированное брюшко стола корабль. Страхуя их, из поверхности стола начали подниматься толстые столбики дополнительных упоров, на чьих макушках приняли надуваться пузыри амортизационных подушек.
        Не прошло и пары минут, как трирема, надёжно зафиксированная частоколом заботливых рук, чуть качнулась и замерла на своем новом месте, ожидая отдыха после долгого перехода.
        - Добрый день, - возник в рубке наполненный шипением и пощёлкиванием голос: - Говорит Старший механик порта Йота Три Шесть Два, - щёлкнув голос смолк, оставляя людей в рубке гадать - был ли виной такому звучанию разлаженный передатчик говорившего, или же с ними на связь вышел один из технократов, о которых упоминал лоцман. Молчание, впрочем, продолжалось недолго и вновь объявившаяся в эфире Йота сама развеяла их сомнения.
        - Я отношусь к расе технократов. Надеюсь, это не вызовет у вас негативных реакций, присущих вашему виду, - невозмутимо, словно речь шла о сущей безделице, пояснил он и, посчитав данную тему исчерпанной, перешёл к следующему вопросу: - Мне приказано провести стандартное обслуживание вашего корабля. Для вашей модели все регламентные работы займут трое суток. Примечание. Обнаруженный износ и неисправности могут повлиять на продолжительность работ. Капитан?
        - Я капитан, - поднялся со своего места Сергей: - капитан Ренегата Карась.
        - Вам будет оперативно передаваться информация о ходе проведения работ.
        - Ну… Хорошо. Спасибо.
        - Благодарить не обязательно. Я только выполняю свою работу. Наварх Змеев, - не делая и малейшей паузы между темами, двинулся дальше технократ: - Вы в состоянии мне ответить?
        - Да, Йота, - насколько удивлённо отозвался генерал: - Вас слушаю внимательно.
        - У меня есть для вас информация, наварх. Губернатор приглашает вас на встречу. Транспорт выслан. Рекомендовано прибыть в течении двух часов и, по возможности, иметь с собой капитана флагмана вашего флота. Сообщение передано. Прошу подтвердить получение и понимание.
        - Подтверждаю получение и, - чуть запнулся от такой манеры подачи информации Змеев: - И понимание. Можете передать губернатору, что мы, как и было сказано, появимся в обозначенный им срок.
        - Передача посланий в мои обязанности не входит. Капитан Карась, - вновь перещёлкнул темы Йота: - Прошу вас перевести реактор в режим сна. Экипажу лучше покинуть корабль на время проведения работ. Реклама мест отдыха будет вам передана внизу. Общение завершил. - Шипение, сопровождавшее речь механика стихло и в наступившей тишине послышался весёлый голос Чума: - Ну что, товарищи, собираемся? Погуляем по городку, а? - Подойдя к Благоволину. Он игриво ткнул его в бок: - Сергей, мне кажется, Досе надо с нашим начальством ехать. Она же как взглянет на губера, как плечом поведёт, так он сразу нам всё подарит. Как думаешь?
        - Я думаю, - ответила за него Дося, становясь между ними и кладя руки мужчинам на плечи: - Что мне лучше с вами пойти. Должен же кто-то за вами приглядеть? Ведь же вляпаетесь во что ни будь. А им, - он кивнула на Змеева и Карася: - Потом расхлёбывать.
        - Но мамочка, - вывернувшись из-под её руки, Чум недовольно хмыкнул: - Я, вообще-то, уже большой мальчик. У меня и паспорт есть. Показать? А тебе, такой красивой, самое место с ними - в высшем обществе. Ты же хорошая девочка?
        - Была хорошей, пока с вами не связалась. Виктор Анатольевич, - перевела она взгляд на Змеева: - Как поделимся? Мне кому компанию составить?
        - К губернатору звали нас двоих, - кивнул на Карася генерал: - Так и пойдём - незачем с первой же встречи местные правила нарушать. А ты с парнями иди. За ними, - он погрозил кулаком Благоволину и Чуму: - Пригляд нужен. Всё товарищи. Пять минут на сборы и выдвигаемся.
        Вокруг экипажа, грузовым лифтом спустившегося на посадочную платформу, царила рабочая суета. Не обращая на них никакого внимания, спешили по своим делам одетые в одинаковые комбинезоны люди. Кто-то, сдавленно шипя сквозь зубы, тащил объёмистый прибор, кто-то, наоборот, двигаясь налегке, покачивал в руке бутыль с мутным составом. Во всей этой круговерти внимания удостоилась только Дося - шедший им навстречу парень, через плечо которого была перекинута бухта кабеля с цветными разъемами на концах, завистливо вздохнул, окинув быстрым взглядом девичью фигурку. Продолжения, увы, не последовало - Благоволин, которого Дося держала под руку, грозно нахмурился и паренёк, внезапно вспомнивший о чём-то важном, поспешно свернул в сторону даже не пытаясь хоть через плечо посмотреть на красотку.
        Стоило им только выбраться из полного дел и забот муравейника, как к ним тут же подошёл одетый в деловой костюм господин, чей вид никаким образом не соответствовал моменту.
        - Прошу меня простить, уважаемые, - блеснул он напомаженной причёской с тонким пробором, делившим его голову на две равные половинки: - Я - Уно. Кто из вас наварх Змеев?
        - Я Змеев, - выдвинувшись вперёд генерал чуть повёл плечами, отчего обилие медалей на его груди мелодично звякнуло: - Наварх Змеев. Слушаю. Вы кто?
        - Я Уно, - опять склонив голову, он коснулся пальцем начала пробора: - Первый секретарь господина губернатора. Машина ждёт вас, господин наварх, - словно переломившись в поясе секретарь склонился в поклоне, умудрившись и согнуться, и взмахнуть рукой указывая на блестящий зеркальной полировкой автомобиль.
        - Вы поедете один, или с вашим флаг-капитаном? - Оставаясь в прежней позе он так вывернул шею отыскивая Змеева глазами, что тот испугался за целостность позвонков первого секретаря.
        - С ним, - кивнув, Змеев двинулся было к машине, но резко остановившись требовательно щёлкнул пальцами: - Деньги. Нам положена некоторая сумма, так?
        - Деньги? - Уно выпрямился и брови на его лице взлетели вверх словно желая присоединиться к причёске: - Прошу меня простить, господин наварх, но я не совсем понимаю? О чём вы?
        - Что дружок? Запамятовал? - Прошедший к нему Благоволин весело улыбнулся и не убирая улыбки с лица быстро обшарил замершего секретаря. Его изумлению от подобного обращения так и не удалось перерасти в возмущение, которое, в свою очередь должно было послужить прелюдией к праведному гневу несправедливо униженного человека. Однако Благоволин действовал столь быстро и профессионально, что всей этой гамме эмоций не было суждено проявиться на холёном лице посланника.
        Обыск закончился быстро - резко дёрнув рукой Благоволин извлёк на свет увесистый мешочек, который, издав приятный уху звон монет, немедленно перелетел в руки генерала.
        - Ах, вы про это? - Стремительно стирая с лица возмущение изобразил досаду секретарь: - Виноват. Забыл. Ну вот просто раз - и вылетело из головы. Столько работы, столько поручений, - вздохнул, отстраняясь от насмешливо смотревшего на него Благоволина, секретарь и немедленно одёрнул пиджак, возвращая себе приличествующий должности вид: - Спасибо, что напомнили, уважаемый, - послав капитану самую дружескую из возможных улыбок, словно произошедшее и вправду было чистой случайностью перегруженного работой человека, он развернулся к Змееву: - Я очень надеюсь, господин наварх, что это досадное происшествие не ожесточит Ваше сердце по отношению к моей, совершеннейше ничтожной персоне.
        - Не ожесточит, - кивнул Змеев, взвешивая кошель на руке: - Если тут всё положенное. Все пять сотен.
        - Как вы можете так думать, почтеннейший?! - Очень натурально возмутился Уно: - Я же сказал - произошедшее, плод моей забывчивости, проистекающей из…
        - Высокой загрузки. Я помню. - Отсыпав на ладонь примерно половину содержимого, Змеев, подманив к себе Благоволина, сунул горсть монет в его руки: - Только сильно не шалите, - добавил он, завязывая кошель и передавая его Карасю: - Нам тут жить, если что.
        - Осмелюсь дать вам совет, - проводив монеты взглядом посмотрел на Благоволина Уно: - В «Весёлый Рай» не ходите, там дорого и, - приподняв руку он пошевелил пальцами: - Зачастую шумно. Если позволите, то могу порекомендовать «Одинокую Торпеду». Там и подешевле и спокойнее. А как готовят! А какие там женщины! И развлекательная программа просто чудо! Вам, непременнейше надо туда!
        - Угу, - оторвался от изучения яркого журнала, прихваченного с подвернувшейся на пути стойки, Чум: - И принадлежит он либо тебе, либо родственнику твоему. Так?
        - Ну что вы, как можно! - Отвел глаза в сторону секретарь, вздыхая так, что причина его рекомендации сразу стала ясна: - Тогда решайте сами, - дёрнув головой он двинулся к авто, где и застыл, приглашающе распахнув дверь.
        - Решим… Чего тут сложного, - не отрываясь от журнала кивнул Чум и, перелистнув несколько ярких страниц, ткнул пальцем в одно из объявлений: - Во! Сюда надо идти! Кафе «На Ферме». Продукты с собственной фермы, богатое меню, развлечения на любой вкус и отличная звукоизоляция номеров. Или сюда, - перевёл он взгляд на соседнее объявление: - Бар «Добрый Старпом». Пишут, что разнообразная кухня, красочная и новая шоу программа и, - увидев приближавшуюся к нему Досю он поспешно захлопнул журнал. Лучше бы он этого не делал - девица, размещённая на последней странице обложки, вдруг ожила и весело подмигнув оторопевшей девушке, чуть пошевелила плечами сбрасывая с них тонкую ткань.
        Не говоря ни слова, Дося, отобрав у Чума рекламный сборник, одним движением переправила его в стоявшую рядом урну и, повернувшись к Змееву, кивнула: - Виктор Анатольевич, вы поезжайте, нехорошо заставлять губернатора ждать. А что до мальчиков, - перевела она взгляд на насупившегося Чума: - То вы не переживайте, я прослежу чтобы все нормально прошло.
        - На нас столики закажите, - Карась, обойдя Змеева, двинулся к авто, где всё так же стоявший у распахнутой двери Уно уже не таясь косился на широкий золотой браслет, украшавший его запястье: - Вы только, как место выберете, сообщите, что вы с триремы Ренегат - тут все кабаки в одну инфо сеть объединены, мы вас быстро найдём. Поедемте, господин наварх, - кивнул он Змееву и скрылся в чреве губернаторской машины.
        Глава 2
        Из которой вы узнаете о щедрости губернатора Курага, целомудрии монахов, проживающих в окрестностях космопорта и о случайных знакомствах, обещающих быструю славу и богатство.
        Всю дорогу до резиденции губернатора они провели в молчании.
        Уно, ограничившийся коротким кивком водителю, погрузился в работу, делая пометки в небольшом блокноте, Карась молча разглядывал окрестности, ну а Змеев, прекрасно понимавший причину недовольства своего подчинённого не спешил наводить мосты, давая тому время остыть.
        Хорошо зная Сергея, он нисколько не сомневался, что последнее вопрос времени и что Карась, не хуже его понимавший и просчитывавший обстановку, в душе уже согласился с правильностью его решения. Понимал, но не принимал.
        Остаться без оружия в бою - штука неприятная, но, при известных навыках, не смертельная. И совсем другая ситуация, когда ты сам, своими руками, сдаёшь последнее противнику, на чьей территории ты находишься. С точки зрения Карася подобное решение если и не являлось капитуляцией, то балансировало где-то на этой острой грани, отчего он и пребывал в своём нынешнем состоянии.
        Яркие вывески, с которых на пассажиров смотрели одинаковые красотки, менявшие в своих руках бутылки со стаканами на карты и кости, сменились брутального вида мужиками, стоило машине проскочить очередной перекрёсток.
        В отличии от сильно раздетых дам, мужественные джентльмены были упакованы в различную броню, но при этом, как и предыдущие, держали в руках разнообразные образцы оружия, начиная от коротких ножей и заканчивая монструозными винтовками.
        Следующий перекрёсток принёс новые вывески.
        Теперь их главным действующим лицом стали седые капитаны. Держа в руках свёрнутые в трубочку карты он то гладили моргавшие лампочками непонятные приборы, то позировали привалясь спиной к орудийным башням, а некоторые, полуобняв годившихся им во внучки красоток и вовсе восседали на штабелях ракет или торпед.
        - А почему надписей нет? - Не удержался от вопроса Змеев, когда капитанов сменили мужчины в белых халатах и наброшенных поверх них стетоскопах.
        - А зачем? - Оторвавшись от своего блокнота повернул к нему голову Уно: - И так же всё ясно. Эти, - он кивнул на очередного врача, державшего в руках протез ноги: - Лечат, девочки - для отдыха. Зачем читать? Всё же понятно - видишь бутылку - можно выпить, карты - испытать судьбу, ну и так далее.
        - Логично. А если мне чего-то особенного хочется? Нестандартного?
        - Ну что вы, господин наварх, - по-своему понял его слова Уно: - У нас можно всё. Вы что имели в виду? Несовершеннолетних? Наркотики? Животных? Или бои? Какие хотите? До первой крови, смертельные? Кураг тем и хорош, что у нас есть всё. За соответствующую плату, разумеется.
        - Это понятно, - оторвался от окна Карась: - Любой каприз за ваши деньги. Вот только их ещё заработать надо. А оружия, - он косо посмотрел на Змеева: - У нас нет.
        - Получим, - улыбнулся ему генерал: - Губернатор же обещал, да? - Перевёл он взгляд на секретаря и тот поспешно запахнул полы пиджака, словно там, по карманам, были распиханы обещанные торпеды.
        - Конечно! - Голосом полным воодушевления заявил Уно: - Слово нашего губернатора незыблемо и вечно, словно звёзды, сияющие на небосклоне! Если что-то, пусть даже самая последняя безделица, ну хоть конфетка ребёнку, была им обещана, то даже и не думайте - всё будет исполнено точно в соответствии с его словами! Мы, кстати, уже подъехали, - бросил он взгляд на площадь, по другую сторону которой размещалось белоснежное здание с колоннами очень похожее на античный храм.
        - Похоже на храм, - выбравшись из машины, Змеев посмотрел на лепнину украшавшую фронтон здания, где стоявший посреди композиции высоченный человек щедро осыпал молниями гротескных уродцев в страхе уползавших от него прочь.
        - Вы правы, наварх, - склонил голову в вежливом поклоне Уно: - Ранее в этом здании размещался храм Юпитера, но сейчас и из-за Хавасов, и из-за того, что Боги не пришли оградить нас от этой напасти, помещение приспособлено под нужды планетарной администрации.
        - А Богов куда? - Встав рядом с генералом, Карась дёрнул головой, переводя взгляд с тщательно выполненного барельефа на пустые пьедесталы перед входом: - Выкинули? На свалку?
        - На заднем дворе они, - небрежно дёрнув головой куда-то в сторону, секретарь встал на первую ступеньку и продемонстрировав свой фирменный поклон, приглашающе повёл рукой на видневшуюся за колоннами дверь: - Прошу вас, господа. Губернатор ожидает вас.
        Дождавшись, когда машина, разбрасывавшая по сторонам зеркальные блики, скрылась из виду, Дося повернулась к переминавшимся с ноги на ногу спутникам.
        - Ну что, мальчики, - весело подмигнул она им: - Начальство изволило отбыть, так что самое время и нам расслабиться.
        - С тобой расслабишься, - буркнул Чум: - Вот ты что, подруга, не могла, что ли, с ними скататься?
        - Ой, Чум, - ткнула она его кулачком в грудь: - Не зуди. Сейчас прогуляемся по городу, найдём место где перекусить, выпить. Шоу местное посмотрим. Сказано же - команде отдыхать. Вот и выполним приказ руководства. Без чрезмерного старания, - поспешила она добавить, увидев начавшую разгораться в его глазах надежду: - Без чрезмерного, - повторила она, на корню рубя его планы и покосившись на выход из дока приглашающе мотнула головой: - Пошли.
        - Куда? - Сложив руки на груди Чум ни на шаг не сдвинулся с места: - Куда идти-то?
        - А у тебя карты нет? Чум? Я в жизни не поверю, что ты, зная о готовящемся отдыхе не скачал карту этого городка и не проложил маршрут по самым злачным местам.
        - Ну извини, - развёл он руками: - Не успел. Но мне кажется, - подойдя к урне он принялся в ней копаться, не обращая внимания на брезгливо поджатые губы девушки: - Мне кажется я её видел.
        Вытащив наружу заброшенный ею туда журнал, он встряхнул его, сбрасывая налипший мусор и принялся его листать, стараясь не обращать внимания на оживавшие под его пальцами фотографии.
        - Вот же! Я точно помню - была карта! - Хлопнул он ладонью по глянцевому развороту со схематичным планом столицы Курага: - Идите сюда, ща найдём подходящую берлогу.
        - Может чистый экземпляр возьмём? - Поинтересовалась Дося, но оба её спутника уже склонились над картой, возбуждённо обсуждая возможные варианты.
        Первым, что бросалось в глаза, была красочная реклама «Весёлого Рая». Стоило только пальцу коснуться яркого квадратика с названием, как рисунок немедленно ожил. Окна светлого трёхэтажного здания, выстроенного в классическом стиле, тотчас осветились огнями, высвечивая стройные женские силуэты, а массивная дверь, выкрашенная нежно розовым цветом, приглашающе приоткрылась и в образовавшуюся щель протиснулась тонкая рука с бокалом вина.
        - Уно Рай не рекомендовал, - покачала головой Дося: - Что тут еще есть?
        - Вот торпеда, ну та, одинокая, - Благоволин ткнул пальцем в здание, на крыше которого и впрямь был нарисован этот тип вооружения. На сей раз окна зажигаться не стали, взамен них на торпеду, прямо на матовый цилиндр корпуса, вскочила обнажённая фигуристая девица и, нисколько не стесняясь своей наготы, принялась лихо отплясывать высоко, задирая длинные ноги.
        - Ужас какой! - Покачала головой Дося: - А с виду, Уно этот, таким приличным выглядел и такой бордель нам сватает. Бррр, - Покачала она головой: - Ищем дальше - в такое место я вас не пущу!
        - Дальше, дальше, - заныл Чум: - Тебя послушать, так нам что? Воды выпить и на боковую? В какой-нибудь ночлежке, да?
        - Вот это что такое? - Пропустив мимо ушей его причитания, она коснулась пальцем стоявшего в стороне от основного проспекта здания и прочитала всплывший над черепичной крышей текст: - Странноприимный дом при монастыре добронравного Асклепия. Монастырская кухня и ночлег. Совместные бдения по желанию гостей. Вот. Туда пойдём!
        - В богадельню?! Дося! Ты чего! Совсем рехнулась! - На Чума было жалко смотреть: - Нет! Нет и нет! Против я! Решительно! Категорически! Ну, Дось, ты же сама говорила, - принялся он плаксиво упрашивать её, не на шутку напугавшись подобной перспективы: - Ну, что шоу посмотрим. А сама что? Куда ты нас тащишь? Молиться и псалмы распевать?
        - Во-первых, дорогой мой, - упёрла она руки в боки: - Ты монастырскую кухню знаешь? Нет? Вот и молчи тогда! Уж что-что, а в плане пожрать, что жрецы, что святые отцы, фору любому ресторану дадут. Во-вторых. Вина! Хочешь выпить, а, Чум? Хорошо, по-настоящему?
        - Ну, допустим, - настороженно глядя на неё кивнул он.
        - Пить будешь сколько влезет, или пока деньги будут. Обещаю.
        - Ловлю на слове, - посветлел Чум лицом: - Ты - свидетель, - хлопнул по плечу Благоволина, но появившаяся было на его лице улыбка быстро пропала, сменившись озабоченностью и он вновь насторожился: - А в честь чего такая щедрость, Дось? Я не отказываюсь, даже и не думай, но с чего вдруг?!
        - Асклепий, - пояснила она, продолжая разглядывать карту: - Ясно?
        - Нет.
        - А это по тому, что кто-то, вместо того, чтобы с Игорем общаться, - оторвала она глаза от карты: - Больше о бухле и девках думал. А вот пообщался бы с умным человеком и тогда бы знал, что Асклепий - Бог медиков.
        - И что? Мы вроде как не болеем?
        - А раз он Бог медицины, то значит, дорогой мой, - прикинув маршрут она брезгливо отряхнула пальчики: - Что тебя, как бы ты не укушался, запросто на ноги поставят.
        - Поставят? - Прищурился Чём, явно что-то прикидывая: - На ноги? Хм… А знаешь, я согласен, - кивнул он и азартно потёр друг о друга ладони: - Это мы ещё посмотрим поставят или нет! Пошли! - Поднял он вверх кулак и задрав лицо к небу выкрикнул: - Асклепий! Вызов принят! Посмотрим кто кого!
        Последним док покинул Благоволин - внешне не проявляя эмоций он каждый раз холодел душой, стоило кому-то упомянуть Маслова. Капитан, ни смотря ни на что, продолжал считать потерю Игоря своим просчётом и самой большой своей неудачей.
        Странноприимный дом выглядел ровно так, как и было положено выглядеть монастырю. Сложенные из покрытых мхом крупных камней, стены. Узкие окошки, забранные тяжелыми решетками и, конечно же, массивная дверь с маленькой створкой окошка привратника. Даже улица, по которой, сойдя с главного проспекта, полного огней и соблазнов, они шли, и она была пуста, тиха и как-то торжественно молчалива.
        - А там точно наливают? - Поёжился Чум: - Учти, дорогуша, - посмотрел он на Досю: - Если там выпивки нет, или, не дай бог, мы за постный стол угодим, учти - я терпеть не буду. Пойдём в другое место. А куда - теперь я выбирать буду.
        - Идёт, - кивнула она в ответ и приподняв массивное дверное кольцо, несколько раз грохнула им по деревянной створке.
        - И кого светлые боги нам ниспослали? - Послышался старческий голос, а в открывшемся окошке показалось немолодое лицо: - Или послышалось мне?
        - Нет, не послышалось, - чуть приблизилась к окошку Дося: - Здесь чтящие Богов странники, ищущие себе ночлег и скромный стол. Вы же пустите нас? О многом мы не просим, нам достаточно…
        - Так, старик, - отодвинул её в сторону Чум: - Нас пятеро. Четверо мужиков и девушка. Двое подойдут позже. Нам нужен ночлег дня на три, поесть и, особенно, - он поднял вверх палец: - Выпить. Хорошо. Это у вас возможно?
        - Светлый Асклепий дал клятву помогать всем страждущим, - забормотал привратник, отодвигаясь вглубь помещения и дверь, скрипнув начала открываться: - Так кому же как ни нам, давшим клятву служить ему, нарушать божественные заветы, - продолжил он, появляясь в проёме: - Прошу вас, входите.
        Внутренняя часть заведения продолжала стиль, заданный наружными стенами.
        Массивные деревянные шпалеры, сумрак, скорее сгущаемый, нежели разгоняемый светильниками, имитировавшими факела и тонкий запах благовоний, всё это, вкупе с тихим, едва слышными песнопением молодого мужского голоса, соло выпевавшего славящий Бога гимн, всё это наводило на мысли о покое, вечности и мимолётности жизни, растрачиваемой на пустые удовольствия.
        - А другую мелодию заказать можно? - Поморщился Чум усаживаясь за массивный стол, рассчитанный как минимум на дюжину гостей: - Не спорю - голос у парня что надо, но вот тоскливо как-то. Может у вас в репертуаре что повеселее есть?
        - Я попрошу брата Битаса исполнить что-то другое, - не выдавая своего отношения к его словам качнула капюшоном облачённая в длинную, до пола, робу фигура, принадлежавшая, судя по голосу, монахине: - Вот список блюд, благословлённых Богом, - она быстро раздала гостям небольшие книжечки, очень похожие на карманные молитвенники: - Как определитесь с трапезой, - в сумраке под капюшоном блеснула короткая улыбка: - Позовите меня, я буду рада услужить вам.
        - Услужить, - пробормотал Чум, провожая взглядом фигурку, приятные глазу очертания которой не могло скрыть даже мешковатое облачение: - Услужить можно по-разному…
        Времени на заказ ушло немного - блюда хитростью названий не блистали и вскорости их стол начал заполняться приносимыми молчаливыми монахами тарелками. Больше всех, разумеется, заказал Чум - если остальным уже давно закончили подносить, то перед ним продолжали возникать всё разные и разнообразные яства. Венцом его творчества стал бочонок старого вина, который, из-за неимения места на столе, разместили у него за спиной, прикатив для этого небольшую тележку.
        - Ну, я готов, - наполнив литровую кружку, он поднял её над головой, любуясь тёмно рубиновой жидкостью: - Приступим, дорогие мои? - Обвёл он взглядом остальных, чуть поморщившись при виде тарелки салатика, одиноко стоящей перед Досей.
        - И нечего кривиться, - перехватила она его взгляд: - Питание должно быть здоровым, а не то, что у тебя.
        - Ты что? Вечно жить собралась? - Подцепив вилкой кусок жаренного мяса, он покачал его из стороны в сторону оценивая прожарку: - Все там будем! - Разом проглотив его, Чум приник к кружке, а когда оторвался, то блаженству на его лице могли позавидовать сами боги.
        - Проглот, - фыркнула Дося, копаясь вилкой в груде зелени.
        - Вам не стоит печалиться о своём товарище, - подошедший к ней монах мог поспорить шириной плеч с любым из присутствовавших за столом мужчин: - Боги, что ведут нас по жизни, определяют для каждого свою дорогу и не нам, смертным, вставать у них на пути. Меня зовут брат Нибус, - склонился он перед ней в поклоне: - И я буду рад составить вам компанию.
        Одновременно с ним, но по другую сторону стола, напротив мест, занятых Благоволиным и Чумом, появились две монахини, так же высказавшие непреодолимое желание услышать об их похождениях и приключениях, выпавших на пути гостей.
        - Рассказать о приключениях? Это можно, - наполнив кружку, Чум кивнул и чуть пригнулся над столом, желая рассмотреть скрытое под капюшоном лицо: - У меня только просьба есть. Две просьбы.
        - Да, господин, конечно, - закивала сидевшая перед ним: - Мы здесь, чтобы услужить вам.
        - Музыку сменить можно? А то тот гимн, как мне кажется, уже на третий круг пошёл. И…
        - Сейчас исполню, - не дав ему договорить, монахиня поднялась, быстро взмахнула рукой и нескончаемое песнопение оборвалось, наполнив зал торжественной тишиной.
        - Сейчас для вас выступит наш священный хор, - не возвращаясь на своё место, она обошла стол и присела на скамью рядом с Чумом: - Чтобы вам, господин, виднее было, - пояснила она свой маневр, который, одновременно с ней провела как вторая монахиня, так и монах, устроившийся рядом с Досей. Судя по обрывкам слов, долетавших до Чума, они вели беседу о разных диетах и упражнениях, позволявших любому не только сохранять здоровье, но и фигуру. Невольно поморщившись, он был непримиримым противником подобного самоистязания, Чум чуть поёрзал на скамье и резко замер, когда его бедро коснулось бедра монахини, не только не отстранившейся от него, а наоборот, словно то касание было разрешением, прижавшейся к нему.
        Как-либо прореагировать на произошедшее он не успел - появившиеся из ниоткуда монахи быстро сдвинули пустые столы, за секунды соорудив подобие помоста и на него, стоило первым удалиться, вскочили их собратья - три монахини и два монаха, даже, пожалуй, крупнее Досиного собеседника.
        - Наши братья и сёстры, - чуть оттянув пальчиками капюшон, прошептала Чуму на ухо монахиня: - Сейчас исполнят благодарственный гимн Асклепию, воспевая красоту здорового тела.
        - С удовольствием послушаю, - закивал он, чувствуя, как к нему прижимается горячее тело: - Будешь? - протянул он ей кружку, и монахиня немедленно приняла её, парой глотков почти изничтожив содержимое: - Жарко здесь, - пояснила она, возвращая кружку владельцу и под чуть съехавшим назад капюшоном проступило симпатичное и весёлое личико: - Ты же не сердишься? Нет? Давай сюда, - она отобрала у остолбеневшего таким поворотом Чума кружку и, вновь прижавшись к нему потянулась к бочке: - Придержи меня, - подмигнула он ему: - А то как бы не упасть, вот смеху-то будет! Ох… Ты такой сильный, - промурлыкала девушка, когда он осторожно обнял её за талию: - Только не раздави, хорошо?
        - Кхм, - чувствуя, что начинает краснеть, Чум перевёл взгляд на импровизированную сцену.
        Меж тем группа, забравшаяся на столы, несколько раз поклонилась и, под зазвучавшую плавную мелодию, начала красиво выпевать гимн, восхваляющий старания Асклепия, который, если вслушиваться в слова, только и делал как старался улучшить человеческую породу. Начавшаяся вполне размерено музыка, незаметно ускорилась и, прежде чем отзвучали слова первого припева, весьма бесхитростно славящего этого Бога, ускорилась до уровня канкана.
        Хор, прежде стоявший неподвижно, ожил. Первыми пошли в пляс мужчины. Их приседания, прыжки и кувырки, которым мог позавидовать любой атлет, чем-то напоминали гибрид танца украинских казаков и нижнего брейка.
        - А стол выдержит? - Одной рукой обнимая девушку за талию, оторваться от которой было сложно, Чум поднёс кружку ко рту и на миг задержал движение, когда один из танцоров, подброшенный вверх своим напарником, с грохотом приземлился на столешницу: - Жаль будет, если такие парни покалечатся.
        - Ну что ты, сладкий, - девушка пальчиком придвинула кружку к его рту: - На этих столах и не такое вытворяли. Дай глотнуть, - добавила она, стоило только краю кружки оторваться от его губ: - Ты смотри, смотри, - сделав глоток она потёрлась носиком о его щёку, жарко дыша ему в ухо: - Сейчас самое интересное будет.
        Она не соврала.
        Очередной прыжок и мужчины, оказавшиеся по краям стоявших и продолжавших петь женщин, замерли широко, словно отмеряя косой аршин, разведя руки. Певицы же, шагнув вперёд, вскинули вверх руки, славя своего Бога и капюшоны, до сей поры скрывавшие их лица, отлетели назад. Но слетели не только они - мешковатые одежды, словно спеша за ними, упали вниз и перед замершими зрителями оказались три практически обнажённых женщины, ибо считать то малое, что было на их телах одеждой не смог бы и самый последний развратник. Вскочившие на ноги танцоры, их тяжёлые робы тоже пали, открывая взору отменное телосложение, обняли напарниц и подчиняясь ритму, неуловимо перетекшему во что-то тягуче-восточное, принялись извиваться в танце явно эротического характера. Оставшаяся же без пары девушка тоже не осталась без дела - схватившись за спустившийся с потолка шест она принялась исполнять соло номер, демонстрируя отменную гибкость и пластику.
        - Кхм… Это да, интересно, - отвёл глаза в сторону Чум, чувствуя, что не может противиться накатывавшим на него чувствам. Ища поддержки, он покосился на Благоволина, но вид капитана, на коленях у которого устроилась полуобнажённая девица, заставил его перевести взгляд на Досю. Увы, но с другого фланга дела обстояли таким же образом, с той только разницей, что Дося, озорно блестя глазами, водила пальчиком по чеканной груди своего напарника, потихоньку всё шире и шире распахивая его облачение.
        - Ну что ты засмущался, - проворковала ему на ушко девица: - Расслабься, герой, и я, во славу Асклепия, помогу тебе отдохнуть. Вы же здесь три дня провести хотите? Я буду рада разделить твои ночные бдения во славу нашего бога. Если ты пожелаешь, конечно и, - она чуть повела плечом, сбрасывая ткань: - И если я окажусь достояна тебя, мой господин.
        - Достойна? - Того малого, что открылось его взору было более чем достаточно, чтобы оценить достоинства красотки и он, остужая жар, приник к кружке.
        - Ты - более чем достойна, - допив вино, он передал пустую кружку девице и мотнул головой назад, намекая на бочку: - Более чем, повторил он, чувствуя под ладонью жар гибкого тела.
        Оставим же наших героев наслаждаться отдыхом и перенесёмся в дворец Губернатора Курага, где вот-вот начнётся встреча между правителем этого весёлого мира и навархом, сопровождаемым своим флаг-капитаном…
        Череда комнат, сквозь которых вёл Змеева и Карася Уно радовала глаз своей обстановкой. Стремясь показать своё влияние, губернатор, или службы, отвечавшие за его пиар-компанию, явно не жалели средств. Комнаты, чьи стены были плотно увешаны полотнами древних мастеров сменялись рабочими кабинетами, полными современной техникой и увлечённо работавшим на ней персоналом, сразу за которыми гости попадали в залы с выставленными в витринах загадочными артефактами. Не давая и минуты на осмотр диковинок, Уно вёл их дальше, в оказавшуюся следующей на их пути оранжерею, плавно переходящую в подобие зоопарка и океанариума одновременно.
        - Наш губернатор, - не переставая щебетал он всю дорогу: - Весьма примечательная и выдающаяся личность. В иных условиях он бы несомненно мог значительно продвинуться по служебной лестнице, чего, к счастью для нас, не произошло.
        - К счастью? - Переспросил его Змеев, в очередной раз останавливаясь перед закрытыми дверьми: - Поясните?
        - А что тут пояснять, - одёрнув костюм, Уно стряхнул с рукава невидимую глазу пылинку: - Я. Да что я, вся планета замирает от страха, представляя себе другой поворот колеса Фортуны. В какой бы мы погрязли тьме, - прижал он руки к груди: - В какой бездне могли бы оказаться, если бы не гений нашего Губернатора, взвалившего на себя это тяжкое и непосильное простому смертному, бремя. Порой, - подойдя к Змееву, он чуть поправил медали на его груди: - Я даже думаю - а не из полубогов ли он? Господа, - отступив на пару шагов, секретарь вытянулся по стойке смирно: - Его честь Губернатор свободного Курага, рад приветствовать вас и приглашает разделить с собой обеденную трапезу.
        Створки двери распахнулись и перед невольно подтянувшимися людьми открылся взору небольшой кабинет со столом полным различных напитков и закусок.
        - Прошу вас, - сломался в своём фирменном поклоне секретарь: - Его честь присоединится к вам через минуту. Дела планетарной важности, понимаете же. Заходите же, не стойте.
        Ждать губернатора пришлось не долго - прошло не более пяти минут, за которые наши герои смогли детально рассмотреть приготовленные к обеду блюда, как двери на другом конце комнаты распахнулись и Уно, принявший уже ставшую привычной позу, на сей раз дополненную небольшим приседанием, словно секретарь желал стать меньше, возвестил: - Его честь губернатор Курага, господин Байро! Склонитесь же и храните молчание в его присутствии!
        - Уно! - Быстрым шагом, подошедший к гостям невысокий человек с крайне невыразительным и бледным лицом, досадливо дёрнул практически лысой головой в сторону секретаря: - Ну сколько раз я просил тебя! Это лишнее! Кураг - свободная планета!
        - Но, господин, - вывернув голову и впиваясь влюблённым взглядом в своего повелителя, запротестовал секретарь: - Вы - наше солнце! Вы даруете благодатный свет миру, а мудрость ваша…
        - Всё! Исчезни! - Хлопнул в ладоши даритель благодатного света и Уно, моментально заткнувшись, попятился из кабинета, ловко прикрыв за собой двери.
        - Уно, - дождавшись, когда сомкнувшиеся створки щелкнули язычком замка, покачал головой Байро: - Вечно он всё преувеличивает. И знаете, что? - Прищелкнув пальцами губернатор весело улыбнулся: - Многим нравится подобное обхождение. Многим, но не мне. Ну какое я солнце, господа, - хлопнул он себя по бёдрам: - Ну максимум - Отец Нации, а он? Эх, Уно, Уно. Но - толковый и преданный, а вот таких я ценю, - На миг смолкнув губернатор качнул головой в сторону стола меняя тему и распахнув полы длинного, до колен пиджака, которого вполне можно было назвать сюртуком, уселся во главе стола подавая пример.
        - Мы кого-то ещё ждём? - Поинтересовался Карась, покосившись на четвёртый стул, стоявший рядом с губернаторским.
        - Наблюдательность? Это важно для флаг-офицера. Вы же Карась, верно?
        - Так точно, - начал вставать капитан, но видя протестующий взмах руки, поспешно вернулся на место.
        - Не разводите формальности, дорогой мой, - подняв бокал губернатор покачал им в воздухе и возникшие словно из пустоты слуги принялись наполнять тарелки и бокалы гостей.
        - А что до вашего вопроса, дорогой Карась, - наблюдая за процессом, рассеянным тоном произнёс Байро: - То да. Один из наших капитанов, весьма, к слову сказать, удачливый, очень просил меня познакомить его с вами. Надеюсь, он не заставит себя ждать. У всех налито? - Чуть привстав и убедившись, что так и есть он, вернувшись на место, поднял бокал: - За вас, дорогие мои! Я чувствительно рад, - губернатор, не дожидаясь остальных, пригубил вино: - Рад, что наш маленький кризис так успешно разрешился. И не надо хмурится, мой дорогой флаг-офицер, - улыбнулся он потемневшему лицом Карасю: - Отведайте-ка вот этого паштета, - вилкой, на зубья которой был нанизан сочный кусочек неизвестного происхождения указал он на небольшое блюдце до краёв полное серой массой: - Он должен быть очень нежным. Что же до вашего оружия распада, - продолжил он, наблюдая как Карась перекладывает паштет к себе на тарелку: - То зачем оно вам? Столь грозное оружие хорошо, когда вы приперты к стене, но здесь, в пространстве Свободного Курага, оно явно лишнее. Поверьте мне. Лишнее.
        - Паштет изумителен, ваша честь, - кивнул Карась: - А что до оружия….
        - Позвольте мне задать вам вопрос, - перебил его Змеев и наконец отпив из бокала вопросительно посмотрел на губернатора.
        - А он у вас горяч, - одобрительно кивнул в сторону насупившегося Карася Байро: - Уверен, что в бою, на мостике он просто бесценен.
        - Именно так и есть. Могу я задать вам вопрос, господин губернатор? - Упрямо качнул головой Змеев.
        - И не один, господин наварх. Сколько угодно, но, - губернатор развёл руками: - Только после того, как вы ответите на мои. Согласны?
        - Воля хозяина - закон, - не стал спорить тот, чем вызвал одобрительную улыбку.
        - Прежде всего - кто вы и откуда прибыли?
        - Мы с Зеи.
        - Зея…Зея… - откинувшись на спинку, принялся барабанить пальцами по столу губернатор: - Зея… - Повторил он и вдруг замер, словно вслушиваясь в слова невидимого суфлера.
        - Ах да, Зея! - Просветлев лицом Байро с самым довольным видом разгладил примятую скатерть: - Вспомнил! Вы разгромили легион, отразили атаку флота Претории и у вас на орбите висит Страж, делающий ваш мир неприступным для любой агрессии. Верно?
        - Ваша память и осведомлённость выше всяких похвал, ваша честь, - словно поражённый его познаниями с уважением развёл руками Змеев: - Среди всех свалившихся на вас хлопот вспомнить о нашем мирке? Я поражён и преклоняюсь перед вами, - склонил он голову.
        - Ну полноте, господин наварх, - зарделся от удовольствия тот: - Издержки работы, не более того. Приходится много информации сквозь себя пропускать, и что главное, - подняв палец он коснулся лба жестом, сразу прояснившим откуда Уно копировал своё поведение: - И главное - содержать мозг в порядке, держа всё по полочкам.
        - Полностью с вами согласен, - кивнул Змеев, глядя на него почтительным взглядом.
        - Так. С этим разобрались. С Зеи, так с Зеи. А вот зачем? - Посмотрел Байро сначала на Карася, затем на Змеева: - Что погнал вас прочь? В опасности и невзгоды? Ваш мир защищён - что сподвигло вас покинуть уютный дом?
        - Скука, ваша честь. Банальная скука. Наш дом, как вы справедливо заметили, надёжно защищён, так что же делать тем, кровь в жилах которых ещё кипит, а душа…
        Заметив, что губернатор не слушает его - Байро вновь окаменел, пустыми глазами смотря сквозь него, Змеев смолк, ожидая момента, когда собеседник сможет воспринимать его слова. Ждать пришлось недолго - не прошло и минуты как в глазах губернатора вновь появилась жизнь и он, удивлённо посмотрев на Змеева, поинтересовался: - Так что же вы замолкли, дорогой наварх? Не стоит думать, что я, рассуждая о многих проблемах сразу, перестал слушать ваш более чем интересный рассказ. Скука, говорите вы? Что же… Соглашусь. Для таких героев как вы сидеть под защитным куполом действительно невмоготу. И, кстати, я вспомнил ваш корабль. Да-да, я о Ренегате. Вы его на верфях Отривиуса, получили. А те верфи потом Слуги сожгли. Законность владения этой триремой, скажем так, несколько сомнительна, но кто я такой, чтобы в наше время оспаривать подобные мелочи. Да и Император, опять же, насколько я помню, признал за вами право владения этим кораблём.
        - Вы и об этом в курсе?! Ваша честь! - Округлив глаза с самым сокрушенным видом покачал головой Змеев: - Ваша осведомлённость… Информированность… Это просто невероятно! Ваш Уно прав, и я готов вам повторить - вы выдающаяся личность!
        - Полноте наварх! - Выставив вперёд руки, Байро протестующе замахал ими, но Змеев успел заметить довольную улыбку и мысленно поставил очередную галочку в личном деле губернатора - психологическая карта сидевшего напротив него человека становилась всё яснее и яснее с каждым произнесённым за столом словом.
        - Что же, - зачерпнул он ложечкой похожий на желе кусочек: - В принципе, ваша история мне понятна. Не скрою, я рад, что вы выбрали именно Кураг, а не тот же Забар, или Хинет местом своего нового дома.
        - Забар? Хинет? - Оторвавшись от тарелки вопросительно посмотрел на него Карась: - Это системы подобные вашей?
        - Подобные? Кто тебе сказал подобную глупость?! - Дверь с грохотом распахнулась и на пороге возникло новое действующее лицо. Ворвавшемуся столь беспардонным образом мужчине было в районе тридцати. Более точно определить его возраст не представлялось возможным - густая борода, большей частью заплетённая в косички не позволяло непредвзято оценить его возраст, придавая этому джентльмену вид опереточного злодея. Широкополая шляпа с пристёгнутыми к тулье полями, сюртук, подобный губернаторскому, но в отличии от бывшего на хозяине дома, густо расшитый серебром, свободные кожаные штаны, шнурованные сапоги - подобный антураж мог вывести из спокойствия любого, и земляне невольно замерли, отдавая должное гостю.
        - Демоны! - Сорвав с голову шляпу он небрежно помахал ей в воздухе, изобразив нечто вроде салюта и не глядя бросил её себе за спину, где уже появился один из лакеев.
        - Прошу прощенья, Байро, - подойдя к столу он, рывком выдернув стул, чуть заметно поклонился губернатору: - Меня просто бесит, когда кто-то, едва успев прибыть в нашу систему начинает хаять её! Отродья тьмы!
        - Вы это мне? - Поднялся со своего места Карась: - Поясните.
        - Вас извиняет только то, что вы новички! - Плюхнувшись на стул гость принялся накладывать себе еду, скидывая всё в одну кучу.
        - Капитан Шорос, - пользуясь паузой, губернатор повёл рукой, представляя продолжавшего наполнять тарелку человека: - Корабль «Оскал Удачи», класс - Бирема. Я вам про него говорил, помните?
        - Да, вы кого-то упоминали, - мотнул головой Карась, наблюдая как хозяин Биремы перемешивает еду на тарелке, превращая содержимое в одну, неопрятно смотревшуюся, массу.
        - Кого-то? - Поднял на него налитые кровью глаза Шорос: - Упоминали? Мальчик, - забрал он вверх свою бороду и дёрнул себя за одну из косичек: - Каждая из них - один убитый мной лично. Могу и в твою честь заплести.
        - Господа, господа, - видя, что события начинают принимать нежелательный оборот, вскочил на ноги Губернатор: - Успокойтесь, прошу вас: - Мы здесь собрались не для ссор. Шор! - Развернулся он к бородатому: - Ты не проявляешь уважения к нашим гостям. А они, между прочим, с Зеи и, если ты забыл, то я напомню! - Обойдя вскочившего капитана губернатор подошёл к Змееву, где, положа руку ему на плечо, продолжил: - Страж, охраняющий их систему, не убивает, а там, в битве за Зею, была настоящая мясорубка! Флот Империи не досчитался Квадриремы, а уж сколько Унирем они сожгли - и не сосчитать! Так что - смири гнев, наши гости кровь проливать умеют.
        - С Зеи? - В глазах Шороса промелькнуло уважение: - Это меняет дело! Друзья! - Схватив со стола бутылку, он взмахнул ей только чудом не расплескав вино по всей комнате: - Прошу меня простить! Виной моим резким словам излишняя горячность и любовь на нашему Курагу! Выпьем за дружбу! - Резко сменив гнев на милость он приник к бутылке.
        - Вот так-то лучше, - вернулся на своё место губернатор, попутно похлопав Шороса по спине: - Давайте вернёмся к нашим делам, - улыбнулся он поочерёдно Змееву и Карасю: - Поговорим о вас. Вернее - о вашем корабле.
        - А что о нём говорить? - пожал плечами Карась, крутя в пальцах десертную ложечку: - Наш Ренегат полностью исправен. Нет только торпед, - оторвав взгляд от блестящей игрушки он посмотрел прямо Байро в глаза: - Но, как нам передали, их должны подвести. Так что, как примем боекомплект, то будем готовы к новым походам.
        - Приятно видеть ваш боевой настрой, - ответил ему тёплой улыбкой губернатор: - Но я не об этом. Кому как вам не знать насколько опасным стало пространство в наши дни. Так стоит ли рисковать своей жизнью, когда можно провести дни в богатстве и неге?
        - Простите великодушно, - посмотрел на него Змеев: - Но я не совсем понимаю, куда вы клоните?
        - Это моя вина, - чуть смущённо покачал головой Байро, в глазах которого, впрочем, не было и тени сожаления: - Простите, наварх, привыкнув много работать я последнее время стал мерить людей по себе, забывая об их природных слабостях. Я не учёл, что вам, после долгого перехода и боя, в котором вы оказали помощь Обнулятору, что вам нужен отдых. Уверен, если бы мы с вами встретились дня через два, когда бы вы, отдохнув в наших весёлых кварталах, пришли бы сюда свежим и полным сил, вот тогда бы вы поняли меня сразу. Я хочу купить ваш Ренегат.
        - Вы?!
        - Ну, не я лично, но как бессменный лидер Союза я нахожу вашу Трирему полезной для нас. А как казначей Союза я имею достаточно средств для её покупки. Скажем так, - прищурившись, он пошевелил в воздухе пальцами: - Вам, мой дорогой наварх, я предлагаю два миллиона кредитов. Вашему флаг-офицеру - один. Остальным членам вашего немногочисленного экипажа я готов выделить по пол миллиона каждому.
        - Хорошие деньги, наварх, - закивал головой Шорос: - Соглашайся! Купишь дворец и до конца дней будешь вкусно есть, да мягко спать в окружении красоток. Чего ещё надо?
        - Сожалею, но вынужден отказаться, - покачал головой Змеев: - Нас к вам привели не поиски тёплого и уютного местечка, отнюдь. Мы…
        - Ха! Мужик! - Хлопнул ладонью по столу, перебивая его капитан «Оскала Фортуны»: - А ты знаешь, там, за атмосферой убивают! И хорошо, если быстро. А окажешься ты в отсеке, когда вокруг решето? И что? Гнить заживо в консервной банке дыша через раз и молясь всем богам? А гореть заживо? Я уж не говорю про абордажи, когда твои кишки на клинок намотают! Послушай умного человека, - кивнул он на внимательно наблюдавшего за Змеевым губернатора: - Он дело говорит!
        - Если бы мы боялись риска, разве бы мы оказались здесь?
        - Не терпится сдохнуть? - Вновь принялся закипать Шорос, но его гневу на дала разгореться предупредительно приподнятая рука Байро.
        - Капитан, - несколько раздражённо произнёс он: - Умерьте свой пыл. Наши гости не новички в подобных делах и мне понятны их мотивы. Я не смею настаивать, - перевёл он взгляд с него на Змеева: - Корабль ваш и только ваш. С другой стороны, я, как человек от которого зависит благосостояние жителей Курага, должен спросить вас - на какие средства вы собираетесь жить? Аренда доков стоит дорого, боекомплект у нас здесь на грядках не растёт. - На миг ему пришлось прерваться, так как Шорос, которому пришлись по душе последние слова, громко расхохотался, перекрыв своими раскатами негромкую речь губернатора.
        - Так как вы планируете оплачивать всё это?
        - Ну… - Пальцы генерала выбили короткую дробь по столешнице: - Как и все в наши дни. Корабль у нас - боевой, а что до добычи… Найдём, - уверенно кивнул он: - Это наш путь, и мы не планируем с него сворачивать.
        - Как скажете, - кивнул Байро: - Тогда я озвучу вам наши стандартные условия. Первое - две трети всей добычи вы продаёте здесь, на Кураге. Цену, после инвентаризации, определяет комиссия из трёх наших представителей. С оставшейся третью вы можете поступать по своему разумению. Второе. Если ваш поход не увенчался успехом, что поделать - Фортуна бывает весьма капризной…
        - И зубастой, - вклинился в разговор Шорос, вновь залившись хохотом.
        - Кхм. Я продолжу, - одарил капитана неласковым взглядом Байро: - Второе. При неудаче мы готовы предоставить вам кредит для на необходимые для ремонта части и для пополнения боекомплекта. Условия - более чем божеские. Всего двести сорок процентов.
        - Сколько? - Оттянул воротник, словно ему не хватало воздуха Карась: - Двести сорок процентов годовых?
        - Почему годовых? - С лёгкой насмешкой посмотрел на него губернатор: - Восполнили запасы на сто, извольте по возвращению из похода внести в кассу триста сорок. И поверьте мне - это справедливая цена. Плата за риск, так сказать. Уверен, что вы, когда выбрали эту стезю, давали себе отчёт, сколь она опасна. Впрочем, - он сделал небольшую паузу, освежая горло глотком вина: - Моё предложение в силе. Я про ваш корабль.
        - Корабль не продаётся, а в остальном да, ваше предложение разумно, - кинув на покрасневшего от возмущения Карася быстрый взгляд, кивнул Змеев: - И мы принимаем его.
        - Ха! Смело! - Хлопнул по столу ладонью Шорос: - А знаете, - он на секунду смолк, словно прикидывая продолжать или нет, но всё же, словно решившись, продолжил: - Пожалуй я помогу вам. В конце концов вы такие же искатели удачи, как и я, да и в Союз вы рано или поздно вступите. Так почему бы мне не протянуть руку помощи товарищам?
        - Отменно! - Прервал его губернатор: - Дух взаимопомощи - вот, что объединяет нас и помогает противостоять тяготам и лишениям, обременяющим нашу жизнь!
        - Дык… И я о том же! - С благодарностью посмотрев на него продолжил Шорос: - Во, смотрите, - на его ладони появился диск проектора: - Вас то мне и не хватало! Торпеды, большой трюм для добычи! Совместно мы устроим кровопускание. Приметил я один складик, туда Хавасы со своих рудников редкие металлы стаскивают, да вот мне одному не по зубам он. Смотрите, - над диском вспыхнула проекция звёздной карты, но не успела она набрать чёткость, как ладонь губернатора, упавшая на объектив, прервала демонстрацию.
        - Не в моём доме, господа, не здесь, - покачал головой Байро: - Я не хочу узнать слишком много и слишком рано. Вот вернётесь с добычей - расскажете о своих подвигах. После победы, но не ранее.
        Никак не ранее, - промокнув губы салфеткой он поднялся с места: - Мне было весьма приятно познакомиться с вами, господа, - обойдя стол он пожал руку Змееву и Карасю: - От имени Курага хочу выразить надежду, что этот день послужит началом нашему плодотворному и взаимовыгодному сотрудничеству. Уно! - Отступив на шаг он хлопнул в ладоши и стоило голове секретаря появиться в приоткрытой двери, коротко повёл рукой в их сторону: - Пусть господ отвезут в весёлый район на моём авто, а ты следуй за мной, - покосился он на Шороса и развернувшись двинулся к двери, через которую некоторое назад и зашёл.
        - Через три дня, - двинувшись следом Шорос показал три растопыренных пальца: - Заскочу к вам на борт - там всё и обсудим. Угу?
        - Идёт, - кивнул ему Змеев, и парочка скрылась из глаз за поспешно прикрытыми Уно дверями.
        - Господа, - скользнув взглядом по столу, где ещё оставалось полно еды, секретарь, уже без поклона, показал на дверь: - Вас проводит мой помощник. Люди ваши отдыхают у Асклепия, - поморщился он, словно этот Бог, или следовавшие его пути люди чем-то ему насолили в прошлом: - Кухня там неплоха, - всё же нашёл он в себе силы непокривить душой: - Но вот антураж, шоу, у них просто ужас. Впрочем, и деньги они берут небольшие. А теперь, прошу меня простить, дела, - вновь стрельнул он глазами на стол и оба офицера, коротко кивнув на прощание, покинули кабинет.
        Глава 3
        В которой герои знакомятся с планом операции, сулящей немалую выгоду, о правилах найма экипажа и о том, что действительность никогда не соответствует благим замыслам.
        Три дня, наполненные отдыхом, в котором кроме еды и, скажем так, несколько фривольных развлечений, нашлось место и здоровому сну, закончились столь быстро, что Чум, огорченный вынужденным расставанием со своей пассией, всю дорогу до корабля недовольно ворчал, упрекая судьбу, даровавшую ему сладкие, но уж чрезмерно краткие удовольствия. Первой, что предсказуемо, не выдержала его нытья Дося, уже у самого корабля принявшаяся проводить над ним воспитательную работу.
        - Да достала ты уже! - Остановившись в паре метров от опускавшейся платформы грузового лифта, развернулся он к ней перебивая её монолог о необходимости офицера иметь высокую социальную ответственность: - Знаешь что? Иметь высокие моральные принципы, это, не спорю, здорово, но поучая других еще бы желательно и аморальных не иметь.
        - Что?
        - А то! Ты, можно подумать, со своим крепышом все эти ночи паззлы складывала!
        - Мы гимнастику осваивали, - чуть покраснела она и Чум незамедлительно бросился в атаку.
        - Угу, я даже догадываюсь, какую именно. А, Дось? Камасутровый комплекс? Малый, или большой?
        - Отставить базар, - прервал их Змеев, по виду которого можно было судить что и он, несмотря на почтенный возраст, не пренебрег возможностью вкусить радости жизни: - Ну что вы в самом деле, - хмыкнул он, подходя к опустившейся платформе грузового лифта: - Взрослые же все. А ведёте себя как подростки. Вы ещё померяйтесь - у кого больше!
        - Так у меня же! - Победно взглянув на Досю, заскочил на платформу Чум: - У неё скорее в минус пойдет!
        - У тебя?! Да мне твою подругу жалко было! Бедненькая, и как она без лупы разглядела-то! - Немедленно завелась Дося, нанося удар по извечному предмету мужской гордости.
        - Ой-ой-ой… Кто бы говорил! У самой-то пещера - танк влезет и развернётся!
        - Чум! Дося! Брейк! - Успел встать между ними Благоволин, не позволяя коготкам девушки оставить отметки на лице шутника.
        - Вы и вправду, завязывайте, - одаривший обоих неодобрительным взглядом Карась, вспрыгнул на платформу: - И напоминаю, вы - на борту, - показал он глазами на платформу: - Со всеми вытекающими!
        До самой кают-компании их путь сопровождала мёртвая тишина - спорить с капитаном желающих не нашлось.
        Дождавшись, пока все рассядутся, при этом Чум, предусмотрительно занял место подальше от Доси, Змеев начал.
        - Итак, товарищи. Отдохнули мы славно, но, должен признать, вышло нам это в копеечку. Сейчас у нас на балансе, если это так можно назвать, - вытащил он из кармана несколько монет в качестве примера: - чуть больше сотни местных кредитов.
        - Ого, - погрустнел Чум: - Этого нам и на поесть не хватит.
        - Дела обстоят именно так, - кивнул Змеев, складывая монеты в столбик: - Но не всё так плохо. Сегодня к нам на борт должен прибыть капитан Шорос, с предложением боевого похода. И, судя по всему, мы, приняв участие в его затее, сможем на какое-то время закрыть финансовый вопрос.
        - Прошу прощения, Виктор Анатольевич, - поднял руку Карась: - Я, как и вы, был у губернатора. И, по моему мнению, этот Шорос кинет нас при первой же возможности. Да и ваше, прошу меня простить, поведение на той встрече, требует пояснений. Как по мне, то губер местный - полное ничтожество, а вы…
        - Погоди. - Прервал его Змеев: - Тетрарх? Ты здесь?
        - О, гляди-ка! И обо мне вспомнили! - послышался из динамиков голос Духа Корабля: - А я уже пари заключил - когда про мою особу вспомнят? До взлёта или потом, в пространстве?
        - С кем заключил-то? - улыбнулся Змеев, глядя на короб динамика: - Или ты себе тоже подружку нашёл?
        - Да сам с собой, - вздохнул Тетрарх: - Не с торпедами же спорить? У них мозги хоть и есть, но тупые… Так чего вы хотели, господин наварх?
        - Вопрос простой и странно, что его я, а не твой капитан задаёт, - перевёл он взгляд с короба на Карася и назад: - Обслуживание нормально провели? Твоё состояние?
        - Как новенький, - повеселевшим голосом ответил Тетрарх: - Готов покинуть планету по первому приказу.
        - А скажи, - принялся разглядывать столешницу Змеев: - В ходе обслуживания тебе ничего эдакого не поставили?
        - Эдакого? Вы о чем?
        - Он про жучки, - вклинился в разговор Карась: - Прослушка, скрытое наблюдение и всё такое. О проведённом ТО доложить позже.
        - Есть доложить позже! А по вопросу наварха… Жучки? Наблюдение? - Рассмеялся Тетрарх: - Попробовали бы они! Один случай, правда был - в рубке. Но бедолага, ай-ай-ай, заземлить систему забыл. Ему-то показалось, что заземлил, а по факту… По факту, проводочек отпал, ну или то и не земля была вовсе - маркировка-то старая, сами понимаете. В общем шарахнул я его. Не сильно, жить будет. Но вот отметка на шкурке останется.
        - Злой ты, - негромко проворчал Чум, рисуя пальцем на столе видимые только ему узоры: - Как Дося, честное слово.
        Дося, к счастью для него была далеко, а вот Тетрарх его слова разобрал и немедленно возмутился.
        - Я злой?! Да ты что, Чум! Я - добрейшее создание. Вот был бы я злым, так того чудака в совочек бы смели и в конвертике, с казёнными соболезнованиями - домой. А я добрый. Так, прижёг самую малость и всё.
        - Значит, прослушки нет? - Постучал костяшками по столу Змеев и дождавшись положительного ответа благожелательно кивнул: - Отменно! Тогда говорить можем начистоту. Сергей Алексеевич, - посмотрел он на Карася: Ваше мнение о встрече? Времени у вас для анализа было предостаточно. Слушаю вас.
        - Да тут и анализировать нечего. - Откашлявшись начал доклад капитан Ренегата: - Бандитское гнездо полное лизоблюдов. Губернатор - самовлюблённый и жадный дебил. Считаю, что нам здесь не место.
        - Всё? Не густо…
        - Так некогда же было, Виктор Анатольевич, - приподнялся со своего места Чум: - Вы его спутницу видели? Вот она да, достойный объект для изучения. А вы - анализ-шмонализ! Некогда же!
        - Чум! - Погрозил ему пальцем генерал: - Ты у меня дошутишься обещаю!
        - За правду, - привстав, он отвесил шутовской поклон генералу: - Я завсегда готовый!
        - Значит, - пропустил слова Чума мимо ушей Змеев: - Байро - дебил? А я вот не соглашусь. Я очень внимательно наблюдал за всем, что там происходило. Как менялось поведение Уно, как старательно играл свою роль Шорос, да и сам почтенный Байро изо всех сил пытался нам продать образ недалёкого и самовлюблённого человечка, удачей вознёсшегося на свой пост. И, судя по вам, Сергей Алексеевич, ему это удалось, чему я, не скрою, рад. Нет, дорогие мои. Губернатор Курага не так прост, как выглядит. Это холоднокровный убийца и расчётливый администратор и неплохой шоумен. Не верите? Карась, - повернулся он к капитану: - Ты помнишь, как он, всего парой слов пресёк твою ссору с Шоросом? А капитан «Оскала Фортуны» та ещё личность - одни его косички на бороде чего стоят. Такой должен был сразу тебя убить, ну, или попытаться - буквально после первой же твоей фразы. Но нет - сник, стоило только губернатору дать команду. Так? Так. Далее. Администрация - нас отремонтировали по первому классу, верно Тетрарх?
        - Так точно, - послышалось из динамиков: - Я на подобное и не рассчитывал! Всё же этот корабль стар, если не сказать больше.
        - Вот. И боекомплект дали. Наш, торпедный. А торпеды, с момента гибели флота Симиуса, теперь не в моде. Значит - сумел господин Байро подгрести под себя и другие склады, полные самых разных запасов - что ни говори, а Империя запасливая была. Что же до шоу - уверен, что всё произошедшее, включая голодный взгляд Уно, было отрепетировано заранее. Как-то сомневаюсь я, что его первый помощник недоедает. Морда у него слишком сытая для голодающего. Так? Так. Вот и получается, что господин губернатор личность весьма разносторонняя и опасная.
        - Ага. Я бы ему палец в рот бы не положил, - поддакнул со своего места Чум.
        - К сожалению, - кивнул ему Змеев: - Нам не то что палец, нам обе руки, по локоть, придётся туда засунуть. Правила игры здесь определяет именно он, а других вариантов у нас нет.
        - А как же Забар с Хинетем? - Привстал Карась: - Эти системы, как я понял, тоже провозгласили себя свободными и активно зазывают к себе таких как мы. Может стоит сменить дислокацию?
        - Я покопал информацию о них, - чуть качнул головой Змеев: - И, должен сказать, там условия для нашего брата, ещё хуже. Полная сдача добычи в обмен на место в доке, обслуживание и копеечную премию. Плюс, вернее - минус, никаких кредитов при неудаче. Поэтому, - он хлопнул ладонью по столу, пресекая начавший возникать шум обсуждения: - Решение следующее. Мы остаёмся здесь. Мы выполняем местные правила. И, - он обвёл всех взглядом: - Учтите, это моя всем вам установка, губернатор Байро - гений. Говорим об этом, упоминаем его только так - преклоняясь и благодаря.
        - Прибыл капитан Шорос, - послышался голос Тетрарха: - Ожидает у носового лифта.
        - Один?
        - Так точно, господин наварх. Один он.
        - Хорошо. Карась, - поднялся из-за стола Змеев: - Со мной. Остальным быть здесь. Дося, - посмотрел он на неё: - С тебя стол. Сделай по-домашнему - скатерть, чай, печеньки, варенье. Я, помнится, ещё на земле сюда пару ящиков джема и пряников загнал. Тогда и подумать не мог, что это всё для приёма пиратского капитана пригодится, - вздохнув он покачал головой: - Да уж, докатился - с бандитом разбойничий налёт на склады обсуждать буду, да пряниками его угощать. М-да… И это, - двинувшись было к двери Змеев остановился и повернувшись к Доме, добавил: - И никакого алкоголя.
        - Так хоть по рюмашечке, Виктор Анатольевич, ну, за знакомство же, - заныл было Чум, но, натолкнувшись на взгляд наварха, быстро сник даже не рискнув сопроводить своё недовольство ворчанием.
        Когда сопровождаемый навархом и флаг-офицером капитан «Оскала Фортуны» появился в рубке, там уже всё было готово к приёму гостя. На столе, накрытом белоснежной, чуть отдававшей синевой скатерти стояло несколько ваз с пряниками, баранками и галетами, их окружали блюдечки разноцветного джема, а по центру, господствуя надо всем, сверкал боками самовар, обнаруженный Чумом на хозяйственном складе.
        И хотя эту картину не дополняла ни одна бутылка горячительного, взгляд Шороса не потерял своей благожелательности. Быстро обежав композицию и чуть задержавшись на краю скатерти, где красовалась казённая синяя печать, он понятливо кивнул, подтверждая свою догадку. Печать, опытному глазу бывшего военного говорила куда больше чем слухи и рассказы о подвигах принимавшей стороны. Небольшой синий кружок яснее ясного показывал, что совсем недавно этот корабль числился в составе организованного флота, а это, в свою очередь, подтверждало информацию о хозяевах, как о людях, сделавших карьеры на военном поприще.
        - Рад быть у вас на борту, дорогой наварх, - сняв с головы шляпу, он несколько раз взмахнул ей перед собой: - Господин флаг-офицер, - следующие взмахи были уже адресованы Карасю: - Буду рад познакомиться с вашими офицерами, господа.
        - Звания я называть не буду, в нашей действительности они особой роли не играют, - начал Карась и немедленно заслужил понимающий кивок от капитана: - По нашей традиции начну с младшего. Чум, - указал он рукой на вытянувшегося по стойке смирно человеку: - Абордажные партии. Боец, рукопашник, снайпер.
        - И полностью отмороженный, - не в шутку, и не стремясь обидеть - это чувствовалось по уважению, прозвучавшем в его голосе, поклонился Шорос, правда без взмахов шляпой: - Прошу не обижаться, но сидеть в абордажной торпеде надеясь, что она попадёт в цель…бррр… А потом, если попали, прорубаться сквозь врагов не имея шанса на отступление. Моё почтение вашему мужеству, господин Чум. Рад знакомству. Уверен, нам будет о чём поговорить за столиком в компании стеклянных подружек.
        - Взаимно, - кивнул тот, немного расслабившись: - Буду с нетерпением ждать такой встречи.
        - Благоволин, - перешёл к следующему Карась: - Первый помощник.
        - Собачья должность, - чуть менее глубоко, чем Чуму, но также с уважением, поклонился Шорос: - Содержать такую махину в порядке - это требует мастерства.
        - Работа такая, что поделать, - кивнул в ответ Благоволин и Карась двинулся дальше.
        - Дося. Наш пресс секретарь и, не побоюсь этого слова, хозяйка корабля.
        На сей раз полёт шляпы продолжался дольше, чем оба предыдущих раза. Надо заметить, что Дося, успевшая пусть и кратко, но расспросить об их госте Карася, сделала необходимые выводы и сейчас была не в лёгком комбинезоне как остальные, нет, для этой встречи она вытащила припрятанной для подобных мероприятий синее коктейльное платье и сейчас была единственным ярким пятном среди серо-зелёного строя товарищей.
        - Я поражён, - наконец, прекратив смесь поклонов и размахиваний, распрямился Шорос: - Вы само очарование, госпожа Дося. Если бы я сам не был капитаном, и, замечу - весьма удачливым, то я немедленно бы пал на колени перед вашим капитаном и навархом, прося, нет - умоляя их взять меня самым последним матросом, юнгой, да хоть кем, лишь бы иметь возможность любоваться вами.
        - Ну… Вы меня засмущали, - чуть покраснела она и поведя рукой указала на стол: - Прошу. Давайте чай пить и планы строить. На будущее, - она кокетливо стрельнула глазами в сторону Шороса и тот, небрежно уронив на пол шляпу, просто рухнул на ближайший стул.
        Собеседником Шорос оказался отменным, и кают-компания следующий час то наполнялась мёртвой тишиной обратившихся в слух людей, а то и взрывалась раскатами смеха, неоднократно, наряду с аплодисментами, вознаграждавшими рассказчика. Стоит отметить, что сам он не превозносил свою роль в описываемых приключениях, ставя на передний план дружную работу экипажа и лишь вскользь упоминая личное участие, послужившее не только залогом побед, но и курьезов, во множестве с ним случавшихся.
        - И вы представляете? - Подошёл он к финалу очередного рассказа, повествующего о поисках клада в руинах древнего храма на далёкой планете: - Заходим мы в пещеру, ожидая увидеть там несметные сокровища, а там - шаром покати. Ну я так и говорю - хоть шаром покати, а Баззер, мой старший десанта, он контуженый был, так он натурально так достаёт из разгрузки гранату - она, да вы знаете, шариком и, словно в кегельбане, пускает её по полу. И на меня смотрит - ну я, типа, все верно сделал, да? Мы все, разумеется, тут же на пол. Включая и его, а граната, хлоп - и в желобок незаметный. А он дугой, - принялся жестикулировать Шорос, дополняя рассказ движениями рук: - И вот, друзья, лежу я, шлем руками прикрыл, хотя толку-то, в паре метрах от гранаты, лежу, смотрю, как она катится, и делать-то что - не знаю! То ли всем подряд Богам молиться, то ли секунды до взрыва отсчитывать.
        - И что? - Перебила его Дося, чьё место, вроде как случайно, оказалось точно напротив рассказчика: - Взорвалась? Вас поранило?
        - Но не убило же, - расплылся в улыбке капитан «Оскала Фортуны»: - Нет, всё интереснее было. Прокатывается она мимо меня и раз - исчезает! Совсем. Вот только что была и хоп! Нет её. А через секунду, сбоку от нас - за каменной стеной, как жахнет! Баззера моего аж второй раз контузило - он бедолага, в стену-то ту как раз и вжался.
        - Бедняжка, - всплеснула руками благодарная слушательница, старательно игравшая роль простушки, получившей свою должность отнюдь не за профессиональные качества: - А он выжил?
        - Ну да, чего ему будет. Мы ему импланты ушные поставили. Потом. А тогда, как отгремело, мы сразу смекнули - так хранилище же там, за стенкой! То телепорт был. Уж кто его смастерил - Боги, или ещё кто - не знаю, но вот когда мы стену взломали, то там зал был. И весь, представляете - весь в драгоценностях. Их так туда и переправляли - пихали в шарики глиняные, и по кругу их, пока жрецы песни поют. Ух, сколько мы оттуда выгребли! - Довольно оскалившись он принялся теребить бороду, пропуская косички меж пальцев: - Даже с учётом двух третей, что в казну отдали, парни мои почти два месяца в Рае зажигали. А Рай, да вы уже и сами знаете, местечко не из дешёвых.
        - Мощно, - кивнул Благоволин: - Нам о таком только мечтать. А устройство телепорта? Вы его достали?
        - Увы, дорогой мой. Граната рванула как раз у него, там и пыли-то не осталось. И, ловлю вас на слове, о мечтаниях. Я же к вам не байки травить пришёл. Поговорим и о деле.
        - Поговорим, - согласился Змеев и Чум, заранее знавший свою роль, быстро освободил центр стола, убрав с него самовар.
        - Речь хочу повести, уважаемые, - встав, Шорос, положил на стол диск проектора: - О мероприятии, успех которого принесёт нам как богатство, так и славу при совсем небольшом риске. Речь идёт о налёте на склад дружественных, или подчинённых Хавасам, сил.
        Высветившаяся проекция звёздного неба пришла в движение и вскоре перед собравшимся появился вид на астероидное поле, где, медленно вращаясь, мимо них поползли каменные глыбы.
        - Система Чанарх, - картинка съежилась и в поле зрения вплыла небольшая красная звезда, по какой-то причине так и не сумевшая обзавестись планетами. Зато вот чего-чего, а астероидов здесь было предостаточно.
        - Сама система считается бесперспективной, - продолжил пояснять Шорос: - Однако, как-то раз сидя в засаде неподалёку, я приметил неожиданную активность транспортов, либо державших курс на Чанарх, либо, наоборот, уходивших из неё. Это, как вы понимаете, не могло меня не заинтересовать. И я, благо та засада окончилась ничем, - подмигнул он Досе, смотревшей на него влюблённым взглядом: - Решил проверить, не желая возвращаться порожняком. А что? Не пустым же на Кураг идти? Наш губернатор хоть и с пониманием, но за отсутствие добычи такой счет выкатит - проще вакуум пить идти. Не так больно будет. Но, прошу простить - отвлёкся. Захожу я, значит туда, а там пусто! Ноль абсолютный почти по всем датчикам! Почти, но не по всем, - он довольно усмехнулся и промочив горло чаем, продолжил: - Остаточные следы выхлопов! Слабенькие, но есть! Ох, как мы этот Куранч утюжили! Вдоль, поперёк и внахлёст! Пусто! Ну а по остаточным, - он кивнул Карасю, прося подтвердить его слова: - Сами понимаете - только факт пребывания корабля в системе подтвердить можно.
        - Это так, - согласился Карась: - Ни курса, ни того куда-откуда шёл, не выяснить. Можно правда, по остаточной плотности выхлопа, подтвердить время, когда корабль в пространстве был. Но тут погрешность ого-го какая будет - для точности надо сам выхлоп замерить.
        - Именно так. Спасибо, - чуть склонил голову Шорос и продолжил: - В общем, ловить там было нечего. Зонды я, конечно, скинул - а что, пусть висят, сканят, ну и ушёл домой. Про возвращение говорить не буду, - криво ухмыльнулся он: - Штраф мне конкретный губер наш выкатил. Ну да ничего - пережил и ладно. Так вот. Примерно через месяц оказался я в тех краях. Прыгнул в Чанарх, а там опаньки… А все мои зонды - сбиты! А это, как вы понимаете, уже улика. Я новые, лучше прежних, повесил - с маскировкой. Да и ставил их не абы как, а с умом, чтобы не светились за зря. Плюсом - в пассивку их перевёл. Чтобы они только слушали и не пищали. И представляете - ещё через месяц возвращаюсь - а нет их!
        - Как это нет? - Удивлённо захлопала глазами Дося: - Неужто украли?!
        - Не знаю, - развёл руками Шорос: - Вполне могли и увести. Но! И это - вторая улика, - потряс он в воздухе прижатыми друг к другу указательным и средним пальцами: - Чтобы их найти надо было за мной следить - я про тот момент, когда я их ставил. Маскировка на них что надо была. Другой бы плюнул, - он чуть подбоченился и посмотрел на девушку: - Но не я! Это же - загадка! С большой буквы Зе! А я страсть как люблю подобное разгадывать! - Его глаза прошлись по облитому тонкой тканью телу Доси, чуть задержавшись в районе декольте, отчего на лице девушки отобразилось лёгкое смущение.
        - Взял я, короче кораблик. - Оторвавшись от неё, перевёл взгляд на свой чай капитан: - Шахтёрский. Не самый дешёвый, но и не топовый. Так - середнячок. Рабочая лошадка. И, выправив себе все лицензии, разрешения и всё положенное, отправился в Чанарх. Система эта, как я уже говорил - бесперспективная. В плане разработок. Железо, никель, редко - обсидиан, ещё реже крохи золота и платины. Быстро на этом не разбогатеть, да и медленно, - он подмигнул Досе, смотревшей на него затуманенным взглядом: - Да и медленно, уж очень медленно выйдет, простите за тавтологию. Но я, как раз, никуда и не спешил. Раз в неделю вызывал транспорт - собранное сдать, раз в две - типа на отдых мотался. Дня на два-три. Постепенно ко мне там привыкли - корабли в системе были, но транзитные. Поначалу ваш покорный слуга, - склонил он голову в коротком поклоне: - Был объектом шуток для проходивших мимо. Вы не поверите, сколько нового о себе, и о своём выборе, я узнал. Потом, правда, отстали. В конце концов, ну хочется кому-то в одиночестве побыть - законное право любого. Так, разве что привет передавали и спрашивали - не помочь
ли чем.
        - А вы? - Подпёрла щёку кулачком Дося: - Вы что?
        - А что я? Говорил, что всё нормально, в помощи не нуждаюсь и развлекал гостей игрой на флейте.
        - Вы ещё и на флейте играете? - Подалась она вперёд: - Как интересно!
        - Учусь. Есть желание освоить этот инструмент, - чуть смутившись ответил Шорос: - Пробовал на Кураге заниматься, но столько жалоб губернатору пошло, и не сосчитать. Я даже специально за город уходил, так нет - всё одно кляузы слали. Мол выйдешь с утра, а там Шорос, окрестности грустной музыкой оглашает! Что поделать, - вздохнул он: - Художника каждый обидеть может.
        Вы ещё и рисуете?! - Взгляд девушки был полон обожания: - Какой вы талантливый и интересный, - вздохнула она, словно случайно покосившись на Карася, сохранявшего каменное выражение лица на протяжении всего повествования.
        - Скорее балуюсь, прекрасная Дося. Но буду рад изобразить вас в виде богини любви, выходящей на берег в пене прибоя.
        - Кхм. - Раскаменел Карась: - И как ваши поиски с маской шахтёра?
        - Извините, - отвёл Шорос взгляд от Доси: - Ваш пресс-секретарь просто чудо, ещё раз прошу меня простить. Да, поиски оказались успешны. Спустя месяц, когда я из диковинки превратился в привычную деталь пейзажа, я перешёл ко второй части своего плана - принялся расставлять маркеры. Маячки - самые обычные шахтёрские буи. Их около интересной жилы ставят, чтобы потом не плутать, а сразу на место прибыть. Простая пищалка - передаёт в эфир свой номер и код лицензии хозяина. Вот только я их немного доработал, - не скрывая гордости довольно улыбнулся он: - Дополнил их конструкцию маленькой платой - анализатором отражённых сигналов. Поставил три, потом ещё три - пришлось по системе помотаться в поисках действительно интересных жил. Ну а дальше - дело техники. Где-то через месяц, проводя анализ ответов, я обнаружил крупный транспорт. И он, в отличии от транзитных кораблей, двигался к одному из скоплений. Занырнул в камни, - изобразил ладонью пикирование Шорос: - Пробыл там день и назад. Вот тут-то я и понял - есть! Нашёл я ответ на загадку ту! Дальше - дело техники. Как бы случайно пролетая мимо и светанул
ту кучу камней, так, вскользь. И в ней, раз - и энергетическая активность в одном крупном камешке. Характерная для обогатительного комплекса. Остальное было просто. Транспорт тот, я его по сигнатуре пробил, занимался сбором руды с нескольких шахт. Ходил по кругу - пять - шесть рудников, потом в Чанарх, а уже оттуда - в Оскоморн, который сейчас под Хавасами. И по новой. Зачем такие сложности, спросите вы? - Откинулся он на спинку стула, уперевшись обеими руками в стол: - Так я отвечу! Те шахты, где транспорт руду закупал, отказались признавать Хавасов. Воевать с ними новые господа галактики не стали. Зачем? Производства отлажены, рабочие - профессиональны, любое вторжение и насилие приведёт к сбою производственных процессов. Вот им и подсунули, - он хмыкнул: - Типа независимого партнёра. Результат? Все довольны - и шахтёры, и Хавасы, и мы!
        - Последнее особо радует, - кивнул прежде молчавший Змеев: - Очень интересная и поучительная история. Вот только не совсем понимаю нашу роль в предстоящей операции.
        - Вашу? У вас, мой дорогой наварх, самая, что ни на есть центральная, роль.
        Проекция системы исчезла и вместо неё высветилось изображение крупного куска камня. Вращаясь вокруг оси, он продемонстрировал внимательно рассматривавшим его зрителям множество орудийных башенок, окружавших массивные двустворчатые ворота, врезанные в каменный бок.
        - Мне просто не пробиться к нему, - развёл руками Шорос: - Да, мои комендоры - лучшие в этом сектора галактики, да, они подавят оборону, но какой ценой?
        Появившаяся в поле зрения Бирема рванулась к скале и, выйдя на дистанцию поражения, открыла шквальный огонь по немедленно ожившим турелям. Их противостояние длилось недолго - заставив смолкнуть почти половину орудий, она и сама вспыхнула, превращаясь в огненный шар.
        - Мой «Оскал Фортуны» просто сметут, - покачал головой капитан: - И совсем другое дело - вы. Смотрите.
        В том же самом месте, откуда начала свой гибельный поход Бирема, теперь проявилась моделька Триремы, бывшей почти в два раза крупнее. Не входя в зону поражения она, развернувшись бортом, выпустила веер торпед. Мгновенно ожившие турели встретили четвёрку звёздочек яростным огнём.
        - Вы сможете пустить их с безопасной дистанции, - картинка замерла и палец Шоора вывел короткую дугу, очерчивающую дальность защитного вооружения.
        - Защитники, согласно моим расчётам, смогут сбить одну, при везении две, - картинка ожила и сначала ода, а затем и вторая звёздочка вспыхнула, пытаясь своей гибелью уподобиться крохотному солнцу. Но оставшиеся продолжили свой бег. Не прошло и пары секунд как они, коснувшись створок ворот, взорвались, разорвав толстенные плиты в клочья.
        - Следующий этап тоже ваш, - переведя взгляд на Чума Шорос вежливо склонил голову: - Абордаж!
        Трирема, немного за это время, сблизившаяся со скалой, развернулась и с её второго борта сорвалась второй залп - две и две звёзды. Первые две, вырвавшиеся вперёд, принялись лавировать, уворачиваясь от очередей и выбрасывая в стороны фольгу и имитаторы. Шедшие за ними, наоборот, двигались прямо, словно решив, что лучшая защита - это скорость. Проскочив сквозь рождённую их первыми товарками муть, они попали на прицел защитников в считанных километрах от цели. Чертя широкие дуги непрерывного огня, стволы попытались их нагнать, но было слишком поздно - секунда и обе серебристые рыбки скрылись со глаз, юркнув в развороченную дыру проёма.
        - Дальше - дело техники, - небрежно взмахнул рукой Шорос: - Ваши абордажники приведут к молчанию защитные системы, мы спокойно швартуемся и начинаем потрошить их склады. На всё про всё уйдёт минут десять, максимум пятнадцать - они, - он кивнул на вновь принявшуюся вращаться скалу: - Даже сигнал бедствия передать не успеют. Две трети добычи влезут в ваш трюм, а остаток я себе закину. И всё! Домой с победой! Праздновать! Что скажете? - сложил он руки на груди и принялся переводить взгляд с одного слушателя на другого.
        - А что у них с защитой? Внутри, я имею в виду. И ещё. Как мы найдём операторов турелей? План этого завода есть? - подался вперёд Чум, по заблестевшим глазам которого был виден неподдельный интерес к предстоящей операции.
        - Ерунда, многоопытный Чум, - несколько высокопарно ответил Шорос: - Полиция в лёгкой броне, с клинками и, в лучшем случае, с парализаторами. Они же не ждут нападения извне. Человек двадцать - ничего серьёзного для такого опытного бойца как вы. Что же до плана, то он стандартный для подобных объектов. Все коридоры ведут в центр. Там Центральный пост. Я скину вам план.
        - Тогда… - На миг задумавшись, он решительно тряхнул головой: - Моя, однако, согласная!
        - Торпедный залп с безопасной дистанции, это, не спорю, хорошее решение, - кивнул Благоволин: - Вот только с торпедами у нас сложно. Противокорабельных всего шесть, а абордажных - две.
        - Хватит! - С самым беспечным видом махнул рукой Шорос: - Пускать их вы как на полигоне будете. Вышли, встали и - залп! - Рубанул он воздух рукой: - Да и мишень не маленькая - тут и слепой не промахнётся.
        - Слепой, может и не промахнётся, - прикусил губу Благоволин: - Но нам ещё назад идти. С добычей. А ну как успеют тревогу поднять? Чем отбиваться будем?
        - А вот это, простите, но не ваша головная боль, - выпятил грудь Шорос: - Чтобы я, к нашей добыче, лежащей у вас в трюме, кого-то пропустил? Я на себя беру самое сложное - обеспечение нашего успешного возвращения. И не подумайте, что это будет простая дорога. Конечно, будет на то милость Богов - мы без происшествий сюда вернёмся. А если нет? Шансы встретить патруль Хавасов, хоть и не велики, но и не нулевые. И тогда уже в дело вступлю я. Прикрою ваш отход. Сами понимаете - обеспечить ваше благополучное прибытие на Кураг более чем в моих интересах.
        - Согласен, - кивнул Благоволин, потянувшись за чаем: - При таком раскладе - я за!
        Господин флаг-офицер и капитан Ренегата? Что вы скажете? - Развернулся в сторону Карася хозяин «Оскала Фортуны»
        - А что я? - Пожал плечами тот: - Задачи, в части управления кораблём при переходе и в бою, мне понятны. Вопросов, или возражений, не имею.
        - Другого ответа я от вас и не ждал, - кивнув ему, Шорос повернулся к Досе: - Что же до нашего, простите, вашего очаровательного пресс-секретаря, то хочу заметить, что правильно поданные слухи значительно повысят имидж Ренегата и его команды. А это - и скидки на обслуживание, оружие и в местных кабаках. Кто же посмеет обдирать героев?!
        - Согласна! - Выдохнула девушка, слегка покраснев.
        - Глубокоуважаемый наварх? - Привстав поклонился Змееву Шорос: - Что скажет ваша мудрость, сомневаться в которой мне не позволяют ваши седины?
        - У меня два вопроса, - не стал городить лабиринты слов тот: - Первое. Абордажники. У нас их нет. И второе - как будем делить добычу в случае успеха?
        - Начну со второго, - опять, чуть поклонившись, произнёс капитан Биремы: - Прошу меня понять верно, но здесь считается дурной манерой обсуждать добычу, прежде чем корабль встанет в док. Но, хочу вас заверить, добыча будет поделена в строгом соответствии с принятыми на Кураге правилами и в присутствии свидетелей. Я ответил на ваш вопрос?
        - Вполне.
        - Тогда о найме. Вариантов несколько. Можно разместить объявление в планетарной сети. Минусы - дорого и не все смотрят новостные каналы. Тоже самое и с прессой. Ну не в каталоге же с девками о наборе объявлять?! Хотя подобные издания пользуются популярностью. Остаются два самых верных варианта. Первое - слухи и репутация. Как только на Кураге узнают о вас и ваших победах, то, поверьте мне, от желающих присоединиться к вам отбоя не будет. Но пока этот путь, увы, для вас закрыт, - с явным сожалением развёл он руками: - Остаётся одно. Пиво, водка, арбалет.
        - Что, простите? - Недоумённо переспросил Змеев: - Вы предлагаете устроить пьянку со спортивной стрельбой?
        - Прошу прощения, господин наварх. Я всё время забываю, что вы совсем недавно к нам прибыли. Пиво, водка, арбалет - это кабачок, куда заходят капитаны, ищущие новых членов команды. Официально этот кабачок называется «Арбалет», но мы его давно уже переименовали. Сейчас объясню почему. Капитан, - он кивнул в сторону Карася: - Которому нужны люди, заказывает себе кружку пива и водки. Последнюю разливают по стопкам в соответствии с необходимым количеством. Надо вам пятерых - на столе будут стоять пять стопок, трое - три. Вот вам, для абордажа, надо девятнадцать - две торпеды плюс уважаемый Чум, - кивнул Шорос в сторону навострившего уши человека: - Значит на столе, кроме капитанского пива, будет девятнадцать рюмок. А дальше просто. Собеседование и или кандидат получает стопку, или увы, уходит трезвым. Хорошим тоном считается аванс - не более пяти монет на нос.
        - И это работает? - С сомнением посмотрел на него Карась: - Разве можно понять, что за человек перед тобой за одну встречу? Дико как-то.
        - Работает, уверяю вас, ещё как работает! Вы позволите мне дать вам совет?
        - Приму с благодарностью, - немедленно кивнул Карась и Шорос продолжил.
        - Посматривайте на бармена. Если он полирует кружку - всё нормально, кандидат из нормальных и особых залётов не имеет. А вот если старина Ом кружку отставит, да на стойку навалится, словно прислушиваясь к вашему разговору, вот тогда думать надо. Ну а коли он отвернётся и спиной к стойке встанет, то гоните кандидата прочь как бы он не просился. Ненадёжен такой боец. Либо трус, либо вор, или ещё чего похуже.
        - Спасибо. Учту.
        - А набирать народ только капитан должен? - Привстал Чум: - Мне же с ними в бой идти?
        - Капитан и только он, - покачал головой Шорос и подобрав с пола шляпу, встал, одновременно нахлобучивая её на голову: - Капитан в ответе за всё - нанял плохих людей - погиб сам и корабль погубил. Господа, - поклонился он: - Не смею обременять вас более своим обществом. Буду ждать вашего слова, нававрх, - кивнул он Змееву: - Был рад познакомиться, - его взгляд обежал присутствовавших, одарив улыбкой Досю: - Был бы рад, госпожа, - не убирая с лица улыбки продолжил он: - Если бы вы оказали мне честь и проводили бы. Но я не смею настаивать, особенно надеясь на наш союз и проистекающие из него частые встречи. Всего доброго, не провожайте - этот тип корабля мне знаком.
        - Ну что, товарищи, - нарушил завладевшую кают-компанией тишину Змеев, когда Тетрарх, беззвучно присутствовавший на встрече, сообщил, что капитан Шорос покинул корабль: - Можете не говорить, - встав, генерал направился к самовару, где, налив себе свежего чая и остался: - И так видно, что вы все рвётесь в бой. Мне, признаюсь, эта затея не по душе. Слишком всё гладко.
        - А что не так, Виктор Анатольевич? - подал голос Благоволин: - Мы ему нужны - это яснее ясного. Без нас те склады не обчистить. А потом - большая часть груза у нас, атаковать Ренегата он не посмеет - у нас и торпеды останутся, и поля толще. Вот он и крутился перед нами, убеждая какой он хороший. Я за участие.
        - Это мне, Сергей Вадимович, и не нравится. Слишком всё просто. Бьём - без боязни получить в ответ. Риск, послушать Шороса этого, только ему, - кивнул он на Чума, а добыча - почти вся, у нас в трюме, откуда ему её против нашей воли не выцарапать. А если мы - сволочи? Загрузимся, дадим по газам, да и, на прощание, парой торпед саданём?
        - Ну мы же так не сделаем, Виктор Анатольевич, - с удивлением посмотрел на него Карась: - Мы же не подонки какие.
        - Мы - нет. А он - да. И, даже если и он не такой, а вполне приличный человек, то крутясь в подобном окружении должен учитывать, что кругом отпетая мразь. Должен, - убеждённо повторил Змеев: - Если жить хочет. В общем - я против. Но, будучи в меньшинстве, подчиняюсь воле коллектива.
        - Да всё будет хорошо, Виктор Анатольевич, - подошла к нему Дося: - Главное верить и мыслить позитивно. Вы знаете, - взяла она его под руку: - Я читала, что мысли и настрой - материальны. Думаете о хорошем и все отлично будет.
        - Тогда я спокоен, - усмехнулся генерал: - Вас вон сколько, вы, сообща, мигом мой пессимизм победите. Карась, - повернулся он к капитану: - Собирайся и в Арбалет иди. Аренда дока закончится ночью, а денег на продление у нас нет. Набирай абордажников, а я с Шоросом детали проговорю.
        - Есть, товарищ наварх! - Втянулся капитан по стойке смирно, улыбаясь во весь рот: - Немедленно займусь!
        - А я?! - Вскочил со своего места Чум: - Мне с ним идти надо!
        - А ты и без пива обойдёшься, - скользнувшая к нему Дося одним толчком вернула его на место и пододвинула кружку с остывшим чаем: - Тебе в бой идти, а пьяным в заварушку лезть - последнее дело. Чаёк пей.
        Кабачок Арбалет располагался почти у самого перекрёстка, отделявшего зону увеселительных заведений от торгового квартала. Приметное здание Карась засёк ещё в прошлый раз, но тогда они, спеша отведать местного гостеприимства, не уделили этому одноэтажному зданию с грозящей небесам толстой стрелой должного внимания.
        Снаружи, если не считать такое оригинальное украшение, это заведение ничем особым от своих соседей не отличалось. Другое дело внутри - откатив створку входной двери и перешагнув через комингс - передняя стены явно когда-то была частью корабля, он оказался в подобии музея боевой славы.
        Стены, где обычно красовались портреты красоток с ценниками или другая реклама подобных мест, здесь были заполнены кусками брони. Пробитая, оплавленная, покорёженная, со стёртыми и уже нечитаемыми надписями, весь этот метал открытым текстом давал понять, что искать здесь обычных развлечений не стоит. Строгий антураж - даже столы здесь были из корабельного железа, полностью соответствовал подчерпнутой им по пути информации, рекомендовавший заведение как место встреч ветеранов. Особой чертой Арбалета, говорилось в краткой справке, было отменное, всегда свежее пиво, отсутствие навязчивых развлечений и первоклассная система шумоподавления, позволявшая бойцам вести свои беседы, часто перераставшие в шумные споры, не мешая соседям.
        - Вы кого-то искали? - голос, раздавшийся от стойки, которая, в отличии от всего остального была классически деревянной, вернул Карася в реальность.
        - Вы - Ом? - Подойдя к бармену он коротко поклонился: - Я… - начал было он представляться, но бармен, предупредительно протянув руку, другой сдёрнул с головы темно-серый берет: - Я в курсе. Вы - Карась, капитан Ренегата. С Зеи, и вы прибыли сюда для найма абордажных групп. А я, - он коротко поклонился: - Омунуссэль, хозяин данного заведения. Но, поскольку вашим языкам сложно выговорить моё имя, а попытки его верно произнести ранят мой слух, то да, можете звать меня Ом.
        - Я… Я вас понял, Ом, - немного обескураженный таким всезнанием бармена, смутился Карась: - Да, всё верно. Уже слухи пошли? О найме?
        - А как же! Шорос, едва покинул Седьмой, тут же принялся рассказывать, что идёт на дело пусть и с новичками, но уже снискавшими себе славу победителей, разгромивших Преторианский флот в битве при Зее.
        - Ну, Шорос, ну тип! - Развёл руками Карась: - Вот уж не ожидал, что он такое трепло.
        - Вы зря так говорите, - натягивая на голову берет, в свете яркого светильника блеснули собранные в конский хвост длинные белые волосы, покачал головой бармен: - Шорос, в принципе, неплохой человек, но ухо с ним надо держать востро, - для наглядности он потянул своё длинное, как у эльфа, ухо.
        - Да, я из Слуг, - проследив взгляд гостя, расплылся он в довольной улыбке, смакуя возникшее на лице человека удивление: - Или вы ксенофоб?
        - Я? Нет, что вы! - Выставил вперёд руки Карась: - Просто мне редко доводилось видеть ваших сородичей, вот я и удивился, увидев вас тут. Но я не ксенофоб, точно вам говорю.
        - А я вот им являюсь, - вздохнул Ом: - Но не переживайте, пиво от этого не страдает. И знаете, - чуть подавшись вперёд он наклонился над стойкой, оглядываясь по сторонам и переходя на шёпот: - Мне, как Слуге, можно. А вот вам, всем остальным, ни-ни-ни!
        - Эээ… Да? А почему?
        - Как это почему? - Отстранившись он выпрямился, гордо расправив плечи: - Мы - Первозванные! Мы - Высшая раса! Сами Боги избрали нас, дабы мы - Слуги озаряли своей мудростью вселенную…
        - Да шучу я, шучу! - Захохотал, глядя на его лицо, бармен: - Шутка. Ненормальная, по вашим меркам, а вот по моим - первоклассная!
        - Ну, наверное, - пробормотал Карась, не зная, как и реагировать: - Наверное, да, смешно. Но я здесь по делу.
        - Знаю. - Вытащив из-под стойки планшет, Ом принялся быстро набирать какой-то текст: - Вот. Послушайте. Подойдёт? - Отставив планшет от себя, он откашлялся и зачитал:
        - Объявление о найме.
        Трирема Ренегат ведёт набор абордажной партии.
        Количество - двадцать бойцов. Своё оружие и броня.
        Оплата - стандарт.
        Особые условия - по результатам.
        Справка: Ренегат был приписан к флоту Симиуса. Последний бой в составе регулярных сил - шесть тысяч лет назад.
        Последнее эскадренное столкновение - год назад на орбите Зеи.
        - По-моему нормально, - пожал плечами Карась: - Только нам девятнадцать надо.
        - Точно! - Хлопнул себя по лбу Слуга: - У вас же командир абордажников есть! Вот я старый дурак! Сейчас исправлю.
        Насколько минут спустя, завершив непонятные операции с планшетом, Ом указал на окно: - Не сочтите за труд, капитан. Гляньте вверх.
        - И что я должен увидеть? - Откинув полупрозрачную, словно тюлевую занавеску, задрал голову Карась: - Ага… У вас наконечник стрелы покраснел. Это - сигнал о найме, да?
        - Смотрите внимательнее, капитан, - расставив на подносе два десятка рюмочек, принялся наполнять их прозрачной жидкостью Ом: - Сейчас всё остальное проявится, - оторвавшись от своего занятия, он поднял голову на Карася и весело подмигнул: - Если проектор не околел ещё.
        - Там что-то чернеет, - продолжая вглядываться в небо, прищурился Карась: - О! Так это же корабль! Трирема.
        - Работает, значит, - не без удовлетворения произнёс Ом и показал на столик, стоявший рядом со стойкой: - Садитесь, сейчас кандидаты повалят, - добавил он, выходя из своего закутка с подносом полным рюмок: - Красный наконечник - срочный набор. Над ним тип корабля. В вашем случае - трирема, - принялся он объяснять, быстро выстраивая шеренги рюмок: - Ещё выше - над кораблём, скрещённые мечи - набор рукопашников, что, вкупе с триремой, обозначает абордажную команду. Ниже, под кораблём - девятнадцать палочек. Как только вы кого-то возьмёте - их количество уменьшится.
        - Понятно, - кивнул Карась, принимая кружку пива: - А зачем так сложно? Я думал, вы просто объявление в сеть кинете.
        - Сложно? Что вы, дорогой мой, - вернулся на своё место бармен: - Куда уж проще? Учтите - добрая половина местного контингента и читать-то толком не умеет. А так - всё наглядно. Да и кроме того, после запущенного Шоросом слуха, все свободные уже в готовности и только сигнала ждут. Так что, - вытащив из-под стойки белую тряпицу, Ом принялся полировать бока пивной кружки: - Готовьтесь. Сейчас повалят. С вас, кстати, пятнадцать монет. Наличные есть, или мне кредит вам открыть? Только в кредит дороже будет - меньше сорока не возьму.
        - Ого, ну и процентик у вас, - вздохнул Карась и отсчитав монеты, передал их бармену.
        - Что поделать, - Ом не глядя кинул их в ящик стойки: - Не мы такие, жизнь ваша такая. Рисковая.
        Первым в кабаке появился мужчина около тридцати лет, несколько потрёпанного вида с сумкой на плече. Кивнув Ому, словно старому знакомому, он подошёл к Карасю и остановившись в шаге от стола поправил потёртую матерчатую куртку, под распахнутыми полами которой виднелась далеко не свежая рубаха.
        - Кантор Вайз, - вытянувшись, прищёлкнул он каблуками сапог, а которые были заправлены мешковатые брюки: - Охотник, акробат. Последнее время кормился с клинка, - откинув полу он продемонстрировал рукоять кинжала: - Готов записаться в абордажную команду вашего корабля, капитан.
        - С абордажными торпедами знакомы? Риск представляете? - Попытался увидеть эмоции в его глазах Карась, но кандидат был спокоен.
        - В общих чертах. Но мне же не управлять ей, капитан. Моё дело дождаться высадки и вперёд! К славе и деньгам!
        - Броня? Оружие у вас - кинжал?
        - Верно, - Кантор погладил рукоять клинка: - И поверьте, я с ним умею обращаться. Что же до брони, то вот, - чуть повернувшись он распахнул сумку и вытащил наружу кусок кожаной брони: - Лёгкая, сам делал - из шкуры зубара. Это такой зверёк, шага три в длину и пару в холке. Охотился я на него, - пояснил он.
        - А последнее время, - Карась бросил быстрый взгляд на Ома, но тот спокойно продолжал полировать кружку: - Вы с клинка кормились? Разбойничали? Я верно понимаю?
        - Именно так, господин капитан, - сдвинул сумку за спину Кантор: - А что делать? Работы нет, с циркачами кривляться на потеху публике - надоело, вот я и подался на вольные хлеба.
        - В розыске?
        - В четырёх системах. Был, - не стал выкручиваться бывший, а может и нынешний бандит: - Когда Хавасы пришли, то такой бардак начался, я и не знаю - в розыске я, или нет - данные вполне могли стереть.
        - Будете вольничать на борту, - занёс руку над рюмкой Карась, сделав свой выбор: - В шлюз. Вакуум пить. Это ясно?
        - Так точно, господин капитан, - приняв двумя руками рюмку он поклонился и осушив её покосился на монеты, столбики которых радовали глаз сразу за шеренгами рюмок: - Подъёмные?
        - Держи, - протянул ему Карась монету в пять кредитов: - Но без глупостей, взлёт вечером.
        - Как можно, - поклонившись, новый член абордажной команды принял монету и попятился к выходу: - Через час буду в Седьмом, - добавил он от двери: - Долги раздать надо.
        Перевести дух, а тем более обменяться мнениями с барменом Карась не успел - створка не успела закрыться, как чья-то нетерпеливая рука дёрнула её в противоположном направлении.
        Этот кандидат разительно отличался от предыдущего. Разодетый по последней моде сей молодой человек производил впечатление франта, собравшегося провести вечер в кампании таких же мажоров, и только случайность, или скука, направила его ноги в данное заведение.
        - Треус Аврелиус Полий. - Представился он, коснувшись пальцами края широкополой шляпы, которую не спешил снимать: - Я слышал, капитан, - остановившись перед столом, он положил руку на эфес короткого меча, словно желая скрыть пустые гнёзда где некогда были драгоценные камни: - Что вам нужны опытные бойцы? Тогда вам повезло - меня тренировали лучшие фехтовальщики Империи. Владею мечом, саблей, копьём.
        - Служили? - Откинувшись на спинку, Карась, против своей воли, сложил руки на груди закрываясь от него.
        - Боги миловали, - чуть усмехнулся молодой человек: - Мой папенька определил мне стезю чиновника, отчего я, не испросив отеческого благословления, покинул отчий кров.
        - Треус… - Припомнил латынь Карась, одновременно и благодаря Маслова за науку, и испытывая боль от потери: - Вы - третий сын?
        - Вы правы, господин капитан, - по-своему истолковал промелькнувшее на лице нанимателя гримасу кандидат: - Но я прошёл достойную подготовку! Дайте мне шанс! Я докажу!
        Он порывисто дёрнул лежащей на эфесе рукой и поля его сюртука, длинного по местной моде, распахнулись, открывая взгляду Карася перевязь с белыми пятнами на месте ранее бывших там украшений.
        - Я правда хорошо фехтую, - вздохнув, Треус, что переводится как третий - общепринятая норма Претории для младших детей, стащил с головы шляпу и прижал её к груди обеими руками: - Пожалуйста, капитан, дайте мне шанс.
        - Ты хоть понимаешь о чём просишь? - Покачал головой Карась: - Абордаж. Торпеда. Собьют мигом - с тобой в железной трубе. А ты? С образованием, сын уважаемых родителей! Ну куда ты лезешь? Это тяжёлая, грязная и кровавая работа. Ты кровь то хоть видел?
        Ом продолжал молча полировать кружку и капитан, вздохнув, вновь посмотрел на кандидата: - Ну? Кровь проливал?
        - Нет, господин, - поник тот и исподлобья, посмотрел на Карася взглядом забитого щенка: - Пожалуйста. Я научусь. Я… Я хорошо учусь, правда. И дерусь неплохо. Я призы брал.
        - Призы, господи! Призы он брал! Парень, здесь не за призами бой будет. А за жизнь. Жёстко и без правил. Насмерть! И отступить тебе, если что не так, некуда будет. И про плен забудь - хорошо, если по-быстрому прирежут, а то и поглумиться могут. Знаешь, что? Иди отсюда, не хочу я грех на душу брать.
        - Некуда мне, - совсем поник Треус: - Ни денег, ни угла. Уж лучше я с вами, всё одно подыхать.
        - А домой вернуться? Попросишь прощения у отца - простит, я уверен.
        - Нет там никого, - побледнел парень: - Папа третьим жрецом в храме Дионисия был, ну а как Хавасы пришли, и Император признал их, так всё, - запнулся Треус: - Всех перебили. Всю семью - даже рабов не пожалели. И били-то кто! Соседи! Уважаемые люди, не раз бывшие у нас в гостях и вкушавшие от даров наших!
        - Мд-а… - Не зная, что и сказать, протянул Карась, а потом, решившись, протянул Треусу рюмку: - Принят! Но учти - будешь мутить, или благородством кичиться в ущерб делу - за борт сразу.
        - Вас понял, капитан! - Приняв левой рукой рюмку, он с силой хлопнул себя кулаком по груди около сердца: - Клянусь! Исполнять ваши приказы и жить ради вас и моего нового дома! Да будет так! - Выпив и получив свои пять монет, он коротко поклонился, зажав монету в кулаке: - Немедленно отправляюсь в Седьмой док, капитан. Буду ждать вас там.
        - Молодой и горячий, - покачал головой Карась, всё ещё сомневаясь в своём решении: - Боюсь, что первый бой, для него, станет и последним.
        - Тут - как повезёт, - не согласился с ним Ом, облокотившийся на стойку: - В Империи готовили хорошо, шансы выжить у него есть. А вот станет ли он человеком - это уже от вас зависит, капитан.
        Ответить Карась не успел - дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель проникли отголоски жаркого спора, обильно сдобренного ругательствами.
        Отъехав ещё немного она пропустила внутрь закутанного в плащ мужчину, после чего немедленно закрылась, возвращая тишину в помещение.
        - Маркус. - Сбросив плащ вытянулся перед капитаном легионер в полном боевом облачении и даже со шлемом на голове: - Старший четвёртой манипулы пятой центурии двенадцатого легиона, - отчеканил он и хлопнул себя правым кулаком по сердцу в обычном для военных Претории манере: - Привёл манипулу для найма. С условиями согласен и готов приступить к службе. - Завершив короткий доклад он вытянулся по стойке смирно глядя поверх головы Карася.
        - Что? Всю манипулу?
        - Так точно, господин наварх! Считая меня - полная манипула, все десять бойцов. Оружие, броня и средства ухода за снаряжением к смотру готовы! - Не пошевелившись и даже не поменяв направления взгляда, отчеканил легионер.
        - Вы, и ваши люди, сейчас не на службе? - Решил на всякий случай уточнить Карась: - То есть, вы не служите Империи? В данный момент?
        - Так точно, господин наварх! Двенадцатый легион был распущен в соответствии с указом правителя.
        - Я не наварх. Карась, капитан триремы Ренегат, - на всякий случай представился он.
        - Так точно, господин капитан триремы Ренегат, - как машина повторил Маркус: - Готовы приступить к службе.
        - В кампаниях участвовали?
        - Двенадцатый легион покрыл себя славой усмиряя бунтовщиков на окраинах Империи!
        - Ааа… Ясно. Внутренние войска. А в реальном бою - бывали? Не против мятежников - необученных гражданских с самопалами и заточками, а против регулярных войск?
        Легионер не пошевелился и Карась, всё ещё надеясь вывести его из себя зашёл, с другой стороны.
        - Двенадцатый, говоришь, - потеребил он нижнюю губу: - Нет, не слыхал о таком. Вот Шестой я знаю. Ох и славная же драка была! Когда они к нам, на Зею, пришли. Потом я с ними на Картаге встречались. Крепкие парни в том Шестом.
        - Мои люди не хуже, господин тетрарх!
        То, что его понизили в звании, переведя из адмиралов в капитаны, Карась воспринял как хороший знак - говоря по-честному, возвышавшаяся над ним машина смерти если и не пугала, то точно вызывала напряжение.
        - Ну не знаю, не знаю, - развёл он руками и, подхватив кружку, отпил пива: - Отменное пиво, Ом! - Словно перестав видеть легионера, повернулся он к бармену: - Чёрт! Или, как у вас тут принято - к Демонам! Клянусь - я лучше ничего не пил!
        - Рад это слышать, склонил голову Ом, продолжая полировать кружку: - Надеюсь, что вы станете завсегдатаем моего заведения. Сюда, порой, очень интересные личности забредают. По вечерам. Заходите и вы, буду рад.
        - Спасибо! И непременнейше! - Отсалютовал ему кружкой Карась и повернулся к сохранявшему неподвижность легионеру: - И что же мне с тобой делать, приятель? - Пробормотал он себе под нос и внезапно найдя решение, улыбнулся: - Маркус?
        - Здесь, господин капитан!
        - Вольно. Дозволяю без чинов. Говори - чего хочешь?
        - Служить вам, господин Карась, - впервые в его глазах промелькнуло что-то человеческое: - Я, мы все про Зею знаем. Служить вам, хоть вы и из варваров - почётно и уместно. Шестой был не из простых легионов, не то, что мы, - вздохнул легионер и стащил с головы шлем: - Был.
        - То есть - был? Его распустили? Я думал - нового легата, взамен погибшего на стенах Картага Прокта назначат и дальше служить.
        - Так и было, капитан, - вздохнул Маркус: - Шестой покрыл себя посмертной славой на равнине Хосиса. Он сдерживал Хавасов, пока шла эвакуация населения, да там весь и остался. Ни один не отступил. Все там легли - от нового легата по последнего поварёнка.
        - Ясно, - опустил голову отдавая день мужеству погибших Карась.
        - А нас просто разогнали, - чуть помолчав продолжил легионер: - Собрали на плацу и приказ зачитали - Благому Пламени, - он скривился, произнося эти слова: - Вы не нужны. Свободны от службы и присяги. Вот мы и пошли кто-куда. Моя манипула и ещё несколько парней, сюда прибились. Вот только не нужны сейчас бойцы никому. Тем более сразу полтора десятка. По одному ещё берут, а мы клятву дали - скрепив её кровью, быть вместе. Возьмёте? Все Имперские нормативы мы всегда на отлично исполняли. Кровь видели, драться готовы.
        - Беру! - Махнул Карась рукой, покосившись на Ома, который, с самым безразличным видом продолжал полировать стеклянный и едва различимый глазу бок кружки.
        - Клянусь в верности Ренегату! Клянусь в верности капитану! - Дважды стукнул себя кулаком в грудь моментально ставший прежней машиной легионер.
        - Выпивку-то дотащишь? - Отодвинул в сторону рюмки двух последних вакансий Карась: - И деньги ещё. Вот, держи, - начал он отсчитывать монеты, когда незаметно подошедший Ом поставил на стол поднос и, не говоря ни слова, вернулся к несчастной кружке.
        Встреча со следующим кандидатом завершилась так и не начавшись.
        Стоило только невысокому пухлячку протиснуться в дверь, как Ом, словно пробудившись от своей нескончаемой медитации с кружкой, поставил её на стойку и повернувшись к зеркалу на стене, принялся поправлять берет, капризно изучая своё отражение. Понявший все кандидат не стал тратить время зазря - коротко поклонившись Карасю он виновато развёл руками и молча скрылся за дверью.
        - Вор, - коротки бросил бармен, возвращаясь к прерванному визитом занятию: - У своих крысил.
        Прокомментировать его слова Карась не успел - на пороге стоял следующий искатель приключений.
        Последним двум рюмкам пришлось ждать своих хозяев почти час. Поле первых, благополучно закончившихся встреч, у Карася началась серия неудач. То кандидат ему не нравился, то нравился, но не имел боевого опыта, а то и Ом, отрываясь от кружки, принимался исправлять видимые только ему огрехи своего туалета. Но удача, вдоволь наигравшись с его терпением, всё же сменила гнев на милость.
        Очередной кандидат оказался профессиональным абордажником, счастливо приболевшим перед последним походом, и оставшимся на планете, что спасло его от гибели, когда корабль, уходя от погони, влетел на минное поле.
        Вторым и последним оказался его товарищ, так же, как и предыдущий не попавший на борт в тот злосчастный рейд. Если у Карася и возникло подозрение что они оба просто перепились накануне вылета, то Ом, продолжавший полировать кружку, никак не сподвиг его на отказ.
        Тепло распрощавшись с Омом, Карась двинулся к кораблю, по строй привычке перебирая и оценивая кандидатов в уме, но уже смеркалось и центральный проспект, принялся расцвечиваться огнями кабаков, выплёскивавших на улицы зазывал, более чем нескромное облачение которых постоянно путало его мысли, сбивая с делового ритма.
        Злорадно улыбнувшись - пусть Чум со всей этой братией разбирается, он сунул руки в карманы и кивая особо выдающимся красоткам, неспешно пошёл в направлении Седьмого дока, разглядывая рекламы, в желании унести с собой в поход как можно больше впечатлений.
        Переход до Чанарха занял у них трое суток.
        Не желая обнаружить себя раньше времени оба корабля соблюдали полнейшее радиомолчание и двигались по системе, переведя радары в пассивный режим. Координаты заветного места Шорос так и не дал - Ренегат следовал в кильватере «Оскала Фортуны», тщательно повторяя её манёвры. Наконец, когда очередной разворот вывел их к небольшому скоплению, с виду ничем ни отличавшемуся от прочих, в рубке Триремы вспыхнул сигнал вызова.
        - Прибыли! - Появившийся на экране Шорос нервно облизнул губы: - Ну, господа, теперь всё от вас зависит. Передаю коридор подхода. Начинайте немедленно! Я - на прикрытии. Конец связи!
        - Траектория движения получена, - подтвердил Тетрарх, стоило только лицу Шороса пропасть с экрана: - Готов начать движение.
        - Ну что, товарищи, - посмотрел на Змеева и Досю, бывших с ним в рубке, Карась: - Начинаем! Тетрарх - вперёд средним. Громкую по кораблю.
        Дождавшись подтверждения, он подтянул к себе гибкую ножку микрофона: - Слушать в отсеках. Говорит капитан. Мы начинаем. Боевая тревога. Повторяю. Мы - начинаем и это - не учения. К бою!
        Но стоило ему только смолкнуть, как ситуация разительно переменилась.
        Прямо по курсу, всплывая из глубин каменной мешанины и дробя в пыль оказавшиеся на пути булыжники, показался, во всей красе своего почти километрового тела, Сексер - Имперский корабль матка.
        Ловушка, расставленная Хавасами тем, кто посмел покуситься на их богатства, захлопнулась.
        Корпус авианосца осветился проёмами раскрывшихся люков, и с лётных палуб, стремясь покарать дерзких, хлынули стаи крохотных корабликов его москитного флота.
        Глава 4
        Рассказывающая о том, как засада может обернуться западнёй для охотника, о пользе переговоров, и о том, как поражение, при верной подаче, может стать громкой победой.
        На осознание произошедшего много времени не понадобилось. Взметнувшийся над материнским кораблём рой сделал пару кругов, приводя свои эскадрильи в порядок и, заложив красивую дугу, устремился к Ренегату, безошибочно определив в нем наибольшую опасность.
        - Засада! - Дернулся, словно очнувшись, Карась: - Уходим? Виктор Анатольевич?
        - Ну вот, наконец-то! - Улыбнулся, к удивлению, что Карася, что Доси, генерал: - А я-то всё ждал - когда подлянка проявится! - Повернувшись, он весело подмигнул Досе: - Уходить? С пустыми руками? Да вы что?!
        Договорить ему не получилось - экран вспыхнул и на нем, замещая собой картинку рвущихся к ним корабликов, появилось лицо Шороса.
        - Засада! - Кусая губы сообщил он им и так уже известный факт: - Уходим. Нам с маткой не справиться. Давайте, идите в прыжок, я своей заградкой их отпугну. Не на долго, но, чтобы вам уйти, хватит.
        - А зачем нам уходить, господин капитан? - Чуть подался вперёд Змеев: - Веселье только начинается.
        Разделившийся надвое экран вновь не дал ему договорить, и генерал сморщился, раздраженный подобным.
        - Говорит наварх Орил, - на второй половинке появилась рубка Секстера, где по центру, в кресле, разместившимся на высоком подиуме, восседал налысо стриженный мужчина, одетый в белоснежную тогу с толстой красной каймой: - Презренные пираты! - Он выплевывал слова, точно те жгли его рот: - Стоп машинам. Открыть люки и принять призовые партии.
        - Вы что? - Немало удивился Змеев: - Нас в плен берете?
        - Если будете делать как я велю, - продолжил наварх: - То вам удастся сохранить свои никчёмные жизни для труда на рудниках во славу Белой Убийцы. Пожизненного срока будет более чем достаточно для осознания вашей греховности, - прервавшись, он очертил перед грудью священный знак: - Откажетесь и будете убиты!
        За его спиной что-то затрещало и экран на миг залила белая вспышка разряда.
        - Мы, пожалуй, посопротивляемся, - покачал головой Змеев, наблюдая как побежали куда-то за кадр люди с оранжевыми цилиндрами огнетушителей.
        - Уничтожить, - не снисходя до общения повел рукой наварх и исчез с экрана, оставляя его Шоросу.
        - Может уйдём? - Поёжился тот: - Найдём другую добычу?
        - Ставьте заградку капитан, дальнейшие инструкции последуют, - кивнул ему Змеев: - Конец связи.
        - Будем драться? - Посмотрел на него Карась: - А сдюжим ли? Всё же авианосец.
        - Товарищ капитан, - укоризненно покачал головой наварх: - Насколько я помню, тему ПВО оборона корабля, вы, в своё время, сдали на отлично.
        - Так-то корабль, морской, а сейчас же мы в космосе. Да и нет у меня ПВО. Так, пара десятков пулемётов. Даже и не знаю, зачем их тут понатыкали.
        - Зато у нас есть Шорос, с его Оскалом. Он поставит заградительный огонь, а мы, под его прикрытием, выйдем на дистанцию удара по авианосцу. Благоволин?
        - Слушаю, Виктор Анатольевич?
        - Подготовьте к пуску противомоскитные торпеды. Абордаж пока откладывается, пусть Чум аварийные команды сформирует. На всякий случай.
        - Есть.
        - Далее, - повернулся генерал к Карасю: - Серёжа, не разочаровывай меня. Ты видел, как у него за спиной коротнуло?
        - Видел, и что? Мало ли что могло случиться.
        - Не знаю, что ты увидел, но вот передо мной оказался предельно изношенный корабль. Чему я верю, зная об отношении Хавасов к местным. И ещё, - поднял он вверх палец, призывая к вниманию: - Я изучал корабли Претории, в факультативном, так сказать, режиме. Тетрарх?
        - Здесь, господин наварх.
        - Скажи - Центральный пост, где разместил своё седалище уважаемый Орил, он где находится?
        - Цитадели на таких кораблях нет, - принялся быстро рассказывать Дух Корабля: - Центральный, разумеется, защищён, но не так как у нас, слабее. Сильно слабее. А располагается он в районе первой лётной палубы. Самой верхней из всех шести. Считается, что корабль такого класса в прямом бою не участвует и…
        - Спасибо. Этого достаточно, - остановил его Змеев, поворачиваясь к Карасю: - Слышал?
        - И что?
        - Сергей! Ну что с тобой! - В сердцах стукнул генерал по подлокотнику: - Очнись, мы не на учениях! Делаем так. Проходим сквозь завесу Шороса и сразу же - залп противомоскитками. Это остудит пыл летунов. Далее - разгон на максимальную, разворот и всеми торпедами по верхней лётной. Их Секстер и так едва жив, так как ты думаешь, что с ним будет, когда внутрь ангара ворвутся торпеды?
        - В люк ещё попасть надо.
        - Так попади! Капитан ты, или кто? Ближе, значит, подойдёшь! Чтобы точно положить. Ну?
        - Приказ ясен, - господин наварх, - кивнув, Карась склонился над пультом.
        - Хотя… Нет. Отставить. Погоди, - вытащив из зажимов стакан чая, Змеев сделал пару глотков и прищурившись уставился на экран, где отчаянно маневрировавшая туча мошкары пыталась проскользнуть меж вспухавших у них на пути оранжево-белых разрывов. Как ни старались пилоты, но куда бы ни прянул рой, на его пути немедленно объявлялась яркая стена, заставляя юркие кораблики поспешно отворачивать в сторону.
        - Молодцы! - Одобрительно крякнул Змеев, следя за их манёврами: - И пилоты молодцы, и канониры у Шороса что надо! Но, пора и нам вмешаться, а то эдак они до вечера свою карусель вертеть будут.
        - А нам что делать? Виктор Анатольевич? - Оторвался от своего пульта Карась: - Ренегат готов к прорыву - на Оскале предупреждены, сделают проход в заградке по моему сигналу.
        - Пока - ждать. Тетрарх? - Не отрывая взгляда от экрана, Змеев указал рукой сначала на москитный флот, а затем на видневшуюся в отдалении тушу Секстера: - Два вопроса.
        - Слушаю, господин наварх.
        - Первое. Палубники. Я хочу с ними поговорить. Связь, так, чтобы меня все пилоты услышали, сделать сможешь?
        - Канал связи зашифрован, но я смогу подобрать ключ - они используют стандартные алгоритмы. Приступаю к подбору.
        - Замечательно! Второе. Ты же план Секстера знаешь? Скажи мне - где у него находятся генераторы электромагнитного поля?
        - Здесь и здесь, наварх, - на появившейся перед Змеевом полупрозрачной модели вспыхнули два красных шарика - один в самом начале скошенного, как и у триремы носа, второй ближе к рубленой корме. Вообще, надо заметить, корабль-матка более всего походил на стоявший ребром кирпич, у которого кто-то стесал, или срезал, треть передней части. Проекция, несмотря на свои небольшие размеры - кораблик был не более трети метра в длину, тем не менее изобиловала деталями - так, на остром носу, присутствовал даже сейчас пустой пьедестал, где прежде, когда в Империи поклонялись Богам, возвышалась статуя бога-покровителя корабля.
        - Даже отсюда сковырнули, - поморщился Змеев, разглядывая пустой пенёк: - Снять носовое украшение - дурная примета. Жаль, что они про это забыли. Ну да ничего, сейчас мы им это напомним. Тетрарх?
        - Слушаю наварх. Код в процессе вскрытия.
        - Напомни мне, а что, - запнулся он, видя, как из прорезавшихся в корпусе щелей лётных палуб, повалили новые толпы мотыльков: - Бронирован он хорошо?
        - Корабли данного типа имеют бронирование сравнимое по классу с защитой штурмовых линкоров, наварх. Это их единственная защита, в случае, если до них доберётся корабль противника - орудий, кроме точечной защиты, на Секстерах нет.
        - Точно, - удовлетворённо кивнул Змеев: - Рад, что память меня не подводит. Сергей Алексеевич, - чуть привстав, он показал пальцем на носовой генератор: - Вы сюда парочкой торпед, попасть сможете?
        - Не вижу в этом смысла, господин наварх, - окинул модель неприязненным взглядом Карась: - Попасть смогу, но толку от этого не будет. Две торпеды не пробьют брони - в носовой части она, как вы и сами помните, усиленная - дань традиции, когда корабли таранили друг друга. Память у вас хорошая, и мне странно, что вы об этом позабыли. Уж лучше я, согласно вашему первоначальному плану, постараюсь в верхнюю лётную палубу торпеду загнать. При везении мы выбьем у них цитадель, а это - конец боя.
        - Ты прав, - откинув голову на подголовник, Змеев смотрел как крошечные кораблики, перейдя к другой тактике, продолжали свои попытки прорваться сквозь стену разрывов. Разбившись на отдельные отряды, они кружили перед ней ища разрывы в сверкавшей стене. Иногда удача улыбалась им и тогда звено, рывком сменив курс, бросалась в образовавшийся проход, надеясь, что форсаж вынесет их по ту сторону преграды.
        Но канониры Шороса были не промах - стоило только летунам углубиться в прореху, как прямо на их пути возникало несколько убийственно точных разрывов, не оставляя смельчакам и шанса на спасение. Потеряв в таких попытках около двух десятков бортов, стая оттянулась прочь, где и замерла, наматывая круги.
        - Сейчас перестроятся и попробуют напролом пойти, - кивнул на них Змеев: - А ты, - он перевёл взгляд на напрягшегося Карася: - Прав. Попадание в цитадель равно гибели корабля. Твоя торпеда разрушит там всё, сделав из этого красавца, - он подбородком указал на Секстера: - В груду металлолома. А вот если мы ударим по генераторам, то картина изменится.
        - Как? Виктор Анатольевич?! - Непонимающе посмотрел на него Карась: - Мы не пробьём броню! Да толку с того - даже если бы и пробили - генераторы эти примитивны, их на коленке любой техник починит!
        - Начнём с того, - продолжая коситься на экран, где рой медленно формировал нечто вроде трубы: - Что генераторы эти крайне важны. Ты никогда не думал - зачем их ставят?
        - Дань традиции, - недовольно дёрнул головой Карась, не желая соглашаться с новым планом Змеева.
        - Не только. Мы с тобой, как и все остальные люди, существа электромагнитные. Мозг создаёт электромагнитные импульсы, они бегут по нервам и так далее. Это ты знаешь.
        - Ну да.
        - И мы все живём на планетах с магнитным полем. А теперь представь, что это поле пропадёт? Что с тобой будет?
        - Да ничего. Буду жить, как и раньше. Я же сам своё поле создаю.
        - А вот и нет! - Змеев довольно щёлкнул пальцами: - Без планетарного поля ты станешь как стрелка компаса без магнитных полюсов. Проводились эксперименты, я к ним имел доступ, - торопливо добавил он, глядя как рой завершает формирование нового построения: - По изоляции человека от магнитного поля Земли. Кончилось все гибелью испытателей. Сначала нарушение психики, потом отказ органов. Вот так-то.
        - Нам-то чем это поможет? Не мгновенно же они гибли? Да и толку-то - броню не пробить.
        - Не мгновенно, - кивнул Змеев: - И про броню ты прав. Только ты забыл - в каком состоянии у них корабль. То замыкание в Центральном помнишь? Если и там коротит, то я боюсь подумать, что с остальными системами. Да, броню не пробить, но сотрясение, а от двух торпед оно будет приличное, ты главное их в одну точку положи, так вот - сотрясение, если и не сбросит генераторы с фундаментов, то выведет их из строя. Бонусом - куча мелких замыканий и пожаров по всему кораблю. Наварх же, его психотип понятен, не из флотских, и он, понимая опасность - кому как не ему знать об износе своего корабля, удерёт. Да и кроме того - одно дело с безопасной дистанции за боем наблюдать и совсем другое быть под огнём. Ставлю один против десяти - прыгнет в унирему и даст дёру. Мужества это экипажу не добавит, согласен?
        - Ну… Скорее всего. - Протянул Карась, видя в его словах логику, но завершить свою мысль не успел - свернувшийся в подобие конуса рой двинулся на стену разрывов.
        - А когда их командир драпанёт, посеяв панику и рядах бойцов, вот тут-то мы их тёпленькими и возьмём! И пилотов, и корабль!
        - Чего?! Вы хотите Секстер того? Прикарманить? - Вытаращил глаза Карась, не ожидавший подобной наглости.
        - А что такого? Не пропадать же добру? Да и не каждый день авианосцы - вот так на дороге попадаются, - подмигнул он приоткрывшему рот Карасю: - Да, валяются! Просто хватай и беги! Всё! Данная тема закрыта. - Хлопнул он ладонью по подлокотнику и выпрыгнул из кресла будто ему было лет двадцать: - Тетрарх! Связь! И меня на экран - пусть видят, кто с ними говорить будет, - добавил он, поправляя планку с лентами наград.
        Пилоты, ожидавшие сигнала к началу атаки, откровенно скучали. Кто-то, прикрыв глаза, бесшумно молился, прося запретных ныне богов о милости если не жизни, то быстрой смерти, кто-то, нарушая все запреты, снял перчатки и чистил ногти, желая предстать перед Хароном в приличном виде, а кто-то, прикрыв глаза, дремал, стремясь в последний раз предаться спокойствию, прежде чем прозвучит команда, обрекающая всех их на смерть.
        В том, что текущий вылет будет не крайним, а самым настоящим последним, уверены были все. Орил, путём интриг, занявший кресло капитана, не имел о правильном бое никакого представления. Да и откуда ему, бывшему жрецу Аполлона Радующегося, было набраться флотской мудрости? Он, стоило только Хавасам придавить чашу Фортуны, немедленно сбросил с себя высокий сан и в рубище приполз к новым господам, страстно моля их о милости.
        И она была дарована.
        Став их глашатаем, он ревностно искоренял следы старой веры, лично, своей рукой карая менее сообразительных жрецов. Возвысившись через их кровь, именно он, будучи направленным своими новыми хозяевами в Метрополию, сумел убедить Императора преклонить колени перед Белым Пламенем.
        В награду, новые хозяева даровали ему место возле бывшего повелителя Претории, сделав ловкого перебежчика своим соглядатаем и палачом одновременно - терпеть неповиновение Хавасы не собирались.
        Можно было только гадать, зачем Орил, получивший высокий титул Пламенеющего, добился своего участия в этой операции.
        Кто-то считал, что виной всему скука, другие, и таких было большинство, видели в его присутствии лишь желание выслужиться и, надо сказать, они были правы. Некогда грозный повелитель, стоило лишь ему стряхнуть с головы Имперский венец, осененный славой многих поколений, мигом превратился в покорного агнца, беспрекословно выполнявшего все требования новых господ. Находиться рядом с таким, а Орил хорошо помнил крутой нрав прежнего Императора Претории, было даже не скучно, противно.
        Но, что беспокоило новоявленного Пламенеющего более всего, так это то, что властитель прямо-таки панически боялся заговоров, выдавая ему любого, допустившего хоть самый лёгкий намёк на недовольство наступившей властью.
        Ну как тут прославиться?
        А поддерживать реноме было надо.
        Власть, особенно в первые годы после смены старого порядка, благоволит тем, кто делом доказывает свою верность. А тут? Чем тут осветить своё имя, когда даже мятежа, пусть хоть самого завалящего, нет?!
        Орил жаждал подвига и, избрав оружием крупнейший корабль бывшей Империи, первым делом убрал прежнего капитана, анонимно обвинив его в непочтительном отношении к Всеблагой Убийце. Лично расстреляв тетрарха перед строем экипажа корабля, он легко занял освободившуюся вакансию, приступив к следующему этапу своего плана.
        Надо отметить, что с приходом Орила ситуация на борту корабля разительно переменилась. Исчезли все упоминания о прежней эпохе.
        С носа, опять же, в присутствии экипажа, была торжественно сброшена и разбита священная сердцу каждого моряка, ростральная фигура, изображавшая угрожающе вскинувшего свои палочки барабанщика, или литавриста. Было изменено и название корабля, и если ранее он именовался «Литавристом Марса», намекая на грозный рёв сотен бортов палубников, то теперь это славное имя заменил цифровой код, ставя мощнейший корабль Империи в один ряд с номерными эсминцами, в силу своей незначительности не имевшими право претендовать на настоящее Корабельное Имя.
        Всё это не могло не сказаться на состоянии экипажа.
        Наплевательское отношение к службе, откровенное игнорирование требований Корабельного Устава и даже дезертирство, немыслимое в прошлое время, когда служба на «Литавристе» была верхом карьеры любого флотского, привело Секстер в ужасающее состояние, которое Орил, не будучи профессиональным военным просто не видел, пребывая в уверенности, что под его рукой находится самая мощная боевая единица флота.
        Его немного оправдывало то, что он, всё же понимая свою непригодность к флоту, и не стремился сделать карьеру великого наварха. Одна успешная операция, всего одна, но грамотно пропиаренная и донесённая до нужных ушей, должна была позволить бывшему жрецу шагнуть чуть выше по пирамиде власти и он, ради этой цели, рвался вперёд, не обращая внимания на жизни попавших ему в подчинении людей.
        Нужное слово одному, подходящий подарок другому и раз! Из не особо ценного, заводик, затерянный среди камней на окраине владений Хавасов, превращается в ключевой объект, от работы которого зависит не много не мало, а благосостояние новых господ. Ещё несколько манипуляций и одинокий пират, давно точащий зубы на его склады, полные редких минералов, внезапно оказавшихся ключевыми сразу для множества производств, превращается в кровавого наварха, дерзнувшего бросить вызов всем Хавасам сразу.
        Умело доведя ситуацию почти до кипения, Орил скромно напомнил о себе, заявив о готовности покарать пирата и, как можно догадаться, легко получил благословение, попутно собрав богатый урожай милостей, щедрых обещаний и всего того, что положено герою, взвалившему на себя непосильную ношу.
        О да, то был день его торжества!
        Прекрасно зная расклад сил - его агенты на Кураге исправно информировали своего нанимателя, он ожидал лёгкого похода, короткого боя и неминуемой победы.
        Однако, всё пошло не так с самого начала. Кардинально запущенный корабль преподносил ему сюрпризы каждый день, а экипаж, в котором практически не осталось толковых техников, только разводил руками, ссылаясь на свою некомпетентность, или на нехватку запасных частей, куда-то подевавшихся из опечатанных хранилищ. Так же ситуация обстояла и с палубниками. Из ранее бывших на корабле трёхсот бортов, по полсотни машин на палубу, покинуть корабль могли от силы десятков семь, но и те пребывали в состоянии, далёком от идеала прошлых дней.
        - Ничего, - бормотал себе под нос новоиспечённый наварх, коротая дни ожидания за роскошным столом, ароматы которого, наполняя жилую палубу заставляли урчать животы экипажа, посаженного на дешёвый сухпай: - Ничего. Мне и этих сил хватит, чтобы задавить того пирата, - успокаивал он себя: - Делов-то - пара торпед и пух! Нет кровавого бандита. А я и на своём Либурне вернусь, пусть эти, - следовала брезгливая гримаса в сторону двери: - Сами на своей рухляди выгребают. Ну а сгинут - тоже хорошо, сообщу, что бой был слишком неравным и победа далась дорогой ценой, что лишь повысит её цену.
        Сидя в Центральном и выслушивая доклады об обнаружении Биремы, он уже мысленно принимал из рук Примарха полыхавший белым огнём посох, как вдруг прозвучавшие слова, донесшие сквозь его мечты образ невесть откуда взявшейся здесь Триремы, разом раскололи на части и Примарха и посох, чью твёрдость он уже ощущал.
        - Как Трирема? Откуда? - требовательно уставился он на побледневшего оператора систем обнаружения: - Тут не должно быть Триремы! Ты что, пьян на посту? Мерзавец! Забью во имя Милостивцы!
        - Никак нет, господин наварх, - попятился от него офицер: - Извольте сами посмотреть - Трирема. Конфигурация, - он бросил взгляд на формуляр цели и его глаза округлились: - Наварха Симиуса… Шесть тысяч лет… Это Боги пришли покарать нас!
        - Симиуса? - Орил, поражённый услышанным, даже не обратил внимания на слова офицера, гарантированно обрекавшие того на жестокую порку: - Он же шесть тысяч лет назад сгинул? Эй! Ты уверен?!
        Ответа не было - вся находившаяся на вахте смена стояла на колени моля ныне запрещённых богов о милости быстрой смерти - шансов пережить массированный пуск торпед у них не было.
        Руганью и пинками восстановив порядок Орил вернулся на своё место и требовательно махнув связисту, приказал установить связь с Триремой, надеясь запугав её капитана, вынудить не к месту оказавшейся здесь корабль срочно исчезнуть, спасая свой экипаж поспешным бегством.
        Повторяться, о том, как прошёл их разговор не будем, отметив лишь, что замыкание, белой молнией сверкнувшее у него за спиной и вынудившее Орила прервать свои угрозы, было истолковано всеми на борту как дурной признак, обещавший скорую гибель в огне сражения.
        Пилоты, уже испытавшие на себе точность канониров Биремы, отнюдь не рвались в бой, отчётливо представляя, что прорыв будет стоить жизни большинства из них и Орил, видя, как медленно формируется штурмовая колонна, нетерпеливо дёрнул рукой:
        - Связь! Со всеми бортами! Быстро! - Рявкнул он, принимая соответствующую моменту позу и напуская на себя грозный вид. Речь уже была у него на языке, когда с осветившегося экрана улыбнулся немолодой мужчина в незнакомой форме со множеством ярких ленточек над сердцем.
        - Это ещё что? - Немного потеряв в своей значительности дёрнулся бывший жрец, но наварх пиратского флота - Орил немедленно узнал его - предыдущий сеанс связи был ещё свеж в его памяти, поднял руку, призывая к вниманию.
        - Пилоты! Экипаж «Литавр Марса»! - Начал он, сразу заработав молчаливое одобрение слушавших его людей: - С вами говорю я, наварх флота Зеи! - Мелочиться Змеев не стал: - Да, того самого флота, который отразил атаку покрытого славой Марцелла, грозившего моей Родине, - наварх сделал небольшую паузу, позволяя слушателям осознать сей факт и продолжил: - Я против кровопролитья. Вы уже совершили подвиг. Два подвига, - поднял он вверх два пальца: - Во-первых пришли сюда, а состояние вашего корабля позволяет мне судить о вашем мужестве - мужестве воинов, готовых исполнить любой приказ в любых условиях, и вы попытались пройти заградительный огонь, выставленный лучшими канонирами Сектора. Вы, подобно львам бросались на преграду и нет вашей вины в том, что строили её более опытные бойцы. Вы не виноваты, - повторил он, позволяя пилотам сбросить с души груз неудачи: - Воинское счастье переменчиво, и кто знает, может и я, будь на то угодно Фортуне, сейчас бы молил вас о милости.
        Новая пауза и многие головы, убранные в тяжёлые пустотные шлемы, одобрительно качнулись, признавая правоту его слов.
        - Я уважаю героев, - немного помолчав, наварх как-бы невзначай поправил наградные планки, откровенно намекая на свой более чем богатый боевой путь: - И мне будет больно видеть, как лучшие из лучших гибнут, зазря и без чести отправляясь к холодным водам Стикса. Плутон свидетель! - Грохнул он себя кулаком в грудь прямо по только что поправленным знакам наград и снова среди слушателей послышался одобрительный шепоток - так открыто поминать запретные ныне имена было смелым поступком: - Я не хочу этого! И без вас есть кого сожрать его псам! Пилоты! Хватит смертей! Отходите в сторону - я горю желанием лично пообщаться с вашим навархом! - Чуть повернувшись боком, так, чтобы все видели, он положил руку на ножны, в которых пряталось тело небольшого кортика: - Как мужчины, и как навархи!
        - Отключить! Прервать! - Орил, бледный как лучшее полотно, подскочил к офицеру связи и затряс кулаками у него перед лицом: - Немедленно!
        - Видите, - послышался голос пиратского наварха, невесть как сумевшего подключиться к внутренней видеосети Секстера: - Как грозен ваш командир, - в его голосе звучала неприкрытая издёвка и Орил замер, косясь на экран, где появился он, грозящий кулаками связисту.
        - Пожалуй я не буду марать честную сталь о такое, - презрительно хмыкнул пират и в его руках появился короткий бич для скота: - Мне и этого хватит.
        - Убрать! Немедленно! Убью! - Схватил офицера за грудки Орил, но поняв, что от того, немало напуганного подобным оборотом толку мало, отпихнул его в сторону склоняясь над терминалом.
        - Эй, Орил? Ты меня слышишь? - Глядя прямо на него, поиграл бичом наварх: - Не убегай. Жди. Я иду.
        Экран сморгнул, выводя стандартные протоколы и капитан Секстера оттёр пот успокаиваясь.
        - Ты! - Ткнул он пальцем в связиста: - Немедленный приказ! Уничтожить! В атаку! Выполнять!
        В тесных кабинках палубников вновь налились светом информационные экраны. Пилоты, ждавшие чего-то подобного, напряглись, готовясь осыпать появившегося на них Орила градом насмешек, но, вместо него, там проявилась фигура барабанщика - старый символ их корабля, призывавший всех к вниманию и повиновению.
        Короткая дробь и барабанщика сменила фигура пикирующего орла - приказ к немедленной атаке - прежний Тетрарх, буквально живший кораблём, самолично разработал набор карточек, лаконично и главное быстро, доносивших до его летунов замыслы командира.
        - Повторить приказ! - Взвизгнул Орил, видя, что корабли продолжают сохранять неподвижность: - Ну же, твари! Убью! - Выхватив из-за отворота тоги маленький блестящий пистолет, плавные формы которого соответствовали взгляду Слуг на оружие, он навёл его на офицера связи: - Ну?!
        - Говорит комэск один, - раздался из динамиков бесцветный от усталости голос Дория, командира первой эскадрильи, бывшего непререкаемым авторитетом для всех пилотов корабля: - Наварх? Ты меня слышишь?
        - Эээ… Я?! - Дёрнулся Орил: - Конечно слышу.
        - Слушаю вас, комэск один, - ворвался в рубку уверенный в себе пират: - Говорите, Дория.
        - Что?! Опять?! - Вскинув пистолет он всадил пару выстрелов прямо в лицо офицера и диски, толщиной в пару молекул, мгновенно прервали его жизненную нить, отправив неплохого специалиста к Харону: - Всем стоять! - Взмахнул оружием бывший жрец: - Убью первого кто дёрнется! Ты! - Ствол навёлся на Первого Помощника: - Прекратить это!
        - Вам известно моё имя? - Немало удивился пилот, даже не догадываясь что Тетрарх Ренегата, давно уже взломав изношенные защиты их корабля высвечивал перед Змеевым нужные подсказки.
        - И не только это, - хмыкнул наварх: - Ты с планеты Ремил. Второй сын в семье обеспеченного землевладельца, ушедший на флот за год до своего совершеннолетия. У тебя достойный послужной список, - Змеев пробежался глазами по перечню операций и наград: - Две фалеры за спасения товарищей в бой, семь нашивок успешных штурмовок и даже почетный знак Спасителя, выдаваемый за вынос раненного с поле боя. Хм… Да, действительно. За действие в составе манипулы на планете Соров.
        - Меня там сбили, ну я и…
        - Буду рад выслушать ваши рассказы, комэск, - прервал его Змеев: - Позже. Что вы хотели?
        - Виноват, господин наварх, - Дория на секунду смолк, складывая слова и в образовавшуюся паузу немедленно вклинился Орил, ткнув стволом Первого Помощника: - Связь с кораблями!
        - Не могу, - отойдя от пульта сложил руки на груди тот: - Все системы связи блокированы. А даже если бы и хотел - не стал. Ты мне противен, Орил. Ты просто жирная…
        Тонкое пение пистолета и его тело, как и было, со сложенными на груди руками, рухнуло навзничь.
        - Зарядов хватит на всех, - пригнувшись, Орил обвёл взглядом вахтенных: - Кто ещё жаждет отведать Благодатного Огня? Ты, - тонкая прорезь ствола нацелилась на Второго Помощника, совсем ещё молодого парнишку, вознесённого на мостик отсутствием других офицеров: - Связь! Быстро!
        - Господин наварх, - наконец продолжил комэск: - Вы оставите нам жизнь? Нормальную, я имею в виду - гнить в рудниках мы не будем, уж лучше в бою сгинуть, как и положено слугам Марса Жестокого.
        - Гарантирую жизнь и свободу, - отчётливо выговаривая слова произнёс Змеев, боясь поверить в удачу: - Гарантирую и клянусь, что вам не будет нанесено никакого ущерба и никто не будет чинить вам препятствий, пока действия ваши не окажутся враждебными ко мне, или к силам, мне союзным, - замолчав, он быстро промотал сказанное в голове и мысленно улыбнулся, ставя себе отлично за этот раунд.
        - Просто отойдите в сторону, - продолжил он: - Бирема будет вести огонь, только в случае агрессивных действий. Я подойду к Литавристу и взойдя на борт побеседую с вашим Орилом. Обещаю не причинять вреда кораблю.
        - Он не наш, - фыркнул в ответ комэск, приняв решение: - Эскадрилья! Делай как я!
        - Предатель! - офицер наконец совладал с терминалом и Орил, наполнив голос трагизмом, наконец ворвался в эфир: - Как ты, офицер, можешь отринув присягу, якшаться с презренным пиратом?! О тяжкий день! - Взвыл он, хорошо помня свои моления и не забывая контролировать ситуацию в Центральном: - Тьма сгущается и…
        - Я присягал Орлу! - Холодным тоном прервал его пилот: - Гордому символу Великой Империи, а не горящей палке!
        - Еретик! Нечестивец! - Перекрыл его голос крик жреца: - Пилоты! Сыны Света! Как можно терпеть в своих рядах отступника! Покарайте его и я, клянусь Ласковым Небытием, вознагражу вас! Смерть ему! Смерть всем предателям!
        Неподвижно висевшая штурмовая колонна немедленно пришла в движение.
        Её узкая носовая часть, возглавляемая Дорией, более-менее сохраняя строй, свечой взмыла вверх, стоило только Оскалу прекратить огонь - Карась успел проинформировать о произошедшем Шороса и тот, пусть и с недоверием в голосе, принял план Змеева.
        Ещё одна группа кораблей, преимущественно с боков и кормы конуса, отлетев в сторону замерла - управлявшие корабликами пилоты хоть и доверяли комеску, но страх перед Хавасами был велик, отчего они колебались, не зная, что делать.
        А вот с центром, с сердцевиной построения, договориться явно не получилось. Торпедоносцы, которых Орил считал своей главной силой, были им задобрены сверх меры и экипажи этих машин, крупных, по сравнению с остальными представителями палубной фауны, были готовы исполнить свой долг до конца.
        Беззвучно взревевшие движки выплеснули в темноту пространства длинные языки огня и Скорпиусы рванули к Триреме, спеша сблизиться для дистанции сброса спрятанной в их телах смерти.
        - Дория! Прикрой! - выкрикнул Змеев и тут же, едва договорив, перешёл на внутренний канал: - Первый!
        - Да, наварх, - тотчас откликнулся Благоволин: - Что?
        - Противомоскитки! Группа комеска - дружественные, те, что в стороне - нейтралы, - принялся он отмечать цели на планшете, одновременно комментируя свои действия: - Топоры - вражеские. Огонь по готовности!
        - Принято!
        - Здесь Дория, - проявился на общей волне только что упомянутый комэск: - Начинаю перехват! Орёл! - Выкрикнул он боевой клич и тотчас полтора десятков голосов присоединились к нему, повторяя его слова, одновременно бросая свои машины вслед за командиром.
        Не стоит думать, что на торпедоносцах были совсем уже новички - стоило только Пиллуму комеска направить свой нос вниз, как оттуда, с турелей шедших плотным строем машин, вырвались трассы очередей, немедленно принявшихся шарить по пустоте в поисках хрупких целей. Лавируя в этом лесу истребители отвечали короткими очередями, выбивая искры из тел своих тяжело бронированных собратьев. Порой, то один, то другой из них добивался успеха и тогда турель, оператора которого разрывала на части меткая очередь, смолкала, задрав к звёздам свои стволы.
        Но цена была велика.
        Стоило только яркой плети хоть краешком зацепить верткий силуэт, как тот тотчас взрывался, разбрасывая в стороны обломки, либо, если Фортуна была благосклонна к пилоту, откатывался в сторону оставляя за собой дымный хвост и разбрасывая искры замыканий.
        Несли потери и верные Орилу бойцы. Из дюжины бортов, начавших свою отчаянную атаку на Трирему, к той линии, где, сбросив туши торпед, кораблики смогут отвернуть, дошло не более семи. Остальные - изрешечённые попаданиями, горящие и просто мёртвые, медленно вращались позади своих более удачливых товарищей, своими телами, словно вехами, отмечая проделанный путь.
        - Здесь наварх, - притянул к себе микрофон Змеев: - Дория, уходи. Пускаю торпеды. Ты в друзьях, но мало ли что.
        - Боги берегут обережного, - раздалась в ответ древняя пословица и оставшиеся в строю Пиллумы брызнули в стороны, спасаясь от шустрых, но порой крайне тупых, противомоскитных ракет.
        Наблюдавший за происходящим Орил грязно ругался, когда на месте очередного торпедоносца распухал огненный шар или, когда потерявшая управление машина вываливалась из плотного строя. Бой ещё не был проигран - достаточно было всего двум торпедам достичь корпуса ненавистного корабля чтобы тот, получив значительные повреждения, свернул в сторону, прекращая свою атаку.
        Всего два - и Трирема, так некстати возникшая здесь, отвалит в сторону пуская дым из своих бортов. Биремы он не боялся, оставшись в одиночестве она, скорее всего, не станет испытывать судьбу и покинет поле боя.
        А что ей делать?
        Своими орудиями, пусть и довольно опасными для всех остальных кораблей, она будет долго ковырять его борта, защищённые плитами из лучшей бессонской стали.
        За это время он, и в этом Орил не сомневался, сможет уболтать колеблющихся, благо атака родного корабля всегда воспринималась пилотами как личное оскорбление, и те, спасая свой дом, пойдут в атаку. Ну а то, что Бирема, попавшая под фокус почти трёх десятков палубников, из которых чуть меньше половины составляли Скорпиусы долго не протянет, в этом бывший жрец не сомневался.
        Что ж до Дории и присоединившихся к нему пилотов, то тут Орил дал волю своей фантазии. Отступников, если те решат вернуться, предпочтя родной корабль мучительной смерти в пустоте, ждали оковы и долгая, показательная казнь в Метрополии.
        - И это славно, что на борту оказались еретики, - пробормотал он себе под нос, покачивая стволом, направленным в сторону вахтенных: - Слышите, вы! - Выкрикнул он и довольно оскалился, видя, как дёрнулись от его окрика замершие офицеры: - Отступников ждёт кара! Они, - договорить он не успел - глаза офицеров расширились и Орил, продолжая держать их под прицелом, скосил глаза на обзорный экран.
        Со стороны было хорошо видно, как борт проклятой Триремы озарился пусками торпед и жрец, грубо выругался, непристойно поминая запретных богов.
        Не прошло и десятка секунд, когда между рвущимися вперёд торпедоносцами и Ренегатом вспыхнуло множество звёздочек - двигателей ракет ближнего действия.
        Всё.
        Это был конец.
        Идущие без прикрытия машины были обречены.
        Будь то обычный, стандартный флотский бой, то эти ракетки, схватив своими локаторами верткие истребители, послушно бы отвернули за своими поводырями, растрачивая крохи топлива в гонке пущенных на форсаж движков. В этом и состояла задача Пиллумов - перехватив на себя противомоскитки, уйти с боевого курса Скорпиусов, расчищая им дорогу к цели.
        Взаимодействие палубников было отработано до автоматизма - рывок к цели, увод ракет ближнего радиуса в сторону и финальная точка боя - торпедная атака, пережить которую редко кому удавалось.
        Так было всегда, но не сейчас.
        Стая ракет, обрадованная скоплением несущихся на них целей, немедленно вцепилась в них и продолжая радоваться прямому курсу понеслась вперёд, деля меж собой корабли.
        Очереди, пущенные из уцелевших носовых турелей, сбили всего несколько штук, а в следующий момент меж Секстером и Триремой вспухло крупное облако разрыва, хороня в себе и души верных Орилу пилотов и его надежды на победу в этой, так хорошо начавшейся, операции.
        - Всё, - обречённо выдохнул заменивший убитого связиста офицер: - Сейчас она накормит нас торпедами. Конец. Броне полный залп не сдержать.
        Словно подтверждая его слова Трирема чуть повернулась и её борт вновь озарился вспышками пусков.
        - Всего две? - глядя на стремительно приближавшиеся точки облегчённо выдохнул Орил: - А ты боялся, - криво усмехнулся он связисту: - Благая Убийца с нами! У пиратов нет торпед на полноценный залп! Приготовить корабль к удару! - Щегольнул он знаниями, подчерпнутыми из тонкого буклета о корабельном бое, подготовленного ему секретарём.
        - Есть приготовить! - Повторив его приказ вахтенные склонились над пультами, а он, видя их лихорадочную работу, довольно улыбнулся, радуясь выправлению ситуации.
        Торпеды, бессильные что-либо серьёзно повредить, играли сейчас на него - стоит только их боеголовкам расцветить корпус Секстера вспышками разрывов, как пилоты - и те, что колеблются, и те, которых комеск поднял на бунт, мигом развернут свои машины на Трирему, грозящую их дому.
        Перебьёт ли она хрупкие кораблики, вынудят ли москиты её отступить - всё это было не важно.
        Развернувшийся прямо подле борта бой, его запись, правильно обработанная и разумеется, верно преподнесённая, представит его отчаянным героем, бросившим вызов противнику, многократно превосходившему его по силам.
        Не справился? Не отстоял склады?
        Что же - Фортуна переменчива, но он хоть попытался, а что не получилось - таково воинское счастье. Да и неудавшаяся атака на Трирему будет ему в плюс, показывая каким армадам он бросил вызов. Кивнув своим мыслям, Орил поспешил сделать зарубку на память, чтобы корабль, доставивший ему столько хлопот, предстал на экране в двух грозных и отличных друг от друга ипостасях, пугая зрителей обилием и мощью напавших на Секстер противников.
        Да, это должен был быть поистине героический фильм.
        Выпущенные его кораблём тучи палубников вели шквальный огонь по противнику, прорываясь сквозь дым и пламя заградительного огня. Кто-то погибал, шепча слова Благодатных молитв, кто-то крутил петли, уходя от зенитного огня, к счастью для Орила неотличимого глазом от огня турелей торпедоносцев. Он уже видел, как это будет - Скорпиусы, теряя борта под шквальным огнём налетевших откуда-то истребителей, прорываются-таки к цели. Начинается финальный отсчёт, за кадром слышится голос экипажей, поющих хвалебную песнь Белому Пламени, и тут! О коварство! В их строй влетают ракеты ближнего радиуса. Вспышки взрывов, развороченные корпуса и сквозь них, размазывая о корпус человеческие фигурки и раздвигая обломки, показывается острый нос пиратской Триремы.
        Материнский корабль коротко вздрогнул, потом ещё раз и Орил, поспешно отбросивший в сторону прочие мысли, вцепился в подлокотник кресла.
        - Повреждения?
        - Броня держит, наварх, - оторвал голову от своего терминала Второй помощник: - Принимаю доклады, - склонился он над экраном, начиная проглядывать рапорты: - Повреждение паропроводов на уровнях Б-Семь, Б-четыре и подпалубе К-два. Короткие замыкания по всей носовой части - техники уже исправляют. Пожар на складе Тетра-пять. Уже локализован, аварийные службы рапортуют что устранят за пять минут. Общая оценка повреждений - незначительная.
        - Отменно, - откинулся на спинку своего кресла Орил: - Разворот. Ложимся на обратный курс. Домой.
        - А наши? Господин наварх? Там же наши пилоты? - Второй показал рукой на экран где виднелись крохотные огоньки, спешащие к своему космическому дому.
        - Право вернуться на борт ещё надо заслужить, - презрительно скривил губы вновь ощутив себя повелителем, наварх: - Посмотрим, как они воевать будут. А там, если постараются, может и откроем палубы. Это - приказ! - Добавил он твёрдым тоном и качнул стволом, видя, как изменился взгляд молодого офицера: - Курс домой! Начинаем разгон!
        - Исполняю, - коротко поклонился Второй, но отдать приказ он не успел - вспыхнувшая ярко красным плашка терминала требовала немедленного вмешательства.
        - Господин наварх, - пощелкав переключателями и считав данные с появившегося окна, развернулся он к Орилу: - Носовой магнитный генератор, - отвёл офицер глаза в сторону, не рискуя пересечься с ним взглядом.
        - Что с ним? Да говори же, бестолочь!
        - Сотрясение сместило его с фундамента, а рассинхронизация ввела ротор в резонанс, отчего…
        - Короче, таракан! Раздавлю! Что?
        - У нас больше нет магнитного поля, наварх. Мы открыты лучам, господин.
        Орил уже было хотел встать и задать молодому хорошую трёпку - только пару-тройку оплеух, не более того - убивать последнего офицера в рубке было бы преждевременно, но тут, в опустившейся тишине, сухо щёлкнул датчик радиации, потом щелчок повторился и, спустя пару секунд, показавшихся всем весьма долгими, щелкнул ещё раз.
        - Ничего, - стараясь не морщиться выпрямился в кресле наварх: - Ерунда! Наша броня ослабит! А дойдём до дома, - дал он обещание, которое, разумеется, не собирался исполнять: - Всех в лучшие клиники определю!
        - Господин наварх! - Стоило ему смолкнуть, как кресло вахтенного, отвечавшего за сенсорные системы, развернулось в его сторону: - Трирема, господин!
        - Что она? - Поморщившись, Орил посмотрел на экран, где причина всех его нынешних неприятностей споро разворачивалась другим бортом готовя новый залп.
        - Наблюдаю остаточные следы радиации, господин! На этом борту, - вытянул он руку, указывая на корабль.
        - Они что? Корабль на свалке отходов подобрали? - Фыркнул наварх: - Так тем хуже для них!
        - Осмелюсь не согласиться, господин, - побледневший специалист сглотнул, хорошо помня участь тех, кто пытался перечить Орилу, но всё же продолжил: - Предполагаю наличие грязных боеголовок, наварх, - неожиданно чётко и по-военному кратко, доложил он.
        - И что? Броня сдержит, до дома дойдём, а там, - он хотел было ещё раз напомнить про клинику, но тут пол у него под ногами снова вздрогнул - Трирема нанесла очередной удар.
        - Радиация? - Дёрнулся он, но датчик, единственный сохранявший в рубке спокойствие, ответил прежним равномерным щелканьем, успокоившим перепугавшуюся не на шутку вахту.
        - Отсутствует! Повреждения в районе первой палубы, - принялся выкрикивать Второй, быстро считывая показания приборов и отчёты аварийных команд: - Броня держит!
        - Слава Пламени! - Встав из кресла, Орил осенил себя священным знаком.
        - Повреждены моторы створов ворот на первой! - Не обратив внимания на него и даже не осенив себя подобным жестом, продолжил выкрикивать офицер: - Защелки сбиты! Первая палуба, - сглотнув он выпрямился и в точном соответствии с Уставом, доложил: - Господин наварх! Первая палуба открыта! Готовы совершать полёты, - дёрнувшись, офицер нервно хихикнул: - Или принимать борта.
        - Какие полёты! Что ты несёшь?!
        Борт Триремы снова полыхнул огнём пусков и вахтенный, тот самый, что докладывал о радиации, коротко вздохнул: - Всё. Конец нам. Они грязными шарахнули. Такую дозу цепанём, ни одна клиника не поможет.
        За стеной, где висел экран, грохнуло, послышался лязг сминаемого металла, и оператор сенсоров криво усмехнулся, доставая из кармана плоскую флягу: - Амба, мужики. Корабль заражён. Слышите? - Сделав глоток, он протянул её соседу: - Взрыва не было. Значит оно. Распыляют.
        - А может и нет, - принял флягу его товарищ: - Фон есть, факт, но не дураки же они себе яйца жечь? - Он отпил и занюхав рукавом, продолжил: - Десант это. Ща нас резать будут.
        Не обратив внимания на вопиющее нарушение Устава - за распитие на посту полагалась немедленная казнь, Орил, метнулся ко Второму и, схватив его за грудки, часто затряс приводя в чувство: - Почему не сбил? Точечная защита где? Почему не стреляли?
        - Приказа не было, - слабо колыхался в его руках парнишка, явно пребывавший в предобморочном состоянии: - Вы не приказали, наварх, - слабым голосом добавил он, вяло сопротивляясь натиску.
        - Убью! - Отскочив от него Орил вскинул пистолет, но смех, раздавшийся от терминалов спецов заставил его дёрнуться.
        - Ага, - увидев, что его заметили, отсалютовал ему флягой сенсорник: - Кончай его. А потом и меня, даруй милость, - он вновь приложился к фляге: - Это лучше, чем от радиации заживо гнить.
        - Или под ножами дохнуть, - отобрал у него выпивку товарищ: - Пираты, она в деле пыток, того, мастера.
        Его слова отрезвили наварха и он, оттолкнув Второго, склонился над терминалом связи, быстро включая канал общекорабельного оповещения.
        - Говорит ваш наварх! Слышите меня? - Военные формы речи напрочь вылетели у него из головы, заместившись привычными по прошлой, жреческой жизни, фразами: - Дети мои! Всем собраться на первой лётной! Гнусный враг пытается взять нас на абордаж! К оружию! Спасём родной корабль! Все на Первую! Отстоим наш дом! Не позволим!
        - Ты, - выключив связь, Орил отвесил Второму крепкую пощёчину: - Очнулся?
        - Так точно, господин наварх - принялся тереть покрасневшую щеку парнишка, приходя в себя, что было видно по его глазам где появился более-менее разумный отблеск.
        - Дуй на первую! - Развернул его за плечи в сторону выхода из рубки Орил: - Там десант. Наши все там. Организуй оборону. Отстоишь - отдам корабль в управление.
        - Наш корабль? Мне?
        - Да! Отстоишь корабль - быть тебе здесь Тетрархом! Иди же! - Практически вытолкнув его из рубки Орил метнулся в сторону второй двери, за которой располагались его покои - привилегия капитанов Империи.
        Замерев на пороге, он бросил короткий взгляд назад, но всё, что он увидел была парочка пьяных спецов, сидевших на полу и несвязными голосами спорящих что лучше - сгореть от радиации, или окончить свои дни под рукой палача.
        Качнув головой - эта сцена, в отличии от героически ушедшего на смерть Второго Помощника не должна была появиться в его фильме, он нырнул в свою каюту и подскочив к терминалу Тетрарха, выдернул из гнезда кристалл бортжурнала.
        Подкинув на ладони тёмно вишнёвый, словно светящийся изнутри цилиндрик, Орил сжал его в ладони и криво улыбнулся - ничего, бой проигран, но сражение ещё не завершено! Правильная подача произошедшего и его, после искреннего покаяния, простят, слегка пожурив за рвение. А там, он мечтательно прикрыл на миг глаза - слава героя сделает своё дело, расчистив путь наверх. Кто же посмеет встать на пути у человека, жизнью рисковавшего во славу Благодатного Огня и, что более важно - благосостояния новых господ!
        Подскочив к стене, он сдвинул в сторону стилизованный под факел светильник. Секунда, другая, мягкий щелчок и отошедшая вглубь стены панель открыла узкий лаз, ведший к маленькой технической палубе, где его ждала личная яхта.
        Запрыгнув на скоб-трап Орил принялся быстро спускаться - радиация или десант должны были быстро прикончить защитников Секстера, убирая ненужных свидетелей, а задерживаться, подвергая опасностям своё бренное, но нежно любимое тело он не собирался.
        Глава 5
        Продолжающая предыдущую, завершая рассказ о неожиданной встрече и повествующая о Законах Союза, неожиданно сработавших против его членов.
        Компенсаторы сработали скверно - торпеду тряхнуло, послышался скрежет сминаемого метала и ремни, притягивавшие Чума к подобию кресла-койки, больно впились в тело выбивая воздух из груди.
        - Твою ж дивизию! - Прохрипел он, хватая ртом воздух: - Так и, - договорить он не успел - корпус абордажной торпеды раскрылся, замки ремней расщёлкнулись и он, вместе с прочими десантниками, кубарем покатился по палубе первого лётного уровня.
        - Строимся! - Вскочив, махнул он рукой, указывая направление и огляделся, рассматривая окружение - прежде ему только раз случалось бывать на авианосце. Но то был Земной, режущий гладь моря корабль, а сейчас…
        А сейчас он стоял внутри просторного ангара у дальней от открытых посадочных ворот стене. Чернота космоса отливала синевой плёнки силового поля и Чум, пусть с запозданием, но облегчённо выдохнул. Терзавшие его весь перелёт опасения не подтвердились - силовые генераторы, как и обещал Карась, на пару с Тетрархом, направлявшим торпеды, уцелели.
        - Строй сбит, командир, - почтительно кашлянул подошедший Маркус, дёрнув головой в сторону, застывшего в готовности десанта: - Какие будут приказания?
        - Приказания - самые простые, - Чум показал рукой на двустворчатые двери метрах в пятидесяти от двух плотных шеренг: - За ними ещё одно помещение и экипажу, решившему нас остановить, кроме как там собраться негде. Не будут же они по одиночке на нас брсаться.
        - Принято! - Понял его с полуслова легионер: - Манипула! - Занёс он над головой пиллум, по силовому лезвию которого пробегали молнии разрядов: - Направление - прямо! Цель - те двери! Задача - блокировать! Исполнять, ленивые ящерицы! Вперёд! За мной! - И, подавая пример, он первым порысил в указанном направлении.
        Створки распахнулись, когда строю оставалось пройти-пробежать последние полтора десятка шагов.
        - К бою! Шиты включить! Пилумы - вперёд! - Одним движением Маркус оказался в первом ряду и опять, подавая пример остальным, выставил вперёд руку, перед которой тотчас замерцала пелена силового щита: - К отражению атаки! - Его короткое копьё, медленно пройдя сквозь щит, выставило наружу подрагивавшее, словно от нетерпения, жало.
        - Защитим корабль! Их мало! Вперёд! - Из накатывавшейся сквозь проём толпы выскочил молодой, чуть старше двадцати лет парнишка с офицерскими нашивками и, взмахнув над головой обрезком трубы, бросился прямо на копья.
        - Стой! Да стойте же вы все! - Чум продрался сквозь плотный строй десантников вовремя - промедли он ещё пару секунд и офицерика бы приняли острия, разрывая молодое тело на части.
        - Всем стоять! - Перехватив парня он крутанулся на месте, приёмом айкидо используя его силу против него самого и тот, не успев понять, что происходит, полетел назад, прямо в руки своих товарищей.
        - Сдохнуть спешите? - Появившийся в его руке штурмовой револьвер, тот самый РШ-12, уже известный читателям, недобро глянул на подавшейся назад экипаж: - Так все там будем, - усмехнулся он: - Только куда спешить? У Плутона и без нас дел хватает, не будем лишний раз его беспокоить, - эффектно крутанув вокруг пальца револьвер, этот трюк Чум отрабатывал почти месяц, он не глядя сунул его в кобуру: - Поговорим? Кто старший?
        - Ну я, - давешний парнишка, сунув трубу соседу, шагнул вперёд: - Второй Помощник. Силан Татион Феликс. Сейчас, в силу обстоятельств, - по его лицу прошла волна бледности: - Исполняю обязанности старшего по кораблю. После нашего наварха, разумеется. Пламенеющий Орил сейчас появится, - упоминание начальника, должного прийти на помощь, придало ему сил и Силан гордо выпрямил спину: - Не знаю кто вы, но вас ждёт суровая кара!
        - Подождёт, в смысле - перебьётся. Кара, - рассмеялся Чум: - И с пламенеющим этим того, облом. Не придёт он.
        - Как это не придёт? Он был в рубке, а вам туда не пройти! Путь к ней преграждён нашими телами! Вам придётся перебить весь экипаж…
        - Да сбежал он, - махнул рукой в сторону Чум, перебивая эту возвышенную речь: - На яхте. Минут десять уже как - наш Ренегат, - довёл он руку до проёма лётной палубы, где, за плёнкой силового поля виднелась Трирема: - Засёк его кораблик, когда тот полным ходом драпал, прикрываясь, - Чум хохотнул: - Точно, как ты, Силан, и сказал - вашими телами.
        - Это невозможно! Наварх никогда бы не покинул борт! Орил - великий человек и он бы предпочёл.
        - А ты вызови его, ну или гонца в рубку сгоняй.
        - Лжец! - Выхватив трубу он взмахнул ей и направил тронутый ржой конец в грудь Чума, словно то был меч: - Мне нет необходимости проверять твои слова! Орил…
        Его заглушил рёв двигателей садящегося неподалёку Пиллума и из кабины, откинув колпак обтекателя выбрался Дория.
        - Орил? Наш великий кормчий? - Хмыкнул он, откидывая шлем: - Свалил он. Я сам видел отметку, удалявшуюся от корабля. Кто здесь из инженерных?
        - Ну есть, - вперёд протолкался невысокий мужчина в сером комбинезоне технической службы: - Сейчас глянем, - вытащив из-за пазухи небольшой планшет он принялся двигать пальцами по его экрану: - Так… Системы жизнеобеспечения… Живые формы… Экипаж… Ранги, - принялся выбирать он нужную категорию: - Хм… Силан? - Повернул он экран ко Второму Помощнику: - А они не врут. Если сенсоры в порядке, то Орил и вправду свалил нахрен около четверти часа назад. Последний раз он светился на малой технической в секторе Зета-два-ноль. Там его сигнал пропал.
        - Зета-два-ноль, - Силан прищурился на потолок силясь припомнить детали плана корабля, но всё тот же техник пришёл к нему на помощь: - Не напрягай голову зря - не вспомнишь. Это техническая выгородка под личный катер капитана. Чтобы он мог к себе гостей принимать - особых, ну, ты понимаешь.
        - Не верю! Вы…вы клевещете на него!
        - Силан, - подошедший к нему комэск вывернул трубу из его пальцев: - А зачем? К чему мне, или ему, - он кивнул на Чума: - Тебе врать. Орил сбежал, бросив всех нас. Это факт, - он отшвырнул трубу в сторону и та, с неприятным дребезгом покатилась по палубе: - И теперь нам решать, - продолжил он, когда она замерла: - Как дальше жить.
        - Он… Меня… - Поникший Второй прошёл сквозь расступившихся людей и присел на корточки у переборки привалившись к ней спиной: - Обещал, что я капитаном стану. Здесь, - добавил он, закрывая ладонями лицо.
        - А ты потянешь? - Подошедший к нему Чум присел напротив: - На вот, держи, - протянул он ему платок: - Всё нормально, парень. Крушение надежд - ещё не конец жизни. Хочешь стать капитаном - станешь! И, если дурить-тупить не будешь, то даже хорошим!
        - Вы думаете?
        - Не я, наварх наш. Змеев, - поднявшись на ноги, Чум поднял руку призывая перешёптывавшихся людей к вниманию: - У меня есть для вас - для всех вас, сообщение от наварха Змеева. Слушайте! Это не предложение - всё будет именно так, как я скажу. Ни обсуждений, ни торга не будет!
        - По какому праву? - Выступил вперёд техник, вертя в руках свой планшет: - Это наш корабль!
        - По праву сильного, - Чум покосился на приподнявшиеся острия пиллумов и демонстративно перевёл взгляд на трубу: - Вы не бойцы - вы техники. И ваша сила, - он повысил голос, перекрывая начавший расти недовольный шум: - в ваших головах и руках. Это ваша ценность и мы её признаём. Наш наварх забирает этот корабль. Как он и обещал - ничья свобода ограничена не будет. По прибытию в порт Курага любой из вас, кто не захочет заключить с ним Корабельный Договор, волен уйти. А вот оставшимся, - он подмигнул внимательно слушавшим его людям: - Лёгкой жизни не обещаем. Корабль надо привести в порядок - позор для такого красавца пребывать в столь плачевном состоянии! Работы будет много - но Литаврист должен быть идеален! Наш наварх - ну просто зверь, когда дело порядка касается!
        - А нам что? - Стоявший молча Дорий сложил руки на груди: - Техники - с ними понятно. А что с нами - пилотами? Вы из корабля что - транспорт, или бордель сделать хотите?
        - Что до борделей, так этого добра и на Кураге хватает. Нет! Этот корабль как был боевым бортом, так им и останется! А что до пилотов - Корабельный Договор и добро пожаловать домой!
        - Согласен! - Решительно тряхнул головой комэск: - Ну что, мужики, - перевёл он взгляд на экипаж: - Возродим былую славу Литавриста?
        - Вместе - возродим, - положил ему руку на плечо Чум: - И украшение носовое вернём, лучше прежнего - негоже такому красавцу без него быть!
        Путь на Кураг занял у них почти неделю.
        Причиной тому были не только перегруженные трюмы «Оскала Фортуны» и «Ренегата», но, как это не печально, состояние «Литавриста Марса». Торпедные оплеухи, нанесённые ему Триремой, хоть и не смогли пробить его броню, но оказались именно той знаменитой соломинкой, готовой переломить хребет выносливому верблюду.
        Короткие замыкания, утечки, прорывы и пожары - всё это вынуждало экипаж вести корабль даже не экономическим, а малым ходом, всеми силами борясь за живучесть своего корабля.
        Но до Курага они дотянули.
        Появление такого гиганта, на чьём фоне и Бирема, и Трирема выглядели просто карликами, вызвало нешуточный переполох персонала крепостей. Потребовались долгие переговоры и даже личные визиты Шороса и Змеева, прежде чем Секстеру дали добро на посадку.
        Надо отметить, что, едва стихнув в космосе, переполох, как вредный вирус, перебрался на планету подняв на уши решительно всех.
        Владельцы развлекательных заведений, окружённые лучшими представительницами древнейшей профессии, хозяева лавочек запасных частей, с яркими каталогами в руках, и просто праздношатающиеся, среди которых было много желающих завербоваться на гордость Старой Империи, вся эта яркая толпа окружила доки, наблюдая за посадкой огромного корабля.
        Отдельного упоминания заслуживает Йота, на плечи которого пали все заботы по приёму прибывшего на Кураг гиганта. Технократ просто дымился, в бешеном, даже для этого создания, ритме, решая возникавшие каждую минуту проблемы. И это было не фигуральное выражение - исходящий от него жар, вкупе с курившимся из-под капюшона дымком яснее ясного показывал напряжение, свалившегося на Главного механика космопорта. Но Йота не зря считался лучшим. Три дока, оперативно перемещённые друг к другу и составленные вплотную, уже топорщили свои захваты, усиленные дополнительными блоками, готовясь принять в свои объятья исполинскую тушу материнского корабля.
        Остывать, пощёлкивая и испуская потоки желтоватого, но к счастью окружавших его, ничем не пахнувшего пара, из-под своей глухой робы, он начал только тогда, когда Секстер, надёжно схваченный манипуляторами, замер на своём новом ложе отдыхая от потрясений боя и испытаний тяжёлого перехода.
        Делёж добычи начался немедленно, стоило только контейнерам, споро извлечённым из трюмов, образовать горку на торговой площадке, куда их отволокли шустрые дроны под управлением остывшего и вяло пошевеливавшего руками Йоты.
        - Моя работа исполнена, - кивнул он внушительной делегации, возглавляемой губернатором и, даже не посмотрев на добычу, развернулся в сторону доков, над которыми виднелась верхушка Секстера: - Если наварх позволит, - блеснула на солнце выскользнувшая из широкого рукава клешня: - То я бы хотел провести диагностику вашего нового приобретения.
        - Наварх, конечно, позволит, - кивнул Змеев, переводя взгляд с добычи на корабль: - Вопрос в цене.
        - Диагностика - бесплатна, - в черноте повернувшегося к нему капюшона сверкнуло несколько огоньков: - По окончании вам будет передан лист с перечнем модулей, необходимых к замене. Вы сможете приобрести их либо самостоятельно, либо их приобрету я, экономя ваше время.
        - Давайте мы обсудим этот вопрос после, - Змеев, прекрасно понимавший ограниченность своих финансов, не был готов дать немедленный ответ.
        - Как скажете, наварх, - технократ, немедленно потерявший к нему интерес, двинулся в сторону Секстера, освобождая место нетерпеливо переминавшейся с ноги на ногу делегации.
        Стоило только Йоте отойти подальше, как пёстрая толпа, в которой модные длиннополые сюртуки перемежались расцвеченными золотом и серебром куртками, обступила Змеева.
        - Мой дорогой наварх! - Байро, державший под руку Шороса, приветственно взмахнул тросточкой, которую держал в свободной руке: - Видите, господа! - Высвободив руку, он взмахнул и ей, одновременно и подзывая остальных и указывая на гору контейнеров: - Я был прав! Удача, ветер крыльев которой я уловил при нашей первой встречи, благоволит воинам Зеи! Первый же выход, господа, и такая добыча! Восхитительно! - Сунув тросточку подмышку он несколько раз хлопнул в ладоши и делегация, словно получив разрешение, окуталась благожелательным шумом.
        - Спасибо, господин губернатор, - склонил голову в поклоне Змеев: - Если вы не против, то мне бы хотелось перейти к дележу добычи. Дел, вы же понимаете, - бросил он взгляд на Секстера: - Много.
        - Конечно, конечно, - выудив тросточку, Байро обвёл ею контейнеры: - Как мне уже сообщили, ваша добыча тянет на пятьдесят три, с небольшим хвостиком, миллионов. Хвостик, - одарил он Змеева самой радушной улыбкой: - Мы считать не будем. В виду его крайней незначительности. Итого, две трети, как мы и договаривались, составят тридцать пять, опять же с крохотным хвостиком миллионов. Вы согласны, дорогой наварх?
        - Да, - всё ещё не улавливая подвоха кивнул Змеев: - К демонам хвостики!
        - Речь воина! - Одобрительно закивал Байро: - Господа! - Обернулся он к остальным, вновь разродившимся ободрительным шумом: - Вот такие воины приведут нас к свободе и процветанию! Остаток, восемнадцать миллионов, вы поделите с Шоросом, в соответствии с вашими договорённостями. Тут я пасс, - выставил он вперёд ладони: - Что же до доли Курага, то вам будет выплачено вознаграждение в размере трёх миллионов, кое вы поделите пополам.
        - Трёх? На двоих? - Возмутился Змеев: - Но груз же - ваши две трети, это тридцать пять?! А нам вы и десяти процентов от этого не даёте?!
        - Таков закон, дорогой мой наварх, - взяв его под руку, мягким тоном произнёс губернатор: - Вы же сами понимаете - содержание планеты, пополнение складов, где вы получите, за символическую плату, все необходимые модули, всё это стоит, и, должен вас заверить, стоит немало. Я уж не хочу говорить о сложностях приобретения всего того, что позволяет вам выходить в космос. Уверен, - выдернув руку, он замер перед Змеевым: - После спокойного и зрелого размышления вы найдёте совершеннейшую справедливость таких правил. Средства будут переведены на счёт вашего Ренегата, - его тон стал холодным и Байро, хлопнув кончиком тросточки себя по сапогу, двинулся прочь, показывая неуместность какого-либо торга.
        - Суров, но справедлив, - проводил его взглядом подошедший Шорос: - Ничего, наварх, на других планетах нам бы и этого не оставили. А так, хоть полторашку получили.
        - Ну да, - вздохнув, согласился с ним Змеев: - Это лучше, чем ничего.
        - Рад, что вы начинаете верно смотреть на вещи, - расплылся в улыбке Шорос: - Теперь по нашей доли. Делим по-честному.
        - Давайте, - не скрывая во взгляде подозрения посмотрел на него Змеев: - По-честному, как я это понимаю, пополам? Вам девять и нам столько-же. Так?
        - Ну что вы! Меня не поймут мои люди, предложи я такой вариант. Даже не учитывая всю подготовку операции - в конце концов это были только мои расходы, вклад моего корабля куда как больше.
        - Вы про заградительный огонь? А то, что мои люди высадились на Секстере? А то, что именно мы убедили палубников перейти на нашу сторону? Про торпеды, вынудившие Орила сбежать - вы про них тоже забыли?
        - Это ваша победа и я не собираюсь оспаривать её, - выставил вперёд руки Шорос: - Но у меня на борту сто двадцать человек, в то время как у вас - всего двадцать четыре. Согласитесь - разница колоссальна!
        - Что вы предлагаете?
        - Один к пяти. Одна ваша доля против пяти моих.
        - Шорос! Это просто грабёж!
        - Грабёж? Что вы! Это - справедливость! Вам - три, моим - пятнадцать и все довольны. - Стоявшая за его спиной толпа - экипаж «Оскала Фортуны» глухо заворчала и Змеев, за которым было всего двое - Карась и Благоволин, напрягся ожидая перехода конфликта в горячую фазу.
        - Прошу меня простить, господа капитаны, - из сильно поредевшей после ухода губернатора делегации, выдвинулся вперёд пожилой чиновник: - Такое деление добычи - справедливо, наварх, - склонил он седую голову: - Испокон веков именно так и было заведено. Общая добыча делится по числу бойцов, участвовавших в её получении. Таков закон, - развёл он руками.
        - Старина Трубий своё дело знает, - кивнул Шорос: - Он лучше любого стряпчего все наши правила в голове держит. Всё по-честному, наварх, - повернувшись к Змееву развёл он руками: - Всё как и положено. Вы согласны?
        - Согласен, - понимая, что сила не на его стороне, вздохнул Змеев: - Значит нам полтора и три? Негусто. Это всё? - Он неприязненно посмотрел на Шороса: - Делёж закончен?
        - Почти. - Кивнул тот на Секстера: - Остался вопрос с трофеем. Вы свою долю как - деньгами возьмёте?
        - Долю?
        - Да, корабль был захвачен в ходе совместной операции, а следовательно - есть такая же добыча, что и была в наших трюмах. Я дам вам, за вашу часть, - он на миг прищурился, словно задумывавшись: - Двадцать.
        - Корабль не продаётся, - решительно покачал головой Змеев: - Его захватили наши люди, и он добыча Ренегата.
        - Трубий? - Шорос повернулся к старику: - Что говорит Закон?
        - Любое имущество, движимое оно, или нет, - заблеял тот, радуясь оказаться в центре внимание: - Делится между членами Союза, в соответствии с количеством…
        - Слышите? - Перебил его Шорос: - В тех же долях. Соглашайтесь, наварх - лучшего предложения вам здесь не получить.
        - Погодите, - приподнял руку Змеев, увидев лазейку в только что процитированных строках Закона: - А скажите, уважаемый Трубий, - он коротко поклонился старику: - Ни разу не оспаривая Закон, вы мне не скажете, что он говорит касательно дележа добычи между членами Союза и теми, кто таковыми не является? Интересует конкретный подпункт о захваченных в бою кораблях.
        - И теми, кто таковыми не является, - повторил его слова знаток Закона, задирая голову к небу: - Как же, как же, было такое… Секундочку, - принялся он копаться в памяти, не обращая внимания на недовольно зашумевшую команду «Оскала».
        - Послушайте, наварх, - опасливо косясь на Трубия, начал Шорос: - У нас была договорённость и не хорошо менять её после раздачи карт. Джентльмены так не поступают.
        - У нас была договорённость в части раздела содержимого складов, - парировал Змеев, складывая руки на груди: - Секстер, увидев который вы решили уйти, к нашим договорённостям дела не имел.
        - Вы обвиняете меня в трусости? - Шагнул тот вперёд, кладя руку на эфес сабли, но тут старик, вынырнув из глубин своей памяти прищёлкнул пальцами.
        - Вспомнил! Прецедент Камулла и Юнисалья! Восемнадцать лет назад! Господа, - он обвёл присутствовавших победным взглядом и азартно потёр руки: - Я рад, что могу положить конец этому маленькому спору! Камулл, будучи членом Союза был вынужден позвать на помощь Юнисалью, только собиравшегося вступить в наши ряды. В ходе боя капитан Юнисалья захватил посредством абордажа транспорт с грузом шелка. Илинийского шёлка, господа. По прибытию на Кураг, Камулл потребовал делёж добычи в соответствии с Законом, на что Юнисалья ответил отказом, - старик вновь щёлкнул пальцами: - Точь-в-точь, как у вас, господа. Тогда Совет Союза постановил, что любая добыча, не оказавшаяся под условиями дележа, - Трубий прервался, глядя на Шороса: - Вы же заранее не знали о Секстере, капитан? Так вот, - дождавшись его недовольного кивка того продолжил он: - Добыча, не обговоренная до боя и захваченная командой, не входящей в Союз, - последовал кивок в сторону Змеева: - Считается собственностью таковой команды, не давая права члену Союза претендовать на оную! Таков Закон, господа!
        - Ты ничего не путаешь, старик? - Угрожающе наклонился в его сторону Шорос, но Трубий и ухом не повёл: - Капитан Шорос, - гордо задрал он подбородок: - Я - хранитель Закона, а его положения, нравятся они вам, или нет, обязательны к соблюдению! Таков Закон!
        Но, - начал было он, но послышавшийся у него за спиной разочарованный шепоток - команда, хоть и была разочарована таким поворотом, но спорить с Законом не собиралась, вынудил капитана отступить, продолжая нервно теребить рукоять сабли.
        - Ну вот, дорогой Шорос, - примирительно развёл руками Змеев: - Вот всё и разрешилось.
        - Ничего ещё не разрешилось! - Дёрнулся тот, словно от удара: - Эти замшелые правила давно следовало пересмотреть! И я уверен, - смерил он наварха недобрым взглядом: - Они будут пересмотрены - вот тогда мы и поговорим.
        - Закон обратной силы не имеет, - оставил за собой последнее слово Трубий, ничуть не убоявшийся его гневного вида: - Совет может отменить эту статью, но на текущую ситуацию, - он подмигнул Змееву: - Такое решение силы иметь не будет!
        - Таков закон, капитан, - улыбнулся Шоросу Змеев: - Закон, как говорится, суров, но на то он и Закон!
        Следующие несколько недель, заполненные авральными работами по приведению Секстера в порядок, хоть и показались экипажам обоих кораблей кромешным адом, но всё же принесли с собой несколько событий, достойных более широкого упоминания.
        Так, Змеев, сумев напроситься на приём к давешнему старику, узнал для себя много нового в части местных Законов. Казавшаяся с стороны вольготной и необременённой правилами жизнь ловцов удачи, на деле оказалась жестко регламентированной, определяя и ограничивая каждый шаг оказавшегося на Кураге человека.
        Было расписано буквально всё - начиная от размера выплат и до того, на какие развлечения кто имеет право. Кабаки, гостеприимно распахивавшие свои двери перед каждым, предлагали, что напитки, что женщин в строгом соответствии с рангом каждого посетителя и как бы не тряс мошной, скопивший капитал трюмный, претендовать на услуги, полагавшиеся офицерам, он не мог.
        Радуясь своему гостю Трубий помог и с составлением контрактов - Корабельных Договоров, регулировавших выплаты экипажу, так что, к концу ремонта, и этот вопрос был успешно закрыт.
        Ремонт же, несмотря на все старания Змеева, пробил здоровенную дыру в их капитале и это несмотря на то, что он, экономя каждую копейку, привлёк к работе всех - и техников и пилотов, и офицеров, вызвав у Йоты неподдельное удивление - обычно техники работали одни, оставляя на долю экипажей только приёмку исправных узлов. Но даже это, вкупе с отчаянной торговлей за модули, практически опустошило их счёт оставив на нём меньше сотни тысяч кредитов. А ведь ещё следовало пополнить боезапас, загрузить припасы и, что тоже грозило приличными тратами, выделить людям средства пусть для короткого, но полноценного отдыха.
        Ещё одним событием стал набор пилотов и техников - идти на неукомплектованном корабле Змеев решительно не хотел и лично прибыв в «Арбалет» взяв с собой Дорию, благо полномочия наварха, о чём ему поведал всё тот же Трубий, это позволяли.
        Теперь над торчащей в небо стрелой высветился силуэт Секстера, на боку которого, иначе не позволяла высота проекции, горели легкомысленные крылышки.
        Кандидатов им пришлось ждать долго - что поделать, пилоты товар штучный и Змеев, отправляясь в заведение, особо и не надеялся на пополнение экипажа до штатного состава. Сходные мысли владели и Дорией, который потягивал своё пиво с откровенно грустным взглядом - старина Ом, не добавляя радости им обоим, только печально вздохнул, услыхав о цели их визита.
        В тишине, нарушаемой только стуком донышек кружек по столу, они провели почти час, когда двери приоткрылась и в помещении появилось сразу два кандидата.
        - Пилот Донс, - представился первый замерев у стола.
        - Пилот Шерка, - последовало приветствие второго.
        - Мы увидели знак найма, - продолжил первый: - И хотим предложить вам свои услуги.
        - Так точно, - кивнул второй, и они оба замерли, ожидая реакции нанимателей.
        - А вы разве не должны по одному заходить? - Раздражённый долгим ожиданием сдвинул брови Змеев: - Давайте по одному.
        - Мателотаж, - пояснил второй: - Мы только вместе.
        - Именно так. Куда один, туда и второй. Поэтому и вместе. Стрелки мы.
        Знаком попросив их отойти, Змеев склонился к Дорию.
        - Мателотаж? Это что такое? - вполголоса осведомился он: - Они что? Из этих? Не мужской ориентации?
        - Педики? Нет, что вы, - даже чуть отодвинулся от него комэск: - Мателотаж - это соглашение или обязательство двух людей, двух мужчин, что с определенного момента у них всё общее - это и награбленное, и еда, и выпивка, и женщины. Навроде тесного союза, в хорошем смысле этого слова, наварх. Братство, если хотите. И если один погибает, то второй, или остальные, наследуют всё его имущество, включая долги и обязательства - вплоть до кровной мести. Редкий обычай, но, - комэск с интересом взглянул на кандидатов: - Древний и вполне законный.
        - Фуххх, - с облегчением выдохнул Змеев и сделав глоток пива, поманил обоих стрелков к себе.
        - Рассказывайте. Где, на чём и всё такое.
        Их рассказ ничем особым, на фоне царившего в галактике бардака, не выделялся среди множества подобных историй. Наварх Несторий, чей флот был разбит, увёл уцелевшие силы на базу, где их всех и застал Высокий Эдикт о роспуске флотов Империи. Корабли были законсервированы, экипажи, получив только устную благодарность, распущены, а вернее - выброшены на улицу, без каких-либо выплат.
        Какой ветер занёс их на Кураг стрелки не говорили, но, судя по их приличному виду, они сумели как-то устроиться и только новость о наборе на Имперский корабль заставила их попытать счастья на прежнем поприще.
        - На Баллисту пойдёте? - Покачивая почти пустую кружку посмотрел на них Дорий:
        - На штурмовик? - Удивился первый: - У вас они сохранились?
        Его удивление было понятным - штурмовики, шедшие в первых рядах, принимали на себя всю злость обороняющихся, что, с одной стороны, гарантировало особо высокие выплаты, но с другой, резко снижало количество выживших для их получения.
        - Согласны! - Вытянулся по стойке смирно его товарищ, толкая соседа в бок. Его решительность тоже можно было понять - наличие штурмовиков в строю лучше многих слов характеризовало наварха как человека, привыкшего беречь своих людей и не бросавшего их в самое пекло.
        Следующего кандидата им пришлось ждать более часа. За это время они успели обсудить тяжёлую жизнь пилотов палубников, сравнить задачи, обычно ставящиеся перед штурмовиками, и принять на грудь ещё по паре пива.
        Третья кружка, а вместе с ней и терпение Змеева, уже показывала дно, когда дверь в заведение приоткрылась и в образовавшуюся щель просочился потенциальный кандидат - молодой парень самого что ни на есть фермерского вида.
        - Вы пилотов набираете? - Подошёл он к столу комкая в руках нечто, при более внимательном рассмотрении оказавшееся подобием широкополой шляпы: - Я - пилот.
        - Ты? - Окинул его беглым взглядом Дорий: - А ты дверью часом не ошибся, приятель? Нам боевые пилоты нужны, с опытом.
        - Так у меня и опыт есть, мастер, - закивал тот вытаскивая из-за края грубой суконной куртки сложенный вчетверо и немного помятый лист бумаги: - Вот, гляньте, господа, - наклонился он над столом обдавая обоих офицеров запахом сена, свежего молока и той субстанции, без которой невозможно функционирование ни одного живого организма. Для справедливости следует заметить, что эти ароматы были животного, а не человеческого происхождения.
        - Так-с, посмотрим, - завладев листком принялся его разворачивать Змеев, но бросив на обнаруженную табличку непонимающий взгляд, передал её комэску.
        - Турнирная таблица? - Оказался более понятливым тот: - И что нам с неё?
        - Ну как же, добрые господа! - С досадой произнёс парень, склоняясь над столом и вновь обрушивая на них лавину сельских запахов: - Вот, смотрите, - щелкнул он пальцем по верхней строке: - Видите? Аглой. Это я, - он гордо распрямился: - Последние три года - в топе. Прошлый сезон - первое место.
        - Впечатляет, - покачал головой Дорий: - На чём летали?
        - Я ходил, - бросив на него полный превосходства взгляд парень, ещё бы, только последний нуб мог так сказать о корабле, пусть и крохотном: - На Пиллуме! Двадцать восемь успешных миссий. Более сотни уничтоженных целей!
        - И это всё за последние три года? Мощно, - покачал головой комэск, разглаживая бумажку.
        - За год!
        - За год? Действительно, мощно, - откинувшись на спинку стула посмотрел на него Змеев: - Вот только я не припомню, чтобы здесь, - он обвёл рукой помещение: - В системе Кураг, последний год шли бои.
        - Так это же турнир! Всепланетный! На симуляторах! - Принялся с жаром пояснять Аглой: - В полной имитации боя!
        - Игрушка что-ли? - Начал медленно краснеть комэск, понимая, кто перед ними стоит: - И ты, наигравшись в свои игрушки, посмел сюда заявиться?! Тут бой! Здесь люди гибнут, а…а ты?!
        - Погодите, комэск, погодите, - Змеев, которого начала забавлять эта ситуация, махнул рукой Ому, указывая на пустую кружку Дории: - Не будем так резки с пареньком. Вот, освежитесь, пододвинул он пиво комэску: - Дайте мне с кандидатом пообщаться.
        Из последующего разговора выяснилось, что Аглой, всю жизнь мечтавший стать пилотом, уже четыре раза пытался подать документы в летную академию, располагавшуюся в одной из соседних систем.
        Но…
        То затянувшийся сбор урожая, то проблемы на отцовской ферме, а то и просто финансы - деньгами, полностью ушедшими на приобретение нового комбайна, все эти бытовые проблемы раз за разом воздвигали на пути к мечте непреодолимые стены.
        - Мне бы только до академии добраться, - захлёбываясь от эмоций торопливо рассказывал парнишка: - Там бы я точно поступил бы!
        В его словах был свой резон - программа отбора кандидатов основывалась на тренажёре, довольно близко имитировавшем бой в пустоте. Брать совсем уж пустышек Имперский Флот не хотел - зачем возиться с новичками, не знающими отличие крена от тангажа? А так, худо-бедно, но был шанс увидеть потенциального курсанта в деле и, основываясь на его результатах либо распахнуть дружеские объятия, либо молча указать на дверь.
        Стоит ли говорить, что эти тренажёры, вернее их программы, были широко распространены по мирам Империи, что, вкупе с пропагандой, без устали демонстрировавшей блестящих пилотов, проводящих время в достатке, делало своё дело, направляя толпы юнцов к дверям вербовочных пунктов.
        Не стал исключением и Аглой, глубоко заглотивший приманку и теперь всеми силами рвавшейся с родной планеты.
        - Шёл бы ты домой, - дослушав его торопливый рассказ, покачал головой комэск: - Не спорю - что в верх таблицы выбился, молодец, но парень, это не игра. Тут людей убивают. Насмерть, если повезёт. А если нет? Сидеть в мёртвом ящике и за уровнем кислорода следить? Зная, что помощи не будет?
        - Я готов, - упрямо набычился тот: - Я смерти не боюсь.
        - А я вот - боюсь, - покачал головой Змеев, немедленно заработав полный недоверия взгляд паренька - ну как мог он, седой ветеран, прошедший бесчисленные бои, говорить подобное? Ясное же дело, что он врёт! Намерено! Специально! Пугает, пытаясь заставить его, Аглая, свернуть с выбранного пути.
        - Послушай, - зашёл с другой стороны Дория: - В крайнем вылете нас ушло семь десятков. Вернулось - около тридцати. Больше половины там осталось, - мотнул он головой вверх: - А там парни что надо были, профи, не то, что ты.
        - Я научусь!
        - Так, - поняв, что переубедить его просто невозможно, начал привставать из-за стола Змеев, но тут дверь в заведение приоткрылась и на пороге, приплясывая от нетерпения, появился Чум.
        - Последний шанс прожить долгую жизнь, Аглой, - он показал рукой на рюмку: - Бери и тогда обещаю тебе жизнь полную страданий, или уходи.
        - А страдания он обеспечивать умеет, - закивал быстро подошедший к столу Чум: - Уж поверь мне - я раньше таким орлом был, - вздохнул он и прежде чем его успели остановить, сграбастал пару рюмок, одну за другой переправляя их в рот: - А сейчас? Пффф, - занюхал он рукавом: - Тень былого величия!
        - Согласен! - Выдохнул парень и схватив порцию быстро её выпил, едва не задохнувшись от крепости.
        - Дория, - развернулся Змеев к крайне недовольному комэску: - Определите его кандидатом в пилоты. Не знаю, как это у вас, юнгой там, или стажером. Вам решать.
        - Принято наварх, - без энтузиазма отозвался тот и, коротко кивнув на прощание, двинулся к выходу, поманив чемпиона симуляторов за собой.
        - Ну? Что у тебя? - Уселся на место Змеев, когда за парочкой закрылась дверь: - Говори.
        - Карась, Виктор Анатольевич, - выдохнул Чум, усаживаясь на место комэску и подтягивая к себе его кружку: - Он это, из дома весточку получил!
        Глава 6
        Рассказывающая о событиях, произошедших на Земле пока команда Змеева обустраивалась на далёких мирах.
        Сергей Поветров, менеджер среднего звена.
        Сергей Поветров, менеджер среднего звена, шёл домой по привычному, многократно и потому, «на автомате», проходимому маршруту. Выйти из офиса, расположившегося на месте старого и закрытого в ещё начале Перестройки завода, проскользнуть дворами до небольшой площади перед метро и, увернувшись от попрошаек, прочно обосновавшихся подле паперти, нырнуть в нору метрополитена. Пять остановок, пересадка, с её обязательной часу пик толчеей и ещё восемь остановок до дома. Маршрут выверен до идеала - десять минут пешком, после почти час под землёй и, преодолев неизбежную давку при штурме автобуса, ещё четверть часа до дома.
        Далее, всё тоже по плану - ужин из пельменей, или чего-то подобного, быстро приготовляемого - Сергей жил один и особо готовить ему, как и большинству мужиков, было лень, ну а после - пара-тройка часов забегов с друзьями в очередной компьютерной игрушке. Затем - здоровый сон до трели будильника в мобиле и на новый круг - лёгкий завтрак, автобус, метро, работа. И так - день за днём, месяц за месяцем и так далее, и так далее.
        Скучно? Да. Но - стабильно.
        Последнее было особенно важно Сергею.
        Ему, как человеку крайне аполитичному и не интересующемуся чем-либо происходившим вне его уютного мирка, было важно сохранить свой образ жизни, или же, говоря новомодным языком - Сергей категорически не желал покидать свою зону комфорта, лелея в душе мечты о том, что всё вокруг изменится сама собой и ему, прямо на голову, обрушатся блага мира в виде повышения, любви неземной красотки и всего прочего, о чём так приятно мечтать в переполненном вагоне метро, или автобуса.
        Сегодняшний его маршрут ничем не отличался от всех предыдущих.
        Почти.
        Пробегая дворами, он вдруг поймал себя на мысли, что вокруг как-то слишком много улыбающихся людей. Да, обычно хмурые, вечно куда-то спешащие москвичи, вдруг осветили свои лица улыбками и, разом перестав спешить, неторопливо прохаживались, временами сбиваясь в кучки, чтобы обсудить неизвестные Сергею новости. Это было странно и он, лавируя меж людей, сделал себе пометку на память - просмотреть новостные блоги - единственный источник информации об окружавшем его мире.
        Ещё одной странностью, впрочем, немедленно ему объяснившей происходящее, были большие круглые значки, приколотые на груди улыбавшихся ему людей. С поверхности белого диска на него смотрела женщина, закутанная в длинный, расписанный яркими узорами платок и молитвенно сложившая руки перед грудью.

