Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
Камень королей. Первая часть Елена Середа



        
        
        
        АННОТАЦИЯ:
        На вора Сони сваливается неожиданное счастье - заказ, который сулит большие деньги. Всего-то и нужно, что сутки проносить с собой какой-то камень. Но плевая работка оборачивается для него сущим адом. Кровавые маги, полные кошмаров Глаза Севера и служба истинному королю до самой смерти - в буквальном смысле. А Сони так хочет жить... Он может надеяться на помощь лишь одного человека - юной королевы Невеньен. Но у нее и своих забот по горло - она тщетно пытается укрепить власть и вынуждена сражаться за собственного мужа. Да и сама ли Невеньен принимает все решения, или ее, как марионетку, всего лишь дергают за ниточки?
        
        
        
        ПРОЛОГ
        
        Рынок Могареда, Города без магии, привычно гудел тысячами голосов. В рядах между лавками мелькали, смущая глаз, наряды самых разнообразных цветов и фасонов, а торговали здесь люди всех возможных оттенков кожи - от белых, как молоко, северян и до черных, как уголь, уроженцев далеких морей. Могаредский базар был одним из крупнейших на Юге - купцы не боялись везти свое добро туда, где его невозможно незаметно стянуть с помощью волшебства. Однако это не спасало их от обычного, немагического воровства.
        Сони прогулялся мимо продуктовых лавок, где торговали доверчивые сасаа и болтливые шинойенцы, и довольно усмехнулся, отойдя от них и оглядев свою добычу. Ужин будет сытным. Удалось даже стащить немного мяса - Сони не ел его уже декаду, а без него чувство голода никуда не исчезало.
        Усмешка тут же сменилась печальной гримасой. Когда в последний раз ему приходилось воровать ради еды? Давным-давно, в детские годы, когда они с братом, осиротев, только попали на улицу. И долго бы еще не приходилось, если бы не Тайли Быстрая Рука с его проклятым долгом, проценты по которому росли как на дрожжах. А ведь несколько месяцев назад, когда на работе было совсем "безрыбье", предложение занять деньги у старого знакомца, быстро продвигающегося вверх, казалось таким привлекательным... Побери Бездна этого бандита!
        Закинув за спину мешок с будущим ужином, Сони побрел домой - в комнату, которую он за гроши снимал у одной старухи. Настоящего дома у него не было, да и тут он проживет недолго - до тех пор, пока слепой ведьме кто-нибудь не скажет, что ее кошелек полон фальшивых монет. В другое время он не стал бы так рисковать, но теперь следовало беречь каждый медяк. Сони и так задержался с выплатой Тайли очередной части долга.
        Богатый воровской опыт, с годами превратившийся в инстинкт, задолго до приближения к дому сообщил Сони, что его ждут. И действительно, угол старухиного жилья обтирали трое вышибал, а с ними стоял мужчина с бугрящимися венами на руках и скользкой внешностью. Тайли почтил мелкую сошку вроде Сони собственным присутствием. Какая честь! Только польщенным Сони себя не чувствовал совершенно.
        Увиливать от встречи было бессмысленно. Его все равно найдут и добавят тумаков за то, что пришлось тратить силы на долгие поиски. Поэтому он с неохотой приблизился к амбалам и, скривившись, кивнул в ответ на приветственные ухмылки.
