Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
2042 ZZ42 Гай Михайлович Север

        # «День неба». Повести. Рассказы. Toronto: Aeterna, 2012. ISBN 978-1-300-41551-0.

        Пятьдесят восьмой час перехода - конкретно 5743. Решил все записывать - непонятно чем все закончится. Я сейчас понимаю, что домой мы можем и не дойти. Если кто-нибудь когда-нибудь найдет наш борт, и найдет эти записи, то они (надеюсь) помогут понять что реально случилось. По логам он вряд ли поймет что реально случилось.
        Сначала вкратце что было за эти 58 часов (по своим логам и по памяти). Погрузку закончили 3512. Трюмы запломбировали 3533, печать положил собственноручно Берт. 3602 я поставил реактор и планетары на диагностику. (Я обычно вписываюсь в верхние 240 минут, мне хватает чтобы пофиксить обычные мелочи. А если возникают проблемы, нижних 360 все равно не хватит.)
        Тест показал 56 износ отражателей форсажной камеры; быстренько поменял (критика - 65). К точке нам пришлось идти в обход флуктуационного облака. (Откуда взялось - непонятно; у себя дома, в Солнечной системе, ничего не знаем, не видим.) И, похоже, впритирку - за один переход сожрать 56 - надо постараться.
        (Несколько поволновался - дошли до точки на таком слабом остатке. На ходу этот показатель снять невозможно, да и толку - все равно поменять можно только когда остынет. Вообще дико. Жизнь человека давно зависит только от надежности аппаратов, а следить за железом до сих пор не научились. Ну, хотя бы прогнозировать диспозицию. Стандартная отговорка - вакуум на периферии Системы исследован еще плохо, маршруты кладут из расчета расстояния, а не плотности среды, и т.д. и т.п. Это «бред сивой кобылы». Флуктуацию просчитать можно.)
        Поменял быстро, хотя замена отражателей - мука мученская еще та. Форсажная камера - высотой восемнадцать метров и диаметром двенадцать. Эта банка висит в нижней части шахты реактора, которая проходит машину насквозь, все пятьдесят четыре метра. Выдерживает самые большие температуры, магнитные напряжения, все такое - здесь происходит аккумуляция плазмы. Щиты отражателей - изогнутые пластины, крепятся к стенам камеры. Их обслуживает специальный робот. Накормил робота щитами, проследил чтобы он не наглючил. В общем, 3637 все было ОК.
        Разблокировал шахту реактора 3674 (минус 177). 3689 закрыл реакторный пост, обошел все три планетара. (В этом плане все так и есть; для техника каждая железка - живая душа, безмолвный друг, часть существа самого техника. Плох техник который перед отходом не посетит каждую железку лично, не перекинется с ней парой слов. И называйте это как хотите.)
        В 3711 был наверху в рубке. 3726 (минус 125) моя доля рутины была завершена - планетары в минус-один, реактор в минус-три (предварительный разогрев). До отхода оставалось два-ноль-пять, можно было принять душ и передохнуть. Все равно - я нервничал. Во-первых, мой первый переход в такую, простите, задницу как ZZ42. Во-вторых, сам груз (такой груз) пугал намного больше чем условия старта и выхода с ZZ42 (симулятор, ясное дело, не в счет).
        Я пошел к себе и еще раз просмотрел биосписок. Чужих только трое. Берт - археопланетолог Второй, человек который все это сделал. Хайек - физик, аффилирован со Второй, неформально. Сато - астроном Центра.
        У Берта, кстати, восемь лет назад на Ио разбилась жена, тоже планетолог, поэтому злосчастной Второй экспедиции Берт посвятил буквально все - что у него осталось в этой жизни. Десять лет работал на Марсе, затем пять лет - в секретном составе в группе Сатурна, затем последовало открытие каверн на ZZ42 (величайшее событие столетия - кто не в курсе). Поэтому Берту ничего не оставалось как возглавить работы по исследованию Консерваций - по долгу призвания и научной величины, так сказать.
        Впервые лично я его увидел вчера (по локальному). Он потерял результаты четырех лет работы (в, мягко говоря, нелегких условиях ZZ42), не говоря о научно-исторической ценности. Решился бросить консервации на неопределенное время - чтобы сопровождать вторую пачку до Лабораторий. Поболтали немного - верит, что его присутствие с грузом на этот раз убережет от страшного. О гибели 008 сказал только одно: «Думаю, думаю - получается, что виноват я». Лично я думаю то же самое что Берт (я так думаю) имел в виду - в гибели 008 и утрате контейнеров он виноват тем образом, что «выпустил из бутылки джина».
        Гораздо серьезней относится к теории «джина из бутылки» Хайек. Вообще, Хайек - самый замечательный и загадочный тип из всех кого я знаю (и вообще из всех о ком я знаю). Замечательный тем, что облетел треть Системы, потратив на это треть жизни. Загадочный тем, что никто знать не знает чем он занимается на самом деле. Путешествует всегда в составе либо астрономической, либо космографической, либо археопланетологической (как на этот раз) экспедиций. Я пытался найти его в реестрах, но он не значится ни в каком. Я уже встречался с ним, два года назад, когда мы ходили в группу Урана - там он был в составе 12-й космографической.
        Достал меня тогда вопросами по износу расходных комплектов. Какое это имеет отношение к его интересам - я так и не понял. Понял только, что это из оперы про локальные показатели вакуума. Ничего, на этот раз я от него не отстану. Каким образом он, не будучи формально аффилирован, постоянно принимается в состав таких серьезных работ? (И таких секретных?) Не будучи даже формально ученым. Разведчик нашелся. (На нас никакие категории секретности не распространяются, даром что не Разведка.) А секретность Второй - максимальная. Что может быть секретнее Консерваций, оставленных на ZZ42 инопланетным разумом сотни миллионов лет назад? Возможно во времена когда объект еще не был захвачен Солнцем. В общем, я намерен вытянуть из него все по максимуму - и про ZZ42, и про него самого.
        Вчера он заикнулся насчет некой связи ZZ42 с черными дырами (какая тут может быть связь - реально не понимаю). У него, оказывается, был товарищ-коллега, базовый астрофизик Второй, специалист по физике черных дыр. На ZZ42 проработал три с половиной года, пошел домой полгода назад, на злосчастном 008. (На 008 «левых» было много - не знаю кто конкретно был этот товарищ.) Хайек пришел на 008, постоял с ними две недели, и должен был возвращаться на некий узкоспециальный симпозиум (где собирался озвучить некие важные результаты). Однако симпозиум подвис на неопределенное время, и Хайек переписался на наш переход, как на более поздний.
        Так вот товарищ-коллега якобы утверждает (утверждал...), что малопонятное соответствие масса-плотность-диаметр-альбедо ZZ42 является следствием того, что ZZ42 - объект искусственный. И этот товарищ-коллега якобы не просто это доказал, а вывел что-то дальше такое... Что ZZ42 - якобы черная дыра в оболочке неизвестной природы, или оболочка неизвестной природы с черной дырой внутри (что как бы более верно, хотя в чем разница - моему уму непостижимо). То есть в нашей Системе находится щедрый подарок некой (древней) цивилизации - укрощенная черная дыра, источник энергии настолько бесконечный, насколько бесконечна Вселенная. Бред какой-то.
        Третий - Сато, астроном-астрофизик. Каждый дальний переход для системной астрономии - набор уникальных возможностей. Поэтому во время пути на точку Сато был на борту самым занятым человеком. Спал по три часа на локальные сутки, все остальное время работал - у нас уникальное оборудование. (Такое, насколько знаю, осталось только у нас, еще на 004 - и было на 008.) Кстати, позиция астронома-астрофизика на борту наших «нулевых» также базовая. Возможность работы на борту дальнего перехода выпадает ученому редко, и выпадает далеко не всякому, поэтому Сато дорожит каждой секундой (и гордится - распух весь). Говорит «Спать буду дома», а четверть нагрузки центрального блока составляют его астрономические и астрофизические вычисления (четверть!). Мы ему помогаем, так как три четвертых перехода нам делать реально нечего, а это почти четверо суток. Мне Сато поручил регистрацию параллаксов; за пятеро суток мы перескочили хрен, извиняюсь, знает сколько а.е., и собираемся еще раз. Вот Сато не спит, и до площадки дойдет, полагаю, с такими данными, что будет обрабатывать всю жизнь до смерти.
        3831 все были в рубке - Робер, Тот, я. 3841 перевел планетары в ноль-авто, все пошло. 3846 Робер в крайний раз объявил по внутреннему чтобы не покидали капсулы. 3851 пошли. Отошли ОК, груз сбалансирован идеально.
        3901 вышли из зоны непосредственного контроля. 3913 начали переход на динамическую гравитацию. (Так рано потому, что сила тяжести на этой точке даже меньше чем на Плутоне (сравниваю потому, что там был), и вообще непонятно каким образом коррелируется с объемом, например, - там еще много чего странного в этом плане - уж да, не отнять.) 3937 перевел реактор в минус-три полного разогрева. 3967 реактор был в минус-два, 3988 - в минус-один полной. 4006 - отбой стартовой неподвижности.
        В общем, все нормально, ничего особенного. Следующие сутки также все было ничего особенного. Спали, позанимались на тренажерах, поиграли в теннис, в бильярд (или «на бильярде», что ли?). У нас по столу; при силе тяжести 0,84 для игры в теннис и бильярд (на бильярде?) требуется привычка, но через час уже привыкаешь и лупишь ОК. Все кроме Сато (тот не вылезал из вычислительной, колдовал со своими железками) и отчасти Берта (тот тоже сидел в вычислительной и пытался обрабатывать данные по своим этим загадочным кристаллам).
        На обед (единственная общая трапеза) собрались все-таки все, вместе с этими фанатиками (в хорошем смысле, наверно). Ели молча - разговор не клеился. Все в целом устали; мы - от четырех внеплановых переходов в течение полугода, планетологи - от последних месяцев стресса. Еще бы - потерять половину результатов трех с половиной лет такой работы... И столько коллег - которые пошли домой на 008. Мрачнее всех был Берт (понятно), веселее всех - Хайек (по-моему, он не унывает принципиально). Он, кстати, сказал, что в этом переходе наглядно продемонстрирует результаты своих секретных исследований. Что мы будем первыми кто их увидит, «испытает на собственном примере».
        - Хайек постоянно твердит, - сказал Берт, - что мы напрасно потратили столько ресурсов и сил на раскопки, что мы не узнаем почему в моих кристаллах происходят эти события, что контейнеры мы не вскроем, даже просто не просканируем, и тэ дэ, и тэ пэ.
        - А кто такие «мы»? - отозвался Робер. - Мы - это мы, здесь и сейчас, или мы вообще? Человечество? Если мы вообще, то неправда. Рано или поздно мы вообще всё узнаем и всем воспользуемся.
        - А чем именно всем? - отозвался Хайек. - Содержимым наших контейнеров, конкретным, или суммой знаний, некой абстрактной?
        - Суммой знаний. И вовсе не абстрактной, а совершенно конкретной.
        - И откуда вы ее возьмете?
        - В том числе из содержимого наших контейнеров.
        - Ничего вы не узнаете, - сказал Хайек зловеще, - кроме того что нам положено знать. То есть того что мы уже знаем. И «здесь и сейчас», и вообще.
        В общем, завязался какой-то очередной тупоголовой бред абстрагированных умников. Я сказал, что устал с подготовкой машины к отходу, здесь и сейчас, что равно устал от всего вообще, и ушел. (Я успел понять, что Хайек - тип с которым серьезно поговорить можно только наедине. Перед аудиторией он теряет вменяемость и начинает абстрактно умничать, т.е. фиглярствовать. Причем ты видишь, что фиглярствует он не на пустом месте; а на каком именно - сие за пределами твоего понимания. Поэтому таких умников часто хочется убивать.)