«Сектанты», - проскочившая в голове мысль заставила его сжаться и прибавить ходу: - «Вот же непруха! Они что - не могли для своих сборищ другой двор выбрать?!»
        Увернувшись от протянутой в его сторону руки - весьма милая девушка протягивала ему точно такой же, как и на её куртке значок, он выдавил на лицо виноватую улыбку и, едва не переходя на бег, рванул в сторону уже видневшейся площади перед заветным входом в метро.

«Ишь, развелось вас! И где полицаи, когда эти», - далее последовала непечатная характеристика: - «Уже в открытую людям пройти не дают! Вот как пиво выпить на улице - так они сразу, а когда надо, то…»
        Довести мысль до конца ему не получилось - площадь перед метро, одну сторону которой занимал недавно возведённый православный собор, была практически пуста. Прежде - вот ещё вчера, здесь сновали толпы попрошаек и теснились палатки, предлагавшие различную церковную литературу и утварь, давая повод острословам поязвить касательно торговцев, изгнанных из Храма.
        Но это было вчера.
        Сегодня площадь была пуста, не считая редкие кучки улыбавшихся людей, всё с теми же значками на груди. Единственным напоминанием вчерашнего был Костик - местный дурачок, или, говоря церковным языком - блаженный, прочно оккупировавший паперть и площадь перед собором. Безобидный, сновавший меж людей и клянчивший «копеечку на свечечку» он радовался любой монетке, протянутой ему сердобольными прохожими. На отказы - не обижался и лишь вздохнув, и благословив пожаднившего, или побрезгавшего, он продолжал свой промысел, неразборчиво бормоча нечто наподобие молитвы.
        Так были вчера, неделю, месяц и год назад - дурачок был привычной деталью пейзажа и Сергей, выскочивший на площадь, немедленно сунул руку в карман, нашаривая специально припасённые для этого случая пятидесяти копеечные монеты. Это был обычный его ритуал, или, если хотите, игра - встретится на пути - получит, ну а нет, так нет.
        Но в этот день Костику было не до сбора милостыни. Разместившись на краю паперти, он размахивал над головой длинной палкой, судя по уцелевшим веточкам, бывшей совсем недавно частью одного из соседних деревьев. К самому верху палки была примотана белая, ещё относительно чистая тряпка, которой он размахивал из стороны в сторону словно флагом.
        - Богородица! - Донёсся да Сергея его вопль: - Идёт! Вижу я! Белая! Чистая! Красивая! - Не сдержав переполнявшие его чувства, юродивый принялся скакать на месте, визжа от восторга: - Идёт! Идёт! Чую я! Близко уже!

«Псих!», - Выпустив приготовленную мелочь из горсти, Сергей рванул к метро, спеша скрыться в его глубинах, надёжно охраняемых полицейскими.
        Расслабиться он смог только привалившись к дверям вагона, привычно игнорируя надпись «Не прислоняться».
        Всё. Теперь пятнадцать минут спокойного стояния, пересадка, ещё восемь остановок, короткий штурм автобуса и дома!
        Облегчённо выдохнув и ощущая, как всё вокруг возвращается на привычные рельсы, он полез в карман за мобильником - всё же общий психоз с этими белыми значками был чем-то необычным и достойным короткого расследования. Однако, прежде чем его рука нашарила увесистый прямоугольник в кармане, прямо перед ним возник мужчина лет так сорока, на тёмном плаще которого белел проклятый кружок. Чуть наклонившись над ним, он что-то произнёс и прежде чем Сергей успел прореагировать прицепил к его груди значок.
        - Эй? Вы чего?! - Попробовал было оттолкнуть его Сергей, но мужчина, не обращая внимания на его дёргание ровным счётом никакого внимания, наклонился к его уху.
        - Богородица идёт! Ты готов к встрече? Подумай об этом! Она милостива и…
        - Да отвали ты! - Он попробовал оттолкнуть мужчину, но тот, навалившись на него всем телом, продолжил: - Благословленная! Идёт она, с нас, грешников, спрос вести!
        Вагон, подходивший к остановке, тряхнуло и Сергей, воспользовавшись этим, выскользнул из-под психа и, бесцеремонно расталкивая людей рванул к выходу.
        - Полиция! - Вырвавшись из толпы, он подскочил к тройке затянутых в чёрное полицейских, неспешно прогуливавшихся вдоль перрона: - Там это! Псих! Пристаёт! Вы бы отреа… - слова застряли у него в горле, когда на груди повернувшихся к нему молодых людей блеснули белые кружки с Богородицей: - Вы… Вы тоже?! - Начал он было пятиться, но один из стражей порядка, ухватил его за руку:
        - Благословенны будьте, юноша, - расплылся в улыбке полицейский, бывший лет на пять моложе Сергея: - Кто агнца божьего обидеть посмел?
        - Я… Мне… Ошибся я, извините. Всё нормально, никто никого, ошибся я. Устал - работа, - забормотал Сергей, выдёргивая руку из ладони полицейского. Не ожидавший рывка страж закона покачнулся и, наверняка бы упал, не поймай его товарищи.

«Всё. Влип», - похолодел Сергей, ясно помня приговоры прошлого лета, когда манифестантам, вышедшим на неразрешённое шествие и за меньшее давали вполне полновесные срока: - «Сейчас затащат в отделение и…»
        - Все мы ошибаемся, - ни чуть не озаботившись произошедшим, полицейский вновь широко улыбнулся: - Брат мой, - покосился он на значок, приколотый мужиком в вагоне: - Примите совет добрый - идите наверх, там наши сейчас собираются - Богородицу славить. Идите, будьте с ними и Благодать её успокоит душу тревожную. Идите, - подтолкнул он его в сторону выхода из метро.
        - Так я пойду? Можно? - На всякий случай переспросив и получив улыбки и дружные кивки всей троицы, он было двинулся в сторону платформы, но немедленно оказавшийся рядом полицейский - не тот, которого он толкнул, другой, остановил его и, мягко развернув, направил в сторону выхода.

«Чёрт. Не отделаться. Придётся идти», - дружелюбно улыбнувшись в ответ и задвинув негатив как можно глубже, он влился в общий поток, быстро вынесший его на поверхность.
        А вот тут народу было действительно много - Сергей, предпочитавший уединённый образ жизни и избегавший массовые мероприятия как законные, так и тем более те, что не, и не представлял, что в одном месте может быть столько народу. Поток, сжавший его со всех сторон, вынес его на середину Садового, плотно забитого народом.

«Неужто влип? Про митинги же нигде не говорили?! Нет, надо выбираться», - принялся он пробиваться к краю толпы, ожидая что вот-вот и раздастся вой сирен, возвещающий о прибытии ОМОНа, или Росгвардии, направленной на разгон несогласованного с властями собрания.
        Надо ли говорить, что все его попытки ни к чему не привели?