        - Где деньги? - без предисловий начал Тайли.
        - Ты же знаешь, что у меня не лучшие времена, - кисло пробормотал Сони. - Я отдам тебе долю завтра.
        По знаку главаря один из вышибал отобрал у него мешок с едой. Сони не сопротивлялся - ловкость рук, единственное, чем он мог похвастаться, не поможет против шести увесистых кулаков.
        - Чем отдашь? Этим? - Тайли залез в мешок, вытащил большой заморский фрукт и смачно надкусил. На курчавую бороду брызнул сок. - Вкусно, конечно, но этого не хватит. Я знаю, что ты способен заработать. Только не пойму, какой Бездны ты прикидываешься таким бедным и несчастным, - недоеденный фрукт полетел в помойную кучу, а бандит, прищурившись, уставился на вора. - Вот что, Сони. Ты известен среди нашей братии тем, что всегда держишь свое слово и чудом выплываешь из неприятностей много лет подряд. Сегодня твоя первая задержка выплаты. После второй ты умрешь. От тебя не останется и шматка, чтобы кинуть на погребальный костер. Мы с тобой друзья, поэтому я пришел сам, чтобы ты не сомневался: я помню о тебе и тоже держу слово.
        Когда он закончил говорить, в спину Сони как будто ударила кувалда. Падая, он еле успел прикрыться от колена, которое устремилось к его лицу. А третий вышибала метил ему ботинком под дых.
        Сони оставили в покое лишь полчаса спустя. Он сплюнул кровавую слюну в пыль и со стоном сел, прислонившись спиной к стене и наблюдая за тем, как уходят его мучители. Тайли покинул переулок, когда избиение только началось, - удостоверился, что его предупреждение донесли до жертвы, и отправился по другим делам. Прислужников он набрал себе что надо - амбалы тщательно выполнили приказ хозяина и показали Сони, как ему будет больно, если он не отдаст деньги, при этом не сломав ему ни одной кости. Конечно, ведь он же должен каким-то образом отработать проклятый долг...
        - И чего мы с ним возились? - недовольно проворчал один из бандитов, считая, что Сони его не слышит. - Все равно, когда Быстрая Рука станет во главе могаредских банд, одиночкам вроде этого придурка не будет места. Грохнуть бы его прямо тут и не париться.
        - Ну, сейчас-то с него есть польза, - оборвал товарища другой здоровяк.
        В тот момент троица завернула за угол, и их слова не разобрали бы даже самые чуткие воровские уши. Сони застонал снова, но на сей раз не от дикой боли, которая разливалась по телу.
        Ты жив, пока ты полезен - одно из главных правил улиц Могареда. Когда у Тайли отпадет нужда в Сони, его убьют. Выходов оставалось всего два - бежать в неизвестность без монетки в кармане либо изображать из себя незаменимого человека и в срок отдавать деньги. Оба варианта, с точки зрения Сони, были одинаково плохими, потому что при малейшей неудаче грозили смертью.
        С трудом встав на карачки, он попытался подняться. Получилось только с третьего раза. Сжав зубы и пошатываясь, Сони поковылял домой. Пожалуй, стоит почаще менять убежища, если он не жаждет постоянных встреч с "друзьями". И постараться каким-то невероятным образом собрать деньги для Тайли. Как - Сони не имел понятия. Он знал лишь то, что хочет жить.
        
