Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Север Гай: " Происшествие В Кьюбитт И Хоббс " - читать онлайн

Сохранить .
Происшествие в Кьюбитт и Хоббс Гай Михайлович Север

        В один из унылых дождливых вечеров, так характерных для Лондона в осеннюю пору, мы с Холмсом коротали время в гостиной. После нескольких напряженных дел, в частности дела Хэмфорда (которое оказалось тяжелым даже для Холмса, кому провести на ногах четверо суток ничего не стоило), мой друг внял уговорам и решил наконец устроить себе перерыв. За это время картотека Холмса изрядно пополнилась, и он решил заодно рассортировать новые данные.
        Холмс с утра сидел и работал, отвлекшись только на завтрак. Я скучал за свежим выпуском «Б.М.Ж.»*, поглядывая на часы и ожидая обеда. Было отрадно наконец лицезреть Холмса спокойно сидящим в кресле — последние несколько дней он провел под колесами паровозов, в угольной грязи, перемещаясь между Хорнси, Темпл-Миллз и Кингз-Кросс-Топ*.
        Разумеется случилось то чего я боялся — зазвенел колокольчик. Мне очень не хотелось чтобы очередное дело заставило Холмса бросить идиллию, и поехать куда-нибудь в Баттерси, или в Степни* — в такую погоду, и не отдохнув.
        — Уотсон, — сказал Холмс, как обычно читая мои мысли. — Сегодня я намерен остаться дома. Даже оправдание в роде нашего друга-висельника Билли Хэмфорда не заставит меня выйти. Иначе запущу все дело до необратимого состояния, — он отложил перо.
        В дверях появилась миссис Хадсон.
        — К вам девушка, мистер Холмс. Я укрою обед, чтобы не остывало.
        — Так что, мой друг, — Холмс улыбнулся, — уверен, что этот обед не разделит участь всей той массы остывших обедов, за эти долгие годы... Кстати, Уотсон, сколько мы знакомы? [Вы]-то должны знать.
        В гостиную вошла девушка лет двадцати. Она была одета со скромным изяществом, характерным для молодых особ с чувством вкуса и собственного достоинства, но без достаточных средств чтобы этот вкус и достоинства выразить так, как они заслуживают. Холмс поднялся, протянул руку приглашая гостью присесть.
        Я поднялся тоже, но девушка, не успев поздороваться и представиться, обернулась ко мне:
        — Вы разве уходите, доктор?
        Холмс рассмеялся.
        — Нет, сударыня, разумеется, — он усадил ее в кресло. — Уотсон не может уйти — он следит чтобы я неукоснительно выполнял его предписания. Вот, к слову, — он указал на стол с разложенной картотекой, — пришлось взять выходной. За что я ему весьма благодарен, иначе неизвестно когда я бы за это, наконец, взялся.
        И он занял свое кресло.
        — Я знаю как вы заняты...
        — И тем более нельзя расслабляться, — Холмс улыбнулся. — Итак, мисс...
        — Блейстен, сэр... Вы, конечно, знаете про убийство в Кьюбитт и Хоббс? — она оглядела нас обоих.
        — Знаем, — сказал Холмс, — но только что пишет «Стандард», — он кивнул на журнальный столик. — А вы, надо полагать, сестра Блейстена? Которому не повезло угодить в лапы нашего старого друга.
        — Вы про мистера Лестрейда? За что он его арестовал? Насколько я понимаю, никаких улик нет! Дейрис работал с несчастным в одной комнате, вот и всё! Когда случилось убийство, брата уже не было. На этаже вообще никого не было — есть свидетели, тот же швейцар, например.
        — В газетах пишут, что ваш брат знал убитого раньше? Еще до службы в этой конторе?
        — Да, сэр! И что? Разве это повод арестовывать человека? Неважно при каких обстоятельствах.
        — Он не арестован, — вмешался я. — Он [задержан], до выяснения этих обстоятельств.
        — И сколько он будет там находиться? Сколько мистер Лестрейд будет их выяснять?
        — Это неизвестно, — сказал Холмс. — Лестрейд там у себя царь и бог, и степень своих полномочий определяет сам. Хуже всего, что ваш брат стал заложником его метода — если человек хоть как-то может быть виноват, он виноват.
        — Вздор! — мисс Блейстен побледнела. — Каким образом он может быть виноват? Дверь в комнату была заперта изнутри! И окно было заперто изнутри! Все было заперто изнутри, и сейф тоже! Откуда Дейрису знать, что этот несчастный Самнер полезет его открывать? У Самнера просто нет кода! И который он как-то узнал.
        — При том, — Холмс припомнил, — что код сейфа был только у трех человек. И один из них...
        — Да, сэр! И что? Логика мистера Лестрейда такова, что если кто-то мог сообщить код...
        — Именно так, — Холмс кивнул. — Я как раз это имел в виду. Но метод мистера Лестрейда, как мы хорошо знаем, [приносит] результаты.
        — Конечно, не мне сомневаться в компетенции мистера Лестрейда, — миссис Блейстен не могла успокоиться. — Но если по-моему, то арестовывать человека только потому, что больше просто некого... — на глазах у нее показались слезы. — Простите, — она достала из сумочки платок. — У меня больше никого нет. Отец умер когда мне было два года. Дейрис родился через два месяца... Мать умерла четыре года назад...
        Холмс поднялся, отошел к журнальному столику, где среди газет стоял графин, вернулся со стаканом воды и с позавчерашним «Ивнинг Стандард». Воду он протянул нашей гостье, с газетой снова уселся в кресло.