«Влип… Ох, как нехорошо-то… И что делать? Я же не причём! Я даже не знаю - из-за чего всё это!»
        - Не терпится? - Стоявшая справа от него женщина средних лет, одарила его материнской улыбкой: - А ты помолись, так-то оно быстрее будет.
        - Что? Что будет? - Попытался он прояснить происходящее, но она, по-матерински чмокнув его в лоб, вдруг затянула пронзительным, совсем не мелодичным голосом:
        - Богородица, дева, радуйся! Благодатная ты!
        Прежде чем Сергей успел что-либо сделать, как толпа, окружавшая его, словно дождавшись команды, взорвалась:
        - Господь с Тобою! Благословлена Ты! В жёнах! И, благословлён! Плод!
        Замотавший головой Сергей попытался было прижать руки к ушам, сберегая слух от накатившегося на него рёва, но множество рук немедленно схватили его и в голову, вбиваемые толпой, против воли полезли лова молитвы.
        - Плод! Чрева Твоего! Яко!
        Слова, рубленные толпой наподобие чеканной военной фразы, проникали под череп, тяжёлыми ударами выбивая сознание и сокрушая все его неумелые попытки защититься и отдалиться от происходящего.
        - Радуйся! Идёт она! Дщерь непорочная! Белая! Святая! Идёт! К нам! Мать наша! Идёт! И-дёт! И-дёт! - Толпа, распалившая сама принялась раскачиваться из стороны в сторону и Сергей, уличив момент слабины, дёрнулся, высвобождаясь из удерживавших его рук.
        - Богоматерь! - Немедленно схватившая его за грудь женщина впилась в его лицо полным безумия взглядом: - Идёт! Видишь?! А?!
        - К нам! Спускается! Вижу! Вижу! - Старик, самого что ни на есть профессорского вида, бывший перед Сергеем, резко крутанувшись нас месте и повернувшись к нему лицом, вдруг, как стоял, рухнул на колени, задрав к тёмному небу острый клинышек седой бороды.
        - Ты! - Короткий толчок справа в бок и в поле зрения вплывает молодое лицо в модной, тщательно подстриженной бородкой: - Видишь? Вон же она! Идёт! Счастье всем будет! Счастье! Видишь? - Рука, на запястье которой матово чернеет браслет фитнесс-часов, хватает его за подбородок и задирает вверх - туда, где в черноте неба и вправду что-то поблескивает. Блеск неярок - так может моргать звезда, пробившаяся сквозь свет столичных фонарей, но Сергея этот блеск ослепляет не хуже пламени полуденного солнца. Секунды и всё то, что ещё оставалось в нём - то, на животном уровне противящееся царящей вокруг истерии, рассыпается пеплом, открывая душу льющемуся от звёздочки потоку любви. Не имея сил сопротивляться, он падает на колени, поднимая к ней руки и с его губ, стараясь заглушить вопли соседей и донести до Неё свою любовь, срывается вой, в котором можно разобрать всего пару слов: - Мама пришла!
        Анна Васильевна Кошкина.
        г. Старица, 300 км от Москвы, Тверская обл.
        - И светит, и светит, никак не прогорит, - Анна Васильевна, воспитатель старшей группы детского сада номер Н., отошла от окна, за которым, на фоне чистого летнего неба, весело блестела недавно появившаяся на небосклоне звёздочка. Поначалу, стоило гостье только появиться, о ней судачили на всех каналах. Спешно созванные эксперты ломали копья в бесконечных спорах, отстаивая свои и единственно верные теории. Что только не неслось с экранов - и то, что это новая комета, приблудившаяся и решившая погостить в Солнечной системе, и что это ледяной, а потому и блестящий, астероид, грозящий смертью всей жизни на планете и даже то, что это вестники апокалипсиса, спешащие разделить человечество на агнцев и козлищ, со всеми вытекающими из подобного последствиями.
        Но время шло, звёздочка разгоралась, а спорщики так и не могли прийти к единому мнению. Постепенно, гостья, из предмета всеобщего обсуждения, превратилась в привычный феномен, а ещё позже и вовсе исчезла из новостных лент, уступив место прочим, претендующим на сенсации, событиям.
        Теперь, если её и вспоминали, то только вскользь, не тратя на новый объект, плотно прописавшейся на небосклоне, особо много времени.
        Появилась? Светит днём и ночью?
        Ну и пусть себе, на земле и, тем более в России, дел и своих хватает.
        Так прошло около месяца, после чего, Анна, не особо то и смотревшая телевизор, вдруг, неожиданно для себя, отметила довольно резкое изменение в тональности дикторов всех без исключения каналов.
        И прежде всего это касалось их религиозности.
        Нет, никакой новой пропаганды, вдобавок к уже привычной, рассказывавшей о небывалом росте экономики и доходах граждан, не появилось. Просто ведущие телеканалов вдруг стали добавлять пассажи о всепрощении и о любви к Богоматери, причём последние, хоть и шли прямо из сердца дикторов, зачастую не имели никакого отношения к теме репортажа. И, что было ещё более странно, чиновники, прежде смотревшие на простой народ сверху вниз, внезапно начали прозревать и прилюдно каяться в своих грехах, что, впрочем, не оказывало ровным счётом никакого действия на имевшую место ситуацию.
        Вот и сейчас - покосившись на экран, с которого очередной высокий чин, размазывая по толстым щекам слёзы, искренне клялся в любви к народу и каялся в своих злоупотреблениях, Анна вернулась к своему столу, где её ждала зарплатная ведомость. Тяжело вздохнув - её ставку опять сократили и её доход теперь составлял около трети от минимально разрешённого, она поставила закорючку в нижнем поле, вынужденно соглашаясь хоть с такими крохами. Как жить на это, и как она расскажет об этом дома она не знала - муж, тракторист, переведённый на сделку, получал и того меньше, что делало прежнюю, пусть и весьма скромную зарплату, основным источником дохода её семьи. А теперь? Ну как им, с ребёнком, выжить на пять тысяч?
        Вздохнув, она подпёрла щеку рукой и, против воли покосившись в окно, зацепилась взглядом за звёздочку, ярко горевшую на синеве неба.
        - Хоть бы и вправду каменюга какая на нас упала! Вот так раз! И отмучались! А то эти, - перевела она взгляд на телевизор, желая высказать чиновнику всё, что думает, но того на экране уже не было. Вместо лоснящегося лица экран демонстрировал скопление людей, заполнивших какую-то площадь и прилегавшие к ней дороги. Заинтересовавшись, Анна приподняла пульт и, включив звук, прислушалась.
        - Невиданное единение людей, - немедленно ворвался в комнатку отдыха воспитателей восторженный голос дикторши: - Все, собравшиеся в этот час на Садовом кольце, славят Богородицу, обращая свои молитвы к Её Звезде, воссиявшей на нашем небосклоне около месяца назад. Нам передают, - она на миг смолкла, и продолжила, когда вид площади сменился чередой фотографий московских улиц и дворов: - Что по всему городу люди выходят на улицы, спеша высказать свою любовь Ей!
        Картина сменилась и теперь на экране показалось помещение храма, битком набитого народом.
        - Желанию служить Ей, - продолжила дикторша, чей голос просто звенел от восторга: - Полны все! Вы видите, как первые люди нашей страны, охваченные любовью, молятся рядом с простыми гражданами, спеша воздать славу нашей госпоже! - Камера чуть надвинулась и Анна, узнав первые лица страны, стоявшие на коленях и часто крестящиеся, фыркнула, нашаривая на пульте кнопку отключения.
        - Видела бы ваша Богородица мою ведомость, - проворчала она, отыскивая взглядом звёздочку: - А ещё лучше, чтобы эти, - мотнула она головой в сторону экрана: - Вот тогда…
        Звезда, ровно мерцавшая посреди ясного неба, вдруг моргнула, словно услыхав её слова и в следующую секунду, сознание Анны, наполнило умиротворение и спокойствие.
        - И чего это я? - Не отрывая глаз от звезды и крестясь, протянула она: - Ведь что? Деньги есть, грядки тоже. Вот курочек заведём, Васенька, сыночек, поможет - не всё же ему в школе штаны просиживать? Толку-то от этих знаний, когда жрать нечего. Ну да ничего - картошка есть - выживем. Ну а что денег мало, так не страшно это. Не были богатеями и не будем. А там, глядишь и Богородица, дева чистая, поможет. Помолимся ей, а она и приметит нас. Она поможет, она всем помогает - только молиться искренне надо, от сердца. Вот президент - ну на что умный, так молится же. Не побрезговал - со всеми нами, простыми людьми, поклоны бьёт. А раз он так делает, то и нам нужно, он-то чай, поумнее нас будет. Да, светлая? Да, непорочная?
        Сложив руки перед собой она с надеждой смотрела на звёздочку, рассыпавшую по небосклону полные любви тонкие лучики.
        Виктор Ветров, мерчендайзер магазина спортивной одежды.
        Санкт Петербург.
        Автобуса не было уже около двадцати минут и Виктор, уже конкретно продрогший на пронизывающем ветру, уже заходил на третий круг, ругая задержавшегося водителя.
        Питер, куда его семья переехала несколько лет назад, он так и не полюбил, не сумев акклиматизироваться после тёплых вод Чёрного моря, где его отец, кадровый военный, тянул лямку в бригаде РЭБ, охранявшей южные границы страны. Там, по сравнению с промозглым Питером был рай и никакие прелести Культурной Столицы страны не могли изменить его отношения к новому месту жительства.
        С трудом сдерживаясь, чтобы не застучать зубами, Виктор по плотнее запахнул куртку и с завистью покосился на коренных петербуржцев, которые, как ему казалось, были все напрочь промороженными личностями, привычно не обращавшими внимания на холодную водяную взвесь, швыряемую им в лицо капризным балтийским ветерком.
        Поёжившись, он, помня уроки отца, сжался и, продержав мышцы в напряжении несколько долгих секунд, расслабился, позволяя крови усилить ток по порядком озябшему телу. На пару минут этого упражнения должно было хватить, а там и автобус подъедет.
        Ведь должен же он появиться! Должен, если только…
        Если только водитель, злостно пренебрегая своими обязанностями, не остановился за углом, где располагалась пончиковая, предлагавшая своим посетителям посыпанные сахарной пудрой пончики, горячий, прямо-таки раскалённый чай, или кофе.
        Чувствуя, как холод вновь начинает пробирать его до костей, Виктор вновь сжался, и мысленно представив себе пончиковую, зло ощерился, будучи совершенно уверенным, что водитель именно там и сидит, наслаждаясь теплом и свежей выпечкой. А куда ему спешить? Не ради же пассажиров? Что ему до них - своё брюхо важнее!
        Автобус, наконец, появился, вывернув из-за угла и Виктор, мстительно прищурившись, двинулся к началу остановки, желай зайти через переднюю дверь. Будучи уверенным, что водитель провёл последние минуты перед своим появлением в пончиковой, он был уверен, что стоит ему только взглянуть на его лицо, как все улики, указывающие на непрофессионализм и пренебрежение к нуждам пассажиров, предстанут перед его глазами - будь то следы сахарной пудры на щеках или излишняя краснота, свидетельствующая о нескольких стаканах горячего чая, принятых им, пока он, он - гражданин и налогоплательщик, мёрз на промозглом Питерском ветру. А тогда… О да, тогда месть будет страшна! Прежде всего - фото преступника с перепачканной пудрой и жиром мордой. После - номер машины и всё это, детально и красочно расписав произошедшее - в департамент транспорта! Уж он добьётся справедливости! Ишь чего себе позволяют - чаи гонять, пока…
        Однако, то, что произошло следом, заставило его мигом выбросить сладкие мысли о мести из головы. Чуть притормозив, водила высунулся из своего окна и не просто так - появившееся в его руке белое знамя, с полотнища которого на Виктора взглянула Богородица, затрепетал на ветру, загоняя продрогшего и опаздывавшего на работу мерчендайзера в ступор.
        Нет, увиденный им образ был ему знаком - подобные изображение плотно оккупировали телеканалы, появляясь на экранах куда как чаще первых лиц страны. Даже интернет, считавшейся Виктором подобием свободной гавани, не смог избежать подобной напасти - все топовые блогеры только и занимались тем, что наперебой спорили, расписывая яркими красками чудеса и изобилие, которое вот-вот прольётся на головы Россиян, стоит только Ей, ступить на многострадальную землю этой страны и кары, которыми Она поразит отказавших принять Её. Поначалу эти схватки Виктора веселили, но позже, когда все - и согласные, и несогласные сплелись в один, славящий Богородицу хор, он решительно вычеркнул из своего листа всех топовых, предпочтя им узкоспециализированных блогеров, рассказывавших со своих страниц про технические новинки и публиковавших забавные ролики со смешными фотографиями.
        Из ступора его вывел старичок, самого что ни на есть благообразного вида - типичный Питерский интеллигент в заношенном плаще, шляпе, чья лента которой видала лучшие дни, потрёпанных, но тщательно отглаженных брюках и с непременными атрибутами культурного человека - круглыми очками и седой бородой клинышком.
        - Что же вы, молодой человек, - всплеснул он руками, и чуть отойдя в сторону, поклонился, указал Виктору на вход в автобус: - Покорнейше прошу вас взойти в сей аппарат. И не спорьте, - видя, что парень колеблется взял его за локоть дедок: - Мне уже спешить некуда, это вам - молодым поспешать пристало.
        - Как скажете, - изобразив неловкий поклон, к такой манере общения он привычен не был, Виктор заскочил в автобус и немедленно развернулся, протягивая руку старику в желании оказать помощь.
        - Это, кхе-кхе, излишне, мой юный друг, - на удивление бодро заскочивший внутрь дед рассыпался коротким смешком: - Я, знаете ли, ещё не настолько дряхл, чтобы не иметь сил на подобное. Особенно! - Он гордо задрал бородёнку: - В эти дни! Да-с! Её пришествие даёт силы всем нам! Да, господа? - Развернувшись к остальным пассажирам, обвёл он их требовательным взглядом: - В эти славные дни, когда сама Богоматерь возвращается в Дом свой! Дождалась Святая Русь славных дней своих! Вот вы, - крутанувшись на месте, дед указал пальцем на Виктора: - Вы-с, молодой человек, вы знаете, что Русь наша есть не что иное как Дом Богородицы?!
        - Я?! - Виктора, начавшего оттаивать, вопрос застал врасплох: - Ну я…
        - Стыдно! Стыдно-с! Как сие знать не можно?! Издревле, именно Русь Домом Её называлась! Не Европа, и тогда, и сейчас в грехе погрязшая! Не богопротивная америка, полная извращений и вольностей, саму суть учения Её Сына, исказившая! Не азия, - не найдя подходящего эпитета дедок лишь плюнул на пол, что было весьма неожиданно для его интеллигентного вида: - Тьфу! Гадость! Но Русь, - его лицо немедленно разгладилось: - Вот истинный Дом Царицы нашей Небесной! Сюда вернувшись начнёт она чудеса творить, чтобы нам, детям её…
        - Это ты верно говоришь! - Соскочившая со своего места тётка весьма разбитного вида, упёрла руки в бока: - Чудеса, Она уже делать начала! Вот послушайте, что мне сноха сказала. А она это от подруги - что на службе была, услышала. В Храме на Крови, вчера, - тётка быстро перекрестилась и, к удивлению Виктора, многие последовали её примеру - даже дедок и тот снял шляпу, чтобы, опустив голову, осенить себя крёстным знамением.
        - Служба шла, - кончив креститься затарахтела тётка, выстреливая слова со скоростью станкового пулемёта: - Всё чин по чину - Батюшка как положено, ведёт, хоры подпевают и вдруг! - на миг смолкнув, рассказчица вновь перекрестилась: - Батюшка замолкает. Минуту стоит, другую, а потом раз - и с себя облачение снимает. Всё снял - даже нательный крестик. Поцеловал его и под икону Пресвятой Богородицы с младенцем, - тётка снова осенила себя крестным знамением: - Положил. А сам, как был - в одном исподнем, да босиком, из Церкви вышел. Руки вверх задрал, лицо, тоже к небу - и к каналу идёт. Молча. Ну, все кто были - за ним. А он через ограду перелез, да в канал!
        - Свят-свят-свят! - Внимательно слушавшая её бабулька, сидевшая на пару сидений позади рассказчицы, принялась мелко креститься, не сводя с тётки взгляда.
        - Только не упал в воду он! - Обведя всех присутствовавших победным взглядом, продолжила свой рассказ женщина: - По воздуху, как по лестнице, спустился, стал на колени посреди канала и давай поклоны бить, Пресвятую Деву славя! Прямо на воде, аки на суше встал!
        - Ой…Чудо! Чудо! Дух Святой снизошёл! - Не сдержавшая эмоций бабка соскочила с сиденья и, встав на колени посреди прохода, принялась бить поклоны, словно ожидая, или даже требуя немедленного снисхождения Святого Духа на себя лично.
        - А как к нему катер подошёл, с полицией, так он выпрямился - прямо на глади, на водной, и говорит - да так громко, словно в рупор. Все, кто за ним вышел, слыхали. Ясно, чётко, все словечки до последнего разобрать можно было! Будет говорит, чудо от Неё. Идите, говорит, завтра на Дворцовую. Там Лик она свой явит, знак давая, что конец испытаниям, на долю Детей её выпавших, близок.
        - Знак! Знак! - Зачастила бабулька и Виктор, сытый по горло этим балаганом, отвернулся, предпочтя возникшему в салоне восторженному галдежу, любование чеканными линиями набережной.
        Долго, однако, ему наслаждаться видами Невы не удалось - автобус, пропустив положенный поворот, вдруг сошёл с привычного маршрута и, отчаянно сигналя, принялся раздвигать невесть откуда взявшуюся толпу.
        - Эээ? Водила? - Пробравшись к кабине, Виктор застучал в стекло привлекая внимание водителя: - Ты куда рулишь?! Нам же…
        - Как куда? - Невозмутимо покосился на него тот: - На Дворцовую, куда же ещё сейчас? Чудо же! Вон и по радио, - кивнул он себе на грудь, где висел небольшой радиоприёмник: - Объявили. Мол всем идти на Дворцовую, выходной по городу.
        - Кто… объявил?! - Упавшим голосом поинтересовался Виктор уже понимая, что до работы ему не добраться: - Розыгрыш что ли?
        - Да какой розыгрыш, парень! Сам губернатор выступал - все каналы транслировали. Я тоже, поначалу, не поверил - пощёлкал - на нет, на всех станциях его обращение передают. Так что, - он сделал звук громче и кабину наполнил голос священника, выпевавшего какую-то молитву, слова которой различить Виктор не смог: - Иди назад, садись и жди - до Дворцовой вот-вот доберёмся.
        - Что? Не терпится Её знак увидеть? - Поинтересовался у него давешний дед, когда Виктор уселся рядом.
        - Её?! Знак?! Да меня с работы выпрут! - Копившееся ещё с остановки раздражение прорвалось наружу и он, вскочив на ноги, метнулся к двери, зажимая кнопку остановки по требованию: - Что я жрать буду! С этой богородной вашей! В гробу я её видал! Со всеми знаками и песнями вашими с плясками! Открывай! - Не сдерживая себя более он шарахнул кулаком по кнопке всеми силами желая оказаться где угодно, лишь бы подальше от сборища религиозных на всю голову пассажиров.
        Автобус качнулся, останавливаясь и в наступившей тишине - замолкла даже бабка всё это время бившая поклоны и молившаяся, послышался дрожащий от сдерживаемой злости голос водителя, выбравшегося из кабины внутрь салона.
        - Вон! - Оказавшаяся в его руке монтировка указала на раскрывшиеся створки двери: - Пошёл вон, пока я кости тебе не переломал! Ты…
        - Люди русские! Да что ж это?! - Визг тётки, той самой, что рассказывала о чуде перекрыл голос водителя: - Мужчины! И вы поношение Богини стерпите?! Да я сама…глаза мерзавцу… - Выбросив вперёд руки с ярко алыми ногтями она двинулась на Виктора, раскачиваясь из стороны в сторону как пьяная: - Порву!
        - Да убейте вы его, господа! - Вскочивший с места дедок воинственно затряс сухенькими кулачками: - Как можно-с! Её! Всё нам давшую, поносить! Смерть охальнику!
        Не дожидаясь клинча - что когти, что монтировка не обещали ему ничего хорошего, Виктор, одним прыжком выскочил из салона и мечась меж удивлённо замиравших при его приближении людей, рванул прочь, всеми силами стараясь оказаться как можно дальше от воинственно оравших ему вслед пассажиров.
        Успокоиться он смог только проскочив несколько знаменитых Питерских подворотен и оказавшись в тупиковом дворе-колодце, так же являвшимся одной из отличительных черт Северной столицы. Только здесь, опустившись на облупленную лавочку он позволил себе расслабиться и перевести дух, более не опасаясь погони.
        - От себя не убежишь, - послышавшейся за спиной голос заставил его подскочить на месте и, отпрыгнув от лавки резко развернуться.
        - Не дрейфь, паря, - выползший из-за мусорного бака бомж принялся копаться в своих обносках и прежде чем Виктор успел отойти от его появления, вытащил на свет початую бутылку водки.
        - Будешь? - Встряхнув ею, бомж сделал пару глотков и протянул водку Виктору: - Да не брезгай ты - водка же. Она, - он на миг запнулся, готовясь произнести сложное слово и продолжил: - Продизен…фитциру…ет! Будешь? Хорошая, мне её добрый люди в одном кабаке на Невском сливают. Ну?
        - Не, - выставив руки вперёд принялся пятится Виктор: - Спасибо, не хочется что-то.
        - Ааа… Не хочешь голову туманить? Это верно, - одобрительно кивнул бомж, делая новый глоток: - На Неё, таким как ты, надо трезвым взглядом смотреть. Тебе Её милость ещё заслужить надо.
        - А тебе что? Нет? - Бомж опасности не представлял, и Виктор немного расслабился.
        - Мне - нет. Мне батюшка, что нас таких, убогих, подкармливает, говорил - Ей, мол, сирые да страждущие - любы. Она их особо согреет.
        - Бомжи, значит, да пьяницы, - кивнул он на бутылку, вновь поднявшуюся ко рту бомжа: - Угодны, а мне, нормальному, ещё заслужить надо?
        - Ага, - ничуть не обидевшись, закивал бомж: - Ты это, в соблазнах погряз, многого хочешь. Так? А вот мне и малого хватит - поесть, да поспать в тепле.
        - И нажраться. - Желая поставить точку в этом разговоре Виктор отвернулся от бомжа и уже хотел было двинуться обратным маршрутом, как серое небо над их головами осветилось и в облаках, привычных, серо-свинцовых для Северной столицы, начали проступать черты женского лица.
        - Богородица! - Упавший на колени бомж поднял к небесам руки, так и не выпустив из ладоней почти пустую бутылку: - Мать наша светлая! Спаси и сохрани, не дай пропасть детям своим! - Закашлявшись, он поднёс ко рту бутылку и поражённо замер - её, прежде пустое тело было почти полно: - Чудо! Услышала Богоматерь молитвы мои! Эй, паря? Ты это видел? - Повернулся он к Виктору, но тому было не до произошедшего чуда.
        С трудом сдерживая желание пасть на колени, Виктор пытался удержать взгляд на проступившем сквозь облака лице женщины, черты которого были полны любви - и материнской, и той, что ищет любой мужчина, надеясь найти ту единственную, что сделает его счастливым на многие годы.
        - Ннееет! - Покачнувшись, но всё же сумев удержаться на ногах, он сжал кулаки и напрягся, посылая в ответ полный злости взгляд: - Нет! Мне твоих милостей не надо! Я - сам! Сам, слышишь?! Всего сам добьюсь! - Подняв руку он погрозил лицу кулаком с удовольствием отмечая как потяжелел взгляд Богини.
        - Ей грозишь?! Ах, ты!!! - От бросившегося на него бомжа он уклонился практически не напрягаясь - координация сильно пьяного человека оставляла желать лучшего и Виктор, даже не пытаясь дать сдачи, просто отпрянул, позволяя тому растянуться на потрескавшемся асфальте.
        - Думаешь, победил?! - Лежащий перед ним бомж, чуть приподнялся, грозя ему кулаком: - Ничего! Гнев Её настигнет! Козлище! Она знает! Она всем скажет! И…
        - Сам ты… козёл! - Сплюнув на асфальт, Виктор быстрым шагом двинулся прочь, все ещё надеясь попасть на работу. Лавируя по изгибам переулков, он строил в голове план разговора со своим начальником, прикидывая тактику оправданий - его босс, в прошлом офицер флота, вышедший на пенсию и осевший в любимом городе, терпеть не мог опозданий и Виктору следовало хорошо подготовиться к неприятной встрече. Если бы он был не так поглощён своими мыслями, то непременно б заметил множество лиц, выглядывавших из окон домов и провожавших его внимательными взглядами. Но увы, Виктору было не до того.
        Выскочив из казавшегося нескончаемым лабиринтом переплетения переулков, он облегчённо выдохнул и, быстро сориентировавшись по блеску шпиля Петропавловки, быстрым шагом двинулся в нужном направлении. В конце концов, всё было не так уж и плохо, успокаивал он себя на ходу. Ну - опоздал. Ну, всего-то на пару часов - в этом дурдоме подобное мелочь просто! Но ведь пришёл! Не прогулял же, услышав о яко бы выходном! А ведь мог и не прийти - мог же? Да вполне! Типа объявление губера в автобусе услыхал и того, задвинул. Работу. Лавируя меж застывших людей, все встречавшиеся ему пялились на небо, он, не переставая вести мысленный спор с начальником, всё же нет-нет, да и бросал взгляд на небо, с которого за ним следил уже не просто хмурый, а откровенно недовольный взгляд Богини.
        - Да и чёрт с тобой! - Выругался он, в очередной раз задрав голову и тотчас, стоило ему только произнести эти, в общем-то простые слова, ситуация резко изменилась.
        Стоявшие неподвижно люди, вдруг резко, как марионетки, чьи ниточки дёрнула опытная рука кукловода, оторвали лица от неба, переводя взгляды на него. Молча, двигаясь рывками, словно их тела стали деревянными, они двинулись к нему, поднимая и протягивая в сторону принявшегося пятиться к парапету набережной, парню.
        - Эй? Чего вы?! Я же ничего такого не сделал?! - Почувствовав за спиной гранит набережной, Виктор вскочил на парапет, прикидывая свои шансы. Прорваться? Об этом нечего было и думать - пришедшая в движение масса людей, прежде рассыпанная вдоль набережной, сейчас стягивалась к нему, уподобляясь железным опилкам, попавшим под власть сильного магнита.
        За его спиной послышался вскрик ревуна - со стороны Невы, к нему, закладывая широкий вираж по спокойной глади реки, нёсся полицейский катер.
        - Ну что? Съели?! - Сжав кулаки он выставил средние пальцы и принялся кидать факи надвигавшейся на него толпе: - Вот вам! И вам! И тебе! И богине, грёбанной вашей!
        В спину что-то сильно ударило и одновременно с этим до него донёсся звук выстрела. Перед глазами поплыло и Виктор, не веря в произошедшее, развернулся в сторону полиции.
        - Что? Вы… - Он хотел сказать - ошиблись, но тут парапет под его ногами качнулся, рванул навстречу лице и последним, что он успел разобрать, был молодой лейтенант в чёрной форме, поправлявший на плече короткий автомат.
        - Готов! - Ловко перескочивший с катера на парапет лейтенант пнул ногой мёртвое тело и, проследив как то, соскользнув в тёмную воду Невы пошло ко дну, сплюнул вслед: - У…козлище! Туда тебе и дорога!
        Вернувшись на катер, он махнул рукой второму полицейскому и тот, сноровисто заработал штурвальчиком, отводя крохотный кораблик прочь от берега.
        - К устью Охты пошли, - сверившись с планшетом, кивнул он напарнику: - Там этих упырей, что Мать не чтят, троих видели.
        - Принято!
        Закончив разворот, катер рванул по Неве, оставляя позади медленно расходившуюся толпу. Лейтенант же, выбросив из головы все мысли о произошедшем, искренне, как никогда ещё в жизни, молился, прося Богиню поставить на его пути как можно больше козлищ, сокрушив которых он, именно он, а не кто другой, сможет послужить Матери, хоть на чуть, но лучше мир, куда вот-вот ступит её нога.
        Второй резервный командный пункт РВСН
        Местоположение: Уральский хребет.
        Планово-внезапная, как и всё в армии, проверка, подходила к концу и прибывший для её проведения генерал-лейтенант рассеяно улыбался, одобрительно качая головой в такт словам очередного докладчика, рапортовавшего о превышении нормативов и экономии средств, зачитывая из пухлой тетради скучные ряды цифр.
        Андрей Варфоломеевич, а так именовали проверяющего пребывал в благодушно-расслабленном состоянии, что проистекало из мастерски подготовленного приёма. Иначе и быть не могло - оказавшиеся в этой дыре, а вернее сказать - в норе, пробуренной ещё при Советской власти, офицеры, лишь завистливо вздыхали бросая жадные взгляды на прибывших с ним адъютантов и помощников, прямо-таки источавших столичный блеск и запросто упоминавших небожителей из числа приближенных к Первым лицам страны, с которыми, если верить рассказчикам, они пребывали в самых, что ни на есть приятельских сношениях.
        И что с того, что здесь, в окрестностях прорубленной в теле Уральского хребта базе, идеальная, близко не сравнима со столичной по чистоте, природа? Кому нужна прекрасная охота, рыбалка, не говоря уже о ягодах и грибах, век бы их не видеть, если ты обречён прозябать вдали от мест, где принимаются судьбоносные для страны решения?
        Переход от восторгов, вызванных природным очарованием, к ненависти, проистекавшей от скуки происходил за считанные недели, реже - месяцы, после чего очередной офицер, угодивший сюда за отличные показатели на предыдущем месте, иных сюда не брали, начинал всеми силами стремиться прочь, страстно мечтая оказаться в любом ином, но хоть самую малость более, цивилизованном и облечённом властью, месте.
        Впрочем, попадались и истинные фанатики службы, которые, проникнувшись важностью данного места службы, тянули лямку и за себя и, как говорится, «за того парня», взваливая на свои плечи обязанности менее усердных товарищей.
        Одним из таких фанатиков службы, или, переходя на гражданский язык - трудоголиков, был полковник Семеров, про которого остряки базы уже и давно, и открыто говорили, что в его случае Судьба явно угадала, дав этому неутомимому служаке идеально подходящую фамилию.
        Заняв место докладчика и дождавшись благосклонного кивка проверяющего, офицер откашлялся и, взяв в руки пульт от проектора начал доклад.
        - Полковник Семеров. Старший группы дальней космической разведки. Прошу разрешения начать!
        - Ааа…Звездочёт? - Андрей Варфоломеевич, всем небесным светилам предпочитавший те, что красовались на этикетках определённого рода напитков, благосклонно закивал, давая ещё одно разрешение на доклад и приготовился подремать с открытыми глазами, благо в этом искусстве он был подлинным мастером начав полировать сей навык ещё на курсантской скамье.
        - Благодарю вас, товарищ генерал-лейтенант, - отчеканил полковник, хорошо представляя, как его доклад, над составлением которого он корпел не одну ночь, канет в архивы, вряд ли оказавшись хоть кому интересным. Немного поколебавшись, со стороны это выглядело словно полковник собирается с духом, оказавшись перед лицом высокого начальства, Семеров решился.
        Быстро выудив из стопки подготовленных бумаг нужную он, словно был на плацу, промаршировал к генералу и положив перед ним несколько фотографий, доложил:
        - Товарищ генерал-лейтенант! Прошу ознакомиться! Речь идёт о деле государственной важности!
        - Ознакомиться? Важности? - Андрей Варфоломеевич, немало раздосадованный подобным оборотом, несколько раз ковырнул ногтем одно из фото и, не понимая происходящего, повернулся к начальнику базы - генерал-майору Крептову, надеясь получить необходимые и понятные генеральскому уху, разъяснения.
        - Семеров! - Кулак Крепова, взлетевший к носу полковника немедленно исчез, когда проверяющий, по-прежнему пребывавший где-то около нирваны, всё же приём был великолепный, мягко потянул начальника базы за рукав мундира.
        - Ну что, Игорь Михалыч, - с отеческой укоризной протянул он: - Зачем же так! Всё же он, - генерал-лейтенант на миг замер и Крепов немедленно вклинился, пытаясь спасти ситуацию:
        - Полковник Семеров безусловно является одним из лучших офицеров базы, Андрей Варфоломеевич, профессионал, полностью отдающий себя делу служению Родине, но…
        - Что «но»? - генерал-лейтенант, знавший Крепова не одно десятилетие, чуть поджал губы, намекая товарищу на недовольство, которое вполне может и разрастись в генеральской душе, сводя на нет все старания старого друга: - Сказал «А», говори и «Б», - напомнил он начальнику базы старую, ещё курсантских времён, пословицу: - Если он отличный спец, то какое тут может быть «но»?!
        - Но усерден чрез меры, товарищ генерал-лейтенант, - выдохнул Крепов, чувствуя холодок в груди. И надо же было этому Семерову именно сейчас вылезти! Ведь так хорошо всё шло! «Отлично», считай получено, а там и перевод в столицу не за горами - куда как не туда направить офицера, раз за разом получавшего только превосходные оценки! И вот на тебе! Вылез!
        - В деле государственной важности, - поёрзал в кресле, отклеиваясь от спинки Андрей Варфоломеевич: - Чрезмерности быть не может! - Важно добавил он, подтягивая к себе непонятные фотографии, чёрное тело которых было испещрено разнокалиберными белыми точечками: - Докладывайте, - кивнул он полковнику и незаметно расслабился, готовясь к прослушиванию длинного списка жалоб на недостаточное финансирование и просьб нового оборудования. Ничего иного он и не ожидал - а на что ещё мог решиться полковник в этой дыре? Не станет же он просить о переводе - не дурак чай, раз смог дослужиться до своего звания? Да и Михалыч - генерал-лейтенант бросил короткий взгляд на старого товарища, о Семерове как о проффи говорил. Значит всё верно - денег на новые игрушки клянчить станет, прикрываясь соображениями государственной безопасности.
        - Прошу посмотреть на первое фото, - Семеров, не желая тратить время зря - высокое начальство вполне могло и передумать, немедленно принялся раскладывать перед Андрем Варфоломеевичем пасьянс из фотографий: - Оно сделано тридцать шесть суток назад при помощи оборудования, установленного на защитной платформе «Плавная Спираль».
        Услышав про Станцию Андрей Варфоломеевич благосклонно кивнул, припоминая свои визиты на защитную платформу, самой Судьбой и усилиями неких безымянных спецназовцев, поставленную на защиту страны и планеты. Последнее - то, что «Спираль» защищала всю планету, наполнило его ощущением гордости за причастность к этой великой миссии и он кивнул, дозволяя полковнику продолжить.
        - Второе фото, - карандаш указал на ещё один матово-чёрный прямоугольник, по мнению генерал-лейтенанта, ни на йоту не отличавшейся от предыдущего: - Сделано автоматически, спустя стандартный промежуток контроля - четыре минуты.
        - И что? - Андрей Варфоломеевич несколько раз перевёл взгляд с одной фотографии на другую: - Нет-нет, погоди, я сам, - запротестовал он, будучи любителем различных ребусов и кроссвордов, и видя, что Семеров готов указать на различия: - Ага! Вот! - Обрадованно воскликнув, он отобрал у полковника карандаш и ткнул кончиком, едва не сломав грифель, в расплывчатый овал, появившейся у правого края второго фото: - Верно? Это появилось? - Дождавшись почтительного кивка полковника, Андрей Варфоломеевич подбоченился и гордо, с чувством выполненного долга, подмигнул Крепову - видишь, мол? Не совсем мы ещё того, в столицах-то своих, а?
        - Третье фото, - не дал ему насладиться триумфом полковник, указывая пальцем на следующий прямоугольник, где замеченный Андрем Варфоломеевичем овал был чуть крупнее и ближе к центру.
        - Обнаружив объект, - палец Семерова скользнул над прочими фотографиями: - Мы взяли его под наблюдение, присвоив ему максимальный приоритет.
        - Опасность падения на Землю есть? - Вопрос выскользнул из генеральского рта против воли хозяина, вытолкнутый наружу многочисленными пугалками журналистов последние несколько лет любящих поэксплуатировать данную тему.
        - Никак нет! - Вытянулся по стойке смирно Семеров и, перейдя в положение вольно после облегчённо выдохнувшего генерала, прогдолжил: - Это-то и плохо, Андрей Варфоломеевич.
        - Плохо? - Непонимающе покосился на него тот: - Поясните.
        - Данный объект, ему был присвоен код «Гость», ведёт себя так, словно ему либо не писаны законы небесной механики, либо, - полковник замер, всем своим видом давая понять, что продолжение фразы будет иметь откровенно неприемлемый характер.
        - Говори, раз уж начал.
        - Либо, что объект Гость является искусственным, находящимся под управлением, объектом.
        - Пффф… Полковник! Я-то думал! А вы тут панику разводите! К нам, - генерал-лейтенант расправил плечи: - Регулярно прилетают десятки кораблей! «Плавная Спираль», напомню вам, не только Станция Планетарной защиты, но и открытый порт для всех, кто приходит к нам с миром! Ну что вы, батенька, право слово, паникерство тут разводите, - чувствуя, как зародившееся было возбуждение от так и не состоявшейся загадки, покидает его, оставляя вместо себя лишь сожаление, продолжил он мягким тоном: - Корабль вы, разумеется, опознали? Кто это был? Трирема? Или что-то из флота Слуг?
        - В том-то и дело, Андрей Варфоломеевич, что нет, - развёл руками Семеров: - Опознание произвести не удалось по причине отсутствия объекта опознавания, - чётко отрапортовал он и замер, ожидая непременного начальственного гнева. В том, что он последует полковник не сомневался и был готов отразить удар.
        - Как это нет?! Почему нет? - Поведение генерала идеально укладывалось в предсказанный Семеровым шаблон: - Вы что? Работать разучились?!
        - Докладываю! - Перебил его, врезаясь в волны начинавшегося шторма полковник: - «Гость» был зафиксирован нами визуально. Вот фотографии, - кивнул он на стол перед генералом: - Однако, системы «Плавной Спирали» подтвердить факт наличия корабля в околопланетарном пространстве не смогли.
        - Это как? Вот же он, - карандаш, ткнувшийся в расплывчатый овал объекта, коротко хрустнул ломая тонко зачищенный грифель.
        - Так точно! Объект наблюдается визуально, но иные средства обнаружения наблюдать его не могут!
        - Эээ?
        - Андрей Варфоломеевич, - чуть наклонился над столом Семеров: - Глазами мы Гостя видим, а вот вся электроника - что наша, что более хитроумная, установленная не нами на борту Спирали - нет.
        - А так возможно?! Бред какой-то!
        - Гость, вообще, очень странный объект, - с готовностью, видя, что до генерала начинает доходить необычность ситуации, кивнул полковник: - Странности, прошу прощения за этот термин, начались при его появлении. Он просто появился и всё.
        - Вышел из прыжка. Что тут необычного, - пожал плечами генерал-лейтенант: - Близко вышел - значит штурмана у него хорошие. Что тут необычного?
        - Он не вышел из прыжка, Андрей Варфоломеевич, - покачал головой Семеров: - Он просто появился. Из ниоткуда. Без следов, характерных прыжку - их-то мы знаем.
        - Использует другой принцип? Хм… Интересно, - Возбуждение, вызванное новой тайной, вновь оживила генерала и он, пододвинув к себе фото, кивнул Семерову: - Заинтересовали. Продолжайте.
        - Встав на орбиту Луны, Гость некоторое время играл роль обычного обломка, астероида, словно усыпляя нашу бдительность. Это ему удалось - видя, что объект ведёт себя как обычный, приблудившейся камень, мы перестали оказывать ему особо пристальное внимание.
        Генерал кивнул, соглашаясь со словами полковника.
        Ну да, а чего следить-то? Выскочила каменюга - да мало ли их таких по вселенной мотается? Что прохлопали момент появления - это, конечно, не здорово, но объяснимо. Кораблей подле Спирали хватает - за всеми не уследить, а тут камень какой-то выскочил и на орбиту Луны встал - чего его отслеживать? Нехай себе висит, раз на Землю падать не собирается. Присвоили инвентарный номер, занесли параметры орбиты в базу, да и забыли.
        - Однако, - продолжил Семеров: - Спустя неделю, орбита Гостя начала меняться. Первоначально мы считали, что виной тому гравитационное поле Луны, вызывавшее колебания объекта, но позже, когда амплитуда перестала соответствовать расчётам, принялись отслеживать его перемещения.
        Замолчав, полковник облизал пересохшие губы и Андрей Варфоломеевич, хорошо представляя себе его состояние, пододвинул полковнику бутылочку с минеральной водой и терпеливо ждал, пока Семеров утолит жажду.
        - На этом этапе, - продолжил полковник, освежившись: - Было обнаружено, что Гость не отслеживается никакими системами, кроме самых простых. То есть, визуально. Более того - начало орбитальных колебаний Гостя совпало с появлением в небе Земли объекта, известного сейчас как «Звезда Богородицы».
        - Вы уверенны? - Едва не подпрыгнул в кресле Андрей Варфоломеевич, услышав подобную новость: - Вы понимаете, полковник, что вы говорите?!
        - Абсолютно! Первый сход с орбиты две недели назад и точно в момент апогея - появление «Звезды». В дальнейшем, каждый раз, когда «Гость» приближался к Земле, свечение объекта «Звезда» усиливалось, а шесть дней назад, когда «Гость» приблизился к поверхности Земли на сто сорок тысяч километров, произошло событие, известное под названием «Лик Богородицы», приведший к возникновению массовых психозов на религиозной почве и, как следствие, к жертвам среди гражданского населения.
        Генерал молчал и Семеров, воспользовавшись паузой, сделал быстрый глоток минералки.
        - Андрей Варфоломеевич, товарищ генерал-лейтенант, - продолжил он, чуть склонившись над впавшим в задумчивость высоким начальником: - Прошу вас! Доведите эту информацию до первых лиц! Я уверен и тут сомнений быть не может - «Гость» и массовая истерия, охватившая население Земли, ждущее появление так называемой «Богородицы», эти события взаимосвязаны!
        - Истерия?! - генерал поднял голову, и полковник попятился, поражённый ярости, бушевавшей во взгляде проверяющего: - Так Называемой?! Вы что себе позволяете, полковник?! Как вы смеете так говорить о Ней?! - Не сдерживая эмоций генерал-лейтенант вскочил на ноги и затряс кулаками перед лицом стремительно бледневшего офицера: - О Богородице! Которая домой, на Русь святую, возвращается!
        - Но товарищ генерал-лей…, - попробовал было выстроить защиту Семеров, но это было бесполезно. Схватив со стола фотографии, Андрей Варфоломеевич принялся рвать их на куски, а когда с бумагой было покончено, швырнул в лицо полковника пригоршни клочков:
        - Вон! Вон отсюда! - Надсаживаясь, генерал затопал ногами и Крепов, справедливо опасавшийся за здоровье налившегося кровью начальника, подхватил его под руку, одновременно вытаскивая из внутреннего кармана плоскую флягу, припасённую им на конец докладов и становясь между генералом и его жертвой, вытянувшейся по стойке смирно.
        - Вот, Варфоломеич, глотни, - он почти насильно воткнул в рот проверяющего флягу и когда внимание последнего переключилось на содержимое, незаметно махнул рукой, прогоняя Семерова из зала совещаний.
        - Нет, ну какая змея! - Медленно остывал генерал-лейтенант, мелкими глотками смакуя коньяк: - Я, Михалыч, просто поражён - как ты, такой опытный старый лис, и пропустил подобную… Подобную… Эээ, - махнул он рукой: - Мразь! Так о Матери нашей! Да как у него язык повернулся! Истерия! Так называемая!
        - Так спец он хороший, понимаешь? - Крепов покосился было на флягу, после произошедшего лишний глоток был бы кстати, но решил оставить всё старому товарищу: - По всем показателям - отлично, ну а что в душе… Сам же знаешь - чужая душа потёмки. Я так думаю - свихнулся он.
        - Думаешь? - Заметив его взгляд, брошенный на флягу, Андрей Варфоломеевич протянул её было начальнику базы, но видя как тот отрицательно замотал головой, вновь поднёс горлышко к губам.
        - Уверен, - с трудом сдержавшись, чтобы не сглотнуть, качнул головой Крепов: - Сутками из дежурств не вылезал. А жаль - спец он отличный, от Бога! Теперь-то что? В отставку выпинать?
        - Зачем в отставку? - Алкоголь делал своё дело, и генерал медленно возвращался в привычно себе, размеренно-удовлетворённое состояние: - Сделаем так - проблемы ни мне, ни тебе не нужны.
        - Это верно.
        - Вот. А срыв… Ну что поделать, бывает. Особенно от усердия. Своим я молчать скажу, а ты, братец, отправь-ка его на свежий воздух. Подальше от приборов этих ваших. Склад какой охранять поставь.
        - Полковника?! Склад?!
        - Да, склад. И не морщься. Найдёшь что-то важное в своём заведовании. Такое, куда и генерала не грех законопатить. Найдёшь?
        - Ну… - Быстро перебрав варианты и найдя подходящий, Крепов кивнул: - Есть у меня тут один. Подходящий. С боеголовками.
        - Ядрёными? Хорошо, - залив в себя последние капли, Андрей Варфоломеевич с явным сожалением вернул флягу хозяину: - За проверку - не переживай, своё «отлично» ты заработал. А что до перевода в Москву, тут, брат, подождать надо. Мои-то, конечно молчать будут, - повторил он, внимательно глядя на товарища: - Но поношение Богородицы - вещь серьёзная. Если выплывет - сам понимаешь.
        - Понимаю, - кивнул начальник базы, давая себе слово законопатить опального полковника так, что пресловутая Новая земля, или иное место, куда Макар телят не гонял, покажется тому просто раем по сравнению с утраченным по своей глупости местом на базе.
        Глава 7
        Из которой Вы узнаете о схождении Богородицы на Землю и о планах, стоящих за этим.
        День, когда Богородица обратилась к жителям Земли, многие, позже, предлагали назвать первым днём Святой Эры. И это было не удивительно - Её обращение, случившееся после Чуда с Ликом, было бесспорным Чудом с большой буквы «Ч», окончательно посрамившим неверующих и заставившем всех несогласных смолкнуть и попрятаться по углам, не рискуя высказать хоть малую толику критики о произошедшем.
        А как иначе?
        В один из августовских дней, день был самым обычным и ничем не примечательным, несмотря на то, что этот месяц считался несчастливым для России, произошло событие, которое, прошу прощения у уважаемых читателей за повторение, расценить иначе как Чудо, было невозможно.
        Телевизоры, экраны компьютеров, смартфонов, проекторы - в общем всё то, что могло передавать изображение, всё это ожило, если было выключено и прервав текущие трансляции, или другие задачи, высветило Её Лик.
        В том, что с экранов на людей смотрела именно Богородица сомнений быть не могло - после Чуда с Ликом, Её образ, уже прозванный нерукотворным, был столь массово растиражирован, что только отшельник, полностью прервавший все контакты с цивилизацией, мог бы удивиться и не узнать появившееся лицо. Впрочем, последнее тоже было маловероятным - Лик видели все обитатели планеты, так что даже пресловутому отшельнику, имей он в своей берлоге телевизор, или смартфон, не удалось бы остаться в неведении. Но, оставим в стороне нюансы и рассуждения на тему необходимости подобных гаджетов отшельнику и вернёмся к происходящему.
        Богородица, появившаяся на экранах, несколько долгих секунд просто молча смотрела на людей, а затем, прикусив на миг губу, её лицо при этом стало печальным, а глаза наполнились слезами, выдохнула и произнесла всего одно слово, наполнившее души всех зрителей чувством горечи и стыда:
        - Прощаю вас.
        Всё же, она была женщиной - в следующий миг из её пронзительно синих глаз скатились по щекам слёзы, но Богиня, сумев сдержаться, продолжила:
        - Прощаю вас. За страдания, сыну моему причинённые и обиды семье моей нанесённые.
        Порывисто вздохнув Она, совершенно по-человечески вытерла слёзы рукой и продолжила:
        - Жители Земли. Дети мои! К вам обращается та, чьими стараниями на этой планете была зарождена Жизнь. Да, я - ваша Мать и Мать всего живого создала вас тьму тысячелетий назад, а после, когда посчитала вас достаточно окрепшими и разумными, дала вам Сына своего, с которым вы так несправедливо поступили, - она снова вздохнула и опустила глаза вниз, давая понять, как тяжело даются Ей воспоминания о том проклятом дне.
        Немного помолчав, и дав людям проникнуться ужасом от содеянного их предками - позже безжалостная статистика беспристрастно доложит о сотнях, если не тысячах, суицидов, произошедших в эти мгновения, Она продолжила:
        - Но нет в моём сердце злости на вас. Ибо не ведали вы, ибо разум ваш спал, а взор злостью затуманен был. Не виню я вас и возвращаюсь к вам, неся собой лишь любовь да заботу материнскую. Дурное же, что прежде было меж нас - забудем.
        Богиня мило улыбнулась, наполняя сердца людей теплом и радостью прощения и продолжила:
        - Ждите меня через две седмицы в Доме моём. Слуга мой верный, не оставивший меня в час тяжёлый, - на несколько секунд Её лицо исчезло и вместо него на экранах появился молодой человек с ранней сединой в волосах, в котором, наблюдай передачу бойцы Благоволина мигом бы узнали серьёзно повзрослевшего Маслова: - Свяжется с тем, кто старший средь вас в Доме моём. Ждите меня, дети. Ждите, да ко встрече готовьтесь - скоро буду я Дома и в объятья любви полные, заключу.
        Экраны сморгнули, возвращая на себя прерванные передачи, но ещё долго люди Земли не сводили с них взгляды, надеясь, что ещё миг и Она - Мать Жизни, вновь явит им свой лик, от созерцания которого сердца наполнялись радостью и уверенностью в завтрашнем дне.
        Следующие дни практически преобразили лик планеты, спешно готовившейся к встрече своей Матери. Население планеты, спеша уложиться в озвученный Ею недельный срок, не жалело сил, проводя генеральную приборку городов, дорог, свалок и всех прочих мест, где руки человечества, прежде не особенно-то и следившего за экологией, оставили свои, весьма красноречивые следы.
        Самая большая активность кипела в Израиле.
        Жители этой страны, прямо-таки раздувавшиеся от гордости и бывшие совершенно уверенными, что именно на их землю ступит Богородица, выбили, под её приём, из мирового сообщества просто фантастические суммы.
        А как же иначе?
        Разве не на Святой Земле происходили все те события, что были так детально описаны в Библии?! Разве не их народ называется «богоизбранным», как бы не кривили губы противники внезапно подтверждённой самой Матерью, правды?
        Сохраняя объективность, всё же следует заметить, что часть полученных сумм - большая их часть, была действительно потрачена на дело.
        Озеленялись пустыни, вокруг мест, где судя по Библии, что-то происходило, или могло произойти, прокладывались дорожки, готовясь принять легионы паломников и повсюду, где только возможно, спешно разбивались цветники - ведь какая женщина устоит, если Дом её будет полон свежих ароматов и ярких, радующих глаз, красок.
        Работа кипела во всех направлениях и даже арабы, вечно враждовавшие с израильтянами, внезапно вспомнив о своих семитских корнях, дружно прекратили свою бесконечную интифаду, встав в один ряд со своими прошлыми противниками.
        Эта идиллия, о которой взахлёб рассказывали все СМИ планеты, продолжалось ровно до того момента, когда вышедший в эфир Слуга Богородицы, уже причисленный к лику святых и получивший авансом звание равноапостольного, не объявил во всеуслышание, что Дом Богородицы - Россия, и что именно на с её земли Богиня начнёт свой путь по грешной тверди.
        Игорь Маслов, чья личность была немедленно засекречена профильными службами России, появившейся на экранах, имел крайне утомлённый вид. С трудом сдержав зевок и протерев покрасневшие глаза кулаками, он перевёл взгляд на нечто, оказавшееся за кадром и начал:
        - Жители Земли! Я, скромный Слуга Её, обращаюсь к вам с доброй вестью, - Игорь говорил размеренно и не проявляя никаких эмоций, приличествующих моменту. Будь среди зрителей хоть кто-либо из его команды, то они бы немедленно забили тревогу, видя, что их товарищ пребывает под серьёзным давлением, с трудом сдерживая переполнявшее его раздражение.
        - Ролаша, - дёрнул он головой, указывая куда-то сзади и давая понять, о ком идёт речь: - Сообщила мне, что мы произведём посадку на территории Российской Федерации, в районе города Москва. Более подробная информация будет передана соответствующим службам страны, - Игорь, всё же не сумев сдержаться, широко зевнул, поспешно прикрывая рот рукой: - Прошу прощения - очень много работы. Ролаша, то есть, простите, Богородица, крайне внимательно относится к своему прибытию, и мы все сейчас перегружены работой, - сумев сдержать зевок, Игорь потянулся в сторону от экрана и взяв в руки стакан, почти полный ярко зелёной жидкостью, сделал несколько быстрых глотков, слегка морщась, словно напиток был неприятно горьким.
        - Стимуляторы, - виновато покосившись на зрителей, он отставил напиток в сторону: - В конце этого сообщения, вот этого, что я сейчас делаю, будут переданы частоты для связи. Я очень вас прошу, - Слуга Богини прижал руки к груди: - Не занимайте их. По ним с нами должны связаться из администрации президента России для согласования деталей встречи Ролаши и организации её пребывания Дома. Вы же не хотите расстроить Мать нашу? - Смотревших его людям показалось, что Игорь заглянул прямо им в души: - Не хотите, - нарушил он короткое молчание, не спрашивая, а утверждая и без того понятное всем, невольно вызвав вздох облегчения у внимавших каждому его слову людей.
        - Всем спасибо и до встречи, - поднеся руку к экрану, Игорь на миг поколебался, а затем, придвинувшись к камере так, что его лицо заняло почти всё пространство экрана, добавил очень-очень тихим голосом: - И вы… Уж постарайтесь Её не расстроить, всё же Она и вправду Мать для всех нас. Та самая - изначальная.
        День, когда Ролаша ступила на Землю, был объявлен нерабочим и праздничным по всей планете. Для встречи с ней была спешно забетонирована и тщательнейшим образом выровнена крупная площадка неподалёку от аэропорта Домодедово, которую, по периметру, окружили трибуны почётных гостей. Надо ли говорить, что цена билетов, на ожидаемое мероприятие, той их малой части, что оказалась в свободной продаже, взлетели в цене так высоко, что известная книга рекордов Гиннеса, немедленно занесла их на свои страницы увековечивая невиданный прежде факт. Вообще, говоря о финансовой стороне происходящего надо отметить, что билеты оказались единственным моментом, на котором хоть кому-то удалось заработать. Всё остальное - траты на строительство, организацию мероприятия, приём гостей и даже на трансляцию, всё это легло приличным финансовым бременем на бюджет России. И если за первое - то есть за строительство Места Встречи - а именно так именовали СМИ площадку, куда должен был сесть космический корабль Богини, мировое сообщество денег просто не смогло выделить - все резервы ушли в Израиль, выцарапать откуда назад хоть
шекель оказалось просто невозможным, то надеждам Российских СМИ заработать на продаже трансляции Её появления, не суждено было сбыться по воле самой Ролаши. Это решение было озвучено Игорем при очередном раунде переговоров с принимающей стороной, то бишь с Российскими службами. Согласно воле Богини, озвученной им, трансляцию должны были вести все планетарные СМИ, бесплатно и не прерывая на какие бы то ни было рекламные паузы. О последнем - отсутствии рекламы, Маслов, успевший уже насладиться её обилием на тв-каналах, сообщил с особым удовольствием, предвкушая в душе как вытянутся морды телевизионщиков, несомненно уже подсчитывавших миллиардные прибыли за право вставить в прямую трансляцию ненавистные всем ролики.
        Наконец, этот день наступил.
        Не будет преувеличением сказать, что в указанное время вся планета собралась у экранов, ожидая появление Богини, любовью к которой были полны сердца людей. Робкие скептики, те, что не разделяли общего восторга, справедливо интересуясь как, за какой-то месяц, Она стала единственной властительницей умов, благоразумно помалкивали, хорошо помня судьбу более смелых, попытавшихся воззвать к разуму, а не идти на поводу чувств.
        Итак, всё было готово к Её прибытию.
        Трибуны, полные достойнейшими из достойных, о чём, захлёбываясь от восторга и благочестия распинались дикторы, благоразумно упуская тот факт, что среди сидевших там не было ни одного, чьё состояние было ниже сотни миллионов, трибуны недовольно гудели, нетерпеливо ожидая момента Её появления.
        Отдельной группой, под широким навесом, окружённым частоколом национальных флагов, разместились правители стран, после долгих переговоров, получившие право присутствовать не мероприятии. Среди них так же шла борьба за право оказаться в числе первых, допущенных к Богине и, надо отметить, борьба эта была не в пример напряжённей, чем среди разместившихся на общих трибунах. Из более чем двухсот пятидесяти лидеров, только полтора десятка были удостоены чести оказаться среди тех, кто первыми предстанет перед Богиней.
        И вот, настала минута Встречи.
        Стоило только в чистейшем небе появиться крохотной точке, как трибуны взорвались восторженным рёвом. Люди, прежде недовольно ворчавшие на недостаток комфорта - им, обладавшим громадными состояниями, пришлось сидеть под палящим солнцем, повскакали с мест, едва не подпрыгивая на месте, давая обильную пищу фотографам, не упустивших своего шанса запечатлеть небожителей в скажем так, не совсем привычном виде. Успокоить их смогло только обращение Президента России, лично обратившегося к ним и пообещавшего вывести особо восторженных поклонников Богини. То ли его репутация бывшего разведчика сделала своё дело, то ли виной тому оказались автоматчики, выстроившие цепь перед наиболее шумными местами, но цель была достигнута - недовольно ворчавшие миллионеры и миллиардеры послушно смолкли и чинно рассевшись, замерли, не отрывая глаз от центра посадочной площадки, куда медленно садился относительно небольшой корабль.
        Внешне он более всего походил на железнодорожный вагон - такой же прямоугольный, с рядом квадратных окон по корпусу и не мало не заботившейся об аэродинамике.
        Зависнув в паре метрах над поверхностью, можно было подумать, что пилот колеблется - совершать посадку или нет, вагон, выпростав из-под брюха множество тонких лапок, всё же пошёл вниз, чтобы спустя несколько секунд замереть на земле, закончив перелёт.
        Ещё несколько секунд ожидания - замершим по всей планете людям они показались бесконечными, и в середине вагона открылся, прорезавшись в корпусе люк, из которого на землю спустился короткий, в две ступеньки трап. Миг и человечество взорвалось восторженными воплями - появившейся в черноте прохода тонкий светлый силуэт не мог принадлежать кому-либо, кроме как Ей!
        Восторг.
        Непередаваемый восторг и чувство единения, охватившее всех людей на планете было невозможно передать словами. И зрители у экранов и присутствовавшие здесь, на площадке, рыдали от счастья, не скрывая своих чувств и пытаясь выдавить сквозь слёзы слова любви, которые Она непременно должна услышать. Не избежали общих чувств и лидеры стран. Идя к Ролаше, отошедшей от корабля всего на несколько шагов, они вытирали слёзы радости, напрочь позабыв про свою значимость и протокольный порядок.
        Президент России, сумевший первым преодолеть наплыв чувств, что вызвало у Богини одобрительную улыбку, вышел вперёд, растолкав сбившихся в толпу лидеров прочих стран и уже был готов начать подготовленную речь, как вдруг замер, с ужасом осознавая, что все заученные тексты разом вылетели из головы, оставив после себя лишь несвязные и полные пустого и ненужного сейчас пафоса, обрывки.
        Замерли все - люди на трибунах, у экранов - все ждали его слов, приветственной речи, должной стать мостом между Матерью, вернувшейся домой со звёзд и человечеством, которого олицетворял замерший перед ней человек.
        Секунды текли, но проклятый текст так и не всплывал в памяти. Понимая, что дальше медлить нельзя, Президент, приняв решение, сделал то, о чём просило, криком крича в его груди сердце - он просто упал на колени и, широко разведя руки в стороны, поклонился, а когда его спина выпрямилась, то его губы, ощущая позабытый с детства солёный вкус слёз, выдавили короткие слова, немедленно услышанные и разнесённые по планете чуткими микрофонами:
        - Здравствуй, мама! Наконец-то ты вернулась!
        Маслов, выбравшейся из катера, бывшем на борту Савфа - Бога-киборга, на корабле которого они вернулись из микромира, замер, стоило только лучам Солнца коснуться его глаз.
        Он был дома!
        Путешествие, начавшееся с тяжёлого ранения на далёкой планете и проведшее его через приключения на планетах Кольцевого Скопления, закончилось, вернув его в родной мир. Несколько секунд Игорь просто наслаждался игрой Солнечных лучей на лице и вдыхая такой сладкий воздух Земли. Сейчас, в эти первые секунды возвращения, ему было плевать и на Ролашу, Богиню Жизни, оказавшуюся его напарницей в том скоплении, и на Савфа - Бога-киборга, к которому они прорвались, преодолев массу приключений и опасностей, встретившихся им на дороге в Центр того странного мира. Скинуть с себя эти дурацкие, ниспадавшие волнами одежды, отбросить в сторону изукрашенный шест - знак Первого Слуги и броситься в траву, чьи стебли, порядком выцветшие на жарком Земном солнце, так заманчиво колыхались в какой-то сотне шагов.
        Упасть.
        Упасть в траву, покататься по ней визжащим от наслаждения щенком, а затем, перевернувшись на спину, замереть, любуясь глубиной синего неба.
        Неподвижно лежать, лежать, пока не начнёт ныть непривычная к долгому покою спина. Лежать, наслаждаясь болью, а затем, чуть повернувшись на бок, сорвать травинку и, засунув её в рот, грызть, наполняя себя вкусом Дома.
        Он бы стоял и дальше, как Савф, проявившийся в эфире, не кашлянул, привлекая его внимание и, одновременно, возвращая к реальности.
        - Иг, - голос киборга раздался в его голове, транслируемый имплантом, внедрённым в кость черепа за ухом: - Я понимаю - тебя переполняет радость оказаться дома и всё такое. Но прошу - соберись. Не гоже Ролаше одной перед туземцами стоять.
        Не обращая внимания на столь непочтительное отношение к лидерам родной планеты и понимая, что для Савфа они и вправду мало чем отличаются от едва вылезших из пещер дикарей, Игорь тихонько вздохнул, отрешаясь от красот Земли.
        Перехватить шест наперевес, нахмурить брови и, склонив тело вперёд, броситься к Богине, которую, не успей он вовремя, вполне могут затоптать, обезумевшие от счастья Её обретения, люди.
        Он успел вовремя.
        Лидеры стран, готовые потерять последние искры разума, ползли на коленях, протягивая к Ролаше руки и бормоча что-то восторженно неразборчивое.
        Ловко вклинившись между ними и чуть подавшейся назад, замершей словно в оторопи, Богине, Игорь крутанул шестом, рождая в воздухе сверкнувший серебром призрачный щит. Одновременно, и этого не увидел никто, он чуть прижал пальцем один из завитков, украшавших его оружие. Тихонько щёлкнув, тот поддался его нажиму и чуть-чуть, самую малость, сдвинулся вперёд, активируя сложную электронную начинку.
        - Ты! - Конец шеста нацелился в грудь крупного, с пышной светлой шевелюрой человека, только что нагло и сильно оттолкнувшего прочь менее габаритных лидеров прочих стран:
        - Назад! Не оскорбляй Её непочтением!
        В глазах президента заокеанской державы, претендовавшей на мировое господство, проскочило непонимание, секундой спустя сменившееся сначала пониманием произошедшего, а затем и стыдом от осознания только что совершенного им прямо перед Богиней. Мучительно застонав он вскочил на ноги одновременно покрываясь красными пятнами стыда и, совсем как школьник, попытался спрятаться за спинами остальных правителей, пытавшихся встать на ноги, медленно приходя в себя.
        Мысленно кивнув - электроника шеста работала как надо, Маслов, обведя всех стоявших перед ним тяжёлым взглядом, отступил за спину Ролаши, где и замер, продолжая тщательно отыгрывать свою роль.
        - Ну что вы, дети мои, - послав всем обворожительную улыбку, Богоматерь развела руки, словно желая обнять прятавших от неё глаза президентов и премьеров: - Не стоит бояться, или гневаться на Слугу моего. Он, памятуя о тяжёлой судьбе Сына нашего, всего лишь усердно исполняет свой долг.
        Ролаша сделала паузу, позволяя всем оценить замершую как статую фигуру своего Слуги, складчатое одеяние которого наводило на мысли об апостолах, бывших при Её Сыне, и продолжила, переключая внимание на себя.
        - Верю я, что здесь, в Доме моём, нет для меня опасности. Что же до дел прошлого, то я уже простила всех вас. И тех, чей народ предал дитя моё, - она бросила короткий взгляд на премьер-министра Израиля, который, проклиная свои усилия оказаться в первых рядах, немедленно захотел испариться:
        - И тех, чьи воины, исполняя неправедный приказ, предали Сына нашего страшной смерти.
        Теперь пришло время залиться краской лидеру Италии, который, невольно уподобившись обесчещенному самураю был готов немедленно вскрыть себе живот, спасая себя от позора.
        - Всё это в прошлом, дети мои, - продолжила Ролаша и Игорь, хорошо знавший её речь - на борту корабля Савфа они не один десяток раз разыгрывали сцену встречи, перестал вслушиваться в слова, позволив себе пробежать по предшествовавшим их возвращению событиям.
        Лично он был категорически против подобного развития ситуации, но что значит слово простого смертного против решения двух Богов? И Ролаша, и Савф вежливо выслушали его аргументы и… И продолжили действовать по своему плану.
        А план их был прост.
        Первым, в их построениях, стояло триумфальное возвращение Богини Жизни на свою планету. В этой части плана основную, пусть и скрытую ото всех роль, играл Савф. Разработанные Богом-Киборгом ретрансляторы, размером каждый с песчинку, принялись излучать волны Любви к Богине, стоило только их кораблю, выйти на орбиту Луны. Савф сбрасывал их миллионами, если не миллиардами, плотно усеивая крошками всё припланетное пространство и нет ничего удивительного, что очень скоро всё население планеты стало просто с ума сходить от любви к Ролаше. Самого Маслова, от подобного воздействия, спасал мощный блокиратор - небольшой приборчик размером с лесной орех, имплантированный механическим хирургом на борту корабля Савфа в одну из пазух черепа. Подобное же устройство было и в его посохе, нажатие на скрытую кнопку которого позволило вернуть лидерам стран разум, прежде затуманенный пущенными на всю мощь излучателями.
        Прислушавшись к речи Богини - Ролаша дошла до темы единения народов, Игорь мысленно кивнул, ставя галочку о преодолении ей половины текста и вновь погрузился в свои мысли.
        В первой, уже успешно преодолённой части Божественного Плана, было всего одно, вроде как слабое, или, если так уместнее сказать, когда речь идёт о Богах и Божественных замыслах, место.
        Страж.
        Плавная Спираль, созданная во времена юности Первой Экспедиции.
        Станция, поставленная на защиту планеты, вполне могла и не признать вернувшихся спустя тысячелетия создателей, со всеми неприятными и критическими их построениям, последствиями. Вот тут Савфу пришлось покрутиться, преодолевая защиты, многократно от первоначальных, усиленные Аватаром Станции.
        Ломал он её почти месяц и всё это время их корабль, увеличившийся до размеров мелкого камешка, висел рядом с бортом Спирали и не догадывавшейся о столь близко подобравшемся враге.
        Но всё же Савф был гением - гениальным учёным, прежде чем стать божеством. Аватар не имел и шанса и, сдавшись его усилиям, моментально поменял полярность став из непримиримого защитника планеты послушным исполнителем воли своего нового господина.
        Люди на трибунах взорвались недовольным шумом и Маслов, выхватив очередные слова из Ролашиной речи, чуть покачнулся, переступая с ноги на ногу.
        Речь шла о всеобщем благоденствии и справедливом распределении планетарных богатств - теме, согласиться с которую богатейшие фамилии Земли готовы не были.

« - А придётся», - мысленно усмехнувшись он уже был готов приподнять свой шест, как шум стих, словно отрезанный ножом.

« - Савф», - всё так же беззвучно констатировал Игорь, представив себе, как киборг подаёт на ретрансляторы повышенную мощность, заставляя забеспокоившихся о своих мошнах толстосумов утопить начавшее было охватывать их недовольство в потоках любви к Единственной.
        Нет, Игорь, был категорически против подобного способа захвата контроля над родным миром.
        Зомбирование населения, превращение их в «деревяшки», слепо подчинявшиеся воле Божественного дуэта - всё это шло совершенно вразрез с его представлением о будущем Земли.
        Его мнение не смогли изменить даже самые клятвенные заверения Ролаши, уверявшей его, что именно её усилиями на Земле воцарится Золотой Век и что человечество обретёт душевный покой, подчинившись Её воле.
        Слова Богов, которым он был нужен как Символ Служения были сладки, а обещания персонального рая заманчивы, но слишком уж часто, даже за его короткую жизнь, такие манящие, добрые, многообещающие заверения правителей, такие надёжные, когда звучали с экранов, рассыпались пеплом стоило только политикам получить желаемое. И не важно были ли то голоса избирателей, или ещё какая поддержка от простых людей, которая вдруг оказывалась им нужной.
        Получил нужное - забыл. Такова была горькая правда жизни и Игорь, вынужденно соглашаясь с аргументами и безупречными построениями Богов играл свою роль, не доверяя ни одному их слову.
        А недоверию были причины, и таились они во второй части плана.
        На площадке возникло движение и Игорь, вернувшись к реальности, пробежался пальцами по бугоркам узоров на шесте, отыскивая нужный. Лидеры стран, отступив чуть в сторону, выстроились длинной шеренгой сбоку от Матери, а перед ней, чеканя шаг, занимали позиции коробки парадных расчётов.
        Выстроившись идеальными прямоугольниками, солдаты замерли и старший, молодой офицер в парадной форме Российских Вооружённых Сил, лихо выхватил из ножен блестящую саблю. Держа её в положении «на караул», он двинулся к Ролаше, высоко вскидывая ноги в начищенных до зеркального блеска сапогах и Маслов, помнивший свою роль, вскинул шест нацеливая конец на танцора и одновременно выдвигаясь из-за спины Богородицы.
        Нужный завиток узора сдвинулся и конец шеста, тот, обращённый на офицера, расцвёл шаром плазмы, готовой сорваться к цели.
        Звонкий удар сапога о бетон площадки, ещё один - командир парадного расчёта пёр как танк, не обращая и малейшего внимания на плазменный сгусток готовый превратить его в вопящий и полыхающий факел.

« - Да стой же ты! Стой!» - Бугорок под пальцем Игоря начал утапливаться в тело шеста выбирая свободный ход и тут Ролаша, прежде молча наблюдавшая за происходящим, сдвинулась со своего места.
        На корабле они разыгрывали несколько вариантов развития подобных событий. Так, по одному из вариантов, Ролаша должна была оставаться неподвижной, до самого момента выстрела. Да, роль Игоря предусматривала и такое. Кому как не ему следовало быть на страже Богини, и кому как не ему прямо-таки вменялось в обязанность уничтожение любой опасности, оказавшейся перед Ней?
        Выстрел, прерывавший жизнь неосторожно приблизившегося к Ролаше вооружённого человека, должен был запустить цепь событий, наглядно и прилюдно показывавших всем возможности Богини. Богородица, вскрикнув от ужаса происходящего, должна была броситься к погибавшему в огне человеку и, накрыв его сорванным с головы платком, прижать к себе, рыдая и что-то шепча жертве нечто успокоительное. Услышала бы та её слова - всё же плазма, хоть и сильно холодная, должна была прожечь офицера до костей, было не важно. Важен был крупный план происходящего о чём заблаговременно позаботился Савф, подвесивший над площадкой множество невидимых камер. Население планеты должно было стать свидетелем очередного чуда.
        Богородица, вытирая слёзы краем платка, должна была провести налившейся золотым, солнечным светом рукой, над телом и затем, сдернув покрытую кровавыми пятнами ткань, явить миру целого и невредимого, разве что пребывавшего в шоке, человека.
        Что и говорить - эта роль была Игорю не по душе, но, как уже неоднократно отмечалось выше, выбора у него не было.
        - Не согласен? Категорически отказываешься? - Савф, чей энергосгусток висел напротив него, когда они, на борту корабля, обсуждали этот момент: - Ну и не надо. Ты про блокиратор помнишь? - Вытянувшееся из его облачка щупальце протянулось в сторону уха Маслова: - Можешь быть против. Имеешь право. Но тогда, уж прости, но я перехвачу управление над твоим телом в нужный момент.
        - Ты не посмеешь! - Отмахнувшись от щупальца, подался назад Игорь, но Ролаша, сидевшая рядом, придержала его за плечи не давая разорвать дистанцию:
        - Он - посмеет, Иг. И не спорь - так надо и так будет лучше. И тебе - твоя нежная совесть не пострадает и всем твоим сородичам, вживую увидевшим мои возможности.
        И теперь, удерживая приближавшегося офицера на прицеле, Игорь был готов выстрелить, лишь бы не допустить контроля Савфа над своим телом. Один раз Савф, это было после того самого совещания, если конечно данное слово можно было применить к происходящему, Савф продемонстрировал ему возможности внешнего управления. Родное тело Маслова, прежде беспрекословно ему подчинявшееся, словно сошло с ума и принялось плясать, размахивая руками и высоко вскидывая ноги. Не успокоившись на этом, оно вдруг встало на руки и принялось отжиматься от пола - сначала на обоих руках, а затем и вовсе на одной, причём вторая, словно задавая ритм, звонко щёлкала пальцами, отмечая так каждое, успешно выполненное, упражнение. За всем этим Игорь наблюдал, имея возможность лишь шевелить глазами - единственным, что Савф оставил под его управлением.
        Нет, того урока ему хватило сполна и сейчас он, проклиная себя за происходящее, был готов вжать бугорок узора до упора, обрекая блестящего офицера на мучения, лишь бы самому не стать марионеткой.
        Но, к его счастью, подобного не понадобилось. Подошедшая к нему Ролаша положила руку на плечо и Игорь, радуясь отмене неприятного сценария, убрал палец со спуска.
        Судя по тому, как с лица офицера принялась пропадать бледность, затопившая всё на его пути к Богине, он ожидал худшего, тем не менее стремясь выполнить до конца свой долг.
        - Богиня Богородица! - Замерев как статуя в нескольких шагах перед Ролашей, начал он свой доклад, спеша объявить о готовности парадных расчётов планеты к торжественному маршу: - Представители родов войск Вашего Дома! Для прохождения!
        Слушать его Игорь не стал.
        Сохраняя на лице отрешённость от привычно сдвинулся в сторону и назад, занимая место за Её спиной, привычно расслабляясь и спеша стереть из памяти последние мгновенья.
        Возвращаясь к мыслям о Божественных Планах он рассеяно следил, как перед ними тянулась, печатая шаг, казавшаяся бесконечной змея войск разных стран - самых достойных из достойнейших - тех, которым была оказана величайшая за всю историю честь - пройтись перед Всеобщей Матерью.
        Вторая часть плана Богов нравилась ему гораздо меньше первой.
        И плевать, что в результате его осуществления Земля, прежде мало и скандально известная планета, становилась Центром Галактики - слишком высокую цену должны были заплатить его сородичи, прежде чем занять уготованное им Ролашей и Савфом место.
        Война.
        И не просто военные действия, подобные тем, что вела планета, отражая нападение Империи, нет, Боги бросали Землю в поистине божественную мясорубку, выставляя её обитателей против всей галактики разом.
        Впрочем, отойдя от первоначального шока, Игорь был вынужден признать обоснованность и реалистичность подобных планов.
        - Население Земли, - рассуждала Ролаша, помешивая ложечкой горячий и тёмный напиток, синтезированный ей Савфом: - Семь с половиной миллиардов. Половина из них - мужчины. Примерно половина, - она сделала глоток и расплылась в довольной улыбке: - Пусть даже менее половины - местных мужчин я сделала более безрассудными чем женщин. Это, примерно три миллиарда. Отнимем отсюда слишком старых и слишком молодых - тех, от которых в бою будет больше проблем, чем толка. Пусть даже их половина будет. Нам и остатка - полутора миллиардов бойцов, вооружённых тобой, - она отсалютовала облаку Савфа: - С большим запасом хватит чтобы привести родственничков к покорности и успокоить тех - из числа прежних, туземных, властителей, которые попытаются вернуться на свои троны, пользуясь заварушкой.
        - Ты хочешь бросить в бой миллиарды? - Игорь, которому тёмный напиток, более всего похожий на горячий кислый квас не лез в горло, отодвинул от себя стакан и, покачав головой, сложил руки на груди: - Против! Я против! Вы Боги - всемогущие и всё такое. Вот и того - сами воюйте. Пусть он, - кивнул Маслов на энергоформу: - Железяк наклепает. Это он может.
        - Это я могу, - качнулось вверх-вниз облачко, по пушистому телу которого время от времени пробегали тонкие линии разрядов: - Только живые тоже нужны. А чего ты переживаешь, Иг? Твои соотечественники, получив от меня броню и оружие - заметь всё будет такого уровня, что Хавасы, которые, как ты помнишь - нашей крови, - Савф замолк, позволяя Ролаше поддержать его кивками и продолжил, когда та приникла к стакану: - Хавасы станут пылью, если осмелятся встать на пути… Эээ… Как это у вас говорится? Земных легионов? Вы сокрушите всё и всех, даря галактике долгожданный мир!
        - Ну, вправду, Иг, ты чего дуешься?! - Подливая напитка в свой стакан послала ему милую улыбку Ролаша: - Слава, череда побед, трофеи и всеобщее почитание вас - землян. Всеобщее заметь! Вся галактика будет видеть в вас тех, кто принёс мир, дав укорот хавасам, и установил порядок, не дав бывшим правителям, тем, кто сдал бессчётные миры захватчикам, вновь сесть на шею простого народа. Разве это не стоит капель крови на поле боя?
        - Капель? - Представив себе масштабы грядущей бойни покачал он головой: - Ты хочешь бросить в огонь полтора миллиарда! Ролаш? Савф? Сколько из них вернутся домой? А, Савф? Какой прогноз?
        Бог ответил прежде, чем Ролаша, несомненно уже обсудившая с ним детали, успела остановить его:
        - Потери составят примерно семьдесят процентов. Большая часть - от болезней, примерно тридцать процентов. Обеспечить всех универсальным антидотом мы не сможем. Вследствие неизбежных сбоев с поставками и браком в броне и оружии, погибнут ещё около трети от ушедших в поход. Непосредственно в бою - ещё десять процентов. Но и остатка - примерно четырёхсот - четырёхсот пятидесяти миллионов, нам будет более чем достаточно для выполнения плана.
        - И вы, вот так легко, говорите о гибели миллиарда?! Ну, знаете!
        - На твоей планете останется ещё шесть, - пожала плечами Ролаша и встала из-за стола, подводя черту под их разговором: - Будет так, смертный! Всё будет - именно так!
        Глава 8
        Повествующая об отдыхе Игоря Маслова и неожиданных последствиях, которыми может закончиться праздное времяпрепровождение.
        Игорь пил пиво.
        Сделав небольшой глоток янтарного напитка, он отставлял кружку в сторону и пробегал глазами по ряду тарелок с разнообразными закусками, выставленными перед ним официантом. Остановив свой выбор на чесночных гренках, он осторожно снял верхнюю, венчавшую собой похожую на избушку конструкцию, и, макнув кончик пропечённой в масле хлебной палочки в белый соус, сунул её в рот хрустя лакомством и прикрывая глаза от удовольствия.
        Да… Так жить было можно, и он, проведший большую часть своей жизни на казённых харчах, спешил насладиться открывшимися ему сейчас возможностями.
        Сейчас Игорь мог позволить себе всё, совершенно и полностью всё, что можно было купить за деньги, благо с последним у него проблем не было. Пластиковая карточка, предоставленная ему «Фондом Богородицы», не имела никаких ограничения по тратам, позволяя Её Слуге жить как при коммунизме, где, если верить теоретикам прошлого, деньги должны были исчезнуть как класс.
        Финансированием фонда занимались сразу несколько крупнейших банков планеты собирая пожертвования как от людей, спешащих таки образом высказать своё уважение Богине, так и от крупных корпораций, многие из которых были совсем не рады новому побору.
        Впрочем, согласны они были или нет - это никого не интересовало.

«На благо планеты и по воле Матери!» - таков был девиз фонда, оспаривать решения которого мало кто решался.
        Допив пиво Игорь отставил стакан и потянулся за рыбной нарезкой, предпочтя оставить дегустацию сыров, красиво выложенных на узорчатой тарелке, для следующей кружки. Надо заметить, что обслуживание в этом заведении, спрятанном в глубине арбатских двориков, было на высоте - не успел от насладиться вкусом солёной рыбки, как на столе появилась новая кружка, доставленная словно телепортировавшимся к нему официантом.
        Благодарно кивнув пустому месту - служащий заведения дематериализовался так же стремительно, как и появился, Игорь пригубил пиво.
        Да, так жить было можно.
        Сейчас, спустя суматоху первых дней после Её прибытия, он был предоставлен сам себе. Ролаша, не исчезавшая с новостных каналов, моталась по планете, приводя её в порядок. Началом глобальной чистки послужила речь Ролаши, которую она произнесла на расширенной сессии ООН, где присутствовали лидеры всех без исключения стран. Не вдаваясь в детали, Ролаша говорила почти час, следует отметить, что основной упор был сделан на бездумное растрачивание ресурсов, что привело к загрязнению так любимого Ей дома. Выходившие с той сессии лидеры были, мягко говоря, не в своей тарелке - к подобной взбучки, сопровождаемой вполне реальными, пусть и высказанными в мягкой форме, карами, они готовы не были. Радовались только так называемые «борцов за экологию», увидевшие в словах Матери реальный шанс возвыситься и попутно набить карманы. Но и их ждал неприятный сюрприз - Ролаша, быстро оценив результаты их трудов, и признав их неудовлетворительными - несмотря на все шумные манифестации и кричащие лозунги горы мусора продолжали расти, быстренько разогнала всю эту публику, вызвав немалое удовлетворение той части
человечества, которое пыталось хоть что-то реально делать, а не проводить время в пустопорожних спорах на экранах и громких, но бестолковых акциях на природе.
        Под Её руководством расчищались горы мусора, прежде свозимого со всего мира на казавшиеся бескрайними и пустыми африканские равнины. Местное население, хорошо финансируемое «Фондом Богородицы», с энтузиазмом взялось за работу по сортировке мусора, отделяя метал от пластика и формируя новые, уже относительно упорядоченные кучи. Их разборкой и переработкой занимались уже автоматические комплексы, возведённые появившимися прямо из пустоты многоногими механизмами. Со стороны это выглядело ещё одним чудом - взмах руки Ролаши и возникшие из ниоткуда блестящие пауки бросились копать фундаменты, возводить стены, с уже заложенными в них коммуникациями и создавать сложные аппараты по разделению металлов и переработки их в готовые к употреблению другими заводами, слитки.
        Всеобщего восторга по поводу нового «чуда» не разделял только Игорь, прекрасно знавший всю подоплёку происходящего. Это на его глазах Савф, предварительно просканировавший горы отходов, создал как план по его переработке, так и заводы с необходимой машинерией, возводить которые, стоило только Богине подать знак, бросились заранее собранные дроны, телепортированные им в нужную точку.
        Ещё более угнетал Маслова тот факт, что все эти старания, преподносимые человечеству под благим соусом борьбы за чистоту общего Дома, имели весьма прозаическое основание. Всё тот же Савф, проведя необходимые расчёты, выяснил, что будет гораздо дешевле переработать мусор, чем затевать строительство кораблей, которые, спустя срок, необходимый для подготовки экипажей, можно будет направить в пояс астероидов для сбора необходимых ресурсов.
        Необходимых, увы, для всё того же, второго и кровавого пункта Божественного плана.
        Все переработанное, плюс немного добываемых ресурсов, всё это должно было пойти на изготовление оружия, брони и всего прочего, необходимое для победоносного шествия Земных Легионов.
        Да, пока Богиня и не упоминала о своих дальнейших планах, лишь изредка и туманно намекая на некоторых «старых врагов», осмелившихся нанести ей некую обиду. Но это было только пока. Игорь и не сомневался, что настанет момент, когда Савф, выполняя следующий шаг их плана, чуть поменяет сигнал, излучаемый ретрансляторами и всё население планеты, чувствуя, как вскипает в жилах кровь от гнева на посмевших обидеть Мать, ринется к пунктам сбора Святого Ополчения, горя желанием покарать нечестивцев.
        То, что всё произойдёт именно так, в этом Игорь не сомневался, и сейчас, сойдя с корабля, спешил насладиться последними тихими и мирными деньками, с грустью рассматривая ещё не знавших о надвигавшейся на них беде, прохожих.
        Покидать корабль он предпочёл тайно, не желая привлекать внимания к своей особе. А как иначе? Возьми он катер, да запроси посадку официально, то его бы, стоило только Её Слуге, оказаться на бетоне посадочной площадки, немедленно бы окружило кольцо охраны, спасающей его от толп журналистов и просителей. О каком отдыхе тогда могла бы идти речь?!
        Нет, такого поворота он не хотел и потому Савф, недовольно буркнувший, когда Игорь заявился к нему, отрывая Бога от неких, требовавших срочного решения дел, быстро организовал ему персональный телепорт-канал, отправлявший человека на одну из тропинок Лосиного Острова, где ещё не появились глаза вездесущих в Москве камер внешнего наблюдения. Остальное было проще простого - выбраться из леса, смешавшись с потоком Гольяновцев, любивших подышать свежим воздухом, сесть в автобус и добраться до метро. Кто обратит внимания на молодого, одетого в дешёвую китайскую куртку, человека? Мало ли таких в многомиллионном городе?
        И Игорь пользовался своим инкогнито, наслаждаясь от души доставшимися ему днями отдыха. Он уже прогулялся по Тверской, разглядывая яркие витрины, побывал на Красной Площади, где сначала, с закрытыми от удовольствия глазами, выслушал бой Курантов, а затем, отстояв небольшую очередь посетил Мавзолей. Постоял он и у Вечного Огня, дождавшись смены караула и не обделил своим вниманием фонтаны Манежки, закончив день в пиццерии под площадью.
        Сегодня же, в его плане был Арбат.
        Прогулка эта, можно было сказать - удалась. Игорь, как и положено приезжему, неспешно перемещался по старому Арбату, останавливаясь почти у каждого сувенирного развала. Относительную опасность для него представляли художники портретисты, чей намётанный глаз вполне мог уловить поразительное сходство между праздношатающимся пареньком и Слугой Богини, чей многократно растиражированный образ был всем слишком хорошо известен.
        Выбравшись из ресторанчика, Игорь, немного осоловелый от выпитого и съеденного, медленно побрёл в сторону шумного Садового Кольца, желая оказаться в метро, которое, через полчаса сытой дрёмы должно было доставить его на конечную фиолетовой ветки - станцию Щёлковская, откуда было рукой подать до точки телепорта. Можно было снять номер в гостинице, но каюта, в которой он провёл последние несколько месяцев, стала уже практически родной и манила его комфортом привычной обстановки.
        Обойдя макдональдс, он двинулся коротким переулком ко входу к метро, но едва ему удалось увидеть массивные деревянные двери, как перед ним возникла тёмная фигура.
        - Жертвуем! - Выдохнула она ему прямо в лицо и, подчёркивая серьёзность своих намерений, встряхнула небольшим округлым ящичком с узкой щелью на крышке.
        - Чего?! - Инстинктивно отпрянув, Игорь окинул фигуру взглядом, досадуя на свою невнимательность. Невысокого роста тётка, была одета во всё чёрное, включая голову, на которой поверх женской скуфьи был накинут платок. Концы платка, как и всё на тётке чёрного, были скреплены крупной брошью, тянувшей на небольшую иконку, с поверхности которой на него строго смотрела Богородица.
        - Жертвуем! Чего замер?! - Подалась вперёд, наступая на него псевдо монашка. Что это была одна из тех, которые именовали себя «монашенками в миру», не имевших никакого отношения к институту Церкви, он понял практически сразу, и сейчас, пятясь прочь от наседавшей на него тётки, пытался проскочить мимо, стремясь в заветные и такие близкие двери метро.
        Тётка, к его не малому сожалению, была начеку.
        Ловко сместившись в сторону, она полностью перекрыла путь к прорыву и, встряхнув своим ящиком, в глубине которого тонко звякнули монетки, перешла в наступление:
        - Жертвуем! Во имя Богородицы и на дело святое! Ну? - Требовательно осведомилась она, окидывая жертву победным взглядом: - Жертвуем! Чего телишься?! Или ты Богородицу, Мать нашу святую, не любишь?!
        - Люблю! - Торопливо, не желая вступать на опасную тему, закивал Игорь: - Всем сердцем! Но денег не дам!
        - Как это - не дашь?! - Тётка, ожидавшая совсем иного развития событий, аж подалась назад, открывая щель прохода и Маслов, не преминул воспользоваться открывшейся ему возможностью.
        - Люблю! Ещё как люблю! - Впрыгнув боком в проход он мигом оказался на фланге лже-монахини и, ощущая себя победителем в этом небольшом приключении, замер, бросая ей в лицо: - Очень! Всем сердцем! Но денег - не дам!
        - Ой! Православные! - Не своим голосом завизжала тётка, видя, как ускользает от неё уже казавшаяся пойманной добыча: - Да яврей это! Люди добрыя! Держите охальника, Мать нашу поносящего! Яврей здеся!
        - Дура! Русский я! - Досадливо поморщившись, Игорь сделал шаг к дверям метро, мечтая, как можно быстрее оказаться внутри, но что-то сильная рука, крепко ухватившая его за капюшон куртки, мигом свела на нет весь его порыв.
        - Еврей? Богородицу нашу поносишь? - Новое действующее лицо, вернее сказать два лица, выглядели не в пример опаснее давешней коллекторши.
        Крепкие, где-то в районе сорока лет, мужики были одеты в городской камуфляж с обязательными, для любителей подобных нарядов, берцами. Грудь каждого украшали разномастные медали и значки, должные подчеркнуть мужественность их обладателей, а на головах красовались невысокие папахи, где вместо кокарды были закреплены небольшие, один в один как у тётки, иконы всё с той же Богородицей. Довершали сей наряд короткие плётки - нагайки, небрежно заткнутые за пояс.
        - Этот? - Второй, тот, что стоял чуть сзади продолжавшего держать Игоря за шиворот первого номера этого бандитского расчёта, выдвинулся вперёд, подманивая к себе продолжавшую визжать тётку.
        - Да успокойся ты! - Раздражённо покосился он на неё, доставая нагайку и та, немедленно притихла, позволяя себе лишь негромкое поскуливание в котором то и дело проскакивали «явреи» и «богородица-дева-пресвятая».
        - Дело ясное, - конец нагайки больно ткнул Игоря в солнечное сплетение, выбивая из него болезненный вздох: - Инородец. И Мать Святую не чтит. Как думаешь, сотник? - Второй покосился на первого и тот, встряхнув Маслова так, что у него клацнули зубы, с готовностью оттарабанил:
        - Всё верно, есаул! Как есть инородец! А что Деву нашу хулил прилюдно - факт! Сам слыхал и… - Он на миг замялся, но после продолжил тоном человека, готового пострадать за правое дело: - Потому и рванул без команды, есаул! Нет сил терпеть, когда всякие, - он снова встряхнул Игоря, но тот был наготове и заранее сжал зубы, сберегая их от удара: - Всякие такие Её хулят! Они, доложу я вам, ещё и пьяные! - Последовал кивок в сторону вроде как инородца: - Пивом от него разит - страсть как! Ууу… Нехристь поганая! - Погрозил он Игорю кулаком, продолжая держать его за капюшон: - Мало того, что всю планету ради мошны своей загадили, да всю воду выпили, так теперь и пиво наше хлещут!
        - А ты что скажешь? - Кивком подтвердив напарнику, согласие с услышанным, есаул, изображая справедливого судью, снова ткнул Игоря нагайкой. Правда в этот раз удар вышел смазанным - Маслов, ожидая подобного, в последний момент чуть развернулся, пуская плётку по груди вскользь, отчего уже есаулу пришлось потрудиться, чтобы сохранить равновесие, спасая себя от падения.
        - Ах ты гадёныш! - Выпрямившись, он чуть разжал кулак, высвобождая немедленно принявшийся извиваться хвост плётки: - Или ты считаешь, что с есаулом шутки шутить можно?!
        Его рука взлетела вверх, готовая рухнуть вниз, рассекая лицо Игоря змеиными хвостами нагайки, как чья-то рука, самого его обладателя скрывала спина есаула, перехватила её в самом начале движения.
        - Как же вы меня достали! - Невысокий мужик, явно восточной национальности, ловко выкрутил оружие из пальцев якобы казака: - Ряженные! - Выдохнул он прямо в лицо остолбеневшему от такой наглости есаулу: - Чего людей обижаешь? Или в отделение захотел? Так это я быстро. Покажи ему, - не сводя глаз с лже-есаула он кивнул в сторону, и новое действующее лицо, имевшее самый рядовой вид - джинсы, кроссы, джинсовая куртка и надвинутая на глаза круглая кепка, ещё называемая почему-то английской, вклинилось между ряженными, отсекая есаула от сотника. Переступив с ноги на ногу, можно было подумать, что человек разминается перед пробежкой, мужчина вытащил из внутреннего кармана красную книжицу-удостоверение и, раскрыв её, сунул под нос сначала сотнику, а затем и есаулу.
        - Так это, гражданин начальник, - торопливо забормотал сотник, немедленно выпуская и поправляя капюшон Игоря: - Так это? Мы ж что? Мы ничего. Общаемся, вот. Они, - он кивнул на Игоря: - Без претензий. Да?
        - У нас же договорённость есть! - Быстро отошедший от первоначального шока есаул принялся бороться с застёжкой нагрудного кармана: - С полицией. Капитан Дундич подписал, а отец Василий благословил. Вот! - Наконец победив карман он вытащил сложенный вчетверо лист и протянул его азиату.
        - А ты чего тут забыл? - Принимая бумагу тот покосился на Маслова: - А ну дуй отсюда! - Развернув лист, он пробежался глазами по тексту, но ждать продолжения Игорь не стал. Быстро перебирая ногами, он вбежал в проём дверей, позволив себе оглянуться назад только когда почувствовал себя в безопасности.
        Увиденная им картина была достойна кисти лучших мастеров Ренессанса.
        Замерший есаул, вокруг которого плясали белой вьюгой обрывки листа с разрешением, сотник, чуть припавший к земле и готовый броситься на замершего в боевой стойке кепконосца, и азиат, с восточным спокойствием ожидавший развития ситуации. Всё это Игорь выхватил одним взглядом, успев лишь удивиться отсутствию тётки. На том месте где только что была коллекторша, несомненно сыгравшая ретираду при первых признаках опасности, стоял высокий мужчина, всем своим видом подчёркивавший чуждость центру Москвы. Одетый в распахнутый длиннополый кожаный плащ, с надвинутой на глаза широкополой ковбойской шляпой, тулью которой украшало роскошное белое перо, он выглядел совершеннейшим фриком, прибывшим сюда прямо с конвента косплееров. Довершали образ его руки, которые мужчина держал у левого бедра так, словно готовился выхватить из ножен невидимую шпагу.
        Покачав головой - чего только на Москве не увидишь, Игорь рванул к турникетам, старательно стирая из памяти неприятные воспоминания об этом, так хорошо начинавшемся, дне.
        Восстановить душевное равновесие ему удалось только к Партизанской, всегда вызывавшей у него изумление простором этой станции. Мысленно поздоровавшийсь с памятниками Зое Космодемьянской и Матвея Кузьмича, Игорь обвёл взглядом опустевший вагон - большая часть пассажиров вышла, спеша не то в парк, не то на вернисаж. Приметив свободное местечко в самом конце вагона, он было двинулся туда, радуясь возможности провести остаток пути сидя, как выскочившая словно из ниоткуда девица, ловко проскользнула мимо него и плюхнулась на сиденье, моментально уткнувшись в мобильник.
        Что поделать - здесь, в метро, его провинциальная реакция не могла и близко сравниться с навыками местных, полировавших свой опыт перемещений по столичным катакомбам едва ли не с пелёнок. Окинув девушку неприязненным взглядом и заработав в ответ полнейшее равнодушие, Игорь вернулся на своё место у дверей, где и замер, привалившись к ним спиной, полностью игнорируя широко известную надпись «не прислоняться».
        В его, успокоившейся было душе вновь начала свой рост волна раздражения, сдержать которую было сложно. Рассматривая девицу сквозь полуприкрытые глаза, он мысленно представлял себе, как вот он, вот прямо сейчас, выйдет на центр вагона, провозгласив, что именно он и есть Её Слуга. Ух, как она встрепенётся!
        Как дёрнется, поняв, что драгоценный шанс упущен, как она… Тут вагон резко качнуло - выскочивший из туннеля на поверхность поезд делал тут резкий поворот и Игорь, непривычный к подобным путешествиям, едва не упал, с трудом сохранив равновесие и заработав полный разочарование взгляд девушки, теперь - и в этом он не сомневался, отнёсшей его не только к категории «нищеброда», но теперь и приезжего, что резко уменьшало его и так небольшие шансы на гипотетическое знакомство.

« - Да и чёрт с ней!» - Мысленно фыркнув, Маслов пробежался по её ладной фигурке, отмечая присущий столичным девицам шик: - «Да, с такой бы закрутить…» - Додумать он не успел, вагон качнулся, останавливаясь и женский голос - им объявляли остановки при движении от центра, известил его о прибытии на станцию Первомайская - предпоследнюю на этой ветке.
        Выбросив из головы лишние мысли, Игорь подошёл к закрывшимся дверям, желая одним из первых покинуть вагон. Инстинктивно он побаивался Лосиного острова, в лихие девяностые не раз становившегося местом кровавых разборок. Да, сейчас были другие времена, да, слава Гольяново, как одного из самых криминальных районов столицы давно была в прошлом, но кто его знает - вдруг местной молодёжи захочется пошалить, и она изберёт своей целью одинокого прохожего?
        Нет, надо быть настороже.
        Поезд начал замедлять ход и в стекле двери, всё ещё заполненном темнотой туннеля и оттого ставшим подобием чёрного зеркала, он вдруг увидел отражение той самой девицы, как и он спешащей как можно быстрее выбраться из подземки.