        * * *
        
        Стежок за стежком ложились на ткань. Сначала за иголкой вилась синяя нить, затем коричневая и, в окантовке рисунка, черная. Орел, парящий в небесной вышине. Невеньен отдалила пяльцы и оценила наметившийся рисунок. Недурно, но матери, которая зачем-то попросила его сделать, вряд ли понравится качество работы. Что-что, а вышивать Невеньен никогда не любила, хотя это почти одно из немногих занятий, которое ей оставались.
        Льена заглянула через плечо подруги, пощекотав ее длинными, по-девичьи распущенными волосами.
        - Это что, герб мятежников? - удивилась она.
        - Герб свергнутых Идущих, - поправила Невеньен. - А мятежники им пользуются.
        Льена рассеянно кивнула. Последнего короля династии Идущих убили десять лет назад, когда обе девочки были еще слишком маленькими. Сейчас герб был больше известен благодаря королевским бастардам, которые продолжали войну за трон Кинамы. Точнее, воевал всего один из двух братьев. Старший умер четыре года назад. Невеньен отчетливо это запомнила - тогда отец развернул войска и впервые за долгое время появился дома. Правда, был ли тот день для нее веселым, она сомневалась до сих пор.
        Родиться шестой дочерью генерала - небольшое везение. Особенно если он всю жизнь мечтал о сыновьях, которые примут из его рук начальствование над армией и прославят его род. С появлением на свет каждой следующей дочери - дочери, а не сына! - его характер портился все сильнее. Невеньен не знала, каким был отец раньше, но ей хватало рассказов матери и сестер. Судя по ним, младшей дочери генерала Стьида перепало гораздо меньше отцовской любви, чем другим детям.
        Судьба младших дочерей в Кинаме вообще не была завидной. Льена, последний ребенок в семье, которая жила в соседнем поместье, могла это подтвердить. Ее сестры уже вышли замуж, братья женились и покинули родной дом. Льена должна была остаться с родителями и помогать им до самой смерти. Даже если бы она не была младшей, женихи подходящего ей ранга в округе все равно закончились. Отец Льены был не генералом, а простым лордом, но Невеньен ожидало примерно то же самое, что и подругу. А это значило: позорное прислуживание, шитье и прочая чушь до самой старости, пренебрежение от всех знакомых, потому что такая женщина не может гордиться достижениями мужа и сыновей, и вечные попреки от отца, что Невеньен не родилась сыном. Но разве ее вина, что она не способна исполнить его желания?
        Невеньен тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как Льена заканчивает свою вышивку - белый цветок лунника, знак девичества. Младшей дочери не обязательно сидеть подле родителей, вытирая им в дряхлости кашу с подбородка. Если подворачивалась выгодная партия, девушку выдавали замуж с расчетом на крепкую поддержку от ее новой семьи. Однако у Невеньен было плохое предчувствие, что ее оставят при себе. Все сынки придворных, с которых генерал мог что-то получить, уже взяли себе по его дочери. Да и присутствие здесь Льены - единственной, с кем Невеньен позволяли общаться, - свидетельствовало о многом.
        - Знаешь, - задумчиво проговорила подруга, обрезая нить и делая узелок, - я видела кольцо с твоим орлом кое у кого из гостей.
        - У кого? - нахмурилась Невеньен.
        Несколько дней назад в поместье стало неожиданно людно. Гербы на каретах были задрапированы, титулы гостей сообщались шепотом, а разговаривать с ними отец и вовсе запретил. Удивительно, что при такой секретности Льену вообще пропустили в дом. А она еще и умудрилась подглядеть нечто интересное!
        - У высокого старика такого благородного вида, - поделилась Льена. - Я думаю, он предводитель мятежников.
        - Моя семья не станет с такими знаться. К тому же предводитель мятежников юноша, а не старик, - фыркнула Невеньен. Отец всегда оставался верен короне, чей лоб она бы ни украшала - а ее обладателей за десять лет сменилось немало. - Этот старик беседовал со мной один раз. Вопросы у него странные, но на изменника он не похож. И кольца никакого у него не было.
        - Много ты знаешь, - обиженно засопела Льена, задетая тем, что подруга оказалась осведомленнее. - Я бы лучше за старика-мятежника вышла, чем с родителями целый век куковать, - грустно добавила она.
        Невеньен ничего не ответила. Перспектива быть старой девой ей не льстила, но и выскакивать замуж за повстанца она бы не стала. Мятежники быстро умирали: или в бою, или на плахе, а быть вдовой совсем невесело. Так и какой прок выходить за человека, который, возможно, не доживет и до брачной ночи?