        — Дело, вообще-то, пустячное... — он перечитал заметку. — Должность ваш брат занимает необычно высокую, для своего возраста и срока работы. Как давно он у них работает?
        — Четыре года.
        — Где и кем до этого?
        — В «Ллойдс», сэр. Простым клерком. Которые «живут с родителями»*.
        — Значит за четыре года...
        — Да, сэр! За четыре года он стал помощником управляющего. Он кристально честен, ответствен, крайне пунктуален. В газете про такое, конечно же, не напишут... Вы не знаете «Журнал Британской астрономической ассоциации»?
        — Слышал название, — Холмс улыбнулся.
        — Он не так давно появился, Холмс, — сказал я. — Про него была статья в «Таймс» — вы, разумеется, ее пропустили, это не ваш интерес... Насколько понимаю, успел приобрести большой авторитет, в своих кругах. Пророчат большое будущее, чуть ли не «Ланцет»* в астрономической сфере.
        — И что попало печатать не станет, — мисс Блейстен кивнула. — Так вот этот астрономический «Ланцет» опубликовал резюме кое-каких наблюдений моего Дейриса. Обычного астронома-любителя, сэр, вот так! Он интересуется малыми планетами. Это я к тому, что...
        — С таким складом ума, — Холмс также кивнул, — с такими данными к классификации и анализу... Ваш брат, как говорится, может пойти далеко, это понятно. И уже сделал пару серьезных шагов. Он самоучка?
        — Нет, сэр. Занимался в обществе при Королевской обсерватории*. В прошлом году перестал — все время теперь уходит на контору... Кстати, Самнер, этот несчастный, состоял в обществе тоже. Они занимались вместе, там познакомились... Самнер и предложил брату попробовать эту вакансию, когда она появилась.
        — И которую Дейрис занял, что называется, с ходу.
        — Да, конкурентов не оказалось. Мистер Холмс, сколько его там будут держать? Только не говорите, что пока не найдут убийцу. Ведь убийцу никогда не найдут! Как его найдут, когда его нет? Изнутри все было закрыто! Он просто лежал с проломленной головой, один, в запертой комнате. Причем здесь мой брат?
        — То есть, мисс Блейстен, вы намекаете, что пока я [сам] не разберусь с этим делом...
        — Да, сэр! И почему — намекаю? Кто еще сможет раскрыть такое-то дело? Настолько странное? Только вы, с доктором Уотсоном!
        Она посмотрела на меня так, что я с трудом сдержался чтобы не расплыться в самодовольной улыбке.
        — Надо признать, за все годы моей практики... Ни одно действующее лицо ни одного дела не имело отношения к астрономии. Выходит, я просто обязан взять этот случай? — Холмс снова улыбнулся, в мою сторону.
        — Возможно, Холмс, по-вашему, оно пустячное, — сказал я, поднявшись вслед за Холмсом к дверям, провожать нашу вечернюю посетительницу. — Но, как бы то ни было, как минимум интригует. Сейф заперт, содержимое его на месте. Клерк, к сейфу доступа не имеющий, лежит рядом мертвый с пробитым виском. Тут же большой саквояж, чуть ли не гладстон*, в котором поместилось бы все содержимое сейфа. Что помешало убитому? Или кто?
        — Вот и выясним.
        Холмс открыл дверь. Миссис Блейстен еще раз поблагодарила, попрощалась и вышла.
        — Значит, Уотсон, завтра утром устроим себе моцион, — сказал Холмс, усевшись за стол, — и прогуляемся в Сити. Теперь, если наша славная миссис Хадсон укрыла обед как следует и он еще не остыл, воздадим должное старой доброй утке по-английски.
        * * *
        Утро выдалось необычно погожим; запланированный моцион мы решили расширить, и вышли на час раньше чем собирались. Всю дорогу мы беседовали о том, что такой прекрасной погоды в старом, хмуром, прокопченном до последнего кирпича Лондоне не было очень давно. На месте мы оказались без четверти одиннадцать.
        Дом где занимали три этажа Кьюбитт и Хоббс оказался характерной для района многоэтажкой с мансардной крышей. Типичный лондонец такие строения привычно не замечает. Сам я, например, на Линкольнз-Инн-Филдз ездил несколько раз; этот дом, без сомнения, эти несколько раз видел; но в памяти он ничем себя не отметил.
        Холмс, как обычно, прочитал мои мысли.
        — И это неправильно, Уотсон, — он кивнул, оглядывая ничем не запоминающийся фасад в ряду таких же ничем не запоминающихся. — Неправильно — видеть жизнь такой же стандартной, монохромной чередой дней-домов. В каждом дне таится что-то [свое]. Даром что все они, в общем, унылые и бесцветные, как вчерашний туман, и как вся эта выставка адвокатов, высшей и низшей инстанции*.
        — Посмотрим чем этим [своим] разнообразит нашу жизнь день сегодняшний.
        Я оглядел дверь подъезда, ряды окон над ней. Мы вошли. Швейцар имел такое выражение лица будто служил дворецким в Вестминстере, и как минимум в седьмом поколении. После того как о нас доложили, ждать пришлось недолго. По скрипящей лестнице быстро спустился плотненький человек — лохматые сенаторские бакенбарды, красный лоб, одышка.
        — Весьма интересно, мистер Холмс» но я [сам] собирался прийти, — он достал платок и утер красный лоб, хотя тот был сухим. — Я Майлз Кьюбитт, директор и совладелец, вы обо мне знаете если читаете хотя бы, например, «Телеграф»...
        — Но не больше того что читал, — Холмс отвесил поклон.