        «Первая ласточка» прилетела наутро. Я проснулся рано и пошел завтракать (обычно я завтракаю поздно, но иногда случается, что ни свет ни заря). В столовом никого не было, только Сато (для него это был, я понял, не завтрак, а поздний ужин). Он сидел, задумчиво жевал (что именно - он, я понял, не представлял, и ему было все равно), и смотрел в пространство. Я его знал уже хорошо, и понял, что он столкнулся с проблемой которую сам объяснить не может.
        Я, опять же, его знал уже хорошо, и сидел-жевал молча, ждал пока он заговорит сам. (Для этого он сначала был должен меня заметить.) Наконец он меня заметил.
        - О, Лейтуш!.. А сколько время?
        - Уже утро. Откуда у тебя столько здоровья - столько не спать?
        - Какое-то странное дело. Не понимаю - может быть я просто ошибся во вводе данных... Но этого не может быть, потому что сюда, - он указал в пол, имея в виду ZZ42, от которого мы уходили, - все было как надо. А сейчас - вообще не понимаю в чем дело, - он замолчал.
        - Так в чем дело? - напомнил я через минуту.
        - Проблема с экстраполяцией. Только давай пока никому не рассказывать. Ты, как у вас говорится, в теме, поэтому ты знать должен...
        Я был «в теме» еще как - все свободное время по дороге «сюда» помогал Сато заниматься экстраполяцией. Экстраполяция - это подотрасль системной астрономии. Она занимается регистрацией и обработкой параллаксов наблюдаемых во время дальних переходов (как правило, всех транс-юпитеровых). Старый добрый параллакс является (и будет являться) одним из самых точных и надежных критериев, например, расстояния до объектов. Чем шире база измерения параллакса, тем точнее можно определить расстояние до объекта - это понятно.
        На Земле, например, годичные параллаксы (база - две а.е.) даже у ближайших звезд не превосходят одной секунды дуги. Если база измерений составит 100-200 а.е., точность измерений и, что важно, объем точности измерений возрастут на порядок. Все наблюдения параллаксов на всех дальних переходах сводятся в единую базу и регулярно синхронизируются.
        Каждая очередная пачка результатов отправляется в базу с указанием точки пространства-времени наблюдения, которая берется у машины с которой наблюдение происходит. База сравнивает результаты пачки с тем что уже имеется, и возвращает ответ. База ведется уже давно (сколько именно - не помню, но лет тридцать точно), и может просчитывать ожидаемые параллаксы. То есть если наблюдения ведутся в зоне, как это у них называется, «устойчивой экстраполяции» (то что нормально просчитывается), то реальные наблюдения должны с определенной точностью соответствовать виртуальным экстраполированным.
        Эта обратная связь - главный инструмент всей катавасии с параллаксами. Экстраполированными результатами можно пользоваться как реальными - когда определенное множество таким образом получает верификацию на определенной группе своих элементов.
        - Проблемы со вчерашней пачкой, - сказал Сато, забыв допить сок. - Получил пока ноль-двенадцать, но за этим, ты знаешь, будет ноль-двадцать-два.
        012 - код ошибки «вероятно неточное наблюдение». Либо проблема прибора (в данном случае телескопа, что странно, так как телескоп у нас реальный супер), либо ошибка подготовки данных (что еще более странно, так как софт собирающий данные проверен годами и сотнями астрономических единиц). А 022 - код критической ошибки, которая в данном контексте будет значить «ошибка экстраполяции», то есть вообще задница, которой, по идее, обязан заинтересоваться КС.
        - Очень интересно, - я даже не знал что ответить. - Что, по-твоему, будет значить ноль-двадцать-два, если она будет? Бред какой-то.
        - Давай формально-логично. Дано - точка пространства-времени, которую база считает ошибкой, и которая берется от нашего корабля.
        (Всякого кто называет борт «кораблем» я бы убивал на месте. К Сато я отношусь с уважением и симпатией, поэтому, так и быть, прощаю - хотя надо все-таки вправить мозги. Пусть называет хотя бы «судном», формально-логично. Хотя «судно» - тоже еще.)
        - То есть, - я усмехнулся, - модель Системы в наших мозгах сломалась. Двенадцать лет машина ходит-ходит, восемь раз пересекли по диаметру, ни разу ни малейшего глюка, ни на каком участке... Трассу не правили ручками ни разу. И тут на тебе - мы не в том месте, куда-то нас занесло. Ты так в себе уверен?
        - Я получил ноль-двенадцать первый раз за четырнадцать лет. Вообще. Получить эту ошибку за зоной - одно. А в зоне - другое. Для здесь, - он обвел пачкой сока вокруг головы, - все просчитано давно и точно. Все мои... И твои тоже, кстати, пачки, сам знаешь, - получали ноль-девяносто-шесть. И тут на тебе. Обратно почти той же дорогой...
        - Ну, не совсем той же.
        - Маневр делаем по Нептуну, значит той же. Пусть будет дальше.
        - Ну ошибка, элементарно? Такое крайне редко, но ведь бывает?
        - Лейтуш, ты сам хорошо знаешь. Вся эта ерунда либо глючит с начала, либо работает пока...
        - Все равно нужен ряд регулярных соответствий. Ты сейчас не обязан никому об этом сообщать.
        - Ждем до завтра?
        Потом мы пошли с Сато в обсерваторию, и часа три работали. Я обработал следующую пачку, подготовил данные, перепроверил все свое два раза (глупость, понятно, но «для очистки совести»), наказал Сато не ошибиться с отправкой (типа шутка), ушел. Отправка была назначена на 1306 локального; ответ придет только после 16 завтра. Разумеется я не мог думать ни о чем другом, только об этой дурацкой ошибке 012. Надо было чем-то отвлечься, и я пошел к Берту.
        Он не выходил из лаборатории - возился с этими тремя кристаллами, которые вскрыли полтора года назад. Полгода назад он попытался проанализировать электронные поля в атомах с помощью оборудования 008. (Вычислительный центр у Экспедиции мощный, но заточен под определенный класс задач. На нашем железе, за счет безотносительных алгоритмов, такой анализ можно сделать быстрее и, главное, качественнее.) С самого начала стало понятно, что кристаллы заключают в себе и закодированную информацию, и ключ к декодировке.
        Кристаллы - это такие цилиндры из черного материала, диаметром 10 сантиметров и длинной 50. Материал имеет атомную массу 456 (!). В соответствии со всеми правилами, находится в пределах дальнего острова стабильности. Только наша наука в ближайшие пятьсот лет ничего подобного получить не сможет, а в таком виде, скорее всего, не получит никогда.
        Результаты анализов которые получил Берт, мягко говоря, интересны. У атомов этого материала переменное число электронной волны (!). 456, похоже, является только базовым, так как в этом состоянии атом проводит большее количество времени (70 ). Затем оно может упасть или увеличиться на 1, 2 или 3. Каждый атом подчиняется собственному расписанию изменения числа электронной волны. Периодов изменения несколько, и опять же 1, 2 или 3.
        Изменение числа электронной волны подчиняется определенной закономерности. Берт вроде как определил цикл изменений; обнаружилась некая иерархия - изменения числа происходят по определенной последовательности, которая, в свою очередь, является элементом последовательности более высокого порядка. Уровней вложенности опять три.
        Общая картина в общем такова. Представим дискретную карту изменения числа электронной волны: 456, 456, 455, 456, 457, 457, 455, 455, 456 - цикл А. По аналогии - циклы Б и В. три цикла будут строить свои последовательности (например, А, А, Б, А, В, В, В, А, Б). Комбинаторно вроде бы ничего особенного, только добавим факт, что циклы и последовательности мигрируют с атома на атом. То есть, например, если n циклов А выполняли атомы NN 100, 101, 202, 203, 504, то следующие n циклов будут выполнять атомы NN 255, 256, 92, 93, 555. Закономерность миграции конечного числа циклов и последовательностей является дополнительной иерархией - разумеется.
        И еще интересная вещь - вся эта ерунда происходит в плоскости атомарного среза кристалла, для каждого среза - своя карта всей этой катавасии. Карты мигрируют с одного слоя на другой, в пределах собственного порядка. В общем, если я правильно понимаю, для полноценного анализа этого комплекса не хватит всей вычислительной мощности человечества. Берт уверен, что в кристаллах содержится все информационное наследие этой цивилизации, которая оставила все это - миллионы (миллиарды?!) лет назад.
        Что он хочет - получить доказательство системы всех этих миграций и изменений. То есть доказать факт, что это, типа, «не просто так». Он также уверен, что анализ этой системы приведет к обнаружению ключа для ее декодирования. То есть в шифре уже заключен ключ. (А что - очень логично, «и, главное, функционально».)
        Я просидел у него часа три; беседовали на тему дьявольских кристаллов, плюс Берт рассказал еще несколько эпизодов из своей тяжкой (без шуток) экспедиционной жизни. Потом я пошел в зал; играли в бильярд с Тотом (или на бильярде, какая разница, в конце концов, понятно - и хрен с ним). Потом вернулся к себе. Потом меня позвал Хайек - играть в теннис. Потом был обед; умники снова стали умничать, я опять ушел раньше всех. Потом я пошел спать. Утром снова пошел к Сато; по некой молчаливой договоренности, о посланной пачке не упоминалось. 1306 отправили очередную суточную упаковку.
        Потом я решил устроить тест всего своего хозяйства (просто чтобы убить время; по нормативу тестить нужно раз в 72 часа, плюс перед маневром, а до маневра еще пять суток). В общем, как-то время до ответа на вчерашнюю пачку я убил. Ближе к пяти меня вызвал Сато:
        - То же самое. Ноль-один-два.
        * * *
        Сейчас не могу сказать правильно ли мы поступили, что не сообщили об этом Роберу тогда. Формально ситуация не требовала его беспокоить. По всем правилам, ошибки в рабочих процессах ассоциированных единиц к КС не относятся (потому что ассоциированные единицы никогда не получают доступа к «основным процессам хода»). «По-человечески» также - какое дело КС может быть до глюков научной базы, от которой переход не зависит никаким боком? Нет, зависит, разумеется, но именно боком - потому что модель, по которой мы ходим, у нас-то, здесь и сейчас, своя.
        Просто «по-человечески» надо было, разумеется, сразу всем рассказать - чтобы все начали нас жалеть, сокрушаться, думать как нам помочь и что нам делать, все такое. Мы бы, разумеется, так и сделали - если бы не конкретная специфика этой конкретной проблемы. Мы двадцать минут обсуждали с Сато этот вопрос - говорить или не говорить. Не знаю, опять же, может быть мы поступили неправильно, но прежде чем об этом трезвонить всем, решили провести минимальное «внутреннее расследование». Времени мы себе отвели - до ответа на очередную, третью пачку (которую Сато отправил час назад, не помню сколько было текущего).
        Имелся только один тип которому нужно было все рассказать - Хайек (это понятно). Я позвал его к Сато в обсерваторию. Сато вывел на дисплей данные двух отправленных пачек и ответы базы.
        - Смотри какая ерунда, Хайек. Ноль-двенадцать на данные экстраполяции значит «вероятно неточное наблюдение». Железо рабочее сто процентов. Я два - два! - раза проверял калибровку по двум независимым процедурам. Железо у вас что надо... Проблемы софта исключены - я на нем много лет.
        - Насколько я в теме, если там заподозрят ошибку передачи данных...