        Все свои рассуждения Невеньен держала при себе. Ни ей, ни Льене брачная ночь не светила. Незачем травить душу болтовней о том, чему не бывать.
        Дверь внезапно распахнулась, и в комнату рукоделия вошла мать Невеньен, как всегда, хранившая выражение искреннего радушия на остром лице. Но по тому, как блестели ее глаза, и по тому, с какой силой одна ладонь сжимала другую, было заметно, что она из-за чего-то волнуется.
        - Леди Мельета, - Льена неловко вскочила, уронив вышивку, и склонилась перед хозяйкой дома.
        Мать растерянно посмотрела на нее, словно забыла, что сама отвела ее сюда час назад.
        - Да, Льена... Прошу извинить Невеньен, но у нее появились срочные дела.
        - Конечно, леди Мельета.
        Девушка снова поклонилась, поспешно забрала пяльцы и позвала служанку-сасаа, которая помогла сложить ткань и нитки в корзину. Льена на прощание сочувственно кивнула подруге - "срочные дела" вряд ли могли означать что-то хорошее - и скрылась в коридоре. Стоило ей выйти, мать стремительно шагнула к Невеньен и принялась поворачивать ее, приглаживая несуществующие складки на платье и выбившиеся из прически волосинки.
        - Что-то случилось? - дрогнувшим голосом спросила Невеньен.
        Мать никогда ее так не осматривала - это просто не требовалось. Невеньен через месяц собиралась принести обеты богине порядка Тельет и следовала ее правилам даже в мелочах.
        - Да, случилось, - призналась мать, удовлетворившись видом дочери. - Придется немного отойти от традиции. Многого, конечно, не будет, да и твой отец не хочет огласки...
        Не хочет огласки чему? У Невеньен против воли задрожали губы.
        - Отец чем-то провинился перед королем?
        - Что? Нет, что ты, - мать вздохнула. - Король Тэрьин наверняка будет недоволен этой новостью, но для тебя она радостная.
        Это замечание ничего для Невеньен не прояснило, скорее больше запутало. Как она может быть связана с королем?
        - Идем, идем, - поторопила ее мать, не давая дочке времени ни подумать, ни толком испугаться. - Отец рассердится, если ты задержишься.
        На непослушных ногах, словно набитых тряпками, как у куклы, Невеньен направилась к главному залу дома. Она удивилась, заметив, что возле него нет слуг, которые всегда прислуживали хозяевам и их гостям. Наверное, отец обсуждал с таинственными посетителями что-то очень секретное.
        Мать раскрыла перед ней дверь - неслыханная почесть для младшей дочери - и ввела Невеньен в узкий длинный зал, предназначенный для празднеств и по-северному украшенный коврами и гобеленами. На улице сияло яркое солнце, но часть окон была занавешена плотной тканью, и в той половине помещения, где среди белого дня густел вечерний сумрак, танцевали огоньки многочисленных свечей на высоких подсвечниках. Невеньен вздрогнула. Только что здесь заключили важную сделку, свидетелями которой должны были стать две самых великих силы в мире - Пречистые Небеса и Великая Бездна.
        Генерал был одет в парадный красный мундир, подтверждая необыкновенность происходящего. Он крепко пожимал руку высокому старику, тому самому, о котором говорила Льена. Подруга не обманывала - на его пальце сверкнуло золотое кольцо, которого либо раньше не было, либо Невеньен его попросту не заметила. Святой Порядок, какую сделку отец мог заключить с мятежником?
        Когда в зал вошли женщины, два секретаря за спинами хозяина и гостя вскинули планшеты с бумагами и заскрипели перьями, а старик мягко улыбнулся девушке. На лице генерала промелькнуло мрачное удовлетворение. Он протянул свободную руку к дочери и громко произнес:
        - Вот моя дочь, Невеньен Андар. Свидетельствую перед Небесами и Бездной, что готов отдать ее под ваше покровительство, лорд Тьер. Прошу вас, отвезите ее к будущему мужу, истинному королю Акельену Идущему.
        Девушка споткнулась. Будь на ее месте Льена, она была бы в восторге. Исполняется мечта младшей дочери - свадьба! Но Невеньен не испытала радости. Отец совсем недавно сражался против мятежника Акельена! Неужели он хочет убить собственную дочь?
        Как будто через подушку до нее донеслись следующие слова отца, обращенные к лорду Тьеру:
        - ...доверяю вам ее благополучие. Надеюсь, мы оба хотим, чтобы однажды она стала королевой.
        