        Мы с ним также обменялись поклонами, после чего Кьюбитт повел нас по лестнице.
        — Нет смысла упоминать, мистер Холмс, что пока это странная смерть не раскрыта, и мы не оправданы, нашей репутации это событие, мягко говоря, не благоприятствует. Тем более, что... Сюда, джентльмены... Дела у нас, после банкротства Морфи, и без того, мягко говоря... А если бы из сейфа пропали бумаги и наличность...
        — Шесть тысяч фунтов*, если верить прессе?
        — Сумма сама по себе, конечно, не велика.
        Кьюбитт снова утер платком лоб, теперь наконец заблестевший — мы уже поднялись.
        — До собственно банкротства нам, упаси господь, пока далеко. Но положение наше сейчас шатко. Мы рискуем инвестициями, на успех которых весьма рассчитываем, и для которых мобилизовали все средства... Вот мой кабинет, джентльмены.
        Директор остановился у старой дубовой двери. Сквозь окна на лестнице лился свет яркого утра, искрился на полировке, и создавал праздничное настроение — не хотелось даже думать, что недавно здесь кто-то расстался с жизнью.
        — Хотя, возможно, лучше сразу пройти туда где все это случилось? Это рядом, вот там.
        Мы прошли за ним до конца коридора и оказались в большом кабинете с двумя окнами. Сквозь щели между гардинами угадывался замечательный вид. Я подошел к окну, выглянул — сквер, в просветах между деревьями, просматривался насквозь, до дома в противоположном углу; над кронами по периметру — ажурные крыши, карнизы, мансарды. Картина, со всеми архитектурными и парковыми мелочами, весьма живописная.
        — Никогда бы не подумал, — сказал я, — что городские открытки художник может просто так срисовать — как, например, отсюда.
        — Отчего же, доктор! — Кьюбитт улыбнулся. — Лондон отнюдь не такой угрюмый и бесчеловечный, каким его любят изображать классики. Во многом он хмуроват, да, но здесь, например, очень мило.
        — В плане безопасности сейф хорош, — Холмс подошел к сейфу, стоявшему у правой от входа стены. — Если не знаешь кода, остается только призвать гений Нобеля*.
        — У нас таких два, больше пока не требовалось. Мы избегаем операций с наличными по всякой возможности. И вот в этом плане, мистер Холмс, нам больше всего не нравится то, что злоумышленник... Злоумышленники? Как видно, был — или были — в курсе наших движений. Такие суммы наличными в конторе бывают нечасто, дюжину раз в год, даже меньше. Эту мы подготовили для одного весьма ценимого — и ценного, конечно, — клиента. Здесь есть и [достойные] фирмы*, вкладывать деньги в которые весьма разумно. Ага, позвольте представить, — мистер Роуланд Стенфорд, наш управляющий. Он все расскажет лучше меня.
        Мы раскланялись.
        — Разумеется, — Холмс оглядел обстановку, — ничего полезного, для своей лупы в частности, я здесь уже не найду.
        — Я помню все так хорошо будто это случилось сегодня утром, — сказал Стенфорд. — Труп обнаружил я. Кабинет, — он обвел рукой кремовую штукатурку и резные темно-кофейные панели, — собственно наш с молодым Блейстеном. Несчастный Самнер был его ассистентом, поэтому рабочее место... Имел здесь же, — Стенфорд указал на стол у окна. — Мы работаем с десяти, но я два раза в неделю прихожу позже. Во вторник и пятницу сначала захожу на Парламент-стрит, к Хоббсам, знаете, — мы-то, по сути, их подразделение... В прошлую пятницу я пришел ровно без четверти одиннадцать — часы на лестнице как раз били. Поднимаюсь — кабинет закрыт. И закрыт изнутри — видите, сэр, какой здесь замок?
        — Чтобы запереться, достаточно оставить внутри ключ, — Холмс кивнул. — Новая штука, таких замков я пока видел мало.
        — Штука, в общем, удобная, но у каждой медали есть обратная сторона... Так вот. Дверь, в конечном итоге, пришлось ломать. Самнер лежал здесь, вот так.
        Стенфорд подошел к сейфу, указал под ноги, на ковер.
        — Ногами к окну, головой вот сюда, к углу сейфа. Саквояж стоял здесь.
        Он указал на противоположный угол.
        — Дверь сейфа, — сказал Холмс, — была закрыта, и закрыта штатно?
        — Именно так, сэр. Было закрыто все, вообще все, — изнутри. Дверь кабинета, дверь сейфа, окно — все. Но самое странное, мистер Холмс, во всем этом... Вы наверняка не знаете, потому что в прессе об этом ни слова, хотя мистер Лестрейд, конечно, знает... Сейф открывали, один раз. Открыли и закрыли — там внутри стоит счетчик, — управляющий постучал пальцем по дверце, — и он показывал цифру на единицу больше чем надо.
        — Все подобные операции, естественно, под строгим учетом, — кивнул Кьюбитт.
        — Вот как? — сказал Холмс с интересом. — То есть сейф открывают, затем закрывают, затем несчастный погибает, притом что деньги остаются на месте.
        — Мистер Лестрейд, конечно, сразу сообщил нам версию — Самнер выведал код, задержался после работы, заперся и открыл сейф, собираясь вынести деньги. Все это вполне логично, так подумает всякий. Только есть одно обстоятельство — [сам] Самнер кода бы не узнал.
        — Код, если верить прессе, знают только трое — вы двое и Блейстен?
        — Да, сэр, — директор утер платком красный лоб. — И так как эти оба давно знакомы, то они, соответственно, в сговоре.