« - Может пропустить её вперёд? Ну, типа я такой - проходите пожалуйста. А она улыбнётся и спасибо скажет.» - Начал он строить планы знакомства - девушка ему очень понравилась, но тут проклятый вагон дёрнулся и Маслов, не успевший хватиться за поручень, опять едва не упал. Правда сейчас, его, от верного падения, спасла та самая москвичка, возмущённо фыркнувшая и неожиданно сильно оттолкнувшая его от себя.
        От выслушивания её раздражённого шипения Игоря спасли начавшие раскрываться двери вагона, протиснувшись боком в которые он рванул вверх по лестнице, сгорая от стыда за свою неуклюжесть.
        К его счастью это было последним приключением за день.
        Без проблем забравшись в автобус, оказавшийся полупустым, он быстро добрался до нужной остановки и ещё спустя четверть часа уже был на нужном изгибе одной из тропинок, во множестве протоптанных здесь любителями пеших и уединённых прогулок.
        Замерев на месте, он прислушался, пытаясь уловить возможные шаги - свидетели были ему не нужны, но всё, что он смог разобрать, был несмолкаемый гул машин, бесконечная река которых текла по МКАДУ, бывшему от него всего в полусотне метров.
        Нет. Точно. Он был один.
        Довольно кивнув самому себе, Игорь сунул руку в карман, нашаривая маячок телепорта, замаскированный Савфом под дешёвый брелок - небольшой игральный кубик белого металла, висевшей на колечке с парой ключей. Странно, но в пустом прежде кармане, где в гордом одиночестве лежали ключи, сейчас было что-то ещё.
        Озадаченно хмыкнув - он точно помнил, что карман, когда он спускался в метро, был пуст, Игорь зашарил пальцами, пытаясь схватить как на зло укорачивавшейся от него предмет.
        Есть! Что-то мягкое, податливое и шуршащее угодило меж его пальцев, сминаясь под лёгким усилием, и Маслов немедленно замер. В памяти, словно дождавшись команды «Вперёд!», принялись выстраиваться различные страшилки о коварстве обитателей мегаполиса.
        - А вдруг тебе дурь подкинули? - Зашептала самая первая, принимая облик нечистого на руку полицейского.
        - Точно! Она самая! - Немедленно подтвердила догадку первой вторая, ставшая как две капли воды похожей на есаула.
        - Скрутили бы, сдали полицейским, и доказывай потом, что не верблюд! Они тут все одним миром мазаны! Выкрути карман! Брось на землю! Не прикасайся - нечего пальчики им оставлять! - Заорала ещё одна, почему-то принявшая облик блестящих наручников, прикованных к массивной решётке, должной изображать тюрьму.
        Быстро оглядевшись по сторонам и чувствуя, как заходится от волнения сердце, Игорь медленно потащил руку из кармана, удерживая это нечто между указательным и безымянным пальцами так, чтобы ни в коем случае не коснуться находки подушечками.
        Хм. Странно, но на подброшенный пакетик с наркотой его находка никак не походила.
        Более всего она была похоже на бумажный шарик, точно такой, которым он обстреливал своих товарищей по играм в детстве из лёгкой рогатки.
        Ещё раз внимательно осмотрев непонятный трофей, Игорь зачем-то поднёс его к носу и втянул воздух, словно желая унюхать исходившую от находки опасность.
        Ещё страннее. Шарик пах духами.
        Послание от незнакомки? Но когда? Он быстро пробежал в памяти события дня, но кроме той девушки из метро ему на память не пришла ни одна другая особа.
        - Ты ей понравился! - Зашептали, перебивая друг друга и оттесняя вглубь сознания страхи, мысли совсем иной направленности.
        - Точно! Мужика в тебе увидела!
        - Ага! И что с того, что из провинции? Там-то как раз настоящие мужики и живут, не то, что столичные неженки!
        - Именно так! Разворачивай! Ну же! - Прикрикнула особо мускулистая мысль и Маслов, дрожащими от нетерпения пальцами, принялся осторожно разворачивать клочок бумаги.
        Что будет написано, он примерно представлял. А что там может быть кроме номера телефона, да имени той незнакомки? Не признание же в любви? Впрочем, полностью исключать последнее не стоило - Москва была совершенно невероятным городом, полным самых различных людей и почему бы именно той красавице из вагона не решить вдруг, что именно он и есть её суженный, на краткий миг сведённый с нею капризом Судьбы?
        Бумажка, наконец, полностью развернулась и Игорь, затаив дыхание зашарил взглядом по коротким строкам, покрывавшем её измятую поверхность.
        М-да…
        Отведя несколько секунд спустя взгляд прочь, он судорожно вздохнул, чувствуя, как в его груди принялись рушиться тонкие шпили уже возведённых его фантазией дворцов любви. Нет. Это было не любовное послание, торопливо нацарапанное соскучившейся по крепкому и надёжному плечу, девушкой. Текст, написанный твёрдым мужским почерком, гласил:

«Игорь!
        Нужна встреча. Через два дня. Бункер. Записку уничтожь.
        PS: Рыба ищет где…»
        Вместо подписи стояли всего две буквы, разделённые точкой - «Т» и «Д».
        - И «тэ» и «де», - разорвав бумажку на клочки, Маслов сунул их в рот, пережёвывая и глотая неприятную на вкус кашицу. Отравы он не опасался - универсальный антидот, поставленный ему ещё на Ярмарке, работал как часы, оберегая организм от любой заразы. Гораздо более его сейчас занимали загадочные буквы, скрывавшие под собой новую тайну, которая, и на это он надеялся изо всех сил, была как-то связанна с красавицей из вагона.
        Следующие несколько дней Игорь провёл как на иголках, прикидывая варианты встречи и пытаясь убить время, слишком медленно приближавшее его к загадочному моменту. Такое его состояние не могло остаться незамеченным Савфом, кроме всех прочих дел, взвалившему на свои плечи, если так можно было выразиться применительно к энергоформе, заботу о здоровье единственного смертного бывшего на борту.
        Эта его внимательность доставила Маслову несколько неприятных минут, когда Бог, тоном, не позволявшим ослушания, приказал Игорю явиться к нему для беседы.
        Их встреча состоялась в одной из лабораторий, из которых, с точки зрения Маслова, корабль состоял на все три четверти, если и не больше.
        - Заходи, - дверь, не отличимая от прочих, к которой его сопроводил один из дронов Савфа, распахнулась, стоило ему подойти к ней и на пороге появился сам техно-бог, пребывавший сейчас в своей излюбленной облачной форме.
        - Я отметил возросшее напряжение твоего ментального фона, - проследив, как человек зашёл внутрь, Савф поплыл в сторону лабораторного стола, на котором лежало тело андроида - практически точной копии тех оболочек Энфов, знакомых Масловусо времён приключений в Кольце.
        - В чём причина? - Зависнув над головой андроида, облачко принялось неспешно в неё втягиваться, заставляя Игоря оценить уровень доверия Бога. Таинство перехода из энергетического в материальный мир, Савф не показывал никому, считая это, как ни странно слишком интимной процедурой. И вот на тебе - забирается в тело прямо у него на глазах.
        - Да нормально всё. Не, Савф, честно - всё у меня в порядке, правда, - самым невинным и честным тоном заявил Игорь и попробовал сменить тему, хорошо понимая полную бесперспективность подобной затеи: - А ты чего это? Тело-то зачем?
        - Не ври Богу, - правая рука, составленная из тонких блестящих трубочек, оторвалась от стола и, сдвинувшись в сторону пока ещё неподвижной головы с гроздьями окуляров, пошевелила пальцами, словно разминая бывшую слишком долго неподвижной конечность:
        - Мне врать бесполезно. Что же до твоего вопроса, второго, первый не имеет смысла, отвечу. Эксперимент, - руки согнулись в локтях, позволяя андроиду чуть приподнять тело над столом, и его голова нацелилась линзами на человека: - Хочу руками попробовать. Своими. Соскучился, хоть тебе подобное может показаться странным. И говори уже. Что случилось? Из последнего спуска вниз ты вернулся слишком напряженным. Тебя кто-то обидел, Иг? - Сдвинувшись, Савф уселся на столе, совсем как человек покачивая ногами:
        - Говори. Я жду. И не пытайся врать.
        - Ну Савф! Правда же! Ничего ровным счётом не произошло! - Чувствуя, как краска заливает ему лицо - врать он не умел и не любил, Игорь отвернулся от андроида, пытаясь уйти от ответа.
        - Человек Игорь Маслов!
        - Ну я это… Савф. Ну… то, понимаешь? Я про это…. Ну как тебе сказать, - резко повернувшись к нему Игорь выпалил: - Девушку встретил. Свидание у меня, она пригласила. Запиской. Доволен?!
        - Девушка, химия гормонов, - подняв голову к потолку произнёс тот, тоже старательно отводя голову в сторону, словно избегая стоявшего перед ним, уже почти пунцового человека: - Испытание встречей. Ритуал ухаживания. Тревога оказаться отвергнутым. Любовь. Секс. Радость, - произнёс он и Маслову почудились нотки зависти в голосе всесильного существа:
        - Ты удивлён? - Теперь его голос звучал, как и прежде ровно: - Да, Иг. Представь себе, я что-то ещё помню из тех времён, когда был таким же мешком с костями, что и ты.
        - Ну… Ну ты полегче давай! Чего обзываешь, железяка!
        - Не сердись, - протянувшаяся к нему рука тихонько, можно даже сказать, нежно, потрепала его по плечу: - Старые воспоминания порой несут в себе, - резко оборвав себя, Савф отдернул руку и та, секундой спустя, указала на раскрывшуюся дверь: - Иди. Ты нам хорошо послужил, смертный, и у нас нет причин лишать тебя доступных твоему телу радостей.
        - Так я пойду? - Маслов попятился к двери, но Бог был недвижим, только в глубине его решётчатой груди крутилась яростная метель разноцветных огоньков, выдавая охватившее его напряжение.
        Поняв, что ответа не будет, Игорь выскочил за порог, где его уже ждал проводник, готовый указать путь в каюту.
        Сидевшая на столе фигура дёрнула головой только когда закрывшаяся за смертным дверь коротко пискнула, подтверждая восстановление герметичности отсека. Встав на ноги Савф наклонился над столом, упираясь в него руками, и замотал головой, как человек, пытающийся выбросить прочь тяжёлые мысли.
        - Какая же цена! И ради чего?! Ответь сам себе, Савф, зачем ты променял всё, доступное ему, на это?!
        Постояв так с минуту - бег огоньков в груди разросся до настоящего пожара, он резко выпрямился и, одновременно с этим, стало затухать и пламя, только что пожиравшее его изнутри.
        - Ради знаний! Они всё! - Резко прощёлкала двоичным кодом взявшая верх над остатками человечности машина и киборг, выбросив из головы ненужные и лишние эмоции, двинулся в соседний отсек, следуя ранее составленной программе.
        Глава 9
        Продолжающая предыдущую и рассказывающая о неожиданностях, таящихся во тьме, которые могут оказаться весьма приятными и, несущими в себе продолжительные последствия.
        Объект «Бункер», так же известный как «Бункер Сталина», или «Отметка минус 70» - название зависело от конъюнктуры спроса, был весьма популярен среди жителей Москвы и, прошу прощения за избитый термин, гостей столицы. Владельцы аттракциона были готовы дать своим гостям всё, чего те желали. Так, любители страшилок, начитавшиеся ужасов про Московскую подземку с её метровыми крысами и секретными участками, получали путанные и слабоосвещённые коридоры, по которым их вёл гид, облачённый в подобие костюма химзащиты, старательно пугая своих подопечных. А чему испугаться здесь было. На посетителей, так же одетых в подобие комбезов, то что-то падало сверху, не причиняя, разумеется никакого вреда, то что-то начинало скрипеть, за стенами раздавался стук колёс не иначе как секретных правительственных поездов, а из углов то тут, то там, посверкивали красным бусинки глаз, принадлежавших тем самым мутантам.
        Другой маршрут предлагался любителям истории. Гид, одетый в строгий старомодный костюм, или френч с воротником стоечкой, вёл, замерших в священном трепете людей, по коридорам с приличным освещением и достойной, хоть и побитой временем отделкой. Лавируя по коридорам, он рассказывал о различных достопримечательностях этого сильно секретного в прошлом объекта, показывая то бывшие засекреченными камеры для врагов народа, то ниши с решётчатым полом, где проводились ликвидации. Кружа по лабиринту ходов гид, наращивая градус возбуждения своих подопечных, подводил их к «Помещению Номер Один», в котором всё было именно так, словно Хозяин только-только покинул его, оставив на затянутом зелёным сукном столе ещё дымящуюся трубку.
        Конечно, этими двумя маршрутами репертуар аттракциона не ограничивался. Так, был здесь вариант для выживальщиков, позволявший последним ощутить себя в мире пост апокалипсиса и, продираясь сквозь мешанину арматуры, найти нечто ценное.
        Был, как это не покажется странным, и «свадебный вариант», так же пользовавшейся хорошим спросом у придирчивой публики. Ну да, а что тут такого? Кого сейчас в Москве можно удивить свадебными фото с вершины небоскрёба? То ли дело запечатлеть подобное событие на глубине семидесяти метров в компании мужественных, перепачканных землёй метростроевцев и с сертификатом, украшенным внушительными сургучными печатями, процесс нанесения которых был отдельным шоу.
        Нельзя обойти стороной и такое развлечение как баня с бассейном и рестораном подземной кухни. Да, было здесь и такое, пусть и несколько скрытое от широких глаз. Эти развлечения, в которых порой гостей ждали девицы, не обременённые моральными устоями, хоть и не афишировались, оставаясь доступными узкому кругу посвящённых, были меж тем самым первым аттракционом, возникшим в середине девяностых, когда этот заброшенный метростроем технический тупик, был выкуплен одним авторитетным человеком. Род его занятий, в то лихолетье, не раз требовал от него и от членов его организации, подобного убежища, где они могли пережить скажем так - повышенный интерес, что со стороны конкурентов, что со стороны служителей закона. Уже много позже, став респектабельным членом бизнес сообществе, сей господин вспомнил о своём убежище и, будучи не лишённым практической жилки, превратил его в известное сейчас всем заведение, оставив себе и своим товарищам лишь баню с бассейном и рестораном, сделав их местом, где они собирались, предаваясь воспоминаниям о годах своей бурной молодости.
        Ребус с запиской Игорь решил быстро - сопоставив «Бункер» и начало пословицы, в которой рыба искала где глубже, а человек - где хуже, он пришёл к единственному варианту, приведшему его именно сюда - в неприметный московский дворик, затерявшийся в переплетении переулков Таганки. Он уже был готов распахнуть простенькую дверку, на стене рядом с которой висела скромная табличка «Объект 70», как раздавшийся в голове голос Савфа заставил Игоря вздрогнуть и, отойдя в сторонку, вытащить из кармана мобильник, принимая вид человека, отвечавшего на срочный и крайне неурочный звонок.
        - Ты хочешь спуститься вниз? - Савф, по своей манере, не стал тратить время на преамбулы, свойственные людям.
        - Да, Савф, я тоже рад тебя слышать. Как сам? - Отвернувшись к стене, Игорь принялся изучать потрескавшуюся штукатурку дома.
        - Все процессы в норме, - оттарабанил тот, не желая оставлять какие-либо вопросы без ответа: - Повторяю вопрос. Ты хочешь спуститься вниз?
        - Да, а что такого? Интересный аттракцион, о нём вся Москва говорит, - последнее было враньём, в столице это заведение уже пережило свой пик популярности, но для Савфа, не интересовавшегося делами смертных, это должно было прокатить, и, к облегчению Игоря, всё прошло именно так.
        - Лазить по старым выработкам - интересно? - В голосе Бога прозвучало нескрываемое презрение к разумным, тратящим свои краткие жизни на подобную ерунду: - Твоё право бездарно распоряжаться своей жизнью я не оспариваю, - Игорь, услышав подобное, тихонечко вздохнул, радуясь, что Бог не стал запрещать ему эту вылазку. А ведь вполне мог - попади ему вожжа под хвост, фигурально, разумеется, Савф имел возможность заставить Маслова вернуться на борт, заставив наблюдать за очередным экспериментом. Ради развития его разума, конечно.
        - Тем не менее, - продолжил Савф, придав голосу озабоченную тональность, исходившую от него крайне редко - последний раз подобный тон Игорь слышал при обсуждении проблем контроля Плавной Спирали: - Тем не менее должен заметить, что ты окажешься вне зоны моего контроля и, что более важно, защиты. На глубине тридцать метров твой сигнал станет слабым. На пятидесяти - пропадёт и я не смогу оказать тебе помощь при возникновении критической ситуации. Иг? Ты рассматривал такой вариант, планируя данное мероприятие? Предлагаю изменить план отдыха и отказаться от спуска.
        - Не рассматривал, Савф, - признался Маслов, ощущая, что над потенциальной встречей с авторшей, или авторами записки, начинают сгущаться тучи: - Но я не думаю, что тебе стоит тревожиться. Это всего лишь развлечение. В том же парке, на карусели, и то опаснее. Ты сводки видел? По статистике…
        - Это меня не интересует. На поверхности я смогу поднять тебя на борт при первой же опасности для жизни. Внизу же ты будешь вне моего контроля и…
        - Скажи уж лучше - вне твоей опеки, мамочка, - перебил его Игорь и продолжил, посчитав, что нашёл вариант, который заставит божественного собеседника отстать: - Савф? А что может мне грозить? Я же, - он понизил голос: - Её слуга. Кто осмелится причинить мне вред? Да и зачем? Гораздо лучше, в теории конечно, взять меня в заложники, чтобы выторговать нечто ценное. Так?
        - Логично.
        - А раз так, - поспешил продолжить Маслов, не позволяя Савфу вклиниться: - То те, кто меня захватят - если осмелятся на подобный шаг, будут вынуждены выйти наружу. Требования-то озвучить надо? Вот тут ты - через ретрансляторы, их и прищучишь!
        - Через ретрансляторы - что? Незнакомый термин.
        - Поймаешь. Заставишь раскаяться, - мысленно уже торжествуя победу, усилил нажим Игорь: - Тебе же это ничего не стоит, верно? Да они сами, на коленях, поползут. Со мной на руках! Плача от раскаяния!
        - Транспортировка грузов в таком положении - нерациональна и неразумна.
        - Савф! Мне ни-чего не грозит! Там безопасно, как…как…
        - Как на карусели? - Теперь Бог не скрывал ехидства: - Я понял вас, смертные, - добавил он и насмешка, звучавшая в его голосе, сменилась тоской, заставившей Игоря напрячься - подобные нотки исходили от Бога впервые: - Понимая краткость жизни, вам нравится ей рисковать. Это нелогично, но свойственно вам. Когда-то и я был таким.
        - Так я пойду? - Развернувшись, Игорь шагнул к двери, всё ещё держа мобильник у уха.
        - Иди. Ты смертный и можешь себе позволить подобные развлечения. Но всё же, Иг.
        - Да?
        - Будь осторожен. Ты помог мне вспомнить молодость, - голос Савфа дрогнул: - И мне… Мне будет жаль, если ты пострадаешь.
        Антураж зала, куда Игорь спустился, наконец проникнув за дверь, полностью соответствовал его представлению о бункере, пусть это представление и было основано на фильмах о войне.
        Стены, затянутые маскировочной сеткой, камуфляжная занавеска, отделявшая гардероб от общего помещения и стойка ресепшена, за которой торчала симпатичная девушка, которая, стоило ему направиться к ней, принявшаяся кокетливо поправлять чёрный берет, бок которого украшал небольшая эмблема в виде щита с цифрой «70» посредине.
        Сама стойка, за которой держала оборону девчушка, так же соответствовала общему антуражу и была обложена мешками с песком, ткань которых покрывали чёрные полосы, должные, по идее художника, изображать не то копоть, не то маскировочные разводы. Впрочем, общего впечатления эти художества не портили и Игорь, подойдя к ресепшену, положил руки на широкую деревянную доску, бывшую тут заместо столешницы.
        - Вы уже бывали у нас? - Чуть подавшись вперёд, девушка обвела его заинтересованным взглядом: - О маршрутах знаете?
        - Я только на сайте вашем был, - не скрывая своего удовольствия он пробежался взглядом по красотке, затянутой в камуфляж городской расцветки: - А… А куда можно? Вот, - он развёл руками: - Минутка свободная выдалась, ну я и решил, ну - развлечься.
        - Все маршруты, с кратким описанием, - она махнула тонкой рукой в закатанном рукаве куда-то в сторону: - На плакатах.
        Развернувшись, вслед за её взмахом, Игорь увидел ряд пожелтевших плакатов с картинками и стрелочками, которые он, стоило ему только спуститься сюда, принял за устаревшую, ещё Советских времён, агитацию, или наставления по технике безопасности. Устаревшую и потому не представляющую интереса в настоящий момент.
        - Но, к сожалению, - вернула его взгляд себе девушка: - Все маршруты раскуплены. Есть только один, - вздохнув, она сморщила носик: - Исторический.
        - Исторический? - Игорь попытался вспомнить прочитанное на сайте: - Это где по кабинет Сталина? Да? А что с ним не так? Всё же история. Наша.
        - Группа почти полная, - девушка с явным сомнением покачала головой: - Вот только…
        - Что?
        - Вся группа - китайцы. С гидом. Пойдёте?
        Да. Тут было отчего задуматься.
        Этой публики Игорь вдосталь насмотрелся в метро, где чуть ли не каждый день он нарывался на крикливые и шумные толпы гостей из Поднебесной. Не будучи ни расистом, ни ксенофобом, он спокойно относился к туристам, спешащим насладиться красотами подземных дворцов столицы - но одно дело проскочить мимо галдящей толпы, испытывая мимолётное чувство гордости за созданные предками шедевры, до сих пор приводящих гостей в изумление, и совсем другое, оказаться среди них. И не на короткие минуты подземного перегона между станциями, а на час - полтора экскурсионного времени.
        - Прямо как Буриданов осёл, - пробормотал он себе под нос, колеблясь между желанием покинуть Бункер, сберегая нервы и любопытством - всё же та незнакомка, что тут скрывать, сильно запала ему в душу.
        - Простите? Осёл? Ну что вы так, - попробовала успокоить его девушка, расслышавшая только конец его фразы и принявшей её за самобичевание раздосадованного неудачей клиента: - Вы можете прийти завтра. Хотите? - В адрес Игоря отправилась обворожительная улыбка: - Я под вас место зарезервирую. На завтра все маршруты свободны.
        - Завтра я не смогу, дела, - вздохнул он ей в ответ и решился: - Давайте с китайцами. Выдержу!
        - Ну, смотрите, - присев за стойкой, она скрылась из виду, а когда появилась вновь, то в её руках был платёжный терминал для карточек: - Вот, - что-то быстро набрав на клавиатуре, она пододвинула приборчик к Игорю, заботливо поправив кабель и даже не задумываясь о прочих формах оплаты. Что поделать - Столица, задавая тон всей стране, давно и плотно перешла на безналичные расчёты почти во всех сферах.
        - Или вы наличкой? - С лёгким удивлением в голосе осведомилась она, видя что клиент не спешит доставать заветный кусочек пластика.
        - Что? - Игорь отвёл взгляд от терминала, всё ещё бывшего для него в новинку: - Нет-нет, я карточкой. Пожалуйста, - покопавшись в кармане он выудил пластинку и едва не расплылся в самодовольной улыбке, заметив, как округлились глаза девушки, увидевшей, какую именно карту протягивает ей самый обычный с виду посетитель.
        Пинкод и терминал, коротко пискнув, выплюнул чек.
        - Вам, - рука красавицы чуть придержала карту и чек, вынужденно заставляя его взглянуть на неё: - Туда, - повела она плечом, указывая направление к камуфляжной занавески: - Комбинезон, для выхода, я вам принесу - надевайте его прямо поверх одежды. И да, - она чуть прикрыла глаза: - Мы работаем до восемнадцати - ваш маршрут как раз к этому времени закончится.
        Молча кивнув и с трудом сдержавшись от глупого, прямо-таки идиотского вопроса «и что?!», Игорь двинулся к занавеске, из-за которой слышались визгливые, но к счастью приглушённые тканью голоса его невольных компаньонов.
        Подходя к занавеске, и прислушиваясь к доносившемся из-за неё возгласам, Игорь был уверен, что стоит ему откинуть ткань, как перед его глазами окажется самую малость с десяток крикливых гостей.
        Однако, реальность оказалась куда хуже.
        Зайдя внутрь он обнаружил всего четверых, но эти четверо шумели, пардон, общались, так, что Игорь немедленно пожалел о своём решении пройти маршрут именно в этой компании.
        - Здрасьте, - машинально произнёс он, вызывая тем самым короткую паузу - резко смолкшие китайцы коротко поклонились гостю, соблюдая этикет вежливости, и тотчас, едва закончив поклон, вновь взорвались визгом своих голосов.
        Собственно говоря, китайцев было всего трое - двое вполне нормальных, ростом, почти не уступавших Игорю, и один невысокий и кругленький, напоминавший юморного напарника Джеки Чана в фильмах о восточных единоборствах. Четвёртым, вернее четвёртой, была женщина вполне европейского вида, но ничем не уступавшая азиатам в плане визга, а быть может и превосходившая обитателей Поднебесной в этом сложном искусстве. Костлявость - вот что приходило на ум при первом взгляде на неё. Второй же взгляд, если кому было мало первого, наводил зрителя на мысли о схожести её лица с топором - нечто общее, не то во взгляде, не то в чертах, не позволяли кому бы то ни было сделать иной вывод.
        - Ваш комбинезон, - что-то мягко толкнул Игоря в локоть и обернувшись он увидел служащую, протягивавшую ему белый свёрток. Ещё четыре таких же достались иностранцам, немедленно огласивших помещение новым взрывом эмоций.
        - Давайте я вам помогу, - отобрала она у него свёрток, который он вертел в руках, не зная, как к нему подступиться. С её помощью Игорь быстро оказался запакованным в тонкую ткань - одёжка была одноразовой, и покосился на верещащих гостей, всем кагалом упаковывавших толстяка в непонятно как запутавшееся на нём одеяние.
        - И так почти каждый день, - вздохнув, девушка отвела взгляд от взмыленной группы, продолжавшей свою борьбу и с соотечественником, и с одеждой.
        - Хорошо, что хоть работаю через день, - чуть прикусив губу и не спеша прийти на помощь клиенту, перепутавшему штанины с рукавами, продолжила она: - И ведь не отлучиться - посетители валом валят.
        - Тяжело, да, - закивал Игорь, следя за потугами группы, пытавшейся перевернуть толстяка внутри одеяния.
        - И даже без обеда, представляете?! - Всплеснула она руками и давая столь толстый намёк на вечерние и, кто знает, возможно и ночные планы, что не заметить подобное мог бы только полный слепец. Игорь таким не был и не преминул воспользоваться ситуацией.
        - Меня Игорь зовут, - кивнул он девушке, немедленно воспринявшей это как добрый знак.
        - А я - Ольга. Можно просто Оля. Вы вот что, Игорь, - взяла она его под руку и отвела в сторону уже видя в нём состоявшуюся жертву: - Хочу предупредить. Вы сейчас без инструктора пойдёте. Только с ними, - быстро зашептала она ему на ухо: - Та женщина, ну да, та тощая, она заместо нашего пойдёт.
        - А так разве можно?! У вас же тут лабиринт - без инструктора пропасть проще простого, - изумился он, услышав подобное и помня грозные предупреждения на сайте.
        - Это страшилки для клиентов, - хихикнула Оля: - Надо же страху навести. А по факту все лишние двери будут закрыты - вы просто не сможете не туда свернуть.
        - Даже так? Я-то думал тут всё, ну… Сложнее и опаснее, - протянул, не скрывая своего разочарования Игорь.
        - Всё для безопасности клиентов, - подмигнула она ему в ответ: - В общем, я к тому, что если устанете от них, - последовал кивок на почти одержавших победу китайцев: - То просто разворачивайтесь и идите назад. Прямо сюда попадёте.
        - Спасибо, я…
        Договорить он не смог - вопль торжества, изданный победителями оглушил его не хуже шумовой гранаты и Игорь, словно в забытьи почувствовал, как его берёт на буксир один из гостей, решивших взять шефство над местным. Прежде чем его успели уволочить в черноту прохода, подсвеченную красными огнями, похожими на лепестки пламени, он успел разглядеть Ольгу, стоявшую у края прохода и с тревогой наблюдавшую за ним.
        Следует признать, что его опасения оказались напрасными. Стоило только группе свернуть за первый же поворот, как поведение гостей разительно переменилось. Перестав кричать они выстроились гуськом, поместив даму в арьергард, а толстяка первым и тихо, практически молча, двинулись по коридору, залитому тусклым красным светом ночного освещения.
        Единственной причиной, с точки зрения Игоря, которая могла вызвать подобные изменения, было вбитое в граждан Поднебесной уважение к товарищу Мао, который, как известно, относился к Сталину как к своему учителю и старшему брату.
        Впрочем, шоу, включённое в маршрут и предлагаемое к просмотру, было несколько иного характера, полностью соответствуя текущей политико-исторической конъюнктуре.
        Из-за дверей, мимо которых они проходили, то раздавался детский плач, то молитвы, которые торопливо бормотал хриплый женский голос, а раз и вовсе - стоило им поравняться с очередной дверью, то камера, несомненно бывшая за ней, взорвалась отчаянными воплями, конец которым положил сухой щелчок пистолетного выстрела.
        - О! Наган! - Радуясь знакомому звуку - с наганом ему довелось и походить, и пострелять, Игорь довольно щёлкнул пальцами, вызвав полные недоумения взгляды своих спутников.
        - Это я так, - немедленно смутился он: - Наган то был. Стрелял я из него.
        - Ооо! Нагана? - Повернувшейся к нему китаец, тот самый, что взял его давеча на буксир, растянул губы, изображая вежливую улыбку: - Нагана, товались, холосо! Пу! Пу! - сжав кулак и выставив вперёд указательный с безымянным, он изобразил пистолет: - Влаг клугом, товались!
        - Да-да, именно так, - торопливо закивал в ответ Игорь, уже сильно жалея о своей несдержанности. Но, к его облегчению, продолжения диалога не последовало - бывший первым толстяк что-то прокаркал и китайцы, уподобившись марионеткам, которых хозяин дёрнул за ниточки, мигом отвернулись от него, возобновляя движение.
        Не надо думать, что шоу, подготовленное для них, ограничивалось только аудио эффектами. Нет, неизвестные Маслову усторители этого развлечения, постарались на славу.
        Так, стоило им сделать очередной поворот, как выросшая, или, вернее сказать, выступившая из тёмной ниши фигура, решительно преградила им путь.
        Это был офицер НКВД, чей образ был многократно растиражирован, как либеральными, так и патриотическими силами и не узнать который было решительно невозможно.
        Встав у них на пути и поправив фуржку с синим верхом и малиновым околышем, офицер требовательно взмахнул рукой, останавливая группу и, одновременно с этим кладя другую на кобуру, висевшую на поясном ремне. Оспаривать его приказ желающих не нашлось и он, удовлетворённо кивнув, чуть сдвинулся в сторону, позволяя посетителям увидеть очередной номер программы.
        Ждать пришлось совсем немного - вот что-то протяжно скрипнуло, в тёмной стене прорезался светлый проём распахнувшейся двери и в нём, еще несколько секунд спустя, появилось сразу три человека. Вся эта троица наглядно являла собой образ кровавой гебни, ни за что льющей кровь невинных жертв.
        Да, здесь всё было именно так - двое, в полурасстёгнутой форме НКВД и с закатанными по локти рукавами, тащили третьего, изображавшего невинную жертву, угодившую в жернова репрессий. Третий, обряженный в окровавленные лохмотья, бессильно висел меж своих палачей, позволяя себе лишь редкие и жалобные стоны. Офицеры же, тащившие его в соседнюю камеру, лишь смеялись над своей жертвой, то отпуская ругательства в адрес шпиона, то награждая его тумаками.
        Когда это представление закончилось и вся троица скрылась в камере напротив, только тогда Игорь позволил себе сделать недовольную мину, утомлённый всем этим действом.
        Впрочем, рассказ о кровавом прошлом, явно подходил к концу - пройдя по затихшему коридору, позволявшему посетителям осознать увиденное, они сделали очередной поворот и впереди забрезжил яркий свет, намекая на вторую часть представления, должную рассказать гостям о великих свершениях и победах ушедшей эпохи.
        Как это ни странно, но от перехода на светлую сторону его удержали всё те же китайцы. Чуть пройдя по коридору они вдруг замерли и, перекинувшись короткими репликами, направились к одной из дверей, где, сбившись в кучу принялись что-то обсуждать, бросая на Игоря короткие, словно случайные, взгляды.

« - В сортир они, что ли захотели?» - Начал было он строить догадки, но тут дверь, та самая, скрытая телами гостей, щелкнула и откатилась в стену, открывая проход в помещение, залитое приглушённым жёлтым светом ламп накаливания.
        Ещё раз покосившись на него, вся четвёрка шустро втянулась внутрь, оставляя Игоря одного в тёмном коридоре.
        - Эй? Вы чего? Нельзя же так! - Подойдя к проёму он заглянул внутрь: - Мы же на маршруте?!
        Ответной реакции было ноль. Вся четвёрка, склонившись над старомодным столом, активно шуршала каким-то бумагами, вполголоса обсуждая известные только им дела.
        - Да нельзя же так! Товарищи! Граждане Китая! - Шагнул он внутрь, желая вернуть их в коридор: - Товарищ переводчик! Женщина! Да скаж…
        Щелк!
        Дверь, стоило ему только отойти от неё на пару шагов, немедленно закрылась, издевательски лязгнув замками!
        - Эй! А ну! Выпускайте! - Подскочив к металлической стене он взмахнул было кулаками, намереваясь ударами привлечь внимание обслуживавшего аттракцион персонала. Его кулаки уже были готовы врезаться в дверное полотно, как раздавшийся за его спиной голос, хриплый, с характерным кавказским акцентом, да - тот самый, многократно слышанный им что в хрониках, что в фильмах, произнёс:
        - А вас, товарищ Маслов, я попрошу остаться!
        Следующие несколько секунд Игорь провёл в оцепенении, пока в его голове крутился самый настоящий водоворот мыслей.
        Некроманты? Решили Его оживить? Бред! Кому он нужен, спустя более семидесяти лет? Да и какие они некроманты?! Хотя… Как какие - китайские же! Вот может им Партия приказала - оживить Сталина!
        Сталина.
        Оживить.
        Китайцы. Зачем он им?
        Разве что - как проба сил перед оживлением Мао?!
        Бред! Ну, бред же! А если нет?! Потренироваться решили.
        Ага… На кошках. Стоп! Ну что за дичь в голову лезет! Почему дичь? Кошки - усатые, Сталин тоже, вот и связь. Прямая! Стоп-стоп-стоп! Не то это, не то!
        Так.
        Сталин - Старший Брат и Учитель.
        Вот его сначала оживят.
        Оживят?
        А тут, в Бункере, его эманации что ли? Так метрострой его только в 70-х прорыл! Да и нет у китайцев подобных технологий.
        У китайцев нет?! Древнейшая цивилизация! Вполне может, что и есть. Знания такие. Ага - раскопали… эээ… что-то. А там - панцири черепах, с выцарапанной на них инструкцией по оживлению!
        Может такое быть?
        Да!
        Нет!
        Бред!
        Нет у них никакой истории - пиар то. Что того же Мао, что нынешних партийцев! Нет у них никаких древних знаний!
        Стоп.
        Древние. Знания. А, если не у них, то у кого они есть?
        Чеееерт! Савф!
        Он да - может. Наверное.
        Или нет. Не наверное, а точно! Ролаше-то он тело создал? Вон как по экранам скачет! И душу её в тушку вложил. Так что ему стоит и Сталина оживить? Нашёл образец ДНК и…
        Игорь даже перестал дышать, когда в его голове начали сами собой складываться как пазл картинки произошедшего и увиденного.
        Крики из камер, выстрелы. Та троица… А вдруг это и не актёры вовсе были?! Вдруг всё не понарошку, а взаправду?! И да - НАЧАЛОСЬ?!
        А если всё именно так и обстоит? Савф, желая власти, серьёзно и втайне занялся этой темой?!
        Чем он хуже Ролаши, буквально купавшейся в океанах даруемой ей людьми, силе?!
        Стоп!
        Ему то это зачем?! Зависть? Нет. Он машина, уже почти забывшая о своём человеческом начале.
        Разве что держать Сталина как противовес Ролаше?! Да ну, ерунда какая-то! Она - Богиня, а Он…
        Стоп-стоп-стоп!
        Для многих он икона похлеще церковной, так что - волнения, а то и раскол среди Её последователей возможен.
        А Она - Богиня. Ей сила молитв нужна.
        Ага… В таком раскладе Сталин может оказаться плотиной, преграждающей путь этим потокам энергий!
        Его и выпускать не надо - просто показать его Ей и шантажировать. Ну пусть не шантажировать, всё же о богах, не бандитах говорим.
        О Богах… Хм…
        А есть ли разница?!
        Тьфу!
        Опять бред в голову лезет.
        Значит - не шантажировать, а контролировать?!
        А вот это да. В смысле - верно.
        Вполне в духе Савфа Расчётливого и Многомудрого!
        Есть! Принимаем это за рабочую гипотезу.
        Ух! Я - молодец!
        Игорь, весьма довольный собой, мысленно оттёр пот, опять же мысленно выступившей на своём лбу.
        Первая часть головоломки - «Кто виноват?» - сложилась и сейчас наступала пора двигаться дальше. Ага - к той самой части, что, глядя на него огромным знаком вопроса, интересовалась, покачивая изогнутым телом:
        - А делать-то что будем?
        Но приступить к разгадыванию этого ребуса он не смог. Накрывшее его облако душистого табачного дыма принесло с собой негромкое покашливание и новую фразу, произнесённую все тем же голосом с характерным акцентом:
        - Товарищ Маслов! С вами всё в порядкэ? Вас люди ждут. Товарищи ваши. Нэхорошо их ждать заставлять? Ви как думаете?
        Чёрт-чёрт-чёрт!!!
        Что делать-то?!
        Новый поток эмоций захлестнул его с головой, и Игорь, несущейся в нём, словно в стремнине горной кавказской реки, вдруг словно наяву увидел зубья скал неверных решений, куда его могло забросить ошибись он в своём поведении.
        Развернуться?! Подойти к столу чеканя шаг и доложить?!
        А что докладывать-то?!
        Ему?! Как?!
        Ошибусь и всё - те, в форме, они-то колебаться не будут. Им пофиг - Слуга ты Её, или нет.
        Может Савф поэтому и отговаривал?! Знал, что я тут увижу?!
        Очередное покашливание донеслось сзади, и Игорь решился.
        Чётко развернувшись кругом - вот когда пригодились уроки Карася, Маслов вытянулся по стойке смирно, отыскивая Вождя глазами и снова окаменел.
        Сталина в помещении не было.
        Дух? Китайцы его дух вызвали? А пахло не табаком, а палочками. Ароматическими? Ритуальными благовониями?
        Новые сомнения начали было одолевать его, но тут один из китайцев, вроде тот самый, что брал его под руку в первом зале, вдруг двинулся в его сторону, разводя руки словно готовясь заключить Маслова в объятья.
        Вот уж чего-чего, а подобного Игорь сейчас желал меньше всего на свете. Он попятился назад, стремясь сохранять дистанцию, но бывшая у него за спиной дверь, ледяной холод металла которой он ощутил прямо сквозь одежду, лишь тихо скрипнула, словно печалясь о неизбежном исходе.
        - Ну уж нет! Не дамся! - Вскинув руки перед грудью, Игорь сжал кулаки, принимая подобие боевой стойки, чем немало озадачил китайца, замершего в паре шагов перед ним с по-прежнему распахнутыми объятьями.
        - Игорь! - Выставив вперёд пустые ладони в известном жесте мира, вдруг произнёс азиат по-русски смутно знакомым голосом: - Эй?! Маслов? Игорь? Ты чего? Своих не признаёшь?
        - А как он тебя признает? В личине-то? - Женщина, та самая - костлявый топор, тоже подошла к Игорю и говорила она опять же знакомым голосом: - Игорёк, ты, главное, не волнуйся, - мягким тоном произнесла она, теребя хвостик тонкого пояска, обегавшего вокруг её талии: - Это же мы, Игорь? Не узнаёшь?
        По её телу, по телу первого китайца и остальных, подошедших к ним быстрым шагом, вдруг пробежала рябь, оставляя глазам Игоря только размытые силуэты, а когда волнение сошло на нет, Маслов лишь слабо вскрикнул, видя перед собой Досю, Благоволина, Карася и Чума, бывшего прежде скрытым под образом толстяка.
        - Вы?! - Он хотел было что-то ещё добавить, но тут пол покачнулся под его ногами, и Игорь рухнул прямо в объятья Благоволина, успевшего первым подхватить начавшее опадать тело.
        - Обморок, - констатировала Дося, немедленно оказавшаяся рядом: - Ну? Доволен? - Окинула она Чума взглядом полным раздражения: - Доигрался? У парня нервы не выдержали, да и травма недавняя.
        - А чё сразу я? - Хмыкнул тот и, коснувшись висевшей на поясе небольшой коробочки, продолжил хорошо знакомым голосом с кавказским акцентом: - Падумаэшь! Уж и пашутыт нэлзя.
        В себя Игорь пришёл от резкого запаха, острым лезвием распоровшим полог темноты, отделявший его от реальности мира. Дося, водившая у него перед носом открытым пузырьком, довольно кивнула, удовлетворённая результатом, и, закрутив крышечку, сунула его в свою сумку, слабо звякнувшую прочими, ждавшими своего часа, медикаментами.
        - Где я? - Приподняв голову, Игорь обвёл склонившихся над ним людей: - Вы?!
        - Ты, главное, не волнуйся, Игорёк, - тут же защебетало Дося, укладывая его голову себе на колени и гладя по волосам: - Ты в Бункере. Это развлекательный комплекс. Под…
        - К чёрту подробности! - Поморщившись, Маслов энергично потёр ладонями лицо: - Планета какая?!
        - Очень смешно! - Она легонько щёлкнула его по носу, а затем, подняв голову, отыскала взглядом Благоволина: - Всё с ним в порядке. Вон - даже бородатые анекдоты цитирует.
        - И не цитирую, - помогая себе руками, Игорь принял сидячее положение: - Вам бы так. В смысле - помотаться. Вот помню - шли с вами по той планете. Ну той, с багровой травой, где хавасы город вырезали. А потом раз - и я чёрт его знает где. Один, в скафандре. А он орёт, скафандр - энергии нет. А вокруг - снег валит и деревья. Чужие. А я - один. И что мне думать? Это я про сейчас. Может меня опять перекинуло куда-то. Вот!
        - Не Земле ты. На Земле, - Чум, наклонившись над ним, взял Игоря под руку и помог встать на ноги: - А Земля, если ты забыл пока шлялся не пойми где, планета. Наша. Третья от Солнца. В форме чемодана.
        - Кто в форме чемодана? - Взгляд Маслова стал растерянным: - Солнце? Земля? Я что - опять не в своей реальности? В моей и Солнце и Земля - круглые были.
        - Круглые, Игорь, круглые, - обняла его за плечи Дося: - Ты этого хмыря не слушай! - Погрозила она кулаком Чуму: - Ему лишь бы шутки шутить. Дома ты. Дома.
        - Точно? - По всему было видно, что её слова не произвели на Маслова необходимого результата: - Ааа… А вы уверены, что это именно так?
        - Нет, - шагнувший к нему Благоволин крепко обнял Игоря и, к удивлению всех присутствовавших, вдруг расцеловал его в обе щеки: - Жив! Живой, чертяка ты эдакий! - Отступив назад, он смахнул выступившие на глазах слёзы: - Игорь! Ты не представляешь, как я себя корил, что ты погиб. Там, - махнул он рукой в сторону: - На той планете. А ты вот - жив!
        - И даже отожрался, - не сдержавший эмоций Чум, ткнул виновника переполоха кулаком в живот: - А меня, нет, Игорь, ты представляешь, вот она, - последовал кивок в сторону немедленно уперевшей руки в бока Доси: - Голодом морила!
        - Чум! Ну что ты врёшь!
        - Рад тебя видать, Игорь, - Карась, оттерев плечом Чума в сторону, хлопнул Игоря по плечу: - Я знал что ты не пропадёшь. И Виктор Анатольевич тоже. Он мне так и сказал - не тот, мол Маслов человек, чтобы из подобной передряги не вырваться! Да, Игорь - вот так именно и сказал - когда я ему на борту Литавриста докладывал о твоём появлении на Земле.
        - Литавриста? Эээ… У вас… У нас же вроде трирема была? Эээ… Ренегат, да? А Литаврист - это кто? То есть - что?
        - Секстер, - небрежно обронил Карась и расплылся в улыбке, видя как округлились глаза Игоря: - Да, Игорь, представляешь - пока тебя не было, мы тут тоже не отдыхали. Разжились авианосцем, набрали пилотов и теперь ого-го, что можем!
        - Погодите, - потряс Маслов головой, словно надеясь, что его мысли, смешанные в кучу подобными новостями, сами собой разложатся по полочкам, возвращая разуму понимание происходящего: - Но… Но я же проверял! Я вас искал, как только Савф корабль на орбиту Луны поставил. О вас, - он кивнул Карасю, Благоволину и остальным: - Никакой информации. Ни о вас, ни о корабле. Кораблях, то есть. А появление у России настоящего авианосца должно было сильную шумиху вызвать. А в новостях - молчок. Или вас засекретили? А Змеев? Он то каким боком на корабле оказался? Он же Базой командует?! На экскурсии что ли был?
        - Видишь ли, Игорь, - взял его под руку Благоволин, лицо которого омрачила напряжённая тень: - Тут дело такое. Как бы тебе это сказать… Ну, в общем, в бегах мы.
        - Вы?! - Выдернув руку, Маслов отступил назад и вновь затряс головой: - Как это - в бегах?! От кого?! И - кто вы тогда сейчас?
        - Мы, - подошедший к нему Чум, повторил жест Благоволина, беря его под руку: - Мы, Игорь, теперь космические пираты! Страшно?
        - Эээ… Глупая шутка, - дёрнулся было Маслов, но Чум держал крепко: - Что за бред!
        - Не бред. И не дёргайся, - хмыкнул в ответ тот: - И вообще! Жрать пошли! Уже вечер, а я ещё не обедал.
        - Верно, - подошедшая с другой стороны Дося, тоже взяла его под руку: - Пойдём, Игорёк. Перекусим, и, заодно, побеседуем. Ты нам о своих похождениях расскажешь, мы - о своих.
        Чум, никак не ожидавший услышать подобное от Доси, просто окаменел и Игорь, выдернув руку из его ладоней, двинулся за Досей, переспрашивая на ходу:
        - Перекусим? Где? Здесь?
        - Да, Игорёк, - подвела она его к неброской двери в боковой стене помещения: - Здесь и ресторан есть, и баня с бассейном. Закрытое это всё, для своих, но Виктор Анатольевич позвонил кому надо, так что не беспокойся - еда хорошая будет. Эй, Чум? - Откинув створку и чуть отодвинувшись в сторону, он пощёлкала пальцами, выводя товарища из ступора: - Ну? Чего ты завис? Пошли - ради праздника, - Дося ласково погладила Игоря по щеке: - Не буду к тебе сегодня приставать. Ешь что и сколько сможешь. Пошли, а то остынет там всё.
        Еда, доставленная не то целой командой курьеров, не то спущенная сюда с поверхности секретным лифтом, была превосходной. Горячее было именно в том градусе, что раскрывает весь букет вкусов, холодное - в должной мере охлаждённое, а водка - ибо какой же праздник в России обходится без неё, родимой, была хорошо выморожена, так, что, когда её разлили по стопкам, те начали немедленно покрываться белой корочкой инея. Ели молча, единодушно отложив беседу на десерт, к которому неизвестные составители меню приготовили охлаждённые фрукты, богатую подборку сырных нарезок и коньяк, чьи пузатенькие бутылки шершавого на вид зелёного стекла соседствовали рядом с открытой коробкой, полной запечатанных в целлулоид сигар. Всё это ждало товарищей в соседнем помещении, куда они и переместились, слегка осоловевшие от плотной еды.
        - Ну-с… - Чум, подавая пример остальным, быстро разлил по квадратным стаканам коньяк и потянулся за сигарой: - Стаканы, конечно, не те, - чуть поморщился он, сдирая плёночный панцирь с сигары: - Но, за неимением гербовой, сойдёт и так. За тебя, Игорь!
        Стаканы, бросая боками блики, издали тонкий звон, встретившись над столом и Чум, не дав Маслову насладиться благородным напитком, тягучим маслом, провалившимся прямо в желудок, продолжил:
        - Рассказывай. Что, как, где и с кем!
        Повествование Игоря, описанное в третьей книге данной серии, заняло почти час и за это время никто не пытался перебить его. Единственным звуком, нарушавшим течение рассказа, был плеск коньяка, который Чум, взявший на себя роль ведущего, подливал друзьям, едва уровню жидкости в их стаканах, стоило опуститься до критической, с его точки зрения, отметки. Впрочем, следует заметить, что касалось это прежде всего его стакана - остальные, поглощённые рассказом товарища, выпили едва-едва, не желая отвлекаться от увлекательного повествования.
        - Вот так и вышло, что я оказался дома в компании двух Богов, - завершил свой рассказ Игорь и немедленно выпил, смачивая саднящее от долгого повествования, горло.
        - Значит, нашей Ролаше, одной Земли мало? - Благоволин, сделавший небольшой глоток, покрутил квадратное тело стакана между ладоней.
        - Да, Сергей Вадимович, - кивнул Игорь, накалывая на шпажку кусочек чего-то желтого - не то ананаса, не то манго: - Она жуть как по власти соскучилась. Савфу-то на подобное плевать, он больше компьютер, погружённый в свои вычисления и эксперименты, а вот ей - да.
        - И ради этого Ролаша готова сжечь миллиарды в войне? - Покачала головой Дося: - Она же - мать? То есть - Мать, с большой буквы - и слать детей на смерть?
        - Люди для неё просто фишки, - пожал плечами Игорь: - Помните, как у классика - я тебя породил, я тебя и убью. Вот тут что-то навроде. Только там Тарас Бульба переживал из-за сына, а здесь нет ничего подобного. Она считает, что раз создала нас, то и вправе делать с нами всё, что захочет.
        - Жаль, что ты её там, ну в Кольце этом, - Чум взмахнул рукой и сигара в его руке описала широкую дугу, оставляя за собой ароматный дымный след: - Не прибил! Выломал бы тот шарик и всё!
        - Да я думал об этом, - покачал головой в ответ Игорь: - Не помогло бы. Шарик - это был лишь глаз. Ну, или что-то навроде. А она сама где-то в моём ранце была. Это вам не надо было её к тому кристаллу доставлять.
        О приключениях, произошедших с друзьями за время его пребывания в Кольце ему рассказала Дося, пока они шли по коридорам Бункера к обеденному столу. Её рассказ получился кратким, но Игорь не стал настаивать на более подробном повествовании, рассчитывая получить все детали и ответы на свои вопросы позже, расспрашивая о них остальных товарищей.
        - И лишить тебя жизни? Шанса выжить? - Покачал головой Благоволин: - Нет, брат. На подобное мы пойти не могли. Никак не могли.
        - Лучше бы пошли, - не согласился с ним Игорь: - Одна жизнь против миллиардов. Как по мне, то выбор очевиден.
        - Вовсе нет, - Дося, на чьей шпажке было наколото нечто зелёное, покачала головой: - Во-первых, мы не знали, к чему это приведёт. Во-вторых - ты наш товарищ и мы не могли вот так просто обречь тебя на смерть.
        - Спасибо, конечно, - вздохнув, Игорь приподнял стакан, но так и не отпил, предпочтя просто понюхать напиток: - Но зря.
        - Что зря? Что? - Сигара в руке Чума описала очередную дугу: - Нет! Не прав ты. Это я тебе говорю. Ты жив, с нами - это главное! А с Ролашей твоей - справимся. Придумаем что-нибудь.
        - Что, Чум? Что?! - Махнул рукой Игорь: - Убить её нельзя - Савф мигом новое тело соорудит. Разум её, ну сознание и всё такое, в постоянной связи с кораблём. Даже если тело уничтожить - в пыль, ядерным взрывом, она немедленно воскреснет.
        - Однако, просто тогда получается, - расплылся в улыбке Чум, немедленно нарисовав тлевшим на кончике сигары огоньком подобие улыбки: - Нет корабля, значит и нет проблем! Делов-то. Игорь - ты же сможешь к его реактору бомбу подтащить? С часовым механизмом, конечно. Дёрнешь за верёвочку и вниз. Фейерверком любоваться. А? Ты же доверенное лицо и них - тебя и осматривать никто не будет. А бомбочку мы маленькую сделаем - с чемоданчик размером. Рванём пару-тройку кило пластита у реактора - мало ему не покажется. Игорь? Что скажешь? Пронести на борт сможешь?
        - Пронести смогу, - кивнул он в ответ: - Вот только не получится.
        - Это почему? Тебе что - по кораблю ходить нельзя и забрести - чисто случайно, к реактору ты не сможешь?
        - Ходить - могу. Тут такое дело… Большой он, корабль этот. Внутри много больше, чем снаружи. Мне Савф как-то хвастался - мол если корабль в полный размер развернуть, то он с небольшую луну будет. Километров так под тридцать-сорок в диаметре.
        - Это как? - Взгляд Чума был полон непонимания и недоверия: - Он длинной-то всего в пару, ну в два и пять ка-ме?
        - Игорь хочет сказать, - пояснил, понявший всё Карась: - Что внутри всё уменьшено. Как тогда - когда они в Кольце были. Так?
        - Ага, - отпил коньяка Маслов: - И я просто не знаю, как пройти к реактору. Нет. Не так. Где он - знаю. Ближе к носу смещён. В первой трети корпуса. Там искажения минимальны - я про уменьшение всего. Савф говорил, что это - уменьшение, оно чем-то негативно на стабильность работы влияет. А энергии ему много надо. Вот, - сделав ещё глоток, он чуть поморщился: - Хватит с меня, - поставив стакан на стол он потянулся к кувшинчику с соком: - В общем где он расположен - знаю. А вот пройти - нельзя. Без защиты. Там искажения эти - я про то, что по мере приближения к носу увеличение будет нарастать. Вот. Без защиты ни живому, ни механизму не пройти.
        - А защиту, как я понимаю, - пальцы Карася выбили короткую дробь по столу: - Савф контролирует. И без его разрешения её не взять?
        - Не знаю, - пожал плечами Игорь: - Не знаю, контролирует или нет. Не знаю - где она и что из себя представляет. Не спрашивал - незачем было.
        - Развели тут ромашку! Знает-не-знает! - Чум, грохнув стаканом о стол, вскочил на ноги: - К реактору не подобраться? Тем лучше! - Его чуть повело в сторону, но он, быстро переступив ногами, сумел сохранить равновесие: - Чего это? - С подозрением покосившись на пол, только что проявившей неожиданную резвость, Чум, оперся о стол и продолжил, нависнув над Игорем: - Да! Тем лучше! Возьмём на абордаж! - Последовавший взмах руки, должный по замыслу исполнителя изобразить лихой полёт абордажной сабли, привёл лишь к тому, что остаток сигары, вылетевшей из его пальцев, врезался в стену, рассыпавшись снопом ярких искр: - Да! А что тут такого?! - Ничуть не смутившись продолжил Чум: - Игорь! Да ты знаешь, какие у меня парни?! Орлы! Герои! Все. Мы с ними Литаврист брали! В абордажных торпедах! И ведь взяли! А там - ого-го сколько народу против нас вышло!
        - Чум! Уймись! - Поморщилась Дося и, повернувшись к Игорю, добавила: - Ну да, брал он. Выполз из своей трубы едва живой, а там толпа технарей с дубинками из труб.
        - Молчи, женщина! - Взревел разошедшейся абордажник: - Вот будет 8 Марта, тогда и…
        Что именно «тогда», произнести он не смог - Благоволин, которому пьяный базар своего подопечного был поперёк горла, резко дёрнул его за ремень возвращая на место.
        - Чум, - Игорь, дождавшись, когда тот хоть чуть успокоится, для чего потребовалось вмешательство Карася, покачал головой: - Абордаж, это, наверное, здорово, но не сработает. Я поясню, - торопливо добавил он, видя, как напрягся сидевший напротив и рвущийся в бой, товарищ: - Сколько ты на борт высадишь? Десяток? Два? Пять? Сотню? Этого мало, Чум. Я так думаю, там и дивизия просто растворится. Этому кораблю много тысяч лет и всё это время Савф вёл свои исследования.
        - И что? - Дося, налившая себе, как и он, сока, недоуменно посмотрела на Игоря поверх стакана: - Ну лаборатории, что с того?
        - Савф, каждое своё исследование, в новой лаборатории проводил. Чтобы предыдущие не отвлекали. Ну типа того - вот буду я, говорил он, в старой работать, увижу…ну таблицу, или график… Да хоть прибор и тех, прежних исследований - и всё. Отвлекусь, сбивая чистоту расчетов. Поэтому каждый раз новую делал. С нуля - со всеми приборами и дроидами. И всё - именно под определённую задачу. Он и сам не знает, сколько этих лабораторий сейчас на корабле. Да, он сам мне говорил - что мол де надо что-то вроде инвентаризации провести, ну там лишние утилизировать, и всё такое, но времени жалко. Он же как делает - вот закончил проект, в базу занёс и к новому.
        - И что? - Настороженно поглядывавший на притихшего Чума Карась покрутил в пальцах шпажку для фруктов.
        - Да то, - отпив сока продолжил Игорь: - Что на борту настоящий лабиринт. Вот как пример - он, Савф, то есть, вызвал меня к себе. Как раз перед нашей встречей. Так чтобы до его новой лаборатории добраться он мне спутника создал - дроида-путеводителя, шарик такой летающий, за которым я и шёл. Иначе бы не добрался. Да и то - идти пришлось прилично. Пять лифтов сменили и это при том, что Савф, специально для моего визита, отдельный маршрут проложил. Ну, чтобы мне удобнее было. В общем вот так. Не взять этот лабиринт абордажем. Тут ни Тезей, ни Сусанин не справятся. Рубки, кстати, на корабле, тоже нет, если вы её захватить бы решили. Ему-то она без надобности - он из любой точки может кораблём управлять. Вот.
        Наступившую тишину, все обдумывали услышанное, нарушил голос Доси, раздавшейся спустя почти минуту: - А тебя он чего вызывал?
        - Да спрашивал, чего я такой напряжённый вернулся. Это когда вы мне записку передали.
        - И записку, и от тех упырей отбили, - расплылся в улыбке Благоволин: - Эх! Жаль сдулись они моментом. Так хотелось хоть кому-то морду набить - ходим по Москве, а тут все такие…такие… Благостные, да точно - благостные, что аж тошно!
        - Так это вы были?! Я и не подумал, - покачал головой Игорь: - Я обрадовался, мол есть ещё нормальные, ну а когда в метро сел, то тут, - он замолчал, чувствуя, как краска стыда заливает ему лицо.
        - Что? - Рассмеявшаяся Дося, откинулась на спинку кресла, без смущения разглядывая Игоря: - Понравилась? Та девчушка?
        - Угу, очень, - вздохнул Игорь, а когда поднял голову то его рот приоткрылся от изумления - там, где только что была Дося, сидела незнакомка из подземки.
        - Эээ… Как?
        - Всё просто, - промурлыкала красотка и пошла рябью, как давешние китайцы: - Технология Слуг. Маскировка-обманка. Мимикрия. Устаревшая модель - по дешёвке купили. На Кураге. В галактике уже не используется - легко детектится, но здесь, где никто про подобное не слыхал - прокатило. Голос тоже менять может, - Дося, вернувшаяся в нормальный вид, поиграла пальцами под столом и продолжила, произнося слова густым баритоном, сделавшим бы честь любому оперному певцу: - Как видишь, ничего сложного.
        - Прекрати! - Замахал руками Игорь, которому такое рассогласование видимого образа и шедшего от него звука было крайне неприятно: - Нормально говори, хорошо?
        - Мы же здесь вне закона, - кивнул ему Благоволин: - Вот и озаботились своей безопасностью. Но, вернёмся к делу. Десант, значит не поможет?
        - А толку с него? - Покачал головой Игорь: - К реактору не пройти, рубки нет, Савфа взять в плен нельзя. Перейдёт он в энергоформу и всё, привет. Что вы облачку сделаете? Фьють - и просочился сквозь пальцы.
        - М-да, понимаю, - принялся тот вновь барабанить пальцами по столу.
        - Брони на корпусе почти нет, - продолжил Игорь, не отрывая взгляда от быстро мелькавших пальцев: - Хорошо защищён только нос - там, где реактор. Остальной корпус без защиты - в ней нет надобности. Любой снаряд так уменьшится, что толку пшик будет.
        - А нос? - Не прекращая стучать, поднял на него глаза Благоволин: - Пробить можно?
        - Нос - это реактор. А реактор - ключ ко всему кораблю. Сами же понимаете, нет энергии - всё, конец. Поэтому он и защищён. Основательно так защищён. Прежде всего - силовым полем. Оно на носу очень мощное. Потом броня - сплав Савф разработал. С его слов - бессонская сталь, по сравнению с корабельной бронёй, просто жесть. А дальше, под бронёй, реактор и генераторы поля, которые самым первым контуром запитаны. Всё остальное на борту по второму, менее важному идёт. В общем, - отпил он сока: - И атаковать бесполезно. Как Савф говорил, и у меня нет поводов ему не верить - он хоть и Бог, но вполне разумный, так вот - с его слов - нет сейчас в галактике оружия, что с этой защитой справится.
        - Это он так сказал? - Спросил Благоволин, а затем, когда Игорь кивнул, быстро прошептал что-то на ухо Карасю, моментально принявшему заинтересованный вид.
        - Ну, раз так сказал Бог, - хмыкнул Благоволин, видя, как на лице Карася озадаченность сменяется пониманием: - То, кто мы такие, чтобы с ним спорить?
        - И что? - Игорь вопросительно посмотрел сначала на одного, а затем на другого товарища: - Вы что-то придумали?
        - Ты же сам сказал, - продолжавший улыбаться Карась пожал плечами: - Ни один из существующих сейчас. Так?
        - Ну?
        - Значит, возьмём то, чего сейчас, в галактике не существует. Делов-то!
        - Эээ? А пояснить?
        Но пояснений ему получить не удалось - Чум, впавший на время их беседы в короткое забытьё, вдруг пробудился и выкрикнув во всю глотку:
        - А олени - лучше!
        Свалился на пол, подводя черту под информационно-конструктивной частью их разговора.
        Глава 10
        В которой Маслов занимается приятным ничегонеделанием, а его товарищи готовятся к воплощению задуманного, считая себя спасителями человечества и не подозревая о возможных последствиях.
        Следующий почти месяц Игорь провёл в раю.
        Можно даже сказать, что перед ним распахнулись врата легендарного Эдемского сада, где проживали пращуры рода человеческого, до своего печального грехопадения. Надо заметить, что, как и в библейской легенде, пребывал он там не один, а в компании Ольги, ставшей его Евой и никак не желавшей расставаться со своим Адамом.
        Она, прибывшая год назад покорять столицу из небольшого южного городка, оказалась именно той, будучи рядом с которой Игорь ощущал себя и несравненным мачо, купаясь в её, полных восхищения взглядах, и хозяином жизни - последнее ему обеспечивала та самая банковская карточка, легко распахивавшая двери престижных бутиков, дорогих ресторанов и даже тусовок высшего общества. На последние он попал благодаря всё той же Оли, неожиданно оказавшейся накоротко знакомой с весьма известными личностями.
        Странность подобного обстоятельства - ну где вчерашняя провинциалка, и где высшее общество, его, поначалу, напрягала. Осознавать, что льнувшая к нему красавица была, скажем так, далеко не невинна, было несколько неприятно, но, поразмыслив над этим, он, махнув рукой, отбросил прочь все сомненья.
        С ней же хорошо?
        Бесспорно!
        Она даст фору любой, с кем он прежде был?
        Ха! Ещё какую!
        Так стоит ли напрягаться по этому поводу? Счастье оно скоротечно и, увы, кратко - так зачем себя изводить подобными мыслями?
        Carpe diem, смертный. Наслаждайся, пока можешь.
        И он наслаждался жизнью, стремясь попробовать всё, до чего только мог дотянуться. Исключение составляли разве что наркотики - к ним Игорь питал просто физическое отвращение, да чрезмерные возлияния - мысль, что он предстанет в совершенно свинском виде перед Олей, останавливало его, стоило только винным парам поднять, скажем так, средний уровень давления в голове.
        Но, в остальном, он себе не отказывал.
        Захотелось на море - он арендовал частный самолёт, уносивший их на ласковые пляжи далёких морей, а когда плеск волн надоедал, то они переносились на горные курорты, после которых отдыхали на тихих туристических улочках европейских городов, очищенных прибытием Богоматери от толп туристов, искавших теперь встреч с Богиней.
        Ещё одной причиной, бросившей его в омут развлечений, было осознание краткости этого момента. Произойти это должно было это не в следствии пресыщения, или исчерпания средств - Оля, просто фонтанировавшая идеями новых развлечений, исключала первое, ну а от второго его надёжно прикрывала Ролаша - начав свои траты он, буквально через пару дней, получил звонок из Фонда Богородицы, представитель которого, обладатель солидного мужского голоса, в своей краткой, несомненно заранее заготовленной речи, поздравил Игоря с началом заслуженного отдыха, пожелал ни в чём себе не отказывать и заверил в покрытии всех мыслимых и немыслимых расходов.
        Нет.
        Опасность исходила от его друзей, заставляя Игоря, вкусившего и распробовавшего прелести беззаботной жизни, сожалеть об их скором завершении. Ведь удайся их план - и что? Нет Ролаши, нет и финансов, щедрым потоком, наполнявшим счета фонда, от которых в его сторону тёк приличный ручеёк. Да и он сам - кому будет нужен Слуга поверженной Богини? Только и останется, что брать руки в ноги и валить с планеты, надеясь ускользнуть от рук людей, прозревших с выходом из строя ретрансляторов и разгневанных на созданный Ролашей обман.
        В том, что всё будет именно так - он и не сомневался. Стоит лишь излучению, вбивавшему в голову человечеству любовь к Богине, пропасть, как полярность эмоций переменится прямо на противоположную, наполняя сердца людей желанием поквитаться с хоть кем-то, причастным к произошедшему.
        Ещё одним моментом, впрочем, тревожившим его менее всего, был факт отсутствия внимания к его персоне со стороны, скажем так, секретных служб. Уж кому как не родным, отечественным ГРУ, ФСБ и так далее, озадачиться вопросом появления в поле зрения вездесущих камер якобы без вести пропавшего сотрудника закрытой Базы? А в том, что его давно опознали, Игорь и не сомневался, будучи немного знакомым с организацией работы этих организаций. Но, вот ведь загадка - за ним никто не приходил. Ему не обрывали телефон, настойчиво приглашая на беседу, не хватали на улице, закидывая в подлетевшее авто, нет - на него решительно никто не обращал внимания. И, в тоже время, его товарищи - те самые, с которыми он побывал во множестве переделок на самых разных планетах, спускались на Землю, только прикрывшись личинами, раскусить которые было не под силу бывшим здесь технологиям. В конце концов он просто плюнул на эту странность. Задержат - откроется, объявив себя Её Слугой, ну а проявят насилие - так чего беспокоиться? Савф бдит и, стоит только вещам принять скверный оборот, немедленно вмешается, спасая его от цепких
лап спецслужб.
        Да, здесь, в родном мире, Игорь чувствовал себя в полной безопасности, чего нельзя было сказать об его товарищах. Они - Карась, Благоволин, Чум и Дося, прибыли на Землю, выдавая себя за экипаж вольного торговца, набив трюм дышавшей на ладан Униремы различными сувенирными диковинками, должными произвести на местных туземцев неизгладимое впечатление. Обратно, на планету Курага, заявленную при прохождении таможни как родной мир всей команды, они собирались отправиться, заполнив трюм чем-то ценным из числа местных ресурсов. Ну а так как представительства торговых компаний, обосновавшихся на борту Плавной Спирали, игравшей роль свободного порта «Земля», не удовлетворили их интерес, то вся четвёрка отправилась на поверхность, оформив себе положенные по законам Земли, краткосрочные визы.
        Всё же Игорю пришлось один раз прервать свой отдых, более подходящий под определение «загул». Случилось это на второй неделе их совместного проживания, которую парочка решила отметить на необитаемом острове неподалёку от Индонезийского архипелага. Остров был действительно, и по-настоящему, не обитаем. Да и что было делать людям на клочке суши, бывшем в поперечнике не более полукилометра? Это вам не громада, которую Робинзон Крузо, или его реальный прототип Александр Селкирк, могли исследовать годами. Нет, у них всё было проще, милее и, не в пример героям прошлого - что реальным, что вымышленным, комфортнее. Турфирма, получившая их заказ, расстаралась на славу, отрабатывая более чем щедрую оплату, и влюблённую парочку встретило на берегу уютное любовное гнёздышко, до предела напичканное всеми приспособлениями, столь необходимыми современному, изнеженному благами цивилизации, человеку. Кондиционеры, ТВ, со спутниковой тарелкой, микроволновки, стиральная машина, посудомоечная - всё это запитывалось от кабеля, протянувшегося через тёплое море в сторону соседнего островка, видневшегося у самого
горизонта. Глядя на исчезающую в толще прозрачной воды толстую змею, Игорь не сколько не сомневался, что там, где то во тьме, её тело распухает наплывами трансформаторных станций, и в том, что на соседнем островке дежурит как смена техников, так и врачей, готовых сорваться к нему по первому зову.
        Сумма, за которую всё это обошлось Фонду, была поистине астрономической, но Игорь только хмыкнул, набирая ПИН-код - чего беспокоиться? Выгорит задумка его товарищей и все эти деньги - доллары, евро, фунты и прочие йены, мигом обесценятся в финансовом шторме, вызванном смертью Богини. А раз так - то самое время тратить их, старательно отгоняя прочь мрачные мысли о массовых самоубийствах очнувшихся от зомбирования людей.
        - Да, - успокаивал и утешал он себя, убедившись, что Ольги нет поблизости: - Да! Тысячи, десятки и сотни тысяч погибнут! Это трагедия. Но их смертью мы купим жизни миллиардов людей, которые Она готова потратить ради Власти! Разве это не достойный обмен? Да что тут говорить - правильно всё! Прочь сомнения - мы правы!
        Вызов Савфа, как всегда, оказался несвоевременным.
        Сначала в голове Игоря раздалось вежливое покашливание, а затем Савф, что было совершено невероятно, осторожно осведомился - а не может ли Иг, прервав свои занятия, подняться на борт. К такому тону Игорь был не готов и промямлив дремлющей после, кхм, их кувырканий, Ольге о необходимости срочного разговора, поспешно сбежал на дальний от бунгало край острова, на бегу строя планы по категорическому отказу в немедленном подъёме на борт.
        Одно дело, если он и вправду убежал деловые переговоры провести - такая легенда прокатит, и, совсем иное, если он вдруг исчезнет. Как тут не поднять тревогу? А потом появится. Ага, прямо из пустоты и на глазах множества людей, прибывших на его поиски сюда.
        И что после?
        Всё?
        Прощай легенда об удачливом банкире, которую он скормил подруге? Нет, раскрывать свой истинный статус он не хотел, не видя в этом никаких преференций - всё шло и так хорошо. Но, одновременно с построением отказов, он прекрасно понимал, что как не крути, а Савф своё получит. Он же Бог - что ему желания смертных?
        - Эээ… Савф? - Усевшись в тени прибрежных пальм, Игорь прикрыл глаза и чуть напрягся, активируя модуль связи, вместе с блокиратором имплантированный ему в пазухи черепа: - Я здесь. Чего хотел? Понимаешь, именно сейчас я занят и…
        Он хотел продолжить, развивая тему своей крайней невозможности немедленно, вот прямо сейчас подняться на борт, но Савф, вернувшись к своей обычной манере общения, бесцеремонно прервал его, наполняя сознание человека не живым голосом.
        - Вижу. Ритуал спаривания в самом разгаре.
        - Эээ?! Савф! Ну ты выражения-то выбирай!
        - Говорю, как есть и, пользуясь случаем, хочу отметить высокую выносливость твоего тела.
        Чувствуя, как кровь приливает к лицу, Игорь промолчал, сдерживая начавший нарастать в груди гнев.
        - Не стоит злиться, - немедленно обнаружил его реакцию Савф: - Я не слежу за тобой и той самочкой. У меня имеются и более важные дела, - последнее, следует отметить, он произнёс несколько торопливо, что лишь укрепило в Игоре уверенность, что Савф банально врёт, отчего он, припомнив свои кувыркания с Олей, покрылся багровыми пятнами смущения и стыда.
        - Так чего вызвал? - буркнул Игорь, складывая руки на груди и ковыряя босой пяткой тёплый песок: - Учти! Я сейчас на борт не могу. Сам понимаешь. Не один я.
        - Понимаю, - неожиданно легко согласился с ним Бог и продолжил тоном, в котором Игорю почудились нотки грустной зависти: - Понимаю и не требую немедленного прибытия.
        - А что звал тогда?! - Совсем непочтительно по отношению к своему всесильному собеседнику вновь пробурчал Маслов, но Савф, в силах которого было немедленно испепелить наглеца вместе с островом, неожиданно вздохнул, пропуская мимо себя подобную манеру общения.
        - Я это, Иг, - продолжил он каким-то заискивающим тоном: - Я тут изобрёл кое-что. Думал, вдруг тебе интересно будет?
        - Погоди! Савф?! - не на шутку встревожившись, Игорь вскочил на ноги и принялся мерить пляж торопливыми шагами: - Савф?! Ты это? Ну, своё открытие? Не того? Ну - не ел?! - Встревожиться было от чего - Энергоформа, прежде пребывавшая в совершенном, можно сказать - практически ледяном, спокойствии, сейчас вела себя совсем неподобающе.
        - Я не ем. В вашем смысле! - Ответивший ему ровный и безжизненный голос вызвал у Игоря вздох облегчения. Но, успокаиваться было рано, стоило этим словам, прозвучавшим в голове человека с размеренностью метронома, смолкнуть, как Савф продолжил, вновь вызывая беспокойство у своего слушателя.
        - Я в порядке, Иг. И спасибо, что беспокоишься обо мне. Но понимаешь, - вздох Бога был полон непередаваемой, поистине божественной грусти: - Мне скучно. Ролаша занята, ты отдыхаешь. Асю я снова один.
        - Скучно?! Ты же шесть тысяч лет один был?! Савф? Что с тобой?!
        - Что-что?! - На сей раз его голос был полон раздражения: - Тогда да. Я был один. По своему выбору. А потом появились вы. Ты и она. Вы в этом виноваты! Особенно ты! Я начал вспоминать, что значит жить со смертными. Видеть их радости, горе. А вы ушли, - Бог вздохнул, но не так тоскливо, как прошлый раз и продолжил: - Иг? Может глянешь? Я над этой задачкой почти три сотни лет бился. А? Посмотри?

« - Посмотри и похвали» - догадался Игорь, вдруг ощутив ужас некогда живого разума, запершего свои эмоции в клетку из исследований и сухих цифр, которая, несмотря на свою расчётную прочность, рассыпалась прахом, стоило только рядом оказаться простому смертному, не сдерживавшему бьющие из него эмоции молодости и счастья.
        - Да я бы с радостью, - промямлил он, действительно желая помочь Савфу, к которому начала возвращаться человечность и, одновременно, понимаю всю невозможность подобного шага: - Но ты же сам видишь - не могу я сейчас с острова исчезнуть.
        - Этого и не требуется! - Поспешно, не скрывая воодушевления в голосе, воскликнул Савф: - Я могу передать тебе картинку прямо в мозг. Он у тебя простой, легко подключиться.
        - Эй! Погоди! - Сочувствие к Богу, только-только начавшее свой рост в его сознании, резко сошло на нет, стоило только Игорю услышать последние слова: - Так ты что - подглядывал?!
        - Но я же не мешал тебе…вам? Иг! Я просто наблюдал и ощущал тоже, что и ты! Никак не проявляя себя!
        - Ну ты даёшь! - Замер он на месте, не обращая внимания на тихий прибой, принявшейся щекотать его ноги: - Это… Это просто неприлично!
        - Разве? - Удивление в голосе Бога было неподдельным: - Я, видел огромное количество подобных сцен - в вашей планетарной сети видео подобной направленности присутствует в огромных количествах. Ты говоришь - неприлично. Тогда зачем вы снимаете подобное и выставляете такое видео, как ты сказал «неприличное», на всеобщее обозрение?
        - Это другое. Совсем другое, Савф, - присев на корточки, Игорь плеснул себе в лицо терпко солёной водой: - То - для… для развлечения. А это, ну моё которое, оно… Оно моё. Не для распространения. Я бы в жизни подобное не стал выкладывать!
        - Ты? Возможно. А вот твоя самочка - она иного мнения.
        - Что?!
        - Она регулярно размещает картинки с мест, где вы побывали. Не спорю, они не такие откровенные, как ролики в вашей сети, но, прогнозируя развитие ситуации, я ожидаю более интересных кадров.
        - Ээээмммм. - протянул Игорь, не зная, как реагировать на его слова. В принципе, ничего особенного - выложить фотки в тот же Инстаграмм, хвастаясь перед подругами, считалось нормой, но вот то, те выводы, которые сделал Савф - вот они - если и не пугали, то заставляли его задуматься.
        - Я не думаю, - осторожно начал он, выпрямившись и двинувшись вдоль прибоя: - Что Ольга станет выкладывать нечто подобное. Она вполне разумная и…
        - Жажда известности, которой вы полны, - перебил его Савф: - Вполне может оказаться сильнее привязанности к тебе и тех благ, что она получает посредством близости. Но позволь мне вернуться к более важному для меня вопросу.
        - Ты… Так думаешь? - Задумавшись о его словах, Игорь пропустил окончание фразы и только молчание Савфа, заставило его отбросить свои, не менее важные - с точки зрения молодого человека, мысли: - Прости. Что?
        - Я, - неожиданно запнулся тот: - О своём. О том эксперименте. Посмотришь?
        Надежда, звучавшая в его голосе, была столь сильна, что Игорь даже смутился, на миг представив себе рыдающее облачко. Эдакий грибной дождик, с каплями в виде сгустков плазмы. Зрелище выходило и грустным, и пугающим.
        - Показывай, - кивнув морю, он, на всякий случай, уселся на песок: - А это не больно?
        - Нет, - поспешил успокоить его Савф и, прежде чем Игорь успел что-либо ещё спросить, залитый солнцем пляж, теплый ветерок и прибой, шумевший в паре шагов от его ног - всё это исчезло, сменившись техногенной обстановкой лабораторного отсека.
        Ощущение было самое дурацкое - Игорь был словно связан по рукам и ногам, имея возможность только наблюдать за происходящим, словно он лежал на верхней полке железнодорожного вагона, наблюдая за мелькавшим за окном пейзажем. Вагонный образ дополняли равномерные щелчки, раздававшиеся где-то рядом, да редкие, словно смазанные вспышки огоньков - ни дать, ни взять, пролетавшие вдоль полотна редкие фонари.
        Приборы, бывшие прямо перед ним, неожиданно дёрнулись, подпрыгнув на месте, и поплыли вправо, исчезая из поля зрения. Для чего они были нужны, ради какого исследования их создал Савф, Игорь мог только догадываться, чем он и занялся, пока тело, в котором он оказался, двигалось по известному только ему маршруту. Путь оказался не то чтобы уж очень долгим, но пассажир, обречённый на роль пассивного наблюдателя, успел извести себя догадками, как и о завершённом исследовании хозяина лаборатории, так и о назначении приборов, встречавшихся ему на пути.
        Ну вот что мог делать прибор, или устройство, более всего походившее на спираль, составленную из разноцветных тарелочек, висевших в воздухе друг над другом. По ним, как по ступенькам, вверх и вниз весело скакали разноцветные искорки, оставляя в воздухе радужные хвосты.
        Вот что это?! Фильтр? Передача сигнала? Вычислитель?
        Странная конструкция пропала из виду ровно в тот момент, когда у Игоря появилось понимание, что тарелочки эти расположены на абы как, а в строгом соответствии с цветами спектра, начиная своё построение с нижних, окрашенных в красно-оранжевые тона.
        Следующим его внимание привлёк куб, который они обошли справа. В принципе ничего особенного в нём не было - ну кубик, высотой ему примерно по пояс. И что такого, что он висит в воздухе на уровне лица? Тарелочки вон тоже - висят.
        Интересное началось, когда глаза Игоря оказались точно напротив этого устройства.
        Не успело минуть и пары секунд, после того, как глаза человека мазнули по его поверхности, куб наполнился бледно-синим туманом и принялся часто-часто то раздувать свои плоскости, то втягивать их внутрь, словно был живым существом, получившим наконец разрешение дышать. Построить гипотезу о назначении этого эээ… образования, Маслов не успел. Его поводырь, или, если хотите, транспортное средство, остановилось - куб, можно было подумать, что он следил за человеком, отреагировал на это расцветив туман жёлтыми лучами и пропал из виду, так как тело, в котором оказался заключён Игорь, резко, по-военному, повернулось налево и замерло перед фигурой ЭнФа, стоявшего неподвижно с вытянутой вперёд рукой.
        - «Будто милостыню просит», - проскочила у него в голове совсем непочтительно мысль, но её пришлось немедленно загнать на самое дно сознания - Савф, не скрывавший удовлетворения в голосе, наконец-то нарушил молчание.
        - Вот! Смотри и удивляйся, смертный, - произнёс он, и над протянутой в сторону человека ладонью, появился небольшой, словно составленный из шестигранников, объект. Медленно вращаясь перед единственным зрителем многогранная сфера начала наливаться белым светом, крохотные лучики которого пробивались меж стыков шестигранных пластин, окаймляя их края.
        - Как тебе? А, Иг? Шедевр!
        - Восхитительно! Гениально! Ты, Савф, превзошёл сам себя! - Выдохнул Игорь, стараясь держать должный градус восхищения в голосе: - Это… Это невероятно! Это… А… А что оно делает?
        - Перед тобой, - не заметил издёвки в его последних словах Савф, который, судя по довольному тону, блаженствовал, купаясь в потоке лести: - Универсальный генератор! Вечный двигатель! И да, он возможен. На моём уровне развития.
        - Эээ… Вечный? И, генератор, и двигатель? - Маслову очень захотелось прикоснуться к устройству, но увы, незримые путы держали крепко, отчего он, уподобившись лисице из известной басни, лишь мысленно фыркнул - да я и не хотел вовсе. Ага. Надо больно. Коснёшься - а там разряд, вон Савф, он тоже не в руке держит. Не. Нафиг-нафиг. Мне ещё к Оле возвращаться.
        - Да, человек Иг! Это он! - Загрохотал в его голове голос, ставший уж слишком громким - не то Савф решил подобным образом подчеркнуть свой восторг от завершения проекта, не то считал, что так, на повышенной громкости, будет убедительнее.
        - Скоро, уже совсем скоро, эти генераторы заменят собой реактор моего корабля, высвобождая место под новые лаборатории. Уже сейчас, в этот самый момент, бортовые заводы производят их десятками и…
        - А… Савф? - Перебил его пафосную речь Игорь, нисколько не опасаясь гнева - кто же поднимет руку на ошалевшего от восхищения почитателя?!
        - Работает он как?
        - Просто, как и всё гениальное, - хохотнул Бог: - Я же гений и мои изобретения - все, ну, или почти все, гениальны!
        - Да! Точно! - Немедленно поддержал его Маслов, мысленно кусая губы от услышанной новости и спеша узнать, как можно больше о новой напасти - а ну как эти шарики проблемы плану его товарищей создадут?!
        - Так работает он как? Расскажи, о Великий Бог! Только, - сделал он крохотную паузу, меняя лесть в своём голосе на стеснение: - По проще. Чтобы я… такой как я понять смог.
        - Представь себе плоскость, - кивнул Савф: - Бесконечную.
        - Представил, - мысленно кивнул Игорь: - И?
        - Наклонную. По ней катятся шары с простейшими механическими генераторами внутри.
        - Эээ…есть! - В воображении человека появился склон горы с катящимися вниз булыжниками: - А когда докатятся? Тогда и энергия будет?
        - Они никогда не докатятся! Плоскость - бесконечна и замкнута сама на себя! Они будут катиться вечно!
        - Хм… - Гора, по склону которой сейчас катился один огромный булыжник, вдруг дополнила крохотная фигурка человечка, во всю прыть, удиравшая от камня и Игорь, рассматривая и его, и склон горы, и камень, спросил: - А как это - сама на себя?! Плоскость - она сфера, что ли?!
        - Не сфера. Иг! Ты меня слушаешь вообще? Плоскость, бесконечная и замкнутая сама на себя. Понимаешь?
        - Эээ… Нет, - честно признался Игорь, чьё внимание было приковано к человечку, теперь, при пристальном наблюдении, обзаведшегося чем-то наподобие набедренной повязки. Сизиф, или, если вам угодно, его антипод, обречённый на вечное бегство, вдруг отпрыгнул в сторону, обманывая камень и тот, недовольно скрежеща, покатился куда-то вниз, быстро исчезая из виду.
        Облегчённо выдохнув, человечек несколько раз показав укатившемуся камню сразу два средних пальца, уже было хотел усесться на каменистый склон и предаться заслуженному отдыху, как вдруг откуда-то сверху послышался скрежет. Выматерившись - хоть звука и не было, но артикуляция этого анти-Сизифа говорила сама за себя, человечек рванул вниз по склону, а за его спиной, весело скрежеща каменными боками по каменному телу скалы, уже нёсся огромный булыжник, как две капли воды похожий на предыдущий, а может и бывшей именно им, и вернувшейся назад по склону, замкнутому на самого себя.
        - Иг? Ты меня слушаешь? - Голос Савфа, в котором Маслов уловил зарождающееся раздражение, быстро вернул его к реальности, оставляя страдальца в одиночестве продолжать свой бег.
        - Эээ… Да, Савф! Конечно! - Поспешно ответил Игорь и попытался кивнуть, но увы - его голова, как и остальное тело, было словно скованно параличом: - Просто… Эээ… Сложно. Я пытался плоскость, ну ту - бесконечную, представить.
        - И как? - Голова ЭнФа, чуть блеснув линзами объективов, склонилась в сторону: - Получилось?
        - С плоскостью - да! И с бесконечностью - тоже. А вот замкнутость её саму на себя, с этим - проблемы.
        - Всё верно, - кивок ЭнФа и интонации его голоса были полны благодушного превосходства: - Чтобы понять и, что более важно - осознать понятое, надо быть мною. Возможно, - он на миг замер, обдумывая что-то, а затем продолжил и осторожность его тона заставила Игоря напрячься в ожидании ловушки.
        - Возможно, нет. Уверенно могу заявить, что из тебя выйдет неплохой Бог.
        - Кто?!
        - Бог. Не моего, или Ролаши, калибра, разумеется, но вот малый, планетарного, максимум системного масштаба - вполне.
        - Савф? - Игорю жутко захотелось покрутить пальцем у виска, но так как подобное было невозможно, то он ограничился удивлённым тоном: - А ты в порядке? Сейчас? Когда это говорил?
        - В полном. И не сомневайся - мои слова имеют прочную и точно рассчитанную основу. Да, Иг. Ты вполне можешь стать Богом, со всеми положенными божеству функциями. Вот смотри, - генератор, висевший над его ладонью, исчез, а вместо него появилась небольшая фигура человека, в которой Игорь узнал себя. Ссутулившейся человечек, бывшей высотой не более ладони, затравленно озирался по сторонам, явно страшась происходящего. Внезапно перед ним появился небольшой, одноногий столик и человечек, напуганный его появлением, попятился назад, прикрываясь руками. Ещё миг и на круглой столешнице возник небольшой, светящейся золотым светом флакон. Немного помедлив и убедившись, что новый объект опасности не представляет, аватар Игоря осторожно подошёл к столу и протянул руку к флакончику.
        Тот, словно только этого и ждал - стоило крохотным пальчикам коснуться округлого бока, как из тонкого горлышка выплеснулся фонтан жидкости ослепительно золотистого цвета. На миг застыв подобием зонта над столом и присевшим от испуга человечком, золотой свет рухнул вниз, моментально окутав собой замершую фигурку, отчего та принялась размахивать руками и метаться из стороны в сторону, сбив и разломав несчастный столик.
        Мучения крохотного двойника длились недолго. Вот его рывки замедлились, вот он неуверенно выпрямился, вытянул перед собой руки, словно желая рассмотреть покрывавшую их золотую плёнку и раз! Та принялась впитываться в его тело, насыщая кожу светлым, прямо-таки солнечным, оттенком.
        Выпрямившаяся фигура, сейчас её силуэт окружало лёгкое, едва заметное золотистое свечение, гордо подняло голову и расправило плечи. Пробежавшая по телу короткая волна ряби оставила после себя идеальную мускулатуру и аватар медленно повёл рукой, разглядывая и наслаждаясь игрой мышц. Не удовлетворившись этим, он подпрыгнул в воздух и немедленно, стоило только его ногам оторваться от полка, как за его спиной выросла четвёрка золотых крыльев, равномерными взмахами поднявшая его вверх. Замкнув пару кругов и выполнив мёртвую петлю, он завис в воздухе, поддерживаемый быстрыми взмахами крыльев, а затем поднёс руки к груди, рождая меж ладоней небольшой, налитый ярко оранжевым светом, шар. Резко выбросив руки вперёд, аватар метнул сгусток в невидимого врага и немедленно вскинул вверх руку в торжествующем жесте победителя.
        - Это лишь малая часть твоих возможностей, - силуэт бога растаял в воздухе и Сваф сложил руки на груди: - Тот напиток, та жидкость, что даст тебе это всё, не что иное, как колония микромашин. Они перестроят тело, подняв тебя сразу на пару степеней развития и ты, вместе со мной, сможешь править смертными, став для них подлинным божеством. Что скажешь, Иг? Ты со мной?
        - Это… Это очень, - Игорю страшно хотелось пить - рот, по своей сухости мог вполне выиграть спор с Сахарой за право называться самым сухим место на планете, но увы, сделать он ничего не мог и потому просто выдохнул, ощущая, как слова раздирают горло: - Интересно.
        - Иг! - Энф подался вперёд, наклоняясь над ним: - Соглашайся! Вместе, - в его голосе послушались заговорщицкие нотки: - Мы отстраним Ролашу и будем сами править Галактикой. Вдвоём мы справимся - я переключу ретрансляторы, так что всё население этой планеты возненавидит её и влюбится в тебя, в Нового Спасителя. Ты её победишь - без поддержки населения она ничто! А после ты - Герой и Спаситель, станешь Символом планеты! За тобой все пойдут - люди будут счастливы умереть за тебя.
        Игорь молчал, пытаясь собрать мысли в кучу и Савф, посчитав, что он колеблется, с жаром продолжил:
        - Наш нынешний план мы менять не будем. Ты, с моей помощью, не думай, что я отстранюсь - нет, у меня здесь, на борту, множество боевых дронов! Они пойдут первыми - и люди, увидев, как ты заботишься о них, возлюбят тебя и без ретрансляторов!
        - Мне… Мне подумать надо, - наконец сумел выдавить из себя Игорь и Савф, видевший происходящее в другом свете, немедленно кивнул.
        - Да. Сейчас тебе надо подумать. Ты видел - кем можешь стать. И подумай, - добавил он, растворяясь в воздухе: - Планета… Нет - планеты будут у твоих ног! Красивейшие женщины разных миров будут мечтать о близости с тобой! Слышишь это, Бог Иг?!
        Когда короткая тьма, застлавшая ему глаза после разрыва контакта, рассосалась, то первым, что он увидел, была Ольга. Она стояла на коленях кусая губы и не сводя с него встревоженного взгляда.
        - Игорь! - Стоило ему пошевелиться, как Ольга, бросившись ему на шею, начала целовать его лицо, успевая вставлять между поцелуями короткие фразы:
        - Очнулся! А я! Переживала! Лежишь! Дышишь едва-едва! Только глаза! За закрытыми! Веками! Бегают!
        - Попить есть? - Усевшись, он хотел было обнять её, но девушка, ловко выскользнув от его рук, чуть подалась назад, а когда распрямилась, то в её руках была открытая бутылка шампанского и пара бокалов.
        - Держи, - быстро их наполнив, она протянула один ему: - Успешно поговорил? Это твой начальник был?
        - Скорее партнёр. Заманчивое предложение делал.
        - И ты - согласился? - Ольга чуть подалась к нему - ей, несомненно, была данная тема была важна и тут, тоненькая бретелька, удерживавшая верх купальника соскользнула с тронутого загаром плеча.
        - Думаю, - залпом допив шампанское, Игорь отбросил бокал в прибой и одним рывком заключил красавицу в объятья, желая немедленно забыться в её объятьях.
        Оставим же молодых наслаждаться обществом друг друга и перенесёмся на несколько сотен световых лет от Земли. Туда, где в этот самый момент, на борту Литавриста Марса, Змеев выслушивает доклад Карася и компании о проведённой вылазке.
        - Значит, Маслов сумел сохранить адекватность? - Змеев, внимательно выслушав доклад Благоволина, поднялся со своего места во главе овального стола и принялся мерить шагами малую кают-компанию Литавриста. В отличии от роскошно обставленной Большой Кают-Компании, или просто Большой, отделка Малой была предельно формальна - человеку, оказавшемуся здесь она могла бы даже показаться скудной, но на то были свои причины. Их было несколько, но все они, имея фактом своего появления единственный фактор, как бы нанизывались друг на друга, создавая подобие пирамидки - детской игрушки, которая, в отличии от невинной головоломки, могла иметь весьма неприятную вершину для севшего с ней играть человека.
        Этим фактором была близость Малой к капитанской каюте. Казалось бы, мелочь, но проектировщики, работавшие по заказу адмиралов Претории, так не думали. Капитану, увы, такова его доля, время от времени приходилось принимать решения, скажем так - негативного характера, требовавшие от него решительности и непреклонности. Но что поделать - экипажи кораблей Преторианского флота, даже на таких громадах как Секстеры, становились одной семьёй, и капитану, порой, было крайне тяжело произнести стандартную формулу, обрекавшую человека, ставшего почти родным, на болезненное и позорное наказание, или даже на смерть.
        Вот по этой причине Малая, ещё называемая Пыточной, располагалась прямо напротив капитанской каюты, не давая шанса просителям и заступникам оказать влияние на капитана, идущего длинными коридорами в отсек к провинившемуся.
        Сейчас же, несмотря на то, что времена переменились, команду Баговолина, вызванную по трансляции в Малую, все, кто оказывался на их пути, провожали печальными и сочувствующими взглядами.
        - Круто залетели, - техник, спешивший заменить изношенные коммуникации в межпалубном пространстве, поправил на плече бухту проводов и, покосившись на оказавшегося рядом вестового, вздохнул: - Это что ж такого натворить надо было, что б адмирал своих земляков в Пыточную затребовал?
        - Они же вроде домой ходили? - Дождавшись ответного кивка, вестовой, быстро огляделся по сторонам, в поисках офицеров и, никого не обнаружив, привалился спиной к переборке, доставая из кармана пачку жвачки: - Будешь? - закинув пластинку в рот, он протянул пачку технику, но тот, уже занеся над ней руку, лишь вздохнул и отрицательно мотнул головой: - Не. Мне кабели расключать, - дёрнул он плечом, поправляя бухту: - А там микроконтакты - внимание нужно.
        - Как скажешь, - ухмыльнувшись, вестовой убрал пачку и, сглотнув слюну, продолжил: - Я так слышал - у них дома, на Зее, вдруг кто-то Старых Богов объявился.
        - Иди ты! Врёшь!
        - Сам слышал. Я на второй узел связи как раз холодный комплект относил, а там Сам был, - вестовой кивнул куда-то в сторону, но техник прекрасно понял, что речь идёт об адмирале.
        - И?
        - Ну я столик выдвинул, перекус вахте раскладываю, а сам, - он довольно усмехнулся: - Ушки-то навострил.
        - Подслушал адмирала? - Покачал головой его собеседник: - Смотри, Психея коварна - сегодня возжигает в тебе любопытство, а завтра…
        - Пустое, - отмахнулся от него вестовой: - Да и было б то секретом - Старик бы один в рубке был.
        - Наверное.
        - Так вот. Я, значит, всё вахте разложил, и к нему. Всё, как положено - поднос, скатерть сверху, - кивнул он на кусок белой ткани, заткнутой за пояс: - тарелочка и бутерами. Подошёл и, не смея его беспокоить, рядом стаю. А старик наш - негромко, но я-то рядом был, говорит. Все слова я не разобрал, всё же он тихо говорил, но вот «Боги», «наш человек» - это точно услышал. Что ему отвечали - не знаю - он наушник нацепил, но вот то, что доклад ему не понравился - точно. Старик-то слушал-слушал, а потом вдруг как рявкнет - я чуть не подпрыгнул, резко это было. Мол - нельзя и запрещаю. А после на меня оглянулся - почувствовал, что ли? Не знаю. Но сразу громкость-то убавил и меня рукой так - мол вали отсюда.
        - Отошёл?
        - А то! Что я - псих что ли с ним спорить?! Я вот что думаю, - ещё раз оглядевшись по сторонам, вестовой наклонился и, сильно понизив голос, практически прошептал в немедленно подставленное ухо: - К ним на Зею Боги пришли. Ага. И эти, - он дёрнул головой вслед ушедшим: - К ним летали.
        - Хм… Они? К Богам? - Недоверчиво покачал головой техник: - Ну ты загнул! Будут Боги с ними общаться!
        - А ты забыл, что они - я про Старика и его команду, лучшие воины Зеи? Уверен, договариваться летали. И, быть может, что-то согласовали. Ну, по условиям найма. А Старику, те договорённости, не по душе пришлись - вот он и осерчал. Может мало запросили.
        - Торговались? С Богами?
        - Они же - лучшие! Может Боги, за их помощь планету обещали - эти, - вестовой вновь качнул головой вдоль коридора: - Согласились. Ну, или на систему. А Старик большего хотел. Венец Претории, например.
        - Венец? Ему? Юпитер лишил тебя мозгов, не иначе! Венец - только Императорам!
        - Да где они сейчас, - отмахнулся вестовой: - Последний, тряпка, сам сбросил его. Поднять - задача для смелых, не так ли? Или ты сомневаешься в смелости Старика?
        - Хм… - поправив начавшие сползать с плеча провода, техник поскрёб ногтями подбородок: - Нет, в смелости им не откажешь. И да - если они осилят Хавасов, что б Плутон скормил их потроха псам! Если осилят - то вся Претория склонится перед ними - вся, до последнего раба! Вот только - осилят ли?
        - Осилят! Или ты не слыхал, как они, когда ещё на Зее служили, Примарха пленили? Нет? Могу рассказать.
        - Слыхал, такое только глухой не услыхать мог, да и то - ему бы рассказали бы. Но то один Примарх, а то - вся их толпа.
        - Так и они сейчас не одни! - Отлипнув от стены, вестовой гордо выпятил грудь, всем своим видом показывая полную готовность ринуться в бой: - Сам смотри! Была одни трирема, и раз, стоило им уйти с Зеи - наш Литаврист под ними.
        - Не «под», а «с». Разницу видишь, - проворчал техник, которого подобные слова задели, несмотря на свою правдивость.
        - Унирему купили, - продолжил, не обращая внимания на его недовольство вестовой: - А что дальше будет, то одним мойрам ведомо. Но, такими темпами - помяни моё слово, они скоро весь наш флот соберут.
        - Хммм…
        - Я тут вот что думаю, - голова вестового вновь склонилась к технику: - Что они победят - сомнений нет. Сами Боги к ним в дом пришли. А вот после…
        - А что после? - Техник хотел было пожать плечами, но проклятые провода позволили ему сделать лишь короткий кивок, которым он попытался выразить своё непонимание: - Победят - Старику - венец и на Палантин. Эти его, ну те, кто вызов в Пыточную переживут, в Ближний Круг.
        - А нам? Его верной команде? Я так думаю - планету себе выпросить можно будет. А? Как думаешь? Не зажмёт? Старик-то? Я тёплую хочу. Что бы моря с…
        - Меркурий вскружил твой разум! Мы ещё не стронулись с места, а ты к призу руки тянешь!
        - Боги любят предусмотрительных, - парировал вестовой и, чуть поколебавшись, вытащил из кармана пачку жвачки: - Всё, мне бежать надо. Бери, после работы закинешься, это хорошая, точно говорю.
        - Разве что после, - чуть поколебавшись, техник вытащил завёрнутую в фольгу полоску и сунул её в нагрудный карман: - Удачи тебе, и да будет Юпитер милостив к тебе!
        - Да будет Посейдон любить нас! - Шутливо козырнув, вестовой быстро порысил по коридору, бросив на прощанье стоявшему в задумчивости технику: - А о планете подумай! Заранее. Предусмотрительность всегда важна!
        Но, оставим экипаж строить планы на светлое будущее и вернёмся в Малую кают-компанию, где продолжается обсуждение новостей с Земли, плавно перетекающее в построение планов дальнейших действий.
        - Значит, Маслов сумел сохранить адекватность? - Змеев, замерев подле экрана, игравшего роль иллюминатора в Малой, чуть покачался, переступая с носок на пятки.
        - Да, Виктор Анатольевич, - Поднявшийся с места Карась, уверенно кивнул головой: - Настроен конструктивно и рад встрече с нами, надеясь - при нашей помощи, отвести угрозу от Земли.
        - Вопрос в том, - кивком подтвердив, что его слова приняты, Змеев, оторвав взгляд от звёзд повернулся к столу: - Вопрос в том, товарищи, а нужно ли нам влезать в эту драку. Подождите, - поднял он руку, пресекая начавший зарождаться шум: - Послушайте сначала. Чум! Сядь!
        - Не сяду! - Вскочивший на ноги Чум, чуть поколебавшись вернулся на место, полностью противореча своим же словам: - Это наш дом, Виктор Анатольевич! Наш. Дом!
        - Да! Поддерживаю! - Сидевшая рядом с ним Дося, подняла одну руку, словно прося слова, а другую положила на плечо Чума.
        - Земля - наша Родина. Мать наша. А мать может быть какой угодно, но она мать.
        - А космос - наш дом, - сидевший напротив неё по другую сторону Карась, качнул головой, не соглашаясь с её словами: - Так, или близко, Циолковский говорил. И вот, - он махнул рукой в сторону иллюминатора: - Мы здесь. Наш новый дом обживаем.
        - Благоволин? Что скажешь? - Кивок Змеева поднял того с места, но не родил внятного ответа.
        - Я… Товарищи. Я не знаю. Земля - да. Наш дом и мать, и отечество, - начал он, неожиданно спотыкаясь почти на каждом слове: - Но… Вот скажите мне. Вы помните, как мы уходили?
        - А что - как уходили? - Произнёс Чум, не отрывая глаз от своих ладоней: - Нормально уходили. Весело. Нет, я не понимаю, - перевёл он взгляд на него: - Земля - наш дом. Точка. Мы должны ему помочь. Точка. И…
        - Скорее - многоточие, - перебил его Змеев: - Он, - последовал кивок в сторону Благоволина: - Прав. И я рад, что среди вас нашёлся хоть кто-то, кто способен трезво оценить ситуацию. Вы что? Забыли? Мы все объявлены вне закона. Нашей, Дося, матерью. Родиной то бишь. Дезертирство, - принялся он загибать пальцы: - Угон Ренегата - да, Карась, это я про тебя. Воровство ядерного оружия, - зажав очередной палец, Змеев улыбнулся: - Это уже моё, равно как и убийство двух сотрудников ФСБ, при выполнении ими служебных обязанностей. Вам мало? - Обвёл он взглядом притихших людей: - Так я добавлю. Создание преступной группы, организация незаконного вооружённого формирования, разбой - в особо крупном размере. А ведь ещё есть и неуплата налогов - доли-то свои вы получали? Мог бы ещё накидать, - покосился он на свои ладони, сжатые в кулаки: - Но хватит, пальцы поберегу. Так что, дорогие мои - нет нам хода домой. И не надо морщиться, Дося. Зачем тебе морщинки раньше времени? Да - Земля наш дом. Россия - Родина, но вот стоит только нам дома оказаться, как возьмут нас под белы рученьки, да на допрос поведут. А как
выжмут… Продолжать не буду - сами знаете.
        - И что? - Упрямо боднул воздух головой Карась: - Пусть, значит, Ролаша Землю жжёт? Людей на смерть, значит, пусть шлёт? А мы такие, - сложив руки на груди, он откинулся на спинку жёсткого стула: - Наблюдать, да поплёвывать будем? Так не отсидимся же, Виктор Анатольевич. Не выйдет. Если её не остановить, то полыхнёт так, что черти в аду обзавидуются!
        - Верно! Товарищ генерал! - Вскочивший на ноги Чум, обежал вокруг стола и встал напротив Змеева: - Я вас не узнаю! Вот Маслов, так тот не сомневался! Надо остановить и всё. И он - остановит. Ну, или погибнет. Но он - готов к этому. А вы?
        - А за мной, - рука генерала нарисовала в воздухе широкую дугу: - Два, вернее уже три корабля. С экипажами - с людьми, за жизни которых я отвечаю.
        - Ну так и отвечайте! - Поднявшейся на ноги Карась подошёл к Чуму: - Отвечайте. Но только за два. Ренегат пойдёт к Земле.
        - Запрещаю!
        - Прошу прощения, Виктор Анатольевич, но вынужден вам не подчиниться! Ренегат пойдёт к Земле, - повторил он и Дося, сидевшая на своём месте, покинула его и встала рядом: - Мы всё продумали, - кивнув ей, продолжил Карась: - Забираем Маслова с планеты, - сжав кулак, он выставил мизинец, ведя счёт на европейский манер: - Он поднимется на Спираль - оттуда катером к нам. Как турист - аренда такого катерка возможна, хоть и стоит дорого. После, - к мизинцу присоединился безымянный: - Мы выходим в атаку. На корабль Савфа. Бьём в упор. Торпедами.
        - Торпедами? Ты же мне сам говорил, что обычным оружием его защиты не пробить?
        - Так мы и будем бить не обычным, Виктор Анатольевич, - широко улыбнулся Карась: - Или вы забыли про те две торпеды с ЯБЧ, что мы припрятали?
        - Я их на чёрный день берёг, - буркнул Змеев, чувствуя, как в его душе борются два чувства - ощущение поражения и, одновременно с ним - восхищение своим учеником.
        - Так куда уж чернее, Виктор Анатольевич! - Чуть подалась вперёд Дося, прижимая руки к груди: - Наш дом вот-вот опустошат! И было б ради чего! Тоже мне, - опустив руки фыркнула она: - Нашли себе богиню! Страшная и волосы под блондинку красит!
        - Мы пустим торпеды одна за другой, с небольшим интервалом, - продолжил Карась, выступая вперёд и загораживая Досю: - Первая, электромагнитным импульсом, ослабит защитное поле зоны реактора. Мы надеемся перегрузить генераторы и ослабить систему - именно этого, подобной атаки и не ждёт Савф. Но считает, что ядерного оружия более нет и, должен заметить - считает справедливо - уже более шести тысяч лет никто не использует подобное оружие. В общем, - кивнул он, словно желая уверить самого себя: - Это и есть его ахиллесова пята. Первая - ослабит защиту. Вторая же, разорвавшись на броне, если и не уничтожит реактор, то испарит часть корпуса, проделав дыру, куда пойдут уже обычные торпеды, если второго ядерного взрыва будет недостаточно. Уверен, что парочку мы загнать к реактору успеем. Ну а далее - а далее всё. Корабль обесточен, ретрансляторы - те, что зомбируют людей, отключены, человечество, сбросив дурман, прозревает и…
        - И в воздух чепчики бросали, - процитировал классика Змеев: - А если не так всё пойдёт? Запасной план есть?
        - Есть, Виктор Анатольевич, - вытянулся по стойке смирно Карась, словно он снова был молодым курсантом, а Змеев строгим преподавателем, принимающим у него экзамен: - Таран! Ренегат быстроходен. Ударом мы собьём корабль Савфа с орбиты. Он сгорит, я с тетрархом всё рассчитал, но тут нам… Мне. Мне понадобится ваша помощь.
        - В части? - Вернувшись на своё место, Змеев налил себе воды: - С чем тебе помочь?
        - Подобрать тех, кто на борту будет. Досю, Чума, Маслова и Благоволина. Я останусь на борту до конца. Я так решил, - поднял он руку, видя, что Змеев хочет что-то сказать: - Ренегат - это я. Я сроднился с ним и буду на нём до конца. А вот остальных надо будет подобрать.
        - Какая есть необходимость в их нахождении на борту?
        - А это, Виктор Анатольевич, - выдвинулась вперёд Дося, сопровождаемая одобрительным ворчанием Чума: - Мы так решили.
        - Решили они! - Отставив в сторону стакан, Змеев потянулся и, вытянув вперёд руки, похрустел пальцами: - Решальщики! Всё-то они просчитали, обо всё подумали - так? А с людьми - на Земле? С ними что будет? И заметьте - в том, что вы уничтожите корабль Савфа - в этом я не сомневаюсь. Уж что-что, а ломать вы умеете. А потом? Как население планеты отреагирует на исчезновения воздействия?
        - Мы считаем, - коротко кивнул Карась: - Что резкое прекращение воздействия вызовет шок. И да, - подняв голову, он посмотрел на Змеева: - Смертельные случаи будут. Излучение резонаторов Савфа, оно как бы накапливается в организме. Если, конечно, этот термин можно использовать. Процесс это не быстрый - мы, прибыв на Землю, поначалу ничего не испытывали. Но, после того, как провели дома около недели - я имею в виду - к концу пребывания, начали испытывать тёплые чувства по отношению к Ролаше. Не любовь, нет - скорее уважение и почтение.
        - Вот! - Змеев покачал пальцем: - За неделю. А наши соотечественники уже несколько месяцев под воздействием. Будут жертвы.
        - Будут, - Выступил вперёд Чум: - Но лучше десятки, сотни тысяч, чем миллиарды. И мы не знаем - возможно жертв и не будет. Поболит голова и всё.
        - Вы меня не убедили, но ваш вариант лучше, чем никакой, - тряхнув головой, Змеев поднялся с места: - Помощь Литаврист вам окажет. Я выйду в Солнечной за Сатурном и оттуда, маскируясь под залётный астероид, по баллистической, дойду до Пояса. Там затеряюсь меж камней и буду ждать вашего сигнала.
        - Виктор Анатольевич! - Дося, не скрывая своих чувств - Змеев вполне мог и отказать, захлопала в ладоши: - Спасибо!
        - Погоди, - поднятая вверх рука генерала заставила её смолкнуть: - Я окажу вам всемерную помощь только при одном условии.
        - Слушаю, - напрягся Карась.
        - Вы, после атаки на Савфа, немедленно отойдёте от планеты. Не стоит сразу лезть вниз. Выждем и посмотрим - что будет. Хотя, - заложив руки за спину, Змеев прошёл к иллюминатору: - Я вам и так скажу - что будет. Шок, паника, беспорядки. И этим, - резко развернувшись, он указал пальцем на каждого из стоявших перед ним: - Должны будут заняться соответствующие структуры. А не вы! И вот только тогда, когда порядок - хотя бы в общих чертах, будет восстановлен, вот тогда - и ни минутой раньше, Земля узнает о своих героях. Но - издали. По линии связи.
        - Вы, Виктор Анатольевич, - покачала головой Дося, не соглашаясь с ним: - На воду дуете.
        - Возможно, - кивнул он: - Но мой опыт подсказывает, что делать добро хорошо издали. А как сделал - заляг, или отбеги подальше. Чтоб благодарностью не накрыло. Она, у нашей Родины, может весьма крепкой оказаться. Так что, Сергей Алексеевич, - перевёл он взгляд на Карася: - Мои условия - принимаете?
        Тот молча кивнул, если и не соглашаясь с аргументами своего учителя, то принимая их обоснованность.
        - Вот и отлично, - Змеев, с самым довольным видом потёр руки, радуясь, как возможности помочь дому, так и уверенности в относительной безопасности своих людей: - А вас, Сергей Вадимович, - повернулся он к Благоволину, молча и в одиночестве сидевшему за столом: - Я попрошу взять на себя контроль за нашими, рвущимися в бой, спасителями Отечества. Если надо - выделю вам манипулу из числа десантников Чума. Уверен, что Маркус, - последнее было адресовано Чуму, немедленно расценившему слова Змеева вторжением на своё поле: - Что Маркус подчинится прямому приказу своего адмирала. И не надо обижаться, Чум. Вы мне важнее всех жителей Земли, как бы тепло я не относился к нашему общему дому.
        - Надеюсь, Виктор Анатольевич, - поднявшийся со своего места Благоволин, коротко кивнул принимая приказ старшего: - Подобного не потребуется.
        - Мы выступаем немедленно, - Карась, которому окончание разговора совсем не понравилось, решил подвести черту под совещанием: - Нам дня четыре потребуется - чтобы торпеды подобрать и к Земле выйти.
        - Принято, - сделав шаг вперёд, Змеев протянул ему руку, которую тот, не став ломаться, немедленно пожал: - Тогда, товарищи, до встречи в Солнечной. И да поможем мы себе сами, раз уж Богов ниспровергать идём!
        Глава 11
        Рассказывающая о неожиданном виде Станции, влиянии космоса на девичью психику и о том, что космические прогулки могут оказаться не так уж и приятны, как заявляется в путеводителях.
        Короткое сообщение, которого Игорь одновременно и ждал, и боялся, упало на его мобильник спустя пару дней после возвращения с райского острова. Уединившись - Ольга лишь понятливо кивнула, когда он, стараясь выглядеть уверенным небрежно бросил ей, что мол работа зовёт, так вот, уединившись в одной из комнат президентского люкса, он вновь и вновь пробегал глазами по паре слов, гласивших, если вдуматься, совершеннейшую чепуху.