        - Придет ноль-одиннадцать, конечно. Ноль-двенадцать значит, что - как это... Накосячили? Мы.
        - То есть мы совершенно уверены, что данные в пачке корректны, и ответ, соответственно, должен быть ноль-ноль-один. А в этот ответ нам говорят, что мы провели неправильное наблюдение. В смысле - мы посылаем неправильные параллаксы, которые не соответствуют тем которые база экстраполирует по своим, уже накопленным данным.
        - Да, это, можно сказать, фундаментальная рутина. Любые свежие данные таким образом сверяются, и по результатам везде где можно вносятся уточнения.
        - А сейчас получается так, - влез я, - что либо у базы неправильные данные по трассе нашего перехода...
        - Да, - Хайек хихикнул, - либо у нашего перехода неправильная трасса, не продолжай. Вопрос таков - от чего отталкиваться, чтобы решить нашу логическую задачу. Насколько практически возможно, что в базе левая трасса?
        - Человеческий фактор не отменяли, - Сато хмыкнул.
        - Там три независимых оператора, - возразил я. - Это кроме роботов.
        - Хорошо, тогда имеем три пункта, - Хайек кивнул. - Первый - данные наблюдений. Второй - данные трассы в базе. Третий - данные трассы у нас.
        - Ха-ха-ха, - сказал я. - То есть ходили мы ходили двенадцать уже лет, восемь раз пересекли Систему по диаметру, ни разу ни малейшего глюка... Мы эту тему уже обсуждали, - я кивнул Сато. - И тут на тебе.
        - Да, и тут на мне. Мы присылаем параллаксы в базу. База ставит наши параллаксы в свой алгоритм и получает, что они должны быть сняты из множества точек А. Это самое множество точек А не соответствует множеству которое ложится на ту нашу трассу которая есть у нее. Соответственно мы получаем от нее ошибку. Данные наблюдений у нас окей, данные нашей трассы у нее окей. Что тогда?
        - Ничего. Такого не может быть.
        - Так вот я и говорю - от чего будем отталкиваться? Чтобы решить это некоторое затруднение.
        - Затруднение... - Сато хмыкнул. - За наблюдения я ручаюсь! Данные в базе сомнению тоже не подлежат, как бы... Тогда получается что? И как такое возможно? И что тогда?
        - Да, это все очень странно, и неприятно пахнет. Ты вот, Лейтуш, гнушаешься нашим обществом умников, - Хайек ухмыльнулся в мою сторону. - А я, между прочим, как-то раз говорил, что мы ничего не узнаем... Кроме того что нам положено знать.
        - Мы здесь и сейчас, или мы вообще, - я так же ухмыльнулся в ответ. - Это я слышал. Я ушел позже.
        - Ну, продолжай, - отозвался Сато. - Я, кажется, понимаю к чему ты, умник.
        - Я сейчас как раз не умничаю. Допустим модель Системы в нашей старой верной надежной ноль-ноль-шестой так же незыблема, как незыблема сама Солнечная система. Ну, на данном отрезке времени, в масштабах...
        - Умничаешь.
        - И что тогда? - я оглядел их по очереди.
        - Тогда ее кто-то испортил.
        - Если испортил, - Сато кивнул, - как такое возможно? Такое ведь невозможно!
        - Меня сейчас вот что интересует... - Хайек задумался. - Лейтуш, мы можем посмотреть биокарту того перехода? Ноль-ноль-восьмого?
        - Можем. Только не понимаю зачем.
        - Я исхожу из того, что данные наших наблюдений и данные трассы там в базе - сто процентов корректны.
        Я сел за терминал, полез в архив, достал пачку по 008, вывел и распечатал биокарту того фатального перехода. Хайек прочитал список, довольно неслабый, - на 008 шло двадцать два «левых» (так мы называем любого не из команды). Прочитал и хихикнул:
        - Ну вот. Астронома с ними не шло.
        - Ну да, - Сато кивнул. - Я это и так знал. Должен был идти я, но задержался на Юпитере. Поэтому пошел с вами. Поэтому...
        - Да, поэтому сейчас жив.
        - То есть, Хайек, - я понял о чем он вообще завел разговор, - ты имеешь в виду, что если бы на ноль-ноль-восемь был астроном... Тот же наш Сато, к примеру...
        - Более чем вероятно... Скорее всего, при, хм, некоторых обстоятельствах... Но - более чем вероятно. Как минимум произвели бы маневр, а не воткнулись бы на субсвете точно в серединку Нептуна. Могли и насквозь проткнуть.
        - Ну да, - я вывел данные расчетной трассы 008-го, затем экстраполированной фактической. - Где-то на шестой час они стали косить... И в результате докосились до...
        - Причем не просто слизали маневр, - Хайек кивнул, - а воткнулись в серединку Нептуна как по заказу.
        - Я уже понял, кажется... Что ты имеешь в виду... Получается только одно. Из того что нам известно. Берт подключался со своими этими адскими кристаллами и к ноль-ноль-восьмой, и к нам. Ты это имеешь в виду, ведь так?
        - Стоп! - Сато поднял ладони. - Как такое возможно? У нас что, - он обвел рукой вокруг головы, - нет защиты от червей? Как так?
        - Причем здесь черви? - я даже обиделся. - У Берта - динамический массив данных, классика. Какие черви? Если ты думаешь, что наша старушка такая дура, что не отличит червя от дэ-эм-дэ, то ты ошибаешься, и я тебя вызову на дуэль.
        - Разумеется, - Хайек кивнул. - Сато, мне вот что еще интересно... Если на борту нет астронома - оборудование ведь не стоит?
        - Нет разумеется! - Сато даже возмутился. - Как можно! Транжирить впустую транс-сатурновые переходы! Наблюдение, в частности экстраполяция, ведется в автомате. Только дискретно, по минимуму для базы.
        - И ошибки которые возвращает база? Она, кстати, их возвращает роботу? Или только если ты тут живой сидишь? Такой прилежный?
        - Разумеется возвращает, - Сато обернулся ко мне.
        Я вернулся в архив и вытащил данные по астрономическим пачкам - все восемь, которые робот отослал до того как 008 вместо маневра по Нептуну в него улетел. (На манёвровой скорости, уже неслабом субсвете, влепиться в газовый шарик - да уж; можно и проткнуть, наверно, на самом деле.) Эти пачки шли как спецданные и висели под блоком, но у Сато ко всем отраслевым данным был доступ.
        - Ну да, - Сато просмотрел лог. - Ноль-двенадцать на вторую и третью. И ноль-двадцать-два - все остальные пять.
        - Кстати, а почему на базе никто не обратил на это внимания? - спросил Хайек. - Ошибки ведь должны мониториться, в реальном времени? Ноль-двадцать-два - это уже, извиняюсь, не хрен собачий?
        - Не знаю как у вас физиков, но для базы параллаксов критических ошибок не определяли. Ноль-двадцать-два часто случается на подманёвровых скоростях, в частности на границе зоны устойчивой экстраполяции. А мы - и восьмой был - на границе. Операторы, скорее всего, приняли это как «прогнозируемую нестабильность». И дельта-допуск там довольно большой, между прочим... В логах базы эти метки ставятся, по нестабильности.
        Мне было интересно другое:
        - Все восемь пачек, которые приходили с восьмого, были совершенно штатные. Ни намека, что у них могли быть проблемы, вообще.
        - То есть, - Хайек кивнул, - они либо ничего не знали, либо решили ничего не сообщать. Но скорее всего реально не знали. Что бы им могло подсказать? Что они летят как бы не совсем куда надо? Это «что» должно быть совершенно независимо, как минимум от вычислительной сети борта.
        - Только сигналы которые борт получает, что еще, - я усмехнулся. - И я опять понял про что ты. Только время ответа на дежурные пачки. Но тут дело такое - в навигации лет уже миллион никого не интересует сколько конкретно идет пачка с борта, или на борт. В старину в том числе пачками мониторили расстояние, их постоянно учитывали при локализации. С тех пор как стали ходить по модели, Системы, пачки в этом плане остались без дел. Лично я, например, что-нибудь бы заподозрил - если пачка, например, задержится минут на сорок. Да и то - чего бы такого мне заподозрить? Нынешняя система проверена десятилетиями.
        - Давай, из любопытства, посмотрим данные, если можно?
        Я снова вернулся к архиву и вывел данные по стандартным коммуникационным пакетам, которые отправляются с идущих машин каждые семьсот двадцать минут. Хайек, да, был прав, опять.
        - Ну вот, видишь, - он ухмыльнулся с удовлетворением. - Ответы приходили позже. Причем я уверен, что туда пакеты приходили с некорректным временем отправки. Типа на всякий случай... Здесь ты этого не увидишь.
        - Но это дьявольщина! - Сато долго молчал и смотрел, но наконец отозвался. - Ты хочешь нас убедить, что анализ атомарных срезов, который делает Берт на вычислителе, испортил модель Системы, по которой мы ходим, мы живем... И так хитро, что...
        - Сато! Я уверен, что на восьмом народ даже не подозревал что происходит. Почти все время они жили в, хм, альтернативной реальности. Там не было таких красавцев как вы, которые озадачились такой странной странностью. Экстраполяция - она и на Нептуне экстраполяция. Всегда будет определенная степень девиации. Нужно только не выходить за рамки.
        - Ну да, не наглеть... А как долго Берт работал на железе восьмого?
        - Я думаю было достаточно просто загрузить определенный объем. Загрузить данные по миграциям электронной волны - скажем, по трем слоям одного кристалла... Это вопрос несущественный.
        - Да, - Сато хмыкнул. - Но что нам теперь делать? Лейтуш, давай еще раз проверим...
        - Проверяли уже два раза? - Хайек ухмыльнулся. - А слабое место нашей гипотезы - корректность данных по трассе, которые в базе, - укрепляется пакетами с ноль-ноль-восемь. Итак, будем гипотезу доказывать.
        Сато, тем не менее, заставил меня слить данные по пакетам экстраполяции к нему в вычислитель, а заодно по стандартным коммуникационным пакетам («пусть будет»). Хайек пошел к Берту «вести разговор». Я снова уселся за терминал и вытащил данные по стандартным пакетам нашего этого перехода. Шесть ушло, пять пришло. Время прохождения «туда» с каждым ответом отличалось от времени «обратно» все больше - мы ведь идем с ускорением 8,24 метра на секунду в квадрате. На первый взгляд - да, все правильно, а как же еще. Но я просчитал разницу, конкретно, - так и есть. Пакеты обратно идут дольше - чем должны. Время получения нашего, время отправки ответа, и, что важнее всего, время расчетного прохождения - шифруются с той стороны, а ключа у нас нет. (И быть не может; это одна из основ «обеспечения корректности сообщения данных», и вообще безопасности; а если эти данные зачем-то будут нужны, тут у нас, то они вычисляются, опять же.)
        Так вот время расчетного прохождения тупо, на уровне арифметики младшей группы детского сада, отличалось от того фактического, которое получалось из расчета по текущему времени, времени нашей машины. То есть все параметры модели Системы в мозгах нашего вычислителя были хитро поднивелированы. Мы отклоняемся. Чем дальше - тем больше... Куда?!
        Гипотеза была, надо доказывать. Только времени очень мало. Через четверо суток - маневр. А что делать, и тем более как делать - чтобы не воткнуться в тот же Нептун? Я вызвал Хайека:
        - Посмотрел наши пакеты. Ну да. Мы в альтернативной реальности. Есть предложения? У меня есть, одно.
        - У меня тоже, и, наверно, то же... Когда ответ базы?
        - Шестнадцать-сорок-четыре.