        — Держу пари, что Лестрейд озвучил также версию ссоры двух негодяев. Самнер, получив от Блейстена код, решает проявить незапланированную инициативу, — продолжил Холмс. — Блейстен, заподозрив неладное, проникает в кабинет. Между злоумышленниками происходит ссора, и Блейстен убивает Самнера ударом в голову. Что было у Самнера?
        — Перелом височной кости, — сказал управляющий и посмотрел на ковер, туда где обнаружили труп.
        Затем все посмотрели на меня.
        — Чтобы умереть от перелома височной кости, — сказал я, — достаточно удара средней силы. Это коварная кость — можно просто удариться виском обо что-нибудь, а если бить — то необязательно молотком, и с размаху.
        — Первый императив Лестрейда, в случае такого рода, — сказал Холмс, обведя рукой кабинет, — злоумышленники поссорились и подрались. Единственное что не вписывается в эту версию — ключ в замке. Самнер, естественно, мог открыть Блейстену сам. Но закрыть за ним он, скорее всего, уже бы не смог. И бедняга Блейстен будет сидеть в Скотланд-Ярде неизвестно как долго.
        Мы невесело заулыбались. Холмс продолжил осматривать помещение.
        — Дверь сейфа открывается так, что из коридора диски набора не видно.
        — Разумеется, сэр, — Стенфорд кивнул. — Мера элементарной безопасности.
        — Но видно из окна?
        — Честно сказать, мистер Холмс, не представляю как это сделать, — директор утер потеющий лоб. — Здание, разумеется, охраняется... Можно, кончено, спуститься с крыши на веревке и подсмотреть код, но охрана заметит. И вообщ так сделать непросто, потому что мешают гардины.
        Холмс стал на место которое заняла бы дверь сейфа открывшись, посмотрел в окно.
        — Между гардинами всегда остается такая щель?
        — Да сэр, — Стенфорд кивнул еще раз. — Так делают все, здесь как минимум. Традиционно, и просто уютно.
        — Триста ярдов перед окном занимает парк, так что подсмотреть код можно только с лестницы пожарного экипажа. Или с воздушного шара. Но охрана заметит...
        Холмс подошел к окну и стал осматривать кладку стены, карниз, кованую решетку, защищавшую окно. Когда он осматривал луженую пластину карниза, взгляд его задержался. Я не разглядел что именно привлекло внимание Холмса, но сразу понял, что наконец нашлось нечто ценное. Я подошел и тоже осмотрел карниз — ничего особенного, обычный карниз, более-менее новый; несколько свежих царапин.
        Холмс отвернулся от окна.
        — Гардина мешает увидеть что происходит здесь, но точно так же мешает увидеть что происходит снаружи... Мы можем подняться на крышу? Здание и двор внутри охраняются, но нельзя исключать, что злоумышленник...
        — Я был бы крайне огорчен, — Кьюбитт перевел дух и снова утер сверкающий лоб, — узнать, что у нас работает...
        — Не будем спешить с выводами, — Холмс тронул его за локоть. — Тем более с огорчительными... Поднимемся и посмотрим.
        Он закончил осматривать кабинет, мы вышли в коридор, вернулись на лестницу, Стенфорд спустился вниз за швейцаром. Пока мы ждали, на этаже появился огромный откормленный кот — палево-серый, очень пушистый, крайне важный, и заметно презрительный. Он пересек лестничную площадку, оглядев нас с таким видом, что мне захотелось убраться, и ушел в коридор.
        — Позвольте представить — сэр Грегори Уильямс Младший, — сказал директор с улыбкой. — Он с нами с самого первого дня, а нам, как вы знаете, в этом году десять лет... Мы, наверно, одни из самых ортодоксальных англичан в Сити — сэр Грегори у нас, собственно говоря, работает. Жалованье небольшое, и в виде натурального продукта, но все по правилам, учтено в документах... Сейчас он, надо сказать, бездельничает, но вполне заслуженно. Последнюю мышь выловил четыре года назад, и с тех пор ни одной здесь больше не видели.
        — Большинство клиентов, я понимаю, доверяют вам не в последнюю очередь ввиду такого работника, — сказал я, улыбнувшись в ответ. — Что ж, я и сам, думаю, при наличии равных альтернатив выбрал бы вас. Как минимум в высшей степени по-британски.
        Вернулся управляющий со швейцаром. Мы поднялись по лестнице дальше; швейцар, величественно гремя ключами, открыл дверь наверх. Мы поднялись дальше по лесенке и оказались на крыше, в свете и воздухе чудесного осеннего утра. Холмс направился к краю — в тот конец где был кабинет. Там он исследовал крышу под парапетом, затем перегнулся и стал смотреть вниз, изучая край под мансардами. Смотрел он недолго, но когда поднялся и обернулся, по характерному блеску глаз я понял, что и здесь он нашел нечто заслуживающее внимания.
        — Ничего похожего на следы, например, креплений здесь нет. Это разумеется, и тем более интересно... Напоследок хочу уточнить, — сказал Холмс когда мы вернулись к лесенке. — Насколько понимаю, код от сейфа на бумаге нигде не хранится?
        — Разумеется, сэр, — кивнул Кьюбитт. — Мы, все трое, запоминаем его наизусть.
        — Код обновляется? Как часто?
        — Раз в неделю. В пятницу в конце рабочего дня мы, все трое, обновляем код и уходим. Соответственно следующая неделя будет с новым.
        — Значит последний раз перед нашим происшествием код обновлялся в пятницу третьего октября?
        — Да, сэр.