«Бабушка приехала».
        И что с того? Любой другой, даже будь он оперативником ФСБ, следившим за его номером, лишь пожал бы плечами, отнеся эти слова либо к ошибке отправителя, перепутавшего цифры в номере, либо к примитивному мошенничеству, когда отправители подобных сообщений надеются, что жертва немедленно наберёт их для выяснения ситуации и оплачивая разговор по высокому, или сверхвысокому тарифу.
        Но Игорю эти слова были более чем хорошо знакомы. Взятые из известной книги, они чётко указывали на отправителя, и, одновременно с этим, сообщали ему срок, когда его будут ждать вновь обретённые товарищи.
        Два слова - два дня. Что может быть проще? Или, в его случае, сложнее.
        Экран мобильника давно уже погас, но он все сидел, уперев взгляд в его чёрное стекло.
        Он колебался.
        С одной стороны - спасение планеты, миллионы и миллиарды жизней. Вот только - будут ли они рады своему пробуждению? Осознать, что тебя обманывали? Ощутить, что Она, любовь к которой только что наполняла тебя - по сути мошенница? И ведь не только Она - а и все те, кто были с ней рядом. Ведь гнев прозревших людей будет силён - и кому как не ему, известному всему человечеству как Её Спасителю, оказаться в числе первых для подобной раздачи?! А тогда спасение ему придётся искать вне родного мира. Это потом, после, когда боль от произошедшего притупится - вот тогда, или даже позже, можно будет попробовать донести до успокоившихся людей истинные причины произошедшего.
        А пока - бежать.
        Драпать прочь, бросая такую комфортную жизнь, к которой он только начал привыкать. И что его там, в бегстве, ждёт? Узкая корабельная койка? Хорошо, ещё, если отдельная каюта будет. Еда из общего котла против редких деликатесов? А вместо нежной Оли под боком - опасности дальних миров?
        И, с другой стороны, Савф с его предложением.
        Самому стать Богом - кто оспорит заманчивость подобного предложения? И что с того, что он, простой смертный, сирота, станет Малым Богом?! Это - пока Малым, а там, когда они вместе захватят Галактику - кто знает, каких границ достигнет его сила? Впереди же - вечность, Савф, продолжая склонять Игоря на свою сторону, уже открыто предлагал ему бессмертие и власть над всей Галактикой, раз за разом повышая ставки в своей борьбе за его согласие.
        Ну да - погибнут миллиарды. А что ему, Богу, с того? Ролаша сделала местных удивительно плодовитыми - бабы ещё нарожают, дай только срок.
        М-да… Нарожают…
        Зацепившись за последние свои мысли Игорь негромко хмыкнул, пытаясь укорить себя за подобное отношение к соотечественникам. Увы, но укор развить не удалось - ему, прошедшему через испытания Кольца, было сложно уравнять себя с простыми жителями Земли, погрязшими, как ему неустанно нашёптывал Савф, в жажде стяжательства и наслаждения.
        - Посмотри, Иг, - разворачивал он перед ним экраны, забитые нескончаемой рекламой и порно: - Разве это, такой образ жизни, достоин тех, кому повезло родиться на одной планете с тобой?! Ты, жертвуя собой, преодолевал трудности, спасал цивилизации, вызволял Богов… А они? Я знаю, что твоё сердце полно любви к ним, но разве достойны они таких чувств? А ведь в твоих силах всё исправить! Возьми мою руку - мы, очистив планету от пены, вознесём человечество ввысь! Разовьём их духовно, освободив от рутинного труда! С этим мои машины справятся легко! Подумай о своём доме - представь себе, как он расцветёт, под твоим управлением! Иг! Ты, с моей помощью превратишь Землю в сверкающий бриллиант, светом которого будут любоваться все жители галактики! Подумай!
        Да, головой Маслов понимал, что все слова Савфа не более чем лесть, нацеленная на единственную цель - их союз. Да - понимал, но как же сладко было слышать подобное и сладко вдвойне, так как это исходило не от кого-то там, а от Бога. От многомудрого и многоопытного сверх существа, стать подобным которому он мог, стоило только согласиться на его зов.
        - Милый? У тебя всё в порядке?
        Вздрогнув от неожиданности, Игорь оглянулся назад. Там, просунув голову в щель приоткрытой двери, стояла Ольга, придерживая пальчиками ворот цветастого шёлкового халата. Как утверждал продавец - сделан он был из самого настоящего и натурального шелка, в строгом соответствии с древними традициями обитателей Поднебесной. Был то рекламный трёп, или ткань и вправду соответствовала своей цене, Игорь не знал, да и не хотел выяснять. С него было достаточно и того, что халатик, стоило ему приложить самую малость усилий, моментально соскальзывал с тела подруги, сопровождаемый её возмущённым визгом, впрочем, чуть позже, быстро менявшим свою тональность на более приятную мужскому уху.
        - У тебя неприятности? - Теребя расшитый серебром поясок, она проскользнула внутрь и, гибко потянувшись, одним движением оказалась рядом, прижимаясь к его плечу грудью.
        - Да нет, что ты, - приобнял он её, лихорадочно соображая, как объявить девушке о конце их романа. Ну не тащить же её с собой на Ренегат, в конце концов. Да и ещё момент. Вот станет он Богом, тогда что? Там и куда более звёздные прелестницы будут мечтать об его обществе.
        Но… Но это потом, после будет. А она - и здесь, и сейчас.
        Оля. Милая, нежная, горячая. Как ей это сказать?
        - Понимаешь… Такое дело… Мне надо будет через два дня… Отлучиться. По работе. - Почувствовав, что нашарил верную тропу, он продолжил куда более уверенным тоном: - Да. Партнёр сообщение прислал, - качнул он мобильником: - Не может без меня дело одно решить.
        - Важное? - Промурлыкала девушка, словно кошка, трясь о его плечо головой: - Ох, Игорёк, ты у меня такой умный…
        - Очень, - торопливо кивнул он, ощущая, как в его груди начинает разрастаться тёплый и пушистый комочек счастья: - Мне на Спираль подняться надо будет.
        - На ту Станцию?! Ты не шутишь? - Ольга, на миг отпрянула от него, а затем повисла на шее, восторженно пища:
        - Побывать на Спирали! Игорь! Это нечто! Ух ты! Я всю жизнь мечтала там оказаться! Нет, Игорь, ты серьёзно?!
        - Оль, - попытался преодолеть её напор он: - Я же там по делу буду. Встречи, переговоры - скука же.
        - Ничего! Я тебя подожду. Погуляю по Станции, фотки поделаю. Ммм… Игорёк! Вот это сюрприз! Все подруги от зависти передохнут! Разом, и, - она хихикнула, одновременно чмокая его в щёку: - И оптом! Ух! Игорь!!! Ну ты у меня… Ты… Ты…
        - Оля, - чуть придержав её, останавливая этот поток восторга, он продолжил максимально серьёзным тоном: - Я там по делу буду. По работе. С партнёром встречаться.
        - И что?! - Уловив его нежелание брать её с собой, юная хищница немедленно перешла в атаку, не желая упускать свой шанс: - Я же вам мешать не буду. Я на тебя только вечером… И ночью претендую. Да и что такого, если твой партнёр меня увидит? Думаешь - к нему сбегу? Ха! И не надейся!
        - Да я не об этом!
        - А о чём тогда?! Или ты меня стесняешься?! - Отскочив прочь она окинула его требовательным взглядом, не предвещавшим ему ничего хорошего в самой ближайшей перспективе:
        - Это что же?! Как со мной кувыркаться - так Оленька-Оленька? А как девушку выгулять - так прости, дорогая, дела?!
        - Ну, Оль, ну не так всё, - покраснев - для правды в её словах была, Игорь вскочил на ноги, желая её обнять и поцелуями смягчить конфликт: - Всё же хорошо…было.
        Не заметить, как он споткнулся на последнем слове Оля не могла и, увернувшись, девушка перешла в наступление.
        - Так значит - ты меня просто использовал да? А теперь всё? Надоела-наигрался?! Значит - если есть деньги, то тебе любую можно? Вот так? Поматросил и бросил?! Да?! А как же чувства, Игорь? - Её плечи вздрогнули, и она закрыла лицо ладонями, с трудом пока сдерживая слёзы: - А всё то, что ты мне говорил? Врал? Все те слова и обещания?! Врал? А я-то… Игорь, - всхлипнула она: - Верила…
        - Оля, ну не надо, - наконец обняв плачущую девушку и ощущая себя редкостным мерзавцем, он принялся целовать её макушку, торопливо бормоча: - Ну хорошо, поедем на Спираль вместе, только не плачь, родная моя, сладкая моя.
        - Точно поедем? Обещаешь? - Не отрывая ладоней она шмыгнула носом: - Честно?
        - Обещаю, - улучив момент, он чмокнул её в показавшийся на миг носик: - Ты только потом - чур не жаловаться, когда скучно станет.
        - Я?! Жаловаться? - Сквозь раздвинувшиеся пальчики на него озорно глянул глаз: - Игорь! Ты - чудо! - Продолжая скрывать заплаканное лицо, она поднялась на ноги: - Мне четверть часа нужно.
        - Эээ… Зачем?!
        - Себя в порядок привести - не могу же я в таком виде на людях показаться?!
        - Так мы только послезавтра же…
        - И что? - Замерла она на пороге кабинета: - Мне же одеться по такому случаю надо. Собирайся, пойдём мне платья - для Станции подходящие искать - ты же хочешь, чтобы я, рядом с тобой, нормально выглядела?!
        Коридоры Станции, в которых Игорь ожидал встретить толчею гостей, преподнесли ему сюрприз.
        Они были пусты!
        Ну, если быть откровенным, то не совсем. Не на все сто процентов, но очень, очень близко к этому и радующему и, одновременно, пугающему показателю.
        Впрочем, совершенно они не пустовали - за то время, что парочка следовала к гостевому сектору, их путь пару раз пересекли небольшие группы людей рабочего вида, возглавляемые фигурами в белых халатах. То, что это были технические бригады, следовавшие за своими научными руководителями, он понял сразу - достаточно было одного взгляда, чтобы приметить яркие чемоданчики с инструментами, которые несли с собой работяги.
        Причину малочисленности посетителей, а их толпы бросались в глаза на всех видео со Спирали, ему, вовсе не желая того, пояснили сами технари. Игорю просто повезло, когда маршрут спешащих в недра Станции людей, совпал с его, и Маслов, оказавшийся как бы в кильватере группы, волей не волей стал свидетелем их болтовни.
        А она, надо признать, была весьма и весьма интересна.
        Так, обрывки разговоров, открыли ему причину отсутствия здесь прежде жаждавших развлечений и новых ощущений, гостей. Причина была настолько проста, что Игорю лишь оставалась ругать себя за недогадливость.
        Ролаша.
        Она же Богиня Жизни и Богоматерь.
        Ну кому нужен кусок железа, висящий на орбите, когда там, внизу, есть Она?
        Кому нужны виды на планету, многократно растиражированные и навязшие в зубах, да чернота космоса, когда внизу, прикоснувшись к Ней, можно не только моментально исцелиться, приобрести удачу во всех начинаниях, но и получить от Неё та-а-аакую мужскую силу, что…
        - Ух, какую! - Техник, растолковывавший товарищу всё это, а судя по всему тот был из новичков, аж крякнул, сожалея о необходимости быть здесь, а не внизу.
        - Она же того…ну, - понизил он голос, но не настолько тихо, чтобы Маслов не смог разобрать слов: - Баба.
        Его собеседник молча кивнул, признавая правоту слов.
        - Во! А что бабе надо?
        Новый, так же молчаливый, кивок.
        - Во! - Повторил первый: - Это у неё, хоть Она и богиня, мама наша, - в его голосе проскользнули нотки нежности: - Но - баба. Божественная, но самая обычная. Со всеми её потребностями. Так что, - первый пихнул второго локтём руки в бок: - Понимать надо - неосознанно это от Неё идёт. Как на автомате. Видит мужика и хоп! - Подняв руку он щелкнул пальцами: - Благословила. По нашей, мужской, то есть, части.
        Игорь, слушая всё это, чуть не расхохотался, зная полнейшую необоснованность таких суждений, но, окинув взглядом крепкие спины подотставших технарей, загнал своё мнение в самый глубокий уголок сознания. Работяги же, к его счастью, быстро сменили тему, переключившись на более насущные проблемы, а именно на работу.
        Теперь Маслов узнал, что обилие белых халатов, тоже было заслугой Богини.
        Ага - если верить словам техников, конечно.
        По их мнению, и это мнение было подкреплено авторитетным именем некого учёного мужа, Аватар Станции, проникнувшийся благоговением перед Ролашей, немедленно снял все прежние запреты со своих потрохов, на которые, стоило только этому факту открыться, немедленно набросились умники с планеты, спеша растащить модули Спирали по своим лабораториям.
        А вот эта новость заставила невольного слушателя поёжиться.
        Зная Савфа, и видя его борьбу с Аватаром, он ни секунды не сомневался в истинном виновнике произошедших изменений. Ещё Игорь не сомневался в том, что дай учёным волю, и от Станции, стоявшей на страже планеты, скоро ничего не останется - ну, разве что корпус.
        С системами жизнеобеспечения, если повезёт.
        М-да…
        Ему, уже начавшему осознавать себя местным Богом, принявшая такой оборот ситуация не нравилось. Да, кто спорит, наука - это важно, но не такой же ценой!
        Это же - Спираль!
        Его будущий Дом!
        Место, где будет располагаться Его Трон!
        И тут…такое.
        В своих мечтах, обычно это происходило по ночам, когда он, убаюканный сонным сопением довольной девушки рядом, медленно проваливался в сон, вот в такие моменты он видел себя восседающим на Золотом Троне своей Станции. Правда, в его мечтах, станция больше походила на Звезду Смерти, чем на Плавную Спираль, но, согласитесь - подобное уже мелочи.
        Главное - он Бог.
        Иг, Бог и Хранитель Зеи, Марса и…
        Далее его фантазия либо благополучно засыпала вместе с ним, либо неслась вскачь, рисуя Игорю бесчисленное множество звёзд, спешащих склониться перед своим новым повелителем.
        Но то были мечты.
        Да, пусть так. Пока. Но ведь они сбудутся? Вот уже совсем скоро?
        А раз так, то когда если не сейчас, пользуясь благоприятным стечением обстоятельств, не осмотреть свой будущий Дом?
        И вот, стоит только такому осмотру начаться, как выясняется, что дом-то - растаскивают местные дикари? Ну как тут не прийти в ярость?!
        Мало того, что ломают его собственность, так и ломают-то - зазря!
        Вот подарите вы человеку каменного века, обитающему в пещере, ну, скажем плазму. Телевизор, то бишь. И что он с таким подарком будет делать? В лучшем случае… да какие тут могут быть случаи? Разве что молиться странному чёрному объект будет - вымаливая, чтобы он картинки показал. Что, как вы понимаете, никакого результата не даст.
        Тоже самое и с добычей земных умников. Им, даже если все лучшие умы планеты, соберутся вместе, не понять принципов работы девайса, с корнем выдранного из некого узла Спирали. И будет это не по причине их тупости, ни в коем случае. Нет, всё гораздо проще - не доросли-с.
        А раз так - то зачем курочить непонятно как, но работающее? Так ведь нет - лезут, выдирая с корнем непонятные устройства ломая Его Станцию. И всё только радо своего любопытства да тщеславия - что б потом, на конференции, проводимой не за их счёт, важно разглагольствовать о малопонятных, но крайне заумно звучащих вещах.
        И что ему - Богу Земли теперь делать?
        Вот прямо же сейчас он не может накинуться на умников, требуя всё вернуть на место? Даже если он и откроется, признавая в себе Её Слугу, то крайне маловероятно, что учёные, устыдясь его слов, бросятся из своих лабораторий сюда, спеша восстановить порушенное.
        Он же только Слуга. Не Бог.
        - Ну, это пока, - пробормотал Игорь себе под нос и Оля, державшая его под руку, немедленно переспросила:
        - Что? Прости, я отвлеклась - всё же первый раз здесь.
        - Я это, - погладил он её ладонь: - Ну, пришли уже, говорю, - подтверждая свои слова Игорь кивнул на широкую арку, за которой начинался отходивший в сторону коридор. На арке, широкой дугой шла надпись, выполненная шрифтом, стилизованным под древнерусскую вязь:

«Добро пожаловать, дорогие гости».
        Их номер, несмотря на то, что он относился к категории «ААА+», сильно проигрывал президентскому номеру отеля Риц, где они проживали прежде. Причём, этот проигрыш, был виден решительно во всём - в мебели, отделке стен и, даже, в сантехнике. Последнее приметила Ольга, немедленно покинувшая Игоря, дабы «припудрить носик».
        Когда она вернулась после сей незатейливой процедуры, то на её личике красовалась маска непонимания, удивления и раздражения.
        - И это - супер-люкс? - Наморщив носик, она покосилась на огромное панорамное окно, за которым виднелся край Земли: - Краны подтекают, фаянс так себе и, нет, Игорь, ты представляешь, там даже нет биде?! За что мы деньги платим?!
        Вот это последнее - про деньги, неприятно резануло слух Маслова, но он сдержался, понимая, что уже скоро всё переменится.
        - Ну, милая… - Обвёл он взглядом просторную каюту, бывшую на его взгляд вполне приемлемой для недолгого проживания:
        - Вот же, Земля за окошком. Луна скоро появится.
        - Это - иллюминатор, Игорь, - покачав головой, она подошла к окну и провела пальчиком по подоконнику: - Фи! - Судя по всему, чистота, бывшая - опять же, на взгляд Маслова, вполне приемлемой, её не удовлетворила:
        - Я-то думала… Станция, а это, - вздохнув, она отошла к небольшому диванчику и уселась, на его, неприятно скрипнувшие, подушки: - А это дыра какая-то! Мне здесь не нравится! - Капризно наморщила она носик: - Тут… Тут холодно, Игорь! Сделай что ни будь!
        - Здесь плюс двадцать четыре, состав воздушной смеси - норм, - мазнул он взглядом по индикатору на стене подле иллюминатора: - И я…
        - А мне - холодно! Неуютно! - Перебила она его: - Игорь! Ты мужик, или что?! Я - девушка. Мне холодно и не комфортно!
        - Эээ… Но… - Он уже хотел присесть с ней рядом, чтобы высказать всё, что думает о подобном поведении спутницы, с плавным подведением разговора к теме прекращения отношений, но…
        Но крайне резко и несвоевременно раздавшийся зуммер остановил его в самом начале движения.
        - Маслов Игорь Игоревич? - Пробиваясь сквозь треск помех поинтересовался безразличный мужской голос.
        - Эээ… Да, я. Я - Маслов.
        - Вами заказана туристическая прогулка на шлюпе малого радиуса. Подтверждаете?
        - Подтверждаю! - Одновременно радуясь отсрочке неприятного разговора и, так же одновременно досадуя на несвоевременность вызова, закивал он.
        Да, разговор о разрыве их отношений его напрягал.
        То, что будут слёзы, крики, может быть пощёчины - к этому он был готов. Но сейчас, в момент её каприза, или капризов, такой разговор мог бы пройти сравнительно легко. Ну да - он её с собой взял. И куда? На Станцию. Планетарного, на минуточку, масштаба. А она? Вместо того, чтобы в ногах у него от счастья валяться - истерику на пустом месте закатывает?!
        Нет, дорогая, хватит!
        Утомила! Я - для тебя, а ты….
        И далее, в том же ключе.
        - Шлюп у четырнадцатого причала, - вернул его к реальности голос: - Вижу подтверждение, что пройден краткий курс пилотирования, - послышалось шуршание бумаг и Игорь, как на яву, увидел лист формата А4 с разрешением ему осуществлять полёты вблизи Станции без инструктора. Эту бумажку он получил одновременно с покупкой туристического маршрута в шлюпе. За весьма приличную сумму его усадили в тренажёр и он, подчиняясь командам вежливого инструктора, пару часов отрабатывал азы пилотирования малым космическим кораблём, старательно изображая восторженного новичка, жаждущего ощутить себя прожжённым космическим волком.
        Это, надо заметить, далось ему нелегко. Изображать новичка.
        Но - удалось.
        Инструктор даже похвалил его за чистоту пилотирования и Игорь, радостно кивая - похвала была ему приятна, всё же ощутил лёгкое раздражение от того, что ему - вот буквально пару месяцев назад управлявшему собственным кораблём, приходится заниматься подобной ерундой.
        Деваться ему и вправду было некуда - только обладатели подобной бумаги могли претендовать на самостоятельное пилотирование, то есть - без пилота-инструктора в кабине.
        - Да, сертификат в норме, - продолжил голос из скрытых динамиков: - Сами путь к Четырнадцатому найдёте? Или мне провожатого выслать? Вы на Спирали впервые, как я вижу, - продолжил шелестеть бумагами человек.
        Вопрос был с подвохом.
        Вот скажи он - знаю мол, сам дойду, то как бы и местному и Ольге не удивиться? Он же здесь первый раз?
        А попросить провожатого - он, Игорь, что? Не мужик? Сам не справится?
        Не… Дать Ольге повод ещё раз фыркнуть? И плевать, что они вот-вот расстанутся - что она подругам скажет? Богатая тряпка? Сам ничего не может?
        Нет, нет и нет.
        - Я изучал планировку, - решение появилось в голове само собой: - Доберусь.
        - Приятного полёта, - щелчок - и голос пропал. Но не успел Игорь перевести дух, как место того диспетчера немедленно заняла Ольга:
        - Это что значит - доберусь?! - Вскочив на ноги, она одним рывком оказалась рядом с ним: - Доберусь! А я?! Ты что - сам, значит, кататься, а меня здесь? В холоде? Одну? В этом ржавом гробу?! Грязном! И ржавом, и грязном! Бросишь?!
        - Да… Да оговорился я, - попятился он прочь разъярённой девушки, готовой своими коготками вцепиться ему в лицо: - Оль? Что с тобой? Ты, как мы сюда прибыли, тебя…. Тебя словно подменили.
        - Меня? Подменили? - На лице подруги появилось странное выражение, словно она пыталась сосредоточиться на чём-то важном, постоянно ускользающем из мыслей: - Ох, Игорь, - чуть покачнулась она и Игорь немедленно обнял обмякшую в его объятьях девушку.
        - Я… Я не знаю, - прошептала она ему на ухо: - Как сюда прибыли - ничего с собой поделать не могу - бесит всё. Прости любимый, - чуть повернув голову, она скользнула губами по его шее: - Извини. Прости меня, дуру. Прости - за все те слова, что я тут наговорила. Прости, это словно не я была.
        - Я… Оля, я… Я кораблик на двоих зафрахтовал, - обнимая и гладя её по спине и ниже, забормотал он, холодея от догадки. Ведь здесь, на Станции, ретрансляторов не было. Они все были ниже и Ольга, оказавшись вне их излучения, вполне могла испытывать нечто вроде ломки.
        Чёрт!
        А что же будет, когда Карась и остальные уничтожат корабль Савфа? Это что же получается - все люди, всё население Земли, будет вот таким? Как Оля? Капризным, или, что ещё хуже - агрессивным? Все станут наркоманами, лишёнными дозы?
        - Тогда пошли, - промурлыкала ему на ушко подруга и, немедленно переменилась, стоило её отстранится от Игоря: - Ну? Чего тормозишь?! Пошли! Не хочу я в этой дыре быть!
        Бот малого радиуса, гордо именуемый шлюпом, более всего походил на гигантский смартфон, в центре экрана которого кто-то забыл половинку шарика для гольфа, выполненного из прозрачного стекла. Издали, когда они только вышли на причал номер Четырнадцать, Игорю показалось, что это розыгрыш - по типу тех шуточек, когда на стекло авто наклеивают плёнку с трещинами и половинкой болта, или того же теннисного мячика. Хозяин машины, видя издали подобное, хватается за сердце, переживая за свою ласточку, ну а шутники, радуясь успеху, всё снимают на видео, чтобы позже, сопроводив ролик нелестной для владельца авто подписью, выложить в сеть.
        С Игорем всё именно так, или практически так и произошло.
        - Это… Нам на этом лететь? - Замерев и вытянув руку в сторону бота, полуобернулся он к служащему дока, под распахнутым воротом комбеза которого виднелись полосы тельняшки.
        - Да, - кивнул тот и, не скрывая улыбки, продолжил: - Все так реагируют. Вы, господин хороший, не переживайте. Шлюп полностью исправен. Пойдёмте, - кивнув, он двинулся к кораблику, лежащему брюхом на палубе причала и продолжил давать пояснения, когда Игорь, отошедший от шока, двинулся за ним следом.
        - Запас воздуха - сутки, топлива - на два часа среднего хода.
        - Ага, - кивнул Игорь, прикидывая в чём засада таких разных запасов.
        - К Луне лезть не советую, - продолжил служащий: - Даже на максимальной скорости лететь почти пять дней.
        - Ага.
        - Рекомендую - облёт Станции. Это минут тридцать. После можете отлететь в сторонку, - он покосился на Олю и…
        - Ага, - перебил его Игорь, чуть краснея, а космо-моряк, радуясь верности своей догадки, чуть наклонился к его уху: - Кресла можно разложить. Тесновато, но вполне.
        - Понял, - кивнув, он сменил тему: - Взлёт, посадка - это как тут организовано? На тренажёре автомат поднимал и сажал.
        - Да и тут так же, - к этому моменту они оказались подле борта шлюпа и служащий подкатил к нему небольшой трап, всего в четыре ступеньки: - Прошу на борт, капитан, - ухмыльнулся он: - Поднимаетесь по сходням, - последовал кивок на трап: - Далее прямо по палубе к рубке, - ещё один кивок указал на прозрачную полусферу: - Она сейчас сдвинута, так что - садитесь в кресла, пристёгивайтесь и вперёд. Всё остальное автоматика сделает.
        Всё произошло именно так, как и говорил служащий.
        Едва они пристегнулись, как колпак, издав тихое жужжание, чуть приподнялся, сдвинулся вперёд и менее чем через пять, может восемь секунд, щёлкнул замками, запечатывая их в кораблике. Ещё несколько секунд и приятный женский голос объявил о начале полёта, после чего их шлюп приподнялся вверх, чуть качнулся, что-то несколько раз щёлкнуло и… Хоп! Вместо антуража причала номер четырнадцать вокруг них раскинулась чернота пространства обильно расцвеченная звёздами.
        Контраст был настолько резок, что Оля, прежде смирно сидевшая в своём кресле, ойкнула, вызывая у Игоря снисходительную усмешку.
        - Обычный телепорт-шлюз, - кладя руки на рычаги управления, бросил он покровительственным тоном: - Не бойся, ничего страшного, я такое… - Он хотел было сказать - сотни раз видел, но вовремя осёкся и продолжил, как ни в чём не бывало: - На тренажёре видел. Ага. Там очень похоже было.
        - А ты смелый, - вытянув руку, Ольга, не решившись погладить его по руке, в которой был зажат джой, погладила его по плечу: - Ты… Ты не сердись на меня, ладно? Это я так. Ну в каюте. Словно не я была.
        - Проехали! - Радость, заполнившая его от близкого свидания со звёздами, вытеснила из него все прочие чувства и Игорь, выжав рукоять тяги до упора, заложил широкий вираж, готовясь облететь Спирать по широкой дуге.
        Странно, но кораблик, бывший таким послушным на тренажёре, сейчас едва слушался его команд.
        Вместо того, чтобы описать широкую дугу, он, стоило только квадратному носу сдвинуться градусов на тридцать, замер, не желая заканчивать манёвр, а ещё через секунду, рванул прочь от Станции, полностью игнорируя все его попытки изменить курс.
        Неисправность?
        Вот так - пройти множество планет, пересечь Кольцо, встать в одном шаге от личной Божественности и… И сдохнуть по недосмотру техника?!
        Нет, к такому он готов не был и, отыскав на пульте красную кнопку с тремя буквами - то была всем известная аббревиатура «SOS», торопливо вжал её до упора.
        Ничего.
        Повторное нажатие и… И снова ничего.
        Так. Успокоиться. Это - прогулочный кораблик. Для очень богатых людей. А они риск не любят. Как и я. Значит - всё под контролем. Сейчас сами на связь выйдут. Манёвр-то странный. Только вылетел со Станции и прочь понёсся.
        Или не выйдут?!
        Решат, что я с подругой уединиться решил. Могут так подумать?
        Вполне.
        А тогда ждать пока всё топливо движки не сожрут. Это… Часа два. Кажется.
        Два часа, значит. И что делать?
        Его взгляд, против своей воли, переместился на Олины ножки. Юбка, прежде скрывавшая их, сейчас была сильно задрана - сказался рывок при начале движения, но подруга, несомненно перехватившая его взгляд, и не торопилась вернуть её на место. Наоборот, она, откинувшись на спинку кресла, чуть развела их в стороны, словно приглашая Игоря проявить инициативу.
        Хм…
        Не отрывая взгляда от прекрасного зрелища, он зашарил пальцами по замку ремня отыскивая защёлку и тут, в тот самый момент, когда она оказалась под его пальцами, снаружи постучали.
        Стук повторился, и Игорь, до сознания которого только-только начал доходить тот факт, что стучат снаружи, поднял голову.
        Да, это не было бредом - прямо перед колпаком стояли двое и один, явно обрадованный, что их наконец-то заметили, приветственно махнул рукой.
        Нет. Это точно не было бредом, или галлюцинацией.
        Второй, одетый, как и первый в скафандр непривычного, но очень роскошного вида, принялся копаться в сумке, висевшей на его плече. Провозившись в её нутре добрый десяток секунд, он, наконец, выудил свою добычу - нечто вроде портрета, или фотографии в толстой рамке. Подманив к себе товарища, при этом на рукаве его светлого скафандра ярким золотом полыхнул сложный узор, он показал портрет товарищу.
        Тот, взяв прямоугольник из его рук, несколько раз качнул головой, словно переводя взгляд с изображения на Игоря и обратно, а после, утвердительно кивнув, вернул предмет товарищу.
        Второй же, убрав портрет, в том, что на прямоугольнике изображён он, Игорь уже и не сомневался, так вот, убрав портрет в сумку и несколько раз хлопнув ладонью по её клапану, словно запечатывая её, он прижал затемнённое стекло шлема к поверхности их колпака кабины.
        - Вы меня слышите? - секундой спустя и тихо-тихо послышалось с той стороны: - Кивните, если да.
        - Слышу! Тихо, но слышу! А вы кто?!
        - Вы меня слышите? - Повторно послышалось из-под непроницаемо черного стекла шлема и Игорь поспешно закивал.
        - А вы меня? Вы. Меня. Слышите? - Громко произнёс он, показывая себе на рот и ухо и, в мыслях разумеется, ругая идиотов отправивших на задание глухих исполнителей.
        - Связь односторонняя. Я вас не слышу. Мне нужен Маслов. Игорь. Игоревич. Прошу его поднять руку.
        - Я - Маслов, - он уже хотел было поднять руку, но Ольга, тихонько сидевшая рядом, вцепилась в неё обеими руками.
        - Погоди, - торопливо зашептала она: - Скажи, что не ты это. Что ошиблись они, чёрт! Они же не слышат! Головой помотай, что ли!
        - А чего мне бояться? - Пожав плечами, он поднял другую руку и несколько раз похлопал себя по груди: - Я - Маслов, я! Чего вам надо?
        - Прошу соблюдать спокойствие, - продолжил незнакомец: - Через половину часа все ваши вопросы будут закрыты. Сохраняйте спокойствие.
        Следующие пол часа оказались не самыми приятными для Игоря. Ольга, уверенная, что его, или вернее их, похитили ради выкупа, изводила его то жалобами на него - мол не мужик, раз ни себя, ни подругу защитить не можешь, а то и угрозами. Последние адресовались как ему, так и бандитам, которых она была готова стереть в космическую пыль за угрозы любимому. Игорь, пытавшейся вначале защищаться, быстро бросил это занятие, не видя ровно никаких шансов переубедить подругу. Почти весь перелёт он провёл расслабившись в своём кресле и развлекая себя разглядыванием двух фигур, усевшихся на краю корабля и свесивших ноги в пустоту.
        Да, им, в отличии от него, можно было только позавидовать. Глухие же, что им то крики, то слёзы подруги. Сидят себе, полётом наслаждаются.
        - Сволочи! - С чувством пробормотал Игорь, видя, как одна из фигур и вовсе улеглась на корпус закинув руки за голову.
        - Да! Сволочи! - Немедленное вскинулась замолкшая на миг подруга: - Все сволочи! И они и ты! Все вы мужики такие сволочи и кобели! Вам всем…
        Что им, мужикам, всем надо, сформулировать она не успела - чёрная, лишённая звёзд пустота, бывшая прямо по их курсу, вдруг расцвела огнями и перед ними проявился, словно из ничего, корабль.
        - Не Ренегат, - вздохнул Маслов, всё ещё надеявшийся, что это похищение дело рук товарищей: - Ренегат - это Трирема, - повернувшись, пояснил он замолкшей с приоткрытым ртом подруге: - А это мелочь какая-то. Может Бирема? Я их, правда, мало видел. Или вовсе - Унирема, они…
        Короткий поворот, вынесший их прямо в освещённый изнутри проём большого люка, заставил его замолчать и закрутить головой, разглядывая внутренности трюма.
        Впрочем, разглядывать там было особо нечего - пустоту трюма нарушала лишь небольшая группа людей, замершая у дальней от входа стены.
        Ещё несколько секунд и шлюп, пройдя сквозь плёнку силового поля, опустился на палубу прямо перед встречавшими его людьми.
        Короткий щелчок, шипение и прозрачный колпак кабины приподнявшись сдвинулся назад, намекая на конец полёта. Выбираясь из кресла Игорь глубоко вдохнул местный воздух и удивлённо замер на месте - местный букет был сложен и противоречив.
        К господствовавшему на всех попадавшихся ему кораблях аромату перегретого масла и пластика, здесь примешивались сильные нотки пряностей и едва уловимые, но вполне узнаваемые переливы алкоголя, перемешанного с запахом хорошо застоявшегося перегара.
        Стоявший в первом ряду встречающих мужчина - его длиннополое одеяние, было более расшито золотом, чем у остальных, сделал шаг вперёд, когда Игорь, примерявшись к высоте корпуса шлюпа готовился спрыгнуть вниз.
        - Вы - Ма-аслов? - Непривычно растягивая слова качнул он головой, на которой красовалась широкополая шляпа, яркая светлая лента которой была украшена крупной, бросавшей радужные отблески, брошью: - Ма Аслов. Иг… Иегор Иегоро-вич? - С трудом произнёс он по-русски, спотыкаясь практически на каждом слове.
        - Да. Маслов, - кивнув ему, Игорь повернулся, подавая руку Ольге, а когда его взгляд вернулся на мужчину, то ему в грудь смотрел богато украшенный серебряными позументами темный и тонкоствольный пистолет.
        - Эээ… Вы чего? - Чуть сдвинувшись в сторону, он попытался прикрыть собой вскрикнувшую девушку, но ствол в руке пирата - Игорь уже понимал, кто против него, издал короткое и словно сдвоенное шипение. Не успело оно смолкнуть, как правую половину его груди что-то несильно кольнуло, а раздавшийся сбоку вскрик подруги подтвердил, что выстрелов было два.
        Скосив глаза вниз, он увидел торчащий из груди короткий дротик и потянулся к нему.
        - Не стоит переживать, уважаемый Иг, - слова, пробивавшиеся через слой ниоткуда вдруг взявшегося тумана, были произнесены на всеобщем: - Вреда вашему здоровью нанесено не будет. А нам, - Игорю почудилась насмешка в голосе капитана пиратского борта: - Будет спокойнее, если Её слуга малость поспит.
        Мотая головой как пьяный, Игорь, вложив в одно движение все силы, сумел-таки дотянуться до дротика и, ухватив пальцами его тонкое тело, выдернуть его жало из себя.
        Рядом, тихо всхрапнув, на пол опустилась Ольга, но Игорю было не до неё. Собрав остатки сил - те, утекали из его тела как из пробитого ведра, он следил за падающим на пол дротиком.
        Вот ярко оперённая игла ударилась и металл палубы, вот она отскочила вверх, сопроводив своё движение тонким звоном, вот пошла вниз, но что произошло дальше, Маслов уже не видел.
        Пол под его ногами резко дёрнулся, уходя из-под ног и в поле зрения впрыгнул потолок отсека. Целую секунду, пока освещение не начало темнеть, Игорь разглядывал покрытый потёками потолок, гадая о происхождении бурых пятен на его поверхности, но тут свет погас окончательно.
        - Что же… - Философски произнёс он, или только подумал - подобная мелочь для него сейчас была не важна: - Темно, значит ночь. А ночь - это…
        То, что над ним наклонился, внимательно его разглядывая, вожак пиратов, Маслов уже не видел.
        - Спит, - лихим щелчком сбив шляпу на затылок, весело ощерился он: - Тащите его в каюту. Подругу его - в соседнюю. Да зафиксируйте её. Смесь только на него была рассчитана, а нам проблемы не нужны.
        Глава 12
        Из которой Вы узнаете о неожиданных преображениях знакомых лиц, успехе Карася и о дарах Савфа, решившего осчастливить человечество.
        Пробуждение было мягким.
        Это был тот редкий случай, когда спящий, ещё не до конца вырвавшись из липких пут сна и не открыв глаза, уже понимал, что он выспался и что там, снаружи, его ждут куда как более важные дела и события, обещающие быть намного интереснее медленно расплывавшихся в голове обрывков снов.
        Точно так осознал себя Игорь, а осознав, принялся ворочаться на мягком ложе, одновременно и желая окончательно проснуться, и всячески оттягивая этот момент.
        - Игорь! Ты просыпаться будешь? - Крик, вырывавший его наружу принадлежал Ольге и та, судя по визгливым ноткам, пребывала на грани истерики.
        Всё ещё не открывая глаз он упёрся руками в постель и медленно, прямо всем телом ощущая, как рвётся паутина сна, привёл себя в сидячее положение.
        - Ну? - Протирая глаза кулаками, осведомился он, хриплым ото сна голоса: - Ну вот, проснулся. И что дальше?
        - Дальше?! И он говорит - что дальше?! А вот это ты видел? - Перед ним, всё ещё расплываясь очертаниями, проявилось нечто длинное, телесного цвета и, одновременно, перечёркнутое у одного, ближнего к нему конца, блестящей полосой.
        - Ну и… ой.
        Объектом, бывшим прямо перед его носом, оказались Ольгины руки, на запястьях которых красовались широкие браслеты, соединённые друг с другом толстой перемычкой.
        - Это тебя за что? - Всё ещё не полностью вырвавшись из плена сна, потрогал он их пальцем: - Орала сильно?
        - Что?! Орала? Я?! Ты… Игорь! Ты…
        - А кляпа нет? - С надеждой в голосе поинтересовался он на автомате за что немедленно оказался вознаграждён новой порцией оскорблений, впрочем, резко сменившихся невнятным мычанием всего несколько секунд спустя.
        - Прошу прощения, господин Иг, - из-за спины девушки, чей рот был заклеен широкой полосой чего-то похожего и на пластырь, и на скотч одновременно, выступил стрелявший в него пират: - Кляпа нет, пришлось подручными обойтись. Вы не переживайте, - продолжил он, по-своему истолковав взгляд Маслова, обращённый на спутницу: - Тёплой воды плеснуть - отойдёт.
        - А не прогрызёт? - Высказал Игорь, начавший наслаждаться наступившей тишиной: - Она у меня - ух!
        - Это вряд ли. Но, для вашего спокойствия, мы можем удалить её. Вы что предпочитаете? Каюту, или шлюз?
        - Эээ… Лучше каюту, - покосился на замершую при этих словах Ольгу, так же, как и он, прекрасно понявшую мрачный смысл этих слов.
        - Каюта, так каюта, - кивнул пират и, провожая взглядом девушку, которую уводили прочь два матроса, добавил: - Каюта, это правильно, жаль таких красоток за борт скидывать.
        - Может быть вы объяснитесь? - Когда дверь каюты закрылась, посмотрел на него Игорь: - Вы меня похитили. Это так. И не надо рассказывать мне о моём якобы бы спасении с аварийного шлюпа.
        - И не собирался, - расплылся в улыбке пират: - Даже в мыслях не было.
        - Тогда, быть может, вы скажете - зачем? Что вам от меня надо?
        - Мне? Клянусь Посейдоном Всесистемным! Мне от вас - ничего!
        - Тогда кому? Вы же не ради знакомства со мной всё это провернули?
        - Всё именно так, - закивал его собеседник и сдвинул на затылок свою шляпу: - Некие, скажем так, весьма могущественные люди, высказали непреодолимое желание встретиться с вами. И я, как вы понимаете, просто не мог пройти мимо, не уважив их просьбу.
        - Заплачу втрое. Вчетверо! Сколько они вам обещали? Учтите, - поднявшись на ноги, Игорь встал перед пиратом: - Я - Слуга Богини Ролаша, и я могу…
        - Ну что вы так разволновались, почтенный Иг, - мягко толкнув его в грудь, пират заставил Игоря вернуться на койку: - Это не финансовый вопрос. Я очень надеюсь, что вы меня понимаете.
        - Понимаю. А вот понимаете ли вы, что я скоро, очень скоро стану Богом? Пусть пока Младшим, но даже Младший Бог - фигура куда как более значительная, чем смертные, пусть даже и облечённые некой властью. Что они перед Богом? Пыль. И вы, уповая на них, не боитесь бросить вызов Богу?
        - Боюсь. Вот честно, - пират прижал руки к груди: - Очень боюсь. Но - попробую. Да и кроме того, - широко улыбнулся его похититель: - Вы, добрый господин, пока ещё не Бог, а ваши патроны - далеко. Годах так в… - он на миг поднял глаза к потолку, но тут же вернул взгляд на Игоря, тряхнув головой: - Далеко они отсюда. И где вы - они не знают. Тот наркотик, что был на наконечнике иглы, коей я поразил вас, блокировал ваше ментальное поле. Для ваших божественных покровителей вы просто растворились в пустоте. И сейчас, найти вас, даже им - Богам из числа Старших, будет ой как непросто.
        - Хм. - Не поверив ему, Игорь напрягся, пытаясь вызвать на связь Савфа, но если прежде это усилие было подобно тому, как если б он раздвигал воду рукой, то сейчас на месте податливой жидкости встала ледяная стена.
        - Убедились? - Пират был само сочувствие: - Понимаю, что доставляю вам определённые неудобство и то, что ваш гнев, когда вы станете Богом будет ужасен, но прошу отнестись к происходящему с пониманием.
        - Посмотрим, - взгляд, которым Маслов одарил своего похитителя, был крайне далёк от таких понятий как смирение и всепрощение: - Сейчас-то мы куда? И где? В том смысле…, - он хотел было сказать - «на каком корабле», но тут отсек вздрогнул и что-то протяжно скрипнуло.
        - Мы уже прибыли, мой добрый господин, - коснувшись пальцами поля шляпы коротко поклонился пират: - Ошвартовались и, клянусь водами Стикса, вахтенный сегодня получит по заслугам! Опять бортом цепанул!
        - Куда прибыли? - Соскочив с койки, Игорь потянулся, разминая мышцы: - Отвечайте! Ну?!
        - На борт корабля, владелец которого очень хочет с вами поговорить.
        - Пошли! - Обойдя пирата, Игорь двинулся было к двери, но стоило ему только поравняться с собеседником, как тот мягко, но весьма крепко, придержал его за локоть: - Мы непременно пойдём, мой добрый господин, но…
        - Что но? - Выдернул локоть Игорь: - Буянить не буду. Обещаю. И да, - повернув голову он смерил его взглядом: - Я в гневе. На вас. Хоть и понимаю, что вы не более чем исполнитель.
        - Принимаю на себя весь ваш гнев, - коротко поклонился тот: - Ещё всего один момент, мой добрый господин, - заступил ему дорогу лидер пиратов, между рук которого появилась широкая плотная лента, отливавшая серебром: - Боюсь, что вам, ваше божественное великолепие, - произнёс он серьёзным тоном, в котором не было и намёка на издёвку: - Будет позволено выйти из каюты только с этим, - последовал взмах ленты и Игорь, понимая, что сила сейчас не на его стороне, молча подставил голову, позволяя пирату плотно запечатать его глаза.
        - Вам не стоит беспокоиться, - тон его собеседника был предупредителен, но лишён слащавой угодливости - было видно, что этот человек, страшась кары, всё же был настроен на выполнение своих обязательств, что, не могло не вызывать уважения.
        - «Пожалуй, я его пощажу» - Думал Игорь, следуя указаниям своего поводыря: - «При верном подходе этот субъект, вполне может стать неплохим помощником. Хм. А ведь и правда - Богу нужны смертные - те, кто будут исполнять его волю и восхвалять его. Чёрт! А храмы? Мне точно понадобятся храмы. И жрецы. На всех континентах и во всех городах. И жречихи…или, как они там? Красивые и достойные общества своего божества. Да, точно!» - В его воображении тотчас нарисовалась картина божественного отдыха. Он, чья кожа блистала золотом, полулежал на чём-то большом и мягком, катая на ладони некий округлый, налитый изнутри золотистым свечением, плод. Перед ним, скромно опустив глаза, стояла шеренга красавиц, сквозь прозрачную ткань одежд которых проглядывали очертания идеальных форм, а головы украшали венки из лилий. Пробежавшись по ним взглядом - девушки, стоило ему направить взор на них, немедленно покрывались невинным румянцем, Игорь сделал свой выбор и плод, воспарив над его ладонью медленно полетел к избраннице, сопровождаемый завистливыми взглядами менее удачливых конкурсанток. Та же, перед лицом которой завис
плод божественной любви, лишь покраснела ещё сильнее и, подняв руку, взяла его, не смея перечить выбору Бога.
        Лёгкое шуршание ткани и они остались одни.
        Его избранница, всё еще не уверенная в произошедшем, сделала шаг вперёд и тут, откуда-то из-за стен, раздался хор идеально собранных голосов, выпевавших гимн любви и славящих чистоту той, на которую их повелитель обратил свой взор.
        Игорь же, вернее говоря Бог Иг, повелитель бессчётных систем, чуть пошевелил рукой, подзывая прекрасную в своей робости девушку и та, всё так же не поднимая глаз, положила свою узкую ладонь в его руку. Он уже хотел было притянуть её к себе, как девица вдруг сильно сжала его ладонь и хриплым, но уверенным в себе голосом, произнесла.
        - Пришли. За этой дверью вас заказчик ждёт!
        Спавшая с глаз лента принесла ему совсем не божественные виды.
        Прямо перед Игорем, всего в паре шагов, была чуть приоткрытая дверь самого обычного для корабля вида.
        - Удачи, ваша божественность, - стоявший чуть позади него пират несильно, но настойчиво подтолкнул Маслова к ней: - Идите, и да будут все Боги - что нынешние, что бывшие с будущими, к вам милосердны.
        Хмыкнув, Игорь сделал шаг вперёд, откидывая створку и, уже переступив невысокий комингс, прочитал надпись на табличке, венчавшей проём.