        - Свистнешь.
        1646 меня вызвал Сато.
        - Можешь не говорить, - сказал я первый. - Ноль-двадцать-два?
        Он только усмехнулся, с каким-то угрюмым удовлетворением. Я вызвал Хайека.
        - Берту все рассказал. Зови своих.
        * * *
        Робер, когда я ему все рассказал-показал, сразу вроде как даже «не въехал». Я рассказал-показал еще раз. Он долго изучал таблицы и списки, наконец сказал:
        - Кто бы мог подумать. Если все это правда.
        - Нужно хотя бы три способа все проверить, - сказал Тот.
        - Три - ряд регулярных соответствий, да, - Хайек кивнул. - Но есть только два. Первый - перед тобой.
        Тот долго изучал данные по стандартным пакетам, хотя, еще раз говорю, там все было элементарно на уровне арифметики младшей группы детского сада.
        - Я не считаю. Посчитать я уже давно посчитал... Я просто соображаю каким боком можно использовать эти данные, если запустить, например, дип-тест.
        - Никак, - сказал Робер. - Что конкретно ты уже посчитал?
        - Тут и считать ничего не надо. Ну, я, во всяком случае как навигатор, сразу вижу, что наша трасса сейчас уходит в эн-эм. Просто по дельте пачка-ответ - сколько должно, сколько по факту.
        (НМ - область нестабильного маневра. Если каким-то образом туда попал, вероятность попасть в точку перехода, в нашем случае домой, вычисляется в процентах по определенным критериям. Вообще мерзкая штука, конечно.)
        - Ну, а если посчитать... - он прищурился на цифры.
        (У Тота голова в плане цифр работает намного лучше чем нужно даже навигатору. В плане стереометрии в частности; я ему всегда, в этих планах, завидовал.)
        - А вот если посчитать, получается неприятная вещь. Если все это правда. Маневр мы закрутим, но не докрутим.
        - То есть, - Робер тоже въелся глазами в цифры, - нас просто выносит из Системы неизвестно куда.
        - Почему неизвестно? - Тот усмехнулся. - Дельты пакетов дадут только расстояние, а куда именно - я тебе сейчас нарисую. С помощью Сато. У тебя ведь есть контрольное множество параллаксов из базы? Только, - он опять усмехнулся, со смесью неверия и опаски, - чистое? Я имею в виду...
        - Автоматом хранятся десять последних синхронизаций. Три крайних, будем считать, - хм, грязные... - Сато переключил терминал на себя. - Вот крайняя когда мы шли сюда.
        - Ну-ка давай...
        Тот загрузил себе данные, быстро написал считалку, получил результаты, посчитал цифры.
        - Короче, если динамика дельты сохранится... А она, я понимаю, сохранится... То прилетаем мы на... Что у нас тут... Прилетаем мы в ай-си сорок-два-восемнадцать, через тысячу пятьсот тридцать лет. Ближе-быстрее ничего не будет.
        - Ну, хоть в своей галактике остаемся, - Хайек хихикнул.
        Тот вывел на дисплей схему Системы и трассы нашего перехода, с нашим маневром по Нептуну; белым - как она пролегала относительно модели в нашей машине, красным - относительно реальной Системы, в экстраполяции по дельтам стандартных пакетов. Красная проходила от Нептуна дальше, «загибалась» слабее, и шла уже не домой на Землю, а куда там высчитал Тот.
        - Ну что. Надо принимать решение, - Робер оглядел нас всех по очереди, остановил взгляд на Тоте. - Считаем и перестраиваем? Данных достаточно?
        - Данных достаточно. Хотя я не отказался бы от пары еще пакетов... Только... Это ведь такой форс-мажор...
        - Будем сообщать, - Робер кивнул. - Ждем двенадцать часов, еще раз все пересчитываем, ты готовишь апдейт маневра, - и сообщаем.
        - Только я вот что думаю... Если все это правда... А мне уже кажется, что все это правда... Предлагаю не просто апдейт маневра, а вообще новый. Батарейки у нас хватит. А с гравитационной компонентой лучше не рисковать. Ну, ты понял.
        - Ты прав, - Робер кивнул. - Главное - выйти домой, и на такой уже скорости чтобы нас сумели поймать если пересосем батарейку. Вот это все посчитай.
        - Дашь мне потом крайние параллаксы, - Тот обернулся к Сато. - Ты их, кстати, снимаешь по времени хода или по расстоянию?
        - По времени. Там все не так просто... Там определяются интервалы, по скорости-ускорению. На нашей уже скорости - каждые сто сорок минут.
        - Ну, всего этого мне хватит с гарантией, - Тот ушел к себе.
        * * *
        - Интересно, - спросил Берт, - это что - вообще можно? Испортить модель Системы в вычислителе судна? И как?
        - Очень просто, - сказал Робер. - Модель ведь регулярно апдейтится, четыре раза в год минимум - регулярный пакет с обновлениями. По тому же Нептуну регулярно дают все более точные данные. Для собственно точности переходов они, может быть, уже не нужны... Но позволяют экономить тот же ресурс, например. Часто существенно. А как это можно - вопрос не ко мне. Если только сканы твоей дряни - одной лишь загрузкой, как я понимаю, в наш вычислитель - натворили такого...
        - А много чего нужно поменять?
        - Достаточно подправить гравитацию объекта выхода, вашего этого зед-зед сорок-два...
        - Даже гравитацию можно не трогать, - сказал я. - За определенной скоростью, там по формуле легко вычисляется, даже небольшая ошибка в че-эф-вэ - и ты улетаешь.
        - Число флуктуации вакуума? - спросил Сато.
        - Да. Генератор первичной плазмы - это от него тот луч, кстати, про который ты спрашивал - должен знать че-эф-вэ километров очень за много. Тысяч минимум за сто двадцать. И за этой скоростью в реальном времени он работать не может - уже не успевает. Поэтому должен знать число по всей части трассы за этой скоростью, заранее.
        - Понятно... Если ему скормить неправильное число...
        - Так что вариантов немало, - сказал Робер. - Итак. Ждем два пакета, крайние параллаксы, Тот считает новый маневр, - и меняем трассу.
        Тут мне почему-то стало как-то не по себе.
        - А если эта твоя ерунда, - сказал я Берту, - догадается, что мы ее раскусили? И собираемся ее обмануть?
        - Это как? - сказали Берт и Робер почти одновременно.
        - Очень просто, - сказал Хайек. - Или все это, по-вашему, случилось просто так? Без определенной цели?
        - Что ты имеешь в виду, умник? - сказал Робер.
        - Посуди. Какая-то хрень, которую произвел неизвестно кто неизвестно когда, но некто суперзнающий и супермогущий, пытается нас угробить. Последнее мы доказали циферками. Вот серьезно?
        - Ну, если вот серьезно, они просто не хотят, скажем, чтобы мы это довезли. Куда везем.
        - И где можем, - сказал я, - сомнительно, конечно, что в обозримом будущем, но рано или поздно сможем - расшифровать. Что значат твои эти, Берт, миграции.
        - А они, - сказал Хайек зловеще, - значат очень много чего. А может быть значат всё. Вообще все.
        - Это как?
        Хайек не ответил.
        - То есть, они нам будут мешать и дальше. И никакой новый маневр не поможет. Я правильно понял? - сказал Робер.
        Хайек не ответил.
        - Ну, если допустить, что кристаллы заключают в себе некую сумму знаний некой цивилизации, - начал я, а Сато продолжил:
        - Логично предположить, что эта сумма может и должна за собой последить?
        - А мы, значит, - Берт усмехнулся, - простите, не вышли рылом? И нашли только три кристалла. И подобного, скорее всего, в консервациях больше нет. И трех кристаллов, я думаю, как бы маловато - для суммы знаний такой цивилизации. Которая может через - миллионы? миллиарды? сколько там? - лет после себя контролировать того кто...
        - Трех таких кристаллов даже много, - сказал Робер. - Я думаю, что все они - реплики. То есть два можно смело терять... А в твоих жутких черных ящиках, я не сомневаюсь, - материальное наследие. Этой цивилизации.
        - А на кристаллах - инструкция по эксплуатации? - сказал Сато. - Как минимум, в том числе.
        - То есть Хайек предлагает нам не расслабляться и ждать новых сюрпризов, - Робер кивнул. - Я понял.
        - Каких например? - спросил Берт. - Технически? Еще раз поменять параметры в модели Системы? Чтобы мы отъехали еще более в сторону, перед самым новым маневром?
        - Способов много, - сказал наконец Хайек. - На порядок более простых и эффективных.
        - Если эта штука вот так за нечего делать влезла в модель, - начал Робер, а Сато закончил:
        - Главное - не дать ей понять, что мы ее раскусили.
        - Полагаешь, - Хайек ухмыльнулся, - что она... Что они не предусмотрели все что возможно? В общем, - он встал из-за терминала, - ждем двух пакетов, и смотрим что получится у Тота.
        - Хочешь сказать, что у него ничего не получится? - спросил Робер.
        Хайек опять ничего не ответил.
        * * *
        Я, понятно, не мог ждать просто так, убивая время стандартным в переходах образом. У всех была какая-то работа, чтобы как-то себя занять, а у техников в этом плане - как у легендарных докторов, которым платили не за визиты к больному, а наоборот чтобы у больных им было нечего делать. Хороший техник - это (с виду) бездельник, который слоняется по машине, убивает время разнообразными способами (которых на машинах с динамической гравитацией не так много, потому что переходы редко бывают больше двух недель), достает всех предложением «мазануть» в теннис/бильярд, и раз в тридцать шесть часов минут сорок тупит над дежурным тестом систем. (Хотя и этого можно не делать; система, когда отлажена, в случае чего свистнет сама. Если, конечно, ей никто не запудрит мозги.)
        Поэтому я пошел к Сато и погрузился в съем параллаксов. В автомате данные наблюдений снимаются, в интервале текущей скорости, каждые уже девяносто минут. Мы с Сато снимали с тройной плотностью; теперь я увеличил плотность вчетверо (хотя Тоту, наверно, такого было уже не надо). Мы почти не разговаривали; Сато перемещался по своему триллиону приборов, иногда поглядывая на мои таблицы. Я добавил столбец с контрольным множеством базы, и столбец с дельтой. Которая увеличивалась, и на которую мы с Сато каждый раз посмотрев переглядывались.
        Наконец Сато прогнал меня спать. Я пошел к себе, проворочался часа четыре, вернулся; обработал данные за эти четыре часа, переконвертил всё для Тота, отправил, пошел к нему. До ответа на второй пакет осталось около часа. Тот (тоже не спал, понятно) сидел у себя; на терминале был готовый вчерне расчет, который Тот собирался ректифицировать дельтой двух крайних пакетов и моих параллаксов. Когда я вошел, Тот уже вводил мои данные.
        У Тота сидел Берт - мрачный, угрюмый, тоже сонный. Я хотел пошутить насчет того почему Берт вдруг бросил свои вечные кристаллы, но не стал - он был даже какой-то злой. Он сидел за спиной Тота и смотрел как тот считает.
        - И что? - спросил я.
        - Оптимум через шесть часов, - Тот вывел картинку трасс. - Красная - мы в координатах реальной Системы. Белая - в координатах нашей теперь. Где были бы в реальной, если бы... - он покосился на Берта.
        - То есть, - я осмотрел схему, - если мы подогнем вот здесь, через шесть часов...
        - Да, выйдем на маневр там где бы и вышли, если бы... И если подогнуть отсюда, апдейт самого маневра получается минимальный.
        - И тогда нас, - я проследил за отрицательной компонентой трассы, - спокойно поймают вот здесь... Когда мы будем почти уже дома.