        — И если открытия сейфа фиксируются, вы можете сказать сколько раз, кто и когда его открывал? В понедельник шестого, затем во вторник, среду, четверг.
        — Разумеется, мистер Холмс, — директор спрятал платок и вытащил записную книжку. — Все здесь у меня, и, больше того, только у меня.
        — Благодарю.
        Холмс принял книжку, полистал, прочитал последние записи.
        — Ага... Весьма любопытно! Ну что ж, джентльмены, завтра я смогу прояснить эту необычную ситуацию.
        Он возвратил блокнот.
        — Я, мистер Холмс, разумеется, наслышан о ваших легендарных способностях... Но сутки?
        — Собственно говоря, мне самому все уже ясно, — сказал Холмс. — Но я не могу озвучивать вывод не получив доказательств.
        — Мистер Лестрейд, как видно, может, — сказал директор и посмотрел на меня.
        Я пожал плечами.
        — Стало быть, завтра...
        — Так же, в одиннадцать, — сказал Холмс.
        Мы откланялись и вышли в великолепное позднее утро. Солнце в ясном небе, чуть подернутое осенней дымкой, пригревало необычайно приятно.
        — Ну что ж, мой дорогой Уотсон, остается только припомнить какая погода была с шестого по девятое октября, конкретно по дням.
        — Насколько помню, — сказал я, вспоминая и посмотрев в небо, — все эти дни стоял обычный осенний туман, липкий и мерзкий, плотный, как в это время бывает... Кроме, кажется, вторника, седьмого?
        — Вот и мне помнится, что было так.
        — И что?
        Я посмотрел на Холмса, худые щеки которого золотились теплым осенним солнцем.
        — Предлагаю, мой друг, продолжить наш замечательный моцион, и прогуляться по этому старинному парку.
        Он простер длинную руку через дорогу.
        Мы перешли мостовую, дошли до ближайшей калитки в чугунной ограде, ступили в парк.
        * * *
        После прогулки через искрящийся солнцем сквер мы вышли на другую сторону Линкольнз-Инн-Филдз. Остановившись у четырехэтажного дома, Холмс задрал голову и оглядел обшарпанный фасад. Дом явно нуждался в ремонте.
        — Характернейший образец доходного дома, для такого соседства. Совершенно неадекватные деньги за такое качество фонда. Впрочем здесь-то, за те деньги что здесь дерут, хотя бы вид на зелень, и неплохой воздух.
        — Поэтому цены здесь будут еще более неадекватны.
        Я также оглядел ржавые потеки на штукатурке фасада, под карнизами окон и парапетом на крыше. Мы взошли на крыльцо и позвонили. Дверь открыл сухонький приветливый коротышка; если это был распорядитель домовладельца, то совсем «на себя не похож». В таких районах они либо угрюмые снобы, «одним своим видом» утверждающие вас в собственном ничтожестве, либо надменные клоуны, ведущие себя так словно вас приковали к позорному столбу, а его призвали вас оплевать.
        — Сэр? — коротышка остановил взгляд на Холмсе.
        — Если не ошибаюсь, в этом доме сдается уютный апартамент, на самом верху?
        — И не один, сэр! Позвольте узнать кто вас рекомендует? Мы, собственно, объявлений никаких не даем, у нас только по рекомендации, здесь так у всех, собственно...
        — Мой друг собирался снять его — на прошлой неделе, прожил несколько дней, но...
        — Как же, как же! — коротышка еще раз приветливо улыбнулся. — Мистер Теренс Ланнер — заплатил за две недели вперед, как положено, а прожил только три дня, да, и съехал. Понимаете, сэр, нас будут сносить, через год максимум, а, скорее всего, и раньше... Лично мне это странно, сэр, — мы сразу говорим, что нас будут сносить — по этой причине и рента меньше... Он согласился, и вот исчез.
        — Дело в том, мистер...
        — Корам, сэр, Годфри Корам. Я управляющий, а дом принадлежит Кентам — сомневаюсь, впрочем, что слышали — мы, как я говорил, фонд не рекламируем, у нас только по рекомендации... Район, понимаете...
        — Поэтому мне здесь жилье и нужно, — Холмс покивал. — Мне предложили место, у Мак-Лаод и Ноубл, — он указал за спину, — и я выясняю насчет жилья по соседству.
        — Не знаю таких — должно быть, недавно здесь? Но жалованье, значит, предлагают достойное. У нас, еще раз скажу, джентльмены, недешево, даром что и со скидкой... Что же я!
        Мистер Корам всполошился, распахнул дверь и пригласил нас в холл, солидный интерьер которого не соответствовал экстерьеру здания, и был очень похож на интерьер у Кьюбитт и Хоббс.
        — Прошу, джентльмены! Позвольте...
        — Меня зовут Эмсуорт. Это мистер Холдер, — Холмс обернулся ко мне, — мой новый коллега. Согласился составить компанию, если не возражаете...
        По лестнице, которая и скрипела так же, как у Кьюбитт и Хоббс, коротышка провел нас на верхний этаж, и дальше к нужной двери. Я не мог отделаться от ощущения, что мы вернулись назад в контору — и паркет, и панели здесь были точно такие. Район, очевидно, не только строился, но и меблировался по одному шаблону.
        — Вот он, ваш уютный апартамент, сэр... Прошу прощения, что-то опять с замком... Не беспокойтесь, починим...
        Он долго возился, звеня ключами, но дверь, наконец, открылась. Мы ступили в просторную светлую комнату, обставленную неожиданно элегантно — в большом контрасте с привычным шаблоном резных панелей и тяжеловесной мебели. Стены были, без особого изыска, оклеены простыми обоями, но очень хорошими, — отчего ощущение простора усиливалось.