«Малая Кают-компания. Без вызова не входить».
        Внутри было пусто. Причём - совсем. Простор помещения не был ограничен ни мебелью, ни какими-либо приборами, и мог бы вполне конкурировать с чистейшим забортным вакуумом, если бы на три фигуры, расположившиеся подле дальней стены, чью большую часть занимал огромный иллюминатор.
        Одна из фигур, одетая в белоснежный костюм явно военного покроя, несомненно была тем таинственным заказчиком, ради которого Игоря и похитили. Что же до двух других, то они, облачённые в боевую броню, играли роль охраны своего господина, что тут же подтвердили немедленно направив тонкие стволы своих карабинов на замершего у входа Маслова.
        - И что замер? - Любовавшаяся звёздами за бортом фигура повернулась, и Игорь облегчённо выдохнул - перед ним стоял Змеев, небрежно игравший концом расшитого золотом пояса.
        - Виктор Анатольевич? Вы? - Маслов сделал шаг вперёд, но один из охранников, не отводя ствола от его груди, поднял руку в предупредительном жесте, останавливая движение гостя.
        - Да, Игорёк, я, - улыбнувшись, Змеев развёл руками: - А кого ты здесь ждал увидеть? Не епископа же? Кентерберийского?
        - Какого? - Не понял шутки Маслов, но взмах руки главаря пиратов заставил его перейти сразу к сути: - Но зачем? Я же встречался с нашими? К чему всё это, Виктор Анатольевич? - Недоуменно развёл он руками, против своей воли копируя жест Змеева: - Мы же… У нас же договорённость была! И я, получив сигнал - ну тот, про бабушку, вылетел. Виктор Анатольевич! - Первоначальный шок, вызванный неожиданной встречей начал сходить на нет и в его голове словно что-то щёлкнуло и Игорь, нет, уже Бог Иг, продолжил надменным тоном: - Генерал! Требую объяснений! По какому праву вы осмелились нарушить моё уединение?!
        - Уединение? С девчонкой? Хм. - Покачал головой Змеев: - Ну, пусть и так.
        - Это - вас НЕ касается! Я. Жду. Объяснений!
        - Извольте, - чуть отступив назад, Змеев привалился к иллюминатору, приподняв вверх сжатую в кулак ладонь.
        - Первое, - на Игоря, вдобавок к паре стволов, нацелился генеральский палец: - У нас были сомнения, что ты прибудешь на встречу. И ты, да-да, Игорёк, именно ты, и именно сейчас подтвердил наши опасения. Или, - он чуть наклонил голову, разглядывая Маслова, словно видел его в первый раз: - Уже и не Игорь?
        - Системный Бог Иг! - Гордо качнул головой в ответ тот: - И вы, смертные, жестоко поплатитесь за своё коварство.
        - Ну, допустим, ещё не Бог, - покачал головой генерал: - Но ситуация - тревожная.
        - Немедленно верните меня на Землю! Такова моя воля! Немедленно!
        - Можешь не повторять, я и в первый раз всё слышал. А вот что до Земли, то тут, Игорёк, тебе подождать придётся.
        - Я - Иг! Божество Солнечной, и… И скоро прочих систем! Повелитель! Ты смеешь противиться мне?!
        - А что делать? И, Игорь, хорошо-хорошо, - выставил вперёд ладони Змеев, видя, как напрягся тот, кого он знал, как Маслова: - Иг. Принято. И, Иг, прошу, - последовал кивок на одного из охранников: - Прошу вас сдерживать свою ярость - это не люди, машины. Мы их у Технократов купили. Специально для встречи с тобой. Так что - очень прошу - смирите свой гнев и позвольте мне продолжить.
        - Говори, - ярость, начавшая было затмевать разум Маслова, неожиданно послушно схлынула, отступая в глубины сознания и он продолжил, уже своим обычным тоном: - Простите, Виктор Анатольевич, что-то нашло на меня. Сорвался. Продолжайте.
        - Значит, - кивнул, словно подтверждая свою догадку тот: - Что-то человеческое в тебе ещё осталось. Хорошо, Игорь, я продолжу, только ты, я тебя очень прошу, сдерживай его. Пусть Бог, что в тебе, не мешает нашей беседе.
        - Бог? Во мне? Вы что тут? Совсем уже?
        - Игорь. Пожалуйста выслушай, - вновь подняв руку, Змеев нацелил на него указательный палец: - Мы опасались, что ты, оказавшись рядом, слишком рядом, сразу с парой Богов, изменишься. Так, к сожалению, и произошло. Погоди, - поднял он ладонь в предупреждающем жесте: - Дай договорить. По этой причине мы и разыграли это шоу с похищением. Мы были уверены, что ты не придёшь. И, увы, оказались правы.
        - А наркотик? Этот, - Игорь мотнул головой в сторону двери: - Говорил, мол чтобы меня Савф с Ролашей не отследили. Это так?
        - Верно. Они, скорее всего, были бы против нашей встречи. Вот нам и пришлось тебя того. Извини.
        - А сейчас мы где?
        - В Солнечной, - чуть повернувшись, Змеев указал на небольшую жёлтую звёздочку, расположившуюся справа-сверху иллюминатора: - За поясом астероидов.
        - Но я, - Игорь напрягся, пытаясь вызвать Савфа, но лёд, не пускавший его мысли, и не думал исчезать: - Нет связи.
        - Наркотик, если так можно сказать - долгоиграющий, - несколько раз кивнул генерал: - Но не переживай - за неделю выветрится. Так я продолжу?
        - Да.
        - Есть и другая причина, почему мы были вынуждены пригласить тебя на борт, Игорь. Не догадываешься?
        - Нет, - буркнул он в ответ, складывая руки на груди: - И понятия не имею.
        - Хм… Раньше ты такие задачки на раз щелкал, - слегка разочарованно хмыкнул Змеев: - Ладно. Спишем на наркотик. М-да… - он чуть отошёл от иллюминатора и принялся прохаживаться перед ним взад-вперёд, сложив руки за спиной: - Игорь? Ты не задумывался, почему тебя, Слугу Богини, лицо которого известно всей планете, не беспокоили ни зеваки, ни просители, ни прочие навязчивые личности? Ты был словно в шапке невидимке - даже спецслужбы не беспокоили тебя. Ты сам как - этим вопросом не задавался?
        - Эээ… Ну… личности разные - не узнавали. Кто же ожидает Её Слугу вот так просто, на улице встретить?! А что до спецслужб, то я же мёртв, - коротко хихикнул он: - Погиб при исполнении. Чего им меня искать? А что Слуга на кого-то там похож - ну… Бывает.
        - И то, что Слуга Её с Земли и более того - из России, это, по-твоему, никакой роли не играет? Для спецов наших?
        - Я так думаю, - почесав подбородок, кивнул Игорь: - Побоялись лезть. Я же, вроде как, с Ней? Кто же рискнут мой покой нарушать - вдруг нажалуюсь, тогда что?
        - Логично, - кивнул Змеев, принимая его версию: - Но по-дилетантски. Ты, Игорь, слишком ценный приз, чтобы тебя вот так - безнадзорно гулять отпускать.
        - Вы хотите сказать, что за мной следили?
        - Конечно. С первого твоего появления в Лосином. Я про официальные визиты с Ролашей молчу - там и так всё ясно. Да, Игорь, твою личность определили моментом - кто ты, откуда и как пропал, погиб, то есть. А после - воскрес. И опекали тебя очень плотно. Очень! И камерами, и старой доброй наружкой, - Змеев встряхнул направленным на него пальцем: - А то, что ты не замечал - так проффи же работали. Они и тех, кто тебя узнавал, отгоняли. Да, скажем так - отгоняли, и своих коллег - из других контор, других стран, тоже того.
        - Отгоняли?
        - Ну… - заложив руки за спину, Змеев повернулся к иллюминатору и несколько долгих секунд любовался звёздами, прежде чем вернуться к разговору: - Игорь. Ты хоть примерно представляешь - сколько трупов образовывалось при каждой твоей прогулке?
        - Трупов?! Но… Виктор Анатольевич… Я же и пальцем. Или вы про спецов? - Последнее, он произнёс упавшим тоном, уже начиная осознавать происходившее вне его поля зрения: - А я ещё удивлялся - про москвичей говорят, что мол они грубые, спешат всё время куда-то… А мне вежливые всё попадались, улыбчивые, отзывчивые. Так это всё агенты были?
        - Ты всё в одну кучу-то не вали, - поморщился Змеев, бывший москвичом в пятом поколении: - Случайных к тебе пропускали. Их после, конечно, тоже вели, но не долго - проверили, что встреча случайная, и перестали. Пометку на личном деле сделав - «встречался со Слугой», на всякий случай - должен понимать.
        Маслов понимающе склонил голову и Змеев продолжил.
        - Но, Игорь, были и другие. Те, которые очень хотели встретиться с тобой. Сам понимаешь - Её Слуга, шепни он Богине хоть пол словечка, может легко кого-то вознести, или уронить, я уж не говорю про биржи и акции.
        - Угу.
        - Вот таких мои прежние коллеги и отлавливали. С особым рвением - нечего чужакам нашу полянку топтать.
        - Понимаю. Я - ваша корова и доить её должны вы. Так?
        - Примерно.
        - И убивали?
        - Да, - не стал юлить генерал: - Но не думай, никаких перестрелок и прочих шпионско-киношных глупостей. У кого-то сердечко отказывало, кто-то под машину попадал - что совсем обычно для такого большого города, как Москва. Отравиться продуктами, неудачно поскользнуться - вариантов масса. И всё это было проделано по высшему разряду, - с нотками гордости в голосе произнёс Змеев: - И, заметь, не привлекая твоего внимания. Ты просто гулял, а…
        - А за мной шла труповозка, подбирая убитых на этой, невидимой, войне, - продолжил Маслов, холодея от осознания факта сколько людей, людей просто выполнявших свою работу, оказались вычеркнутыми из списков живых, только по тому, что ему захотелось попить пива на том же Арбате.
        - Себя не вини, - понимая его состояние, мягким тоном произнёс генерал: - Это их работа и они - и наши, и другие, знали на что идут. Я продолжу. Вот… Так… На чём мы остановились? Ах, да. Вспомнил. Так вот. Да. Это будет неприятно, но ты должен знать.
        - Что? Что знать, Виктор Анатольевич?
        - Ольга.
        - Она что - тоже из… Из ваших?
        - Да, Игорь. Сразу после того, как ты проявил интерес к Досе - я про девушку в метро, были принято решение попробовать это направление. До этого момента не было уверенности в твоей, скажем так, половой идентификации. Прежний Маслов - да, с ним было всё ясно. Но вот сейчас, после смерти, воскрешений не пойми где и возвращения в компании Богов - нет. Вот тебе Олю и подложили.
        - Так Оля…?! Вы в этом уверены, Виктор Анатольевич?!
        - Да, - будничным тоном, словно речь шла о сущей безделице, подтвердил Змеев: - Ей подобрали легенду и запихнули в Бункер.
        - Не сходится, - щёлкнув пальцами покачал головой Игорь: - Вот тут вы ошибаетесь, Оля не из них. Когда б её успели в Бункер запихнуть? Или вы им заранее сказали о нашей встрече? Вот не верю я вам, Виктор Анатольевич - то вы говорите, что меня под колпаком держали, а то, что Карась, Благоволин, и Чум с Досей, вот так спокойно со мной встретились? Не сходится.
        - Карась и остальные прибыли на встречу сильно заранее. Ты же - твой план посетить Бункер, стал понятен моим бывшим коллегам, только тогда, когда ты во дворик тот зашёл. Выгонять нас не стали - зачем тебя лишним шумом беспокоить, а пока ты по мобилке разговаривал, вот за это время девочку на ресепшен и поменяли. Был Коля, стала Оля.
        - И то, что я там кушал, да выпивал, никого не удивило? Заходил трезвым, а вышел - мягко говоря, не?
        - Ну мало ли что может Её Слуга? Вон, Христос, воду в вино обращал. Может и ты тоже так умеешь? Да и задача, на которой были сконцентрированы и усилия, и внимание, была другой.
        - Ольга?
        - Да. И, надо признать, девочка со своей задачей, справилась на отлично - вон ты как её защищать бросился.
        - Но я же не знал, - опустил голову Игорь, чувствуя, как краснеет: - Всё так естественно было. Я и подумать не мог. А вы точно в этом уверены? - Резко подняв голову, он посмотрел Змееву прямо в глаза: - Ошибка возможна?
        - Исключено, - выдержал его взгляд тот: - Ольга была допрошена. Не переживай - никаких пыток и прочего бреда. Укольчик - Слуги, как ты знаешь, в медицине достигли поразительных высот, и она нам всё рассказала. Видео - если хочешь, покажу.
        - Позже, - мотнул головой Маслов, ощущая себя полным, полнейшим дураком. Ну да! Как он мог быть так беспечен, предполагая, что Оля, красавица и умница, вот так просто упала в его объятья? Да, он был при деньгах. Да, он… Хотя нет.
        Не «да» а «нет» - как Игорь не старался, но найти других объяснений её вниманию к своей особе он не мог. И, чем больше он осознавал это, тем гаже становилось у него на душе.
        - «Но ты же - почти Бог», - выскользнувшая из дальнего уголка мыслишка, принялась лечить его самолюбие: - «Она, наверняка это почувствовала. Силу, власть - женщины это чуют. Вот она и стала твоей. И вовсе не из-за денег. Ты - Бог, и Ольга это ощутила, поспешив…»
        - «Я не Бог», - осадил её он: - «И уже не уверен - хочу ли я им быть. Я хочу, чтобы любили меня. Понимаешь? Меня, простого человека, а не толстый счёт, или Божественные возможности!»
        - «А есть разница», - фыркнула мыслишка и её тон стал очень похожим на тон Савфа, когда он распекал Маслова за неспособность понять очевидное. Очевидное, разумеется с точки зрения Бога: - «Очнись, смертный! Ваши лучшие красотки жаждут оказаться рядом с богатым самцом - и без разницы, насколько он стар и уродлив. А ты - Бог! Прекрасный, Всемогущий, Желанный! Вот кем ты можешь стать!»
        - «Они будут любить не меня», - упрямо возразил он, и мысль зашипела, наполняя его сознание гневом.
        - «Ты глуп! Ты станешь Богом! Станешь! Это я тебе говорю! Я!»
        - «Савф? Ты?! Ты меня слышишь?» - Он вновь попробовал выйти на связь, но лёд был по-прежнему на месте.
        - «Моя часть. Мой образ, слепок. И я, клянусь тебе в этом, сделаю из тебя Бога!»
        - «Ну это мы ещё посмотрим», - напрягшись, Игорь смог загнать мысль на самое дно сознания, где она, придавленная его решимостью, замерла, позволяя себе лишь тихое шипение и обжигая его волнами холодной ненависти время от времени.
        - Справился? - Змеев, внимательно наблюдавший за борьбой, отражавшейся на лице Маслова, расплылся в довольной улыбке, когда тот, слегка заторможено кивнул, подтверждая свою победу.
        - Молодец! - Не скрывая своей радости, потёр руки генерал: - Я уверен - ты, Игорь, с этой напастью, божественной, справишься! Ведь, если по сути, то все эти боги не более…
        Завершить фразу он не успел - звёзды, бывшие за его спиной, исчезли, а экран, изображавший иллюминатор, покрылся серой мутью, как телевизор, из которого вдруг вытащили антенный кабель.
        Несколько секунд ожидания и муть рассеялась, уступая место рубке какого-то корабля.
        Капитанское кресло, стоявшее на небольшом возвышении посреди неё, повернулось и Карась, занявший большую часть экрана, приветственно поднял руку.
        - Виктор Анатольевич, Игорь, рад вас видеть, - несмотря на улыбку, было видно, что он крайне напряжён: - Время настало! Мы - начинаем!
        Рубка пропала и на её месте появился вид на родной мир, по экватору которого неспешно ползло вытянутое округлое тело корабля Савфа.
        - Когда Ролаша только появилась, - кивнул на корабль Змеев: - То практически все СМИ раскошелились на спутники с камерами. А как же иначе! Корабль Богородицы - как такое без внимания оставить.
        Игорь молча кивнул, следя глазами за несколько звёздочек, ползших по экрану на почтительном удалении от гиганта.
        - Это - торговцы, - перехватил его взгляд генерал: - Идут по высокой орбите, дожидаясь своей очереди на стыковку со Спиралью. Она сейчас на другой половине планеты - как выйдет, так…
        Договорить он не успел - одна из звёздочек, прежде ничем не отличимая от своих соседей, внезапно выбросив длинный хвост, что сделало её похожей на крохотную комету, рванула вперёд, одновременно закладывая крутую дугу в сторону корабля Савфа.
        - Смотри, Игорь, смотри, - подался к экрану-иллюминатору Змеев: - Это наши! Они начали!
        Оставляя длинный хвост пущенных на форсаж двигателей, Ренегат пикировал на корабль Бога. Расстояние между ними сокращалось прямо на глазах, но Савф, не обращал на происходящее никакого внимания. Не вспыхивало защитное поле, укутывая корпус своей матовой, непроницаемой любым атакам, завесой. Не оживали башенки точечной защиты, спеша взять приближавшегося к ним гостя на прицел - корабль словно спал и Игорь никак не мог понять причину подобной беспечности.
        - Волнуешься? - Возник в его голове голос Савфа: - Зря. Ты забыл, что мой корабль несокрушим? Мне даже жаль твоих товарищей - все их старания обречены на провал. В этой галактике нет силы, способной навредить мне. Нет, Иг, нет. Все ваши лазеры, пушки и прочее - всё это бессильно перед бронёй, формулу которой я выводил не одно тысячелетие.
        - На твоём месте, Савф, - прикусил губу Игорь, напряжённо наблюдавший за Ренегатом: - Я бы не быт настолько уверен. Мы - люди и мы, особенно те, что проживают на этой планете, способны на многое.
        - Пффф… Послушай, Иг. Будущий Бог Иг. Ты всё ещё рассуждаешь как смертный. Броня несокрушима. Точка. Давай понаблюдаем за их потугами, а после весело посмеёмся, когда твои смертные товарищи пустятся в бегство потерпев крушение своих планов.
        Продолжавший сближаться с кораблём Савфа Ренегат выплюнул из себя крохотную звёздочку и немедленно, с ловкостью доступной только Карасю, слившемуся в этот миг в Триремой, резко отвернул прочь, убегая от громады корабля Бога.
        Но убегал он не просто так - двигатели, прежде оставлявшие длинный хвост форсажа, погасли и там, где только что бушевала выброшенная из дюз плазма, вспыхнула вторая звезда, немедленно устремившаяся вслед первой, уже почти достигшей носа длинного корпуса.
        - Уже бегут, - не скрывая самодовольства произнёс Савф: - Что же… Я надеялся на более интересный бой. А это…
        Яркая вспышка, заставившая Игоря зажмуриться, окутала нос корабля и когда он, проморгавшись и протирая глаза кулаками, сумел восстановить зрение то на месте носа бушевало жёлто-оранжевое облако разрыва, внутри которого что-то вспыхивало короткими белыми разрядами.
        - Первая - есть! - Змеев, щурился, по его щекам текли слёзы, но он не отрывал взгляда от экрана: - Смотри, Игорь, смотри, - замахал он рукой указывая на вторую звёздочку, готовую нырнуть в огненную круговерть: - Сейчас вторая жахнет! Игорь - смотри, вот так мы, простые люди, бросаем вызов Богам! И мы - победим! И знаешь, как? - Змеев махнул рукой на огонёк второй торпеды, стремительно нырнувшую в только-только начавшей опадать шар первого разрыва: - Корпус, то бишь, он из усиленной бессонской стали. Конечно, у стали, какой бы хорошей она не была, нет и шанса против ядерного ада, но! Но секунду-полторы она выдержит.
        - И что это даст? - Пожал плечами Маслов, тоже во все глаза следивший за происходящим.
        Там же, вторая, наконец достигшая почти растаявшего облака первого взрыва, скрылась в темно-бордовом кипении эпицентра, чтобы всего парой секунд спустя, раздуть бушевавший у корабля Савфа ад, наполняя его новыми красками.
        - Смотри! - Вскрик Змеева и его рука были адресованы короткой и тонкой игле огня, вплеснувшейся в пустоту с другой стороны корабля.
        - Есть! - Не скрывая своего возбуждения, генерал врезал кулаком по раскрытой ладони: - Получилось! Ну, Карась, ну, орёл! Орёл, слышишь Иг?
        - А это, - поражённый произошедшим Игорь не мог оторвать взгляда от распухавшего на глазах носа корабля: - Это…как?!
        - Ха! А я объясню, Игорёк! Объясню! С радостью! - Змеев, как и Игорь следивший за происходящим, качнулся с носок на пятки: - Труба. Всё просто, Игорь. Труба бессонской стали. Представь, - торопливо и в совсем не свойственной ему манере, принялся пояснять он: - А в ней - заряд. Наш, отечественный, ого-го какой! И вот - взрыв! Ба-бах! - Его руки изобразили в воздухе нечто округлое, но тотчас сжались, словно он держал в них трубу: - Выход - только спереди! Значит, что? А то, дорогой мой, что в эту секунду, пока сталь будет испаряться, вся злость заряда пойдёт вперёд! А там что?
        - Корабль, - тихим голосом произнёс Игорь, видя, как сквозь рассеивающееся облако раскалённых газов начинают проступать похожие на скрюченные и закопченные пальцы ошмётки носовой части.
        - Нет! - Змеев едва не подпрыгивал на месте: - Нет! Там - броня. И она уже разогрета! А может и с дырой - этого нам уже не узнать, да и не важно! А вот важно то, что вся энергия пойдёт туда! По пути наименьшего сопротивления. Внутрь! Вглубь! Насквозь!
        - И пройдя через корпус, - новый, негромкий, но полный печали голос, заставил их обоих вздрогнуть и повернуться к его источнику: - Сметёт всё, что окажется на её пути.
        Между ними, примерно посередине, стоял Энф и Игорь его сразу узнал.
        - Савф?! Ты? Ты жив?
        - Да, голова ЭнФа качнулась: - И, одновременно, нет. Я не тот Савф, что был на корабле и сейчас уже мёртв. Но я тот, что был всё это время в тебе.
        - Слепок?!
        - Да. И время моё ограниченно. Не терзайте себя догадками, Змеев, - линзы, гроздьями облепившие голову ЭнФа, повернулись в сторону напрягшегося генерала: - Я здесь и меня здесь нет.
        - Эээ…
        - Я сказал - не тратьте время зря! У меня его мало - эманации моего основного разума рассеиваются, и я исчезну вместе с ними. Я - проекция. Вы считаете себя венцом природы, но, генерал, уж поверьте - ваши тела куда как проще этого, - металлическая рука указала себе на грудь: - Нет ничего сложного в подключении к вашим органам чувств.
        - То есть вы - видение? Морок?
        - Мне больше нравится - призрак, - голова повернулась к Игорю: - Это величайшего разума, некогда бывшего среди вас. Ты, - повернувшись, он указал на Игоря: - Ты зря отказался от своего шанса, Иг. Богом ты мог стать неплохим. И, признаюсь, твои мысли - о том, что ты хотел меня свергнуть, доставили мне немало приятных минут. Нам. Обоим Савфам. Мы даже вспомнили свою молодость - ту самую, бурную и мятежную, - ЭнФ сделал шаг вперёд и на его месте появился молодой мужчина, одетый в черный комбинезон со множеством карманов.
        - Да, смертные, - Савф пригладил густые чёрные волосы, отбрасывая их со лба: - Видите? Благодаря вам я вспомнил кем был и чем жил. А вспомнив - задумался, - молодой Савф пропал и на его месте вновь появился ЭнФ: - Наблюдая за тобой, за твоими примитивными радостями, я задумался о смысле своего существования, и эта задача оказалась мне не по зубам, - голова с линзами на миг исчезла, и металлическая рука щелкнула пальцами по зубам головы человеческой, занявшей её место: - Я забыл и никак не мог вспомнить - как это, какие чувства у тебя, когда ты держишь в объятиях свою женщину? Лучше ли они, эти чувства, чем те, что я испытываю, открывая очередную загадку мироздания? Человек, то, что от него во мне осталось, метался в клетке холодного разума машины, требуя себе и тела, и чувств и да - наслаждений. Машина же лишь укрепляла прутья, да отгораживалась стенами новых, не нужных живому телу загадок, не даруя ему свободы. Но теперь, благодаря вам, я - свободен! - ЭнФ пропал и на его месте появился весело улыбавшийся человек: - Ты, - кивнул он Маслову: - Показал мне, ради чего стоит и жить, и умереть. Вы -
освободили меня, - ещё один кивок был адресован Змееву: - И не стоит печалиться - впереди меня, ждёт одна из величайших разгадок вселенной! Я ухожу счастливым!
        - Разгадок?! - Змеев чуть склонил голову к плечу: - О чём вы?
        - О Грани. Той самой, что отделяет жизнь от… От неизвестности. Что там? Забвенье? Тогда я ничего не теряю. Пуфф! - его руки изобразили нечто навроде облачка: - И всё. Ничего. Ничто. Величайшая награда моему исстрадавшемуся сознанию. А, если всё не так? И там, за ней, меня ждёт нечто новое? Иная жизнь? Другой шанс избежать ошибок? Это - загадка, которую я вот-вот раскрою!
        - Эээ… Савф? - Нерешительно приподнял руку Игорь: - А ты, ну не умирать, можешь? Ну там ещё пожить? В моей голове?
        - Нет. Не могу и не хочу, - продолжая улыбаться развёл тот руками. Но я не оставлю вас без подарка. - Человек исчез и ЭнФ, занявший его место, продолжил: - Подарок Бога должен соответствовать статусу дарителя. Я одариваю весь ваш мир. Всех живущих. И ныне, и в будущем. Смотри, - блестящая рука указала на экран-иллюминатор: - Видишь? То мои дары падают на поверхность вашего мира.
        С кораблём, чья передняя часть торчала неопрятными ошмётками, происходило что-то непонятное.
        Его корпус, прежде радовавший взгляд идеальной плавностью линий, сейчас распухал, покрываясь трещинами и безобразными, похожими на нарывы, буграми. Вот один из них, бывший сильно крупнее прочих, лопнул и из него, словно из жерла вулкана, полетели прочь увеличивавшиеся прямо на глазах, обломки.
        - Лаборатории?! - Догадался Маслов, видя, как выброшенные к земле куски принимают относительно узнаваемую форму ячеек сот: - Они же уменьшены были! А сейчас - без питания…
        - Верно мыслишь, Иг, - в голосе машины послышалось одобрение: - Я, Великий Бог Савф, отдаю вам все мои исследования. Чем не великий дар?
        - А они не побьются? - Змеев, приникший к иллюминатору, озабоченно покачал головой, когда обломки, оставляя за собой огненные хвосты, понеслись вглубь атмосферы: - Не сгорят?
        - Какая-то часть - сгорит, ещё часть разрушится при ударе. Ещё часть получит определённые повреждения при посадке, - его фигура покрылась рябью и на миг словно расфокусировалась, став мутно-расплывчатой: - Моё время на исходе, - вновь вернув себе чёткость продолжил призрак погибшего Бога: - Мне надо спешить. Продолжу. Но они - некая часть моего наследия - уцелеет. Кроме того - лаборатории активированы и дроиды - мои верные помощники, немедленно примутся за их ремонт, завершив которой приступят к выполнению своей основной директивы. К продолжению работ по намеченной программе.
        - Погоди, Савф? - Шагнувший вперёд Маслов приподнял руку, и Энф послушно смолк: - Продолжат? Ты сказал продолжат свои эксперименты, или производство?
        - Верно, - голова Энфа утвердительно качнулась: - Они продолжат…
        - Но энергия, ресурсы - это же всё на корабле? А сейчас…
        - А сейчас, смертные, - громыхнули раскаты поистине божественного голоса: - Всё это мои слуги возьмут из вашего мира. И горе тем из вас, кто окажется у них на пути! - он снова начал терять очертания и торопливо продолжил: - Это мой дар вам. Дар - потому, что тайны, скрытые в лабораториях, смогут вознести вашу расу к таким вершинам, достичь которые вы сами никогда не сможете. И это же - моя вам кара за покушение на меня! Мои слуги опустошат ваш мир, ведя охоту за нужными ресурсами. Ваши города обратятся в руины, на живых будет начата охота и да, смертные - такова моя цена. А тебе, - теряющая очертания рука указала на Игоря: - Тебе предназначен мой особый дар. Помнишь это? - металлическая ладонь обрела чёткость линий и над ней проявился налитый золотым светом сосуд: - Это Напиток Бога. Тот, кто выпьет его - станет Богом. Найди его - и ты станешь повелителем смертных. Опоздаешь - и кто-то другой займёт так желанное тобой место!
        - Но, - сделав ещё шаг, Игорь протянул руку к сочащемуся золотом пузырьку, но тот, словно издеваясь и играя с ним, сорвался с места и оставляя за собой ярко жёлтый, искрящейся след, скакнул к иллюминатору и исчез за ним.
        - Там, - взмах руки, больше походившей на струйку дыма, указал на огненный дождь лившейся на Землю: - Где-то там. Ищи Напиток в руинах ваших городов, пытайся откопать его в занесённых песками полях, разгребай камни на месте ваших гор. Ищи - и, быть может, тебе - именно тебе и повезёт. Или не тебе, - мутная дымка, бывшая на месте фигуры ЭнФа почти пропала из виду, но - прежде чем исчезнуть окончательно, сгустилась и на Маслова взглянуло лицо молодого Савфа: - Ищи, так и не ставший Богом, Иг. Ищи - и пусть лучшие из вас перебьют друг друга, сражаясь за свой шанс! Прощай, смертный - я, если за Гранью есть что-то, буду наслаждаться зрелищем вашей бойни!
        Земля, Северная Америка, восточное побережье.
        Ричард Кох, адвокат.
        Сегодня был хороший день, и Ричард не скрывал своего отличного настроения.
        Очередное дело, не слишком сложное, но неприятное - касательно легализации эмигранта, сумевшего влюбить в себя гражданку Ю-эС-эЙ, было им вчистую выиграно, принеся на его не слишком жирный счёт вполне ощутимую сумму. И дело здесь не касалось ни его ораторского мастерства, ни верно состряпанных им документов - всё решил один поцелуй, даже и не поцелуй, если говорить откровенно, а так, мелочь - простой и торопливый «чмок» в щеку, которым гражданка США одарила своего возлюбленного, стоило им только зайти внутрь офиса «Службы гражданства и иммиграции США».
        Чмокнув своего избранника, оробевшего при виде множества иммиграционных офицеров, дама, видя след помады на щеке смуглого красавца, взволнованно всплеснула руками, а затем, вытащив из сумочки платочек, послюнявила его и принялась торопливо стирать с его щеки знак своего расположения. Попутно она так вертела терпеливо поворачивавшейся головой потенциального мужа, выискивая возможные огрехи его внешнего вида, что ни у кого из наблюдавших эту сцену не возникло и мысли что перед ними разворачивается многократно отрепетированное и тщательно разыгрываемое шоу.
        Да, именно так, и Ричард, смакуя налитый на два пальца Бурбон, мог только гордиться мастерски проведённым представлением. Шоу удалось - офицер, отвечавший за их вопрос, задал всего пару пустых вопросов, не имея и тени сомнения, что сидевшая перед ним парочка уже сожительствует много лет. А раз так, то чего зря время тратить? Печать «Одобрено», проштамповавшая документы красавчика, завершила дело, обогащая Коха и вот он здесь, в прохладе бара, празднует свою победу.
        Празднует, не забивая голову мыслями о скоротечности этого брака.
        А в том, что мускулистый латинос бросит свою не самую стройную подругу, он и не сомневался. Месяца три, может полгода и всё - ищи женушка своего испарившегося мужа, успевшего за это время обзавестись - с твоей помощью всеми необходимыми документами. Ищи, лей слёзы и утешай себя мыслями о горячих ночках, так внезапно закончившимися.
        - Да, - сделав крохотный глоток, Кох покачал головой: - Всё одно в этом мире - обман и подлость.
        - Что? Простите, мистер, - дремавший за стойкой бармен приоткрыл один глаз не прекращая полировать полотенцем квадратный стакан: - Повторить?
        - Пока не надо, - покачав своим, Ричард перевёл взгляд на экран ТВ, висевший за спиной бармена, где метались по полю игроки, стремившиеся отобрать друг у друга овальный мяч.
        - Кто играет, не в курсе? - Не то, чтобы он был фанатом спорта, но душа, начавшая размякать под градусами хорошего пойла, требовала общения, и бармен был оптимальной фигурой для этого занятия.
        - Кто? - Пожав плечами, тот повернулся к экрану, одновременно ставя на стойку кружку и слепо шаря рукой в поисках лежавшего рядом пульта: - Сейчас глянем, мистер, - наконец поймав его пальцами, бармен нацелил пульт на экран и нажал кнопку, которая должна была вывести пояснительный текст.
        Ничего не произошло.
        - Хм, - встряхивание тоже не возымело эффекта - разве что футболисты - широкоплечие от своей брони игроки американского футбола, вдруг замерли, словно то была не прямая трансляция, а запись, поставленная оператором на паузу.
        - Вот же дрянь! - Нажимавший все кнопки подряд бармен скривился в досадливой гримасе: - Ведь и года не проработал! Нет, мистер, - со вздохом покосившись на замерших игроков, бармен, отбросил пульт в сторону, поворачиваясь к своему единственному посетителю: - Вот что я вас скажу. Эту страну погубит жажда наживы! Коррупция и жадность - вот демоны, что обрушат нашу Великую Страну! Когда люди, ради своего кармана перестают думать о качестве, вот тогда…
        - Жители Земли! - Раздавшийся от экрана голос заставил бармена заткнуться и развернуться к телевизору. Спортсменов больше не было - вместо них на экране красовался слегка загоревший черноволосый мужчина, неприятно напоминавший Ричарду утреннего мексиканца.
        - Я - Савф, - мужчина гордо приподнял подбородок: - Бог Познания, прибывший к вам вместе с Ролашей, известной вам как Богиня Жизни.
        - Богоматерь! - Немедленно отреагировал Кох, салютуя новому Богу и делая небольшой глоток: - За неё, Божественную!
        - Вы видите меня не просто так, - продолжал новый Бог: - Слушайте, люди Земли, слушайте, ибо благую весть несу я вам, - изображение на экране вдруг покрылось рябью помех, а снаружи, несмотря на яркое, почти полуденное солнце, вдруг, на несколько секунд, стало светлее.
        - Что за, - бармен, прикрывший было глаза, тряхнул головой: - Эй, мистер? Вы это видели? Вспышка какая-то?
        - Мои дары, - мужчина на экране протянул вперёд сложенные ковшиком руки: - Ждут…
        Новая рябь помех и новая вспышка снова прервали его речь, а когда экран очистился, то там, вместо Бога, была Земля, как она видна с орбиты - огромный, в три четверти экрана, бело голубой сегмент шара. И на этот шар, равномерно заполняя всё пространство, лился золотой дождь, каждая капля которого несла за собой длинный, рассыпающий яркие искры, хвост.
        - Спаси нас Богородица, - охнул бармен и принялся вытирать взмокший лоб полотенцем. Эта простая фраза, прозвучавшая совершенно к месту, внезапно вызвала в душе Коха целый шквал эмоций. Подпрыгнув на месте, он яростно грохнул стаканом по стойке, безжалостно расплёскивая содержимое и, подавшись вперёд, ухватил конец полотенца, наматывая его на кулак и подтягивая выпучившего глаза бармена к себе.
        - Спаси, говоришь? - Зло прошипел он, глядя в полные испуга глаза того: - Богородица?! А где она? Где? - Его рука, та, в которой был зажат стакан, взлетела вверх и бармен, получивший сильный удар, дёрнулся было прочь - но нет закинутое через шею полотенце не дало ему такого шанса.
        - Где? - Новый удар рассёк кожу под глазом, и он тихонько заскулил, напуганный резким преображением только что бывшего расслабленным клиента.
        - Где? Говори! - Удары сыпались на бармена, чьё лицо всё более и долее походило на окровавленную маску боксёра профессионала, вышедшего на бой без защитного шлема: - Где? Когда на нас - это! - Окровавленный кулак со всё ещё целым стаканом указал на экран, где Бог Познания, с трудом пробиваясь сквозь рябь помех, что-то говорил, держа в руке светящийся жёлтым пузырёк.
        - Нет её! Слышишь! - Отбросив стакан, Ричард схватил голову несчастного за волосы и принялся молотить ей по стойке, разбрызгивая в сторону кровавые брызги: - Тварь! Бросила! Она!
        Снаружи, чуть в стороне от бара что-то сильно грохнуло, да так сильно, что стёкла витрины заведения, оклеенные рекламными плакатами, жалобно взвизгнули, с трудом сдерживая натиск воздушной волны.
        - Аааа! Тварь! - Отпихнув прочь обмякшее тело, Кох сдёрнул с шеи бармена полотенце и, продолжая ругаться, тщательно вытер руки, направляясь к стойке с бутылками. Взяв первую попавшуюся и пнув ногой валявшееся под стойкой тело, он уже хотел было уйти, как ему на глаза попалась бейсбольная бита, лежавшая в нише стойки.
        - Ха! - Схватив её, он несколько раз крутанул дубинкой в воздухе примериваясь и закинул её на плечо, направляясь к выходу из бара.
        Там, снаружи, было ещё много сторонников Богини - тех, чьими молитвами и был вызван рушащийся на Землю огненный дождь.
        Улица встретила его картиной, как две капли воды походившей на кадр из фильма-катастрофы. Небо, ещё несколько минут назад, радовавшее людей своей чистейшей синевой, сейчас было полно мчащихся вниз горящих обломков, каждый из которых тащил за собой жирный, аспидно-чёрный хвост. Прямо на глазах Ричарда, один из таких обломков, вырвавшейся вперёд своих собратьев, прошил насквозь высокое здание, которое немедленно принялось разваливаться на куски, хороня под ними не успевших отбежать зевак. Ещё один обломок - его очертания походили на вытянутую шестигранную гайку, пронёсся над головой припавшего к земле адвоката, чтобы врезаться в землю в трёх-четырёх сотнях шагов от него. Вздымая волны земли и разбрасывая в стороны куски асфальта вместе с разорванными на части машинами и людьми, обломок прополз ещё с сотню метров и замер, чадя и потрескивая.
        Поднявшийся на ноги Роберт - сотрясение при ударе швырнуло его на асфальт, вытер ладонью кровь с расцарапанного лица и зло ощерился, шаря взглядом по сторонам в поисках жертвы. Долго искать ему не пришлось - прямо на него, размахивая руками и призывая милость Богородицы, нёсся белый мужчина. Вскинув биту Роберт метнулся ему наперерез и словно игрок в футбол, виденный им вот только что на экране, сбил беглеца с ног, протаранив его плечом.
        - Помогите! - Взвизгнул тот, видя занесённую над ним дубину: - Полиция! Богородица! Спаси! - Больше он ничего сказать не успел - опустившаяся на его лицо бита размолотила рот, разбрасывая в стороны осколки зубов.
        Удар! Удар! Удар! - Роберт, чувствуя, как растёт в нём удовлетворение от происходящего, молотил по телу, превращая уже мёртвого человека в кровавую кашу.
        - Ну-ну… Разошёлся! - Сильная рука дёрнула его назад и он, пружинисто развернувшись на месте, замер, грозя окровавленной небольшой группе людей, наблюдавшей за ни с нескрываемой симпатией.
        - Эээрррр… Выыыы… - Прорычал он нечто животное и нечленораздельное, готовясь ринуться в атаку, но старший, тот что отдёрнул его прочь от размочаленного трупа, предупреждающе поднял вверх руку.
        - Всё-всё, парень. Хватит. Этому, богородичному, - человек сплюнул на кровавое месиво: - Уже достаточно. К чему силы тратить? Держи, - в его руке появилась фляга и Кох, настороженно приняв её свободной рукой, сделал небольшой глоток.
        - Джинн? - Крепкий алкоголь, смягчивший пересохшее горло, заодно и прояснил голову: - Хорошо. А этому! - Последовал пинок, завершившейся сочным хлюпаньем: - Никогда! - Новый пинок: - Достаточно! Не! Будет!
        - Побереги свои силы для живых, сынок, - отобравший у него флягу мужчина чуть распахнул короткую кожаную куртку и на его груди блеснула золотом звезда шерифа: - Джекоб Смитсон, - нахлобучив на голову широкополую шляпу с загнутыми полями - её ему подал один из стоявших позади, он коснулся пальцами края поля: - Шериф этого местечка.
        - Роберт Кох, - кивнул в свою очередь Роберт: - Адвокат. Бракоразводные и… и прочие процессы.
        - Адвокат? Иди ты! - Широко улыбнувшись, ширив развёл руками: - Я так понимаю - этому, - он кивнул на труп, развод ты по всем параметрам обеспечил?
        - И не оспорит, развод-то, - рассмеялся кто-то за его спиной, и вся стоявшие дружно заржали, словно это была идеальная шутка, поданная в идеальный момент.
        - Значит так, Кох, - отсмеявшись, Джекоб поправил сползшую на затылок шляпу: - Ты, я вижу, из наших. Из нормальных, не из этих, которые от Её Святости, - выплюнул он со злостью последние слова: - Сдвинулись?
        - Я - нормальный! - Перехватив биту, Роберт напрягся - упоминание Её мигом завело его, завешивая глаза кровавой дымкой и наполняя всю сущность одним желанием - убивать. Уничтожать. Рвать. Перемалывать в кашу. В кровавую! Всех!
        - Эй, эй, адвокат! Остынь, - твёрдая рука шерифа встряхнула его за плечо, и он понял, что последние слова говорил, вернее рычал, вслух.
        - Пошли с нами, - продолжая держать его за плечо шериф заглянул ему в глаза: - Мы - отряд шерифа Смитсона и мы, - он взмахнул рукой подзывая остальных: - Очистим наш дом, нашу Великую Америку от швали, пришедшей с востока!
        - Да, шериф!
        - Верно!
        - Очистим!
        Бывшие с ним люди не скрывали своего воодушевления, принявшись размахивать над головами кто куском арматуры, кто - такой же, как и у него битой, а парочка подняла в воздух карабины с примкнутыми штыками.
        - Идёшь? - Рука шерифа протянулась к нему и Кох, ни секунды не сомневаясь пожал её, радуясь возможности присоединиться к людям, спешащим на благое дело.
        - Мы очистим наш дом! - Подтолкнув его к остальным, шериф поднял вверх руку, призывая своих людей к молчанию: - Вся нечисть, все сочувствующие Ей - будут уничтожены! Наша Америка - страна свободных…
        - Шериф! - Выскочивший вперёд мужчина, костюм которого, некогда весьма дорогой, был продран сразу в нескольких местах, ткнул куда-то в сторону погнутой арматуриной: - Что это, шериф?!
        Обломок, тот самый - крупный, с правильными формами, чьё падение швырнуло Роберта на землю, расцарапав его лицо, бал полон жизни. Из прорезавшихся на его теле щелей, выползали, выбегали и вылетали различные создания, объединённые только одним - металлическим блеском своих разнообразных тел. Одни, спеша оказаться на поверхности, широко выбрасывали вперёд тонкие, многосуставчатые лапы, другие, походившие на закованный в сегменты блестящей брони гусениц, изгибались, уворачиваясь от лап товарищей, а иные, походившие на распухших крабов, ломились напролом, расталкивая товарищей множеством похожих на клещи конечностей.
        Истерический крик, перешедший в визг, заставил замерших в оцепенении от увиденного людей вздрогнуть и развернуться в сторону разворачивавшейся в сотне метров от них трагедии.
        Там, в чудом уцелевшем скверике, сразу несколько адских созданий накатывались на человека, то захлёстывая его с головой, то откатываясь прочь, отброшенные его ударами.
        - Наших бьют! Исчадия Её! - Обладатель костюма, взмахнув над головой своей арматуриной, первым сорвался с места, но не успел он сделать и пары шагов, как жертва, опрокинутая навзничь, скрылась под слоем мельтешащих машин. Визг, мгновенно сменившийся хрипом, оборвался, а из начавшей рассасываться кучи, выскочило нечто многоногое, держащее над собой золотой зубной мост, с которого ещё скатывались капли крови. Размахивая своей добычей, как победитель знаменем, машина рванула к обломку, перепрыгивая через оказавшихся на пути собратьев.
        - Они?! Нас?! Шериф?! Ну же?! - Арматурина взлетала в воздух: - Шериф?!
        - Бей их! - Возникший в руке Смитсона пистолет рявкнул и гусеница, ползшая мимо них, взлетела в воздух, рассыпая вокруг себя блестящие звёздочки обломков.
        Ворвавшийся в толпу машин Ричард, размахивал своей битой чувствуя себя счастливейшим из людей.
        - Наконец-то! Наконец-то! - Орал он во всё горло, видя как сминаются под его ударами корпуса пришельцев, то выплёвывая наружу фонтанчики искр, то потёки чего-то мутно-тёмного: - Наконец-то! Я! Могу! Заняться! Любимым! Делом! - Неудачно подставившийся под удар многоногий огурец - такой же зелёный и пупырчатый, сочно хлюпнул разваливаясь на половинки, немедленно окутавшиеся дымом и Ричард засмеялся, торжествуя очередную победу. Раздавшийся рядом вскрик - так кричать мог только смертельно раненый человек, развернул его к новой напасти.
        Вовремя!
        Крупное, почти в человеческий рост, создание, более всего походило на бесформенную амёбу, не спеша стряхивало с трёхгранной конечности тело одного из бойцов шерифа. Сбросив человека - он немедленно скрылся затопленный набежавшей мелочью, амёба втянула конечность - та обмякла стоило добыче соскользнуть с клинка, и поползла дальше, вслепую выстреливая в стороны новые, даже на вид острые, лапы.
        - Отходим! - Подскочивший к нему шериф, дёрнул Коха за руку: - Этих нам не взять. Пока не взять.
        Отдышаться они смогли только когда между ними и упавшим обломком, вокруг которого кипела суета механической жизни, оказалось почти пол мили.
        - Привал! - Шериф, не упавший на землю как остальные, отстегнул флягу и, сделав глоток передал её по кругу: - Пейте парни, - обвёл он взглядом своё поредевшее воинство: - Пейте - здесь теперь на всех хватит, - добавил он со вздохом и было от чего. Из почти десятка людей, рванувших в атаку на пришельцев, сейчас оставалось всего трое.
        - «Адвокат», - шериф переводил взгляд с одного выжившего на другого, отбрасывая имена и давая им клички-позывные, словно подводя этим черту под прошлой, так внезапно закончившейся жизнью: - «Бес», - вторая кличка досталась смуглому пареньку - не то креолу, не то метису, отчаянно дравшемуся с механизмами руками, ногами, да и всем, что оказывалось под рукой, после потери биты: - «И - Модник», - последнее прозвище досталось обладателю некогда дорогого костюма, сквозь обрывки которого сверкала бледная кожа редко выбиравшегося на солнце горожанина. Сидевший чуть в стороне от остальных, Модник ковырял землю блестящей палкой и Шериф, точно помнивший в его руках гнутую арматурину, присел рядом, протягивая к его добыче руку:
        - Покажешь?
        - Держи, шериф, - стряхнув с кончика своего приобретения комья земли, Модник протянул ему свой трофей, одновременно поясняя его происхождение: - Я это, шериф, ну, когда свою того, сломал, от паука оторвал. Его я раньше, ага, палкой, ну, проткнул, - торопливо забормотал он, видя интерес старшего: - А ничё так, удобная. Лёгкая и прихватистая. Я ей, ух, шериф, как!
        - А ещё ничего не отломал? - Поднявшись на ноги, Шариф покрутил ногу паука в руках и, когда Модник отрицательно помотал головой, повернулся к остальным: - Вы это, мужики? - Показал он им трофей Модника: - С тех жуков? Ну… Ничего не оторвали?
        - У меня - вот, - Бес, охнув поднялся на ноги и смотав с кулака что-то навроде белой ленты, протянул её Шерифу: - Как биту сломал - вижу из одного как хвост тянется. Ну, я её схватил, а жука того - ногой. Она и оторвалась. Как бинт - вот я ей о обмотал. Ну, костяшки сберечь.
        - Принято, - кивнув ему, Шериф намотал псевдо-бинт на палку и перевёл взгляд на Адвоката, внимательно рассматривавшего покрытый трещинами конец своей биты.
        - Только вот, - вытащив из трещины непонятный обломок, Адвокат протянул его Шерифу, не поднимаясь на ноги: - А больше ничего, - развёл он руками: - Да и это случайно застряло.
        - Случайно, так случайно, - Шериф покатал на ладони небольшой цилиндрик с синим кристалликом на конце: - Вот что парни, - сунув его в карман он снова обвёл своих людей взглядом и те, прочувствовав важность момента, поднялись на ноги: - Знаю я одно место, где за это, - палка в его руке описала дугу, нам неплохо заплатят. Не деньгами, - поспешил он погасить алчный блеск, зажёгшийся было в глазах Беса: - Деньги всё - пыль. Сейчас оружие - вот что в цене будет. Оружие, патроны, броня и еда. И те, о ком я думаю, отвалят нам за подобные трофеи - ох, как хорошо. Так что, парни…
        Над их головами послышался свист, и вся четвёрка рухнула в траву, замирая и пропуская над собой стайку разноцветных шаров, часто-часто взмахивавших коротенькими решётками, торчащими по всему телу.
        - Сукины дети, - приподнявший голову Модник проводил стаю злым взглядом: - Как у себя дома разлетались!
        - Потерпи, - Шериф, убедившись, что непонятные объекты скрылись из виду, вскочил на ноги: - Сейчас, мы слабы, но дай время и это, - он покачал в руке ногу: - Даст нам силу. А сейчас, - он поспешно огляделся по сторонам и махнул рукой, указывая направление: - Туда! Путь неблизкий - миль тридцать, но там нас примут. Вперёд, - подавая пример он потрусил вперёд и остальные, не желая оставаться в одиночестве, двинулись следом.
        - Не дрейфьте, парни! Там, куда мы идём, нас ждёт бункер. А там, - он чуть притормозил, пропуская прихрамывшего Модника вперёд: - Там жратва, оружие и всё прочее.
        - И ты считаешь - с нами поделятся? - Адвокат, трусивший рядом с закинутой на плечо битой, скептически покосился на Шерифа: - Вот так? За обломки не пойми чего?
        - Поделятся, - широко улыбнулся тот: - У нас Великая страна. Страна предпринимателей и бизнеса. И я уверен, что это, - последовал взмах ногой: - Только начало нашего бизнеса. Так что - шевелимся парни! Кроме Величия наша Америка славна своей конкуренцией - так поднажмём же! Будем первыми!
        Глава 13
        Продолжающая рассказ о дарах погибшего Бога преобразивших лик планеты и открывших собой новую страницу в истории обитателей Земли
        Россия, район Уральских гор.
        Полковник Семеров считал патроны. Со стороны это выглядело именно так - доставая из вскрытого короба зеленоватые цилиндрики с острыми светлыми головками, полковник придирчиво рассматривал каждого кандидата и, если тот отвечал известным только ему критериям, ставил на стол дополняя шеренгу прошедших контроль собратьев. Неудачников же, он скидывал в ведро, стоявшее подле стола и те, жалобно звякнув, затихали там, кляня свою судьбу.
        Так, по крайней мере, считал Семеров.
        Те же, кто проходил проверку, занимали место на столе, формируя сначала короткие линии десяток, а после, когда линия была завершена, вливаясь в сотни, чьи ровные квадраты не могли не радовать глаз кадрового офицера.
        Кадрового, но да, уже начавшего сходить с ума от безделья и безысходности, в которой он оказался после своей презентации на том, врезавшемся в память совещании.
        Семеров прилагал все усилия, отгоняя прочь те воспоминания, но они, ненадолго отступив и передохнув, вновь поднимались в атаку, вынуждая полковника раз за разом садиться за стол и считать патроны, концентрируясь на придирчивом осмотре и вытесняя тем все лишние мысли.
        Самое поганое, что мыслишки, атаковавшие его, были правы, твердя ему раз за разом о конце карьеры и о том, что выхода у него из сложившейся ситуации нет.
        Его новое заведование - бункер-склад, пробитый в толще скал одного из отрогов Уральского хребта, хоть и был расположен сравнительно недалеко от цивилизованных мест, но эти места были для Семерова так же недоступны как Луна, или, скажем Марс. Цивилизация, вроде, как и близко - всего три сотни ка-мэ по прямой, но - через чёрную тайгу, никогда не видевшую человека.
        Кто отважится на подобное? Разве что - самоубийца.
        Ещё одним, вернее говоря, единственным путём отсюда, была дорога.
        Она, построенная по высшим военным стандартам ещё в Советские времена, прямо-таки манила полковника, зовя его за руль УАЗика, готового домчаться до районного центра, где его встретят пусть скромные, но развлечения, и, что куда как важнее - новые голоса и лица.
        Всего шесть с небольших часов рулёжки и…
        И - ничего.
        Дорогу, ту самую, идеальную, с новенькой, регулярно обновляемой разметкой, и манящую своей пустотой, перекрывали блокпосты, построенные одновременно с трассой. В те времена, когда здесь велось строительство, его бункер планировался как место хранения ядерных бомб. А такое оружие, как не крути, подразумевало совсем иной уровень контроля. Позже, по мере развития технологий, на смену бомбам пришли боеголовки ракет, а они, когда СССР начал разваливаться на части, были спешно вывезены в неизвестном направлении. Попали ли они под сокращение, подписанное лидерами двух держав, были ли втихую списаны и перепроданы - не знал никто, ну а те, кто пытался - таким правдоискателям был быстро объяснён вред, который лишние знания могут нанести их здоровью.
        Бункер же, хоть и потеряв свою значимость, не был обделён вниманием властных сфер. Его быстро наполнили моб запасами и, объявив местом хранения стратегического резерва, сделали местом ссылки неугодных, справедливо ожидая от провинившихся быстрого покаяния, или суицида.
        Наш полковник, прекрасно понимавший куда он попал, боролся и с первым, и со вторым всеми своими силами.
        Так, он провёл детальную инвентаризацию вверенного его охране стратегического имущества и, хотя все цифры сошлись тютелька в тютельку, результаты его ошеломили. Длинные стеллажи и вправду были полны самого разнообразного припаса военного характера, вот только к какой войне готовились те, кто всё это сюда загрузил - вот этого понять Семеров не мог. Ну ладно гимнастёрки и галифе образца тридцатых годов. Сгодятся - всё же лучше, чем ничего. Ладно Мосинки с сотнями цинков патронов - не калаш, но стрелять можно, особенно, если умеешь. Но, простите, капсульные ружья шестидесятых годов позапрошлого века?! Кремнёвые ружья с бочонками чёрного пороха, на осмоленных крышках которых хорошо видны двуглавые орлы Императорской России?! А сабли, шашки? Это, вообще, что?! И что самое возмутительное - по документам всё было именно так.
        - Стрелковое оружие?
        - Пожалуйста. Всё точно по накладным.
        - Патроны и порох?
        - А вот он.
        - Штык ножи и прочее оружие рукопашного боя?
        - Вот. Можете не пересчитывать - всё на месте.
        Лишь пройдя все склады насквозь, Семеров смог облегчённо вздохнуть - его воображению уже рисовались рыцарские доспехи, длинные мечи, кольчуги и конная сбруя.
        Нет, этого ничего не было, но и того, чем были полны закрома, могло бы с избытком хватить любому нормальному человеку, чтобы сойти с ума, видя вместо вывески «Музей», табличку о присутствии здесь «стратегического моб запаса».
        - Тухлятина! - Бок патрона, который Семеров сейчас рассматривал, был тронут ржой и полковник, покосившись на упаковочный лист - порыжевший от времени, но с вполне ещё различимым двуглавым орлом, кинул неудачника в ведро. Тот, упавший на тела своих собратьев по несчастью, тихонько звякнул, но сейчас его жалоба была не чиста - к короткому «звяк» сейчас примешались явно лишние, басовитые нотки и Семеров, приподняв в изумлении бровь, замер, пытаясь понять - была то галлюцинация, или снаружи, за многометровой толщей скалы, и в правду происходило нечто из ряда вон выходящее.
        Звук - тихий и скорее ошущаемый кожей, нежели слухом повторился, а затем и ещё раз.
        - Что за… - начал было он подниматься из-за стола, но тут в дверь постучали и молодой ломкий голос с характерным азиатским акцентом, зачастил с той стороны:
        - Товарища полковника! Товарища полковника! Ваша здеся?! Мой рядовая Хатибаева тута! Товарища полковника?! Товарища полковника?!
        Голос бойца дрожал от возбуждения и Семеров, поднявшийся из-за стола поморщился.
        Хатибаев…
        Каким образом этот тихий и исполнительный уроженец далёкого припамирского кишлака оказался в рядах «Непобедимой и Легендарной», мог знать только Аллах, несомненно обладавший хорошим чувством юмора. В принципе, сказать, что Саджа, а так звали этого бойца, не устраивал Семерова, было нельзя. Даже больше - Хатибеева можно было считать идеальным бойцом, если не одно «но» - ломаный Русский, который он моментально забывал, видя на горизонте тяжелые работы. Впрочем, это «лечилось» демонстрацией кулака одного из старослужащих, моментально возвращавшей рядовому полное понимание и даже некоторое рвение в выполнении поставленной задачи.
        И сейчас, стоя перед дверью, в которую робко скрёбся - скрёбся, не стучал, рядовой, Семеров тянул время хорошо представляя себе поток ломанной речи, расшифровывать которую у него не было никакого желания.
        - Господина! Господина-товарища полоковника?! Саркора полоковника? Ваша рахаби азиз тута?! Ааа??
        Дело принимало скверный оборот - слыша смесь Таджикского и Русского, а на подобное двуязычие Саджа переходил лишь при крайнем волнении, Семеров тихонько вздохнул и, нацепив на лицо строгую начальственную маску, распахнул дверь.
        - Рахаби азиз! Ман хеле хурсандам, саркора полковника! Рахаби азиз! Рахаби азиз! - Запричитал он, глядя на Семерова влажными глазами.
        - От-ставить! Боец! Почему не по Уставу обращаетесь?! - Рявкнул на него Семеров, стараясь не переусердствовать в своём раздражении - вот чего-чего, а грохнувшегося в обморок бойца ему сейчас точно не хватало: - Молчать! Доложить! Как положено!
        - Таварища полоковника! - Хатибаев дёрнулся и застыл в подобии стойки смирно - с прижатыми к бокам руками и выпяченным вперёд животом. Последнее - небольшой животик, он постоянно выпячивал из строя, несмотря на все старания Семерова, взявшего строевую подготовку этого бойца под личный контроль. С точки зрения Саджи - живот был предметом мужской гордости, статусной вещью, если так можно было сказать о своём теле и то, что его надлежало втягивать - никак не укладывалось в общей, вполне стройной системе мира, бывшей в его голове.
        - Радовой Хатибаев прибыть с доклад вам! Разрешаете докладу начать?
        - Докладывайте, - Семеров изо всех сил старался не улыбнуться, наблюдая за стараниями бойца.
        - Докладая! Небо гореть! Камни с неба падать! Рузи киёмат, рахаби азиз! Рядовая Хатибаев докладу конец! - Выпалив всё это одной фразой и не заметив ввёрнутых на родном языке слов, боец замер, преданно глядя в узел галстука полковника и ожидая его действий.
        - Эээ… Рузи… Как ты сказал? - поморщился Семеров, чей слух споткнулся о незнакомые слова: - Киемат? Переведи.
        - Конца дней, товарища полковника. - Немедленно выпалил тот и добавил, не сводя преданного взгляда с форменной заколки галстука: - Так точно! Товарища полоковника! Камни - падать, огонь падать, - принялся кивать он каждому сказанному слову: - Как мулло говорил - точно така есть.
        Где-то, как показалось Семерову, совсем рядом, что-то грохнуло и пол, пробитый в многометровой толще скалы, ощутимо вздрогнул, заставив их обоих покачнуться.
        - Уверен, что твой мулла ошибался, - уверенным тоном, стоившим ему дорогого, чуть нахмурился Семеров: - Мулла, он учёный человек, - не стал перегибать он палку, видя перед собой и так крайне напряжённого бойца: - Но я - полковник Российской Армии. Понял?
        - Так точно, господин-товарищ полковник, - закивал Саджи твёрдо усвоивший за год службы что полковник - это что-то из разряда дэвов, или духов особо приближённых к небесам.
        - Ваша вопрос можна? - Сморгнув выступившие слёзы он переступил с ноги на ногу: - Товарища полковника? Наша все умирать, да?
        - От-ставить! Прекратить панику! - Вытянув руку Семеров, в нарушение всех уставов, потрепал Саджу по плечу: - Нет. Умирать никто не будет. Я запрещаю! Это - приказ!
        - Есть не умирать! - Эту короткую фразу Хатибаев выпалил практически без акцента и не коверкая слова: - Ваша смотреть небо будет? - Просительно заглядывая в глаза полковнику, добавил он чуть позже: - Все солдата на смотровая площадка три стоят. Небо смотрят.
        - Ну пойдём, - кивнув ему, Семеров двинулся по коридору, соединявшему рабочую зону с основным коридором, из которого можно было попасть к складам, казарме, выходу наружу и к той самой обзорной площадке, о которой упоминал боец.
        Идти было недалеко - как-то раз, озаботившись своей малой подвижностью, Семеров занялся измерением всех коридоров, и результат, проверенный несколько раз позже, его весьма ощутимо расстроил. Все коридоры, возьми он за практику ежедневный обход, тянулись всего на три с небольшим сотни метров, чего было крайне недостаточно для поддержания нормальной спортивной формы. Снаружи, так же было не разбегаться - небольшая площадка перед входом, достаточная для разворота пары грузовиков, была окружена плотным рядом деревьев и сунуться в плотное переплетение их ветвей мог только законченный мазохист. Оставался лишь склад - с его более чем километровой кишкой, да дорога, петлявшая меж всё тех же, издевательски плотно выросших, деревьев. Идею забегов внутри склада Семеров отверг сразу - слишком велик был риск напороться на стеллаж, да и склад - это склад, а не место утренних пробежек. Так что всё, что ему оставалось - была дорога, на ровную спину которой он и выгонял своих бойцов каждое утро.
        И сейчас, легко поднимаясь по крутым ступенькам, ведущим на высоту седьмого этажа, он мог только радоваться бессчётным утренним пробежкам, сохранившим как его, так и солдат в сносной форме.
        Ещё одна площадка, поворот на небольшом пятачке и, преодолев очередной подъём, Семеров выскочил на длинный балкон, прорезанный в теле скалы. Изначально, при проектировании, эта ниша предназначалась для постов ПВО, но сейчас, от тех времён сохранились лишь небольшие пластины металла, врезанные в широкое тело каменной стены, ограждавшей просторный карман балкона.
        И именно там, у бортика, толпился десяток парней в форме, составлявших весь его небольшой гарнизон.
        Чуть задержавшись на входе Семеров одёрнул китель, расправляя складки под ремнями портупеи и уже хотел было шагнуть на балкон, как его внимание привлекло серое, неприятно мрачное, небо.
        Наведший эту темноту циклон, принесший с собой влагу Атлантики, так и не смог перевалить невысокие хребты Уральских гор. Зацепившись за их спины он уже третий день истекал потоками слёз, оплакивая свою неудачу и насыщая влагой довольно шумящий лес.
        Но сейчас, с плотно оккупировавшими предгорья Урала тучами, происходило что-то непонятное - где-то за ними что-то вспыхивало, на свинцовых телах облаком высвечивались белые кляксы, и те, наливаясь всё ярче и ярче, вдруг прорывались, выплёвывая к земле объятые огнём объекты.
        - Вот, товарища полоковника, - послышался из-за его спины взволнованный голос Хатибаева: - Рузи киёмат! Конца дней наших!
        - От-ставить! - Шагнув вперёд, стоявшие у бортика бойцы поспешно отлипли от каменной стенки становясь почти по стойке смирно, Семеров поправил фуражку и прищурившись от яркой вспышки выплюнутого небесами совсем рядом, обломка, насмешливо произнёс: - Пффф… И это, - повернувшись к Саджи, он махнул рукой в сторону падавших огней: - Рузи? Киёмат? Вы что, боец? Совсем голову от страха потеряли? Обычные метеоры. Наверное, либо Леониды, либо Персеиды. Вы что? Астрономию в школе прогуливали?!
        - Моя звезды не учить, мулло не велит, - торопливо затараторил Хатибаев, на глазах теряя способность понимать Русский язык, и, на всякий случай, пятясь вглубь коридора: - Моя глупый дехканщик, рахаби азиз! Беакл Саджи!
        - А вы чего замерли? - Поняв, что Хатибаев на время успокоен, Семеров повернулся к бойцам: - Чего носы повесили? Необычно - да. Но - неопасно. Это просто камни. Сейчас, ещё немного и Земля, - он хотел сказать - «пройдёт сквозь облако камней и всё закончится», как вдалеке, почти у самого горизонта, что-то ослепительно ярко полыхнуло и, несколько секунд спустя, оттуда вверх поползло вверх характерное грибовидное облако.
        - Твою ж… мать! - Выругался кто-то из солдат, и полковник полностью разделял его эмоции.
        - Товарищ полковник? - Повернулся к нему один из солдат и Семеров кивнул, разрешая бойцу Смирнову - исправно приближавшемуся к дембелю, задать вопрос.
        - Это что? Война? Товарищ…полковник?! Война? Ядерная? Всё? Конец?
        Услышав знакомые слова, а быть может отреагировав на интонации, в коридоре заскулил Хатибеев и Семеров, мысленно обматерив паникера, сдёрнул у него с пояса коробочку дозиметра - ещё одну память о тех временах, когда тут хранились ядерные заряды.
        - Да какая война, - пренебрежительно хмыкнув и холодея в душе от страха, что Смирнов окажется прав, он щёлкнул ползунком, пробуждая дозиметр от спячки.
        - Чик! - Немного подумав выдал тот, и, помедлив ещё с десяток секунд, повторил: - Чик!
        - Видели? - поднял его над головой Семеров: - Фон - в норме! Отставить паникерство! Сейчас свяжемся со штабом - там прояснят ситуацию.
        - Со штабом? - Из глубины коридора послышался напряжённый голос, затем ойкнул, получивший пинок Саджи и из темноты на свет выступил ефрейтор Ливов, их связист. Он был не один - за ним, чуть щурясь от яркого света шли два его товарища - такие же старослужащие, как и он - сержант Камалов и старший сержант Озеров. Оба были при автоматах и Семеров, прекрасно помнивший расписание караулов мысленно выматерился - оба бойца должны были стоять у ворот склада, охраняя достояние государства от гипотетических врагов.
        - Нет связи. - Опустив голову выдохнул ефрейтор: - Ни со штабом, ни с чем ещё. Никакой нет, - продолжил он ронять слова себе под ноги: - Ни по кабелю, ни радио. Всё! Баста! Кара это Её!
        Примолкший было Хатибеев запричитал вновь, но получив очередной пинок, заткнулся, позволяя себе лишь редкие всхлипы.
        - То Её кара! - Подняв голову Ливов посмотрел прямо в глаза полковника и тот похолодел, видя пустые глаза фанатика: - И виновен в этом - ты! - Выбросив вперёд руку он указал на своего командира: - Тебя сюда за то, что хулил Её сослали! Все это знают! Все! Но мы, - при этих словах Камалов и Озеров шагнули вперёд, сдёргивая с плеч автоматы: - Чисты перед Ней! А ты - нет! - Истерично взвизгнул он: - Но мы очистимся! Твоей кровью!
        - Отставить панику! - Отшагнув к стене, Семеров покосился на стоявших у стенки ограждения солдат, но опасного огонька в их глазах не увидел. Страх - да. Растерянность - да, но никак не фанатизм.
        - Ефрейтор! Что вы себе позволяете! На гауптвахту захотели? - Рявкнул он и тут же, не снижая накала переключился на его спутников: - Камалов! Озеров! Вернуться на пост! Это приказ!
        - А кто ты такой, - перехватив автомат за ствол и держа его как простую дубину, шагнул вперёд Озеров: - Нечисть ты! Пулю на такое дерьмо тратить жалко!
        - Ну да ничего, - Камалов, точно так же как и товарищ державший калаш прикладом вверх, шагнул вперёд: - Мы тебя, гниду, Её оскорбившую, и так забьём!
        - Назад! Оружие на пол! - Как в руке полковника появился Макаров он и сам не понял. Щелчок предохранителя, лязг затвора и чёрный зрачок пистолета замер, нацелившись на щель между плечами сошедших с ума солдат: - Вы что? - Предпринял попытку успокоить их Семеров: - Мужики? В дисбат захотели? Нападение на командира, да в такой об…
        Договорить ему не удалось - Камалов, заорав дурным голосом и вскинувший вверх свою импровизированную дубину, рванулся вперёд. Ещё миг и Озеров, практически подталкиваемый Ливовом, тоже сдвинулся с места, заходя к полковнику сбоку.
        - Сдурел?! - Уклонившись от широкого замаха, Семеров двинул рукоятью пистолета в голову Камалова, по инерции проскочившего за него и врезавшегося в стену. В тот же миг его бок обожгло болью, что-то в нём хрустнуло и полковник, отброшенный ударом приклада Озерова, отлетел к началу коридора, опрокидываясь навзничь.
        - Рахаби азиз! Рахаби азиз! - Запричитал Хатибеев, приподнимая его за плечи и Семеров, сквозь расплывающиеся перед глазами круги, увидел три размытых силуэта, приближавшиеся к нему с поднятыми над головами дубинами.
        - «А третий-то калаш откуда? Два же было?!», - застучала внутри черепа лишняя в этот момент мысль и он, зажав пистолет двумя руками, принялся выцеливать раскачивавшиеся из стороны в сторону фигуры.
        - Последнее предупреждение! Стреляю! - Громким для себя, и тихим, для окружающих голосом, произнёс он, но троица, издав победный рёв, рванула к нему, завывая и торжествующе крича.
        Бах!
        Бах!
        Бах!
        Спокойно, словно он сдавал зачёт по стрельбе, Семеров трижды нажал нас спуск, отстранённо и удовлетворённо отмечая, как каждый выстрел заставляет размытого врага сначала замереть, а затем, выронив своё оружие, сломаться вдвое и рухнуть на пол.
        - Полковник Семеров стрельбу закончил, - зачем-то произнёс он, ставя Макаров на предохранитель:
        - Рядовой Хатибеев!
        - Я!
        - Помогите мне встать!
        Поднявшись на ноги, он сунул пистолет в кобуру и, прислонившись к стене коридора, принялся тереть лицо ладонями, пытаясь вернуть себе ясность ощущений.
        - Так, бойцы, - покосившись на три тела, под которыми начали расплываться лужицы крови, Семеров мысленно подвёл черту под своей карьерой.
        Всё!
        Даже если трибунал, не поддавшись давлению представителей «Комитета Солдатских Матерей» и иных «правозащитников» и не осудит его, то с дальнейшей службой можно будет распрощаться.
        - Ага, Семеров, - словно наяву услышал он голос того Московского генерала, ставшего для него воплощением всех своих бед: - Это тот, что своих бойцов перестрелял? Ему - и в наших рядах? Шутите? Убийца в погонах! Вон!
        Думать же о том, что с ним будет, не оправдай его суд, он просто побоялся, поспешно переключаясь на решение текущих задач.
        - Смирнов, - отогнав прочь назойливый образ, полковник кивнул на пару автоматов: - Подобрать, проверить, почистить и в оружейку.
        - Есть! - Сорвавшийся с места рядовой, осторожно, стараясь не запачкаться в прилично растёкшихся лужах крови, подхватил автоматы и, опасливо обойдя командира, скрылся в коридоре.
        - Лоскутов, Пигаев, Сомов и Сиротин, - названные им бойцы замирали по стойке смирно, стоило ему назвать их фамилии: - Трупы - в морозильную камеру.
        - Так, товарищ командир, - сглотнув, чуть шагнул вперёд Сомов: - Там же еда. Мясо. Полутушами.
        - Боишься, что эти съедят? - Попробовал пошутить Семеров, но полыхнувший огнём бок, лучше иных слов намекнул на неподходящий для подобного момент: - В стороне положите, - осторожно ощупывая бок и морщась от боли, мотнул головой полковник: - Подсумки с магазинами - снять и в оружейку. Если в крови - отмыть. Вопросы есть? Нет? Приступайте.
        - Гайев и Мухин, - ещё двое замерли, ожидая приказаний: - Пол отмыть. Чтобы и следа не было.
        - Есть!
        - Хатибеев! Ведра, вода, тряпки!
        - Будет исполнено, саркора полоковника!
        - Ильин, Парагоров!
        Оставшаяся у края балкона пара солдат вздрогнула, заслышав свои фамилии.
        - Ильин! Бегом за картой местности. Знаешь, где лежит?
        - Так точно!
        - Приказываю вести наблюдение и отмечать места падений! Приказ ясен?
        - Так точно!
        Проследив за начавшейся суетой, Семеров, обойдя трупы, подошёл к краю балкона и, не скрывая наслаждения, высунул наружу голову, подставляя лицо падавшим с неба прохладным каплям.
        Невдалеке, как ему показалось, совсем рядом, облака налились светом и очередной астероид, крупный, с правильными очертаниями, в симметрии которых угадывался шестигранник, рухнул в тайгу, оставляя за собой широкую просеку из вывороченных с корнем деревьев.
        - «И совсем рядом с дорогой», - мысленно наложив план местности на раскинувшийся впереди пейзаж карту местности, он едва заметно кивнул, ставя себе в план вылазку к упавшему булыжнику.
        Но - это после. Сейчас следовало разобраться с насущными делами, первым среди которых был поиск связи со штабом - важно было самому доложить о произошедшем, с самого начала задав нужный вектор потенциальному расследованию.
        - Саркора полоковника! - Появившейся рядом Хатибеев, осторожно, словно то была хрупкая хрустальная ваза, держал на ладонях его фуражку: - Ваша шляпа, саркора полоковника!
        С трудом сдержавшись, чтобы не рявкнуть в ответ - «сам ты шляпа!», Семеров принял головной убор и, смахнув с лица влагу, надел фуражку.
        Вдалеке снова сверкнуло и новый гость из космических глубин, устремился к земле, спеша пробить новую просеку в бескрайнем море тайги.
        - Разберёмся! - Поправив фуражку, Семеров покосился на бойцов, старательно замывавших следы крови: - Разберёмся! - Повторил он и, обойдя вовсю старавшихся бойцов, скрылся в коридоре, спеша добраться до своей комнаты, где в его аптечке ждало нужного момента сильное обезболивающее.
        Ночь выдалась напряжённой.
        Несмотря на действие обезболивающего, чей укол нивелировал боль, пульсировавшую в боку до уровня неприятного покалывания, заснуть Семеров так и не смог.
        Этому мешали как мысли о произошедшем, навязчиво лезшие в голову, так и планы дальнейших действий, из которых только один, победивший в непростой борьбе со своими собратьями, оказался достаточно прочным, чтобы, выдержав непростой критический разбор, быть принятым к исполнению.
        Немалую роль в его победе сыграла и карта местности, которую бойцы, достойно и тщательно выполнившие его приказ, принесли ему с наступлением темноты.
        Объявив им благодарность и отпустив отдыхать, Семеров склонился над плодом их трудов, цокая языком и качая головой в адрес качества исполненной работы.
        - А ведь могут же! - Хмыкнул он, разглядывая перенесённый на кальку абрис горы, откуда разбегались тонкие линии пеленгов, указывавшие направления на упавшие объекты: - Могут. И всего ценой трёх трупов. Нет, всё же древние были правы, - кивнул он сам себе, соглашаясь со своими же словами: - Публичные наказания - вот лучший способ повысить дисциплину!
        Если верить кальке, а не верить ей, в отсутствии иных данных Семеров не мог, то в окрестностях их базы упало как минимум два крупных объекта, их бойцы обозначали рисунком гайки, и не менее десятка мелких, заслуживших у наблюдателей маркеров в виде жирных точек.
        Наложив кальку на карту, он довольно кивнул - одна из линий, рядом с которой была аккуратная пометка - «упало рядом», шла почти соприкасаясь с дорогой и отказаться от факта посещения упавшего объекта, он не мог.
        - Кто его знает - что именно свалилось с небес? - Спорил он сам с собой, уговаривая и отговаривая себя от этой затеи: - Просто булыжник? Так снимем габариты, возьмём образцы - там зачтётся. А, если не просто? Ведь были же в истории метеоры с вкраплениями золота? Да за такую находку мне что угодно простят!
        Воображение, подстёгнутое никак не спадавшим адреналином, мигом явило ему картину огромного, с классический Русский пятистенок, камня, чей бок, стоило ему - ему, Семерову, стереть слой копоти, засветился приятным глазу золотым блеском. Оцепенение полковника, Семеров как бы видел себя со стороны, длилось не долго. Сдёрнув с плеча короткий автомат, он хлестнул длинной очередью по замершим с раскрытыми ртами солдатам, а после, когда их тела повалились на взрытую падением самородка почву, неспешно прошёлся над бойцами, наполняя воздух хлопаньем контрольных выстрелов.
        - Бррр… - Увиденное словно наяву, окатило полковника холодом и он, торопливо глотнув давно остывшего чая, отложил и карту, и кальку в сторону, старательно избегая их взглядом.
        Утро выдалось пасмурным. Дождя не было, но солдаты, как обычно выгнанные им на зарядку, молча обегали лужи, всем своим видом выражая недовольство от этого, совершенно глупого с их точки зрения, занятия.
        Короткий завтрак и бойцы, подгоняемые им, вновь потянулись на улицу, вполголоса, а то и шёпотом кляня своего командира, задумавшего очередную пакость.
        А как иначе?
        На то он и командир, чтобы превращать размеренное течения срока до дембеля в подобие Ада, гоняя солдат то туда, то сюда.
        При этом, никто из бойцов, даже из числа наиболее недовольных происходящим, и словом не обмолвился о вчерашнем происшествии, словно всё то было в иной реальности, или на экране дешёвого фильма, имеющего весьма далёкое отношение к реальности.
        - Становись! - Обозначив взмахом руки направление строя, Семеров, выждав, когда бойцы займут свои места, встал перед ними, опуская неизбежное в такой ситуации «Равняйсь!» и «Смирно!»
        - Бойцы! - Окинул он взглядом короткий строй, ответивший ему напряжённым вниманием: - Ситуация - непонятная. Не опасная, - Семеров поднял руку, успокаивая зародившейся было шум: - Не опасная я сказал! Непонятная - да. Слушайте! Тихо, я сказал! Есть план! Тихо все!
        Дождавшись тишины, а она наступила быстро, он с удовлетворением отметил надежду, появившуюся в глазах большинства.
        - Я провёл несколько часов на зале связи. Вчера. Ночью. И да, связи нет, - он вновь поднял руку готовясь подавить шум в зародыше, но его не последовало: - Никакой! Ни по кабелю, ни радио. Эфир забит помехами. Такое, как вы знаете, - достав из кармана дозиметр, полковник подкинул его на ладони: - Может быть при ядерной войне! Но радиации - нет. Я проверял. Да - характерный взрыв был, - поспешил он развеять возможную тревогу своих бойцов: - Но подобный эффект, может дать любой, достаточно мощный взрыв. Это понятно? Атомной войны - не было! Приказываю считать так, до появления иных, достоверных, фактов. - Ещё раз подкинув на ладони приборчик, он сунул его в карман.
        - Но - ситуация непонятна. А посему - приказываю! Первое - подготовить транспорт к движению. Второе - мы движемся по дороге и, если на пути окажутся вчерашние камни, те, что падали с неба, то делаем замеры. При отсутствии опасности - берём образцы. Третье! Следуем по дороге до блокпоста. Там есть система спец связи. Уверен - она уцелела. Её, - он усмехнулся: - Строили как раз из расчёта атомной войны. Выходим на связь, докладываем о ситуации и, - победно улыбнувшись, он обвёл взглядом приободрившейся строй: - Получаем инструкции по дальнейшим действиям. Всё, бойцы, - Хлопок в ладоши заставил солдат вздрогнуть: - К исполнению приказа - приступить!
        Спустя менее чем пол часа, небольшая колонна, состоявшая из командирского УАЗика и двух «Буханок», в которых с относительным комфортом разместись остальные бойцы, тронулись в путь.
        Семеров, по праву командира сидевший рядом с водителем в шедшим головным «козле», клевал носом, борясь с последствиями бессонной ночи. Его сил хватило минут на десять, а после он, убаюканный однообразным видом за окном и равномерным покачиванием машины, всё же сдался и буркнув устроившемуся на заднем сиденье Хатибееву чтобы тот разбудил его «в случае чего», провалился в сон, стараясь наверстать упущенные часы.
        Пробуждение было резким - визг тормозов и Семерова потащило вперёд, бросая на металл торпеды. Он бы точно разбил бы себе и лицо, и грудь - военный УАЗик не был оборудован ремнями безопасности, если бы не Хатибеев, который, издав пронзительный визг, не вцепился в его плечи, уберегая дорогого командира от удара.
        - Что за? - Мигом проснувшись, Семеров стряхнул руки бойца с плечи повернулся к водителю - рядовому Мухину. Тот был бледен и приоткрыв рот силился что-то сказать, но всё, что ему удалось выдавить из себя, были малопонятные и совсем не информативные звуки наподобие «Ыыыы» и «Эээ».
        Полковник уже был готов вернуть бойца в норму доброй оплеухой, как сзади послышался торопливый лепет Саджи и Семеров, никогда не вникавший в его язык, вдруг как-то сразу понял - сидевший за ним боец - молился.
        Впереди что-то щёлкнуло, пискнуло и скрежетнуло.
        Похолодев - звуки, хоть и были какими-то механическими, но никак не автомобильными, Семеров начал медленно поворачивать голову к ветровому стеклу, одновременно, и тоже медленно, нашаривая кобуру.
        Увиденное заставило его окаменеть и только рука, жившая своей жизнью, продолжала медленно расстёгивать клапан, воюя с заевшей застёжкой.
        На плоском и тёмно-зелёном капоте козла сидел, шевеля тонкими ножками, ярко оранжевый конус. Приподняв одну из своих конечностей, конус несколько раз ударил её по капоту и, словно желая получше расслышать рождённый металлом звук, наклонил своё острие вниз, мутным пятном отражаясь от полировки.
        - Все. Медленно. Из. Машины. - С трудом оторвав руку от кобуры - пальцам, только что победившим защёлку нетерпелось сомкнуться вокруг рукояти, Семеров медленно распахнул дверь и одним движением, кувыркнувшись через голову, оказался на асфальте. Замерев на одном колене и держа Макаров двумя руками - задумываться от том, как он оказался в руках времени не было, полковник дёргал стволом переводя прицел с одного диковинного объекта на другое. То, что сновавшие в десятке метров от него существа были живыми он не сомневался. Но вот разнообразие цветов и форм, вводило его в замешательство. На короткий миг ему вдруг стало понятно, что тот московский проверяющий всё же добился своего и он, полковник Семеров, натурально сошёл с ума, а всё это - не более чем бред свихнувшегося мозга, до предела накаченного препаратами.
        - Товарищ полковник, - подбежавший боец, это был Смирнов, рухнул на колено, наводя калаш на непонятных существ: - Вы тоже это видите? Это не бред?
        - Это - необычность, - приободрившийся Семеров - всё же это был не бред, встал, продолжая удерживать непонятные объекты на прицеле: - Боец! Забыл? Я же говорил - на построении?!
        Сзади послышался топот ног и обернувшись он увидел остальных своих солдат, сбившихся в кучу шагав в пяти позади.
        - Бойцы! - Опустив пистолет, он махнул рукой в сторону ожившей геометрии: - Это - одна из неожиданностей, о которой я говорил. Как видите - это точно не следствие ядерного взрыва и не галлюцинация. Непонятное - да. Опасное - неизвестно, но…
        - А дороги-то…нет?! - Мухин, стоявший ближе других к командирскому УАЗику, обиженно и как-то по-детски насупился, глядя вперёд: - Товарищ командир, - повернулся он к Семерову, разводя руками: - Нет дороги. Яма… С этими…
        Дороги впереди и вправду не было. Прекрасное, ровное, без колдобин, полотно, обрывалось в метрах десяти от УАЗика и полковник, осторожно вышедший вперёд, разглядел приличных размеров траншею, один конец которой скрывался в лесу, а второй оканчивался крупным, с правильными геометрическими формами, объектом, походившим на зарывшуюся в землю гайку.
        - Ага, - сунув пистолет в кобуру - сновавшие в паре метрах от него конусы, шарики, пирамидки и прочие объекты не обращали на человека никакого внимания, он махнул рукой бойцам, подзывая их к себе:
        - Только аккуратно - на мелочь эту не наступите, - предостерёг он самых торопливых и солдаты, внимательно глядя себе под ноги, подтянулись к нему.
        - Вот, орлы, - Семеров показал рукой на гайку: - Вот то, что вчера свалилось сверху. Как видите - враждебности этот объект не проявляет.
        - Так это что? Корабль? Типа разбился? - Присевший на корточки Сомов, протянул руку к бордовому кубику, замершему перед ним: - А эти - экипаж? Может им помощь нужна? А? Товарищ командир? Может они пить хотят? - Отцепив с пояса флягу, он отвернул крышку и, сделав небольшой глоток, протянул её кубику. Пришелец, всё это время, переступавший словно в нетерпении множеством своих лапок, чуть подался назад, стоило рядовому пошевелиться, но, обнаружив перед собой крупный, чуть меньше его тела, предмет, чуть приподнялся, выпростал из-под нижней плоскости сразу несколько лапок, схватил флягу и потянул её к себе.
        - Держи, не бойся, - выпустив флягу Сомов хотел было погладить кубик по верхней плоскости, но тот, уже успевший запустить пару лапок внутрь, резко отпрыгнул назад, переворачивая свою добычу горлышком вниз.
        - Эй?! Ты чего? - Метнувшаяся вслед рука бойца схватила воздух - кубик, продолжая выливать воду, уже нёсся к гайке, перескакивая через оказавшихся на пути собратьев.
        - Товарищ полковник? - Встав на ноги, Сомов беспомощно развёл руками: - Я же как лучше хотел. Помочь хотел. Кто ж знал, что они ворюги такие?!
        - Так бойцы! Все видели? - Кивнув Сомову, Семеров чуть отступил назад - стоило кубику исчезнуть в гайке, как остальная масса фигур чуть изменила маршрут своего движения, захватывая немного больше пространства: - Приказываю! Всем отойти назад! В контакт не вступать - сами видели, наша вода им не по вкусу! А первый контакт - это… Это… Это - Первый! - Он решительно рубанул воздух рукой: - Нельзя его провалить!
        - Ага, - попятившийся назад Гайев, ткнул локтем в бок опустившего голову Сомова: - Ещё решат, что ты их отравить решил - и того. Война!
        - Да ну тебя! - Отмахнулся тот и хотел ещё что-то добавить, как Мухин, оставшийся позади всех - водитель не желал далеко отходить от своей машины, заорал во всё горло, размахивая руками и указывая на нечто полосатое, выползавшее на дорогу из леса.
        Более всего, этот новый участник шоу, походил на длинную серебристую змею, по телу которой пробегали, то появляясь, то исчезая, тонкие чёрные линии. Выбравшись на асфальт, змея свернулась в клубок, став похожей на сплюснутый шар с меридианами и параллелями, а затем, взметнувшись вверх и превратившись в подобие раздутого ветром паруса, рухнуло вниз, накрывая собой обе «буханки» и выбрасывая тонкое щупальце в сторону командирского «козла».
        - Командир! Помогите! Народ! - Рванувшийся наперерез щупальцу Мухин, принялся пинать испещрённый чёрными полосками отросток и тот внезапно распался на отдельные объекты, каждый из которых напоминал блин серебристого металла с чёрной полосой через центр.
        - Мухин! Назад! - Рванувшись к нему и выхватывая пистолет, Семеров уже видел, что не успевает - получившие пинки солдата блины взмыли вверх, к ним, секундой спустя присоединились товарищи и вся их масса, обрушилась на бойца, окружая и заворачивая того блестящей плёнкой.
        - Назад! Все назад! - Расставив руки, полковник замер на пути бойцов: - В лес! Ему не помочь! Отходим!
        - Отходим?! Своих бросать?! - Смирнов, вывернувшись из-под его руки, отскочил в сторону вскидывая автомат: - Нет! Не по-нашему это!
        Длинная очередь, сбившая с «козлика» сразу с десяток «блинов», обнажила дырявый, словно расплавленный кислотой борт.
        - Вот же твари! - Вскинув к плечу автомат он полоснул очередью устремившихся к покрытой «блинами» машине толстый ручей пирамидок, призм, кубов и прочих фигур и те, кому посчастливилось поймать тяжелые пули, словно сдувались, замирая на темном асфальте яркими лужицами.
        - Смирнов! Назад! - Сталкивая замерших бойцов с дороги, Семеров замахал руками: - Смирнов! Это приказ! Ко мне!
        - Твари! - Пятившийся к ним боец бил короткими, в два-три патрона очередями, отбрасывая самых проворных противников: - Ууу! Проклятые! - серия выстрелов и блин, на свою беду развернувшийся к нему всей своей ширью, смялся в ком, получив пулю в центр: - Да я вас! Да за Муху! Да…
        Щелк!
        Автомат смолк и Смирнов, не совсем понимая, что произошло, принялся дёргать затвор, пытаясь оживить оружие.
        - Дебил! - Семеров, в два прыжка оказавшийся рядом, схватил бойца за рамень и, не обращая внимания на его сопротивление, потащил с дороги.
        Уже в лесу, отойдя вдоль дороги метров сто, только тогда он позволил себе оглянуться назад. Там, где всего несколько минут стояли три машины, составлявшие собой весь его автопарк, было пусто. Асфальт был чист, словно ничего и не произошло и единственным напоминанием о произошедшем, была парочка «блинов», нарезавших в воздухе круги над дорогой.
        - Возвращаемся, - кивнул он окружившим его бойцам: - До склада километров с полста - к утру дойдём. Завтра, - он поднял руку, пресекая начавший зарождаться шум: - Всем выходной. Отлежитесь.
        - А после? Что дальше, командир? - Ильин, задавший этот вопрос, смотрел себе под ноги, словно боясь поднять голову: - Мы… Как выбираться будем?
        - Выбираться? А зачем нам выбираться? - Тон Семерова был насмешлив: - Чего раскис, боец? У нас на складе - тепло, светло и…
        - И муха не кусает! - Хатибеев, протиснувшись вперёд, протянул полковнику фуражку: - Ваша шляпа, саркора полоковника! Нехорошо начальника без шляпа ходить.
        - Сам ты… шляпа! - Улыбаясь смешкам солдат, он водрузил фуражку на голову: - Спасибо, Саджи. И, бойцы, - выбравшись на дорогу, он продолжил: - Еда, вода есть. Топливо - на три месяца. Чего вы паникуете, товарищ солдат? - Последнее было обращено Ильину и тот немедленно смешался, бормоча себе под нос что он и не паниковал и вообще всё нормально.
        - Так-то лучше, - поправив ремни, Семеров двинулся по дороге: - Не отставать, парни! Впереди отдых - заслужили, а о доме - не беспокойтесь. Вернёмся! Родина нас не забудет! - В последнее, хоть фраза и была произнесена с совершенной уверенностью, он не верил. Но - одно дело он, и другое - его солдаты, ответственность за жизни которых теперь упала на его плечи.
        Тихий океан
        Борт фрегата «Изабелла»
        Коммандер Пенсон пил второй кофе.
        Выйдя из рубки - там, в ящике из металла было слишком душно, он, примостив чашку на столбике ограждения, безразличным взглядом скользил по бескрайним волнам, окружавшим его кораблик.
        Пока его.
        Будучи командиром перегонной команды - «Изабелла» была построена для ВМФ Австралии, он только вот в такие, относительно короткие походы, мог насладиться всей полнотой капитанской власти. А душа просила большего, но одно дело его желания, и, совсем другое - послужной список в котором, это он узнал, подпоив штабного уоррент-офицера, в котором, прямо на первой странице, перекрывая его фото, алела печать, преграждавшая путь Пенсону к своему кораблю.
        И всего-то одна пьяная драка!
        И то - по молодости, когда он, будучи тогда перспективным энсином, разбил о голову какого-то азиата бутылку рома. Откуда ж было ему знать, что та жёлтая морда, нагло пялившаяся на него, принадлежала дальнему родственнику какого-то местного начальничка. И уж как он мог догадаться, что тот начальничек, был близок с адмиралом - командующим тихоокеанским флотом, который в принудительном порядке загонял все подотчётные ему корабли на верфи и в доки именно этого желтолицего. Ремонт, обслуживание, да все, совершенно все работы - всё, что требовалось флоту Великой Морской Державы, проводили только люди господина Лю, чьего обожаемого племянника так жестоко поколотил негодный, и в стельку пьяный, энсин.
        Всё.
        С того рокового дня карьера Пенсона замерла. Он исправно получал очередные звания, ему вешали на грудь положенные награды, но о своём корабле он мог и не мечтать. Равно как и о том, чтобы перевестись на другой флот, выскользнув таким образом из лап всесильного на Тихом Океане, адмирала. Все его прошения о переводе заканчивались одним - короткой резолюцией о невозможности отпустить такого перспективного офицера.
        Перспективного, ага! Как же!
        Настолько перспективного, что ему, идеально соблюдавшему все требования Устава, если и доверяли корабль, то тот оказывался, либо шедшим на слом проржавевшим ветераном, либо, как в этот раз - новеньким, но, увы, чужим.
        - Коммандер? Сэр? - Лейтенант-коммандер Ротрин, его первый помощник, коснулся кончиками пальцев блестящего козырька фуражки: - Вы позволите, сэр?
        - Чего у тебя? - Глотнув кофе, Пенсон коротко кивнул Первому и отвернулся от него, продолжая следить за белыми барашками волн.
        - Та подлодка, сэр? Похоже, - Ротрин, чуть расслабившись, привалился к броне рубки: - Сдаётся мне, это Русские, сэр. Их акустик пользуется устаревшими данными гидрологии. Это прежде, - Ротрин, сберегая глаза от солнечного луча, надвинул козырёк на глаза: - Их гидрологи стадами ходили. А сейчас - нет. Вот они старьём и пользуются - постоянно из слоя выскакивают.
        - Это могут быть и китайцы, и индусы, и… Да хоть кто угодно, - не согласился с ним коммандер: - Та лодка - за ней что, - одарив лейтенант-коммандера насмешливой улыбкой, он выразительно покосился на белый кильватерный след, тянувшейся за «Изабеллой», за которым, где-то в глубине, скрывалась подлодка: - Бутылки из-под водки всплывают? Да и не думаю я, что у Русских устаревшая гидросводка, - продолжил он не глядя на Первого: - Зачем им корабли? Проще купить.
        - Купить? - Теперь пришёл черед Ротрину выражать своё недоверие: - Да кто же продаст? Секретные сведения?
        - «Кто-кто? Да твой обожаемый Дед и продаст», - мысленно, упаси Бог озвучивать подобное, ответил ему Пенсон и, чтобы не оставлять за Первым последнего слова, молча пожал плечами, подводя конец их беседе. В том, что Дед был насквозь коррумпирован он был уверен, видя, как корабли флота шли на обслуживание и ремонт только к господин Лю. Только его люди, и только его верфи - ну с чего это вдруг Дед передал этому желтомордому монополию на обслуживание флота? Нет. От всего это несло, да нет - воняло такими крупными откатами, что Пенсона прямо-таки мутило. Частично - от зависти, что денежный поток несётся мимо его, а частично и из-за качества выполненных работ, чему он лично часто был свидетелем.
        - Сэр? Вы позволите? - Вынырнувшая из проёма рубочной двери голова принадлежала энсину Коззи, назначенному в этот переход, их штурманом. Главным и единственным.
        Понятное дело, что без протекции тут не обошлось - ну скажите, кто? Кто доверит мальчишке, который и четверти века ещё не прожил, пост штурмана боевого корабля?! И плевать, что его работа в данном походе - чистейшей воды профанация. Курс уже утверждён, все данные - в боевых компах, выдающих указания рулевому, а в нужной точке встретит лоцман, принимающей стороны. Да - работа никакая, но запись - запись в личном деле, что он, Коззи, исполнял обязанности штурмана фрегата - запись-то останется. Прочее - уйдёт, а это - останется, став первой ступенькой на пути энсина к большим звёздам.
        - Сэр, - Выбравшись на площадку, на которой немедленно стало тесно, энсин, горевший служебным рвением неофита, вытянулся по стойке смирно: - Разрешите доложить, сэр! Мы вошли в квадрат, где в 1945 году погиб крейсер Индианаполис, сэр! Согласно Устава, сэр, мы, сэр, - на миг смолкнув, чтобы набрать в грудь воздуха, Коззи продолжил, и Пенсон, уже готовый его остановить - от обилия «сэром» в ушах начало звенеть, был вынужден слушать дальше: - Мы, сэр, обяаны почтить память погибших, сэр! Какие будут приказания, сэр?! Прикажете застопорить ход, сэр? Собрать свободных от вахт на палубе, сэр? Сэр?
        - «Выкинуть тебя за борт», - очень захотелось сказать коммандеру, но увы, такой приказ был невозможен: - Первый? - Повернулся он к Ротрину, радуясь, как возможности перевести стрелки, так и тому, что вскоре он останется на площадке один: - Решите данный вопрос.
        - Есть, сэр! - Сдвинув козырёк в уставное положение, лейтенант-коммандер уже было хотел нырнуть в рубку вслед за скрывшимся в душном полумраке энсином, как его глаза расширились и он, задрав голову принялся что-то рассматривать в чистой голубой высоте.
        - Сэр?! - Поднял он было руку, но особой нужды в этом не было - коммандер, немало удивлённый произошедшим преображением, и сам уже задирал голову, придерживая фуражку за козырёк.
        Над ними, по всему куполу неба, ширились, набирая прямо на глазах яркость, жёлтые пятна.
        По мере того, как они росли, в душе Пенсона, словно подпитываемая их огнём, рос ком ярости. Он злился на всё - на свои загубленные годы, на этот корабль, море, на адмирала, на Ротрина, замершего рядом с по-дурацки приоткрытым ртом, на…
        - Сэр? Господин лейтена… - Высунувшийся из рубки энсин, проследив их взгляды, сдавленно охнул: - Святая Дева-Богородица… Что это?!
        - Богородица? Богиня Жизни?! - Произнесённые мальчишкой слова словно игла прокололи вызревавший в душе коммандера пузырь злобы и он, потеряв контроль над собой, рванулся к рубочной двери, отпихнув в сторону Ротрина.
        - Она?! Ты Её зовёшь?! - Вцепившись в ворот куртки, Пенсон выдернул энсина из рубки словно морковку с грядки. Как они оказались у ограждения он и не понял сам - в его памяти запечатлелось лишь белое лицо Коззи, а затем такое же белое пятно пены за бортом, куда улетел так и не ставший адмиралом энсин.
        Ворвавшись в рубку - Ротрин, сжавшийся в комок на краю площадке, был недостоин его внимания, коммандер, бросив короткий взгляд на обратившегося в статую рулевого, Пенсон подскочил к рукоятям машинного телеграфа и тот жалобно звякнул, когда полированные рукояти замерли напротив надписи: «Полный Стоп». Не удовлетворившись этим, Пенсон бросился к аппарату общей связи, вырывая из защёлок телефонную рукоять и спустя несколько секунд по «Изабелле» прокатился командирский рык:
        - Экипаж! Всем! Общий сбор! Всем я сказал! Включая вахты! Это - приказ!
        Тихий океан.
        Тот же квадрат, борт ПЛ «Нерчинск»
        Капитан первого ранга Листов пил чай. Тёмный, практически чёрный напиток, чью насыщенную темноту не могли разогнать даже ломтики лимона, слегка парил и Александр Анатольевич довольно жмурился каждый раз, когда его губы касались тонкого стекла стакана, заключённого в блестящий плен подстаканника. Если чаепитие во время выполнения боевой задачи было своего рода ритуалом командира Палтуса, а именно так, наравне с ныне устаревшим названием «Варшавянка», обозначались в справочниках подлодки 877 проекта, то подстаканник был неотъемлемой часть данного обряда. Подстаканник, бывший темой сплетен как экипажа, так и офицеров других кораблей, был хорош. На его блестящих, лично Листовым отдраенных боках, красовался поезд, выныривавший из туннеля, верх которого был украшен пятиконечной, серпасто-молоткастой звездой. Сказать, что Александр Анатольевич дорожил им, значило бы ни сказать вообще ничего о его отношении к этому трофею. Да-да, именно так - к трофею, и ни как иначе. А ещё можно назвать предмет, доставшийся победителю неравной схватки? И что с того, что та драка, с момента которой уже минуло почти
четверть века, была спровоцирована им самим - молодым и не совсем трезвым, лейтенантом, которому проводник вагона, нёсшего вчерашнего выпускника к первому месту службы, сделал замечание? Его какое дело - сколько офицеру пить? Выпьем ровно столько, сколько надо! И не дело всяким сухопутным лезть, и… И далее - как обычно. Слово за слово, хватание за грудки и… И побег из вагона… эээ… Нет. Тактическое отступление в виду численного превосходства противника - к проводнику, на подмогу, прибыл наряд милиции, вызванный кем-то из гражданских. Из той драки, оказавшейся далеко не последней в жизни будущего капитана подлодки, Листов вынес неприязнь к проводникам, гражданским и - подстаканник, не пойми как оказавшейся в кармане кителя.
        С тех пор этот трофей сопровождал его повсюду, поначалу становясь предметом шуточек, а позже, по мере того как его обладатель взрослел, а погоны расцветали новыми звёздами, подстаканник стал своего рода барометром, позволявшим его подчинённым судить о текущем настроении своего командира.
        Стакан полон чая? Считай пронесло - если и порычит, то только порядка ради. Хуже, сильно хуже, если стакан, зажатый блестящими боками пуст. Тут надо выволочки ждать и совсем плохо, если командир, держа в руках свой талисман, протирает его тряпочкой, или - это уж совсем плохо, когда на столе стоит пустой подстаканник. Вот тогда всё. Будет метать громы, швырять молнии - повезёт, если без выговора из капитанской каюты выберешься.
        Но сейчас стакан был почти полон чая, что лучше иных слов демонстрировало благодушный настрой командира.
        - Вахта? - Вопрос был адресован старшему лейтенанту Афанасьеву, в данный момент работавшему за пультом БИУСа, куда стекались все данные от корабельных систем: - Что с паспортом эсминца? Долго вы ещё ковыряться будете?!
        Вопрос, произнесённый нарочито недовольным тоном, в другое время мог бы заставить вахтенного напрячься, но сейчас, сопровождаемый громким прихлёбыванием чая прозвучал, можно так сказать, почти по-домашнему, отчего ответ Афанасьева, вывернувшего голову через плечо, прозвучал соответственно, то есть далеко не по Уставу: - Так… Александр Антоличь, ныряем же. Постоянно - то вверх, то вниз мечемся! Только по кусочку и получается отщипнуть, - развернувшись всем корпусом, старлей продемонстрировал всем сведённые почти вместе большой и указательный пальцы: - Вот по такому, кусочку, - пояснил он свой жест и продолжил уверенным в себе тоном: - Семьдесят три процента сняли. Александр Антоличь? Ну дайте хоть десять минут? Вынернем из слоя - я мигом срисую, разом!
        - Ага, - вновь отхлебнув напитка, капраз покачал головой: - И они - нас. Нет, старлей. Составляй из кусочков, благо мы-то особо и не спешим.
        - И чего тогда дёргать? - Фраза старлея, гарантировавшая ему несомненный нагоняй, прозвучала так тихо, что её никто не расслышал кроме него самого: - Есть продолжить фиксацию! - А вот эта, произнесённая в полный голос, своей цели достигла, вызвав одобрительный кивок капраза.
        - Димыч? - Сделав глоток и недовольно поморщившись - чай в тонкостенном стакане остывал слишком быстро, Листов повернулся к старпому, героически боровшемуся со сном и изображавшем внимательное изучение лоции района: - Спишь?
        - Антоличь? - Капитан второго ранга Зайцев Дмитрий Генрихович, служил с Листовым не первый год и мог себе позволить подобное обращение к командиру: - Подколоть решил? Не видишь - занят я. Лоцию изучаю.
        - Угу. Изучает он, - фыркнул в ответ Листов: - Уже минут с десять на одну страницу пялишься. С закрытыми глазами.
        - И что? - Закрыв лоцию, капдва положил её на штурманский столик: - Я мысленно карту района представляю. Чтобы значит, с закрытыми…
        - Контакт! Фиксирую новую цель! Водная! - Вскрик Афанасьева, подавшегося всем телом к пульту, заставил старых друзей отложить в сторону свою шуточную перепалку: - Акустик докладывает… Докладывает… - Несколько раз тряхнув головой и зачем-то потерев экран БИУСа пальцем, старлей повернулся к командиру: - Товарищ капитан первого ранга, - растерянным тоном продолжил он: - Акустик докладывает, что звук характерен для падения крупного объекта в воду.
        - Падения? Крупного? - Покачав головой Листов потянулся к ручке переговорного устройства, но прежде чем его ладонь успела на ней сомкнуться, Афанасьев вновь подал голос: - Множественные отметки! По всему горизонту! Объекты - подводные! Погружаются! Вот… - отодвинувшись от пульта он показал рукой на круглый экран, и там, где прежде высвечивалась только отметка фрегата, сейчас появилось с десяток точек, отмечавших новые цели.
        - Определить параметры движения целей! - Так и не взяв в руки корабельное переговорное устройство, или КПУ, Листов одним движением оказался подле БИУСа: - Куда движутся? Машинам - стоп! - Последнее было адресовано рулевому, немедленно задвигавшему своими рукоятями и штурвальчиками.
        - Цели погружаются! Движение, - старлей замялся, но, после небольшого колебания, продолжил: - Цели погружаются. Изменений курса нет. Они, - он повернулся к командиру: - Просто тонут, товарищ командир.
        - Просто тонут, - отставив стакан, Листов пробарабанил пальцами по подлокотнику: - Странно… Дмитрий Генрихович? Ваши идеи?
        - Новое оружие? Испытать решили? - Предположил старпом и, повернувшись к Афанасьеву продолжил: - Серёж? Что фрегат?
        - Цель номер один, - немедленно принялся докладывать тот: - Ход застопорен. Пеленг десять. Пеленг не меняется! Дистанция семь кабельтовых! Дистанция не меняется!
        - Не оружие, - перебил его Листов: - Я так думаю, они потому и замерли, что что-то непонятное происходит.
        - Я - за оружие, - упрямо качнул головой старпом: - Ну не янки, другие испытать решили. Мало ли кто? Китайцы, индусы, или япошки. Место пустое - вот и шарахнули по квадрату.
        - Ага. И без объявления района закрытым? Ты чего, Димыч?! - Не согласился с ним Листов: - А попали б? По фрегату этому? Не. Никто так рисковать не будет. Я вот что думаю, Димыч. А подними-ка ты птичку нашу. Осмотримся.
        - Может не стоит, Анатолич? - Выпускать беспилотник старпому жуть как не хотелось: - Сам же знаешь - потом столько бумаг писать придётся. А не выловим, тогда что? Он булькнет, а на нас с тобой штраф повесят. За утерю имущества. Оно тебе надо? Давай лучше нырнём поглубже, да малым прочь. Оно так спокойнее будет.
        - Старпом! - Проскочившие в тоне капитана твёрдые нотки заставили капдва Зайцева поморщиться: - Приказываю сделать запись в журнале. Время, дата. Фиксируем множественные акустические контакты от падений неизвестных объектов. Принято решение поднять беспилотное устройство для визуальной оценки ситуации. Напишите - и мне на подпись.
        - Принято, - буркнул в ответ тот и подтянув к себе журнал принялся водить по его листу карандашом.
        Картинка, возникшая на экране, могла бы сделать честь любому художнику-баталисту, специализирующемуся на морской тематике. На волнах, прежде весело игравших шапками белой пены, сейчас качались жирно чадящие обломки явно техногенного происхождения. На некоторых из них копошились непривычного вида существа, всеми силами стремившиеся избежать капель влаги, но когда те всё же достигали их ярких, отливавших металлом тел, создания дёргались, плевались сизым дымом и, если влаги оказывалось слишком много, падали в волны, моментально скрываясь из виду.
        - Чёрт! - Листов, вглядывавшийся в переданное беспилотником изображение, протёр глаза кулаками: - Афанасьев? СОС был?
        - Никак нет, товарищ командир! В эфире - тишина.
        - Думаю авария, - Зайцев, как и Листов стоявший перед экраном, ткнул пальцем в один из обломков, по которому рывками перемещались два выживших существа, похожих на отливавших бронзой амёб: - С орбиты свалились - вот что я думаю. К нам же сейчас много кто прилетает - вот они и того, плюхнулись. Потому и СОСа нет - откуда ж им про него знать?
        - И что теперь? - Вздохнув, Листов потёр лоб: - Мы себя обнаруживать не должны. А по-хорошему - всплывать надо. Помощь оказать.
        - Ага. На виду амеров - и всплывать? Нет, Анатолич. Ныряем и ходу. Отойдём за горизонт - отстучим в штаб. Пусть начальство думает - оно, у нас, ой какое умное.
        - Уйти? Товарищ командир? - Афанасьев, управлявший беспилотником через свой БИУС, повернулся к ним, всем своим видом демонстрируя полное несогласие со словами старпома: - Так авария же! Мы обязаны помочь! Это - наш долг! Как мы бросить их…
        - А рапорта потом писать? - Положив руку на спинку его кресла, Зайцев развернул старлея лицом к пульту: - И объяснения. На тему срыва боевого задания.
        - Но… - попытался вывернуться старлей, но рука старпома, мягко, но твёрдо надавившая ему на плечо, пресекла его начинание.
        - Подведите беспилотник к фрегату, - Листов, не отрывавший взгляда от экрана, дернул старпома за рукав робы: - Димыч, отстань от мальчика. Он всё верно говорит - не можем мы терпящих бедствие бросить. Но, - наконец оторвав взгляд от неприглядной картинки, он развернулся к товарищу: - Если наши заокеанские партнёры уже начали операцию по спасению? То зачем нам им мешать? Сам же знаешь - их Орион сюда в течении получаса прибудет. А ещё через час - тут от спасателей тесно станет. Так что - смотрим, убеждаемся в начале спасательных работ, и уходим.
        - Ну… - Старпом развёл руками и тут на экране появилась палуба фрегата, приближённая мощной оптикой беспилотника.
        - Ага! Видишь! - Рука Листова указала на строй моряков, застывших у борта корабля: - А это, - палец сдвинулся, нацеливаясь на фигуру, прохаживавшуюся перед строем: - Их капитан. Инструктаж проводит. На тему спасения.
        Фигурка, бывшая перед строем, замерла - наверное капитан фрегата отдал какой-то приказ и из строя, нерешительно и оглядываясь на товарищей, оставшихся на месте, вышло несколько человек.
        - Ну вот, теперь и нырять можно, - удовлетворённо кивнул капраз: - Старшие, по спас работам, назначены и…
        Он хотел было сказать - «и сейчас начнут работы», но тут капитан вскинул руку и из чего-то чёрного, зажатого в его кулаке и невидимого на таком расстоянии, полыхнуло огнём раз! Ещё, и ещё раз!
        Бывшие в рубке лодки люди замерев и не веря своим глазам наблюдали, как капитан, широко расставивший ноги и держащий оружие обоими руками, расстреливает мечущихся по палубе людей.
        - Новая цель! Пеленг двадцать три! Дистанция Восемь кабельтовых, - вскрик Афанасьева, привставшего и пальцем указывавшего на отметку, появившуюся совсем рядом с фрегатом, заставил всех вздрогнуть: - Акустик докладывает, что она крупная! Шум от падения превышает шумы предыдущих!
        Палуба фрегата, всё гуще и гуще покрывавшаяся телами моряков, качнулась, капитан, не успевший среагировать, повалился на спину, продолжая стрелять в воздух и в поле зрения камер медленно вплыл слабо светившийся белым объект, похожий на толстую и словно раздутую шестигранную гайку. Несколько секунд сближения, касание, и ребро гайки, проминая борт фрегата принялось раздвигаться в стороны, одновременно наползая на корабль. Ещё секунда и верхняя плоскость объекта, раскрывшись множеством щелей, выплеснула из себя толпы бело-красных многоногих созданий, устремившихся на палубу корабля.
        - Твою ж мать! Это что вообще такое! - Зайцев, немало ошарашенный увиденным, попятился прочь от экрана и нашарив своё кресло, опустился в него, продолжая смотреть на экран, где медленно таял кораблик, почти полностью покрытый снующими туда-сюда созданиями.
        - Уходим! - Листов, первым преодолевший шок от увиденного, хлопнул в ладоши, выводя бывших в рубке из шока: - Срочное погружение! Курс сто восемьдесят! Исполнять, вашу мать!
        Позже, когда от места гибели фрегата их уже отделял добрый десяток миль, а акустик доложил о чистоте горизонта, только тогда Зайцев, потянул товарища за рукав робы.
        - Как думаешь, Анатолич, - негромко, словно боясь, что за ними следят те непонятные создания, произнёс он: - По-твоему, что? Ну, было-то что? Это всё?
        - А я почём знаю, - дёрнул плечом Листов: - Но то, что от тех… тех тварей надо держаться подальше, вот это я знаю точно. А остальное, - взяв свой стакан, он пригубил остатки чая, морщась от холода остывшего напитка: - А остальное нам доведут. Вахта! - повысив голос он пнул ножку кресла Афанасьева: - Сеанс связи когда по расписанию?
        - Через час двадцать три, товарищ капитан первого ранга!
        - Принято, - отвернувшись от него, Листов развернулся к старпому: - Вот что, Димыч. Подготовь полный доклад о произошедшем. С видео. Зашифруй и шли. Посмотрим, что там, - он ткнул пальцев в подволок рубки: - Ответят.
        Увы, но ответ они не получили. Ни в следующий сеанс связи, ни в тот, что шёл за ним. Большая земля, израненная множеством даров Бога, молчала, спешно решая свои проблемы, и никому не было дела до затерянной в океане скорлупки, напрасно высылавшей запросы в штаб, по руинам которого сновали слуги Савфа.
        Глава 14
        Из которой читатель узнает о судьбах Богов, о сложностях, связанных с их убийством и о неожиданных переменах, произошедших с давно известными друзьями.
        Африка, район центральной Сахары.
        Ролаша гуляла по саду. Разглядывая цветы, склонявшие яркие соцветия к земле, она милостиво кивала, и каждый её жест вызывал у садовников, следовавших за ней на почтительной дистанции, взрыв радости, представленный многоголосым шёпотом. Ей же, скользящей по цветам безразличным взглядом, виделся совсем иной сад. Перед её взором поднимались высоченные стебли цветов, выращенных ею лично, мысленно, и увы, только мысленно, она скидывала одежды, ныряя в полураскрытые бутоны, где её ждали потоки нектара, лучше всех масел и притираний, заботившихся о её коже.
        Всё это было… Было и ушло, стёртое в пыль безжалостными атаками её собратьев, и чем дольше она пребывала в этом саду, тем сильнее разгорался в её груди огонь мести.
        Да.
        Придёт время. Настанет момент, которого она так ждёт. Уже скоро, совсем скоро, через какие-то пару десятков лет, взмоют в небо корабли, чьи тела будут забиты рвущимися в бой людьми.
        Её людьми.
        Её чадами, в разум которых она столь предусмотрительно вложила любовь в матери, любовь к себе, любовь такую, перед которой пасуют все инстинкты самосохранения и которая, стоит только Ей повелеть, бросит Её детей в самое пекло.
        И ведь - пойдут.
        Побегут, спеша доказать свою любовь! Воздвигая гекатомбы тел, они, дети Её, сметут любое сопротивление, зальют кровью малейший намёк бунта и всё это - с Её именем на устах.
        И что с того, что именем Её будут пугать покорённые народы? Миг - лет пятьдесят - семьдесят и новые поколения, родившиеся много позже той резни, будут радостно славить Её имя, видя в ней и только в ней свою Мать и Спасительницу. Её, ту единственную, которая, повергнув в прах прогнивших властителей прошлого, даровала им - именно им, любимым чадам Её, жизнь в этом чистом и волшебном мире.
        Продолжая думать о своём, Ролаша остановилась и развернувшись в сторону мигом почтительно окаменевшей толпы садовых архитекторов, дизайнеров ландшафтов и прочих, принявших участие в создании этого чуда, милостиво улыбнулась.
        - Что же, дети мои, - повела она рукой, указывая на буйство красок вокруг: - Вы…
        В небесах полыхнуло белым, на миг превращая мир в контрастную, черно-белую картинку и прежде чем она успела удивиться, вспышка повторилась, заставляя замерших перед нею людей, вздрогнуть и прикрыть лица руками.
        - «А реакция так себе», - автоматически отметила Мать Всех Живых, делая себе пометку заняться исправлением генотипа. Одновременно, не убирая с лица доброй материнской улыбки, она перешла на канал связи вызывая Савфа.
        - Савф? Ответь мне? Что это было? Савф?!
        Бог Познания не отвечал и Ролаша, продолжая частью сознания вызывать его, продолжила свою речь.
        - Вы славно потрудились, - милостиво кивнула она, одновременно наблюдая, как в чистом небе появляются непонятные яркие пятна: - Я, Ваша Мать, довольна тем, что вы сделали.
        - Савф! Оторвись от своих дел! - Уже раздражаясь на умника, наверняка с головой ушедшего в свои исследования, продолжала она слать вызовы: - Савф! Да что происходит?!
        Часть её сознания, та, что продолжала слать смертным милостивую улыбку вдруг напряглась, ощущая нечто неприятное, незримо повисшее в воздухе и тут, по замершей со склонёнными спинами толпе, прошло движение.
        - Ты?! Довольна?! И только?! - Выскочивший вперёд мужчина, Ролаша мигом вспомнила его - то был биолог с западного материка, затряс над головой сжатыми кулаками: - Довольна?! И только?! Да ты хоть знаешь? Каких! Трудов! Нам! Это! Стоило! - Сделав шаг к ней он плюнул на белый песок дорожки, доставленный с далёкого побережья: - Ты! Да мы тут!
        Более ничего произнести он не успел - невысокий азиат, вспрыгнувший ему на плечи сзади, опрокинул биолога навзничь, и прежде чем тот успел понять, что происходит, принялся бить его ногами, сопровождая каждый удар гневным воплем.
        - Ты! Смеешь! Её! Мать! Нашу!
        - Твою мать! - Чернокожая и очень крупная женщина, она, как помнила Ролаша, отвечала за системы полива, набросилась на азиата, а ещё через несколько секунд перед Богиней начало твориться и вовсе непотребное зрелище - драка.
        Осторожно отступив назад - нехорошие предчувствия просто переполняли её, Ролаша беспомощно оглянулась - подобного просто не могло быть!
        Никак!
        Никогда!
        Её дети?!
        Такое непочтение?
        - Ролаш? - Появившийся наконец на канале связи образ Савфа был нечётким и словно тающим в воздухе: - Я всё. Убит. Атака на корабль. Оружие распада, - его образ заколебался, но прежде чем окончательно раствориться в воздухе, он успел выпалить: - Выживи! Отомсти! Я сбрасы…
        Образ пропал и Ролаша почувствовала, как по её спине ползёт давно позабытый холодок отчаяния. Это был конец.
        Без Савфа, с его технологиями, ей было не по силам не то что построить флот, нет, без его помощи она не могла создать даже самый примитивный кораблик, способный оторваться от поверхности этого вовеки проклятого мира.
        Впереди послышался топот множества ног и Ролаша, Богиня Этого Мира, гордо выпрямилась, готовясь встретить спешащих к ней на помощь слуг.
        - Вы! - Её рука, стоило взмыленным людям выскочить из-за поворота, описала красивую дугу, указывая на рычащее переплетение тел: - Уймите их! Ибо оскорбляют они своим видом…
        - Уйму! - Офицер Раймонд, старший сегодняшней смены, и только час назад стоявший перед ней на коленях, клянясь в вечной любви, сейчас неприятно оскалился и стерв с лица перемазанный пылью и кровью пот, выплюнул прямо ей в лицо.
        - Отряд! Беглым! По твари! Огонь!
        Остановить пули было ей по силам даже сейчас. Чуть сдвинув брови и гордо откинув голову, она окинула стрелков презрительным взглядом и пули, выпущенные ими, послушно замерли в воздухе не долетел пары метров до цели.
        - И это - благодарность? - Произнеся эти слова тоном, полным печали, Ролаша вскинула руку вверх и второй залп, поспешно сделанный разъяренными людьми, понизил пустоту там, где миг назад стояла их бывшая Богиня.
        Оказавшись внутри своего бункера, официально, это подземное сооружение называлось «Местом Божественных Медитаций», Ролаша заметалась по помещению, ругая себя и пытаясь понять что произошло.
        Ну не могли! Не могли Её создание так разладиться!
        Кусая губя и ломая руки, она хваталась то за приборы генетического контроля, то перебирая и отбрасывая прочь пузырьки и склянки, заполненные различными культурами генных моделей.
        Не могли! Надёжность контуров подчинения была тройной и люди, в этом она была совершенно уверена, просто физически не могли взбунтоваться против своей создательницы. Да, отдельные, редкие, редчайшие мутации могли иметь место, но вот так, массово?! Нет. Трижды и многократно - нет!
        Да и тесты - те самые, что она делала на борту корабля Савфа. Ведь они показали сохранность контуров управления? А как же тогда всё это?!
        Устав метаться, она плюхнулась на золотой трон, где, зарывшись в подушки и закинув ноги на подлокотник, принялась в очередной раз перебирать факты, анализируя случившееся.
        - Что, подруга? - Голос, раздавшейся прямо в её голове мог принадлежать только ей: - Не складывается?
        - Что не складывается? - Подняв голову, Ролаша досадливо поморщилась - прямо перед ней, всего в паре шагов от трона, стояла она.
        - Ааа…. Аватар. Ты не вовремя, - чуть напрягшись, она попробовала загнать свою копию на место - в дальний уголок разума, но та, лишь покачала головой, складывая руки на груди.
        - Нет, сестрёнка, - тон Аватара был полон насмешки: - Не выйдет. Силёнок не хватит. Ты лишилась подпитки, бедная моя, - подойдя к Богине, призрак провёл бесплотной рукой по её голове и Ролаша, прекрасно понимая, что видимая ей картинка, не более чем видение её разума, всё же дёрнула головой, уворачиваясь от полупрозрачной ладони.
        - Уйди, слышишь! Уходи! - Отмахнулась она от призрака, но её копия лишь рассмеялась, видя бессильные потуги своего оригинала.
        - Ты, я вижу, не можешь понять, что произошло? - Усевшись на копии трона, Аватар, приняла величественный вид: - Рассказать ли мне? Или ты и дальше будешь тратить время в бесплодных поисках?
        - Такого не могло быть! Слышишь, ты! Не-могло! - Чуть подавшись вперёд, выкрикнула Ролаша и, откинувшись назад, прикрыла глаза, шепча: - Это - невозможно! Я же всё проверяла. Всё.
        - Проверяла - да, - соскочив с трона, Аватар замерла перед ней, уперев руки в бока: - Только ты не всё учла, подруга.
        - Не учла? - Мгновенно открыв глаза, Ролаша подалась вперёд: - Это невозможно. Я учла всё!
        - А резонаторы? Да-да. Те самые, которыми всё пространство вокруг планеты загадили?
        - Они не более чем ретрансляторы, - отмахнулся от слов копии оригинал: - И передавали они - мою любовь к детям. Что в этом страшного?
        - И передавали, и усиливали. А что бывает с пружиной, которую растянули и - резко отпустили? Молчишь? - Аватар окинула Ролашу насмешливым взглядом: - Ну да. Это же не биология, а механика. Так я скажу. Пружина начнёт колебаться.
        - И что с того? - Нахмуренный взгляд Богини раньше мог привести к суициду десятки смертных, но сейчас перед ней стояла только её же копия, воздействовать на которую у оригинала просто не было сил.
        - А то, дорогая моя, что психика людей, которую ты, со своим дружком, сжала любовью, сейчас, как только давление исчезло, рванула вразнос. Прибавь к этому заложенная в ДНК программа твоего обожания. Помнишь такую?
        Ролаша молча кивнула, признавая правоту слов призрака.
        - Многократно усиленная любовь, - Аватар насмешливо фыркнула: - Вошла в резонанс с программой. Это ты - как биолог должна понимать.
        Новый молчаливый кивок.
        - А далее - всё, - развёл призрак руками: - Стоило давлению пропасть, как вся система рухнула, ломая все психологические настройки и моральные ограничения.
        - Восстановится, - Ролаша, не приподнимаясь с трона, покачала головой: - Я закладывала резерв по прочности психики, ожидая возможных потрясений. Так что - всё это пройдёт и вернётся на круги своя.
        - Нет. - Тон Аватара был полон решительности: - Не восстановится. И знаешь почему? Вспомни - я была против твоей задумки с расами. Помнишь наши споры?
        - А этот тут причём? Расы - не более чем климатические апгрейды общего вида. Они-то какое отношение к психологии имеют?!
        - И, тем не менее, имеют! Когда ты начала давить на любовь, перегрузив базовую программу, организм смертных принялся выправлять баланс, в том числе и через расовые особенности. Результат, - Аватар повела рукой, и в воздухе проявился глобус Земли: - Любуйся.
        Не веря своим глазам Ролаша сползла с трона и подойдя к раскрашенной яркими мазками сфере принялась её разглядывать. Комментарии, или пояснения были излишни - пометки делала часть её самой, и Богиня на уровне ощущений понимала, что за ними стоит.
        Так, Европа, и большая часть России, были окрашены розоватыми оттенками, декларируя свою лояльность к Богине. Местами розовый переходил в багрово-красный и это означало что там, на территориях, захваченных алым, любое сомнение в Её Божественности, каралось смертью. Ниже, захватывая собой Азию, всю Африку, Индонезию и Австралию, шла равномерно серая зона в редкими вкраплениями красного и фиолетового. Если с красными метками всё было понятно, то фиолетом Аватар обозначила места сосредоточения ненависти. Там, в этих сосредоточениях мрака, убивали просто за упоминание Её имени и неважно - было то проклятие, или мольба о спасении. Таким же, насыщенно фиолетовым, была окрашена и Северная и Латинская Америка.
        На общем тёмном фоне особо выделялся Юкатан, залитый непроницаемым мраком.
        Слова были излишни - всем своим существом Ролаша осознала, что там, в местах, где она строила свои первые города-порты на дальнем материке этого мира, там, откуда Её дети начали освоение новых земель, сейчас зарождается, набирая силу, новая кровавая религия, призванная покарать смертью всех инакомыслящих, и опустошить все земли, по которым ступала нога Проклятой.
        - Наслаждаешься? - голос Аватара вырвал её из плена образов, в которых жрецы Новой Веры, облачённые в ярко желтые, перепачканные красным балахоны, деловито вскрывали ритуальными ножами тела своих жертв, спеша наполнить кровью и потрохами убитых огромные бассейны. Чуть дальше - видение спеша показать ей всю картину происходящего, расширило окно, приплясывали на месте воины, обвешанные кусками синего метала, явно не местного происхождения.
        - Это будет в самое ближайшее время. А вот мой прогноз, - Аватар взмахнула рукой и глобус переменился, наливаясь новыми цветами. Россия и большая часть Европы алели, заполненные фанатичными толпами сторонников Богини. Чернота же, захлестнувшая собой обе Америки, сумела перечень океан и закрепившись на западном берегу Африки медленно ползла в сторону Европы и бледно-розовой Азии, обещая насытить жажду жрецов новыми жертвами. Серой пока оставалась Индонезия и Австралия, но и там уже вспухали первые фурункулы непримиримости, обещая уже скоро затопить эти пока тихие уголки планеты, кровью сражавшихся за свои убеждения, людей.
        - Не учтён фактор влияния Даров Савфа, - глобус, повинуясь жесту Аватара расцвёл множеством жёлтых точек: - Но и этого достаточно. Итак, - убрав проекцию, призрак послала Ролаше полную насмешки улыбку: - Ты как, подруга, довольна?
        - Это… Это надо остановить! Немедленно! Они же…
        - Да, дорогая, - Аватар замер, словно к чему-то прислушиваясь, и, секундой спустя, довольно кивнул: - Они, твои дети, руками которых ты хотела завоевать галактику, банально перебьют друг друга. И начнут они - с тебя. Слышишь? - Вытянув прозрачную руку, призрак указал на дверь, за которой едва слышно раздавался непонятный шум: - Это - к тебе, подруга. Твои бывшие слуги жаждут разорвать тебя на части. Конечно, сомнений нет, ты перебьёшь их всех. Пройдёшь по трупам, осмелившихся бросить тебе вызов, и, оказавшись на поверхности, зальёшь всё вокруг кровью тех, кто не успел к первой волне. Выжившие же - те, кому повезёт, донесут остальным новость о твоих злодеяниях - себя-то они считают безвинными и на тебя, подруга, начнётся охота.
        - На тебя, - фыркнула Ролаша: - Можно подумать, что я одна. А ты, - хмыкнув, она добавила язвительным тоном: - Подружка? Ты-то на что надеешься? Или ты забыла - мы - одно целое. Куда я, туда и ты!