        - Я, кстати, не понял почему нас должны ловить, - сказал Берт.
        - Потому что у нас не останется энергии на корректное торможение.
        - Вот из-за этой мелочи?
        - Это не мелочь, - сказал Тот. - Ты просто не представляешь сколько энергии потребуется - на такой скорости.
        - С нашими тераваттами? Просто сориентироваться, и в нужный момент включить планетарный?
        - Два, - сказал я, - как мы сейчас идем - четвертый и пятый... Да, можешь представить. Включить два двигателя здесь, затем на корректировке маневра... Это сожрет столько, в смысле чтобы добиться эффекта, что вот здесь, - я указал на схеме, - у нас закончится основной ресурс, а вот здесь, - я указал дальше по трассе, - соответственно резервный.
        - Но досюда мы затормозимся уже нормально, так что не переживай, - закончил Тот. - Нас поймают.
        - Все эти переходы, получается, - такое лезвие бритвы, - Берт усмехнулся мрачно. - Я, честно говоря, даже не думал, что у вас все так... Тонко.
        - А ты что думал, - Тот даже обиделся. - Ты ведь в курсе насколько отстают часы от Системного времени когда приходишь. Между нами говоря, удивительно, что динамическая навигация вообще работает.
        - В курсе конечно... Только я всегда думал, что всегда есть шанс исправить ошибку, если случится.
        - Ну, были конечно ошибки, - Тот усмехнулся так же мрачно. - И их все хорошо знают... Кроме тех, наверно, кто их сам совершил.
        - Вольно или невольно, - сказал я.
        - Про ноль-ноль-восемь сейчас не будем, - сказал Тот.
        - А как управляются двигатели?
        - Корректировать будем в ручном режиме, - успокоил я Берта. - В ручном режиме двигатели от системы отключаются, физически. Так что в параметры коррекции они не вмешаются. Схема не позволит. Ручной режим для того и ручной, чтобы ни от чего не зависеть.
        - Лейтуш будет рулить железякой с контроллера самой железяки, - сказал Тот. - Единственное слабое место - разумеется батарейка.
        - Но если они отключат нам свет, - и я тоже мрачно хмыкнул, - то...
        - То ясно, - сказал Берт. - У нас есть время? Давайте что-нибудь пожуем, что ли.
        * * *
        Мы пошли в столовый - там были Робер и Хайек. Когда мы вошли, они спорили.
        - А, Берт, - сказал Хайек. - Это, кстати, по твою душу тоже. Вот скажи нашему ка-эсу - зачем ты вообще занимаешься этим наследием? Личный интерес, в частности деньги, не считается.
        - Мне такие вопросы в последний раз задавали в Академии...
        - И без высоких слов о значимости открытия, с большой буквы, для человечества, тоже с большой буквы.
        - Ну, это и есть ответ. Что еще? Вот ты циник. На самом деле, наверно, лучше всех представляешь - что там может быть, и что это значит для человечества, с большой буквы.
        - Лично мне наплевать на ваше человечество, с любой буквы. Я появился на свет не для того чтобы положить душу на алтарь служения этому человечеству. Я появился на свет чтобы положить все что могу на алтарь служения этой душе. Это мое представление, и я действую в его рамках. Что нам завещали духовные светочи этого человечества? «Думай о душе». Анимум когита, то есть.
        - То есть, - Берт усмехнулся, - теперешняя твоя экспедиция - жертва на этом алтаре.
        - Разумеется. Я накопал кое-каких интересных данных. Теперь я могу закончить кое-какую интересную работу. Причем настолько интересную, что смогу сказать, что прожил не зря, что вот я и прожил.
        - Ты уже давно заговариваешь об этой своей работе, - сказал Робер. - О чем она?
        - Это не в связи с твоим товарищем, который был на восьмом? - спросил я.
        - Наш астрофизик? - Берт заинтересовался. - Ты его знал, оказывается? Он все мозги прожужжал насчет того, что наш объект - ничто иное как черная дыра, закапсулированная хитрым образом. Причем закапсулированная искусственно. То есть эта древняя могучая цивилизация настолько могучая, что они просто так взяли, упаковали черную дыру, непонятно зачем... Знаешь, все-таки пустить червя в борт-вычислитель - одно, а упаковать в упаковку черную дыру - немного другое.
        - Вполне понятно зачем, - сказал Хайек. - Но ты не ответил на мой вопрос. Можешь, конечно, не отвечать, но все равно. Зачем тебе все это надо?
        - Если ты разрешаешь не отвечать, я не буду.
        - Ты лучше сам ответь на вопрос, все-таки, - сказал Робер, - почему ты считаешь, что все это наследие, - он указал под ноги, в направлении трюмов, - человеку так или иначе не достанется?
        - А за что? Вот мы все хорошо представляем что это может быть. Некая сумма знаний некой цивилизации. Могучей, великой, всесильной. Возможно образцы ее достижений - духовных, материальных. А мы кто такие? Какое право у нас есть этим распоряжаться? Да ладно, что я тут про права-то. Права - это бред. Ты, для начала, хорошо представляешь что с этим делать и как? Если вообще сумеешь извлечь? Кто ты такой, вообще? Сначала засрал родную планету, затем засрал ближний космос, затем засрал цис-юпитер, затем засрал транс-юпитер. Все что ты производишь, так называемой силой своей так называемой мысли, - по существу апофеоз косноумия. Все твои устройства - некое нечто, продукт тупого перебора ошибок, причем с почти нулевой обратной связью, в адовом мраке мозгов. Все это работает незаслуженной милостью богов, над которыми ты глумишься. В то время как все эти адские железяки кипятят пространство, как бы бороздя просторы Вселенной, о которой ты ничего не знаешь... Причем ты сам не вполне представляешь как они все-таки бороздят... У тебя дома продолжают срать, резать соседа, родственника, топить его в крови и
дерьме, радостно по ходу глумясь. И все это даже не во славу какой-то идеи, хоть сколько-нибудь состоятельной, а просто так, без затей, по приколу, - раз уж мы люди. Ладно - допустим, что все это происходит ради, скажем, тех пяти процентов которые составляют ка-пэ-дэ мироздания. Что все это происходит ради тех жемчужин идеального духа и материального разума - которые зреют во всем этом инфернальном навозе. Где эти жемчужины? Покажи. Только не тыкай в свою эту железку, - Хайек обвел руками вокруг головы, - которой смыло мозги одной лишь пачкой сканов. Миграций электронной волны. Ты даже до сих пор не разобрался что такое собственно электрон. Может быть его не существует вообще? Ты его сам видел, своими глазами? Своими, не в мелкоскоп.
        - То есть, - Тот усмехнулся, - рылом, значит, не вышли.
        - И не выйдем. Перспектив - ноль процентов. Больше того, перспективы - отрицательные. Совершенно ясно, что вся эта хрень, - Хайек снова указал под ноги, - в руках, пардон, человечества будет нести только вред. И, что главное, вред не только ему самому. С ним самим - да и хрен с ним. Есть кнопки к которым обезьян подпускать нельзя. Есть кнопки на которые нажимать можно только хотя бы подумав.
        - Вся эта риторика набила такую оскомину, - Робер поморщился, - что...
        - Мы ее проглотим только в том случае если... - подхватил Тот, но Хайек не дал закончить:
        - Ты сомневаешься? Что человечество не получит этих знаний?
        - Если ты сам уже распрощался с жизнью...
        - Короче, умники, - я встал. - Вы мне так надоели, что ни в сказке сказать. Тот, жду от тебя ректификацию.
        * * *
        Я ушел от придурков и вернулся к Сато. (Единственный человек на борту который не ищет жизненной правды в дерьме, а работает; одно слово - японец.) Мы перекусили чем я принес, я снял еще пару параллаксов, отправил Тоту (на всякий случай, хотя у него там уже достаточно), пошел вниз к двигателям.
        На двигателях есть свой пульт, с которого с ними работаешь «ручками». Я провожу отсюда «крайние» тесты - тесты перед отходом. Их, конечно, можно провести рутиной, из рубки, но крайний тест - дело особенное, а когда все делаешь ручками, то за все соответственно спокоен. Так что на крайний тест нельзя жалеть ни сил, ни нервной энергии. Причем у каждого техника в этом плане имеется свой задвиг. У меня, например, очень простой - я распечатываю чек-лист на бумаге, беру карандаш (именно карандаш), и тупо ставлю галочки. Хотя, разумеется, знаю все не просто наизусть, а наизусть в степени наизусть. Но без галочек на бумаге я не выйду - не смогу просто.
        Так вот сейчас я тоже распечатал чек-лист для мануального теста. Это небольшой быстрый тест, почти экспресс, который проходят перед переводом машины в «ручки». Фигня фигненская. Но сейчас мне что-то стало как-то не по себе. Я взял лист в руки, и почувствовал, что эти руки у меня похолодели (!). И появилась какая-то слабость в ногах, какое-то противное тянущее ощущение (!). Такого со мной никогда не было. Я реально не помнил чтобы со мной было подобное.
        Короче, активирую пульт и проверяю самое первое, самое важное - фидбэк РМТ, реактора маршевой тяги. И он не отвечает. Именно не отвечает - как быть не должно, вообще, просто не отвечает и все! Ведь обязательно должен быть ответ - либо ОК, либо универсальный код ошибки, который интерпретируется по контексту запроса. А такого чтобы «в ответ - тишина»!.. Как будто пульт просто не работает!.. Но он ведь работает!..
        Мне стало не то что не по себе, а... Мне стало страшно! Я попытался успокоиться, выключил пульт, подождал, с холодеющими уже в лед руками. Мне вспомнилось как в детстве я уже испытывал такой странный леденящий не то чтобы ужас, но... Когда родители подарили первый в моей жизни вычислитель, и он вдруг на третий день перестал отвечать - черный дисплей, только сигналы общей активности - и все, «ни ответа, ни привета». Я вспомнил как мне тогда стало жутко - не знаю почему и как, но как-то именно жутко. У меня тогда также - реально похолодели ладони, и стали какие-то липкие, и даже задрожали пальцы, кажется... (И не могу понять почему, до сих пор. Какое-то у меня, наверно, просто к железу особенное отношение? Оно для меня реально живое, наверно...)
        Я снова активировал пульт, снова отправил запрос по фидбэку РМТ. По фидбэкам всех пятерых планетаров. Ну, и ничего. Я давлю контроль, давлю, отправляю запрос снова, снова, и снова - ноль. Ни ответа, ни привета.
        Мне стало жутко уже не по-детски. В тесном пульте, на нижнем ярусе, на краю нашего «мирка», под стеной, за которой - «холодная бездна пространства»...
        - Тот, спустись ко мне на секунду, - я вызвал Тота, постаравшись чтобы голос не выдал как я волнуюсь.
        Тот появился буквально через две минуты (надо было бежать вовсю, а он даже не запыхался). Я молча вдавил контроль. Тот смотрел на пустой дисплей. Я нажал еще раз.
        - Зря только считал, - он усмехнулся.
        (Вот здесь я решил все записывать, чтобы как-то «оставаться в собранном состоянии», поэтому теперь все точно, по записям.) Сейчас 12132 текущего, сидим в рубке.
        - Только не надо меня убивать, - сказал Хайек. - Я просто озвучил что думаю, в плане всего этого.
        - Нет, ты накаркал, - сказал Тот. - Знаешь что на Флоте делают с теми кто каркает?
        - Перестань, - я перебил, - ничего такого на Флоте с ними не делают. Что будем делать?
        - Сначала проверим что именно из контроля мы потеряли, - сказал Робер.