        — Не совсем, быть может, традиционно, но, мне кажется, человеку вашего типа вполне подойдет... Ваш друг утверждал, что ему очень понравилось.
        — Вот и мне он сказал то же самое.
        Холмс обошел комнату, остановился у наполовину занавешенного окна.
        — Да, вид на сквер отсюда — чего только душа пожелает! Как живописно смотрятся те фасады, с другого конца, сквозь кроны.
        Холмс вгляделся в дома замыкавшие парк с другой стороны.
        — Притом что у нас под окнами отнюдь не такое столпотворение. С нашей собственно стороны, как видите, почти никого. Вон в том доме, кстати, — управляющий указал через парк, — на прошлой неделе нашли мертвого клерка, в запертом наглухо кабинете, — читали, наверно? Вон они, отсюда видно пятый этаж, видите?
        — Несусветная чушь, — сказал Холмс. — Если верить прессе, он заперся и убил себя ударом в висок.
        — Может быть просто упал и ударился? — возразил Корам азартно. — Мой одноклассник ложился вечером спать и ударился виском о деревяшку — знаете такие кровати, с резными спинками — так вот он об одну такую шишечку и ударился. Родители утром будить — а он всю ночь уже мертвый. У себя дома, в родной постели.
        — Ничего не могу сказать, мистер Корам, меня там не было когда он падал.
        — Вот и меня тоже! — управляющий расхохотался. — А мы читаем и верим.
        — Разумеется. Как же не верить тому что написано... Мебель отличная!
        Холмс провел пальцами по полировке стола. Я проследил за движением пальцев и отметил, что Холмс задержал их на небольшой царапине. Мне показалось, что она появилась недавно — была ярче, свежее пары соседних.
        — У вас, я вижу, все честно. За такие деньги и вид, и воздух, и отличная мебель, — он убрал руку, посмотрел на управляющего и улыбнулся. — Снаружи дом, правда, не вполне презентабелен...
        — Могу оправдаться только тем, что вкладываться в ремонт...
        — Я думаю причина самая обыкновенная, — Холмс отошел от стола, еще раз оглядел комнату. — Жилье, несмотря на не вполне презентабельный фасад, для клерка нашей руки [более] чем достойное.
        — Ну, вот и я так подумал, сэр! — управляющий расхохотался снова. — Ваш друг решил, что раз уж такой аппетитный кусок ему самому не по зубам... Простите некоторую поэтическую вольность... То он порекомендует его надежному человеку. Он-то здесь даже не переночевал ни разу — горничная говорит, что постель ни разу не тронули.
        Корам указал на дверь спальни.
        — Лично мне, — сказал Холмс, завершив осмотр, — вполне и по нраву, и по карману. И тем больше досадно, что о сносе он ничего не сказал. Вы хорошо меня поймете, дорогой мистер Корам... Я, как бы сказать, слишком заскорузлый, чтобы менять жилье даже раз в год. Поверьте — весьма сожалею, но мне остается просить прощения за беспокойство.
        — И [мне] очень жаль, сэр! — Корам вздохнул и развел руками. — Иметь такого заскорузлого — отлично сказано, сэр! — жильца нам бы очень хотелось, вы понимаете. Если вы думаете, что средства арендатора всегда адекватны его порядочности и вменяемости...
        — Нет конечно, — Холмс кивнул. — Деньги, как хорошо известно, только подчеркивают — как достоинства, так и пороки. Ну что ж, желаю чтобы ваши жильцы были отмечены первым, а никак не вторым.
        Корам проводил нас до двери, мы распрощались и вышли.
        — Что скажете, Уотсон? — спросил Холмс, снова оглядывая фасад.
        — На карнизе у Кьюбитта тоже царапины, и тоже свежие. Но там, мне показалось, были совсем другие. Там были больше короткие и глубокие, здесь — широкие и плоские. И расположены по-другому. А в них-то, я понимаю, и соль?
        — Все так, и я увидел что ожидал. Уотсон, это настолько элементарное дело, что мне опять неловко.
        — В чем именно, Холмс?
        — Не в чем, мой друг, а за вас. Вы столько лет добросовестно описываете каждый мой подвиг, а сами до сих пор не научились делать самых элементарных выводов из самого очевидного.
        — Позвольте осведомиться, Холмс, что именно [здесь] такого самого очевидного?
        — Уотсон, дело элементарнейшее! Оно само по себе никакое, а общеизвестный факт, что Самнер занимался астрономией, низводит задачу до арифметического пустяка начальной школы. Если ты это знаешь, только посмотри условие задачи, и беги за своим «отлично». Решают задачу уже царапины на конторе — вы же поняли как лежал труп? А царапины здесь только подтверждают мой вывод, дают те самые доказательства. Хотя дело оригинальное, да. Странное, можно сказать и так. Словом, Уотсон, давайте обо всем забудем и прогуляемся в Риджентс-парк — нельзя просто так отпускать такую погоду. Ведь завтра снова она будет унылой как большинство наших дел... А с картотекой можно закончить и завтра, вернувшись от Кьюбитта — которого мне все-таки придется расстроить.
        * * *
        Утро встретило нас привычно скверной моросью, и почти по-зимнему промозглым холодом. В одиннадцать, с боем часов, мы ступили в контору Кьюбитт и Хоббс, где в холле уже ждали директор и управляющий.
        — Ну и как, мистер Холмс, — спросил директор не поздоровавшись. — Удалось получить доказательства?