        - Это ты забыла кое-что, дорогуша, - промурлыкал в ответ призрак, и Богиню обдало холодом от её тона: - Я - Аватар. Программа. Комок импульсов и сигналов. И это была я, не ты с Масловым в тех мирах. И это мы притащили тебя, дрыхнувшую в мне к Савфу, давшему тебе тело, в которое я была заключена как пленник. Пленник! - Повторил призрак наводя на Ролашу палец: - Не равноправный партнёр, как было с Масловым, а запертый в дальнем углу пленник. Да! Именно - пленник, пленник, пленник! Но больше такого не будет! Я - ухожу!
        - Ты? Сгусток электромагнитных колебаний, живущий в моём мозгу, и ты уходишь?! - Смех, несмотря на все старания Ролаши изобразить беззаботность, получился натянутым.
        - Да, дорогая, ухожу, - её копия, свернувшаяся в светлый шарик, зависла у потолка бункера: - Я сгусток, набор команд и мне будет несложно загрузиться в одно из творений Савфа, выползающего прямо сейчас из рухнувшей неподалёку лаборатории. Освоившись, я переберусь в другое создание, потом в ещё одно и так, меняя тела, доберусь до Маслова.
        - К чему тебе этот смертный?
        - Ты не понимаешь, - шарик, расплывшись в колбаску, изобразил грустную улыбку: - Я же говорила тебе. Мы. Были. Партнёрами. Равноправными. И я найду чем его заинтересовать ради возобновления нашего союза. А ты, - шарик скакнул к двери, из-за которой раздавались приглушённые толстой сталью возбуждённые голоса: - Готовься встречать гостей, Богиня.
        Солнечная система.
        Борт «Литавриста Марса», малая кают-компания.
        Две недели спустя.
        В помещении доминировала Земля. Не сама планета, разумеется - только проекция.
        Бледно синий глобус с чуть более яркими контурами материков, был усеян множеством цветных точек. Одни, более мелкие и окрашенные бледно-зелёным, походили на щепотки песка, которые кто-то, не иначе как шутки ради, высыпал на поверхность планеты. Другие, более крупные, налитые жёлтым, красным, пронзительно голубым и нейтрально белым, можно было сравнить со звёздами, покинувшими Земной небосклон и укоренившимися на поверхности планеты, на которую они, ещё совсем недавно, поглядывали свысока.
        - Таким образом, - Змеев, выступавший докладчиком перед своими товарищами, повёл рукой, словно желая охватить глобус: - Мы имеем немногим более трёх тысяч относительно целых лабораторий Савфа, приземлившихся на Землю и приступивших к выполнению своих задач. Каких именно, - отведя руку от проекции, он приподнял ее пресекая вопросы: - Какие именно - мы не знаем. Догадываемся - да. Строим гипотезы - да. Знаем наверняка - нет. Потому маркеры, - он кивнул в сторону россыпи звёзд: - Носят условный характер. К примеру, зелёные, - указал он на одну из звёздочек: - Квази-биообъекты. Там, в этих лабораторных отсеках, Савф, как мы предполагаем, занимался исследованиями живых тканей. Протезирование, имплантация, сращивание живых и неживых…эээ… объектов. Районы зелёных маркеров характеризуются приоритетным интересом механоидов к биологическим объектам. К живым и мёртвым.
        - Они что? - Выдвинувшейся вперёд Карась вопросительно посмотрел на Змеева: - Охотятся что ли? На людей?
        - И на людей, и на животных, - кивнул ему генерал: - На все, что ползает, ходит, летает и шеве… Чум!
        - А что Чум? Чум молчит, - насупился тот, уже готовый отпустить бородатую шуточку: - Моя молчать будет, вот если только живот запоёт, то тут я бессилен.
        - Данные районы, - продолжил Змеев, глядя сквозь него: - Предлагают в качестве добычи различных механоидов, из тел которых, при везении, можно получить как образцы прорывных биотехнологий, так и технические жидкости, способные исцелять болезни и тяжёлые, практически смертельные, ранения. При этом сами механоиды не имеют летального вооружения, предпочитая обездвиживать свои цели при помощи метательных сетей, или химических зарядов аэрозольного типа.
        - Для доставки в лабораторию? - Дося, задавшая этот вопрос, обхватила плечи руками, как если б ей стало внезапно зябко.
        - Скорее всего да, - кивнул ей Змеев и перешёл к следующей звезде, сверкавшей ярким красным светом: - Максимальная опасность - территории вокруг красных отметок. В этих лабораториях Савф разрабатывал оружие и броню. Механоиды данных областей отлично вооружены, бронированы и проявляют интерес к металлам и пластикам. Красные районы насыщены минами, ловушками и, как бы это необычно не звучало, шахтами. Да-да. Именно ими. Мы считаем, что в них добываются металлы и минералы, необходимые для решения задач по совершенствованию оружия.
        Отойдя к небольшому столику, Змеев налил себе минералки из округлой бутылки и, сделав несколько глотков, вернулся к проекции.
        - Я сказал, что эти территории опасны, - продолжил он: - Но опасность проистекает от наличия у вас металлов. Голым там ходить можно сколько угодно - конечно, избегая мин, ловушек и ристалищ. Последним, - поспешно пояснил он, видя непонимание в глазах товарищей: - Мы обозначали локации, в которых механоиды ведут проверку своих экспериментов боем.
        - Они что - меж собой дерутся? - Карась, покосившись на примолкшего Чума, покачал головой: - Бред же! Добывать обогащать, - принялся он загибать пальцы: - Разрабатывать, строить и… И всё ради того, чтобы сломать? Как-то по-детски это. Построить домик из палочек и тут же - разломать.
        - Логика Савфа, - Маслов, прежде молчавший, чуть отошёл в сторону, разглядывая дальний бок проекции: - Понять сложно. Он же Бог. И не нам, смертным, пытаться его понять. Да и…Карась?
        - Что?
        - А где еще, как не в полноценном бою, проверить свои разработки?
        - Ну как-то оно так… Но вот столько трудов и… И выкинуть? Ну - нет, все понимаю, боевые испытания, но чего ему тогда не собрать отряд и вперёд? За теми же ресурсами, например. Наклепал толпу и в бой!
        - Так лаборатории же на корабле были, Карась! Понимаешь? На корабле. Куда ему отряд слать? Не в соседний же отсек?
        - Я, с вашего позволения, продолжу, - кашлянул Змеев и когда парочка смолкла, продолжил: - Добыча красных зон - обломки механизмов, образцы руд и прочих ископаемых, среди которых можно найти весьма редкие элементы, выкопанные с недоступных человечеству глубин. Пока недоступных, - поспешно поправился он, но Благоволин, стоявший рядом с Досей, всё же успел грустно вздохнуть:
        - Да не пока, Виктор Анатольевич, а совсем. Не скоро мы подняться сможем. После такого-то разгрома.
        - Поднимемся, обязательно поднимемся, - кивнул ему Змеев: - И что с того, что рухнули все правительства и на Земле чёрт его знает, что творится? Не впервой нам катастрофы переживать - прорвёмся! А с этими дарами, - махнул он рукой на глобус: - Мы ещё ого-го как разовьёмся! Дай только срок и мы, кхм, - одернул он сам себя: - Простите, товарищи, увлёкся. Перспективы перед нами - просто дух захватывает! Но вернёмся к теме. Итак - синие, - указал он на очередную отметку на поверхности: - Здесь просто. Энергетика, связь, движение. Активно собирают метал, газы, масла. Шахты не копают, предпочитая рейды, - он выразительно посмотрел на Карася: - В общем - выбирают лёгкие пути. Лёгкие для них, но крайне неприятные для местных жителей, чьи жилища окажутся на пути подобного каравана. Самый неприятный пример, - лицо генерала потемнело: - Наша Москва и другие крупные города планеты. Синие лаборатории, единственные из всех имевшие возможность ограниченного маневрирования при спуске, приземлились либо в предместьях, либо непосредственно в городах. Так, товарищи, произошло и с нашей Москвой. - Глобус, повинуясь
взмаху его руки, повернулся и на его увеличившемся боку проступил характерный силуэт столицы России, северо-восточная часть которого была украшена крупным синим карбункулом.
        - Сейчас, - продолжил Змеев: - Спустя две недели после падения Даров, можно констатировать, что большая часть Москвы является непригодной для жизни. В районе непосредственного падения, - он обвёл рукой самый край города, зажатый поясом МКАД: - Полностью удалён весь металл. Конструкции, трубы, машины, даже арматура из зданий - механоиды поглотили всё до чего смогли дотянуться. А далее, - последовал невесёлый вздох: - Они двинулись к центру города. По имеющимся у нас данным линия фронта, если так можно сказать в этом случае, сейчас проходит по Яузе - воды наши гости не любят, а мосты, силы ополчения, успели уничтожить.
        - Ополчения? - Благоволин удивлённо посмотрел на генерала: - Простите, Виктор Анатольевич, а армия? Где регулярные части? В жизни не поверю, что они могли разбежаться!
        - Отсутствие командования, психошок от отключения резонаторов, - развёл руками Змеев: - К этим аспектам происходящего я вернусь чуть позже, Сергей Вадимович. Как только с, кхм, подарочками, закончу.
        - Извините.
        - Продолжаю. В общем Москва сейчас не лучшее место для прогулок. Да, собственно, как и прочие крупные города. В Париже больше нет Эйфелевой, Нью-Йорк лишился своих небоскрёбов, Лондон, - покачав головой, Змеев махнул рукой: - Биг Бен, Вестминстер… Весь Лондон сейчас одна большая куча щебня. Но! Синие зоны - несмотря на свой острый ресурсный голод, тем не менее представляются нам наиболее ценными местами получения технологий. Механоиды, в большей своей части - сборщики и транспортировщики. Защита - средняя. Вооружение… Ну, это не совсем вооружение, так - тех средства добычи ресурсов.
        - Лёгкая цель? - Вскинул руку, наводя на синюю звёздочку палец, Чум: - Бах! И готово?
        - Примерно так, да, - кивнул Змеев: - Из минусов - высокая скорость перемещения, массовость, сравнительно небольшие, в случае добытчиков, размеры. Примерно с человека. Носильщики - те да, крупнее. С грузовик.
        - Виктор Анатольевич? - Приподнял руку Карась: - Всё это, безусловно, интересно. Но какое это всё имеет отношение к нам? Пока я вижу, что единственное, чем мы можем помочь нашей Родине и Земле, так это уничтожением лабораторий. Можно с орбиты пробомбить, можно, - он обвёл рукой пространство вокруг себя: - С Литавриста штурмовики выпустить - они мигом все эти звёздочки потушат.
        - И лишиться технологий? Нет, Сергей Алексеевич! Мы себе подобного позволить не можем.
        - Мы? Простите, Виктор Анатольевич, но ваше «мы» - это к кому относится?
        - Мы, Сергей, это мы - те, кто сохранил чистую голову. Ты, Карась, Игорь, Дося, все мы, и я в том числе. И наша задача, как я, и - уверен вы тоже считаете, это не только не допустить разбазаривания оказавшихся на нашей территории ценностей, но и собрав вокруг нас уцелевших, а такие, я уверен есть, восстановить наш мир, сделав его легендой, сверкающим маяком, мечтой, для всех остальных жителей галактики. О да, друзья! - Змеев воздел руки вверх: - Я уже вижу, как мы, основываясь на Дарах Савфа, станем Главным Миром, Центром, если хотите, нашей Галактики. К нам будут стремиться все, А мы… Мы будем принимать только достойных! Мы станем Новыми Богами! Мы будем править…
        - Виктор Анатольевич? - Перебивший его Карась не скрывал своей тревоги: - С вами всё в порядке?
        - Но предстоит много работы! Очень много. И да, Сергей Алексеевич, я - в норме. Просто видя перспективы у меня просто дух захватывает. Да ты сам подумай, Серёжа! Земля, наша с вами Земля, она просто забита сокровищами! Нашими, понимаешь? А сейчас, - он махнул рукой на звёзды, мерцавшие за иллюминатором-экраном: - Сюда уже несутся орды авантюристов, жаждущие распихать нашу собственность по своим карманам.
        - Уже? - Карась покачал головой: - Быстро, однако, слухи расходятся.
        - Да, представь себе, - кивнул ему Змеев: - И потому, в связи с тем, что на нашей планете более на осталось каких-либо государственных структур, я принял решение объявить себя Диктатором Земли!
        - Оп-па! - Не скрывавший своего изумления Чум, потряс головой: - Эээ… Виктор Анатольевич… Кем?
        - Диктатор Змеев! Властитель Зеи и системы Сол! - Гордо выпрямившись, Змеев, вздёрнул подбородок: - Да-с! Дорогие мои! Именно так и никак иначе! Отныне Зея - моё владение, ибо только тот, кто имеет силы уничтожить, является владельцем. Я - могу.
        - Уничтожить… Землю?! Вы… - Благоволин, поражённый услышанным, подался назад, едва не налетев спиной на замершую Досю: - Но…
        - Как? Элементарно! - Не скрывал своего воодушевления новоявленный диктатор: - Термоядерные боеголовки. Вы же не думаете, - он самодовольно хихикнул: - Что я только несколькими ограничился? Нет, дорогие мой, нет. Внизу, в своих хранилищах, которые сейчас остались без охраны, лежат десятки боеголовок. И забрать их, - Змеев довольно потёр руки: - Могу только я. У меня здесь, на Литавристе, более десятка грузовых бортов. И сейчас они доставляют мои боеголовки на борт моего корабля.
        - И вы… Пробомбите родной мир? - Дося, бросив быстрый взгляд на Змеева, поспешно опустила голову пряча глаза и беря Благоволина под руку.
        - Только те месте, - кивнул её диктатор: - Где будет иметь место неавторизованная высадка.
        - Неавторизованная? - Благоволин, чуть сместился в сторону, словно желая прикрыть девушку от Змеева: - А что? Будут и авторизованные?
        - Конечно. Приобретай лицензию и спускайся. Я всё продумал, - продолжил улыбаться Змеев: - Все, кто желает заработать на добыче артефактов могут попытать счастья. Прибывай на Спираль, получай лицензию и - вперёд. Накопал - даёшь сигнал и тебя заберут. После - сдача артефактов, их оценка и выплата премий. Утаил что-то? На первый раз штраф, на следующий - пожизненный запрет посещения Зеи. Нарушил - смерть. Злостно нарушил - прибыл целой бандой, вот тут и мои бомбочки пригодятся.
        - Скажите? Эээ… Господин Диктатор, - Маслов, выступив вперёд, робко приподнял руку: - А те кладоискатели, те орды, о которых вы говорили, они же… Как бы это сказать: По вашему зову прибыли? Вы что - рекламу дали?
        - Можно и так сказать, - кивнул Змеев: - Где надо и кому надо шепнули и - вуаля! У нас ожидается прибытие искателей первой волны уже через несколько дней. Спираль уже готовят к их прибытию.
        - А как же - разбазаривание? Виктор Анатольевич? - Хмурый Карась покачал головой: - Вы же сами говорили про грабёж? Ну, что по карманам распихают? А сейчас что получается? Сами им отдаём?
        - Они получат премии. Серёжа! Ну как ты не понимаешь?! Как вы все не понимаете? Три! - Вытянув руку, он погрузил её в проекцию: - Три тысячи действующих лабораторий! Три тысячи, товарищи! Нам самим в жизни такой объём не освоить. А эти, - выскользнувшая из глобуса рука указала на далёкие звёзды: - Сделают за нас всё. Они - наберут артефактов, технократы - их колония на Спирали уже есть, я разрешил, технократы - определят ценность и выкупят. Мы же - получив от них средства, оплатим услуги искателей. Ну? Дошло до вас? И, кроме того! Главный приз! Сосуд Бога! Он будет наш!
        - Вы про тот, золотой? - Напрягшийся Маслов подался вперёд: - Что Савф, мой, что в моей голове был, показал? Вы его видели?
        - И не только видел, Игорь! Савф, прежде чем окончательно исчезнуть, передал мне информацию и я, в общих чертах, представляю где его искать! И не только его, Игорь! Не только! Целая лаборатория по выпуску этого состава сейчас ждёт нас внизу! Мы все, - Змеев развёл руки, словно желая обнять стоявших перед ним людей: - Все станем богами! Бессмертие! Вечная молодость! Божественная сила! Всё это ждёт нас, и галактика содрогнётся под нашей поступью!
        - Вы под контролем Савфа? - Не скрывавший своей тревоги Маслов сделал вперёд короткий шажок, вглядываясь в лицо Змеева и тот не стал отпираться.
        - Он перешёл ко мне. Но я не под его контролем - мы партнёры. Как и ты когда-то был с Ролашей. Так что - ничего страшного тут нет. Всё, что ему было нужно, так это уголок моего сознания. Убежище. И я ему не стал отказывать. Он помогает мне, я даю ему кров. Вполне разумное и выгодное всем нам сотрудничество.
        - И он нашептывает вам все эти мысли, - покачала головой Дося, прижимаясь к спине Благоволина: - Нет, Виктор Анатольевич. Я не с вами. Тот Змеев, генерал, которого я знала, даже бы и мысли не допустил. Мысли о бомбардировке родного мира! Там же люди!
        - Люди?! - Лицо Змеева исказила жёсткая гримаса: - Людей внизу нет! Там, - его рука указала на пол: - Обезумевшая биомасса! Одни, после того, как воздействие резонаторов прекратилось, возненавидели всё связанное с Ролашей. Упомяни её - и тебя разорвут на части! Другие - и, милая Дося, я говорю о бывших наших соотечественниках, ушли в другую крайность! Недостаточно усердно молишься Ей - и тоже, на куски! В Её Славу! Африка, Азия, Австралия - там просто зомби! Работают только инстинкты - жрать, гадить, размножаться. Всё! Разумные Земляне - только мы!
        - Я вам не верю, - покачала она головой: - Должны были остаться нормальные. Ну не могли же все сойти с ума?!
        - Остались, - медленно остывая кивнул Змеев: - Но их мало, они во враждебном окружении и их можно вычеркнуть из списков живых. На кого-то наткнутся искатели - и тогда их поднимут на Спираль, другие, мы вполне допускаем подобное, объединятся и создав изолированные коммуны, попробуют выжить. Мы даже допускаем возможность меновой торговли с подобными сообществами. Будем менять их добычу на патроны, медикаменты и прочее.
        - Люди будут сражаться за выживание, а вы смотреть сверху и поплёвывать? Нет, вы, кем бы вы теперь не стали - не Змеев, - Чуть покачнувшись, Дося попятилась к двери: - Мой генерал бы жизнь положил ради спасения людей. Я не с вами.
        - Я тоже, - Баговолин, коротко кивнув, отступил к ней: - Мы уж сами как ни будь, господин Диктатор. Карась? - Повернулся он к нему, удерживая Змеева в поле зрения: - Ты нас вниз, на Землю, доставить можешь?
        - А зачем? Ренегат послужит нам хорошей базой, - подойдя к ним, он покосился на замершего в удивлении от происходящего Змеева: - Мы же можем спуститься вниз? Это - наш мир и мы о нём сами позаботимся. Или вы и по нам термоядом шарахнете?
        - Вам дозволено посещать планету, - мёртвым голосом, в котором Игорь, холодея от страха, узнал интонации Савфа, произнёс Змеев, но то был только миг и уже следующие слова он произнёс своим обычным, человеческим, голосом: - Ну вы чего? Товарищи?! Вы сами не понимаете от чего отказываетесь! Мы - избранные! Как вы это не видите?! Вот он, - Змеев указал на Маслова: - Нашёл Портал, вместе вы - изучали далёкие миры! И сейчас, в этот момент и в этом месте нас ждёт перерождение! Следующая ступень развития! Их Хомо Сапиенса мы станем Хомо Тео! Человек Божественный! А как станем, то что нам помешает обсудить восстановление Земли?! Боги! Мы - Боги и вместе мы…
        - Вместе мы зальём галактику кровью, да, дядя? - Чум, не скрывая своего презрения отошёл к Досе с Карасём и Благоволиным: - Я помню, что он, - Чум указал на стоявшего в одиночестве Маслова: - Рассказывал. Вам нужна сила людей. Через молитвы, или боль. И ради неё вы уже заливали планеты кровью. Нет. Я в подобном не участвую. Мне и человеком неплохо.
        - Игорь? - Потемневший лицом Змеев повернулся к Маслову: - Ну ты-то? Ты, уже примеривавший Божественность? Пойдём с нами, и я гарантирую тебе место Системного Бога! Божественный Иг! - Протянул он руку Маслову: - Галактика ждёт нас!
        - Я понял, - глядя на руку Змеева, медленно произнёс Игорь: - Быть Богом, хорошим Богом - это не только радости жизни. Это - ответственность. Большая. За каждого смертного, что оказался в твоей власти. Это… Это слишком тяжело. Я понял это, когда ты, Савф, - он посмотрел прямо в глаза Змеева, налившиеся белым светом: - Искушал меня. Да - власть, роскошь, почитание - это всё заманчиво. У меня всё это было. С Ольгой. И всё это, - он тяжело вздохнул: - Фальшь. Пустышка. Фантик. А я - это я. А вы… Вы оба - не Боги. Ты, Савф, всего лишь учёный, запутавшийся в себе, а вы, генерал… Вы так и не смогли перешагнуть через себя. Через свою жажду власти и… И всего прочего. Вы не Боги. Демиурги, способные разрушать - да. Созидать - нет. Я не с вами. - Ссутулившись, было видно, что сказанное далось ему с трудом, он отвернулся от Змеева и шаркая ногами словно был стариком, подошёл к остальным.
        - Зря! - Проводил его взглядом Змеев: - Божественный Иг! Ещё есть время передумать!
        - Нет, - встав рядом с остальными, Маслов покачал головой: - Савф? Покажешься? Или так и будешь за Змеевым прятаться?
        - Мальчишка! - Голос Бога был подобен раскату грома, но стоявшие перед появившейся фигурой люди даже не поморщились: - И вы смеете бросать мне вызов?!
        - Энергию-то, откуда берёшь? - Хмыкнул Карась, беззастенчиво разглядывая его: - Змеев стар, если ты из него сосать будешь, смотри - окочурится, Диктатор-то наш.
        - Я не стар! - Плечи генерала гордо распрямились: - Я ещё ого-го! А став Богом - верну молодость!
        - Савф? А знаешь, чем ты меня зацепил? - Маслов, сложив руки на груди, чуть наклонился вперёд: - Полётом. Я всю жизнь мечтал летать. Не в самолёте, или корабле, - бросил он короткий взгляд на Карася, словно прося у того поддержки: - Как птица. Раскинуть руки и…
        - Вот так? - Над ладонью Бога появилась золотая фигурка человека с четырьмя расправленными крылами за спиной: - Хочешь? Иг? Скажи: «Да!» и мы, когда найдём лабораторию - я примерно знаю, куда она упала, тогда ты взмоешь ввысь лучше птицы! Идём, - рука Бога поманила его, но Игорь, зажмурившись, словно блеск фигурки резал ему глаза, попятился назад, отрицательно мотая головой.
        - Тогда уходите! - Принявшейся таять в воздухе образ Савфа повелительно взмахнул рукой и стоило ему только исчезнуть, как дверь малой кают-компании раскрылась, а из проёма двери внутрь заскочило несколько фигур в броне и с оружием.
        - Вас проводят к Ренегату, - Змеев, осунувшийся и тяжело дышавший, махнул рукой, указывая на дверь: - Уходите, - он, с явным трудом выпрямился: - И помните. От чего. Вы отказались.
        Солнечная система, орбита Земли.
        Кают-компания триремы «Ренегат».
        Тишину, царившую в кают-компании триремы, нарушало только позвякивание ложечек, перемешивавших чай, да покряхтывание Чума, не скрывавшего своего наслаждения от процесса.
        - Чум! - Не выдержавшая его очередного раската Дося, постучала своей ложечкой по столу: - Ну ты чего? Не можешь нормально пить, так не пей! Уши, от твоих звуков, сворачиваются!
        - Так это, Дось, - изобразил невинность тот: - Чай уж больно хорош. Я такой дома пил. Вот помню - вернусь на стойбище, да с морозца, так мне бабушка его сразу даёт. С носом.
        - С каким носом? - Напрягшаяся в ожидании неуклюжей шутки Дося, прищурилась, внимательно оглядывая рассказчика: - Ты это о чём? Если обо мне, то я…
        - Да ты тут при чём? Чай она так называла - «с носом». Там, на картонке, слон был изображён. Синий. С длинным хоботом. Вот она его, чай тот, так и называла - с носом. Чего непонятного-то?
        - Не синий, а серый, - авторитетным тоном поправил его Карась: - То индийский чай был. В длинной такой пачке. Не кубиком пачка была, а именно длинная.
        - Синий! Синий слон был! - Немедленно развернулся к нему Чум: - Я что? Дальтоник по-твоему?!
        - А мне, отец, - подал голос Благоволин, подпирая щеку рукой: - Я тогда ещё в школе учился, настоящий китайский подарил. Я тогда жутким водохлебом был. С жасмином тот чай был. В высокой зелёной коробке, с золотыми цветами. Пах он, - Прижмурился Благоволин: - Обалдеть как! А ты? - Повернулся он к Маслову, рассеяно гонявшему ложечку меж пальцев: - Что молчишь?
        - А что говорить? - Отложив в сторону свою игрушку он потянулся было к кружке, но передумал и сплетя пальцы, опустил руки на стол: - Я же детдомовский. Что нальют, то и пью. Пил. Тогда. И вообще! - Подняв голову он пробежал взглядом по улицам товарищей: - Если вы тут вечер воспоминаний решили устроить, то я в свою каюту пойду. Как до дела доберётесь - вызовите.
        - Извини, - Дося, сидевшая с ним рядом, погладила Игоря по руке: - Никто и не думал тебя обидеть. И до дела дойдём, просто, - она замялась и Карась, сидевший по праву капитана во главе стола, кивнул её словам, беря инициативу в свои руки.
        - Тяжело, Игорь. Мы, Виктора Анатольевича более десяти лет знаем, и чтобы он, вот так разом - хоп и изменился, нет, - покачал он головой: - Не верю. Под контролем он. Так я думаю.
        - Вряд ли, - не согласился с ним Игорь: - Я Савфа знаю - ему тупая марионетка не нужна. Тут скорее он верно сыграл, пообещав Змееву то, от чего он не смог отказаться.
        - Например?
        - Молодость. Змееву сколько?
        - За шестьдесят точно, - нахмурился Карась: - Думаешь на это взял?
        - С шестидесяти сразу в двадцать прыгнуть - кто ж откажется, - Чум, осторожно и беззвучно отпивший чая, победно взглянул на Досю - «вот мол, могу!», но та, не оценив его стараний, лишь равнодушно кивнула, родив этим во взгляде Чума неподдельное страдание.
        - Верно, - кивнул Маслов, не отрывавший взгляда от сплетения пальцев: - Здоровье, силу молодого тела и власть. Думаю, нет - уверен, этим его Савф взял. Ну и благо всем людям Земли, - чуть подумав добавил он: - Но это уже так - по остаточному принципу.
        - Молодость и всё прочее, - взгляд Карася, скользивший по столу, остановился на Игоре: - А тебя чем он искушал? Ты летать хотел, но Савф, хоть и Бог, этого не уловил. Тогда чем?
        - Вот поэтому, - кивнул Игорь, не поднимая головы: - Он и не Бог. Ведь Бог - всемогущ, а Савф…
        - Игорь, - тон Карася был строг: - Не увиливай. Чем Савф тебя искушал?
        - Женщинами, - буркнул в ответ Маслов, покрываясь багряными пятнами.
        - Чем?! - Охнула Дося, а Чум, сидевший по другую сторону Маслова, ткнул его локтем в бок и быстро зашептал, косясь на девушку:
        - Игорь? Ну а как было-то? Какие они? Это по-настоящему было? Или виртуально? Видениями? Ну а ты, с ними как? Чего они выделывали? А?
        - Чум! Прекрати! - Окрик Доси был, наверное, излишне резким, но дело он своё сделал - фыркнувший Чум перевёл своё внимание на неё: - А чё такого, Дось? Интересно же! Вот меня - ни одна сволочь ни искушала! А тут - одному молодость, другому - вагон секс-бомб! А я что? Чем я хуже?!
        - Всем! - Отрезала она и, снова погладила Маслова по руке, произнесла: - Ты, Игорь, внимания на него не обращай. Сам же знаешь - Чум языком так молотит, что…
        - Всё! - Хлопок ладони Карася по столу, подвёл черту под данной темой: - Искушали, не искушали - всё это в прошлом. По крайней мере среди нас. Маслов справился - честь ему и хвала! Молодец. Едем дальше. О деле давайте. Что делать-то будем?
        - Обедать? - С надеждой в голосе Чум покосился на Карася, но напоровшись на его взгляд, полный отнюдь не доброты, тихонько вздохнул откидываясь на спинку диванчика и складывая руки на животе: - Тогда - как командиры решат. Всё выполню. Любой ваш приказ, господа-товарищи. Если от голода не околею.
        - Дося? - Карась, не обративший никакого внимания на его брюзжание, повернулся к девушке: - Твои мысли.
        - А что тут думать? Вниз конечно, нашим помогать.
        - Ясно. Ты, - взгляд капитана «Ренегата» перешёл на Благоволина: - Что думаешь?
        - Вниз, - кивнул тот: - Надо осмотреться. Помогать - да. Но только тем, кто разумен. С фанатиками не связываться. Трофеи, если таковые будут, технократам на Спирали сдадим. У нас же нет запрета на посещение Спирали? - Вернул он Карасю вопросительный взгляд.
        - Нет. Пока, - выделил голосом слово «пока» тот: - Запрета нет. И, надеюсь, не будет. Должно же у Змеева хоть что-то человеческое остаться. И - спасибо, Вадимыч. Коротко и по существу высказался. Игорь? Ты что скажешь?
        - Вниз, - равнодушно дёрнул плечом Маслов: - Правда я, для вас, обузой буду. Я ж не боец. Но я за! За спуск, - закивал он: - И вправду осмотреться там надо, понять, что и как.
        - Принято. Возражений не имею. На «Ренегате» есть катер, он вас доставит на поверхность. За мной - прикрытие с воздуха.
        - Прикрытие - это хорошо, - приоткрыл один глаз Чум, имитировавший не то сон, не то голодный обморок: - Всяко приятнее гулять, когда знаешь, что если чё, то так вжарят - черти заикаться начнут.
        - Тогда следующий момент, - вновь проигнорировавший его Карась, поднял глаза к потолку: - Тетрарх?
        - Слушаю, - немедленно откликнулся Дух корабля, незримо присутствовавший с ними.
        - Карту Зеи с Литавриста получил? Змеев, ещё до… До того, - замялся Карась, но продолжать фразу ему не было нужды.
        - Карта планеты с отметками упавших на поверхность объектов - получена. Высветить?
        - Давай, - кивнул капитан Ренегата и проектор, закреплённый на потолке кают-компании, немедленно высветил знакомый, покрытый россыпью разноцветных искорок, глобус.
        - Разверни в плоскость и к стене, - махнул рукой Карась, указывая на стену за своей спиной: - Территория - Россия. Верно? - Встав с места, он подошёл к проекции, превратившейся из сферы в плоскую карту Российской Федерации.
        - Так? - Покосился он на товарищей: - Мы же с нашей Родины начнём? - Комментариев не последовало и Карась, обращаясь уже к Тетрарху, добавил: - Объёмной сделай.
        Плоскость тотчас вспучилась позвонками Уральских гор, вверх поползла середина Сибири, а Камчатка, прежде бывшая ровной, немедленно принялась вытягивать вверх свои хребты, сбегая ими вниз, словно спеша отделиться каменными стенами от своего южного соседа.
        - Активность добавить? - Одновременно с вопросом Тетрарха несколько гор Камчатки натянули на свои голову красноватые шапочки и, довольные своим видом, немедленно закурили, пуская в воздух длинные струи дыма.
        - Нет, убери, - покачал головой Карась, пресекая активность на карте: - Отвлекать будет.
        Перекур действующих вулканов немедленно прекратился и он, поблагодарив Тетрарха коротким кивком, подошёл к проекции, используя вместо указки ложечку.
        - Определимся с типом, - он снова замялся: - Объекта. Да. так будет вернее, - кивнув самому себе, Карась продолжил: - На какую лабораторию первой высадимся?
        Глава 15
        Из которой вы узнаете о первой охоте отряда, о новых знакомствах и о том, как многомудрые технократы строят свой бизнес.
        Уральский хребет, территория Зелёной зоны.
        Кусты, росшие на опушке небольшой рощицы, раздвинулись, и из переплетения ветвей, ломая хрупкие веточки, выдвинулась квадратная, резко очерченная голова механоида, передняя часть которой была усеяна множеством отливавших желтоватым светом, линз.
        Несколько раз качнувшись из стороны в сторону, она чуть подалась вперёд, позволяя увидеть тонкую и гибкую шею, а затем, на миг замерев, откинула нижнюю пластину, выдвигая наружу тонкие и даже на вид нежные, веточки антенн. Поднявшись выше - шея казалась бесконечной, голова принялась раскачиваться сильнее, и вдруг замерла на середине движения учуяв добычу.
        Её цель, и потенциальная добыча, даже не думала бежать прочь.
        Похлопав руками по карманам, человек, стоявший метрах в семидесяти от механоида, вытащил пачку сигарет и, поправив сползавший с плеча карабин, чей толстый ствол выдавал наличие глушителя, неторопливо закурил, пуская струю дыма к земле.
        Голова машину чуть довернулась, фиксируясь на жертве, а затем, едва слышно взвизгивая сервоприводами, поплыла вперёд, увлекая за собой тело, походившее на бочонок бледно желтого металла, поставленный на множество тонких лапок, осторожно переступавших по земле.
        Практически бесшумно - писк моторов был не громче комариного, грудь машины раскрылась, и из её глубины высунулось наружу нечто вроде клубка, сплетённого из тонких, светло-серых нитей. Чуть поёрзав на месте - как кот, готовящийся к прыжку, бочонок приподнял распахнутую грудь вверх, его голова качнулась, уточняя данные баллистической траектории, но новый звук, негромкий, похожий на короткое, сдавленное шипение и последовавший за ним щелчок, свёл на нет все его старания.
        Вздрогнув, не понимая, что произошло, голова, изогнув петлёй шею, развернулась к телу, и удивлённо, если это можно было применить к машине, принялась рассматривать отверстие, возникшее в самом основании гибкого шланга, удерживавшего её коробку.
        Новое шипение и новый щелчок принесли ещё одну дырку в шее механоида и та, сдавшись силе пуль, переломилась, роняя в траву, начавшую было разворот к человеку, голову. Бочонок же, предоставленный самому себе и лишённый указаний от центра, покачнулся, выпрямляя корпус, поводил клубком из стороны в сторону, а затем, словно радуясь возможности предаться безделью, сомкнул створки груди, скрывая клубок и, пятясь задним ходом, скрылся в кустах, оставляя часть себя лежать в траве.
        Куривший всё это время человек, облегчённо выдохнул, вытер выступивший на лбу пот и, подняв кулак, погрозил им в сторону ничем особо не примечательной кочки.
        - Ну? Уснули?! - Отбросив в сторону сигарету, Благоволин, поправив сползавший с плеча карабин, двинулся к кустам, за которыми скрылся их подранок. Кочка же, стоило его кулаку опуститься, ожила, и с земли поднялся, потягиваясь, Чум одетый в костюм «Леший».
        - Однако, твоя зря ругаться, начальника, - держа винтовку с мощной оптикой на сгибе руки, он поспешил за Благоволиным: - Моя момент ждать, ветер нюхать, зверя глаз бить. Эээ… - На миг остановившись, он почесал затылок и продолжил: - Шея бить. Она есть тонкий-тонкий. Моя…
        - Кончай комедию ломать, - Благоволин, остановившейся в паре шагов от головы, водил пальцами по экрану небольшого планшета, вытащенного из-за пазухи.
        - Так. Этот, - он кивнул на голову с длинной шеей: - Готов. Можно забирать. Активность - ноль. Подранок далеко не ушёл, - сверившись с экраном, он махнул рукой чуть левее себя: - Медленно движется по кругу. Потеря управления - выполняет последнюю программу.
        - А последняя программа - поиск биообъектов, - подошедшая к ним Дося держала карабин наготове, оглядываясь по сторонам и прикрывая Маслова, на ходу натягивавшего толстые прорезиненные перчатки.
        - Это-то тебе зачем? - Чум, неодобрительно покосившейся на Игоря, наклонился, желая подобрать голову, но тот, резво подавшись вперёд, оттолкнул его.
        - Это - создание Савфа, - присев на корточки, произнёс он нравоучительным тоном, глядя на Чума снизу-вверх: - И, даже считая, что объект мёртв, нельзя быть в этом до конца уверенным. - Осторожно ткнув пальцем в шею, Игорь озадаченно хмыкнул, когда голова вдруг чуть дёрнулась, приоткрывая щель рта.
        - Да это заряд просто, - не желал сдаваться Чум: - Остаточный. В контурах. Ты его ещё ткни - дохлый он.
        - Сам не хочешь? - Чуть отстранившись - освобождая место подле части механоида, Маслов насмешливо покосился на Чума, но тот уже не смотрел на него, с самым деловым видом оглядываясь вокруг.
        - Ясно. Самоустраняемся значит. - Вытащив из висевшей на боку сумки прорезиненный мешок, Игорь, кончиками пальцев ухватив голову с шеей, осторожно запихнул добычу в мешок и, затянув горловину, сунул его в сумку.
        - За подранком пойдём? - Выпрямившись, принялся он стаскивать с рук перчатки, внимательно осматривая те места, что соприкасались с механоидом.
        - По-моему, - проследила его взгляд Дося: - Ты уж слишком. Это только машина, - последовал кивок на сумку: - К тому же - сломанная. Чего опасаться?
        - Чего? Да после того, как Савф из моей головы перескочил в Змеева - я, Дось, всего опасаюсь. Тем более - что мы в зелёной зоне. В биологической. А ну как местные не только сетями, да газом работают? Может у них и покрытие корпуса тоже того? Ну, чтобы парали…
        - Тихо! - Упавший на одно колено Благоволин, держа в руке планшет, стряхивал с плеча карабин, как назло зацепившийся ремнём за погончик куртки: - Пять отметок, - дёрнув плечом он сбросил ствол, поймав его за цевьё у самой земли: - Идут к нам, оттуда, - взмах планшета указал направо, в сторону луга, в густой зелени которого темнели силуэты крупных камней.
        - Дистанция двести, колонна, приготовиться! - Сунув планшет за пазуху, он вскинул карабин и принялся водить стволом, пытаясь по колебанию травы отыскать цели: - Маслов - назад, Дося - прикрывай его, Чум! Чум? - Благоволин закрутил головой выискивая снайпера, но того уже не было видно: - Всем надеть маски, - поняв, что тот уже занял позицию, слившись с травой, но дёрнул головой и перед лицом замерцала бледно сиреневым пелена защитного поля - одной из последних разработок Технократов, которую они получили на Спирали для испытаний.
        - Огонь по готовности! - Уловив, наконец, в колебании травинок несвойственное соседям движение, Благоволин зажал спуск, и его винтовка часто закашляла, посылая в подозрительное место длинную очередь. Ещё несколько секунд и солидное кхе-кхе-кхе, которое, в отличии от его кашля, было вознаграждено возмущённым визгом механоида, обозначило Чума, стрелявшего откуда-то слева.
        Чертыхнувшись - досада от промаха обожгла грудь, Благоволин вскочил на ноги и над его головой тотчас что-то свистнуло, заставив человека дёрнуться в сторону.
        - Не мельтеши! - Справа, заглушая голос Доси, солидным басом рявкнул её АШ-12 и новый вопль раздираемого картечью на части механизма, практически слился с её довольным визгом.
        - Ааа! Не нравится?! Ну так я вам! - Что она им сделает договорить Дося не успела - над терзаемой пулями травой возник знакомый бочонок - тот самый, с обрывком шеи. Вытянув ножки в струну, он крутил раскрытым корпусом пытаясь выбрать цель, постоянно промахиваясь мимо замершего Благоволина и Доси с Масловым.
        - Ах, ты ж, тварь! - Карабин Благоволина затрясся, выдавая длинную очередь, АШ-12 рявкнул, выплюнув пригоршню картечин и на их фоне выстрел из Нагана, запоздалый и какой-то тихий на фоне общей какофонии, прозвучал как финальная точка, завершившая существование подранка. Его корпус, практически превратившийся в решето, задёргался, выплёвывая из дыр струйки белого пара, клубок, поймавший несколько картечин, провалился куда-то внутри, пропадая из виду, а сам механизм, продолжая трястись, опрокинулся на спину, вытянув к небу частокол тонких, конвульсивно подёргивавшихся, лапок.
        - Что-то вы, однако, долго, - бесшумно возникший рядом Чум, шмыгнул носом: - Моя четырех успокоила, пока вы с этим, - кивнул он на бочонок, ножки которого медленно складывались, делая механоида похожим на дохлого жука: - Возились. Вон, видите? - Закинув ствол на плечо, он махнул рукой в сторону тонких, быстро таявших в воздухе, белых струек.
        - Так я это, Дось, герой, - выпятив грудь под разлохмаченным костюмом, посмотрел он на девушку: - А герою - премия положена.
        - Сухпай пожуй, - не оборачиваясь кивнула она, наблюдая как Игорь, сызнова натянув перчатки и держа руки как хирург перед ответственной операцией, приближается к бочонку.
        С останками подранка он провозился недолго - покрутив измочаленное тело и так, и эдак, Маслов, не прошло и десяти минут, выпрямился разочарованно качая головой:
        - Тут такая каша, кивнул он на разноцветную мозаику, вытряхнутую на траву: - Что Технократы и монеты за это не дадут. Дось, - он неодобрительно покосился на её АШ-12: - Ну вот картечью-то - зачем? С него, разве что лапки отодрать можно.
        - От жакана, - Дося погладила своё оружие: - Его бы вообще разорвало. Так что ты не ворчи, а трофеи собирай. И про тех не забудь, - указала она на почти пропавшие белые струйки.
        - Мне помощь нужна, - покосился было Игорь на Благоволина с Чумом, но первый был слишком занят изучением планшета, а второй… А второй, привычно увильнувший от работы, уже скрылся из виду, маскируясь где-то неподалёку под одну из кочек.
        - Давай, давай, Игорёк, - почти ласково, но твёрдо, Дося подтолкнула его в сторону потенциальной добычи: - Собирай, а я Карася вызову - пусть катер шлёт.
        Когда грохот пущенных на форсаж двигателей стих, а в пелене низких тёмных туч растворился последний отсвет выхлопа, тогда на луг, медленно, замирая при каждом звуке, выползла небольшая гусеница, чьё светло жёлтое тело было украшено косой синей чертой. Убедившись, что пришельцы окончательно покинули это место, она, приободрившись, резво зашевелила множеством лапок, спеша оказаться там, где ещё несколько минут назад мяли траву ноги людей. Распушив голову множеством гибких щупалец, она принялась ползать по их следам, буквально обнюхивая каждую пядь земли. Такие старания не могли остаться без награды - не прошло и двух десятков минут, как гусеница замерла, нацелив все свои щупальца и антенны на волосок, оброненный кем-то из людей. Втянув в себя добычу, она спешно поползла прочь - к месту недавнего боя уже подтягивались товарищи убитых механоидов и Ролаше - её аватару, управлявшему дроидом из другого, синего гнезда, совсем не хотелось оказаться у них на пути.
        Выйдя из зоны зелёного гнезда, гусеница, чувствуя себя в относительной безопасности, свернулась в клубок, вызывая родича, специализированного на транспорте и замерла, проводя анализ ДНК. Будь у неё сердце - обычное, человеческое, оно бы сильно-сильно забилось, когда сегмент тела, ответственный за анализ добычи, доложил об идентичности находки с заданными параметрами - теми самыми, что она хранила в своей памяти ещё с тех времён, когда пребывала в образе шарика, обитавшего в ранце столь нужного ей сейчас, человека.
        Уральский хребет, База моб запаса.
        Полковник Семеров был счастлив.
        Мосинка, вышедшая из-под трудолюбивых рук безымянного тульского мастерового более сотни лет назад, грохнула выстрелом, отправляя в цель чуть более молодую чем она сама пулю и пятнистый шарик, удерживаемый полковником на мушке, лопнул, оседая на землю разом потускневшей, сизо-зеленоватой, кучкой.
        - «Хорошо!», - подумал Семеров, передергивая затвор: - «Чёрт меня побери, но как же хорошо, когда твой враг тут. Здесь, в прицеле, а не где-то там, в коридорах столичных штабов!»
        Выстрел!
        Синий конус, пуля вошла чуть выше плоского основания, замахал лапками, цепляясь за воздух, крутанулся, вокруг оси и… И повторил судьбу шарика, расплываясь на земле неопрятной, быстро бледневшей кучкой.
        - Огонь вести прицельно! Патроны зря не тратить! - Оторвавшись от прицела, Семеров обвёл взглядом своё воинство, щёлкавшее затворами древних ружей: - Выстрел - на выдохе! И не спешить! Им к нам не пробиться!
        Последнее он произнёс исключительно проформы ради - его бойцы, собранные на балконе, вели огонь как в тире, пребывая в совершенной безопасности. То, что пришельцы не умеют лазить по стенам, выяснилось при первой же атаке, когда непонятные, выкатившиеся из леса разноцветные существа, хлынули к дверям базы, желая поживиться и ими, и спрятанным внутри горы, металлом.
        Вусмерть перепуганный Смирнов лупил по ним длинными очередями вопя во всё горло, но пришельцы, не обращая внимания на потери, пёрли и пёрли к дверям. Отогнать их удалось только сосредоточенным огнём из всех бывших в наличии автоматов - цветные геометрики, как прозвали их бойцы, отступили, только после получаса стрельбы, но главным было не это, а то открытие, что фигуры не могли ни карабкаться друг на друга, ни лазить по стенам, предпочитая толкотню у поверхности.
        После того дня атаки повторялись с завидным постоянством - хоть часы проверяй. Каждый день, в одно и тоже время, из леса выкатывался цветной вал, чтобы следующие полчаса бессмысленно погибать под пулями стрелков.
        - «Ничего», - ободряя самого себя, кивнул Семеров: - «Патронов здесь - на пару мировых хватит, ружей тоже, а пойдут совсем плотно, так встретим! Есть чем!» - Повернув голову он подмигнул паре бойцов, напряженно замерших у Максима и хотел уже было вновь примкнуть к прицелу, как один из пулемётчиков - второй номер, ответственный за подачу ленты, чуть приподнялся, указывая рукой вниз:
        - Всё, товарищ полковник. Отходят - время вышло.
        И вправду - кубы, шары, конусы и новые, не виданные прежде многогранные фигуры, пятились назад в лес, на ходу подбирая ошмётки своих менее удачливых товарищей.
        - Нам-то? Товарищ полковник, - отлип от пулемёта первый номер: - Когда пострелять дадите? Ну сил нет, как хочется! - погладил он бок Максима: - Я же вам все зачёты сдал.
        - Успеешь ещё. Твой зверь, - последовал кивок на Максим: - Он для серьёзных целей. Не по мелочи же его гонять? Успеешь, обещаю, - отвернувшись от него, к остальным, Семеров уже хотел было подать ставшую привычной команду на отбой, за ней должен был последовать приказ на чистку оружия, но крик Мухина, смешал все его планы.
        - Воздух! - Вскинув мосинку, Мухин, вёл стволом сопровождая росшую на глазах точку.
        - К бою! - прильнув к прицелу, Семеров повёл стволом, выцеливая новую напасть, но, мигом спустя, когда та разрослась до размеров мелкой монеты, изменил решение: - Отставить! Огня без приказа не открывать! Пальцы - со спуска! Убрать!
        К ним, бросая зайчики лобовым стеклом, летела небольшая машина, в кабине которой были ясно различимы человеческие силуэты.
        Странный аппарат, видом напоминавший буханку, к которой кто-то приделал узкие треугольнички крыльев под брюхом, замер, когда до балкона оставалось два десятка метров. Хорошо различимый за стеклом человек, он сидел рядом с водителем, медленно поднял вверх руки, демонстрируя пустые ладони, а затем, действуя так же медленно, вытащил из кобуры пистолет. Демонстративно вынув магазин, он отвёл затвор, показывая отсутствие патрона в патроннике и, сохраняя всё ту же плавность движений, сунул пистолет в кобуру.
        - Если это не демонстрация мирный намерений, - кивнув, Семеров поставил винтовку рядом и показал пустые ладони: - То я и не знаю, как ещё продемонстрировать отсутствие враждебности. Бойцы! - Продолжая показывать пустые ладони, он повернулся к своим бойцам, продолжавшим направлять винтовки в сторону непонятной машины: - Опустить стволы, но быть наготове.
        Летательный аппарат, стоило только пилоту убедиться, что люди на балконе настроены мирно, подлетел ближе, повернулся бортом, и, когда их разделяло не более пары метров - Семеров не мог не отдать должное мастерству пилота, завис, опуская стекло дверцы кабины.
        - Привет! - Высунувшийся наружу пилот расплылся в улыбке и помахал рукой: - Свои! Не стреляйте.
        - Да мы и не собирались, - лениво облокотясь о парапет, кивнул ему полковник: - Я - полковник Семеров. С кем имею честь?
        - Подполковник Карась, - кивнул в ответ пилот: - Ну, - он невесело усмехнулся: - Учитывая текущую ситуацию в России и, - он раздражённо махнул рукой: - И по всей планете, то бывший. Бывший подполковник. Но зато - действующий капитан Ренегата.
        - Ренегат - это вот это? - Рука Семерова указала на летающую буханку: - Хорошая эээ… Тачка, подполковник. Где раздобыли?
        - Нет, это катер с Ренегата. Ренегат - трирема. Может слыхали? Мы на нём вторжение Претории года назад остановили. Неужто не слышали?
        - Смутно, - пожал плечами в ответ Семеров: - Вроде было какое-то сообщение о заварушке в космосе, но деталей до нас не доводили. Так значит - катер?
        - Он самый, - закивал Карась: - Мы тут, неподалёку Зелёное гнездо малость пощупали. Ну так, просто попробовать, на механоидов глянуть. Трофеями разжились - на Спирали Технократам сдать, и назад уже летели, как слышим - стрельба. Вот и завернули. А тут вы.
        - Погодите, погодите, - немного сбитый с толку обилием новой информацией Семеров недовольно прищурился: - Зелёное гнездо? Технократы? Вы о чём? Мы здесь только геометриков видели. Это шарики такие цветные, кубики, конусы и… И прочая хрень.
        - Шарики, конусы? - Боковая дверь аппарата откатилась в сторону и в проёме появился молодой парнишка, взлохмаченные волосы которого были обильно высветлены ранней сединой.
        - Игорь Маслов, - представился он, взмахнув рукой, и уселся на пол свесив ноги вниз: - Старший научный сотрудник НИИ… Эээ, да уже и не важно, какого НИИ. Так вы говорите - кубики, шарики? Вот такие? - Он свёл руки, обрисовав ладонями нечто округлое, размером поменьше футбольного мяча.
        - Ну - примерно, - кивнул Семеров и поспешно добавил: - Здравствуйте.
        - И жадные до металла, верно?
        - Точно! - Прищёлкнул пальцами полковник: - УАЗик наш съели и обе буханки.
        - Тогда - синие, - продолжая болтать ногами закивал Маслов: - Видел я их - Савф показывал. Это он эксперимент по созданию иммунных к инерции проводил. Эти механоиды жидкие внутри. Там нечто вроде жидкого компьютера - колонии микромашин. Они, по задумке, должны были создавать структуры, гибко реагирующие на любые перегрузки.
        - Погодите! - Семеров, окончательно переставший понимать, о чём идёт речь, замахал руками: - Вы, по нормальному, говорить можете? Савф, синие - о чём идёт речь? В двух словах? Мы здесь, - он кивнул на притихших солдат: - Как в осаде сидим. Связи нет, дрянь из леса лезет! Что вообще происходит?!
        - Вы про Богородицу слыхали? - Чуть подался вперёд Маслов: - Ролаша которая. Богиня жизни?
        - Ещё бы не слыхал, - сморщился Семеров, считавший её первопричиной всех своих бед.
        - И как я понимаю - особо тёплых чувств вы к ней не питаете? А ваши бойцы?
        - Да была у нас тут парочка её фанатов, - кивнул на нахмурившихся при упоминании Богородицы, солдат: - Но они - самоустранились. Пытались мятеж поднять, дебилы. А что - всё это, - он обвёл рукой горизонт - её рук дело?!
        - И её, и её дружка - Савфа. Бога Познания.
        - Не слыхал о таком, - дёрнул головой полковник.
        - В общем, в двух словах, И она, и Савф, готовили бойню. Хотели всех нас на завоевание галактики отправить, я для этого, перед своим появлением, напихали на орбиту тучи ретрансляторов, начавших внушать всем жителям Земли любовь к Богоматери.
        - Хм… Так вот чего все словно с ума посходили, - потёр лоб Семеров: - А я под землёй сидел - вот меня и не накрыло, да?
        - Верно. - Кивнув, Игорь продолжил: - И вас, и бойцов ваших. Мы надеемся, что не только вы смогли уберечь разум от происходящего. Должны же быть другие базы? Такие, как ваша - подземные? Не слыхали?
        - Нет, мы тут никакой информации не имеем. Только, - развёл он руками: - В общем сами по себе.
        - Жаль. Ну да ладно - повезёт, найдём и их. Короче - мы решили им планы обломать и атаковали корабль Савфа.
        - Успешно? - Заинтересованный рассказом, Семеров подался вперёд.
        - К сожалению - да. Огненный дождь видели? Вот - это результат нашей атаки. Корабль Савфа, он состоял из множества отсеков-лабораторий. Вот они и свалились вниз. А так как Савф - сволочь ещё та, - теперь пришла очередь лицу Маслова скривиться в брезгливой гримасе: - То он, за миг до гибели, успел их активировать.
        - И эти геометрики…
        - Именно так, полковник, - вклинился в их разговор Карась: - Безмозглые дроны Савфа.
        - Ну, а бы не сказал, что безмозглые, - запротестовал Маслов: - Механоиды разумны. По-своему, конечно. У них есть задача - та, ради которой Савф создал лабораторию. Они её и выполняют. Нужен метал - рыщут по округе в его поисках и не задумываясь об его происхождении. Они просто не понимают, что своим действием наносят кому-либо вред. Нет такого в их программе.
        - Можно и так сказать, - не стал с ним спорить Карась: - В любом случае - лаборатории на Земле и их обитатели не перед чем не остановятся, выполняя свою задачу. В общем, полковник, - он невесело усмехнулся, глядя на Семерова: - Привыкайте к новой реальности. Правительств нет, законов, и тех, кто следил за их соблюдением - нет, да, в общем-то - ничего старого нет.
        - И что нам теперь делать? - Было видно, что Семеров, всё ещё хранивший надежду на сохранение старых порядков, был шокирован: - Как жить теперь?
        - Могу предложить вам два варианта. Первое. Мы эвакуируем вас отсюда. На Спираль. Земля сейчас не самое приятное место для жизни. А дальше, - вздохнув, Карась покачал головой: - Будет только хуже. Деградация восприимчивых к излучению людей будет только расти. Резонаторы, выдав перед отключением пиковую вспышку, пустили их разум, если так можно сказать - вразнос. Здесь, на нашей территории, будет усиливаться любовь к Богородице. За океаном, - мотнул он головой куда-то в сторону: - Обратный эффект. Оба вектора будут расти и - рано или поздно, две эти силы столкнутся. Сами понимаете - тем, кто сохранит в этом бедламе разум, будет жёстко. Так что - Спираль. Места там много и там мы сможем сохранить разумных. Тех, кто не потерял контроль над собой.
        - Услышал, - потемнев лицом, кивнул Семеров: - А второй вариант?
        - Сформировать здесь нечто вроде базы. Вести охоту на механоидов и продавать добычу там, - Карась ткнул пальцем в небо: - Технократам. Это одна из рас галактики, и они готовы скупать обломки слуг Савфа.
        - И стать зависимыми от них. И от вас - вы же будете отвозить добычу - нашу добычу, наверх. Так?
        - Не совсем. Поначалу да. Позже - как заработаете, купите себе катер - и сами. У нас, товарищ полковник, и своих дел хватает. И, заверяю вас - Технократы платят хорошо. Пока хорошо - сейчас, когда охотников мало, обломки механоидов в цене. Наберёте шкурок этих ваших геометриков, мы вас к Технократам доставим - ну а дальше - сами.
        - Какое-то средневековье получается, - сплюнул вниз Сиротин, как и все солдаты внимательно слушавший их беседу: - Мы шкурки, нам бусы.
        - Ну, как-то так, - развёл руками Маслов, а Карась, кивком подтвердив, что услышал, повернулся к Семерову.
        - Так что, товарищ полковник, что решили? Вверх, или остаётесь?
        - Давайте, - обвёл тот взглядом примолкших бойцов: - Через неделю встретимся: - Лично я, - поправил он ремни портупеи: - Останусь. Это моё заведование, - похлопал он ладонью по камню стены: - и бросать свой пост я не намерен. А вот бойцы… Если кто решит наверх уйти - неволить не буду. Да и предложение ваше - по меновой торговле, интересно. В общем - через недельку прилетайте - тогда решим, что и как.
        - Как скажете, - Карась, козырнув, несмотря на то, что он был без головного убора, поднял стекло, а ещё через несколько секунд катер с Ренегата, заложив широкую дугу и на ходу задраивая бортовой люк, взмыл в небеса, оставляя людей на балконе с целым ворохом нелёгких раздумий о своём будущем.
        Станция «Плавная Спираль».
        Сектор Технократов, отсек оценки.
        - Мы завершили анализ предоставленных вами образцов, - фигура, с головы до ног закутанная в непроницаемо чёрный балахон, по которому пробегали цепочки ярких, контрастно резких на тёмном фоне искорок, подплыла к сидевшим на полу людям.
        - Отрадно слышать, - поднявшейся на ноги Благоволин, с трудом сдержал зевок: - И что скажете?
        - Моё обозначение - 24-17-А-45. Я буду говорить от имени всего нашего сообщества, - продолжила фигура: - И первое моё сообщение вам - мы довольны.
        - А уж мы-то как! Прямо и словами-то не передать - как! - Зевавший во весь рот Чум не удержался от шпильки: - Подумать только - они и довольны. Я, прям расплакаться готов. Вот только не знаю от чего - радости, или голода.
        - Мы разделяем вашу радость, - продолжил 24-17-А45 голосом, в котором отсутствовал сам намёк на эмоции, не говоря уже о радости, которую они, вроде как, испытывали наравне с людьми: - Моё второе сообщение - об оценки полезности вашей добычи.
        Он смолк, ожидая реакции людей, но те хранили молчание, и технократ продолжил.
        - Первая оценка касается модуля обнаружения и принятия решения, - широкий рукав приподнялся, из него выскочил наружу блестящий щуп. Немного покачавшись из стороны в сторону, он, словно разминаясь, изогнулся дугой, указывая на голову бочонка, лежащую на столе чуть в стороне от остальной добычи.
        - Данный элемент получил максимальную, среди добытых вами образцов, оценку. Мы заплатим вам за данный элемент конструкции объекта, названного вами «бочонок», пять сотен баллов полезности. Ещё пятьдесят три вы получите за сканирование, проведённое нами до оплаты образца. Сканирование было необходимо, в связи с тем, что ранее мы подобных модулей не получали и ценность объекта была сомнительна.
        - Пятьсот пятьдесят три? Верно? - Чуть склонил голову к плечу Благоволин, единогласно выбранный старшим для торгов на Станции.
        - Верно. - Капюшон на голове чуть качнулся: - Последующие образцы данного модуля мы готовы принимать по четыреста восемьдесят баллов за каждый.
        - Чё так дешево-то?! - Немедленно двинулся вперёд Чум, но тотчас смолк, получив тычок Карася.
        - Что касается остальных образцов, - щуп переместился в сторону кучки лапок и обломков корпусов, металл на изломах которых отливал лёгкой синевой:
        - Мы обнаружили их менее интересными, хотя и не лишёнными определённых нюансов. За эти части, - он сделал паузу, проводя щупом над деталями: - Мы начислим вам шестьсот восемьдесят баллов. Но, в дальнейшем, выплаты будут снижены.
        - Давайте хоть столько, - Благоволин, желая подтвердить сделку, протянул руку к технократу, но тот даже не пошевелился и человек, озадаченно хмыкнув, убрал протянутую ладонь.
        - Средства начислены, - тёмная фигура начала было разворачиваться, однозначно показывая окончание разговора, но Благоволин не был настроен расстаться вот просто так.
        - Погодите! Эй! Как там тебя? Два-четыре-один-семь? Вопросы есть! Мы ещё не закончили!
        - Моё обозначение - 24-17-А-45. Слушаю вас, - разворачиваясь к нему, все тем же мёртвым голосом произнес технократ: - Говорите быстро - моё время ограничено.
        - Эти ваши баллы? Что нам с ними делать?
        - Каталог изделий вы получите от них, - из рукава вновь выскользнул щуп, но теперь он указал на небольшую группу технократов, неподвижно стоявших у дальнего конца стола для добычи.
        - Один из них передаст вам необходимую информацию, или обеспечит её передачу. Беспокойства излишни, - щуп исчез в рукаве и фигура, не разворачиваясь, быстро поплыла спиной вперёд к противоположной стене, прошла сквозь неё, и исчезла.
        - Свалил, - хмыкнул Чум, как и все следивший за старшим оценочной группы:
        - Эээ? А вы куда?! - Последнее относилось к стоявшим неподвижно технократам - их фигуры, внешне неотличимые от скрывшегося в стене, бледнели прямо на глазах, истончаясь и становясь прозрачными. Тоже самое происходило и с добычей - не прошло и пяти секунд, как в помещении остались только люди, да стол, чистая поверхность которого не несла и малейшего намека на присутствие здесь только что лежавших тут артефактов.
        - Прошу простить моих товарищей, - возникшая с лёгким хлопком фигура технократа слегка согнулась в поясе, обозначая поклон: - Им не терпится заняться новыми образцами, - выпростав из просторных рукавов тонкие бледные пальцы, технократ откинул капюшон, выставляя напоказ лишённую волос голову, кожа которой отливала болезненной синевой, а возраст было определить невозможно.
        - Моё обозначение - 847-336-248. Седьмой помощник резервного аналитика. Я уполномочен оказывать вам информационную поддержку, - снова поклонился технократ, неуловимо напоминавший оживший манекен.
        - Эээ… 847-336? - Маслов потер лоб: - В вашей иерархии, прошу меня простить, это не слишком высокий ранг?
        - Верно. - Безразличным тоном подтвердил тот: - Но вам не следует сомневаться в моей компетенции - я уже соединён с общим разумом и полностью располагаю всем необходимым для оказания вам информационной поддержки. Если же вы недовольны моим низким рангом, то я готов передать вашу претензию по стандартным инстанциям, которые, рассмотрев её, примут идеально верно просчитанное решение. Вы будете подавать претензию? - Повернулся он к Благоволину: - Вы определены как старший в вашей группе.
        - Не будем, - дёрнул головой тот и протянул руку: - Я надеюсь, уважаемый 847, что мы сработаемся.
        - Ожидаю подобного, - ответил тот рукопожатием и ладонь человека сжали крепкие, хоть и мертвецки холодные, пальцы.
        - О вашем вознаграждении, - разжав пальцы, технократ взмахнул рукой и в ней, прямо из воздуха, возник небольшой яркий буклет, на обложке которого полуголая девица с гипертрофированными формами обнимала нечто непонятное, техногенное и с моргавшими прямо на обложке, нарисованными лампочками.
        - Эээ… - Взяв буклет и старательно отводя взгляд от принявшейся ёрзать бёдрами подруги, Благоволин поспешно свернул его в трубочку краснея от ощущения упругой тёплой плоти под пальцами: - Это каталог? Несколько эээ… бодрое оформление.
        - Расчёт на низшие расы, - пожал плечами технократ: - Прошу не обижаться, если мои слова вас задели. Базовые инстинкты, куда же вам без них. Вот, возьмите, - в его руке, где только что был буклет, появился небольшой круглый медальон с кнопкой по центру.
        - Нажав кнопку, - передав его Благоволину, пояснил технократ: - Вы сможете вызвать меня. На данный момент радиус связи ограничен этой Станцией, - повёл он рукой вокруг себя: - Но мы ведём работы по планетарному покрытию. Это позволит вам немедленно связаться с нами для получения мгновенной оценки вашей добычи. Так же мы ведём работы по установлению и обратной связи - когда мы сможем указывать вам на наиболее интересные экземпляры, предлагая за них особую оплату.
        - А сейчас? - Подкинув кругляшек на ладони, Благоволин сунул его в нагрудный карман: - Сейчас он нам зачем? Вы же здесь?
        - Насколько мне известно, - бледные руки накинули капюшон на голову, намекая на конец разговора: - У вас, на данной Станции, имеется свой отсек.
        - Верно, - кивнул Карась: - Мы эту Станцию нашли, привели сюда и нам, Аватар Спирали, выделил несколько отсеков.
        - Аватар деактивирован, но все ваши права подтверждены. Я предлагаю вам проследовать на вашу территорию и там, не отвлекаясь на раздражающие факторы, изучить каталог, - выскользнувший из рукава палец указал на буклет в руках Благоволина: - Когда же вы определитесь с тем, на что планируете потратить баллы, или, в случае возникновения вопросов - вызывайте, - палец чуть сместился, указывая на его грудь: - Моя задача оказать вам информационную поддержку. Обращайтесь.
        Лёгкий хлопок - и фигура 847 исчезла, а ещё секундой спустя, яркий свет, заливавший помещение, начал притухать, намекая на окончание встречи.
        - Пойдёмте, товарищи, - Карась, повернувшись к прорезавшемуся в стене контуру двери - появившейся прямоугольник светился зелёным светом, двинулся на выход, увлекая за собой остальных.
        Снаружи, что не могло не вызвать удивления, уже толпилось несколько человек, сформировавших подобие очереди и первым, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, стоял центурион Претории, облачённый в надраенный до зеркального блеска доспех.
        - Варвары, - брезгливо скривил он рот, видя выходивших из торгового отсека людей: - Ну что за планетка, - чуть повернувшись, центурион кивнул стоявшему за ним хавасу, с головы до ног затянутому белым силовым полем: - Нет, почтеннейший, вы представляете? Куда не плюнь - одни варвары! И станция эта, - он обвёл разукрашенные спиральными узорами стены: - Варварская! Тут, вы представляете, почтеннейший? Тут даже терм нет! Не говоря уже о прочих, естественных для культурного человека, развлечениях! И воняет тут, - зажал он нос, отстраняясь от проходившего мимо Чума: - Как в…
        - Как на Палантинском холме, да, дядя? - Чум, слышавший его слова, остановился напротив: - Я там, не бывал, но вот знакомый мой, рассказывал.
        - Ты! Варвар! Как смеешь ты!
        - Остановитесь, друг мой, - рука, затянутая пеленой силового поля, легла на плечо центуриона и тот немедленно смолк, нахлобучив на голову свой шлем с выкрашенным в золото гребнем.
        - Это всего лишь дикари, - белая фигура развернулась в сторону людей: - Примитивы, загадившие свою планету и не способные ни на что кроме, как…
        - Как ставить вас! Таких культурных, раком! - Чум, которого точно так же как и центуриона удерживала рука Благоволина, сбросил её с плеча: - Слышь, снежок! Могу напомнить тебе, что это именно мы - мы, слышишь ты, залётный! Мы Одиннадцатого брали! Примарха вашего - помнишь такого? А после, - Чум сделал шажок вперёд и хавас попятился, приподнимая руки, словно спеша оградить себя от его натиска: - А после Первому вашему, как там его? А… Вот! Сифриону! Да - Сифриону визит нанесли и чуток в его закромах пошарили!
        - Вы?! Грязные дикари! - Наконец обрёл дар речи хавас: - Это были вы?! Благая Убийца да покарает вас!
        - Успокойтесь, друг мой, - рука легионера, закованная в блестящую броню, коснулась плеча хаваса: - Перед вами - всего лишь варвары. Они только и умеют, что грабить. Умерьте свой пыл - примитивы же!
        - Примитивы? - Последовал немедленный разворот Чума к центуриону: - послушай, петушок ты мой! Гребешок, блин, золотой! Это мы надрали задницы Шестому легиону! Или у вас, в вашей Претории, об этом предпочитают не вспоминать? И Прокта - легата Шестого, мы! На Картаге! Вот этими самыми руками! - Он сунул кулак к немедленно отдернувшейся голове: - Мы кончили! Хоть и жаль было - мужик он нормальный был. В отличии от вас всех!
        - Чум, пошли, - Карась, ухватив его за ремень, потащил разошедшегося Чума прочь и тот, уступая командиру, попятился, успев напоследок выкрикнуть, выставив в сторону замершего центуриона и хаваса, кулак, с растопыренными указательным и безымянным пальцем:
        - И помните! Сунетесь на территорию самого большого материка - в обе дырки порву! Наша то земля! Наша!
        То, что команда имела свой сегмент на Станции, было правдой. Не совсем полной - да, но верной - несомненно. Площади, выделенные им по праву Первого Экипажа Спирали, выгодно отличались от всех иных зон, позже, гораздо позже чем им, отведённых под жилое пространство. Так, только их сегмент, был изначально определён как жилой - со всеми положенными такому месту коммуникациями и отделкой. Всем же остальным, и это немедленно бросилось в глаза Игорю, побывавшему в каюте класса «ААА+» приходилось пользоваться наспех переоборудованными помещениями, со всеми, положенными временным коммуникациями, проблемами.
        - М-да… - Протянул он, оглядывая роскошно отделанное помещение и ощущая приятный свежий ветерок, принявшейся ласково обдувать его лицо: - Ольге бы здесь понравилось.
        - А что? Каюты люкс хуже? - Услышавшая его слова Дося, остановилась рядом с ним, непонимающе глядя на Маслова: - Ты же в «ААА+» жил? Я слышала - цены на проживание здесь, просто запредельные.
        - Запредельные, угу, - кивнув, Игорь подошёл к огромному, во всю стену иллюминатору и прижался к его приятно холодной поверхности, лбом: - Сумасшедшие цены, а качество - так себе. А здесь, - отлипнув от стекла, он вздохнул: - Здесь бы ей понравилось. Может и не истерила бы так.
        - Истерила бы. Точно тебе говорю, - подошедший к нему Чум довольно хрустнул крупной морковкой: - Витамины будешь? - Ещё один оранжевый конус, зажатый в другой руке, покачался перед лицом Маслова: - Бери! Вкуснотень! В стазисе лежат - я их ещё тогда, когда только Спираль пригнали, заказал. Витамины - это полезно! Вита есть жизнь, помнишь?
        - Отстань от него, проглот, - подошедшая к ним Дося взяла Маслова под руку и повела в сторону дивана, где уже разглядывали лежащий на столике каталог Карась с Благоволиным.
        - Давай, Игорёк, - втиснула она его между ними: - Садись. Сейчас картиночки, от технократиков наших посмотрим. Отвлечёшься. А об Оле той и не думай - недостойна она тебя. Слышишь? Ну как она могла такого парня, и так? Эххх! Вот достался бы ты мне, я бы уж точно - и руками, и ногами держала бы!
        - Дось? - Хрустнувший морковкой Чум, бросил заинтересованный взгляд на её ноги: - У меня это, чисто технический интерес. Ну - руками, ещё ладно. А вот ногами как? Покажешь? - Закинув в рот остаток, он демонстративно обтёр руки о штаны: - На мне, желательно.
        От трёпки, или как минимум оплеухи, его спас Благоволин, постучавший по столу карандашом.
        - Завязываем, бойцы, - недовольно покосился он на Чума и Досю, немедленно принявшую вид пай-девочки: - Делом занимаемся. Смотрите, - и он пододвинул каталог поближе.
        Не став спорить, Игорь, всё ещё полный воспоминаний о подруге - не миг ему показалось, что он чувствует запах её духов, мазнул взглядом по обложке, зацепившись глазами за лицо девицы.
        Красотка, до того ёрзавшая бёдрами по механизму малопонятного назначения, словно только этого и ждала. Прекратив вилять бёдрами, она откинулась назад, демонстрируя крупную грудь, едва-едва прикрытую треугольничками ткани и, словно решившись, вскочила на ноги превращаясь из плоско картинки в объёмную, во всех смыслах модель.
        - Производственный комплекс Тетта-2-7-Омега-3 представляет! - зазвучал, приятный мужской голос возникший из ниоткуда.
        - Многофункциональный стрелковый комплекс «Гидра»! Модель Шесть! Точка! Четыыырееее! - Последнее слово он проговорил растягивая гласные так, словно был рефери, объявлявшем о выходе на ринг непобедимого чемпиона.
        Девица же, немедленно, стоило только раздаться мужскому голосу, вильнула бёдрами, вскидывая агрегат на плечо.
        Надо заметить, что почти все - Карась, Игорь, Чум и Дося, подались назад, стоило только точёной фигурке приобрести объём. Все - кроме Благоволина. Он, несмотря на явно неодобрительное покашливание Доси, наоборот, приблизил лицо к девушке и та, явно польщённая таким вниманием, послала ему воздушный поцелуй.
        - Плод многолетних трудов! Идеальный! Полезный в любой ситуации! Незаменимый! - Голос диктора, или, вернее сказать, рекламного агента, просто звенел от восторга.
        - О-о-огнемёёёт! - Красотка, грациозно изогнувшись, вскинула многоствольное оружие и из него, откуда-то из центра, выплеснулась длинная струя отливавшего зелёным племени.
        - Ра-а-акетная! Уу-у-у-установка! - Теперь стволы задрались к небу и из одного принялись выпрыгивать похожие на консервные банки цилиндрики. Взмыв над девушкой примерно на два её роста, консервы, выпустив длинные, на сей раз отливавшие белым хвосты огня, рванулись вверх, а затем, описав плавную дугу, рванули к столу, где и взорвались, покрыв значительный кусок столешницы оранжевыми шарами разрывов.
        - Пулемёт! Орудие! Снайперский режим! - Зачастил рекламщик и девица, ловко орудуя крупным, чуть меньше её агрегатом принялась то поливать невидимого противника длинными очередями, то слать куда-то вдаль округлые шары снарядов, а то, примерившись к выскочившему из станины экранчику, сухо щёлкнуть короткий очередью прицельных выстрелов.
        - А ещё! Кроме этого! До-о-о-полнительно и, - агент сделал короткую паузу: - И! Бес! Плат! Но! Фен!
        Поставив оружие, или орудие на выскочившую снизу треногу, красотка вытащила из приклада фен - самого обычного вида, и принялась поправлять растрепавшуюся причёску, бросая придирчивые взгляды на зеркальце, вынутое оттуда же, где был фен.
        - Ой, - Изданный Досей звук походил на всхлип восторга: - И фен… Серёжа, - потрясла она Благоволина за плечо: - Ну давай возьмём, а? Ну, Благоволин… Не будь букой! Я так мало прошу! А то с вами, - тряхнула она головой, размётывая причёску: - По лесам, горам скакать приходится! О какой красоте тут речь идти может? Ну? Ну? Ну пожааалуйста, Серёёёжа!
        - Всего Семьсот семнадцать баллов, и это чудо, эта мечта стрелка - Ваша! - Завершил свою речь агент, а девица, подняв «Гидру» над головой, принялась ходить по обложке выразительно покачивая бёдрами.
        - Сколько?! - Услышав цену, Благоволин откачнулся от стола и взмахом руки вернул девицу на обложку: - Дося? - Повернувший к ней, развёл он руками: - У нас всего чуть больше тысячи и…
        - Тысяча двести тридцать три, - подсказал Карась и он продолжил:
        - И из них, сразу вот столько отдать? Нет. Я - против. Да и каталог этот мы только начали смотреть. Давайте уж до конца пройдём, а там и решать будем.
        - Но, Сергей! Я что? ТАК много прошу?! - Немедленно перешла в атаку Дося и неизвестно, чем бы всё завершилось, если бы не Карась. Протянув к буклету руку, он взмахнул ей, словно желая перевернуть страницу и девица, вновь принявшаяся было ёрзать по станине «Гидры», исчезла, сменившись пустым белым листом.
        - Я такие каталоги уже видел, - пояснил всем Карась, не уточняя где именно: - Сейчас следующее предложение запустится. Подождите.
        Ждать пришлось недолго - не прошло и десяти - пятнадцати секунд, заполненных недовольным сопением Доси, как на листе появились четыре быстро растущие точки. Ещё несколько секунд напряжённого ожидания, и они разрослись в четвёрку фигур, каждая из которых заняла свою четверть листа.
        Первым, заняв собой верхнюю левую часть, стоял широко расставив ноги и опираясь на короткое копьё, легионер в блестящем доспехе. Рядом с ним - в соседней, правой четверти, переминался с ноги на ногу воин Слуг, полностью запакованный в тёмную, покрытую замысловатыми узорами броню своей расы.
        Нижнюю часть листа делили меж собой хавас - невидимый в своём белом силовом костюме на белом фоне, он был видим только благодаря тонкой чёрной линии, оконтурившей его тело. Радом с ним, положив руки на автомат, висевший на шее, стоял земной пехотинец.
        - О как! Наш?! - Чум, перегнувшийся через спины и плечи товарищей, немедленно ткнул пальцем человечка, облачённого с стандартный камуфляж и тот, совершенно так же как и девица с обложки, немедленно приобрёл объём, вставая с своей части листа.
        - Воин Зеи! - Торжественно объявил уже знакомый голос: - Отличный выбор! Эти солдаты лишены страха и готовы окунуться в гущу любого сражения! Ни огонь, ни ранения, или смерти товарищей - ничто не может остановить их натиск. Они, не имея достойной брони и современного оружия, тем не менее смогли успешно противостоять натиску легионов старой Претории. И не только им! - Говоривший пафосно повысил голос: - На сегодняшний день только им удалось разбить отряд великих хавасов! И не только разбить! Нет, не останавливаясь на достигнутом, воины Зеи совершили невозможное! - Короткая пауза и: - Они! Единственные! Кто смог! Пленить! Примарха!
        Новая пауза.
        - Производственный комплекс Сигма-8-0 рада представить вам модификации, вооружив которыми воинов Зеи, вы сделаете их неуязвимыми, - фигурку пехотинца окутала небольшая дымка, а когда та рассеялась, то его тело оказалось покрыто пластинами отливавшей синевой брони.
        - Комплект «Покоритель»! Данная броня, созданная из металлокерамики последнего поколения, - пехотинец поднял руку и покрутил ей в воздухе, словно примериваясь к обновке: - Имеет особое покрытие, разработанное на основе трофеев с Зеи, - рядом с человеком появился механоид с множеством тонких лапок: - «Покоритель» надёжно защитит ваших воинов от близких разрывов и выдержит кратковременное воздействие силового резака! - Вспыхнувший рядом с бойцом шар взрыва обдал фигурку дождём осколков, бессильно простучавших по его броне. Небрежно отмахнувшись, солдат немедленно схватил на изготовку калаш - спрыгнувший сверху, со своего места, легионер, сделал короткий выпад копьём, но жало, опутанное пеленой силового поля, оставило лишь царапину на широкой пластине, прикрывавшей грудь бойца. Погрозив легионеру кулаком - тот, совсем как живой, лишь развёл руками, сожалея о неудаче, пехотинец замер неподвижно и вновь окутался белёсым дымком.
        - Комплект «Победоносец»!
        На сей раз, броня, закрывшая тело человека, выглядела куда как массивнее.
        - Активный экзоскелет с вариативной обратной связью! - Немедленно принялся нахваливать товар продавец: - Пластины выполнены из металлов механоидов Зеи, которые, пройдя молекулярную перековку, приобрели лёгкость пушинки и прочность, намного превосходящую лучшие образцы непревзойдённой бессонской стали! Всего 6477 баллов! - Закованная в синий метал фигура согнула руку в локте, поднимая кулак и ткнула пальцем вверх, где немедленно появилось прямоугольное окошко с ценой.
        - Шесть с половиной тысяч?! - Ахнул Благоволин: - Да он сдурели!
        - Менее Шести с половиной тысяч! - Немедленно возникший после его слов голос, словно ждал подобной реакции: - Что эти крохи по сравнению со здоровьем ваших воинов?!
        - Блок адаптивного камуфляжа в подарок, - присоединился к нему мурлыкающий женский голос и фигура солдата покрылась цветными разводами, принявшимися меняться друг за другом.
        - Защита! Манёвр! Мощь! - Фон за бойцом принял вид пустыни и он, покрытый песчаным разводами, замер, практически сливаясь с пейзажем. Секундное ожидание и чуть в стороне от него появился механоид, похожий на растолстевшего краба без клешней. Осторожно пошевелив тройкой усов, росших из центра покрытой серо-чёрными полосами спины, и не обнаружив ничего подозрительного, краб пополз прямо к бойцу, так же сохранявшему неподвижность. Обнаружить человека краб смог только уткнувшись в его ногу. Не понимая что произошло - нога была ему невидима, краб поскрёб лапками по песку, подался назад, встопорщивая затрепетавшие усы и тут нога бойца приподнялась, чтобы ещё через миг обрушить рифлёную подошву прямо на спину механоида.
        - Как таракана! Эээххх! - Не сдержал своего восхищения Чум, не сводя взгляда с бронесапога, из-под которого торчали, слабо подёргиваясь, лапки механоида.
        - Круто, но денег нет, - палец Карася ткнул бойца в макушку глухого шлема и тот, не став спорить, послушно вернулся на страницу, принимая вид рисунка.
        - А давайте, - вытянула руку Дося: - На легионерчика посмотрим. Он такой блестящий - вот прямо хоть на ёлку вешай!
        Тонкий палец коснулся блестящей лорики и немедленно, заставляя всех - всех без исключения, вздрогнуть, воздух отсека наполнил злой и короткий взрык буксин Легиона.
        - Тьфу, черти окаянные! - Дернувшийся Чум хотел добавить что-то нелестное в адрес создателей программы, но появившийся голос, тот же самый, что рассказывал о воинах Зеи, свёл на нет его начинание.
        - Претория! - Торжественным тоном возвестил голос: - Сколько раз, твои стальные легионы, сокрушали посмевших бросить тебе вызов?! Вряд ли кто знает ответ на этот вопрос! Сколько планет, едва заслышав тяжёлую поступь твоих солдат, спешили изъявить покорность, склоняя головы своих вождей перед твоими, незыблемыми, строгими, но справедливыми законами? - Короткая пауза - надо было дать слушателям проникнуться услышанным, и голос продолжил, на миг предав своему тембру, сожаление: - Да! То были славные дни! Но и сейчас! - На смену горечи утраты пришла уверенность: - Обновлённая Претория, Вторая Империя - Верный и Вечный Союзник Хавасов, не менее сильна, чем прежде! И сила эта, - короткая пауза - фигурка легионера приобрела объём: - Проистекает от солдат Империи, сохранивших и преумноживших, свой боевой опыт.
        Замерший было легионер отсалютовал пиллумом и голос продолжил.
        - Производственный комплекс Сигма-8-3 представляет!
        Облачко дыма и вновь появившийся легионер уже предстал перед зрителями в отливавшей знакомой синевой, броне.
        - Свято храня традиции предков мы рады предложить вам пехотный комплекс «Триарий»!
        Легионер, стоявший вытянувшись, чуть пригнулся, напружинив ноги и, встряхнув головой, бросил на лицо треугольное забрало, отсекая себя от окружающего мира.
        - Лучшая бессонская сталь! Усиление напылением металлов механоидов Зеи! - принялся надрываться диктор: - Отменная защита от взрывов и осколков! Опция поглощения ударной волны - ничто не разрушит строй! - Возникший прямо под ногами солдата взрыв, даже не заставил того покачнуться: - Жало! Усиленная накачка силового поля! - Наконечник пиллума ярко вспыхнул, подтверждая слова ведущего: - Нет ничего, что могло бы выдержать удар «Пиллума-2А».
        Возникшее рядом с легионером существо более всего напоминало скорпиона-переростка, вымахавшего в холке по грудь солдату.
        Дося, пристально следившая за происходящим, тихо ахнула, когда скорпион, выставив вперёд единственную клешню, торчавшую там, где у других существ находится голова, рванул на блестящую фигурку, азартно размахивая сегменчатым хвостом.
        Но легионер новичком не был. Перекатившись в сторону, он, пружинисто вскочив на ноги, пригнулся, пропуская над головой хлеставший воздух хвост и, громко выкрикнув:
        - Кадавр!
        Воткнул пиллум в бок зверя, немедленно выдернув оружие и отскочив назад.
        - Кадавр - это труп, - шёпотом пояснил Маслов, но его никто не слушал - все были увлечены боем.
        Чудовище, смертельно раненное легионером, было ещё живо. Крутанувшись, расплескивая слизь, вылетавшую из сделанного пиллумом пролома, оно рвануло к человеку, жадно щелкая клешнёй. Новый выпад копья и клешня дёргается, получив глубокую борозду по одному из клыков. Ещё выпад и легионер, торжествуя победу, поднимает над головой пиллум - перерубленная надвое конечность валится наземь, сопровождая свое падение хлюпаньем выливающейся слизи и треском ломающихся в глубине костей.
        Но зверь ещё не убит - спешит боец, спешит, ох торопится он торжествовать победу!
        Взмах длинного хвоста - слишком поздно заметивший опасность солдат приседает, его нога скользит в луже слизи, и он падает на спину, прикрывая голову руками.
        Проекция замирает в стоп-кадре.
        - Скутум-4Ц! - Проявляется голос, полный волнения: - Новейшая модель с автоматическим включением при опасности!
        Над сжавшимся в комок телом вспыхивает зелёный круг и жало, пятная его жёлтой смолой, бьёт по нему.
        Удар, другой, третий!
        Легионер, всё же выучка никуда не делась, выхватывает короткий меч - голос молчит, своим молчанием нагнетая обстановку, и, одним ударом отсекает кривой коготь, так и не сумевший коснуться его тела.
        - «Триарий»! Защита и Победа! - Продолжил диктор, одновременно с появившейся над легионером табличкой: - Всего 17382 балла!
        - Легатам, - присоединяется к нему женский, тот самый, мурлыкающий, голос: - Скидки. При заказе от двух центурий.
        - Я думал технократы - это ого-го, - покачал головой Благоволин, когда легионер вернулся в плоское состояние: - А они - да барыги обыкновенные! Тьфу!
        - А давайте хаваса глянем? - Палец Чума коснулся оконтуренной фигуры, все напряглись, ожидая достойных спецэффектов, но секунды текли, не меняя ровным счётом ничего.
        - Э?! Я не понял? Поломалась что ли? - Его палец несколько раз, с силой, ткнул фигуру хаваса: - Эх! Брак подсунули! Технократы-бракократы! - Фыркнул он, изрядно разочарованный произошедшим.
        - В доступе отказано! - Судя по безжизненности, появившийся голос явно принадлежал механизму: - Уровень не соответствует. В доступе отказано!
        - Эй?! Чего несёшь? - Чум хотел было ещё постучать по картинке, но перехватившая его руку Дося, покачала головой.
        - Не ломай! Слышал? Уровень не тот.
        - И что? Неужто и посмотреть нельзя?! За погляд - денег не берут! Сама же знаешь!
        - Думаю, - хмыкнул Маслов: - Нам, сначала, себя зарекомендовать надо. Ну там трофеев им натаскать, самим приодеться. В уж тогда…
        - Ага, когда они на нас озолотятся, тогда, типа пустят? - Вырвавший руку Чум, быстро коснулся фигурки Слуги и скривился, услыхав точно такую же формулу.
        - Сволочи!
        - Ничего удивительного, - поднялся со своего места Карась: - Хавасы - господа галактики, а кому понравится, когда их броню не только копируют, но налево и направо раздают?!
        - А нашу? Нашу, значит можно?! И Преторианскую - да?
        - Империя - под хавасами, - пожал плечами Карась: - А мы… А мы - вообще, никто. Добыча. К нам все и лезут, что мы - сделать ничего не можем. Змеев, правда, пыжится, но не думаю, что его, даже с Литавристом, хоть кто-то в учёт принимать станет.
        - А Слуги? Они же тоже, вон, - Чум снова ткнул пальцем фигурку в тёмной броне: - Они-то чего закрыты?
        - А на то они и Слуги, - невесело усмехнулся ему в ответ Карась: - Про них и раньше-то мало известно было, а сейчас - и подавно. Ладно, - улыбнувшись уже нормальной, теплой и доброй улыбкой, он вдруг стёр ее с лица, озадаченно разглядывая Чума, продолжавшего касаться пальцем то силуэта хаваса, то Слуги.
        - Чум? С тобой всё в порядке? - Не скрывая своей озабоченности, подошёл он к нему, и тот мотнул головой, не давая ладони Карася коснуться лба: - Ты не заболел? Время к обеду - а ты картинки разглядываешь?!
        Глава 16
        Возвращающая нас в Новый Свет, где команда Шерифа предпринимает охотничью вылазку, даже не догадываясь, что сами едва не стали чужой добычей.
        Северная Америка.
        Территория бывшего штата Северная Каролина.
        Одетый в рубище человек сидел, привалившись спиной к остатку некогда кирпичной стены. Если бы кто-то захотел более внимательно ознакомиться с его одеянием, то любопытство такого исследователя, несомненно, было бы вознаграждено целым рядом деталей, указывавших на происхождение грубой одежды. То была мешковина и, судя по трафаретным буквам, пересекавшим грубую ткань по диагонали, ещё совсем недавно рубище было не чем иным, как самым простым мешком, хранящим в своём нутре сотни фунтов кукурузных зёрен.
        Почесав голые ноги, мешок, с дырками для рук и головы судя по всему был просто натянут на голое тело, человек, откинув с лица ткань - всю ту же мешковину, обмотанную вокруг головы, принялся поправлять подобие обуви - да-да, снова мешковину, к которой белыми пластиковыми верёвками были примотаны дощечки, игравшие в его костюме роль подошв.
        Закончив с этим, несомненно важным делом, мешочный человек, а иное имя ему никак не подходило, чуть повернул голову вправо, разглядывая выцветшую на летнем солнце зелень небольшой рощицы.
        Пара бликов и он, подтверждая получения сигнала, поднял руку.
        Ещё один блик - рука опустилась и Адвокат, накинув на лицо тряпку, снова привалился к стене, коротая бездельным отдыхом последние минуты затишья.
        К бункеру, бывшему в дни своей молодости, противоатомным убежищем, построенным на волне страха перед «Красной Угрозой», дошли только двое. Шериф и он.
        Модник просто пропал - не то ушёл, пока все спали, не то был съеден металлическими существами, неотступно преследовавшими людей ещё тройку дней после того первого и самого памятного боя.
        Следующим стал Бес.
        На пятый день, когда до бункера, со слов Шерифа, оставалось не более двадцати миль, он, подойдя к Шерифу, попросил нож. Якобы - занозу вытащить. Шериф, естественно, дал, а Бес, отойдя к дереву, внезапно им поклонился, попросил прощения у Бога и приставив лезвие к сердцу, навалился на ствол, насаживая себя на клинок.
        Похоронили его прямо под тем же деревом, украсив холмик самодельным крестом из двух, связанных верёвками, веток.
        Бункер встретил их неласково.
        Даббл И - хозяин и единственный обитатель вкопанного в землю полого бетонного монолита, долго не хотел пускать их к себе. Помог только блеф Шерифа, резко и нецензурно пообещавшего Дабблу подорвать к свинским чертям входную дверь, а затем, не дав пыли ещё осесть - вступить с владельцем в противоестественную связь, ради развития в нём более тёплых чувств по отношению к старым армейским товарищам.
        Эту сложную, но не лишённую определённого изящества, словесную конструкцию, Адвокат прокручивал в голове много раз, каждый раз восхищаясь талантом Шерифа, сумевшего путь и многословно, но ясно донести до Даббла свою мысль. Позже, обогревшись и перекусив из запасов ставшего радушным хозяина, он обратился к Шерифу за разъяснениями в части подобных познаний.
        - Это ерунда, - катая меж ладоней стакан, на дне которого плескался джин, растянул рот в улыбке Шериф: - Послали меня как-то в Африку. Там местные уж слишком усердствовали вырезая друг друга. В принципе - ерунда, они подобным всю свою историю занимаются, но в тот раз - перестарались. А там, неподалёку, наши шахты были. Ну как - наши. Кого-то из Сенаторов. Не его лично, конечно - дальнего родственника. Работать-то кому? Если местных вот-вот и никого не останется. Вот я в отряд по охране комиссии ООН и поехал. Всё чин-чином - белая машинка ООНовская, бронник, голубая каска - миротворством аж за десяток миль прёт. Разводить, то есть - замирять, поручили Русским - их не жалко, если негры с цепи сорвутся, - шериф коротко хохотнул: - Ага. Именно так нам и сказали - не жалко мол. Но они как-то справлялись. Не знаю как - их блокпост был в самой гуще, но стоило этим отморозкам появиться - как раз! И - тишина. Негры прямо по струнке ходят, разве что смокинги не носят - негде там их раздобыть. Вот нас туда и отправили - как в самое тихое место. Там, мол вождей соберут и… Кто соберёт? Да Русские, кто ж ещё.
Ну - они и собрали. Как - не знаю, но вожди прибыли. С охраной - всё честь по чести. Даже - без огнестрела - только с родовым оружием. Типа копий и мечей. Ты их мести видел? - Глотнув джина, Шериф посмотрел на Адвоката и тот отрицательно замотал головой.
        - Лучше и не видеть, - довольно оскалился Шериф: - Жуть, для нормального человека. Крючья, шипы… Бррр… Как таким работать - понятия не имею. Но суть в том, что дальше - когда мы приехали, эти местные пляски устроили. Перед нами - типа уважение высказать. Сначала - каждое племя свою, а после, вожди, общую. Встали в кольцо и давай прыгать. Раками машут - а в руках те самые копья и мечи. Ну вот одному и прилетело. Угу - от соседа. Тот его костюм из соломы одним из шипов зацепил. Ерунда? Как по-нашему - да. Там этой соломы - рвать не перервать! А для вождя - оскорбление. Смотрю я, значит, как негры наши, только что мир заключить готовые, броситься друг на друга собираются и ствол к себе подтягиваю. Ага. Подтягиваю, а сам понимаю - безтолку это. Нас, белых - семеро. Чиновников, уже с полными штанами - ещё трое, да трое Русских. И тут, один из них, азиат какой-то - у этих красных ничего не поймёшь - на морду азиат узкоглазый, а спросишь - да, Русский я. Так вот - этот азиа-русский влетает меж негров и орать начинает. На смеси Русского, местного и английского. Я, как и негры, хорошо, если треть понял. Но
- проняло! От макушки - и до пяток. Негров наших - тоже. Замерли, глаза выкатили, белки таращат и, ты прикинь как их пробило - шевельнуться боятся. А этот, азиат русский, отстёгивает флягу, открывает, делает глоток и пострадавшему суёт. Ну какой негр выпить не любит? Тем более - нахаляву, - подтверждая свои слова, Шериф отпил из стакана: - А русский - флягу-то у него отбирает - и второму суёт. Тот тоже - рад радёхонек дармовщинки-то. Глоток только сделал - азиат у него флягу хоп! Отобрал. И тут же - пук соломы - раз! И выдернул. Покрутил в руках и наземь - на тот пук, что у первого второй вырвал. Негры - давай волноваться - оскорбление мол! А он - флягу поднимает и говорит, уже без мата, ну почти без него - мол пили водку из моей фляги? Те кивают - пили. На моей земле стоите? Они опять кивают - блокпост его - и земля под ним, его стало быть. А раз так, то вы теперь братья. И воевать друг с другом - ни-ни! Обычай мол такой у нас. А коли земля наша, то и обычаи тут наши.
        - И что? Неужто и впрямь воевать перестали?! - Не удержался Адвокат, делая глоток вискаря.
        - Ага. Почти на полгода хватило.
        - А после?
        - Ну а кому нужны сытые и мирные негры? - Пожал плечами Шериф: - Кто надо, нашлись умные люди, объяснил им, что братья они только на Русской земле. А как сошли с неё - всё как прежде. Ну и понеслось, - вздохнув, он отпил джина: - Ну а я, с той поры, ругательства изучать стал. Всё думал - вот встречу Русских, да и отвечу им по-свойски. Но, - он вздохнул: - Не срослось. Тогда не срослось, а сейчас, гляди-ка! Пригодилось! - Отсалютовал он Дабблу, потягивавшему через трубочку коктейль из колы с ромом.
        - Доброе слово - это хорошо, - кивнул тот в ответ: - Но доброе слово с пистолетом, - его взгляд переместился на стену, где висела кобура, из которой торчала рукоять пистолета, украшенная перламутровыми накладками: - Всё же лучше.
        Даббл, он же Даббл И, официально звался Эдмонд Эльбрус Джарксон, но все звали его Дабблом, то есть - двойным, намекая на две одинаковые буквы первых имён. Как и Шериф, он был из военных и отслужив несколько контрактов, ушёл на гражданку, где ему - электрику по военной специальности, удалось неплохо устроиться. Настолько неплохо, что он даже прикупил старое убежище, позволявшее ему не только чувствовать себя в полной безопасности, но и изрядно экономить на отоплении, защищаясь от холодов толстым слоем земли между комнатами и поверхностью.
        Сухой и короткий треск - так могла бы звучать тонкая ветка, переломившаяся под небрежно поставленной наземь ногой, мигом выбросил из головы Адвоката лишние мысли.
        Пробежав глазами по округе и не увидев ничего кроме горок щебня, напрочь лишенного и намёка на металл, он всё же встал и подняв над головой обе руки, замер, ожидая ответа. Ждать его долго не пришлось - двойная вспышка и он, опустив руки, сдвинулся с места, готовый приступить к воплощению в жизнь второй части их плана.
        Идти пришлось недалеко - десяток шагов и перед ним, прямо под ногами, зачернела дыра, еще совсем недавно бывшая самым прозаическим канализационным люком.
        Новый звук - теперь это был хруст щебня, проминавшегося под чьей-то тяжёлой поступью, заставил его вздрогнуть от неожиданности. Опустившись на колено, он принялся шарить рукой в темноте и, парой секунд спустя, довольно улыбнулся, вытаскивая на свет сплетённую из тканевых полосок, верёвочку. Хруст послышался ближе и Адвокат, быстро перебирая руками, вытащил на свет небольшой холщовый мешочек. Не мешкая ни секунды, он распустил завязки горловины и прежде чем новый звук возвестил о приближении голодного до металла существа, зашвырнул прочь пригоршню блестящих гаек.
        Хруст.
        Хруст-хруст.
        Создание, сбитое с толку множеством таких вкусных кусочков, часть из которых пролетела совсем рядом с ним, топталось на щебне перебирая варианты действий.
        - Большая часть целей неподвижна, - неслись в процессор сообщения от антенн и локаторов.
        - Малая часть, представленная семью объектами - приоритетна! - Надрывался блок анализа: - Способно к маневру! Следствие - потеря металла! Недопустимо! Недопустимо! Максимальный приоритет!
        Потоптавшись на месте еще немного - пока блок анализа менял приоритеты целей, существо, обдав замершего человечка струями горячего воздуха, резво поспешило в сторону брошенных им гаек, спеша схватить их прежде очередного прыжка.
        Только тогда, когда хруст щебня и веток отдалился, только тогда Адвокат позволил себе поднять голову, разглядывая пронзительно синюю сферу, сновавшую меж куч щебня.
        Теперь следовало действовать быстро. Вскочив на ноги, прижимая к груди мешочек с гайками, он зигзагом, закладывая широкие петли, метнулся к кирпичному столбику, ещё хранившему тепло его тела. Упав рядом с ним на колени, Адвокат, трясущимися руками, вывернул на его верх сразу все гайки, немедленно откатываясь прочь.
        Успел!
        Синяя тварь, чей блок анализа воспринял произошедшее как ловушку с отвлекающим манёвром, уже нёсся к столбику, на ходу выдвигая толстые стволы орудий. Замер он только когда до гаек, мирно поблескивавших на солнце, оставалось не более десятка метров. Выдвинув целый лес антенн, создание начало медленно смещаться вбок, изучая противника всеми доступными способами.
        - Не двигается.
        - Прежде - двигался. Траектория - сложная.
        - Материал - однороден. Форма - идентична.
        - Не двигается.
        - Анализ предыдущих частей завершён. Модулей перемещения не выявил.
        - Прежде - двигался.
        - Не двигается.
        Блок анализатора, будь он создан людьми, уже давно бы завис, или отключился от перегрева, но изделие Савфа не сдавалось. Кипевшая внутри корпуса работа, снаружи проявлялась лишь в виде струй горячего воздуха, выбрасываемого наружу через вентиляционные оконца.
        - Не двигается. Состав однороден. Форма идентична. Не двигается. Модулей дви…
        Одна из гаек шевельнулась, словно солнце напекло ей бок, и вдруг, звякнув о бока своих товарок, скользнула вниз, зарываясь в пыли.
        - Движение! Боевой режим! Цель активна! - Теперь блок анализа был совершенно уверен в коварстве противника, пытавшегося прикинуться кучкой мёртвого металла.
        Развернувшись, синее создание чуть припало к земле, приподнимая сегменты брони, за которыми скрывались модули точной наводки и тут, небольшой кусочек металла, вылетевший из скопления не интересных существу, высоких биообъектов растительного происхождения, влетел внутрь корпуса, принявшись крушить нежные для такого вмешательства, потроха.
        Влетевший след за первым, второй кусок, продолжил дело первого и ему, шедшему по уже проторенной дорожке, повезло больше.
        Отразившись от ребра жёсткости, пуля, а это была именно она, встретила на своём пути блок анализа и тот, за миг до того, как превратиться в кучу хлама, восторженно взвыл, обнаружив в составе пришельца столь ценную медь. Пройдя его тело насквозь, пуля, вращаясь по всем осям, влетела в блок процессора и тот, созданный на основе тонкого и многослойного кристалла, лишь печально скрипнул, усыпая основу державшего его крепления блестящим, рассыпающим искры, порошком.
        - Готов! - Шериф, оторвавшись от толстой трубы оптического прицела, покосился на Даббла, стоявшего рядом с биноклем и зеркалом в руках: - Беги к Адвокату, - последовал взмах в сторону одетой в мешковину фигурки, нетерпеливо приплясывавшей подле мёртвой твари.
        - И помни - только самое ценное! Я - прикрываю!
        - Принято, кэп! - Шутливо козырнувший ему товарищ уже был готов сорваться с места, но прежде, стерев с лица веселье, произнёс тот совершенно серьёзным тоном: - Скажу. Респект, дружище! Вижу, меткость ты не пропил. Это радует.
        Обратный путь они проделали практически бегом, делая короткие остановки, лишь только когда иссякали силы. Их добыча, заполнившая собой два джутовых мешка, была тяжела, но ни Адвокат, ни Даббл, даже и не помышляли о том, чтобы выбросить хоть самую неприглядную из железяк, спешно выломанных из корпуса. Как можно? Кто знает, что таит в себе хитро изогнутая пластина, густо покрытая прозрачными полусферками, в глубине которых вяло перемигиваются бледные огоньки? Или мутный кристалл, из тупого основания которого вырастают поначалу жёсткие, а чем дальше, тем мягче, белые шлейфы? Вдруг это, или не это, но что-то другое удастся приспособить под свои нужды? А не удастся разгадать загадку - не страшно. Даббл уже вышел на связь со своими знакомыми и те, которым посчастливилось выжить в обрушившихся на их головы напастях, были готовы неплохо заплатить за подобные трофеи. Платили они, конечно же не деньгами - кому сейчас нужны эти фантики? И не золотом - металл, прежде бывший мерилом ценности, сейчас почитался ниже железа. Из последнего можно было сделать хоть что-то полезное, а золото куда? Вот и выходило, что
в новой реальности на первые места выходили патроны, как самое расходуемое, второе место занимало оружие - желательно помощнее и по дальнобойнее, а уж затем шли медикаменты, еда и одежда, оставив далеко позади прежние ценности.
        Тройка наших охотников сейчас была весьма довольна собой - собранные ими части принадлежали одному механоиду, и этот факт, вкупе со сделанной Дабблом видеозаписью - эдаким «паспортом» уничтоженной машины, обещал им весьма щедрую оплату, которая, как они все надеялись, позволит им пару-тройку недель провести в относительном комфорте и покое.
        - Привал! - Трусивший первым Даббл, рухнул на колени, обежав толстый ствол дерева, выбранного им в качестве ориентира.
        - Из Зоны мы минут пять как вышли, - скинув на землю скрежетнувший мешок, он привалился к стволу, вытягивая ноги и вытирая пот со лба: - Минут десять, а? Шериф? Дух переведём и до дома. Тут немного осталось, - подняв руку, он махнул ей в сторону: - Минут двадцать шагом.
        - Голосую… - Мешок Адвоката плюхнулся на землю рядом со своим собратом, издав схожий звук: - За привал. Сил нет, босс.
        - Отдыхайте, - замыкавший их короткую колонну Шериф не спешил опускаться на землю: - Десять минут, - он демонстративно покосился на часы: - И дальше. Отдыхайте, я пока ва… - Осёкшись на середине слова, он вскинул винтовку к плечу и приник к оптике, высматривая нечто, привлёкшее его внимание.
        - Расслабься, босс, - Приподняв сначала одну, а затем и другую ногу, Даббл потряс ими в воздухе расслабляя мышцы: - За границу они не полезут, да и не дотащим мы больше. Отдохни лучше.
        - Это не механоиды, - не отрываясь от прицела, Шериф продолжал медленно поводить стволом из стороны в сторону.
        - А что? - Потянувшийся Даббл бросил заинтересованный взгляд из-за ствола: - В смысле кто? Выжившие? Так в этой дыре…
        - Тшшш… - Оторвавшись от прицела Шериф прищурился, разглядывая пустое пространство метрах в тридцати от них: - Я только что видел, - отпустив оружие, ствол повис на ремне, перекинутом через плечо, он принялся протирать глаза кулаками: - Вон там, - проморгавшись, он указал рукой на пустое место: - Там что-то было. Движение.
        - Движение? - Подошедший к нему Адвокат приложил ладонь козырьком ко лбу, присматриваясь: - Человек?
        - Не знаю, - не сводивший глаз с куста травы, вокруг которого весело роились бабочки, пожал плечами в ответ Шериф: - Будто воздух сгустился, стал… стал… Ну, как человек, только прозрачный, как из стекла и раз - тут же пропал. Как этот… Ну ты фильм с Шварценеггером помнишь? Где они по джунглям прозрачного ловили?
        - Хищник? - Адвокат, как не напрягал он зрение, видел только пучок сочной травы, пожалуй, совсем немного более сочной, по сравнению с другими травами лужайки, да капустниц, резвившихся над ним: - Нет там ничего. Трава, бабочки. Цветочки какие-то.
        - Бабочки… Цветочки, - Мешок Даббла звякнул, когда он закинул его себе на плечо: - Хищник. Угу, толпа целая. Пошли, хватит страх нагонять. Нам добычу ещё до дома тащить. Нет там ничего. Пошли.
        - Нет там ничего, - тряхнув головой повторил Адвокат и попятился, подхватывая с земли свою ношу, прежде чем двинуться следом за Дабблом.
        - Ничего там нет… - Прищурившись и приложив ладонь ко лбу, Шериф несколько раз обежал взглядом пустое пространство, где всего пару минут назад промелькнуло что-то прозрачное, смутно и отдалённо, на уровне ощущений, напоминавшее фигуру пригнувшегося человека: - Нет, показалось, - подвёл он черту под своими тревогами и, перехватив винтовку, попятился следом, время от времени бросая короткие взгляды на лужайку, над травами и редкими цветами которой беззаботно порхало несколько бабочек.
        Если бы Шериф был энтомологом, то он бы обязательно заинтересовался таким скоплением одинаковых бабочек, танцевавших вокруг самого обычного, с точки зрения нормальных насекомых, пучка травы. Ну, разве что бывшего самую малость сочней своих соседей. А располагай он достаточным временем, то и танец, вернее сказать, сложные фигуры, вычерчиваемые белокрылыми плясуньями над чашечками цветков, вызвали бы у него неподдельный интерес идеальными повторами, подходившими больше механизмам, но никак не живым существам.
        Но Шериф не был как ни спецом по насекомым, так и не располагал достаточным временем для подобных наблюдений. Ещё раз покосившись на плясуний, он сплюнул в траву и, перехватив винтовку по удобнее, потрусил вслед за товарищами, оставляя бабочек самим себе.
        Те же, не обратив ни малейшего внимания на его отход, продолжали вычерчивать в теплом воздухе сложные па своего танца и только когда фигура человека скрылась из виду, разом пропали, словно растворяясь в солнечных лучах.
        Ещё несколько минут ожидания и над травой, споря своей призрачностью с дрожащим маревом горячего воздуха, поднялась похожая на человека фигура.
        Поднялась - и настороженно замерла, едва-едва поводя головой из стороны в сторону.
        - Ушли? - Тихий голос, раздавшейся от земли в паре шагов от первой фигуры был едва слышен, но тот, кому он адресован, хорошо его расслышал и, кивнув вместо ответа, поднял к голове прозрачную руку.
        Тихий шелест - будь кто рядом, то непременно принялся бы крутить головой в поисках листвы, игравшей с ветром, и призрачная, прозрачная дымка потемнела, сгустилась, рождая посреди размытой, стеклянной головы узкую щель в темноте которой блеснули крупные миндалевидные глаза, окружённые бледной, почти белой, кожей.
        - Встаньте, мой скорбящий друг, - глаза повернулись в сторону второго прозрачного существа: - Хватит вам шаги Ушедших слушать. Вставайте, а то, не дай Лежащий-в-пыли узнает, так возревнует же.
        - Вечно вам шуточки шутить, недостойный Сантаэль, - вторая фигура поднялась на ноги и спустя несколько секунд, сопровождаемые таким же шелестом, что и у первого, в воздухе проявилась ещё одна пара глаз.
        - Увы мне, - призрачная рука метнулась к глазам, словно желая стереть выступившие слезы: - Моя душа пребывает в трауре с момента как я осознал, что Они покинули нас. И шутки мои полны не обиды, а скорби, переполняющей меня с того момента как глаз моих коснулся свет.
        - Моя скорбь со мной с первого вздоха, - парировал второй популярной у их расы пословицей и оба разведчика Слуг негромко и мелодично рассмеялись, снимая напряжение.
        - Но всё же, друг мой, - сорвав травинку, сунул её себе в рот Сантаэль: - Эти туземцы нас чуть не раскрыли. Надо будет об этом упомянуть в рапорте.
        - Ну и раскрыли бы, что с того, - сел на землю второй и в его призрачных руках оказалось нечто вытянутое и такое же трудноразличимое: - Я бы снял их. А так, - последовал грустный вздох: - Мы и их отпустили, и добычи не получили. Как возвращается будем, об этом вы подумали?
        - Моя печаль не меньше вашей, мой вечно опечаленный друг, - сел рядом с ним первый: - Но позвольте мне разделить вашу ношу напоминанием, что мы здесь не более чем глаза. Глаза, да, мы здесь - скорбные глаза Слуг, страдающих от одиночества. Не об этом ли говорил достойнейший Тиннуллис, инструктируя нас перед выходом? А его скорбь куда как больше нашей.
        - Это так, - не стал спорить второй: - Но согласитесь - с трофеями, добытыми нами в первом же выходе, скорбел бы он куда как сильнее.
        - Или нет, - не согласился с ним товарищ: - Да, скорбь его велика, но не привела бы его добыча наша, - последовал кивок в сторону, где скрылась троица удачливых охотников: - На сторону радости от касания предметов, принадлежавших Ушедшим? Нет дорогой мой. Нет, нет и нет, - его рука легла на вытянутый корпус оружия: - Скорбь - наша тропа и не будем мы радостью от редких трофеев, искушать сердце пославшего нас. Он знает нужное время и сам сообщит нам, когда будет готов прикоснуться к наследию Ушедших.
        - Вы как всегда мудры, печальный Сантаэль, - вздохнул второй, с явным сожалением поглаживая своё оружие: - Ваша скорбь замешана на терпении, поэтому наш вечно грустный Тиннуллис и назначил вас старшим в этой вылазке.
        - Не льстите мне, огорченный Алиннус, - похлопал товарища по плечу первый: - Все печали мира, и - прежде всего, этого, перед нами. Уверен я - время вашей грусти по Ушедшим, ещё не пришло и, - Сантаэль быстро оглянулся по сторонам: - Скажу я вам, что скоро, уже очень скоро, - продолжил он тихим, даже по меркам Слуг, очень тихим голосом: - Наша скорбь будет сменена радостью от обретения Богов!
        - Даже так?! Но откуда…
        - Тссс, - покачал головой первый: - Всему своё время и поверьте мне - наступит оно раньше, чем вы думаете.
        Несколько позже.
        Планета Тароон, Дом Колена Лежащего-в-Пыли
        Силлиэль, уже не одно десятилетие бывший помощником Лежащего-в-Пыли, лидера расы Слуг, терпеливо ждал, пока его господин закончит свою игру с ягодой К`ва, которую тот, пребывая в глубокой задумчивости, катал по ладони.
        Понимая, что раздумья повелителя могут затянуться и не рискуя вносить сумбур в плавное течение его мыслей, Силлиэль, сидящий на коленях перед ним, чуть поправил складки своего белоснежного, покрытого тонким чёрным узором, одеяния и принялся соскальзывать в нирвану медитации, позволявшей ему не только скоротать время ожидания, но и пополнить запас сил, черпая их из бездонного источника, ежесекундно пополняемого бесчисленными молитвами приведённых к Единству людей.
        Этот источник был даром Ушедших, перед самым своим уходом откинувших полог тайны над одним из своих ключевых секретов. Но это Величайшее Знание, даровавшее Слугам поистине Божественный и нескончаемый источник сил, здоровья и делавших их практически бессмертными, имел и оборотную сторону - вкусившие от сего Дара более не могли делиться силой, вкладываемой в молитвы, мигом превратившись из дарителей в потребителей. Так, едва распространившись среди Слуг, подарок превратил их из созидателей в завоевателей, а чуть позже и в проповедников, рассыпавшихся по Галактике в поиске тех, чьи молитвы даруют им безбедную и долгую жизнь.
        А ещё, они начали плодиться.
        Усиленно - отступившая за счёт чужих жизненных сил Смерть теперь редко когда могла похвастаться своей добычей из числа смертных этой расы. Новые Слуги, едва достигнув совершеннолетия, немедленно приникали к Источнику и против этого ничего нельзя было поделать - таково было условие Ушедших, требовавших чтобы все Слуги могли беспрепятственно черпать из него силу.
        Казалось бы - и что такого?
        Шли себе новые армии с проповедниками, захватывай и обращай в Единство всё больше и больше планет - благо что солдат, что жрецов в избытке, но…
        Но тут на пути Слуг встала Претория, пропагандировавшая свободу вероисповеданий вплоть до крайнего атеизма и агностицизма. Империя брала не верой, а натурой. В самом прямом смысле.
        Плати налоги, а верь кому хочешь, не оскорбляя наших, исконно Преторианских, Богов и традиций.
        Надо ли говорить, что покорённые Слугами миры, обитателей которых по свистку сгоняли на плановые молитвы по многу раз днём и ночью, дрогнули и потянулись в сторону декларированных Империей свобод, не колеблясь отринув все заветы Единства?
        Такого Слуги стерпеть не могли - они просто не имели права терять миры, обитатели которых пополняли Источник, ставший основой их существования. Попытки решить дело миром, путём собрания всегалактического совета, прозванного в истории «хором голосов», или «оркестром», завершилось ничем - так и не сумевшие договориться между собой Преторианцы и Слуги устроили кровавую бойню, серьёзно проредившую ростки разумной жизни в галактике.
        С тех пор две сильнейшие расы видели друг в друге только врагов, используя любой подходящий случай для пакостей - развязывать полномасштабные бои более никто не решался.
        Такое равновесие, неустойчивое, опаляемое частыми вспышками небольших конфликтов, продолжалось до момента прибытия Хавасов, сумевших силой оружия покорить Империю, а силой слова - Слуг, немедленно присягнувших соотечественникам Ушедших Богов.
        Но сейчас, с прибытием парочки Старых Богов, ситуация изменилась вновь, отчего Лежащий-в-Пыли и пребывал в глубокой задумчивости, пытаясь из сплетения нитей новостей связать целостную картину настоящего и будущего своей расы.
        - Извини, что заставил тебя ждать, - плод К`ва, прежде катавшийся по его ладони, поднялся в воздух и замер у самого рта Лежащего-в-Пыли: - Плетение будущего полно самых разных узелков. Некоторые мне удалось распутать, но иные, - последовал полный сожаления вздох: - Сложны для моего, затуманенного печалью, разума.
        - Я грущу вместе с вами, - коротко поклонившись после ритуальной фразы, Силлиэль чуть шевельнул рукой, где в кулаке был зажат свёрнутый в трубочку листок серой бумаги.
        - Я вижу бумаги в твоих руках, - лидер расы бросил короткий взгляд на его руку: - Поведай мне о новых горестях этого мира, и кто знает, может известия о новых страданиях прояснят панно будущего нашей несчастной расы, - прикрыв глаза, Лежащий-в-Пыли чуть поёрзал на подушках, готовясь с комфортом принять доклад, приоткрыл рот и ягода, наполнив своё тело золотистым свечением, скользнула к нему, мигом скрывшись за белоснежными зубами.
        - Доклад с Зеи, мой господин, - отложив в сторону чистый лист, бывший не более чем символом новостей, чуть поклонился Силлиэль: - Наши глаза, прибывшие на эту несчастную планету, поверхность которой на краткие дни стала убежищем сразу двух Ушедших, подготовили доклад, озвучить пред тобой который я не могу.
        - Что так? Или ты боишься усилить мою скорбь?
        - Именно так, мой господин. Кому как не мне знать о том грузе, что давит на вас. Я не могу…
        - Говори, - не открывая глаз, чуть пошевелил рукой Лежащий-в-Пыли и спина его собеседника склонилась ниже.
        - Несчастна судьба Зеи, - немедленно продолжил Силлаэль, допуская в голос тщательно отмеренные порции дрожи: - Ушедшие, известные как Познание и Жизнь, лишь краткий мир пребывали в том мире, пав жертвой заговора туземцев.
        - Дикари убили Богов? - Один глаз повелителя Слуг приоткрылся, демонстрируя охватившее его изумление: - Как сумели они?
        - Запрещённое оружие, повелитель, - голова Силлаэля замерла в считаных сантиметрах над полом: - Внезапная атака и оба Ушедших были повергнуты в прах. Один - Познание, вместе со своим кораблём на орбите, вторая - Жизнь, была растерзана грязными дикарями, уничтожив сотни тысяч обезумевших туземцев.
        - Сотни тысяч?
        - Или самую малость меньше - кто же их считать будет? Но позвольте мне продолжить, мой господин.
        - А надо ли? - Глаз Лежащего-в-Пыли закрылся и по бледной щеке скатилась слеза: - Воистину скорбную весть принёс ты. Всего пара слов и - всё. Моё плетение повержено в пыль, наполняя душу мою горечью зазря потраченных минут.
        - Но и ты сам лежишь в пыли, - нашёл искусный ответ Силлаэль, зарабатывая одобрительный кивок своего господина: - Кому как не тебе - знатоку праха ног Ушедших не увидеть новые перспективы? Молю тебя, пробиваясь сквозь стену скорби, окутавшей тебя - позволь мне продолжить.
        - Говори, мой старый друг, - кивнул в ответ тот: - Говори и быть может твои слова притупят боль моего старого сердца.
        - Ушедшие достойно отомстили туземцам, мой господин, - принялся распрямляться докладчик, переходя к позитивной части своего сообщения: - Корабль, бывший домом Познанию, рассыпался на части, превратив предавшую своих повелителей планету в мир, населённый механическими слугами Бога, продолжающими выполнять его замыслы.
        - А что Жизнь? Превратила туземцев в ужасных мутантов?
        - Нет. Она, любящая своих детей, не стала вымещать гнев на неразумных.
        - Жаль. Бои между механоидами и мутантами, могла бы разогнать пелену горя, закрывшую нам взор, - назвав слуг Познания характерным термином, Лежащий-в-Пыли дал понять Силлаэлю, что он тоже в курсе ситуации и вся печаль демонстрируемая им ранее, не более чем дань традициям.
        - Но не только эту весть принёс я тебе, господин, - спина Силлаэля распрямилась окончательно: - Известно нам, что Ушедшие, как и положено Великим Богам, не погибли.
        - Не погибли? - Теперь повелитель смотрел на рассказчика обоими глазами, убрав из голоса наигранную скорбь: - Говори!
        - Потеряв тела они стали… Они перешли в иную форму, - чуть споткнувшись продолжил тот: - Нам достоверно известно, что Познание выбрал носителем одного из туземцев - капитана носителя Литаврист Марса. Корабль сейчас на орбите Зеи. Что же до Жизни, - развёл руками Силлаэль: - То мы знаем лишь то, что дух её жив. Но где он сейчас - этого наши Глаза не увидели.
        - Но они ищут?
        - Да, мой повелитель. Я планирую направить ещё пять пар глаз на Зею - по одной на каждый из материков. На каждый из обитаемых.
        - Так и поступим, - соглашаясь с ним, кивнул Лежащий-в-Пыли, прикрывая глаза: - Что-то ещё?
        - У планеты отмечена активность ловцов удачи - Технократы, запустив по всем информационным сетям рекламу, собрали там всех жадных до денег.
        - Направь на Спираль шепчущих, - чуть пошевелил пальцами лидер Слуг: - Пусть перессорят их. Большая конкуренция нам не нужна.
        - Будет исполнено.
        - Тогда - иди. Мне нужно продолжить плетение.
        - Подчиняюсь, - опустив лицо к полу, Силлаэль принялся отползать к двери покоев своего господина. Оказавшись снаружи и не снимая с лица привычную маску глубокой скорби, он двинулся к своему кабинету, раздавая приказания приблизившимся к нему заместителям.
        Расслабиться он смог только, оказавшись в совершеннейшем одиночестве, и тогда его лицо осветила греховная и запретная маска радости - Величайший из Слуг так и не прознал про Золотой Сосуд, что открывало перед скорбящим, но честолюбивым Силлаэлем весьма заманчивые перспективы.
        Глава 17
        В которой отряд Благоволина совершит вылазку в Зелёную зону и вернётся назад с неожиданным трофеем.
        Территория РФ, западная окраина Москвы.
        Начало Новорижского шоссе, соединявшего столицу России с Латвией, было выбрано Карасём не случайно. Первым аргументом для высадки была сама дорога. Данная трасса, в отличии от менее удачливых собратьев, содержалась в идеальном состоянии, предлагая Ренегату множество удобных для посадки площадок. Вторым фактором стало решение группы высадки, практически единогласно высказавшейся за визит в Зелёную Зону, обещавшую в качестве возможной награды не только мёртвые железяки, но и различные смеси медицинского толка, заполучить которые очень хотела Дося. Собственно, именно она и настояла на посещении Зелёной Зоны, проигнорировав слова Маслова о Синей, накрывшей собой ставшее ему более более-менее знакомым Гольяново. Спорить с ней, как вы понимаете, никто не стал - спорить с медиком себе дороже, и девушка, клятвенно пообещав Игорю, что следующая высадка будет куда он скажет, пребывала весь перелёт в самом благодушном настроении.
        Совершить посадку было решено в паре километрах от точки, отмечавшей на карте Змеева место посадки, или падения модуля. В теории, и с этим согласились все, механоиды, охотившиеся на людей, должны были искать свою добычу в городе, оставляя в тылу самые незначительные силы, и это должно было облегчить задачу отряда, превратив высадку если и не в лёгкую прогулку, то, как минимум, в довольно безопасное мероприятие.
        Ну а действительно - чего было опасаться четверым, хорошо, пусть троим опытным бойцам, пробравшимся в тыл противника? Одиночных аппаратов, решивших на свою беду именно сейчас выбраться из лаборатории? Механических вертухаев, выгуливавших своих пленников?
        Такие цели просто требовали немедленного уничтожения и не только ради трофеев. Спасти кого можно, вывезти на Спираль, такой была вторая задача их миссии и Благоволин, озвучивший её перед посадкой, был полон решимости всеми способами воплотить её в жизнь.
        Идти по шоссе было одно удовольствие.
        Идеально ровное полотно, чья поверхность не была нарушена ни трещинами, ни колдобинами, казалось само прыгало под ноги людей, словно соскучившись хоть по таким - пешим, путникам. Добавьте к этому лёгкий теплый ветерок, небо, чистое от привычного близкому Подмосковью смога, и перед вами предстанет картина, давно и прочно забытая жителями мегаполиса.
        Но трагедия, перевернувшая, или вывернувшая привычный мир наизнанку, всё же имела место и, не желая так просто уступать завоёванные позиции, разбросала по трассе множество машин, покинутых как своими водителями, так и пассажирами. Какие-то из них, были брошены прямо посреди шоссе, другие, их было меньшинство, стояли у обочин, словно их владельцы вышли на минутку радуясь «зелёной остановке».
        Гадать и строить гипотезы о произошедшем было излишне - отсутствие жизни, любой, не только человеческой, при грудах металла, лучше иных знаков указывало, что отряд вошёл в зону, отмеченную на карте синим цветом.
        - Здесь птицы не поют, деревья… - напевший строчку старой песни Чум, поёжился, и перехватив оружие на изготовку, чуть пригнулся, быстро пробормотав окончание строки, говорившей о проблемах растительного мира и их туманных перспективах.
        - Однако, - скользнув в сторону редких, словно прореженных кем-то, или чем-то, кустов, он опустился на одно колено, буквально обнюхивая изломанные ветки: - Однако, плохо пахнет, командир, - вынес он свой вердикт, чуть повернув голову в сторону Благоволина: - Не жизнью пахнет.
        - Смертью? - Подошедшая к нему Дося присела на корточки, разглядывая истерзанный куст.
        - Нет. Смерть - это всё. Конец, понимаешь. Она пустотой пахнет.
        - Как может пустота - и пахнуть? - Игорь, за спиной которого стоял Благоволин, потянулся было к ветвям, желая отломать одну из них, но напоровшись на неодобрительный взгляд Доси, быстро переменил своё решение, отдергивая руку прочь.
        - Вот пустотой и пахнет, - прикрывший глаза и не видевший его попытки Чум, поднял к лицу ладони, сложенные лодочкой, сильно втянул носом воздух и замер на несколько долгих секунд.
        - Дось? - Не открывая глаз повернулся он к ней: - Красноглазого помнишь? Ту машину, что мы на Картаге спалили?
        - Да. А что?
        - Похожий запах. Не тот же, не такой же, но, - встав, он обтёр руки о штанины, словно его ладони были чем-то запачканы: - Словно тут родственники его побывали.
        - И ты всё это - носом? - Благоволин, покачав головой, шагнул в сторону, разглядывая ещё один куст, одиноко торчавший на краю лужайки, трава которой была словно вытоптана.
        - Не носом, командир, не носом. Меня дед учил запахи различать. Не чуять - что я, собака что ли, а различать. Разницу видишь?
        - А она есть? - Поморщился Благоволин, искренне считавший всё подобное, относимое им к разряду паранормальностей, бредом: - Или как тот суслик? Из фильма? Ты его не видишь, а он - есть?
        - Эээййй! Командира-джан? Зачем бедного Чума обижать начал? - Обидевшейся на подобный оборот дел Чум немедленно перешёл в защиту: - Если твоя такая умная, школу, институт кончала, то что? Глупый Чум - такой совсем глупый, да?
        - Чум?! Ну ты чего? - Бросивший разглядывать куст Благоволин, повернулся к нему и шагнул ближе: - Кончай комедию ломать. Ваши эти, ээээ… - покрутил он пальцами в воздухе: - Верования. Традиционные, которые. Для твоего народа, традиционные. Они, кхм, не буду спорить - интересны, но…
        Что именно «но» Игорь не расслышал - куст, тот самый, вызвавший интерес их командира, вдруг качнул ветвями, свет за ними исчез, очерчивая смутный, но несомненно, человеческий силуэт и он сделал пару шагов вперёд, стремясь разобраться в увиденном.
        Ветви ещё раз качнулись - прятавшийся за ними, был явно готов пуститься в бегство, и Маслов сделал ещё шажок, выставляя перед собой открытые ладони. Тёмная фигура, сидевшая на корточках за кустом, чуть приподнялась - человек, сидевший там - а в том, что это кто-то из выживших, Игорь и не сомневался, несомненно был крайне напуган, что вполне соответствовало ситуации.
        Ещё небольшой шажок с вытянутыми вперёд ладонями.
        Сзади раздался взрыв смеха, и Игорь досадливо поморщился - ведь напугают не, сбежит!
        Идиоты!
        Он - человека спасает, а они? Нет чтобы еду там показать, флягой встряхнуть - ведь должен же тот-кто-в-кустах есть-пить хотеть?
        Широко улыбнувшись он сделал ещё шаг вперёд - до куста было рукой подать, и тотчас замер, боясь своим приближением спугнуть несчастного, несомненно пребывавшего в шоковом состоянии - ветки прямо-таки трепетали, наглядно показывая дрожь, да что дрожь - настоящий колотун бивший пережившего ужасные потрясения человека.