        Он запустил дефектор. Через минуту выяснилась интересная картина - дефектор не вернул ни одной ошибки, ни одной потери обратной связи. Больше всех озадачился Тот; он долго смотрел на дисплей будто реально не верил глазам.
        - Я просто не понимаю как такое возможно с точки зрения логики связей системы, - он наконец обернулся. - Такое может быть только если где-то связь нарушена просто физически.
        - Проводок перегрызла крыска? - сказал Хайек, на что Тот почти разозлился:
        - А ты вообще замолчи, умник. И так ничего не понятно, еще умников не хватало. И вообще, мы тебя сейчас, как колдуна, прикуем к столбу и сожжем.
        - Давайте просто выбросим в космос, - сказал я.
        - Выбросить в космос - идея отличная, - Хайек хихикнул. - Мы к ней еще вернемся, не сомневаюсь.
        - Это ты про что, умник? - спросил Тот. - Хватит каркать уже?
        - И что, больше проверить - никак? - спросил Сато. - Отсюда, я понял, все будет окей - ведь есть, например, ручные способы?
        - Разумеется, - сказал Робер. - Сейчас мы этим и займемся. Первое что у нас есть - у нас нет двигателей. Второе по степени важности - связь. Как нам проверить, что мы реально получаем ответы на наши пакеты, - то есть что мы реально что-то отправляем? Что мы их реально отправили, - он кивнул на пульт, - что дома наши сообщения вообще получают?
        - А толку от того, что их получают? Там куда мы сейчас идем нас ловить некому. Я тебе уже посчитал куда...
        - Тогда третье - спасательная система.
        - Она будет работать, Робер, - сказал Хайек, - можешь не сомневаться. Вот ее-то можешь не проверять.
        - Знаешь что, Хайек... Вот ее-то я как раз и проверю.
        - Я с тобой, - сказал я и поднялся за Робером.
        - Ну, пошли тогда всей конторой, - Тот поднялся за мной.
        - Я не пойду, - сказал Хайек. - Она будет работать триста процентов, и мне ваша экспедиция неинтересна. Пойду что-нибудь перекушу.
        Он тоже поднялся, и вышел.
        - Мне давно хочется начистить ему пятак, - сказал Робер, - простите коллоквиализм.
        - У меня давно такое ощущение, что он сам все устроил, - сказал Тот. - Ну, во всяком случае, как-то к этому причастен. Ну, или хотя бы все хорошо знает.
        - Если знает, у нас долго молчать не сможет. Пошли.
        * * *
        Мы спустились на нижний ярус нашего «бублика» и прошли к аварийным капсулам. (На наших «нулевых» машинах может быть максимум тридцать шесть человек, поэтому капсул соответственно три по двенадцать каждая; нам была нужна хотя бы одна.) Мы набились в пульт третьей (пульт вообще-то рассчитан на оператора и помощника, который иногда нужен, но мы набились), я активировал пульт, ручной режим, начал тест.
        Все было замечательно. Я последовательно проверил все обратные связи, затем запустил эмуляцию. Капсула эвакуировалась без проблем. Закончил тест и оглядел народ.
        - Что дальше? - спросил Берт, - по вашей рутине?
        - Внешняя коммуникация. В частности шлюзы трюмов.
        - Пошли проверять шлюзы трюмов, - Робер кивнул и вытиснулся из пульта.
        Трюмы обслуживались с третьего яруса; мы поднялись и прошли к третьему. Точно так же набились в пульт, я активировал ручной режим, начал тест, все было замечательно. Запустил эмуляцию, и без проблем виртуально выгрузил контейнеры в космос. (Странным образом я испытал странное облегчение, что эти мрачные ящики, двенадцать на три на три метра, отсюда не было видно. Они были за стеной, затем за балюстрадой, затем еще за «стеклом». И подумал о Хайеке - что он имел в виду только что, когда сказал «Выбросить в космос - идея отличная»?)
        - Мы, значит, не будем ничего сообщать? - спросил Берт после долгой паузы. - Обо всем этом?
        - По всем нормам и правилам, сообщения о чрезвычайных ситуациях остаются на усмотрение ка-эса, - сказал Робер. - То есть меня... Если со связью все в норме, смысла так или иначе нет. Чем они нам помогут?
        - То есть, - сказал Сато, - у нас без контроля двигатели, и, возможно, наши сообщения домой перевираются - я правильно понял? Все остальное в норме.
        - А толку, что остальное все в норме? - Тот усмехнулся.
        - Если все остальное в норме, я пошел работать, - сказал Сато. - У меня там пара процессов висит.
        Он вытиснулся из пульта и ушел.
        * * *
        - Сато, конечно, красавец, - сказал Тот когда мы вернулись наверх и собрались (без Сато) в столовом. - Я ни о чем другом, если честно, думать не в состоянии.
        - Хайек, - сказал Робер, - ты у нас первый умник и логик, и у меня к тебе есть пара вопросов, как к логику минимум. Что нам сделать чтобы вернуться домой? А не улететь в ай-си сорок-два-восемнадцать? Понимаешь - если бы не ноль-ноль-восьмой... - Робер не закончил, только повертел ладонью.
        - Ты бы меня не стал слушать, понятно. Ты просто хочешь услышать от, например, меня то что самоочевидно, и что сам хорошо понимаешь. Сканы этих адских кристаллов Берт анализировал сначала на вычислителе ноль-ноль-восьмого, когда тот был на зед-зед, затем на нашем. Ноль-ноль-восьмой, который вез пятнадцать контейнеров с, как считается, наследием этой, как считается, могучей древней цивилизации, по дороге домой воткнулся в Нептун. Мы по дороге домой улетаем в ай-си сорок-два-восемнадцать. Улетаем уже как минимум сто двенадцать часов, и улетим.
        - Улетим - если? И почему «как считается»?
        - спросил Берт (даже, по-моему, обиделся).
        - Потому, что именно считается.
        - Интересное дело. Просто «вот тебе раз». Кто, по-твоему, мог оставить все это на каком-то плутоиде, который по всем показателям - не родной для Системы?
        - Ну, об этом можно судить только по орбите. И то - с определенной степенью вероятности, что объект столько-то лет назад мог быть захвачен Солнцем. Вызови Сато и спроси - он тебе объяснит как реальный специалист.
        - Давайте хотя бы мы, здесь и сейчас, не будем заниматься этим многоглаголаньем, - перебил Робер. - Я конкретно спросил твоего мнения, Хайек, - что нам сделать.
        - Выбросить эту хрень за борт.
        - Нет, подожди, - Берт вдруг рассвирепел (я его таким никогда не видел, и даже не предполагал, что он на такое спосоен). - Тебе, умнику, хорошо...
        - Да ясно, - Хайек отгородился ладонью и поморщился. - Тебя могу понять и простить только в том плане, что ты угробил на эту ерунду восемь лет жизни. Положил эту жизнь на алтарь служения человечеству - ладно, это нормально... Правда, не лечится, но это как херпес симплекс, с которым могучее человечество никак не справится, ни на Земле, ни в транс-нептуновой зоне... Латентно скрывается в каждом, и лишь только падает иммунитет - лезет наружу. У меня иммунитет что надо. Поэтому просто - если ты собираешься служить человечеству дальше, в среде собственно человечества, а не абстрактно в нашей жестянке, пока хватает жратвы, и пока работает система сортиров, - груз надо выбросить за борт.
        - И что, по-твоему, произойдет - если груз мы выбросим за борт?
        - Откуда я знаю, Робер. Я знаю, что случится только то, что мы гарантированно вернемся домой. А как - откуда я знаю? Ты когда рулишь своей этой железкой, - Хайек обвел рукой вокруг головы, - реально отдаешь себе отчет что конкретно происходит в устройствах? Ты сверхчеловек, гений, бог? Ты просто знаешь что надо делать вообще. То есть ты делаешь не как, а что. Как, собственно тактику, оставь вышним богам. У тебя на это мозгов не хватит. Ты просто под это не заточен, как бы. Если ты конкретно просил моего мнения, оно таково - груз надо выбросить за борт. Ладно, я к себе.
        Он ушел.
        - Умник, которому на самом деле давно пора начистить пятак, - сказал Берт. - Это ведь детский сад, ясли! Это, простите, не хрен ведь собачий! Только подумать - что там может быть! Расшифровывать, конечно, все это мы будем долго, и очень долго... Может быть сто лет, может быть пятьсот, но - да! А что вы еще хотели? Ведь только подумать - чем все это может быть!
        - Никто не спорит, - сказал Робер, - это само собой разумеется. Только, да, надо ведь привезти это домой - что расшифровывать. Мы потеряли контроль над трассой. А времени меньше и меньше. И помочь нам никто не поможет. Сейчас я - просто ка-эс, и обязан предпринять все что в силах, чтобы а - спасти экипаж, бэ - если возможно, спасти также машину. Груз имеет приоритет низший. По всем нормам и правилам... Даже такой, м-м-м, эпохальный. Так что - да, думаю, что наш умник прав. И прав в первую очередь тем, что нам больше и делать-то нечего! Мы реально ничего не можем.
        - Нет, ну кое-что можем, - сказал я. - По определению трассы, той же. В древности любили спекулировать на эту тему. Жизнь нам, мол, предопределена, то есть мы не можем изменить что будем жить. Но как мы это будем жить - как раз дело наше.
        - Вот, кстати, да, - Тот задумался. - Трасса нам дана - как таковая... Поменять мы ее не можем - контроль заблокирован, а двигатели работают по задаче... Трасса дана, но и дана как объект, со всеми вариантами. Которые зависят от параметров - из которых кое-что поменять мы можем.
        - Это значит, что... - начал Робер.
        - Пойду считать, - Тот поднялся. - Все это барахло весит, ни много ни мало, за полторы тысячи тонн! Что-то мне подсказывает, что по трассе обязательно будет точка в которой если выбросить груз... Попробую ее посчитать.
        Он ушел.
        * * *
        Потом я пошел к Хайеку. Он копался в своем вычислителе с какими-то таблицами.
        - Ну мне рассказывай до конца, - сказал я и присел на койку. - Все твои недоговорки настало время договорить.
        - Какие конкретно на счет чего?
        - На счет закапсулированной черной дыры, и насчет того, что никаких инопланетян не бывает.
        - И что тебе договаривать? Ты что - сам дурак, что ли?
        - Нет. Хочется от тебя услышать, во-первых. Если начал - договаривай, во-вторых.
        - Я просто думал, что мы с тобой на эту тему договорили достаточно. Но знаешь, я вот тут как раз кое-что досчитал... - он наконец отвлекся и повернулся ко мне.
        - Ну, и как? Получается?
        - Да. Получается, что получается. Теперь, когда я слетал на место, и на месте сам кое-что посмотрел и померил... - он снова обернулся к дисплею, а я дернул его за локоть. - В общем, если честно, я не знаю как оно получается, но цифры это цифры. Получается, что наша зед-зед - просто некая оболочка, внутри которой - черная дыра. Все-таки. Только наоборот.
        - Ну, и как это так? Как там можно спрятать черную дыру, и тем более «черную дыру наоборот»?
        - Черная дыра наоборот - это практически неограниченный источник энергии. Можно сказать - вечный двигатель, только в пределах нашего континуума.
        - Вот здесь подробнее, будь так мил.
        - Что ты за пень такой, Лейтуш. Знаешь - если бы я не знал тебя с более лучшей стороны, я бы тебя прогнал. Пинками!
        - Я что-то не слышал ни про какие другие континуумы. Или я просто не читал последних выпусков периодической научной литературы?