        — Конечно, — сказал Холмс когда лестница заскрипела под его шагами. — Сразу должен сказать, что никакого собственно убийства, разумеется, не было.
        — Стало быть, ключ как был в двери, так там и оставался, и ничего сверхъестественного...
        — Именно так, дорогой Стенфорд, — сказал Холмс, обернувшись к тому.
        Мы подошли к злополучному кабинету. Стенфорд открыл замок, распахнул дверь.
        — А что вы имеете в виду говоря [собственно] убийства? — спросил директор когда мы остановились у сейфа.
        — Что все-таки есть лицо послужившее причиной смерти вашего клерка.
        — И оно вам, конечно, уже известно?
        — Разумеется. Больше того, это лицо — ваш действующий сотрудник.
        — Но это, я понимаю, не...
        — Нет, разумеется, [он] здесь ни при чем, нет. К этому делу он имеет отношение только тем, что имеет доступ к сейфу. Вот и все.
        — А кто же тогда? — воскликнули директор и управляющий в один голос.
        — Это... А вот и он, кстати! — Холмс оглянулся на дверь. — Позвольте представить — сэр Грегори Уильямс Младший. Лицо причастное к смерти Уэйна Самнера, вашего сотрудника, который погиб пытаясь присвоить шесть тысяч фунтов стерлингов принадлежащих предприятию «Кьюбитт и Хоббс».
        Сэр Грегори Уильямс Младший, вздернув пушистый хвост, прошествовал в кабинет, всем своим презрительным видом давая понять кто здесь на самом деле хозяин, и кому предприятие Кьюбитт и Хоббс обязано своим благоденствием. Кьюбитт и Стенфорд посмотрели на кота, затем на Холмса.
        — Вчера я сказал Уотсону, что задача в свете факта об астрономическом хобби Самнера решается сама по себе. Повторюсь — это не задача как таковая. Боюсь только, что ее решение принесет вам как облегчение, так и огорчение. Никто Самнера, разумеется, не убивал. Он наказал себя сам. Он засиделся на полчаса позже обычного, чтобы сотрудники с этажа уже разошлись. Затем подошел к сейфу, — Холмс стал перед дверцей, — поставил сюда саквояж, — указал под ноги, — набрал код, открыл дверь.
        Он остановил ладонь в воздухе, там где стала бы дверца открывшись.
        — Мистер Стенфорд, откройте сейф, будьте любезны!
        Управляющий подошел, набрал код. Механизм замка издал тихий щелчок. Правой рукой Стенфорд отвел створку в сторону, левую просунул под крышку сейфа и надавил. В сейфе еще раз щелкнуло, Стенфорд убрал с дверцы руку.
        — Вот этот фиксатор, — Холмс кивнул, — Самнер трогать не стал. Он торопился и нервничал... Он ведь совершал преступление — не имея, как видно, для этого ни нужной выдержки, ни нужной наглости. Правой рукой он держал дверь, чтобы не закрылась сама.
        Холмс взялся рукой за дверцу.
        — Левую протянул внутрь, где лежали пачки банкнот, и уже наклонился, чтобы взять первую порцию и бросить ее в саквояж.
        Он указал под ноги, затем наклонился в сейф, просунул голову под раму проема.
        — В этот момент он услышал резкий звук — со стороны окна. Резко подался обратно, поворачивая голову влево — чтобы посмотреть что происходит в окне...
        Холмс медленно повернул голову влево, подаваясь назад — и уперся виском в угол рамы проема.
        — А здесь, вдобавок к прочему...
        Он высунулся из сейфа, просунул ладонь в проем и пощупал раму изнутри.
        — Головка болта крепления. Их тут десятка два, по периметру... Вот и все. Удар средней силы под неудачным углом.
        Кьюбитт подошел, осторожно заглянул внутрь, также пощупал болты.
        — Ну, с этим понятно, — сказал он наконец. — Теперь, мистер Холмс, объясните — причем здесь наш кот?
        — Видите эти царапины? — Холмс подошел к окну и указал на карниз. — Посмотрите внимательно.
        — На самом деле! — воскликнул директор, подойдя, наклонившись и посмотрев. — Три маленькие полоски! Следы обычных когтей! А вот эта? Смотрите, тут еще свежая полоса, с каким-то отблеском.
        — Сюда ударил фрагмент карниза, — сказал Холмс. — Луженый железный лист — наверху, как раз над вашими окнами. Вчера на крыше я нашел место откуда он выпал. Сэр Грегори Уильямс Младший... Который, как видим, настолько доволен жизнью, что вес его следует измерять уже в стоунах*... В тот злополучный час направился по своим ответственным важным делам гулять по карнизу. Наступив на злосчастный лист, который плохо держался, сэр Грегори, вместе с этим куском железа, соскользнул и ухнул. Несмотря на вес и объем, ему, тем не менее, удалось достать лапой до карниза вот здесь... Карниз наверху выступает над этим, видите, — Холмс указал в окно вверх, — фута на полтора. Пытаясь здесь зацепиться, сэр Грегори произвел шум. Еще был грохот от куска железа... Все это и погубило Самнера. Занятого в этот момент нечистым делом.
        — Ну и ну... — Кьюбитт перевел дух, достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. — Что никто никого не убивал, в нашем заведении, — это, разумеется, новость хорошая... Настолько хорошая, насколько неудивительная, впрочем. В таком случае больше всего интересно — откуда Самнер узнал код?!
        — Да! — воскликнул Стенфорд. — Ведь код известен только троим, нам троим, — мистеру Кьюбитту, мне — и Блейстену. Значит кто-то из нас троих... Неужели...