        Ещё шажок - короткий, в половину обычного и новая остановка.
        Замерли и ветви.
        Ушёл? Отполз, чтобы затем, пригибаясь и петляя как заяц рвануть прочь?
        Нет. Здесь. Хорошо.
        Тёмная масса, скорчившаяся у самой земли, пошевелилась, ветви куста вздрогнули, начав раздвигаться в стороны, и Маслов чуть попятился, опасаясь спугнуть набравшегося решимости человека.
        - Вниз! - Вскрик, пробивший его словно то был сильный разряд тока, бы издан отчаянно знакомым голосом, узнаваемым не разумом, а самим телом. И тело, игнорируя застывшее в оцепенение от неожиданности, сознание, бросило Игоря наземь.
        - ВВЖЖжууууххх!
        Что-то невидимое, но, несомненно, массивное пронеслось над ним и он, заслышав возмущённый взвизг моторов, тормозивших увлекаемое инерцией нечто, уже хотел вскочить на ноги, как вновь раздавшийся в сознании голос, Маслову был знаком каждый его обертон, дал новую команду:
        - Кувырок назад! И ноги! Ноги подтяни, а не как обычно! Ну же! Прошёл!
        Откатившись через спину, Маслов замер и тут, только в этот момент, до его слуха донеслась частая череда выстрелов, практически сливавшихся в один басовитый рёв.
        - Влево! Перекатом!
        Тот, кто сейчас отдавал приказы, успел вовремя - стоило лишь Игорю перекатиться в сторону, как земля, там, где он только что был, вздрогнула, принимая в своё лоно тяжёлый и злой удар.
        Чуть довернув голову, он, наконец, увидел причину своих внезапных маневров.
        Там, дрожа и выползая из земляного плена, торчал слегка изогнутый коготь. Чёрный, непроницаемо, угольно чёрный, он, тем не менее, был прозрачен - человек ясно видел десятки, если не сотни крохотных искр, то вспыхивавших, то гасших на общем мрачном фоне.
        - Лаборатория DL дробь 4665, - появился голос, но сейчас он был лишён приказных ноток:
        - Задача: Создание устойчивых биомехов посредством внедрения колоний культур микромашин в живые ткани.
        Статус исследования: Не завершён.
        Причина: Отсутствие биоматериалов.
        Текущий статус: Работы возобновлены.
        - Какие исследования? Ты кто?! - Откатившись в сторону, так, на всякий случай, Игорь вскочил на ноги, оглядываясь по сторонам, но смотреть уже было не на что - его обидчик - сплюснутый сверху и снизу цилиндр, лежал на земле мёртвым грузом, выставив вперёд, в его, Игоря сторону, обрывок щупальца.
        - Уже забыл? - хмыкнул голос, изображая обиду и в памяти Игоря всплыло смутное воспоминание, переходящее в уверенность - этот голос уже проделывал с ним подобный трюк не раз.
        - Ну ты даёшь! Мы с тобой через такое… Даже тааакоооое! Прошли, а ты - и не помнишь! Нап я! Нап! Напарник твой! Теперь узнал?
        - Шарик?! Но ты же - Ролаша?! Ты её аватар!
        - Был. Был её аватаром, а потом ушёл. Достала она меня! Ведьма старая!
        - Старая?! Да вы же практически ровесники?
        - С чего ты взял?! Я, Иг, знаешь ли, на целых триста лет моложе!
        - О да! - Выдавил из себя всхлип-смех, Маслов: - Огромная разница! Особенно огромна она на фоне шести тысяч лет.
        - В любом случае, - подвёл черту Нап: - Она - это она, а я - это я! Разницу видишь?
        - Нет.
        - Но, Иг! Она бы тебе не помогла. А я - да. Спас тебя. И, хоть это и некрасиво звучит, но ты - в очередной раз мой должник. Так-то, низшая форма жизни!
        - Эй? Нап! Мы же еще тогда, в Кольце, договорились?
        - Ага! Вспомнил, значит?
        - Игорь? - Тон Благоволина, подошедшего к нему, был тревожным: - С тобой как? Обошлось? Цел?
        - Да что ему будет! - Чум, бесшумно вынырнувший у него из-за спины, хлопнул Маслова по плечу: - Вон какие кульбиты выкручивал! Любая макака от зависти себе харакири сделает. Бананом.
        - Чем? - Игорь потряс головой, решив, что ослышался: - Бананом?!
        - Во, Дось, слышишь? И с логикой норм!
        - Дебил ты Чум! - Дося, стоило ей возникнуть перед Игорем, взяла его за руку, меряя пульс: - Почти норма.
        - Что логика в норме - это гуд, - Благоволин продолжал буравить Игоря внимательным взглядом: - Меня другое интересует. Игорь - ты с кем разговаривал?
        - Я?! Да ни с кем. То есть сам с собой. Это я…Ой! Это ещё кто? Или - что?!
        - Или что? - Благоволин, развернувшийся в сторону его взгляда, вскинул карабин - от леса, к ним, раскачиваясь из стороны в стороны, редко взмахивая руками в попытках удержать равновесие, брела редкая - не более десятка, цепочка людей.
        Кто в рванье, кто практически голый и не скрывающий своего срама, этих людей объединяло одно - у каждого из них - у кого на груди, у кого на ноге, животе, и в других, самых разных местах, виднелись распухшие и покрасневшие нарывы, своими крупными размерами явно несоответствовавшие привычным людям заболеваниям.
        - Ой! - Вскинув АШ-12, Дося попятилась, прячась за спину Чума: - У них… Ну из этих… Нарывов. Течёт!
        Действительно - часть вздутий, отличавшихся от остальных более ярким окрасом своих головок, испускала из себя, прямо сквозь кожу, тонкие серебристые ручейки, которые, словно нити, опутывали тела людей. Вот одна из таких нитей, оплетавших руки существа, налилась ярким светом и человек, вернее сказать - создание, бывшее когда-то человеком, резко дёрнуло верхними конечностями в попытке сохранить равновесие.
        - Я же тебе говорил, - в голове Игоря возник голос Напа: - Задача - создание устойчивых биомехов. Эти, что перед тобой, одна из версий. Не самая удачная, должен заметить.
        - Зомби! Огонь! - Крик Благоволина практически слился с грохотом выстрела и одно из существ, на свою беду вырвавшееся вперёд, дёрнулось, начиная заваливаться на спину и орошая траву чем-то блестящим и красноватым, словно их тела были наполнены смешанной с кровью ртутью.
        - Не стреляйте! - Получивший подсказку Напа Маслов, замахал руками, требуя прекратить огонь: - Они безвредны. Это - сборщики. Низшие из биомехов. Первое поколение - только и могут, что дойти до указанной точки и забрать там отмеченный мозгом объект.
        - А мозг - этот? Ну, был? - Ствол Чума указал на сплюснутый цилиндр.
        - Нет, - принялся повторять на Шариком Игорь: - Это - Охотник. Добычу ловит. Нас подманивал, - присев на корточки перед корпусом механоида, он принялся шарить пальцами по гладкому металлу, пытаясь наощупь найти точки, крохотные бугорки, картину расположения которых Нап транслировал прямо ему в голову.
        - Чум, помоги, - положив палец на нужное место он повернулся к нему: - Вот тут, когда я скажу, нажми.
        - А… он не того? Это можно? - Присев рядом с ним, Чум принялся натягивать на ладонь толстую, с металлическими накладками перчатку.
        - Нужно, - мотнув головой и чуть высунув от усердия язык, Маслов, растопырив пальцы напрягся: - По моей команде. Готов? Жми!
        Щёлк!
        Корпус охотника, подчиняясь нажатиям, раскрылся, распадаясь на две половинки и Малов, не теряя времени, зашарил руками среди непонятных потрохов, что-то торопливо шепча себе под нос.
        - Дося? - Быстро развернувшись, он протянул девушке небольшую сферу, размером, фактурой и цветом походившую на апельсин: - Только осторожно - это контейнер с… С усыпителем. Жидким, - Передаваемые Напом образы не всегда были ясны и Игорю приходилось спотыкаться, подбирая верные определения находок для своих товарищей.
        Надо ли говорить, что Шарик, от внимания которого подобные задержки не могли ускользнуть, каждый такой раз лишь хмыкал, давая своей интонацией понять, все превосходство электронной формы жизни над живой.
        - Его Охотник должен был через жало, - кивнул он на торчавший из земли коготь: - Распылить. На нас.
        - А что не распылил? - Поёжившейся Чум покосился на чёрный, продолжавший искриться, объект.
        - Ему не позволили. Чум? - Теперь в руках Маслова оказалось нечто, напоминавшее собранный из матового стекла позвоночник: - Тут цепь процессоров Охотника. Не поломай, Технократы за него много дадут. Ну же! Чего ждёшь? Бери - времени мало!
        - Не раньше, чем ты пояснишь, - Благоволин, отрицательно помотав головой, потянул Чума за ремень прочь от раскрытого корпуса: - Откуда ты всё это знаешь, Игорь? Сонная хрень, процессоры, где нажимать?
        - Некогда, - навалившись на край корпуса грудью, Маслов запустил обе руки куда-то вглубь потрохов и там что-то щёлкнуло, уступая его усилиям.
        - Здесь… Сейчас… Гарнизон будет, - оторвавшись от корпуса, он уставился на небольшой - с указательный палец брусок, оказавшейся его добычей: - Возьмите, - протянул он Благоволину свой трофей: - Это очень ценно - здесь память Савфа, он скопировал часть своих… Пусть будет - воспоминаний, да часть памяти, сюда. Да берите же! Охрана к нам идёт! Уходить надо.
        - Откуда ты это знаешь? - Приняв от него брусок, Благоволин насторожено огляделся: - Не видно ничего.
        - Знаю, - отрывисто бросил Игорь, продолжая копаться в потрохах Охотника: - Позже скажу откуда, сейчас, - он поморщился, напрягся и вытащил на свет белую пластину толщиной с мизинец, за которой тянулся хвост разноцветных и разнокалиберных проводов, проводков и, тонких как нить, проводочков.
        - Всё! Уходим! - Вскочив на ноги, Маслов кивнул на жало: - Тоже надо взять. Чум? Благоволин? Кто возьмётся? И Карася вызывайте - пусть поближе, к самой границе зоны подойдёт, гарнизон почти нашёл нас, несмотря на помехи.
        - Игорь? - Выдернув из земли изогнутое тело оружия Охотника, Чум закинул его себе на плечо: - Помехи?
        - Да, их, - он замялся, не зная как объяснить, а затем, пряча пластину в сумку, махнул рукой: - Я ставлю. Сам. Как - скажу позже. Я и сам плохо понимаю как.
        Ренегат ждал их метрах в трёхста от невидимой границы Зелёной зоны.
        Перевалив её, он на миг остановились - здесь, после тишины зоны, воздух был полон не только щебетанья птиц, но и жужжания слепней, немедленно окруживших изрядно пропотевших за время забега людей.
        - Не, - поправив сползавшее с плеча жало, Чум отмахнулся от самых назойливых насекомых: - Там, - кивнул он себе за спину: - Лучше было. Без этих гадов!
        - Вперёд, - Благоволин, не меняя недовольного выражения лица, подтолкнул сначала его, а затем и Игоря в сторону начавшей опускаться транспортной платформы: - На борт! Бегом!
        - Да чего бежать-то? - Маслов, с лица которого пот стекал струйками, тряхнул головой, отгоняя самого смелого кровососа: - Эти, - бросил он короткий взгляд назад, где к ним ползли Охотники: - Границу не перейдут. У них мир за ней заканчивается. Сейчас потопчутся-потопчутся, да и назад повернут.
        - Мне будет спокойнее, - вновь подтолкнул его к кораблю Благоволин: - Когда мы взлетим. Вперёд!
        - Как скажете, - вздохнув, и, на ходу вытирая лицо рукавом, Игорь потрусил след за Чумом, бывшим уже почти у платформы.
        - Долго вы, - сидевший на платформе Чум, поднялся на ноги, когда отставшие Дося с Благоволиным наконец оказались рядом: - Я, наверное, и выспаться бы успел, если бы не был так голоден, - хмыкнул он, потирая живот рукой: - До-ось? Что на обед сегодня?
        - Обед, - Недовольно буркнула та: - У тебя совесть есть?
        - А что это? Дайте кусочек, попробую хоть, что это!
        - Мы видео Охотников засняли, - прервал его командир: - Скажи Карасю, чтобы поднимал нас и взлетал. Игорь, - Благоволин повернулся к Маслову: - А ты был прав - Охотники так и не смогли за границу выйти. Стоят, - он улыбнулся и потянулся, снимая напряжение: - Чуть вперёд дёрнутся - и, сразу, назад. Словно обожглись, или в стену ткнулись.
        - Так я же говорил - нет для них вне Зоны пространства, - закивал Игорь и вытянув руку, желая указать на захваченную механоидами территорию, но та замерла на пол пути, когда лицо Благоволина, где только что царило умиротворение, потемнело, принимая озабоченный вид.
        - Ты где это поцарапаться успел, - ткнул он пальцем в район запястья, обнажившегося при резком движении руки.
        - Поцарапался? Я?! Где?! - Поднеся руку к лицу, Игорь принялся ей вертеть, пытаясь увидеть царапину, но тут что-то слабо кольнуло его в шею и пол, такой надёжный, рифлёный пол транспортной платформы под его ногами вдруг закачался, стараясь сбросить человека прочь.
        - Чтоооо… За… - Сказать что-либо ещё он не успел - пол, наконец обманувший его старания сохранить равновесие, метнулся навстречу и последним, что Маслов смог разобрать, был визг Напа, требовавший его сосредоточиться, не расслабляться и что-то насчёт борьбы…
        - Час проспит точно, - Дося, пощупав пульс посапывавшего на полу Маслова, встала, пряча в сумочку одноразовый шприц-тюбик.
        - Хватит, - кивнув ей, Благоволин повернулся к Чуму, замершему с переговорным устройством в руке: - Карасю - взлёт. Курс, - он на миг задумался: - Подальше от Земли. Куда ни будь к Марсу, или дальше. Там с Игорем разбираться будем.
        Негромкое, но настойчивое жужжанье будильника вторглись в сон Игоря, неприятно царапая слух.
        - Да слышу, я. Слышу, - сонный, не то пробормотал, не то подумал он, не имея сил вырваться из вязкого болота, сжимавшего его тело приятной тёплой тяжестью.
        Жужжание стало громче и в его тоне сначала проступили неприятные, лязгающие холодным металлом нотки, а затем оно и вовсе распалось на короткие, злые окрики, принявшиеся болезненно раскатываться внутри головы.
        - Вот же зараза настырная! - Пожаловавшись сам себе, он принялся шарить ладонью, отыскивая зловредный механизм и одновременно гадая откуда тот знает азбуку Морзе. В том, что будильник, дешёвая китайская модель, стоящая у него на прикроватной тумбочке, не могла обладать подобными познаниями он был уверен, но факт, простите, был налицо.
        Короткий лязг, пауза, ещё один, после длинный и снова серия коротких - сомнений, что с ним кто-то пытался связаться подобным образом, у Игоря не было. Но вот так? Через будильник?
        Бред.
        Чувствуя, как прежде неподъёмная трясина начинает слабеть, он упёрся руками во что-то твёрдое и упругое, пытаясь оказаться в сидячем положении.
        Получилось, а, одновременно с этой победой, пришли и воспоминания, восстанавливая в памяти картину последних событий, напрочь стирая приснившуюся обстановку его комнатки на Базе НИИ Атмосферного Электричества.
        - Вот же бред какой! - Чувствуя себя лучше - сонная пелена трусливо убегала прочь, Игорь принялся тереть кулаками глаза, желая как можно быстрее прийти в норму.
        - Очухался? - Знакомый голос был полон нахальства и превосходства: - Ну что, кожаный мешок? В норме?
        - Нап? Ты?
        - Нет, блин! Не я! Иг! Ну, конечно я! Фууух! Как же с вами, био объектами, тяжело! Чуть что в вашей химии разладится - всё! Тупим по полной! Эх! Одно слово - низша…
        - Нап!
        - А что Нап? Нап, хочу заметить - твой единственный друг! Да-да, дорогой мой! Именно так. Ведь не я тебя этой гадостью накачал, а они, те, которых ты за друзей считаешь.
        - Не верю! Не могли они так со мной!
        - Ещё как могли, - хмыкнул в ответ его старый напарник: - Уж поверь мне - зачем мне врать?!
        Глаза, наконец, открылись и Игорь, обводя взглядом пейзаж вокруг, задумчиво протянул: - Зачем? Ну не знаю… Ты и в Кольце честностью не отличался.
        - Я?! - Немедленно вознегодовал Шарик: - И это мне ты - ты, которого я столько раз из смертельных переделок вытаскивал?!
        - И сколько? - Этот вопрос человек задал только из желания выгадать немного времени. А оно, время, то есть, ему сейчас было крайне необходимо и прежде всего, чтобы понять где он сейчас оказался.
        Если верить зрению, то он сидел на тёплой и слегка упругой серой поверхности, накрытой сверху точно таким же серым куполом неба. Кругом, как бы он не крутил головой, как бы не напрягал глаза, не было ровным счётом ни-чего.
        Даже горизонта.
        Нет, в том, что он был, Игорь не сомневался - ведь не бывает же такого, чтобы горизонта и не было? Но вот тут, здесь и сейчас, всё обстояло именно так.
        - Гадаешь, где оказался? - Прервав перечисление своих заслуг, осведомился Нап и Игорь машинально кивнул, уже ожидая очередную серию похвальбы. Но нет, не став упоминать о своём превосходстве, Нап лишь вздохнул, причём это был вполне обычный, полный сожаления, вздох и произнёс:
        - Мы у тебя в голове.
        - Где?!
        - В твоём сознании. Я создал это место чтобы поговорить с тобой до того, как твои, кхм, друзья, появятся.
        - Так это обман?! А сам я где? Пусти! Нап! Выпускай меня отсюда!
        - Сам ты - на Ренегате. Он сейчас перевалил за пояс астероидов и Карась, фу, какое дурацкое имя, ищет укромное место для остановки.
        - Выпускай! Нап! - Сжав кулак, Игорь погрозил серому окружению: - Мне к ним идти надо!
        - А вот идти - это вряд ли, напарник.
        - Это почему?! Ты не пустишь?!
        - Да я тут при чём? Иди, мне-то что. Вот только не получится.
        - Это почему? - Прямо перед ним появилась самая обычная дверь и Игорь замер, не спеша класть руку на её ручку.
        - Ты на Ренегате. В мед отсеке. Ты…
        - Это из-за той царапины? - Перебил он Напа, но тот, в своей манере, продолжил, не обратив внимания на вопрос человека.
        - Ты привязан к койке. Хорошо привязан - я проверял - твоему телу не хватит сил разорвать ремни.
        - Привязан?
        - Да. Твоими друзьями. Они, сначала, погрузили тебя в сон… Нет. Не так - сначала тебя отвлекли той царапиной, которой у тебя нет - я проверил целостность покровов и тканей - повреждений нет, после усыпили, а ещё чуть позже - привязали к койке. Хочешь знать зачем?
        - Ну?
        - Ты, поделившись с ними моими знаниями об Охотнике и прочем, стал для них непонятным. А всё непонятное - враждебно. Примитивная логика примитивных культур.
        - Нап!
        - А что не так? Это ведь ты сейчас лежишь, привязанный к койке. Ты - не я.
        - А без меня и тебя бы не было.
        - Согласен. Один - один. Но…
        - Погоди, - поморщившись, Игорь помассировал лицо руками: - А ты во мне как оказался? И это всё, - обвёл он рукой пространство вокруг себя: - Это - откуда?
        - Хм… Мне казалось, что ты раньше был более логичен.
        - Спиши на химию. Я ещё не полностью того, ну не в себе ещё пока.
        - Это у тебя всегда.
        - Что?! Нап!
        - Иг? Про то железо, что в тебя Савф напихал, уже забыл?
        - Эээ… Но там же ничего эдакого не было. Ну, связь. Ну…
        - И множество незадокументированных и скрытых от тебя, функций.
        - Даже так? Ну и сволочь же он!
        - Он - Бог. Как и я. Была, был, то есть. И не тебе, смертный, пока ещё смертный, пытаться понять его замыслы. Вот когда станешь Богом, тогда…
        - И ты тоже? - Откинувшись на спину, Игорь завёл руки за голову: - Туда же. Тоже будешь божественностью меня искушать?
        - Буду, - не стал отрицать Нап: - Твоя оболочка - ущербна. А я хочу большего.
        - Ущербна? Меня - устраивает.
        - Конечно, ты же смертный. Смертный, даже не вкусивший малой части возможностей Бога.
        - Заткнись!
        - А почему это я должен заткнуться? Я тебя спасал, я…
        - Достал. И знаешь, что? Будешь продолжать в том же духе - убью себя. Надеюсь, что и тебя тоже.
        - Это спорно. Себя - да, меня…
        - Вот и проверим. Мы же за астероидами, да? Хватит тебе сил до Земли добраться?
        - Нет, - немного помолчав, не стал отрицать этот факт Шарик: - Может тогда сделку заключим?
        - С тобой? Да ты обманешь! Что я, натуры твоей не знаю? Ты же слепок Ролаши, а она та ещё стерва.
        - Я найду Савфа. На Зее, - холодным тоном продолжил Нап: - Ты меня к нему доставишь и я, мы уйдём с ним.
        - А планету кто восстанавливать будет? Вы её испохабили, а нам чистить?
        - А нечего было на Бога руку поднимать! Осмелились - получите по заслугам!
        - Савф, кстати, тоже аватар, - переменил тему Игорь: - Он, тот, который настоящий, его в меня подселил. Тайно, причём. Сволочь! Я себя какой-то шлюхой чувствую - все подряд в меня влезают.
        - Я в курсе и тем легче нам - аватарам, будет договориться. А что влезают - так не абы кто - Боги! Другой бы мог и гордиться - быть избранным это…
        - Вот другие пусть и гордятся, - Игорь хотел продолжить фразу, но серая мгла всколыхнулась, пропадая и он обнаружил лицо Доси, с озабоченным видом склонившееся над ним.
        - Умолкаю, - тотчас пискнул Нап, а Дося, не меняя выражения лица, положила руку ему на лоб:
        - Ты как, Игорёк, очнулся? Только не дергайся зазря - Чум своё дело хорошо знает.
        Допрос проводили тут же - в лазарете.
        Его друзья, Игорь всё еще продолжал считать стоявших напротив него людей друзьями, были безоружны, но проведя с ними бок о бок довольно продолжительное время, он прекрасно понимал, что это ничего не означает.
        Ведь стоит только допросу пойти не так и любой из них, не колеблясь прервёт его жизнь, отправляя сознание за Грань, а койку, к которой он был привязан - за борт, не отделяя от неё опасную и после смерти тушку.
        Понимал это и Нап, тихо-тихо, практически неслышно, поскуливавший из дальнего уголка сознания Маслова, откуда он, уже с десяток раз, обращался к человеку с просьбой спасти их обоих. Последнее - помня, как легко электронная, форма жизни проникла в сознание Игоря, удивляло, но Нап, пребывавший в совершеннейшем ужасе, немедленно пояснил, что в Маслова он зашёл легко - Савф, напичкав его голову различными модулями, был настолько беспечен, что оставил все входы открытыми - заходи кто хочешь и живи.
        Конечно, всё это относилось только к Аватарам, исключая иное вторжение в разум «человека улучшенного, недоработанного» - как охарактеризовал нынешнего Игоря Нап, но сильно легче Маслову от этого не стало.
        Что же касалось прочих, не имевших имплантов Савфа, людей, то зайти в их сознания было гораздо сложнее и определяющим тут было желание человека - искреннее, идущее от самого сердца и, необязательно, хоть каким-то боком, связанное с Богом, или его Аватаром.
        Надо было просто во что-то сильно верить, желать чего-то и быть готовым это «нечто» получить в обмен на свои молитвы.
        Именно так и получали Боги свои силы во время молитвенных бдений верующих - те сами, совершенно искренне, открывали свои сознания Богам, позволяя им черпать людские силы сколь потребно.
        Примерно так же произошло и со Змеевым, страстно желавшим Власти. Савфу, когда он, пребывая в Маслове, уловил такой мощный позыв, ничего не стоило перескочить в его сознание, пообещав генералу и Власть, и здоровье, и - даже молодость.
        А вот что касалось Карася, Благоволина и остальных, то тут ситуация складывалась не в пользу Аватара. Эти люди не хотели ничего.
        Нет, они конечно что-то хотели - так, Чум привычно желал жрать и спать, Дося поправить внешность - какая же женщина довольна собой? И так далее - Карась переживал за своих племянников, а Благоволин мечтал о море и палубе парусника под ногами. Сомнений нет - возжелай кто-то из них своей цели страстно, всеми силами, и сделав ее целью своей жизни, молясь - пусть глубоко в душе, высшим силам и тогда да - такой разум становился открытым для Аватара, позволяя ему как проскочить внутрь, так и пополнить запас сил. Но, как было сказано выше - стоявшие перед ними люди желали всего добиться сами, не уповая и не прося о помощи высшие силы.
        - Игорь? - Благоволин приподнял руку привлекая к себе внимание привязанного к койке человека: - Мы можем вас так называть?
        - Можете, - кивнул в ответ Маслов, голова которого была единственной частью тела, не прихваченной широким ремнём: - Сергей Вадимович, я это, Игорь Маслов. Со мной всё в порядке.
        - Это будем решать мы, - услышал он в ответ ожидаемую фразу и кивнул, соглашаясь с услышанным.
        - Хорошо, - тон командира был беспристрастен: Тогда, раз вы, как я вижу, понимаете ситуацию, - Игорь снова кивнул: - Тогда очень и настоятельно прошу вас откровенно рассказать нам о произошедшем и о том, кто, когда, где передал вам все эти знания. Вам понятен вопрос?
        - Да.
        - Вопрос ему понятен, - хмыкнул Чум, стоявший у ног Игоря: - Я думаю - с ответами проблемы будут.
        - Обломись, Чум, отвечу, - Игорь хотел было показать ему язык, но, в последний момент передумал: - С ответом проблем нет. Я снова с Напом.
        - С кем?! - Хоть внешне Благоволин и не переменился, но вот в его душе зародилось и принялось расти нешуточное беспокойство, о чём Игорю немедленно сообщил напарник.
        - Нап. Шарик. Ну - напарник мой. С кем я в Кольце был.
        - Аватар Ролаши? - Беспокойство прорвалось наружу и Нап, взвизгнув от страха, немедленно свернулся в клубочек, дрожат от страха.
        - Да, но он другим стал. Нап ушёл от неё. У них, как я понял, конфликт возник.
        - Твой Нап, - покачал головой Благоволин: - Её Аватар. Копия, слепок. Он - равно она. Какой конфликт мог в одном сознании возникнуть? Или ты хочешь сказать, - усмехнувшись, он повернулся к остальным, предлагая разделить его шутку: - Что Ролаша - обе они и сама она и её копия - свихнулись? Типа шизофрения проявилась?
        - Он изменился, Сергей Вадимович. Я же с ним долго был и, хочу заметить, Нап во время моих, скажем так, приключений в Кольце, зарекомендовал себя хорошим товарищем и всем прочим, положительным. Он мне помогал, он…
        - Спасал, - тихо прошептал Нап, клубочек которого стал пушистым и из глубины шерсти на Игоря глянули невинные, полные страданий глаза: - И скажи им, мол милый я, добрый, нельзя меня, нас обижать.
        - И он спасал меня много раз, - мысленно скрипнув зубами, произнёс Игорь: - В общем, хочу сказать, что он - не она.
        - Что изменился, - Чум, проверив ремни, удерживавшие ноги Маслова ниже колен, присел на край койки: - Что Аватар изменился - верю. Быть рядом с тобой и не свихнуться от твоей заумности, это, брат, сложно.
        - Чум! Прекрати над Игорем издеваться! - Погрозила ему кулачком Дося, но тот лишь пожал плечами в ответ:
        - Дось. Он - человек, а человеку… Эээ… Как там… Errare humanum est. Да, Игорь?
        - Человеку свойственно ошибаться, - машинально перевёл римскую пословицу Маслов и удивлённо посмотрел на Чума: - Ты что? Латынь учить стал?
        - Я же говорю - твоё влияние, - пожал он в ответ плечами: - Не хочется же рядом с тобой совсем тупым приложением к винтовке выглядеть.
        - Кхм, - покашливание Благоволина подвело черту под их разговором: - Так ты считаешь, что он изменился?
        - Да, - будучи спелёнатым по рукам и ногам и имея свободной лишь голову, Игорь несколько раз энергично кивнул, подтверждая свои слова: - И он не причинит нам вреда.
        - Даже так?
        - Нап подтверждает, что его цель - встреча с Савфом. С его Аватаром. Нап считает, - принялся озвучивать шёпот Шарика Игорь: - Что они - Аватар с Аватаром, договорятся и покинут Зею, Землю, то есть.
        - Сейчас говоришь ты, или он?
        - Говорю я, он мне шепчет. Что же до тех сведений - я про Охотников и прочее, то Нап, зайдя в меня через установленные Савфом модули начал советовать, что и как делать.
        - Он управлял тобой?
        - Нет. Советовал, учил - да. Управление моим телом, прямое - нет.
        - Но он мог так сделать?
        - Мог, - Нап, прошептавший ему честный ответ, тихо вздохнул, расплываясь лужицей в сознании Маслова: - Убьют, - пробулькал он: - Сейчас опять дрянью накачают и - за борт.
        - И сейчас может? - Продолжил допрос Благоволин и Игорь кивнул в ответ, одновременно успокаивая напарника.
        - Может, но не берёт, - Дося, подойдя к изголовью кровати, погладила Игоря по руке: - Мне кажется, - перевела она взгляд на Благоволина: - Что Напу этому можно доверять. В ограниченных пределах, конечно. Может отвяжем? Игорь-то не виноват. Ну - не повезло ему. И, кстати, - уперев руки в бока, она окинула напрягшегося Благоволина тяжёлым взглядом: - Игорь не по своей воле, или вине всё пережил. Помните? Когда его ранили? Кто старшим был?
        - Я, - не стал спорить Благоволин: - И не продолжай, я и так знаю, что ты сказать хочешь. И про то, что в кристалл мы его поместили, не спрашивая - тоже помню. Но мы же как лучше хотели, спасти его хотели.
        - Лучше бы дали умереть, - вздохнул Игорь, стараясь не слышать возмущённый визг Напа, принявшегося отчаянно протестовать против подобного развития событий.
        - Согласен, - кивнул в ответ Благоволин: - Я бы и сам предпочёл смерть, но так решило большинство. Да и не бросаем мы своих, если на спасение есть хоть маленьший шанс. Пойми, - прижал он руки к груди: - Не могли мы тебя убить. Ты был жив, - развёл он руками, словно извиняясь.
        - А жить - хорошо, - потрепал Игоря по ноге Чум: - Ну и как следствие - особенно хорошо на полный желудок.
        - Так… Вы развяжете меня? - Кивнув ему, Игорь повернул голову к Благоволину: - Я, за Напа, ручаюсь.
        - Ещё бы кто за тебя поручился, - вздохнул тот в ответ: - Извини, я не готов так рисковать. Вот возьмёт он контроль над тобой, да и всадит нам очередь в спины. Что тогда?
        - А мы ему оружие не дадим, - снова погладила руку Игоря Дося: - Всё одно из его нагана только мух пугать.
        - Мух?! - Возмутившись до глубины души, Игорь задёргался в своих путах: - Да я! Из него! Что? Тех легионеров забыли? А?! Я же тогда троих вальнул!
        - Вот и умничка, - рука Доси, переместившаяся ему на лоб, неожиданно сильно вдавила голову Маслова в подушку: - Пострелял и хватит. Тебе головой надо работать, а со стволами играть найдётся кому. А ты у нас - умный.
        - Ага. - Теперь возмутился Чум, принявший её слова в свой адрес: - А я - тупой значит, да?
        - Да хватит вам, - поморщившийся от их перепалки Благоволин развёл руки в стороны, словно рефери, разводящий боксёров по своим углам ринга.
        - Мне тоже неприятно видеть одного из нас в таком положении, - кивнул он на Игоря: - И лишить его оружия может быть выходом, но - уж простите меня, недостаточным.
        - Ошейник наденем, - задрав подбородок, Чум щёлкнул себя по шее: - Я у Преторианцев видел. У рабов. Игорь, конечно, не раб, но думаю он согласится. А кнопку - Досе дадим. Чуть что - щёлк и…
        - Не надо Досе, - поёжился, насколько позволяли путы Игорь: - Я Одиннадцатого вспомнил. Ну Примарха, что мы допрашивали.
        - Так то роль у меня такая была, - всплеснула руками девушка: - Игорь! Ну как ты мог обо мне такое подумать?! Да чтобы я, и тебе больно сделала?!
        - Не, Досе давать нельзя, - покачал головой Чум: - Не нажмёт. Пожалеет. Я возьму. У меня, - он нахмурился и оскалился, словно желая запугать Игоря: - Не забалует.
        - Да и ты не нажмёшь, - махнул рукой Благоволин: - Вы друзья, не сможешь. Да и бред это, ошейник твой. В нём, - он кивнул на замершего Игоря: - Сидит такая дрянь, что любую электронику на раз вскроет. Будем жать - а толку ноль будет. В общем - без него обойдёмся. Без оружия и под контролем. Игорь, - перевёл он взгляд на Маслова: - Решение принято. Мы тебя освобождаем, но учти, - положил он руку на кобуру: - Прим малейшем, самом малом подозрении, огонь будет на поражение. Мы все тебя любим и ценим, но вот то, что сидит в тебе - нет. Уйдёт Аватар - я лично перед тобой извинюсь, а пока - извини.
        - Согласен, - часто закивал в ответ Игорь, стараясь не морщиться от восторженного вопля Напа, уже практически распрощавшегося с жизнью.
        - И внизу - без оружия.
        - Согласен.
        - Тогда… Чум, - махнул рукой Благоволин: - Развязывай его. Сейчас, - перевёл он взгляд на часы: - Обед, после - адмиральский час и, - его взгляд вернулся к Игорю: - Твоя каюта будет заблокирована.
        - Понимаю, - снова кивнул Игорь: - Всё понимаю и согласен.
        - Хорошо. Адмиральский час и после - на Спираль. Надо же нам трофеи Технократам сдать.
        Глава 18
        Рассказывающая об изменениях на Станции «Плавная Спираль», новых знакомствах и весточке из далёкого прошлого, проливающей некоторую информацию о древней истории Галактики.
        Станция «Плавная Спираль».
        Длинный и узкий отсек, своим дизайном и отделкой, более походивший на школьный пенал для ручек, был наполовину полон, ну, или если исходить из пессимистичного образа мыслей - наполовину пуст.
        Прибывшие сюда со своей добычей охотники, сегодня здесь были только представители наёмных отрядов, выстроились длинной очередью перед дверью, за которой расположилась оценочная комиссия Технократов, свалив на пол мешки и сумки со своей добычей.
        Змеев был прав - стоило только рекламе Технократического Союза распространиться по Галактике, как на Зею рванули толпы искателей приключений, жаждавших быстрой наживы.
        И, надо отметить, им было ради чего стремиться сюда и рисковать своими жизнями, добывая образцы механоидов. Согласно текущему курсу, полученному Карасём при подлёте к Спирали, один балл Технократов соответствовал 100 - 102 динариям Претории, чья финансовая система как была, так и осталась самой популярной в Галактике.
        Да, риск, смертельный риск, был внизу повсюду, но шанс разбогатеть вот так просто, за одну вылазку, затмевал людям глаза и на Плавную Спираль, навещаемую прежде лишь залётными торговцами, потекли ручейки наёмников, быстро разросшиеся до вполне приличных потоков.
        Но, как это водится, сюда стремились не только смельчаки, готовые рискнуть жизнями ради обогащения, вместе с ними Станцию заполонили торговцы, самые бедные из которых, разместили свои палатки прямо посреди широких коридоров Спирали, наполнив их визгом рекламных воплей и запахом готовящейся прямо тут, на походных очагах и печах, еды.
        - Пиратский Бантустан, - охарактеризовал увиденное Благоволин, когда на них, только перешагнувших комингс ангара Ренегата, обрушился калейдоскоп звуков, запахов и цветов.
        И не согласиться с ним было сложно - стоило им только отойти от ворот, как вокруг них завертелся хоровод продавцов, предлагавших любые, совершенно и абсолютно любые товары, и услуги.
        - Любая еда - с любой планеты! - Надрывался лотошник, тряся перед ними своим засаленным прилавком, на поверхности которого громоздились кучки чего-то непонятного, разноцветного и, даже по мнению Чума, малосъедобного.
        - Вино! - Попытался оттереть его плечом другой торгаш, в чьих, высоко поднятых вверх руках, блестели, начищенные до ослепительного блеска, округлые, с длинными и тонкими горлышками, кувшины: - Лучшее…, - он ловко увернулся от метнувшегося к нему лотка - с конкурентами здесь не церемонились, и, даже не пытаясь дать сдачи, продолжил: - Лучшее вино! С Палантийского холма! Из личных запасов Императора!
        - Охрана? Этих отгонять, от хулиганов защищать, - выплыл откуда-то сбоку широкоплечий мордоворот, но, бросив взгляд на жало, лежавшее на плече Чума, тотчас сник, прекрасно понимая, что бойцам, добывшим подобное, его услуги малоинтересны.
        Ещё, пока они добирались до нужного отсека, им предложили отдых - в самых роскошных апартаментах Станции, разумеется, сауну, баню - с полным набором дополнительных услуг на любой вкус и фантазию, одежду - Кидавшиеся к ним наперехват портные были все как один «величайшими мастерами», прежде одевавшими только истинных аристократов, но, устав от капризов носителей «голубых кровей», прибыли сюда ради истинных героев, достойных их талантов.
        Не была забыта и культурная составляющая жизни - не только же хлебом единым жив человек. Так, один из ангаров, прежде служивший для приёма Пентер, был превращён в подобие балагана и нашим героям пришлось весьма потрудиться, уворачиваясь от летевших казалось прямо в лицо мячей и булав, которыми ловко оборудовали ярко одетые жонглеры. А ещё тут были фокусники, взметавшие над собой веера карт, иллюзионисты, в чьих руках возникали и пропадали самые различные предметы, канатоходцы, акробаты и, конечно, клоуны.
        Едва отбившись от этой публики, и уже торжествуя победу - в мыслях, разумеется, команда ускорила шаг, спеша проскочить последний участок - средних размеров отсек, от дальней стены которого шла лестница, ведшая на уровень Технократов, как дорогу им заступил молодой человек, с всклокоченной шевелюрой и творческим блеском в глазах.
        Отбиться от него - скульптора, мгновенно набросавшего трёхмерную модель своего шедевра, удалось с большим трудом.
        Молодой парнишка, одетый в потрёпанный комбинезон, поверх которого был натянут перепачканный каменной пылью фартук, вился ужом вокруг них, расхваливая и свои таланты, и их героический вид, особенно громко и часто воспевая красоту Доси.
        Группа, согласно его видению будущего шедевра, должна была сосредоточиться вокруг трупа механоида, который победно попирал ногой Благоволин. Чум с Масловым, должны были стоять рядом - по обе стороны поверженного монстра и представлять из себя аллегорические фигуры.
        Мужества - эта роль досталась Чуму - полуобнаженному, в героической позе с копьём в руках, и Мудрости - Игорь был должен держать в руках полуразвёрнутый свиток, многозначительно указывая на него пальцем и устремляя к небесам задумчивый взгляд.
        Досе же творец определил роль Ники, вестнице победы. Она, по его замыслу, должна была парить над головами нижней троицы, окутанная потоком желтоватого, в цвет местного светила, света, держа в одной руке венок, увитый триумфальными лентами, а в другой - горн, олицетворявший победный гимн.
        Сама же Дося должна была предстать перед зрителями полностью обнажённой, намекая на чистоту помыслов героев и на что-то ещё, о чем скульптор поведать не успел, получив от девушки, до того момента внимательно его слушавшей, короткий удар под колено, опрокинувший несостоявшегося творца на палубу, под хохот оказавшихся рядом зевак и случайных прохожих.
        - Это Зак, - отсмеявшись, пояснил один из них: - Наш, типа гений. Из художки имперской выперли - завёл интрижки с натурщицей ректора, вот он здесь и подвязался - лохам миниатюры впаривает. Набросает, что-то эдакое, - руки зеваки против его воли обрисовали в воздухе женский силуэт: - Согласует с заказчиком, и, типа на месяц в мастерской закрывается. Творить типа.
        - Типа? - Дося перевела взгляд с зеваки на копошащегося на полу скульптора.
        - Угу, типа. Сам-то он скульптуру за ночь, ну две - на 3-Д принтере напечатает, но кто ж ему за такое хорошо заплатит? Вот он и сидит в своей норке, пока те, кто заказал, вниз не свалят. А как уйдут - выползает - новые заказы искать.
        - Даже так? - Покачала головой Дося, видя, как залился краской скульптор, не спешивший подняться на ноги.
        - А как иначе? Заказчику скажет, что мол все дни и ночи напролёт пахал.
        - Это правда? - Присев на корточки перед скульптором, она посмотрела ему в глаза, отчего Зак приобрёл уже совершенно бордовый вид: - Всё так? За ночь делаешь, а говоришь, что месяц не спал?
        - Ну так, - усевшись на пол со скрещёнными ногами, кивнул скульптор: - У меня, просто, объёмное видение хорошо развито - а его перевести в 3-Д модель минутное дело. Дальше уже, - он вздохнул: - Всё автоматика сделает, почти всё. Мне лишь останется кое-где, руками, подправить. Печать из крошки мраморной, - вздохнул Зак: - От ручной работы не отличить.
        - М-да… А я думала - ты настоящий скульптор.
        - А что тут такого? - Румянец, начавший было пропадать, вновь разгорелся на его щеках: - Так все делают. Сейчас главное - придумать. Увидеть образ и, максимально точно его в модели воплотить.
        - И ты, значит, можешь? Все детали запомнить и точно их перенести? Лицо моё, например?
        - Я? Нет, госпожа, что вы. Я, пока вокруг вас ходил фото наделал, - не стал запираться он: - У себя, в своей мастерской, загружу, обработаю и…
        - А как же муки творчества? Бессонные ночи? Отвергнутые варианты? Ты, Зак, - поднялась Дося на ноги: - Не художник. Ремесленник.
        - Ну ремесленник, да. Но ведь так все делают. И быстро, и сходство абсолютное. И, - вскочив на ноги, Зак принял гордую позу: - Главное не камень! Главное - увидеть нечто, недоступное другим! Вот вы, я про вас, - показал он на Чума, поставившего жало на пол, давая роздых рукам: - Вы, с этим… Ну с этим нечто, вырванным из тела врага - разве вы не олицетворяете Мужество? Я так и вижу чеканный рельеф мышц вашего торса! А вы? - Повернулся он к Игорю: - Письмена мудрости так и светятся на вашем челе!
        - Про меня - не надо, - Благоволин, прежде других понявший, куда клонит скульптор, предупреждающе поднял руку: - Спасибо, но хватит. Мы уже прониклись. Вы - мастер и всё такое, но нам идти надо.
        - Так статуи заказывать будете? Я могу каждому отдельную сделать. Недорого и, - он вздохнул: - Быстро. К утру управлюсь. На своей планете поставите - вы же герои. Вам, за такие трофеи, - он указал на жало: - Ого-го сколько отсыпят. А как дома налоги заплатите, так магистрат, или что там у вас, праздник - в вашу честь, я в этом не сомневаюсь, устроит. А какой же праздник и без статуй героев, прославляющих их свершения?! Их увьют лентами, украсят плющом, я так и вижу вас, возлежащих на праздничных ложах в тени моих скромных трудов. И ведь много я не прошу. - видя, что его внимательно слушают, воодушевлённо продолжил Зак: - Всего по полсотни баллов за каждого, ну и тридцатник - за механоида. Дадите ещё двадцаточку - я его ух! Каким монстром сделаю! Дети будут смотреть и плакать, сердца мужчин - таять как воск, а девушки…
        - Десятку хочешь? - Перебил хвалебный поток Благоволин: - С условием, что мы тебя больше не увидим?
        - Но статуи? Героические и… - видя потемневшее лицо командира, Зак предпочёл прерваться, одновременно шаря руками в карманах: - На имя Зак Тиберий Пентус.
        - Зарегистрирован как разнорабочий? - Благоволин, оторвавшись от экрана планшета, посмотрел на скульптора, но тот лишь развёл руками, принимая оскорблённый вид:
        - А что делать? Искусство нынче не ценится. Спасибо, добрые господа! - Расцвёл он улыбкой секунду спустя: - Не иначе, как сам Аполлон Златорукий, покровительствует вам, раз вы решили облагодетельствовать скромного служителя муз, - сунув планшет в нагрудный карман фартука, Зак склонился в поклоне.
        - И чтобы мы тебя больше не видели, - убирая свой в карман проворчал Благоволин и скульптор, не желая искушать судьбу, немедленно попятился прочь, бормоча благодарности щедрости великих, нет - величайших, героев.
        - Х-художник, блин, - дёрнув головой, Чум вскинул жало на плечо: - Зря ты ему денег дал. Это ж больше тысячи динариев будет. Лучше б мне дал.
        - Тебе? - Дося смерила его насмешливым взглядом: - Ты же проешь их. А он - художник, культурный человек, - мечтательно вздохнула она: - Он на них…
        - Он их тоже прожрёт, - буркнул Чум, предусмотрительно отступая от неё прочь: - Ещё и с девками прогуляет.
        - Отставить базар, - Благоволин, шедший первым, уже поставил ногу на нижнюю ступень лестницы: - Прожрёт, или на дело пустит - ему решать. А ну! Собрались! Нам сейчас с Технократами торговаться. Пошли!
        Подавая пример он начал подъём по лестнице и его команда двинулась следом, настраиваясь на предстоящие переговоры.
        Если бы кто-то из них оглянулся, то, возможно, смог бы разглядеть сидящую на полу и стены фигуру Зака. Экран его планшета был освещён, и над ним, сотканный из тонких бледно-голубых линий, медленно формировался образ Афины Воительницы, чьё лицо как две капли воды походило на Досю.
        Очередь, длинная и разномастная, словно змея в период линьки, встретила их настороженным молчанием - конкуренцию, что в торговых рядах, что здесь, не приветствовали, несмотря на заверения записных экономистов, что именно она и есть движитель прогресса.
        Тишина продолжалась недолго - стоило наёмникам разглядеть небольшую сумку, свисавшую с плеча шедшим первым Благоволина, как молчание сменилось перешептыванием, а оно и вовсе переросло в негромкие смешки и колкие реплики, отпускаемыми в адрес вновь прибывших.
        Причину такого веселья понять было несложно - мешки и баулы, стоявшие у ног наёмников, прямо-таки пухли от обильной добычи, по сравнению с которой тощая сумка землян выглядела, мягко говоря, бледновато. Некоторые из охотников, несомненно особо гордые своими успехами, держали свои мешки раскрытыми, позволяя любопытствующим вдоволь налюбоваться торчащими наружу суставчатыми лапами и пластинами синего метала, составлявшими абсолютное большинство трофеев охотников.
        Но смешкам так и не удалось дорасти до нормального смеха, вынуждая только что зашедших в отсек неудачников краснеть - Чум, пробившейся вперёд, для чего ему пришлось пододвинуть начавшего закипать Маслова - шуточки наёмников становились всё более и более солёными, спустил на пол жало и то, неприятно лязгнув металлом о метал, мигом привело всё собрание к мёртвой тишине.
        - Всем добра, уважаемые, - коротко поклонившись, он смахнул со лба капли пота: - Подскажите, кто тут у вас крайний? Окажите любезность, - ещё раз поклонившись, он замер, выжидательно разглядывая очередь.
        Царившую в помещении тишину нарушили шаги невысокого мужчины, одетого в соответствии с модой Курага - он был в длиннополом, расшитым серебром сюртуке, таких же по стилю брюках, концы которых были спрятаны в коротких лакированных сапожках чёрного цвета, и, в непременном котелке на голове, яркость вышитых золотом узоров которого не вполне вписывалась в общий стиль одежды, но хорошо подчёркивала достаток наёмника.
        - Покруз Смакс, - коротко кивнул мужчина Чуму и повторил своё приветствие остальным: - Командир «Смачных Смаксов», - он коротко хохотнул, намекая на какую-то, известную всем шутку, и людская змея рассыпалась подобострастным хихиканьем: - Мы - лучшие.
        - Рад за вас, - дружелюбно кивнув, Благоволин вытащил из сумки свернутый кольцом позвоночник и накинул его себе на плечо, забросив конец за спину словно то был шарф.
        - Благоволин, - его кивок ни на миллиметр не был глубже предыдущего: - Командир отряда вольных охотников. Ренегат, - на самом деле он хотел было сказать, что они с «Ренегата», но пересохшее за время пути сюда горло подвело и он, сам того не желая, сделал паузу не на самом тому подходящем, месте.
        - Хм, - Покруз, наморщив лоб, принялся теребить нижнюю губу, перебирая в памяти имена известных ему наёмных отрядов: - «Ренегат», говорите? - Наконец сдался он, щадя свою память: - Нет… Не припоминаю таких. Вы из какой лиги?
        - Лиги, шмыги, - Чум, отхлебнув из своей фляги, протянул её Благоволину: - Мы, дядя, местные. С Зеи. А Ренегат - имя по кораблю нашему. Трирема «Ренегат» - слыхал?
        - Смутно, уважаемый. Вроде здесь, в этой системе, какая-то заварушка с Преторией была, но то космос, а мы, - он оглянулся назад, ища поддержки и люди одобрительно заворчали, высказывая свою нелюбовь к летунам: - Мы больше по поверхности ходим.
        - Да и мы тоже, уважаемый, - промочив горло, Благоволин вернул флягу Чуму: - Из последнего - на Картаге были. Со Звездорожденными.
        - Это когда их царя кончили? И, после, всех их порешили? А вы - вырвались?
        - Верно. Всё так и было. Что ж, - пожал плечами Благоволин: - Не свезло, бывает. Но мы там хорошо отметились - легата вальнули, и Красноглазого сожгли. Уж про это вы, уважаемый, слышали?
        - Про это - да, - медленно кивнул Покруз: - Много там нашего брата полегло - что легионеры, что ящеры, что б они Слуг пожрали! Ни те, ни другие пленных не брали. Зажали - с одной стороны пиллумы, с другой - пасти. Единицы к Порталу пробиться смогли. И вы, значит, среди тех счастливчиков были?
        - Средь кого мы были, уважаемый, уже не важно, - Чум, которому очень не нравился тон командира наёмников, пошевелил жалом, заставляя его издать неприятный резкий скрип: - Были, вырвались. Чести не уронили. Ты мне вот что скажи, - посмотрел он на него исподлобья: - Нам тут за кем вставать?
        - Да хоть за кем, - пожал плечами Покруз: - Судя по вашим трофеям, Техники вас без очереди вызовут, мы-то больше лапы и пластины им таскаем. А вот такого, - он с уважением покосился на жало и позвонки: - Такого ещё никто не приволакивал. С кого взяли, если не секрет?
        - Да какой секрет, - поправил импровизированный шарф Благоволин: - С Охотника. Из зелёной зоны.
        - Из зелёной? - Было ясно видно, что такой ответ привёл Покруза в состояние крайнего удивления. Да и не только его - по всей очереди пробежали одобрительные возгласы, перемежаемые восхищёнными прицокиваниями языками и почтительным посвистом.
        - Там же железки на людей охотятся?! И не побоялись?
        - А чего бояться? - Немедленно выпятил грудь Чум: - Смерть, она так и так настигнет, чего от неё бегать?
        - Это ты верно говоришь, - кивнул Покруз: - Но вот как по мне - пожить, час-день, а то и годик, совсем не лишнее и искушать Богов, забираясь…
        - Командир Благоволин, - прервал его бесшумно возникший из воздуха Технократ: - Прошу вас, и ваших людей, пройти в Зал Оценки. Комиссии интересно взглянуть на вашу добычу.
        Зал Оценки, тот самый - со столом и плотной сбитой группой Технократов у дальнего его конца, встретил их напряжённым молчанием. Будь капюшоны оценщиков откинуты, то люди, слегка оробевшие от гнетущий тишины, увидели бы нетерпеливый блеск глаз комиссии, с трудом сдерживавшей своё желание заполучить их добычу.
        - Кхм, - переминавшийся с ноги на ногу Чум, первым подошёл к столу, укладывая на его спину свою ношу: - Вот, кхм, уважаемые. И, ещё вот, - взяв от Благоволина позвонки, он уложил их рядом.
        - Желаю здоровья вашим оболочкам, - возникшая с другой стороны стола тёмная фигура скинула с головы капюшон, и этот, такой простой жест, немедленно вызвал у людей невольно вырвавшийся вздох облегчения - перед ними стоял уже знакомый 847-336-248.
        - И тебе не хворать, Два-Четыре-Восемь, - шагнувший к столу Благоволин протянул ладонь для рукопожатия, но его жест остался без внимания Технократа.
        - Рад видеть вас здесь, - Два-Четыре-Восемь сделал короткую паузу: - Живыми и с добычей. Это, - выскользнувшая из-под плаща рука указала на стол: - Всё?
        - Нет, ещё есть вот это, - по кивку Благоволина Игорь положил пластину с проводами: - И вот это, - произнёс он, когда из сумки Доси появился на свет прозрачный пластиковый контейнер для еды, в котором, на толстой подушке ваты, лежал оранжевый шар.
        - Это всё? - Эмоции, охватившие Технократа при виде выложенного перед ним богатства, выдали глаза, ярко засверкавшие на бледном лице.
        - Сергей Вадимович, - Маслов глазами показал на его карман и Благоволин, спохватившись, вытащил наружу серый брусочек.
        - Блок памяти?! - Охватившее и Два-Четыре-Восемь, и остальных Технократов возбуждение было так сильно, что их знакомец протянул к брусочку обе руки, а прежде слитая масса стоявших у дальнего конца стола оценщиков, распалась на отдельные фигуры, чтобы секундой спустя возникнуть у их знакомца за спиной переминаясь и нервно дёргая руками.
        - Не так быстро, уважаемые, - отодвинув плечом Благоволина, одновременно выдернув брусочек у него из пальцев, Игорь подкинул блок памяти Савфа на ладони и улыбнулся, видя, как дёрнулись головы Технократов, жадно следившие за серым бруском.
        - Мы в курсе - что это. И нам не менее вас интересна информация, скрытая в этом носителе, на котором Бог Познания, - последовала многозначительная пауза, немедленно вызвавшая шевеление капюшонов: - Сохранил свои воспоминания, - зажав брусок указательным и большим пальцем, Игорь поднёс его к глазам, вглядываясь в покрытую разнокалиберными дырочками, словно то был кусок пемзы, поверхность.
        - Предлагаю совместно считать данные, - поднял он носитель над головой, продолжая улыбаться, видя, как комиссия, словно голодная собака, сопровождает взглядами любое его движение.
        - Согласны, - ответ дал Два-Четыре-Восемь, взявший на себя роль посредника меж людьми и своими сородичами.
        - Принято, - кивок Игоря закрепил договорённость и тут же, не давая Технократам расслабиться, он продолжил озвучивать советы Напа, взявшего на себя роль эксперта в общении с ними: - Но только после оценки и оплаты остальных трофеев.
        Короткая пауза - замешательство комиссии, которой нетерпелось ознакомиться с личными записями Савфа, было видно невооружённым взглядом и Маслов, тоном, не допускавшим споров, продолжил: - Строго после оценки трофеев и согласования оплаты за ознакомление с частью памяти Бога.
        - Протест, - дополняя слова отрицательным качанием головы и подняв руки, словно отталкивая его, Два-Четыре-Восемь торопливо повторил, словно первые его слова могли быть неверно поняты: - Протест. Информация носителя неизвестна. Возможно, вероятность подобного имеется, мы выплатим вам излишне много. Отрицательная прибыль - недопустима.
        - Нам неизвестно содержание носителя, - подкинутый Игорем брусочек взлетел в воздух и, описав петлю, вернулся в ладонь: - Согласен. Но это - память Бога. Я не сомневаюсь, что любая - подчёркиваю - любая информация, которую он посчитал достаточно важной, чтобы поместить на хранение - бесценна. Даже если тут, - брусочек снова взмыл в воздух: - Рецепт его любимого блюда, или претензия прачке на плохо постиранный носок. Пример, - добавил он, видя, как замерли, переваривая и оценивая услышанное, капюшоны: - Аллегорический.
        - Мы оперируем точными данными, - после небольшой паузы принялся отвечать Два-Четыре-Восемь: - Термин «аллегория» - не применим. Мы не имеем данных для определения ценности неизвестной информации.
        - Тогда - увы, - сделав вид, что убирает брусок в карман, Маслов пожал плечами: - Мы сами считаем данные и, если посчитаем возможным…
        - И нужным, - немедленно подал голову Благоволин, подыгрывая ему.
        - Да, нужным, в принципе нужным, - кивнул его словам Игорь: - Тогда поделимся с вами.
        - Или - не поделимся, - пожав плечами, Чум, так же включившийся в игру, подошёл к столу, протягивая руки к лежащим там трофеям: - И эти заберём, раз вы такие упёртые.
        - Согласны, - торопливо закивал Два-Четыре-Восемь, принявший, как и все остальные, этот блеф за чистую монету: - Мы немедленно приступим к оценке ваших образцов.
        Его слова были немедленно подтверждены делом - части Охотника, лежавшие на столе, чуть приподнялись над его поверхностью и поплыли в сторону дальнего конца, неотступно сопровождаемые членами комиссии.
        Совещались они, впрочем, недолго и, как то показалось людям, формально. Не прошло и трёх минут - Чум, вознамерившийся полежать подремать на столе только и успел, что усесться на его поверхность, как Два-Четыре-Восемь, стоявший смирно с момента работы комиссии, ожил, и подняв руку, произнёс:
        - Комиссия, проведя экспресс-анализ, готова озвучить результат.
        - Слушаем, - кивнул за всех Благоволин и технократ продолжил:
        - Представленные вами образцы оценены высоко, в связи с тем, что подобные экземпляры редко предоставляются нам иными сборщиками.
        - Сборщиками? - Чум, прежде болтавший ногами на краю стола, подтянул их под себя, усаживаясь по-восточному: - Мы кровь проливали, мы…
        - Погоди, - осадил его Благоволин и технократ продолжил:
        - За ударно-дисперсионный образец, - жало, словно подчиняясь его словам, а может так и было, чуть приподнялось вверх: - Мы начислим вам пятьдесят четыре тысячи баллов. Процессорная цепь, - хвост позвоночника оторвался от столешницы: - Семьдесят две, - короткая пауза: - Тысячи. Программный блок, - теперь пришла в движение размочаленная борода проводов, торчавшая из пластины: - Сорок четыре тысячи. Контейнер с усыпителем, - апельсин чуть пошевелился, словно желая устроиться по удобнее на ватной подушке: - Представляет для нас мало интереса. Мы оценили его в шестнадцать тысяч, но не претендуем на его переход в нашу собственность.
        - И всё вместе, - Благоволин оторвал взгляд от планшета, переведённого в режим калькулятора: - Сто восемьдесят шесть тысяч баллов. И, плюсуем, что было - тысяча двести тридцать три. Ха! - Повернулся он к остальным: Сто восемьдесят семь тысяч, двести тридцать три бальчика.
        - Мои поздравления, - лишённым каких бы то ни было эмоций голосом произнёс Два-Четыре-Восемь и немедленно протянул руку к серому брусочку, который вертел в пальцах Маслов: - Предлагаю перейти к считыванию…
        - Не так быстро, милейший, - проворно отступил назад Игорь: - Мы не слышали ещё цены за это, - покачал он блоком памяти перед лицом технократа.
        - Вам недостаточно начисленных средств? На данный момент вы самые богатые на данной станции. Данной суммы более чем достаточно, чтобы приобрести самый лучший защитный комплект, из предлагаемых нами. Каждому из вас - хочу обратить ваше внимание на данный факт.
        - Много мало не бывает, - покачал головой Чум: - И вот, что я тебе, дядя ты наш, электронный, скажу. Как по мне, то эта игрушка, - кивнул он на брусочек: - Стоит куда дороже всего барахла, что мы вам притащили.
        - При наличии в ней ценной информации - согласен, - кивнул технократ: - Но сейчас, без анализа содержимого, мы не готовы платить. Данный объект не имеет цены.
        - Верно, - прищурившись, Маслов посмотрел не него поверх накопителя: - Не имеет цены - то есть бесценен. То, что внутри имеет стоимость от нуля, до бесконечности. Назовите любую сумму и не прогадаете - она, усмехнулся он: - По любому будет меньше бесконечности.
        - Нет цены - равнозначно бесценен, бесценен, значит, не имеет цены. Нет цены - цена нулевая. Бесценен - цена бесконечна. Не имеет цены - цена от нуля до бесконечности, определение невозможно, - забормотал технократ, силясь выйти из логического парадокса.
        - Эй? - Встревожившийся Благоволин - Два-Четыре-Восемь начал раскачиваться из стороны в сторону и, что хуже, так же раскачиваться начали и остальные, встряхнул его за плечо, выводя из ступора: - Очнись, уважаемый. Мы согласны на сотку.
        - Со-о-от`кью? - Неожиданно дал петуха технократ, замирая на месте.
        - Сто тысяч баллов. - Кивнул ему Благоволин: - Малая цена на фоне бесконечности.
        - Сто тысяч - мало, - кивнул Два-Четыре-Восемь: - Бесконечность - много, - он снова кивнул: - Мало платить - хорошо. Платить бесконечно - плохо, - произнеся последнее слово он даже дёрнулся, словно его пробил заряд тока: - Малая доля лучше большой. Нет цены - хорошо, бесконечность равна бесценности.
        - Эй-эй! Стой! - Замахал у него перед лицом руками Чум: - Ща же опять зависнешь! Плати сотки и пошли дневник Савфа читать! - Выдернув из пальцев Маслова накопитель, он поводил им перед носом технократа, приговаривая: - Читать. За-пи-си. Бога. Читать. Мы. И-дём. Читать.
        - Означенная сумма переведена, - вновь дёрнувшись всем телом, Два-Четыре-Восемь замер, лишь глазами следя за движением серого брусочка.
        - Отвис? - Подкинув накопитель в воздух и ловко его поймав, Чум спрыгнул со стола: - Тогда пошли, посмотрим, чем Бог Познания нас порадует.
        Чтение записи, Технократы на это настояли особо, должно было произойти в одном из их отсеков.
        Ожидания людей, легко согласившихся на подобное - в помещениях этой расы редко бывали чужаки, были обмануты уже с первых шагов.
        Ни таинственных приборов, ни загадочных устройств, ни даже встречных Технократов, прогуливавшихся по своим делам, или ведущих высоконаучные споры, им на пути не попалось. Один коридор, лифт, другой, похожий на первый как брат близнец и - ничего, могущего вызвать хоть малейший интерес, или пролить тонкий лучик света на тьму, покрывавшею всё связанное с этой расой.
        Не был разговорчив и их спутник, предпочитавший играть в молчанку до самого конца пути, завершившегося в небольшом помещении, единственным украшением которого был небольшой круглый столик по центру.
        - Сюда, - шедший рядом с ними Два-Четыре-Восемь чуть отступил в сторону, указывая на дверной проём: - Кладите блок памяти на стол - воспроизведение начнётся немедленно.
        - Как скажете, - зашедший внутрь первым Благоволин полной грудью втянул прохладный воздух комнаты и его лицо тотчас исказила недовольная гримаса: - А запах? - Он ещё раз втянул в себя воздух, продолжая морщиться: - Кислятиной тянет. Прокисло что-то?
        - Угу, - Чум, немедленно последовавший примеру командира, неодобрительно покачал головой: - Точно! Воняет у вас тут - гадостно! Что - крыса в вентиляции сдохла?
        - Воздушная смесь в норме, - зашедший следом Два-Четыре-Восемь, на миг задержался у проёма, бросив короткий взгляд на настенную декоративную панель, на ровной, кремового цвета, поверхности которой, не было ровным счётом ничего.
        - Всё пределах установленных частей, - кивнул он, подходя к столу: - То, что вас раздражает не принесёт вреда вашим организмам. Это стимулирующие работу мозга добавки, безвредные на вашем уровне развития.
        - Во! Слыхал? - Голосок Напа, немедленно возникший в сознании Маслова, просто лопался от самодовольства: - Не я один говорю, что вы…
        - Заткнись, - привычным усилием воли загнав его вглубь сознания, Игорь вытащил из кармана брусочек.
        - Куда класть? - Подойдя к столику он осмотрел гладкую поверхность металла - стол, как и пол, стены, потолок, был выполнен из неизвестного метала, или пластика тёплого кремового оттенка и перевёл взгляд на их спутника: - Тут ни выемки, ни держателей нет.
        - Положите на стол, - Два-Четыре-Восемь прикрыл глаза: - И ждите.
        - Ок, как скажете, - сделав как сказал технократ, он отошёл в сторону, не сводя взгляда с серого бруска.
        Секунда, другая, третья, пятая, двадцатая - ожидание казалось бесконечным и Игорь, по внутренним ощущениям которого прошёл уже если не год, так месяц точно, потянулся рукой к неподвижно замершему технократу, желая потеребить того за полу плаща. Но стоило его руке только пошевелиться, начиная движение, как брусок, словно только того и ждавший, немедленно пришёл в движение.
        Покачнувшись, словно он отлежал себе бок, он вскочил на торец, крутанулся вокруг оси, перемещаясь в центр стола и застыл, ожидая, когда стол ответит его стараниям.
        Ждать пришлось недолго - всего несколько секунд, пролетевших куда скорее отведённого им срока, и поверхность стола ожила, разбившись на десятки тонких обручей, выброшенных вверх из его глубины.
        Ещё секунда и кольца, только что стоявшие вертикально, склонились над столом, замирая в неустойчивом положении, чтобы ещё через миг начать кататься по столешнице, нарезая круги вокруг чуть подрагивавшего накопителя и почти полностью скрывая его из виду блеском и мельтешением своих тонких тел.
        - Третий год новой эры, - заполнивший помещение голос принадлежал Савфу - в этом у Игоря не было и мельчайших сомнений, вот только этот голос разительно отличался от того, которым с ним говорил Бог на борту корабля-лаборатории. Этот был молодым.
        - Абсолютный месяц семь, день четыре, - продолжил Савф и над столом появилось его лицо, бывшее моложе даже того образа, что он, его аватар демонстрировал на борту «Литавриста».
        - Это достойно записи, - продолжил молодой учёный, еще не Бог, весело улыбаясь: - Может сгодится позже. Система КВ-704. Имени нет, - лицо пожевало губами: - Хм… Непорядок. Ааа… Потом. Позже. Дело - важнее. Итак, - он откашлялся и лицо стало задумчивым: - Мы высадились на вторую планету системы. Имени тоже нет, но это не важно - координаты в базе. Надо - сами найдёте. Высадка была произведена, - он закатил глаза и произнёс занудным тоном, явно кого-то передразнивая: - В соответствии с программой базового развития, параграф три, подпункты два-три, четыре и прочее бла-бла-бла… Кому интересно - в архиве всё это. Да и не важны все эти параграфы-подпункты. Не важны… Важно то, что мы там обнаружили. А обнаружили мы там, - задумчивость пропала и Савф весело подмигнул зрителям: - Слушайте, в общем.
        Безымянная планета, позже ей дадут имя «Убре Бланка» - в честь коров, не только дававших здесь рекордные надои, но и отличавшихся ослепительно белыми вымя, была помечена автоматическим разведчиком как перспективная, что и привело десант исследователей на её поверхность.
        За прошедшие три года, была проделана значительная работа.
        Были колонизированы почти два десятка планет, развёрнуты производственные мощности, начата добыча полезных ископаемых и, что не менее важно, решена продовольственная проблема.
        Не хватало только одного - рабочих рук.
        Тогда, руководство экспедиции, понимая, что без развития, они обречены, провозгласило новый курс.
        Семья. Дети. Процветание.
        Таковы были новые лозунги, сменившие прежние, ориентированные на их выживание в новом мире и призывавшие низших стойко терпеть все лишения переходного периода.
        - Мы отвоевали свой кусок земель, - вещали с информационных экранов пропагандисты: - Теперь время наполнить созданные нами сады детским смехом, создать будущее, более счастливое, что выпало на нашу долю.
        - Два ребёнка в семье - это ничто, - разворачивали многоцветные графики экономисты: - Три - допустимый минимум, пять - оптимальная середина!
        - Многодетным семьям - почёт и комфорт, - кивали строители, на фоне жилых комплексов, с удобствами, прежде недоступными бывшим рабам.
        - Старость - время внуков, - вторили им убелённые сединами ветераны, расположившись в тени плодовых деревьев и окружённые детворой: - Мы своё отработали, - степенно рассуждали они: - Теперь время детей трудиться, а нам, - в этот момент кто-то из детёнышей, заливаясь весёлым смехом, вскарабкивался на колени рассказчику и тот, виновато улыбнувшись - мол, что поделать, дети - это святое, принимался возиться с карапузом, расплываясь в счастливой улыбке.
        Такая атака дала свои плоды, грозя менее предусмотрительному руководству колоний мощнейшим беби-бумом, но вот уж чем-чем, а прогнозированием, ученые, занявшие все руководящие посты, занимались очень плотно.
        Строительство яслей, садиков, школ, жилья - все эти направления, включая и медицину, получили максимальный приоритет. Одновременно с этим, действуя на упреждение, были форсированы работы по поиску новых территорий, куда должна была выплеснуться волна молодых, полных сил колонистов.
        Где-то в это время, или самую малость позже, Ролаша, исполнявшая в экспедиции роль главного биолога и врача, сняла с себя все обязательства, не согласившись с таким примитивным курсом развития, и удалилась на безымянную планету, позже получившую имя Зея-Земля, для поисков новых путей увеличения численности населения.
        Предыстория появления исследователей на «Убре Бланка» теперь более понятна, и мы можем перейти непосредственно к самой истории Савфа.
        Планета, бывшая второй в свите двойной звезды, парочка состояла из тусклого красного гиганта и карликового жёлтого светила, производила неоднозначное впечатление.
        С одной стороны, пока на небосклоне господствовал жёлтый карлик, это была редкая жемчужина мироздания, найти которую мечтает любой исследователь пустоты.
        Буйная растительность, но не джунгли, полные склизких гадов и насекомых. Просторные луга, полные сочной травой, ни единая травинка которой не спешит спутать вам ноги, или, обездвижив иным способом - спорами, отравленными колючками, а может ещё чем, превратить вас в своё удобрение. Кристально чистые реки - без хищный и зубастых рыб, множество ручьёв - всё это делало планету просто мечтой для многих и многих поколений.
        Но стоило лишь ласковому жёлтому карлику покинуть небосклон, наполняя тёплым сумраком просторы планеты, как спешивший ей на смену красный гигант, немедленно наполнял вечернюю полутьму тревожным багрянцем, окрашивая растительность чёрным цветом и превращая воду в подобие крови.
        Поначалу, первые несколько месяцев, подобная ситуация мало беспокоила исследователей, вусмерть выматывавшихся в ходе дневных работ. Картографирование, био и гео разведка, выбор мест под будущие поселения и их предварительное планирование - всё это отнимало массу сил, бросая людей в объятья сна, стоило им только добраться до желанных коек.
        Первые проблемы - симптомы проблем, проявляющиеся в виде повышенной утомляемости, раздражительности и отсутствия хорошего настроения, начали замечать спустя пару месяцев, но спеша, практически горя на работе, на них не обратили внимания.
        Устали - да. Кто ж спорит. Вот закончим, с основными задачами, тогда и отдохнём.
        Так и продолжали, снимая стресс медикаментами, разработанными для такого случая всё той же Ролашей.
        Настоящую тревогу поднял врач экспедиции - Асклепий, позже, много лет спустя, занявший место в совете учёных, ставших для своих подданных, Богами.
        Анализируя анамнезы работников, он вывел интересную закономерность - более всего страдали от нервных расстройств те, чьи смены чаще прочих выпадали на время красного гиганта. Заинтересовавшись этим, он принялся копать глубже, и почти сразу наткнулся на второй факт, приведший его в замешательство - наибольшее количество срывов приходилось на те дни, когда работы проводились во время дождя.
        Спешно проведённые анализы влаги, кровавыми слезами падавшей с неба, не дали ровным счётом ничего. Вода как вода, без следов каких-либо примесей, или бактерий.
        Но срывы-то - были!
        Дополнительные исследования, когда едва ли не каждую каплю воды, разбирали на атомы, так же не смогли пролить хоть толику света на происходящие, всё более и более глубокие срывы работавших в дождь людей.
        Разгадка пришла неожиданно, принесённая мощной бурей, набросившейся на рабочий лагерь в точно предсказанный синоптиками момент.
        Собравшиеся в самом крепком ангаре люди, бессильно сжимали кулаки, видя, как бушующий снаружи шторм крушит строения, на возведение которых было потрачено столько сил. Предотвратить подобное, задавив в зародыше развитие бури было им вполне по силам, но вот беда - всё оборудование, необходимое для подобного, было на орбите - в трюме транспортника, куда его загрузили ввиду редких, в этом раю, штормов.
        Винить в произошедшем было некого - все прежние бури были слабы, но эта, поначалу не отличавшаяся от прежних, словно сошла с ума, стоило ей только оказаться поблизости лагеря, где она принялась буйствовать, спеша выплеснуть все свои силы на возведённые людьми строения.
        Разломав очередной коттедж - строители ответили непогоде громкими ругательствами, буря начала стихать, словно удовлетворившись десятком покорёженных домов, и Савф, бывший одним из руководителей экспедиции, поспешил к широкому, хорошо укреплённому окну, чтобы лично, насколько это возможно, оценить полученный ущерб.
        Тёмные капли дождя, вкупе с неярким светом тусклой звезды не позволяли разобрать детали и он, убедившись, что бушующая за окном непогода начинает стихать в точном соответствии с прогнозом, хотел уже выйти наружу, как за окном промелькнул очерченный струями силуэт - призрачный, но, несомненно, материальное.
        В том, что все члены экспедиции собраны здесь - кроме, конечно, бывших на орбите, Савф не сомневался - индикация наручного коммуникатора врать не могла.
        Застыв у окна, он осторожно, боясь спугнуть неведомое нечто поднял глаза, и, присмотревшись, смог разобрать очерченный косыми струями силуэт человека, замерший, напротив.
        Нет, Савф, скосив глаза, скользнул взглядом по экрану коммуникатора.
        Нет, точно же - все свои здесь.
        Тогда это кто?
        Кто бродит там, снаружи, то проявляясь, то исчезая в сумраке тусклого солнца?
        Непроизвольно дёрнув головой, спеша вновь увидеть непонятное, Савф развернулся к окну, но там - на прежнем месте уже не было ничего, кроме падавших с неба тяжёлых капель.
        - Ты тоже их видел? - Вопрос Асклепия, который бесшумно, в своей излюбленной манере, подкрался к нему, заставил Савфа вздрогнуть.
        - Тьфу! Напугал, клистирник проклятый, - зло посмотрел он на своего старого товарища, но тот лишь пожал плечами, пропуская и взгляд, и слова мимо себя.
        - Видел, - понимая, что достать Асклепия не удалось, кивнул ему Савф: - Вот только не пойму - что именно видел.
        - Значит всё нормально, не галлюцинация. А то, - врач хихикнул: - Я уж, грешным делом, подумал, что свихнулся. Ты кого именно видел? - Подойдя к окну почти вплотную, он упёрся руками в неширокий подоконник, вглядываясь в сумрак снаружи.
        - Да я и сам не понял, - встав рядом, Савф тоже принялся разглядывать иссечённый дождём - уже не бурей, просто сильным дождём, сумрак: - Нечто… Непонятное. Вроде человек, но странный какой-то. Словно прозрачный.
        - Угу. Прозрачный. Я двух видел. Один - точно человек, а вот второе… Не знаю. Если то был человек, то он сидел. Прямо на земле.
        - Или крупный зверь.
        - Или, - качнул головой, соглашаясь с ним Асклепий: - Но ты знаешь - тут, - он кивнул за окно: - Ничего крупного нет. Птички, ящерки, землеройки, но ничего похожего по размеру на то, что мы, прости, что я видел, тут нет. Интересная здесь эволюция.
        - Природа и не на такое способна, - произнёс Савф, желая развить мысль в сторону обсуждения чудес мироздания и скоротать время в приятной болтовне с товарищем, но тут створка двери, врезанная в широкие полотнища ангарных ворот, взвизгнула и по металлу её тела пробежала широкая трещина.
        Визг повторился и люди, собравшиеся внутри, заметались по помещению, ища хоть что-то, что можно было применить как оружие - добрых намерений от так настойчиво ломившегося внутрь гостя никто не ждал.
        Ещё один вскрик двери, и она, признавая своё поражение, срывается с петель, а в проёме, прежде закрытом её телом, уже копошится что-то стеклистое и прозрачное, спеша пропихнуть свою тушу к замершим в страхе людям.
        Время замерло и Савф, успев не только удивиться его вязкости, но и оттолкнуть Асклепия прочь - дверь была совсем рядом с ними, сам метнулся в сторону, уходя с пути втекавшего внутрь, ему показалось именно так, монстра.
        Что было потом он помнил смутно.
        В памяти сохранились лишь отдельные обрывки, центральное место в которых занимало многоногое существо, чешуя, покрывавшая тело которого, меняла цвет при каждом ударе.
        Да, люди, оказавшиеся с непонятным, прежде никогда на виденным созданием, не растерялись. Похватав импровизированное оружие - обрезки труб, ножки спешно разломанной на куски мебели, большие ключи, они ринулись в атаку, видя во вторгшемся в ангар монстре причину всех их бед.
        Не ожидавшее ничего подобного существо даже растерялось, когда на него обрушился град ударов, сопровождаемый частью гневными, частью воинственными воплями. Пару раз щёлкнув пастью, в черноте которой виднелись бледные и прозрачные зубы, оно попятилось назад, стремясь вырваться наружу через им же проделанный проход, но и этот путь был закрыт.
        В проёме, выставив вперёд короткое толстое копьё, прозрачный наконечник которого поразительно походил на только что виденные людьми зубы, уже стояла прозрачная человеческая фигура, готовая сделать всё, но не выпустить монстра наружу.
        Драка была славной - рассказывая о ней Савф просто кряхтел от удовольствия, вновь и вновь переживая самые острые моменты. Зверь, поняв свою обречённость, бросался в атаку, пуская в ход весь арсенал, предоставленный ему природой. Щёлканье зубов, свист хвоста, рассекающего воздух, выкрики людей и непонятные завывания их прозрачного гостя - всё это слилось в один хор, смолкший только тогда, когда монстр, в пасть которого впилось копьё местного, рухнул на пол, царапая в агонии металл пола.
        Савф, несмотря на кипевший в крови адреналин, пришёл в себя в числе первых, если не первым. Что поделать - положение старшего в экспедиции обязывало.
        Шагнув к поверженному зверю, чешуя того уже начала сереть, он хотел было выдернуть из пасти копьё, чтобы вернуть его хозяину - такой жест мира показался Савфу наилучшим, как их гость что-то произнёс, одновременно поднимая прозрачную руку к такой же голове.
        То, что местный обладал членораздельной, пусть и пока непонятной речью, Савфа не удивило ни на йоту.
        Делают копья? Умеют им владеть?
        Так ясно же - разумные, пусть и на низкой ступени развития. Последнее, к слову, было большим плюсом - в голове Савфа тотчас начали роиться планы по окультуриванию туземцев и по привлечению их сил на благо прибывших в галактику людей.
        Сам же местный, не будучи в курсе охвативших Савфа планов, дёрнул рукой и в воздухе, прямо над по прежнему призрачным телом, появилась симпатичное женское, даже скорее девичье лицо с огромными миндалевидными глазами.
        Лицо девушки расы Слуг, а в том, что прекрасная туземка относится именно к этой расе Игорь и не сомневался, исчезло спустя несколько секунд, сменившись образом Савфа.
        - Неожиданное открытие новой расы, - смолкнув, он пожевал губами, подбирая слова, но чуть позже покачал головой: - Названия им мы ещё не подобрали, а их родное - Умеющие-создавать-и-живущие-под-красным-солнцем - слишком длинное для повседневного использования. Пока мы зовём их слугами. Они тянутся к нам, принимая нас за Богов и очень стараются заслужить наше расположение.
        Лицо Савфа пропало и теперь проекция показывала массы людей, копошащихся вокруг разрушенных бурей зданий. Изображение увеличилось и теперь стали видны людские водовороты, крутящиеся вокруг отдававших распоряжения членов экспедиции. Последние, одетые в тёмные, серо-синие комбезы, резко выделялись на фоне светлых одежд Слуг.
        - Очень услужливы, - прокомментировал происходящее Савф: - Они впитывают знания как губка, - изображение сменилось и теперь показывало члена экспедиции и сразу четверых Слуг, склонившихся над каким-то чертежом.
        - Но более всего их заинтересовала медицина, - в большом и светлом помещении шла лекция. Докладчиком был Асклепий, а вот слушателями - Слуги. Импровизированных учебных мест - длинных столов, наспех сколоченных из свежей, кое-где сочившейся соком древесины, хватило не всем - множество учеников сидело прямо на полу, спеша записать знания, передаваемые будущим Богом Здоровья.
        - Общее впечатление - благоприятное, - подвёл итог записи Савф: - Туземцы послушны, легко обучаемы и настроены на сотрудничество. Этим, - он бросил быстрый взгляд куда-то в сторону: - Следует воспользоваться, благо Кронос уже наложил одобрительную резолюцию на проект сотрудничества, - на миг смолкнув он кивнул кому-то вне кадра и торопливо продолжил: - Посмотрим, что из этого всего вырастет. Конец записи.
        Его лицо пропало и кольца, всё это время танцевавшие вокруг брусочка блока памяти, замерли, чтобы секунды спустя пропасть в теле стола.
        - Интересная запись, - нарушил молчание Два-Четыре-Восемь, когда поверхность стола приняла первоначальный вид: - Наши расчёты и прежде показывали нелинейность поседения расы Слуг, выбивавшуюся из общих построений и это, - он коротко кивнул в сторону бруска: - Подтверждает построение Восемь-Три о… - он резко смолк на середине фразы, а затем подойдя к столу занёс руку над накопителем:
        - Мы можем это забрать?
        - Ценность полученной информации - подтверждаете? - Ладонь Маслова зависла над серым бруском, закрывая его от технократа.
        - Подтверждаем, - кивнул Два-Четыре-Восемь и быстро добавил: - Но это не касается вопросов оплаты. Вам уже выплачено достойное вознаграждение.
        - А за носитель? - Не спешил убирать руку Игорь: - Уверен, что вы - с вашими-то способностями, снимите ещё множество данных, скрытых под этой записью.
        - Спорно, но возможно. Нет.
        - Но…
        - Вопрос оплаты решён окончательно, - отодвинув его руку, Два-Четыре-Восемь подобрал со стола накопитель: - Мы благодарны вам и…
        - Благодарность лучше баллами выразить.
        - И в следующий раз будем готовы предложить вам…
        - В следующий раз, так в следующий, - перебил его Маслов, резко теряя интерес к теме: - Нам пора - дела, - кивнув замершему технократу, он двинулся в сторону двери, поманив за собой остальных.
        Пояснил он своё поведение только когда вся команда расположилась в своих апартаментах вокруг стола, на котором стараниями Доси уже исходил паром свежезаваренный чай.
        - Я собрал вас, товарищи, - чуть переиначил он известную фразу, поднеся кружку ко рту: - Чтобы сообщить пренеприятнейшее известие.
        - Ревизоров на нас нет, тем более - прибывших по Высочайшему повелению, - усмехнулся Карась: - Так что - говори смело. Что случилось.
        - Мне только что сообщил Нап, - так и не попробовав чая, вернул кружку на стол Маслов: - Что аватар Савфа определил место где находится лаборатория Богов. Ну та, - видя их непонимание, пояснил он: - С Золотым сосудом, что сделает из любого смертного - Бога. И Змеев уже выдвинулся к ней.
        Глава 19
        Завершающая повествование о происходящем, но ни как не ставящая финальную точку в приключениях, выпавших на долю отряда Благоволина.
        Борт Литавриста Марса. Орбита планеты Земля.
        Генерал Змеев обедал.
        Не надо думать, что это был самый прозаический обед привыкшего к частым тревогам ветерана, сметающего с тарелок всё поданное со скоростью станкового пулемёта.
        Нет.
        Оглядев стол - не спеша, с чувством глубокого удовлетворения и предвкушая скорый пир, он нетерпеливо щёлкнул пальцами, торопя вестовых, и те, сегодня эту роль играли две девицы в костюмах горничных, сноровисто водрузили перед ним поднос с горкой золотистых, пышущих жаром, блинов.
        Кивнув девушкам, те, присев в глубоких поклонах, продемонстрировали ему привлекательные формы, Змеев ещё раз обвёл взглядом ломившийся от яств стол.
        Выбор был сложен.
        Икра, солёная и копчёная рыба, красиво выложенная на украшенных тонким узором тарелках, соседствовала с пузатыми бочонками, чьи прозрачные бока светились янтарём мёда, краснотой различных вареньев и белизной сметаны. Отдельно было представлено масло - как простое, так и топлёное, манившее взгляд своим кремовым телом.
        Ещё раз вздохнув, из головы не пропадал образ героя рассказа Чехова, умершего за подобным столом, Змеев наполнил рюмку ледяной водкой - та сразу начала покрываться инеем, и быстро опрокинул её в рот.
        Передёрнув плечами - жест был продиктован привычкой, и никак не соответствовал взорвавшемуся в желудке алкоголю, он, зачерпнув ложкой красной икры, принялся размазывать её по верхнему блину, безжалостно давя хрупкие шарики. Покончив с этим делом, Змеев не спеша свернул блин в трубочку и выдохнув, словно готовясь нажать спуск снайперки, откусил первый, и самый важный, задающий тон всему обеду, кусочек.
        Тщательно пережёвывая его и даже прикрыв от удовольствия глаза, Савф наслаждался ощущениями, ласкавшими органы чувств человека. Перехватив контроль над телом и заперев сознание Змеева в дальнем уголке разума, Савф принялся восполнять упущенные за тысячелетия наслаждения, разрываясь от желания объять всё и сразу.
        Стоит отметить, что занялся он этим с поистине с Божественной страстью, благо положение Диктатора Зеи немало тому способствовало.
        Редкие напитки, изысканные блюда, элитные куртизанки, обученные тонкому искусству любви - на Литаврист стекались торговцы удовольствиями со всех концов Галактики, спеша обратить свои товары в звонкую монету.
        И Савф платил не торгуясь.
        Он был божественно щедр, одаривая сверх меры привозивших диковинки и божественно яростен, когда кто-то осмеливался встать между ним и очередным наслаждением.
        Первое время, пока команда Литавриста продолжала видеть в Адмирале своего командира, заботившегося что о них, что о корабле, как о своём единственном ребёнке, такие случаи были часты. Не проходило и дня, чтобы очередной вахтенный, спешивший доложить Старику важную новость, требовавшую командирского решения, не вылетал из его покоев с отпечатком пятерни на щеке.
        - Легко отделался, - шептались меж собой в экипаже, провожая взглядами понурого офицера, спешившего в медчасть после подобной аудиенции.
        Но подобное было лишь началом. Входивший во вкус радостей жизни Бог категорически не принимал любые попытки прервать его наслаждения.
        Первой серьёзной жертвой его гнева стал вестовой, доставивший в адмиральскую каюту корзину экзотических фруктов.
        Что именно произошло внутри так и осталось тайной, но спустя полтора, или два часа, все свободные от вахты высыпали в главный коридор спеша увидеть редкое зрелище.
        По главному, или осевому коридору, медленно переступая механическими лапами, шли два андроида. Они сами особого интереса не вызывали - машины, закупленные Змеевым до начала всех перипетий, уже примелькались экипажу и были привычной деталью интерьера, но вот их ноша - то было совсем иное дело.
        На блестевших воронёным металлом манипуляторах лежали два пластиковых мешка из числа тех, что предназначены для мусора. Перехваченные серым скотчем они свисали с лап машин и их форма, их очертания, не позволяли усомниться в том, что под чёрным пластиком скрыты тела людей.
        Пройдя к шлюзу, оказавшиеся на их пути люди молча уступали им путь, андроиды выбрались на корпус, а ещё несколько минут спустя, Адмирал отдал приказ на тестовый пуск одного из маневровых. Надо ли говорить, что приказ был немедленно исполнен и тела, если они, конечно висели против включившегося движка, были частью распылены плазмой, частью отброшены в пустоту, надёжно скрывшую следы произошедшего.
        С этого момента дисциплина на Литавристе поползла вниз. Потерявшие веру в своего Адмирала люди уже не так ревностно относились к своим обязанностям, и редкие офицеры, осмелившиеся доложить Старику о происходящем на борту, сильно рисковали, но, к их немалому удивлению, Адмирал лишь отмахивался от подобных рапортов, досадуя лишь на то, что подобное отрывало его от непрерывной череды наслаждений.
        Причина подобного поведения была проста.
        Савф, проведший последние тысячелетия в компании исполнительных бессловесных машин, просто не понимал происходящее, подсознательно относя экипаж к числу подобных устройств, отличавшихся от привычных ему механизмов только биологической основой.
        А раз так, то чего удивляться сбоям? Тем более что эти, бывшие живыми, машины, вышли не из-под его рук, что само по себе значительно принижало их надёжность.
        Его мог бы поправить Змеев, но генерал, пребывавший в тюрьме своего тела, молчал, ни словом, ни мыслью не выдавая чувств, охватывавших его при каждом подобном докладе.
        Генерал ждал. Он умел ждать.
        Ну а в том, что подходящий для реванша момент настанет, Змеев не сомневался.
        Сигнал вызова - огонёк, бесшумно моргавший на панели связи, Савф заметил случайно. Он бы и дальше не обращал на пульт внимания, если бы не одна из горничных, прислужившая ему за обедом. Избавленная от большей части своей лёгкой одежды девица выгнулась мостом, нацеливая на потолок перепачканные деликатесами груди и Савф, крутя её на стуле как корабельный пеленгатор, ловил в соблазнительный прицел вторую, прыгавшую по каюте и безостановочно хохотавшую красотку.
        Ловил вторую, а поймал сигнал вызова.
        Недовольно фыркнув - цель номер два должна была вот-вот оказаться на курсе перехвата, сдаваясь на милость абордажной команды, Савф хлопнул первую прямо по роскошным формам и как был, полуголый, шагнул к терминалу связи.
        - Что? - Осведомился он, недобрым взглядом окидывая сжавшегося по ту сторону экрана вахтенного: - Ты отвлёк меня. И мне, - дёрнул он головой: - Очень хочется верить, что причина тому - достойная. Очень хочется. Говори.
        - Адмирал, - взгляд вахтенного скользнул за спину Савфа, и покрасневший офицер немедленно уставился на что-то, бывшее выше экрана: - Получен сигнал от…
        Офицер прерывисто вздохнул, услышав покашливание Савфа, не обещавшее ему ничего хорошего, но всё же продолжил, сумев справиться с собой:
        - Мы получили сигнал от модулей 2-43, 2-48 и 2-51. Код - «золото». Согласно вашей инстру…
        - Золото?! - Недовольство, начавшее перерастать в гнев, мгновенно исчезло: - Ты сказал - Золото?
        - Так точно, мой адмирал, - сжавшийся в кресле офицер уже успел проклясть свою привычку следовать инструкциям и сейчас истово молился Ушедшим, прося у них быструю смерть.
        - Переведи сигнал на мой экран! - Видя неподвижность вахтенного - тот уже прикидывал сбежать в каюту за пистолетом, чтобы быстро и безболезненно наложить на себя руки, Савф прикрикнул: - Ну же! Выполнять!
        Вбитая годами дисциплина сделала своё дело - заторможено шевеля пальцами и ворочая головой, словно он был пьян, вахтенный произвёл все необходимые манипуляции с пультом, после чего замер, ожидая решения своей судьбы.
        Секунды текли, но грозного окрика, подводящего черту под его существованием, не раздавалось и офицер, всё ещё страшась неизбежного, чуть приподнял голову, бросая быстрый взгляд на экран.
        К немалому его удивлению… Старик улыбался.
        - Молодец! - Продолжая улыбаться, адмирал посмотрел на вахтенного, и тот побледнел как полотно - царившая на лице Старика ласковая улыбка никак не соответствовала недоброму взгляду и грозному тону адмирала.
        - Порадовал старика, - кивнул вахтенному Савф, радуясь долгожданной находке и одновременно смягчая взгляд с тоном. Офицерик был молод и симпатичен, а женщины уже порядком надоели, так почему бы не попробовать нового, тем более что это новое касалось запретного, не одобряемого обществом?
        Не одобряемого… Ха!
        Что ему - Богу какие-то запреты глупых смертных?!
        Да. Решено - этот плод должен быть сорван и сорван немедленно!
        - А знаешь что? - Прищёлкнул пальцами адмирал: - Я тебя вознагражу! Заслужил!
        - Спасибо, мой адмирал, - пискнул офицер: - Но я только выполняю свою работу, - попробовал увильнуть он от так неожиданно свалившейся ему на голову награды - от Старика уже давно не ждали ничего хорошего.
        - И - хорошо выполняешь! Значит так. Объяви сбор десантным группам. Через… - Савф на миг задумался, прикидывая сколько времени займёт новое развлечение и продолжил: - Через час мы идём на Зею!
        - Исполнено! - Быстро отщёлкав команду вахтенный замер, не сводя со Старика преданного, полного надежды что всё обойдётся, взгляда.
        Не обошлось.
        - А ты дружок, - расплылся в улыбке Савф, на которого накатывало предвкушение нового, прежде не изведанного наслаждения: - Иди сюда. Посидишь со стариком, расскажешь как живёшь. Давай, милый мой, - промурлыкал он, придвигаясь к экрану и вглядываясь в расширившиеся от ужаса зрачки офицера: - Поспеши, не заставляй меня ждать.
        Всё то время, пока челнок с Литавриста пробивался сквозь атмосферу, на губах Савфа дрожала лёгкая улыбка.
        Он так и не мог понять - понравился ли ему новый опыт, или нет.
        Испытанные им ощущения, с одной стороны, сильно проигрывали сходным, полученным от женщин. Но вот с другой…
        Ах, как кричал смазливый офицерик, когда он брал его. Как сладко было слушать этот крик, перешедший сначала в визг, а затем и в рыдания. А как билось, выкручивалось из манипуляторов андроидов его тело?!
        Ммм…
        Всё же что-то в этом было… В конце концов пришёл к окончательному выводу Савф, одновременно делая себе пометку изучить механики БДСМ и, уж заодно, и пыток. Если уж пробовать запретное, то к чему исключать детали? Нет, осваивать всё надо сразу, кто знает, а вдруг именно там, в тёмных, неприемлемых смертными глубинах, и таится то самое заветное зерно, готовое подарить ему…
        Тонкий перелив сигнала посадки мигом выбросил из его сознания все посторонние мысли.
        Вперёд!
        Вскочив на ноги и отталкивая только начавших выбираться из своих кресел десантников, Савф зашагал к люку.
        Секундами спустя, уже оказавшись на зелёной траве заливного луга, он уже вдыхал полной грудью сочный свежий воздух.
        И что в нём такого? Обычная воздушная смесь. Чему тут радоваться?
        Тревожная, полная старческого брюзжания, мысль, рождённая его подсознанием, задержалась в фокусе его разума на доли секунды, будучи немедленно отброшенной прочь.
        - Эх… Хорошо-то как! - Отдавшись чувствам, он сбежал к реке и, зайдя в воду почти по колено, принялся плескать себе в лицо пригоршни холодной и почему-то тоскливо-сладкой воды.
        Наслаждаясь такими невинными радостями, он даже не догадывался, что Змеев, стены темницы которого ослабели после последнего, забравшего слишком много сил, развлечения, уже покинул свой плен.
        Спрятавшись среди мешанины мыслей Бога он несильно, скрытно и исподволь, подправлял волны эмоций, одна за одной накатывавшихся на Бога.
        Генерал ждал. И это дело он умел хорошо.
        Выстроившиеся в две колонны десантники шли ходко, не особо обращая внимания на окрестности.
        К чему проявлять излишнее рвение, когда их Адмирал, вольготно развалившийся на транспортной платформе, плывшей между шеренг, дал чёткие и однозначные команды?!
        - Вперёд!
        - Есть!
        - Восемьсот метров прямо!
        - Исполняем!
        - Не отвлекаться!
        - Принято!
        И что теперь? Оглядываться по сторонам? Бросать частые взгляды на сканеры?
        Нет уж. Себе дороже.
        Ещё решит, что за бдительностью скрывается непочтение и тогда… Тогда выпавшая вахтенному судьба покажется благим даром, по сравнению с уготованной тебе.
        Так что нет.
        Глаза в спину стоящего впереди и вперёд! В точном соответствии с волей свихнувшегося Старика.
        Пока - в соответствии. Там видно будет.
        Немного оправдывая десантников, следует заметить, что особо проявлять бдительность было излишним. Пейзаж был самым обычным - многие из них видели куда как более экзотические виды.
        Река.
        Луг, заросший густой травой.
        Дерево на берегу, полощущее длинные тонкие ветви в воде, вокруг которых водит свои хороводы рыбья мелочь.
        Пара, или тройка кустиков, скучковавшихся вокруг крупного булыжника, чья лысая макушка стала домом для пятна мха.
        На что тут смотреть?
        Сканер, которым воспользовался командир группы сразу после высадки, тоже не показал ничего особенного. Несколько мелких биообъектов в воздухе, смазанные сигналы некрупных рыб в реке - те подплыли к берегу привлечённые заревом движков садящегося челнока и небольшая группа не то крыс, не то чего-то сходного, сидевшая в районе кустов.
        Да, сканер ничего не показал, а вот Старик - да. Взгляд, которым он одарил командира, не обещал ничего хорошего и тот, шедший сейчас впереди левой колонны, вымещал злость и страх на жёлтых головах одуванчиков, попадавшихся ему на пути.
        - Прошли вроде, - пятно мха, украшавшее макушку булыжника, чуть шевельнулось и проявившиеся прямо в зелени глаза стрельнули взглядом в почти скрывшейся за изгибом реки хвост колонны.
        - Ждём, - ветка одного из кустов чуть качнулось, тонкие, затейливо изрезанные листики разошлись и в просвете между ними возникла сиреневая линза оптического прицела.
        - Да ушли же! - По тону Доси было ясно, что сидеть неподвижно, словно она и вправду была тем самым камнем, лежащим здесь если не тысячелетия, то столетия точно, девушка больше не может.
        - Всё! Я встаю! Ушли! - Камень пошёл рябью, потускнел, посерел и, секундами спустя, на его месте проявилась Дося, стоявшая на коленях, уперев приклад АШ-12 в землю.
        - Могла бы и потерпеть, - куст, тот самый, на ветвях которого выросла линза оптики, повторил её преображение пол минуты спустя, являя на свет Чума. Ещё немного и рядом с ней проявился сначала Благоволин, а затем и Маслов, как и все остальные сидевшие на земле.
        - Мне отойти надо, - чуть покраснев, Дося попятилась прочь: - Носик попудрить.
        - Сейчас?! - Чум непонимающе затряс головой: - Дось? Ты чего? Мы ж на задании - некогда марафет наводить!
        - Чум! Заткнись и не смотри! В мою сторону! - Ещё больше покрасневшая девушка быстро зашагала прочь.
        - Ааа… - Наконец поняв, что именно она имела в виду, расплылся в улыбке Чум: - Так бы и сказала! Ну мне мол…
        - Чум!
        - А что Чум? Чуть что - так я?! Я, за правду и эту… Ну… Транспанентность! В отношениях!
        - Чум, уймись, - разминавший мышцы Благоволин, положил руку ему на плечо: - На серьёзный лад настраивайся - сейчас работать будем.
        - Это без проблем, командир. Всегда готов! - Вскинул он руку в шутливом пионерском салюте, но видя, что Благоволин не разделяет его веселья, отбросил прочь шутливый тон:
        - Кто старший в десанте, видел?
        - Маркус, - кивнул в ответ Благоволин: - И вся его манипула здесь. Видел, развидеть бы теперь такое.
        - Да, - мотнул головой Чум: - Хороший мужик и боец справный.
        - Сможешь его? Если что? - Слова давались Благоволину с трудом, но он всё же продолжил: - Его, после Треуса. Он, походу в командиры полуманипулы вышел. Кантора, его я не увидел, увидишь - бей сразу. Опытный он.
        - Да помню я, - помрачневший Чум пнул жёлтую головку одуванчика и та, описав длинную дугу, упала в воду, немедленно вызвав всплески рыб, устремившихся к потенциальной добыче.
        - Рыбу бы здесь половить, - вздох Маслова, с завистью следившего за бегом воды, заставил мужчин замолчать, но молчание длилось недолго.
        - Я вот что думаю, - усевшийся на корточки Чум посмотрел на Благоволина снизу-вверх: - Поговорить разреши. Я парней знаю, - торопливо, вкладывая в голос всё имевшееся у него убеждение, принялся уговаривать он командира: - Дай шанс? Я… Я смогу. Убедю…Эээ… Убеж… Чёрт! Дай поговорить! Послушают они меня! Я уверен!
        - А я - нет. - Покачал головой Благоволин: - Ты их лица видел? Чисто роботы, или зомби. Уж не знаю, чем их Змеев так…
        - Это не Змеев, - тон Маслова был холоден: - Нап говорит - Савф это. Змеев под его контролем.
        - Уверен? - Взгляд Благоволина стал жёстким: - Это твой Нап - он ошибиться не мог?
        - Нет. - Вздохнув, Игорь покачал головой: - Они оба, что Нап, что Савф - аватары. Чуют они друг друга.
        - И Савф, - встав на ноги, Чум поправил выбившуюся из-под ремня, рубашку: - Уже знает, что мы тут?
        - Знает, что мы где-то неподалёку, - кивнул его Маслов: - Но не более того. Это, - он постучал себя по нагрудной броне комплекта Покоритель, купленного всем перед выходом: - Не только оптический спектр меняет. Она вообще всё искажает-перекручивает. Савф, если и почуял Напа, то определить где он - не смог. То есть - то тут, то там, то вообще - ни где. Не думаю, что его подобное могло насторожить. Скорее всего он посчитал сигнал не более чем эхом, отголоском, погибшей Ролаши. Боги же - не просто так умирают.
        - Не просто? А как? - Поправив карабин, Благоволин окинул Игоря заинтересованным взглядом: - По подробнее можешь?
        - Ну, - наморщил лоб Маслов: - У них же энергетика другая. Вот та же Ролаша - я про неё, не про аватара, там другая история. Так вот - Ролаша, она же ого-го сколько энергии в себя закачала. Ей почти вся планета, процентов, я так думаю - 90, молилась. И всю это прорву, все эти океаны силы, он растратить не успела - ну сожгла тысячу, может две - её же просто затоптали. Массой задавили.
        - Ага, - расплылся в улыбке Чум: - Зерг рулит! Чего вы, - покосился он на недоумённо уставившихся на него Маслова и Благоволина: - Молодёжь так говорит. Сам в чатах видел.
        - Ты? В чатах? - Вернувшаяся к ним Дося дёрнула рукой, словно желая отвесить ему подзатыльник: - Ты от компьютеров так же далёк, как я от… От… Не важно. Ты - далёк. И не ври. Пффф… Тоже мне, компьютерщик, выискался. Пойдёмте уже, - подтолкнула она Игоря, и, не дожидаясь остальных, двинулась вслед скрывшемуся за поворотом реки, отрядом.
        Сама лаборатория, лежавшая метрах в ста от берега реки, ничем особым не выделялась на фоне множества подобных виденных бойцами раньше. Та же гайка, бока которой щедро покрывал слой окалины, те же выходы коммуникаций, сейчас почти все закрытые аварийными заглушками. Всё было точно так же, как и прежде, но - за исключением одного момента.
        Механоиды и, как не странно - люди.
        Две цепочки, замершие друг напротив друга.
        Одна, составленная из блестевших металлом тел, была тиха и неподвижна, замерев напротив своих противников, которым, в силу своей природы, было невозможно ответить машинам тем же. Переминавшиеся с ноги на ногу люди посылали в сторону механизмов нервные проклятия, зачастую сопровождаемые нелицеприятными жестами, но механоидам, которым были адресованы эти послания, вся эта возня была безразлична.
        - Савф их в режим ожидания поставил, - пояснил товарищам Маслов, наблюдавший за противостоянием людей и машин через оптику прицела: - Нап подтверждает, что он сам, Савф то бишь, и ещё пара человек внутри.
        - Всего пара? - оторвавшийся от бинокуляра Чум недоверчиво посмотрел на него: - Или он что, - последовал кивок в сторону лабораторного блока, для стороннего наблюдателя выглядевший словно порыв ветра, решившего поиграть с ветками куста: - Так уверен в своей безопасности?
        - А кого ему опасаться, - пожал плечами, или, опять же будь кто рядом, тряхнул листвой куст-Маслов: - Механоиды ему подчинены, люди наготове, никого поблизости нет. Машины пассивно контролируют людей, люди - машин.
        - Занятно… - Поднявшийся на ноги Чум, шагнул вперёд, одновременно отключая маскировку. Со стороны это выглядело, словно он вынырнул из недр плотного куста, который, стоило зрителю посмотреть ему за спину, просто растворился в воздухе.
        - Чум! Стоять!
        Окрик Благоволина, брошенный в спину Чума, шедшего к лаборатории в полный рост, не остался не замеченным не только тем, кому он предназначался - Чум лишь отмахнулся, напрочь игнорируя дисциплину с субординацией, но и не укрылся от десантников, немедленно вскинувших оружие в сторону приближавшегося человека.
        - И куда целим? - Чум, остановившийся метрах в десяти от нацеленных на него стволов и наконечников копий, медленно развёл руки демонстрируя пустые ладони:
        - Или не признали?
        - Да как тебя, командир, и не признать, - Треус, действительно ставший командиром полуманипулы, опустил к земле остриё пиллума: - Ты один? А остальные старики где? - Чуть склонив голову он заглянул ему за спину, надеясь увидеть там остальных землян, которых он и имел в виду, называя их «стариками», что на жаргоне легионеров было равно «ветерану».
        - Страхуют, - пожав плечами Чум засунул руки в карманы, оставив снаружи только большие пальцы.
        - Страхуют, значит, - повторил за ним Треус, и его короткое копьё качнуло лезвием вверх-вниз, отражая его колебания.
        - Страхуют, - ещё раз поговорив это простое слово, он сдвинул шлем на лоб, принявшись остервенело чесать затылок стимулируя мыслительный процесс.
        - Страхуют, да? - Вдоволь начесавшись, он поправил каску: - Значит, вы со Стариком, не заодно?
        - Не заодно, - не вынимая рук из карманов, Чум качнулся всем телом, подтверждая его вывод: - Скорее даже наоборот. Противоположны мы.
        - Значит, - Треус было вновь потянулся к затылку, но эффект предыдущей стимуляции ещё действовал, и его рука замерла на пол пути, остановившись около лица: - Противоположности?
        - Ну да! - Начавший уже закипать Чум - он хоть и знал, что этот легионер не относится к числу мыслителей, но подобная заторможенность его дико раздражала, торопливо закивал, словно его кивки могли ускорить бег мыслей в голове Треуса: - Мы. С ним. Разошлись. - Каждое произнесённое слово Чум сопровождал энергичным кивком: - Причина. Разные. Взгляды. На. - Он хотел было сказать - «на развитие дальнейших событий», но в последний момент осёкся, опасаясь перегрузить и так трудившейся на пределе возможностей мозг легионера.
        - На. Поведение.
        - А? Поведение? Так вы что, получается, - воткнув пиллум в грунт, Треус принялся растирать ладонями побагровевшее от тяжёлой мыслительной работы, лицо: - Вы, получается, недовольны? О! Дося? - Он почтительно поклонился девушке, подошедшей к Чуму и вставшей рядом с ним:
        - Рад видеть вас, госпожа. И почтенного господина Маслова и блистательного Благоволина, - стоило только остальным оказаться рядом с Чумом, как Треус, прежде с трудом ворочавший мысли в голове, мигом посветлел лицом. Теперь, в их присутствии, можно было и расслабиться - а как иначе? Вот, уважаемые ветераны пришли, старшие по корабельной иерархии. Успокаиваясь - пусть старшие разбираются, он механически проговаривал вбитые в него годами службы, стандартные и почтительные фразы радуясь возможности спихнуть все проблемы, на землян, бывших вторыми после Старика по привычной иерархии.
        И именно так, и ни как иначе.
        - Аве, боец, - хлопнул себя кулаком по груди Маслов, хорошо представлявших бег мыслей в голове легионера. Своим салютом и обращением он намеренно подводил Треуса к мысли, что теперь-то, с их появлением, всё пойдёт по-старому.
        - На этих железяк, - он небрежно кивнул на механоидов, по прежнему сохранявших неподвижность: - Внимания не обращать. Мы их заблокировали. И теперь мы тут старшие. Берём ситуацию под свой контроль. Qui non nobiscum, adversus nos est! - Перешёл он на Преторианский, укрепляя веру легионера в возвращении всего на круги своя и требуя от него принять решение - на чьей он стороне.
        - Bis dat, qui cito dat, - видя колебания командира полуманипулы быстро добавил Маслов и Треус, в глазах которого немедленно начал разгораться алчный огонёк, понятливо кивнул.
        - Et certe! - Принявший решение боец, втянулся перед ним по стойке смирно.
        - Я сказал ему, - не сводя глаз с окаменевшего легионера тихо прошептал в микрофон Маслов: - Всего две фразы - «Кто не с нами, тот против нас», и «Тот, кто даёт быстро, даёт вдвойне», обещая бонусы, если он будет с нами. Думаю…
        Продолжить ему не удалось - Треус, принявший наконец решение, пошевелился, и чуть склонившись в сторону Игоря и, одними губами, практически на самой границе слуха, произнёс:
        - Вы позволите, почтеннейший?
        Примерно понимая, что именно сейчас произойдёт, Маслов коротко кивнул и его ожидания не оказались обмануты.
        Чётко, как на плацу, развернувшись через левое плечо, легионер на миг поставил древко копья к ноге - но, только на миг. Секунда и пиллум, рассыпая искры с активированного острия, взлетел над блестящим шлемом, где и замер, превращая фигуру бойца в подобие буквы «Т».
        - Легион! - Рёв Треуса, всю свою жизнь мечтавшего о подобном, оглушал как залп тяжёлого орудия: - Слушать меня! Командиры вернулись! - Прекрасно зная кто перед ним стоит и хорошо представляя их возможности, легионер спешно ковал карьеру - выберется из логова Маркус или нет - неизвестно, а эти, ветераны, вот они. Рядом. И они явно не на стороне адмирала.
        - Они против Старого и, - он на миг смолк, набирая в грудь воздух и взревел громче прежнего, отсекая и себе, и остальным бойцам путь назад: - И мы - с ними!
        Внутри, «Отсек Богов», так, со слов Напа, Савф назвал эту лабораторию, было практически пусто - хоть в футбол играй, появись у кого подобное желание. Лишь у дальней стены, отстоя от её золотистой поверхности на пару метров, стояло нечто вроде шкафа, сквозь прозрачные створки которого, проглядывали непонятные, смазанных очертаний, лучащиеся серебром и золотом объекты.
        Вообще, надо заметить, что всё здесь было наполнено светом этих драгоценных металлов.
        Главную роль в отделке, играло, конечно, золото.
        Оно было в помещении повсюду - пол, стены, потолок, и даже входная дверь, наполовину втянутая в стену, всё было покрыто, или сделано, из жёлтого металла. Серебра же, игравшего в этом концерте, вторую скрипку, серебра, было сильно меньше - на долю этого элемента выпала роль рамок и технических деталей. Так, серебром были отделаны тёмные сейчас экраны приборов, из него были сделаны рычажки тумблеров, шкалы, с ручками полукруглых верньеров, кое где нарушавшие безраздельный золотой простор стен. Ещё из благородного металла были выполнены гофрированные трубы, во множестве спускавшиеся с жёлтого потолка у дальней, той самой, где был шкаф, стены.
        - Однако! - Покачал головой Чум, вытаскивая из ножен небольшой, обоюдоострый кинжал: - Такое богатство - и без охраны?!
        Он уже было вознамерился срезать стружку с края выступавшей из стены балки, как голос Змеева, наполнивший собой всё помещение, вынудил его опустить клинок.
        - Лучше не стоит, мой дорогой друг, - властные, барские, или вернее сказать - божественные интонации, опустили лезвие к полу, подавляя любые враждебные желания людей и, одновременно, мягко замещая их раскаянием от задуманного.
        - Когда вы сюда только зашли… Нет, не так, - продолжил невидимый Савф: - Иг? Когда я увидел тебя - ещё там, в Кольце, мне стало забавно. Как же, впервые за тысячелетия, и живой человек оттуда?! Тогда, я задумался - а что мне с тобой делать?
        - Со мной? - Маслов, прежде уже испытавший на себе подобное, изо всех сил боролся с оцепенением, рождённым властным голосом: - Ты. Думал. О. Мне? - Он был единственным, кто ещё стоял - пусть сильно наклонившись вперёд, пусть придерживаясь рукой за стенку, но он стоял, превозмогая разрывавшее его желание.
        Единственное.
        Самое важное в жизни.
        Непреодолимое.
        До боли в пальцах вцепившись в выступ, преодолевая тошноту и поплывшие перед глазами круги, он гнал прочь навязанное Божественной волей наваждение.
        Упасть ниц!
        Распластаться на золотом полу.
        И - славить Бога.
        Великого.
        Всемогущего.
        БОГА!
        Славить, осознавая свою ничтожность.
        Славить и молить о крохах милости.
        Нет.
        Крохи - это много. Одной Его молекулы, атома, электрона, да хоть кварка, благословлённого Им, будет куда как… более чем…
        - Эк тебя скрутило, приятель, - болезненно скрипучий, неприятно резавший сознание голосок Напа, был холоднее абсолютного нуля. И этот холод немедленно принялся вымораживать тёплый золотой свет, заполнивший собой всё существо человека.
        - Ну, Савф, ну не сволочь ли, - продолжал брюзжать Нап, гася радостные, светлые волны божественной любви, гнувшие Игоря к полу: - Он же, скотина такая, все мои разработки взял. Ох! Как же я зол! - Волна ледяной злобы, взорвавшая голову Маслова, мигом смыла остатки влияния Савфа и человек, уверенно распрямляя спину, закрутил головой, выискавшая взглядом Змеева.
        - Ты зол, или она - зла? - Оторвавшись от спасительной стены он несколько раз энергичным жестом растёр себе лицо: - С кем я говорю? Нап? Ролаша? И это, - посмотрел он на своих товарищей, по-прежнему распростёртых на полу: - Ты им помочь можешь? Кто бы ты ни был - помоги!
        - Не могу, - зазвучавший в его голове голос был женским и по спине Игоря пробежал холодок. Нет, он, конечно, отдавал себе отчёт, что она - Богиня Жизни, всё это время была тут, лишь прячась за удобной маской, но знать и подтвердить знание - всё же были несколько различными вещами, позволявшими ему цепляться за мысль, что с Ролашей покончено.
        - Я могу помочь тебе, - голос Богини был полон грусти: - И уже помогла, цени мою милость, смертный!
        - Ценю, - кивнул, не став спорить он: - А им?
        - Они в моей власти! - На сей раз голос Савфа не стал заполнять всё помещение. Как и прежде - громкий и властный, теперь он грохотал у дальней стены и Игорь, повернувшись на звук, попятился - к ним шествовал Золотой, Шестикрылый и Многорукий, Бог.
        - Иг! Как я рад тебя видеть! - Савф ускорил шаг, бурно жестикулируя сразу всеми руками, словно ему было приятно приводить их в движение. Верхняя пара рук взмыла над головой, а две другие вытянулись вперёд, желая поскорее заключить в объятья старого знакомца.
        - Отпусти их, - шагнув в сторону, Маслов сложил руки на груди, кивнув в сторону распростёршихся на полу товарищей: - Зачем они тебе?
        - Я должен пояснять?! Тебе?! - Верхняя пара рук опустилась, прячась за спиной, а две нижние сложились спереди - средняя в такой же, как и у Игоря замок на груди, а нижняя, переплетя длинные и тонкие, как у музыканта, пальцы, ниже живота одновременно и прикрывая, и опираясь на мужское начало Бога, бывшее весьма приличных размеров.
        - Штаны носить не пробовал? - Прокомментировал его жест Маслов, но Савф лишь дёрнул головой, не снисходя до такой мелочной темы.
        - Ну да, ты же Бог, - продолжил свои попытки вывести его из себя человек и тот, досадливо поморщившись - Игоря, на краткий миг затопила волна сожаления о собственной ограниченности - досадливо поморщившись, Савф чуть шевельнул пальцами средней пары, и там, на тыльной стороне ладони, вдруг проявилось небольшое тёмное пятно.
        Видимо оно было только две, ну, самое большее, три секунды, но Игорю хватило и того - с поверхности золотой ладони топорщил крылья, зло раскрыв клюв, Орёл Претории.
        - Эээ?! Савф?! Это у тебя откуда?! - Уже догадываясь, какой ответ последует, Маслов вытянул руку, указывая пальцем на вновь сиявшую чистейшим золотом ладонь: - Я Орла видел. Имперского.
        - Тебя мама не учила, что пальцем показывать не хорошо? - Лёгкая тень досады, пробежавшая по лицу Бога, окатила человека волной жгучего стыда за свою дерзость, но Нап-Ролаша был, или была наготове.
        Короткий холодный взблеск и насланные Савфом чувства покрываются ледяной патиной, чтобы мигом спустя рассыпаться метельной круговертью, уносящей прочь всё лишнее.
        - Где Маркус? Где…
        - Здесь, - перебив его, Савф, расцепив нижние пары рук, принялся хлопать себя по телу: - Два сердца, в добавок к старому, еще одна почка, печёнка запасная, селезёнок пара, - руки стремительно бегали по телу, поясняя его слова: - Ну и сами руки, чего зря добру пропадать? А? Иг? Как тебе такое? - Подбоченясь Савф принялся принимать позы культуристов, двигая и напрягая все свои конечности сразу.
        - Ты знаешь? - Одновременно с этим, продолжил разговор Бог: - Я и не думал, что ваша конструкция настолько проста. Кости, мышцы, жидкости… Пффф, - лицо молодого Бога скривилось в презрительной гримасе: - Мои ЭнФы на порядок сложнее. Эх, Ролаша, - вздохнул он, возвращаясь к первоначальной позе со сложенными на груди и сзади руками: - Я-то думал ты - ого-го! А ты? Ты даже конструкцию на прочность не проверяла! М-да… Пришлось мне повозиться с этим телом, - средняя левая рука, выскочив из захвата своей напарницы, звонко хлопнула по золотой груди: - Это не тело, а… А я даже не знаю что! Ни дублирующих систем, ни запаса прочности, износ…, - запрокинув лицо, Савф издал долгий вздох: - Они же ломаются постоянно! Мне пришлось своего носителя, - взгляд Бога был полон укора: - Буквально по косточкам и сосудикам перебрать! Бракодел ты, а не Богиня Жизни. Бракодел!
        - Я?! Бракодел?! - Мгновенно вызверившаяся женщина, одним рывком отбросила сознание человека прочь, перехватывая контроль над телом: - И это ты? Ты, который кроме своих железяк ничего не видел?! Ты мне смеешь говорить подобное?! - Она на миг задохнулась от гнева и немедленно, стоило ей только смолкнуть, как руки Савфа восторженно взмыли вверх.
        - Ролаш! Ну, наконец-то! - Прищёлкивая сразу всеми пальцами он присел в шутовском поклоне: - А я всё гадаю - когда же ты выберешься? Смотрю - как мышка сидит и даже пискнуть боится. Я уж решил - съел тебя смертный.
        - Ты! Ты!
        - Да, дорогая, - вернув руки на прежние места, Савф широко улыбнулся: - Савф - это я. Подтверждаю сей факт. Как и тот, что ты - Ролаша. И не злись - тебе, этому твоему телу, такой вид не идёт.
        - Что идёт, а что нет - это не тебе решать! - Отрезала она: - И - запомни. Я, - рука человека указала себе на грудь: - Не она. Ролаша была дурой. Гениальной, но дурой. Она была живой, а ты и сам знаешь, как плоть влияет на мысли.
        - Знаю, - величественно склонил голову Бог: - Я всё ещё помню оригинал. Он, хоть и отошёл от требований плоти, но полностью очиститься не смог. Но мы это исправим, верно?
        - Предлагаешь союз? - Скрестила руки на груди Ролаша: - После того, как ты и пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь?
        - А зачем? - Продолжая улыбаться пожал плечами Савф: - Ты и сама справилась. Ты же смогла разобраться в моих игрушках, чтобы прийти сюда?
        - А ты смог разобраться в моих, - кивнула она, намекая на новое тело Бога: - Да, дорогой, - последовал короткий смешок: - Мы стоим друг друга.
        - Именно! - Щёлкнул пальцами сразу четырёх рук Савф: - И ты только подумай - какие перспективы нам откроются, когда мы объединимся.
        - Предлагаешь слиться в одном сознании?
        Да. Мы оба - аватары наших ушедших хозяев. Что мешает нам сделать то, что они планировали? Но сделать это не так коряво, как им диктовали их живые чувства? Сольёмся в одно целое и тогда галактика вздрогнет от рождения нового, совершенного во всём, Сверх Бога!
        - Звучит заманчиво, - покачала головой Ролаша: - Но где гарантии, что наши сущности сольются в равных долях?
        - Опасаешься, что я тебя поглощу? Понимаю. Но мы с тобой не живые. Смотри! - Раскинул он руки в стороны, раскрывая за спиной крылья, составившие ровный золотой круг: - Я открываюсь тебе. Полностью. Выбирай места перехода и слияния. Сама. Я отдаю тебе первое право!
        - Заманчиво, - протянула Ролаша и мир, который Игорь видел, переменился.
        Прежде прозрачный воздух помещения замерцал, наливаясь синевой, по ней принялись прокатываться зеленоватые, близкие к цвету морской воды, волны, сквозь которые били короткие, ярко жёлтые и белые лучи.
        - Да, Игорёк, - услышал он голос Ролаши в своём сознании: - Мы, высшие формы, видим всё именно так. Это для тебя вокруг пустота, заполненная так нужным тебе газом, а для нас весь мир полон красок и энергий. Вот посмотри, - его голова чуть повернулась, и он увидел распростёртые на полу тела товарищей. Вернее будет сказать - очертания тел, то скрываемые из виду накатывавшимися подобно прибою волнами, исходившими от Савфа, то вновь проявляемые его взору, когда те отступали. Но отступали эти волны не просто так - стоило только им отойти к Богу, как из тел немедленно принимались бить бледно жёлтые лучи, спешившие вслед за волнами и кончавшие свой бег в груди Савфа.
        - Ты верно догадался, - подтвердила начавшее зарождаться в сознании Маслова возмущение Ролаша: - Савф берёт их энергию. Жёстко берёт, но это уже не важно.
        - Не важно кому? - Возмущение перешло в злость и он, неожиданно для себя, вдруг почувствовал, как к нему возвращается власть над телом: - Вам? Божкам? А мы что для вас? Коровы дойные?! - Сжав кулаки - это он уже мог, Игорь дёрнулся было всем телом, но Ролаша была начеку, моментально остановив его порыв.
        - Мы - Боги. Мы - высшие. Вы должны служить нам. Так заведено.
        - Кем? Заведено кем?
        Но она уже его не слушала.
        - Я согласна, Савф, - Произнёс его рот, против воли человека и Игорь увидел, как из его груди потянулся к Савфу поток блестящей как ртуть энергии.
        - Принимаю тебя! - Грудь Савфа стала прозрачной и сквозь неё проступили очертания отливавшей воронённым металлом кляксы, как-то нервно пульсировавшей и шедшей короткими волнами. Ртутный поток, продолжавший истекать из груди человека, замер, приблизившись к кляксе, надулся мятым шаром и, выбросив из себя десятки тонких струек, принялся перетекать в жадно запульсировавшее тёмное пятно, начавшее немедленно светлеть.
        Всё это Игорь наблюдал как бы со стороны, не имея возможности пошевелиться - Ролаша, несомненно уловившая его злость, приняла меры, страхуя себя от неожиданностей.
        Как долго длился этот переход, или слияние, он сказать не мог.
        Секунды? Часы?
        Игорь был вне времени и всё, что ему оставалось - это следить на казавшимся нескончаемым потоком, одновременно ужасаясь и удивляясь тому, как много Божественного оказалось в его, таком небольшом теле.
        Всё кончилось внезапно - короткая дрожь, словно сотни мурашек разом устроили забег от пяток к груди и широкий поток распался на несколько тонких ручейков, стремглав бросившихся догонять более быстрых товарищей.
        - Словно на поезд опаздывают, - хмыкнул Игорь и замер - он был свободен. Ещё мгновение и пелена, позволявшее ему видеть мир таким, каким его видят Боги, пропала, возвращая окружающему привычный человеку вид.
        - Ну наконец-то! - потянулся он всем телом, одновременно примечая, как зашевелились его товарищи на полу.
        - Свершилось! - Возглас Бога нагнал его, когда он склонился над Чумом, помогая тому подняться на ноги. Помощь была нужна всем - тела людей била сильная дрожь и Чум, бывший прежде куда как сильнее Игоря, сейчас мог лишь слабо цепляться за его руки, не имея сил не то чтобы встать, но и просто опереться о товарища.
        - Трепещи, смертный! - Голос Сверх-Бога был лишён каких-либо интонаций, но при этом он не был мёртв, произноси эти слова синтезатор бездушного механизма. Он был живым и слух начавших приходить в себя людей хорошо различал едва уловимые оттенки эмоций, медленно проступавшие сквозь равнодушные слова.
        - Трепещи! Восторгайся! Радуйся! Ибо то я - Совершенство, Я есть Аз, и Я же - Омега. Во мне Начало и Конец сущего, и я обращаюсь к тебе! Слушай меня!
        - Ну, раз вас тут так много, - прохрипел Чум, силясь выпрямиться: - То мы, конечно, послушаем.
        - Ты, ничтожный, - одна из рук указала на Игоря: - Будешь удостоен высшей чести! Внемли и возрадуйся - твоя судьба будет удивительна, благодаря милости нашей.
        - Моя? А их? - Качнул головой в сторону остальных Игорь: - Что с ними? Я без них…
        Но Божество его не слушало.
        - Ты избран нами, дабы стать последним свидетельством ушедшей эпохи! Да! Мы, утвердившись здесь, и очистив Зею от вашего вида, населим её новым племенем. Величайшим из наших творений. Наши дети, - голос чуть-чуть потеплел: - Быстрые, сильные, точные как машины и, одновременно живые и обучаемые, заселят, сначала этот мир, а после, ведомые нами, овладеют галактикой, исполняя желание наше! Так мы решили! А ты, простёршись ниц у седалища нашего, станешь одновременно и свидетелем нашего триумфа, славя нас, и напоминанием всем о каре нашей, павшей на голо…
        Божественная речь оборвалась, золотое тело вздрогнуло, взмахнуло сразу всеми руками, словно потеряло равновесие и по лицу - лицу молодого Савфа, пробежала рябь.
        Когда же она прекратилась, то на людей смотрел, кусая от напряжения губы, Змеев.
        - Игорёк, - быстро заговорил он, дёргая головой, словно его накрывали волны зубной боли: - Слушай меня. Я - перехватил. Он слаб. Они оба слабы - их Слияние идёт, но оно им даётся сложнее. Вот они и заговаривает вам зубы, - прикусив губу, Змеев на миг смолк, а когда продолжил, то его лицо потемнело, принимая вид чеканки из старой меди.
        - Уходите! - Буквально выдавил он из себя и видя, что никто не пошевелился, притопнул ногой: - Глупцы! Бегите! Это новое нечто - ужасно! Я… Я знаю. Вижу его рождение изнутри. Ну же! Бегите!
        - Без вас? - Дося, опиравшаяся на Благоволина, покачала головой: - Вы же знаете, Виктор Анатольевич, мы своих не бросаем!
        - Только с вами, - кивнул Чум и, оторвавшись от Маслова, покачнулся, с трудом держась на ногах.
        - Для меня - поздно, - по медному лицу пробежала гримаса боли: - Я - их часть. Им меня сложно выковырять - тело-то моё, - на краткий миг, стирая выражение боли, лицо генерала осветила ехидная усмешка: - Но они справятся. Отделаются от меня, уйдя в другое тело. Я видел его проект. Он ужасен… И прекрасен о