        - Ты знаешь, что черная дыра - потому черная дыра, что в нее все падает, и обратно никогда не выпадает. И представляешь сколько массы-энергии туда улетает. А реальный масштаб влияния черных дыр на континуум мы еще не представляем.
        - А, понял. Обычная белая дыра, что такого? Образуется в одной вселенной при образовании черной дыры в другой.
        - Не цитируй различную хрень. Вселенная одна, а континуумов в ней много. Да и вообще, белая дыра, как анти-черная дыра, даже если бывает, то бывает только в квант своего возникновения. Равно как черная дыра существует во всем времени своего континуума неограниченно. И сосет массу-энергию по всему этому времени, поэтому...
        - Ты мне за все это время мозги уже так запарил, что... - я перебил жестко, потому что он опять (долго его знать не надо) полез в свою абстрактную умничью ерунду. - Ты хотел рассказать про вечный двигатель, для которого мы не вышли рылом.
        - А что, вышли, что ли?
        - И без этого любомудрия тоже. Конкретно.
        - Ладно, я не обиделся. Короче, наш плутоид - черная дыра наизнанку, которая сосет массу-энергию из другого континуума и вливает в наш.
        - И куда вся эта энергия девается, интересно?
        - Некорректно поставлен вопрос. Как нам вытащить затычку, которой она в данный момент линейного времени заткнута. То есть времени как артефакта нашего чувственного восприятия.
        - Я тебя сейчас ударю. Короче, на этих кристаллах - инструкция как вытащить эту затычку.
        - В том числе.
        - Ну, и куда девается вся эта масса-энергия? Которую твой насос перекачивает из потустороннего континуума? И что это за континуум такой, все-таки?
        - Она никуда не девается. Она всегда и везде там. Наша точка - там вечность, все время существования там. Наша вечность, все время существования здесь - точка там. Если мы вытащим затычку, получим все насосанное из того континуума - за один квант времени. Линейного времени, потому что времени как объективной категории не существует. Ну это же элементарно, блин. И соответственно возникает техническая проблемка - как сделать так чтобы по такой радости у нас в один этот квант времени не грохнулась вся Местная группа галактик. На кристаллах есть и об этом - в числе многого прочего. Лейтуш, ну не беси меня, это элементарно!
        - Может быть это элементарно - если понять, все-таки, что значит другой континуум. Континуум - он один, или как? По определению? Ведь и пишется с большой буквы, как имя собственное? И да, кстати, - по-твоему ведь получается, что этот насос - самый настоящий вечный двигатель, да! Но вечного двигателя быть не может, без шуток и умничаний.
        - Лейтуш, ты большой умный мальчик. Закон сохранения энергии действует только в линейном времени, и вообще является его следствием. Динамика Вселенной базируется на законе «действие равно противодействию», но современная физика не вполне применяет этот закон к собственно времени - как необъективной категории.
        - Ну, это тоже старая сказка, - (он меня уже начинал напрягать, если честно). - Если есть время текущее в одну сторону, обязательно должно быть время текущее в другую сторону. Противоположную.
        - Вот ты и попался, - Хайек хихикнул (он когда-нибудь дохихикается, ему начистят пятак до блеска). - Так как время - категория не объективная, то это не значит, что анти-время должно течь в обратную сторону здесь и сейчас.
        - И какой тогда смысл в твоем «здесь и сейчас», в таком случае? Ты, как барон Мюнхгаузен, хочешь вытащить себя из болота за косичку? Продолжай уже.
        - Я не буду ничего продолжать, ничего такого. Мы касаемся такой области где нужно мыслить абсолютно абстрактно, внеконтинуумно. А наше мышление вполне естественно заточено под работу в континууме где оно реализуется. Попробую объяснить в дурном духе так называемой научной фантастики, в трех словах. Рано или поздно Вселенная разлезется до некого максимального, хм, объема, при котором наступит ее тепловая смерть. Повторяю: «объем» и «разлезется» - это с точки зрения так называемой научной фантастики.
        - Это мы проходили, - я усмехнулся. - Ни одной волны с длиной меньше бесконечности. Вот это фантастика? По-твоему?
        - Нет. Моя фантастика в том, что бесконечность строго равна нулю.
        - Ну, это мы тоже проходили. Это не твоя фантастика. Смысл расчетов по бесконечности равен смыслу расчетов по нулю.
        - Это из другой оперы. Там где начинается бесконечность, там начинается ноль. То есть в тот логический миг когда наша Вселенная расползается до так называемой бесконечности, происходит новый Большой взрыв, как бы «с той обратной стороны», и Вселенная начинает новый цикл. Повторяю: в логический миг, так как линейное время, повторяю, - ни больше ни меньше чем тупой артефакт нашего чувственного восприятия, как ты понимаешь... Благодаря которому собственно мы себя ощущаем... Для нас она начнет типа сжиматься, а типа «с той стороны» - расширяться. Эта логическая схема, кстати, и объясняет возможность вечного движения - реально вечного, потому что времени, как объективной категории, повторяю опять, не существует - как ты понимаешь. Относительно чего во Вселенной мерить время самой Вселенной? И пространство также? Мы сейчас не об этом. Моя фантастика в том, что в той, новой, Вселенной обязательно образуется свое человечество. Да, такое же скопище олигофренов и анацефалов, но с этим ничего не поделаешь. Создатель, как известно, - самое законопослушное бытие. У него свои законы, которым он послушается,
соответственно своя статистика... Так вот дело в том, что эти ребята, кажется, придумали как сделать так чтобы та, как бы «следующая», цивилизация стала менее олигофренической и анацефальной, чем были они сами.
        - Ну объясняй уже, раз начал. И почему ты думаешь, что образуется строго только одна цивилизация? Откуда, кстати, - ты так и не объяснил, - твоя такая убежденность, что «инопланетян не бывает»?
        - Инопланетян не может быть потому, что не может быть никогда. Ты в школу ходил? Классиков, хоть одного, читал? И эта цивилизация, - он указал в пол, в трюмы, - только одна. И никакая не инопланетная.
        - А вот это я уже правда не понимаю.
        - Смотри. Объект который закапсулирован в нашем плутоиде, - Хайек снова указал под ноги, туда где оставался 2042 ZZ42, от которого мы удалялись с ускорением 8,24 метра на секунду в квадрате, - имеет некий вполне материальный радиус, внутри которого я наблюдаю некие очень интересные параметры. Тебе они ни о чем не скажут.
        - Я тебя ударю.
        - Эта цивилизация - цивилизация единственно возможная. Которая существовала в «прежней Вселенной», в типа «прежнем цикле». Прежде, скажем, относительно нас - если тебе так понятней. Так вот они - если угодно, «мы», только в предыдущей инкарнации, если угодно... Достигнув определенной степени типа могущества, собрали пачку знаний и технологий, взяли черную дыру, обработали ее как следует, и прилепили к ней эту пачку. После чего погибли вместе со своим текущим континуумом. Просто закончились. Естественным образом, без всяких премиальных от Дарвина.
        - То есть...
        - Вполне допускаю, что в свое время они получили такой же зед-зед. Который болтался рядом многие миллионы лет, пока им как бы не стало позволено его распечатать. Получить вселенские знания и умения, материальные и - отметь - духовные ценности... В том числе такие, что позволили передать пачку из одного цикла Вселенной в другой, благополучно минуя квант абсолютной смерти.
        - Ну ты оптимист, - только и сказал я. - Значит ты уверен, что человечество... Наше человечество все-таки не сыграет, например, в термоядерный ящик? И дорастет? До той светлой поры когда ей будет позволено? Преодолеть непреодолимое?
        - Вообще это просто решение простого логического уравнения. Но на практике чистой логики не бывает. На практике бывает статистика, а в статистике имеется такая вещь как среднеквадратичное отклонение.
        * * *
        Здесь нас вызвал Тот. Мы поднялись в рубку - Тот сидел перед вычислителем с таким задумчиво-озабоченным видом, с каким я его никогда не видел (и, опять же, не думал, что он вообще способен на такую абстракцию).
        - Получается одна очень простая и очень интересная вещь. Можно без затей изменить трассу так чтобы попасть в зону где нас спокойно поймают. Только, разумеется, если тракт тяги не отрубится, и будет отрабатывать задачу как ожидается...
        - Он не отрубится, - сказал Хайек. - С чего бы ему отрубиться? Машина у нас сверхнадежная.
        - Я тебе позже начищу пятак, готовься... В общем, умник, я просчитал по твоей концепции... Вот, смотрите, - виртуальная точка сброса груза. Пускаем ее по нашей трассе. Поползла. Вот из нее синяя кривая - наша трасса после сброса. Видите?
        - Не слепые, - сказал Хайек. - Это у тебя скорость? Зеленые цифры - это, я понял, уже ниже критики?
        - Да, здесь нас уже могут поймать, если по какой-то причине не тормознемся сами. Либо техпроблема, либо перерасход ресурса - мало ли что.
        - То есть... Маневр вообще не меняется, все по задаче?
        - Да! Ты сволочь. По Нептуну отключаемся, вращаем соплом на курс, снова включаемся, и дальше идем с нашими минус восемь двадцать четыре. Программа не меняется ни на шаг. Да и как мы ее поменяем? Пока нам не разрешат? Все рассчитано. Вот уроды.
        - И спокойно выходим на орбиту Марса вот здесь, - я указал на схеме.
        - Да. Считай дома.
        - А шлюзы трюмов работают, - сказал Хайек. - Только осталось - это у тебя тут время? - осталось четыре часа. Проблема только одна.
        - Берт, - сказали мы с Тотом в один голос.
        * * *
        Потом мы снова собрались в столовом (напряженность и ощущение «не по себе», которые, надо сказать, ощущались последние сутки очень и очень, в столовом, в общей компании, отходили).
        - Ничего не хочу слышать, - сказал Берт. - Или выбрасывайте меня вместе с грузом. Все это бред, бред, вообще! И вообще - вы все это подстроили!
        - Да, и главный - я, и мне надо наполировать пятак, - Хайек кивнул. - Берт, это ситуация из которой выход не туда куда нам бы хотелось.
        - Должен быть другой выход. И не один.
        - И он, я уверен, есть. Только все выходы будут в одну сторону. Прости банальную глупость, но - возьми себя в руки. Это не твоя личная неудача. Мы все рылом не вышли. И это продлится еще очень долго.
        - И что, - сказал Берт, снова наливаясь злостью, - мой объект будет болтаться тут рядом, все это еще очень долго, мы будем ходить тут рядом, все это еще очень долго, - когда тут, вот оно, здесь, - такое?
        - Мы уже под маневром, - сказал Тот. - У нас элементарно нет времени искать твои гипотетические варианты. Я уже ввел задачу. Я, лично, пойду посмотреть как оно будет вываливаться, а ты, если не хочешь, не ходи.
        - Слушай, Берт, мне вот что интересно, - сказал Хайек. - Без шуток. Ты что - реально думал, что такое дело даст реальные результаты? Ты, как планетолог номер один в Системе, должен был понимать лучше всех, что шансов в таком деле получить реальные результаты - ноль минус один. Скажи, серьезно, и не злись, - что ты думал получишь через эти четыре года, когда начинал? Ведь не думал, что в результате может получиться ноль-ноль-восьмой? Угробил восемнадцать своих - таких специалистов, каких...
        - Что значит - угробил?! Я что-то не...
        - Отставить, - перебил Робер. - Хайек, заткнись. Иначе вылетишь за борт сам, вместе с грузом.
        - Я надеюсь, что после нашего случая, - сказал Тот, - Экспедицию все-таки хлопнут. Заберут вахту и забудут про объект надолго.