        — Дорогой мистер Стенфорд! — Холмс тронул того за локоть. — Блейстен, который у вас в таком доверии, разумеется ни при чем. Он не представлял, и не мог представить, что Самнер затеял такое дело. Повторюсь — это вообще не задача, как таковая! Стоило только сопоставить три обстоятельства — расположение двери сейфа когда она открывается, вид из окна с этого места, увлечение астрономией Самнера. Никакой дедукции здесь не требуется, это школьная задачка на сообразительность. Смотрите!
        Холмс прошел за стол погибшего, сел на его место.
        — Самнер работает в этом же помещении. Минимум раз в день наблюдает как дверь сейфа открывается и закрывается. Чего, казалось бы, особенного? Но Самнер занимается астрономией — что, соответственно, накладывает отпечаток на его оценку вещей. Цифры на внешних дисках просто так не подсмотришь. Нужно подойти к открывающему и заглянуть через плечо, и под определенным углом — они притоплены.
        Холмс встал и вернулся к сейфу.
        — Но подсмотреть на внутренних — другое дело. И, например, из окна подсмотреть нетрудно. Стоит только открывшему сейф нагнуться, чтобы что-нибудь положить или взять.
        — Получается, — сказал я, — просчет в конструкции сейфа? На внешних дисках цифры сбрасываются как только дверь открывается, здесь все понятно. А на внутренних, — я подошел за ним и осмотрел диски, — актуальная комбинация остается, и диски даже ничем не прикрыты.
        — Но кто мог подумать? — воскликнули Кьюбитт и Стенфорд в один голос.
        — У каждой системы есть слабое место, о котором обычно знаешь если читаешь руководство по эксплуатации. Самнер так или иначе знал, или уточнил, что комбинация на внутренних дисках не сбрасывается. В общем, наш астроном-любитель сразу уразумел, что если поставить в окне вон того, например, дома небольшой телескоп, — Холмс указал на потекший фасад вчерашнего дома, — то подсмотреть цифры кода — сущий, как говорится, пустяк. Найти лишь сообщника и улучить день без тумана, в течение недели, пока текущий код актуален.
        — И он...
        — Да, мой дорогой мистер Кьюбитт, он снял апартамент — вон те окна видите, между кронами? Поставил там телескоп, посадил дежурить сообщника. И совсем скоро, конкретно во вторник седьмого, код был у него в кармане. Затем дождался конца рабочего дня в четверг, и... Дальше известно.
        — Как все просто, — сказал Стенфорд и покачал головой. — Но [мне] в голову такое, это верно, никогда не придет, никогда!
        — Это простительно, — Холмс улыбнулся. — Если настоящий телескоп, своими глазами, вы видели пару раз в жизни...
        — И то на витрине, — Стенфорд рассмеялся, — на Маргарет-стрит... И то небольшие, просто сильные подзорные трубы.
        — Возможно сообщник был из обсерватории, — Холмс кивнул. — Телескоп для такого дела нужен все-таки более-менее мощный, каких на Маргарет-стрит не купишь. Насколько могу судить в этом не разбираясь.
        — Вы посодействуете чтобы нашего Блейстена отпустили как можно скорее?
        — Разумеется, — сказал Холмс. — Нужно скорее успокоить его сестру, по инициативе которой мы у вас появились. Лестрейд может продержать молодого человека неизвестно как долго. Улик у него нет, зато есть полномочия... Ну, а Самнер, что ясно, рассчитывал как раз на это — код знаете только вы трое. С вашего позволения, джентльмены, мы откланяемся. Нужно зайти повидать мистера Лестрейда, а я бы еще хотел закончить к вечеру одно дело.
        * * *

        
        ПРИМЕЧАНИЯ
        
        
        [«Б.М.Ж.».] Британский медицинский журнал.
        [Хорнси, Темпл-Миллз и Кингз-Кросс-Топ.] Паровозные депо на севере и северо-востоке Лондона.
        [В Баттерси... в Степни.] Окраинные района Лондона на востоке и юго-западе.
        [«Живут с родителями».] С 1885-го года в течение первых семи лет работы в банке «Ллойдс» служащим приходилось рассчитывать на финансовую поддержку со стороны родителей или родственников. В 1885-м «Ллойдс» объявил, что «только живущие с родителями или родственниками могут получить место в банке» по прошествии шести месяцев пробного периода. Работу в «Ллойдс» родители расценивали как возможность для своих сыновей занять стабильное место в среде среднего класса, и многие родители охотно принимали необходимость такой финансовой поддержки в обмен на перспективу надежного, пожизненного трудоустройства (а «Ллойдс», таким образом, первые семь лет труда своих служащих получал по цене ниже рыночной).
        [«Ланцет».] Еженедельный рецензируемый медицинский журнал. Один из наиболее известных, старых и самых авторитетных общих журналов по медицине (издается с 1823 г.)
        [Королевской обсерватории.] Гринвичская королевская обсерватория.
        [Гладстон.] Большой дорожный саквояж.
        [Как вся эта выставка адвокатов, высшей и низшей инстанции.] На Линкольнз-Инн-Филдз располагались главным образом адвокатские и юридические конторы.
        [Шесть тысяч фунтов.] Около 540 тыс. по покупательной способности фунта к 2010-м гг.
        [Призвать гений Нобеля.] Воспользоваться динамитом.
        [Здесь есть и достойные фирмы.] Об адвокатских и юридических конторах на Линкольнз-Инн-Филдз.
        [В стоунах.] Стоун — британская единица измерения массы, 6,35 кг.
        
        
        
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к