        - Ты такой милый, - Хайек ухмыльнулся. - Как не свой просто. Как не представляешь какой это необыкновенный фетиш! И тебе сумма эволюции, к которой подошло человечество, и тебе угроза, которая должна сплотить... Мало ли что. Сейчас наверх вылезет второе, потому что если восьмой засекретить удалось, то нас уже не получится. Честь быть первой пачкой переназначили нам... Несложно представить какие ясли сейчас начнутся. Берт, не переживай так - там у тебя этих ящиков еще сколько? Дофига и больше, пардон за детский сленг, ты сам не знаешь. Кристалла вот только три, странным образом.
        - Вот уж кристаллы я не отдам, - сказал Берт медленно и со злостью.
        - Кристаллы, наверно, можно оставить, - сказал Робер полувопросительно, обращаясь больше к Хайеку. - Сколько они весят? Шесть килограмм? Как это повлияет на трассу?
        - Шесть килограмм - пренебрежимо слабо, - Тот усмехнулся. - Только что делать с этой заразой? Мне, например, страшно.
        - Мне тоже страшно, - сказал Сато. - До тех пор пока остаются контейнеры, кристаллы должны быть с ними. В идеале их надо вернуть и положить там где взяли.
        - Именно так, - сказал Хайек. - Кристаллы должны быть с контейнерами. Поэтому, Берт...
        Берт вскочил и выбежал из столовой. Три минуты, пока его не было, мы сидели, молчали, ждали. Наконец он ворвался обратно. В таком расстроенно-злом состоянии, что я за него даже испугался.
        - Это ты, умник, их взял? - говорил он, тем не менее, сдержанно. - Или вы все - сговорились?
        - Берт, - сказал Хайек. - Кристаллы должны быть с контейнерами. А ты найдешь чем заняться.
        - У меня нет слов, - сказал Берт после долгой паузы. Он вернулся к столу, сел на свое место. - Кто ты вообще такой?! Чтобы просто так вломиться в лабораторию, открыть сейф... Я даже не думал, что здесь что-то потребуется запирать... У меня нет слов...
        - Мало того, что я забрал кристаллы, я еще забрал все копии сканов - которые ты успел сделать. Так что всё у меня, и все улетит в космос, кроме... - он обвел рукой вокруг головы.
        - Кстати, - сказал Сато, - а что будет с машиной? Это все можно как-то реанимировать?
        - С этим, я думаю, все будет в порядке, - сказал Тот. - Вернемся домой - станем в док, все отключим, физически. Поменяем эм-зэ-пэ на нулёвые. Модули закрепленной памяти... Потом включим, на чистых модулях, и, думаю, все будет в порядке. Вряд ли зараза пролезла куда-то еще - ей, по всей логике, нужны только активные данные... Единственное - стандартные пачки. Мы их отправили - сколько уже не помню.
        Все посмотрели на Хайека.
        - Я что-то должен сказать? - отозвался тот. - Могу сказать только одно - затея тащить ящики на Землю изначально была обреченной. И скажите «спасибо» Сато, - он кивнул Сато, - что мы попадем домой.
        * * *
        У меня было совершенно идиотское, муторное состояние; я все это слушать больше не мог, и ушел в пульт. Меня вообще очень напрягают такие разговоры. А сейчас, когда в голове «на заднем плане» висит «а вдруг что-то случится и ничего, в конце концов, не получится», я их всех просто не хотел, не мог видеть.
        Я прошел в пульт и запустил тест трака тяги. С некоторым замиранием сердца следил за таблицей фидбэка - авторежим проходил идеально, весь набор «горелок» выполнял задачу без нареканий. Но как только я включал эмуляцию переустановки задачи, фидбэк исчезал - просто терялся. Опять же, я даже не предполагал, что такое вообще возможно - чтобы на запрос не возвращалось никакого кода. Тупо давишь контроль, «а в ответ - тишина».
        Я посидел, потыкал так минут десять, и мне стало как-то совсем уже страшно, честное слово. Причем этот страх имел уже мистический оттенок. Какой-то несчастный экспресс-анализ трех атомных слоев этих проклятых кристаллов снес голову нашей «считалке», причем так ювелирно! Я, разумеется, хорошо представлял логику нашей схемы, и удивлялся тем более - как было можно выполнить такую задачу по тем немногочисленным «перемычкам» между семантическими группами? Вообще просто.
        Тут пришел Хайек. Он посмотрел на мой дисплей и хихикнул (давно не хихикал).
        - Лейтуш, перестань страдать. Лучше пойди посмотри как эта ерунда будет вываливаться. Все какое-то развлечение.
        - Ненавижу шоу. А почему ты не идешь? Осталось пятнадцать минут.
        - Я тем более. Ты, кстати, в курсе какое еще шоу сейчас было? Берта пришлось запереть.
        - Бросался на тебя?
        - Нет. Хотел вскрыть трюм.
        - Ага. И выпрыгнуть за своими контейнерами?
        - Я так понял - как минимум посмотреть куда я прилепил кристаллы.
        - Хайек, их на самом деле нельзя уничтожить?
        - Почему же нельзя. Мы ведь их сейчас уничтожим, типа? Их можно только спрятать. Например в Нептуне, Солнце, в черной дыре.
        - И контейнеры тоже? В Нептуне, Солнце, в черной дыре. Как ты думаешь - пятнадцати штук, которые упали в Нептун, вместе с... Их бы хватило? Чтобы получить тот пакет, который нам посылали? Посылают? Пошлют?
        - Пятнадцати штук бы хватило. Больше того. Я уверен, что хватило бы одного.
        - То есть все это - клоны? Все-таки?
        - Не то чтобы клоны. Голография. Например их там пятьсот штук. Пятьсот штук - весь объем в полной детализации. Один - весь объем в минимальной. Минимально приемлемой для задачи.
        - Но если там аппараты? Реальные аппараты, просто вещи какие-то?
        - Там никакие не аппараты, не просто вещи какие-то. Там, как бы сказать, данные для трансляции. В общем, там содержание - которое нужно оплодотворить формой. Нет, это сказано очень криво, и не вполне корректно... Я думаю, что там - не просто некий минимально функциональный объем наследия. Посуди сам, Лейтуш. Останемся при своем - допустим, что да, это посылка «с той стороны», через точку несуществования. Старый, предыдущий мир передает эстафету сквозь смерть - новому, следующему. Если он может сделать такое - неужели ты думаешь, что он ограничится какой-то глупой суммой своего существования? А мы тут копайся соединяй несоединяемое. Это будет слишком по-человечески - по-теперешне-человечески.
        - То есть здесь - всё? Вообще все что они достигли? И духовно, и материально?
        - Я тебе говорю - это будет слишком по-теперешне-человечески. Не забывай, что времени как объективной категории не существует. Достал, да, и про пятак в курсе... Я думаю - это мое личное предположение, прошу отметить отдельно... Что в этих ящиках и на этих кристаллах - присутствует все что необходимо для появления жизни, вообще. Которая во Вселенной уникальна - надеюсь, что это тебе доказывать не нужно. Ну да, ты понял - спасение утопающих - дело рук самих утопающих. И затем для «следующего шага» Жизни - с большой буквы... С того места где она остановилась «в тот, прошлый раз». Иначе какой смысл в этой Жизни - если не в том чтобы она была вечной? Реально вечной. И поэтому, к слову, не имеет никакого значения когда мы это откроем. Ограничение и условие здесь одно. Все что нужно для этого шага, следующего, - не может работать автоматически. Мы получаем инструмент, материал, и способ - и делать все будем сами. И никто помочь нам не сможет - потому что мы только одни. Поэтому пока мы не дорастем... Человечество тысячи две лет назад вышло из ясельного возраста, сейчас заканчивает младшую группу
детского сада. Соответственно больше всего любит мериться письками перед зеркалом. Потом пойдет в среднюю, потом в старшую, потом что там дальше...
        - Я понял, можешь не продолжать. Если оно благополучно переживет пору подросткового суицида...
        - Тогда можно будет вернуться к вопросу об этом, хм, наследии. А до тех пор - оно остается на зед-зед сорок-два, остается болтаться вокруг малолетних самоубийц. Которые раздербанят его на кусочки, рано или поздно угробят, сами побьются, порежутся, обожгутся - что там бывает когда за дело берутся малолетние недоумки...
        - Ну да. А в Нептуне все это время будут лежать... Или как оно там... Пятнадцать контейнеров с... В некотором смысле, все остальные можно так или иначе про... А кристаллы?
        - Лейтуш!.. Что у тебя было по орбитальной баллистике? Возьми учебник и посчитай когда все это барахло вернется.
        - Кстати да... Оно ведь вернется? Или нет?
        - Ну посчитай. Посчитай, мне тоже весьма интересно.
        * * *
        Потом мы молчали, смотрели на дисплей трюмов, ждали когда начнется эвакуация груза. Все прошло «без сучка, без задоринки». В рассчитанное Тотом время аппарат проводки активировался; эвакуация заняла положенные пятнадцать минут. Я смотрел на схему дислокации груза - как маркеры контейнеров перемещаются, согласно схеме эвакуации через неатмосферные шлюзы; и, по мере того как столбец выведенных объектов пополнялся, мне, опять же, становилось все больше не по себе.
        Виноват был, конечно, Хайек, кто же еще - так хорошо умеет парить мозги своей псевдопафосной псевдофилософией. От этих его гипотез и умозрений настроение в конце концов сделалось вообще какое-то потустороннее. Вплоть до того, что мне стало страшно как в детстве вечером, после какой-нибудь глупой фантастики «про ужасы», когда хочется спрятаться под одеяло.
        Я бы мог с легкостью отписаться, что все его сказки насчет эстафеты жизни - обычное умничанье полуадекватных квазиученых псевдотеоретиков. Но его конкретная идея, что груз нужно удалить с борта, «а там все образуется», - собственно и вернула нас к жизни. Что было дальше - всем хорошо известно. После маневра мы сообщили о том что произошло, и параметры измененной трассы. Ресурс у нас кончился там где высчитал Тот, поймали нас также там где высчитал Тот. После перехода куда-то исчез Берт (что я понимаю), и о нем до сих пор (прошло уже полгода) ничего не известно. И исчез Хайек, и о нем также до сих пор ничего не известно.
        Насчет Хайека у меня есть подозрение.
        Еще до отхода с ZZ мы ходили с ним на консервацию Б. С нами были еще двое из Экспедиции, которые остались на вахте и за которыми мы идем через четыре месяца (работы пока решили законсервировать, на неопределенное время). Мы, в числе прочего, заговорили о кристаллах, и Хайек заметил, что у Берта чутье что надо («все-таки») - три эти кристалла он раскопал в чужеродных местах, не объединенных ни по какому явному признаку.
        Я вспоминаю тот наш поход, и сейчас думаю, что Берт наверняка нашел не все. Зона консервации обработана далеко не вся (и в «обозримом будущем», как видно, обработана целиком не будет). Я думаю, что кристаллы должны быть разбросаны - так же как контейнеры (по-моему, это самое логичное решение); они там еще есть, и их там еще много. Как минимум по одному на контейнер. Пусть каждый кристалл - реплика, но - по одному на контейнер. (По-моему, это самое логичное решение!)
        Но Хайек, похоже, так не думает. Я понял, что он мне, все-таки, доверяет (особенно учитывая весь бред который он на меня вываливал весь переход), соответственно врать мне не будет - и поэтому просто видеться со мной избегает (во всяком случае, в данный момент). Потому что личные вещи команды не контролируют. Так что я бы на его месте, наверно, сделал так же - просто спрятался, чтобы не врать.
        * * *
 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к