        * * *
        
        За окном слабо сверкнула молния, предвещая грозу. Следующая вспышка была ближе, она осветила небольшой кабинет лорда, заваленный бумагами стол и испачканное в чернилах перо. Рука дрогнула, и на письме, начатом уже, наверное, в сотый раз, появилась жирная клякса. В это мгновение по стеклу шумно застучали капли дождя, а порыв ветра распахнул форточку. Гередьес в сердцах отбросил перо. Ответ королю лучше отложить до тех пор, пока бурлящая река эмоций не вернется в русло.
        Но как было не раздражаться? Около получаса назад Гередьесу передали письмо, в котором Тэрьин запрещал ему появляться в столице во избежание толков. Тэрьин! Запрещал! И кому - человеку, который больше других помогал ему взойти на престол! Воистину этот король ничем не лучше тех шести лордов, которые примерили на себя кинамскую корону за последнюю декаду лет. А почувствовав дыхание смерти, Тэрьин сделался совершенно невыносимым. Однако Гередьес, невзирая на свою злость, хотел, чтобы сломленный болезнями повелитель не умирал еще долго. Иначе можно не успеть воплотить в жизнь все замыслы.
        Когда его самообладание вернулось, он снова взялся за перо. И тут же отложил его - за раскатами грома послышался тихий голос секретаря.
        - Мой лорд, для вас новое срочное письмо.
        Гередьес задумчиво потер бороду. Писем в последнее время приходило много, и далеко не все с хорошими новостями. Возможно, это было очередное сумасшедшее послание Тэрьина. Но вероятно, что один из шпионов лорда решил его наконец-то чем-нибудь порадовать.
        - Входи.
        В комнату скользнул молодой подтянутый мужчина в сером секретарском камзоле с бесстрастным выражением на привлекательном лице. Одновременно с этим болтающаяся форточка сама собой заперлась, а окно задернулось занавеской, закрывая от лорда стекающие по стеклу струи. Анэмьит был превосходным помощником, который ни разу не подвел своего господина, и заодно телохранителем, хотя его магические способности были достаточно слабыми. Если уж он потревожил Гередьеса, зная, что у того дурное расположение духа, то известие должно быть важным. Прочитав первые строчки зашифрованного текста, лорд в этом убедился. Послание пришло из самого сердца вражеского стана.
        - Анэмьит, - довольным тоном произнес Гередьес, складывая письмо, - отправь за теми тремя людьми, о которых я тебе говорил. И распорядись, чтобы все было готово к их путешествию на Север, в Аримин. Нужно найти державу, пока мой шпион добывает осколок короны.
        - Неужели камень королей отыскался? - удивился секретарь.
        - Да, - кивнул Гередьес. - Один из главных волшебных артефактов Кинамы оказался в Могареде, Городе без магии.
        Анэмьит улыбнулся, сполна оценив иронию судьбы.
        - Я все сделаю, мой лорд. Еще будут приказы?
        - Нет. Я продолжу работать.
        Секретарь поклонился, сложив ладони внутренней стороной перед лицом, и ушел. Гередьес тем не менее не спешил вернуться к написанию ответа, откинувшись на спинку кресла и позволив себе немного расслабиться. Он много работал в последнее время, даже слишком много. И плоды не заставляют себя ждать.
        Но это была еще далеко не победа. Тэрьин пока сидит на троне, держава и осколок короны, призванные подтвердить власть нового правителя, в разных концах страны. В придачу добавилась новая проблема - Акельен, один из претендентов на престол Кинамы, собирается жениться. Когда мятежники обзаводятся детьми, искоренить их становится труднее. Поэтому действовать следует как можно скорее. Для начала стоит поближе познакомиться с бастардом и его женой. И сочинить ответ Тэрьину, побери его Бездна.
        Гередьес со вздохом выпрямился, зажег дополнительную свечу и достал новый лист бумаги, не обращая внимание на то, как неистовствует и бьется в окно гроза. Годы, проведенные в томительном ожидании власти, должны были научить его терпению. Но получилось наоборот - теперь лорд знал, что медлить нельзя, иначе удобная возможность исчезнет навсегда. Поэтому, несмотря на осознание того, что нынешний король должен прожить подольше, Гередьес втайне мечтал о его скорой смерти. Как и о смерти всех, кто стоит на пути к трону.
        
        1. КАМЕНЬ КОРОЛЕЙ
        
        Невысокий полный мужчина наклонился вперед и медленно произнес:
        - Убей меня.
        Просьбы более странной Сони в жизни не слышал. Он еще раз придирчиво осмотрел двух сидящих перед ним людей. Вроде оба в своем уме. Сегодня они были одеты в простую одежду, чуть ли не рвань, но один из них демонстративно вытащил из-под плаща золотой кулон с гербом семьи Лендвиг. Да в Бездну кулон - лица замерших перед ним мужчин знала половина Могареда. Толстяк Эльер Лендвиг, один из влиятельнейших купцов города, и его правая рука, молодой секретарь Рьен Нивелль, не стали бы назначать в захудалой таверне встречу обычному вору. К тому же предложение торговца, известного своей расчетливостью, казалось по меньшей мере безумным, и Сони нервничал вдвойне.
        - Прошу прощения, - он тряхнул головой. - Я вор, а не убийца.
        Плосколицый Рьен, похожий на змею, переступил с ноги на ногу, похоже, испугавшись, что вор откажется от предложения.
        - Естественно, тебе нужно будет убить меня не по-настоящему, - раздраженно произнес Эльер. - Ты должен в определенный час пробраться ко мне в дом, сделать вид, как будто нападаешь на меня, потом схватить камень и исчезнуть.
        Прекрасно - появилось уточнение.
        - Что значит "не по-настоящему"? Я не хочу, чтобы на меня кроме кражи повесили еще и убийство.
        - И все-таки на тебя его повесят. Ненадолго, конечно, пока не выяснится, что я на самом деле жив. А потом я сниму с тебя и обвинение в краже, - Эльер пренебрежительно махнул левой рукой, выставляя напоказ длинные ухоженные ногти - символ того, что он занимает не последнее место в иерархии благородных семейств и что его слово имеет большое значение для стражи. Правую руку с коротко обрезанными ногтями - знак того, что он все-таки недостаточно благороден, - купец стыдливо прятал в рукаве даже сейчас, когда на нем были надеты лохмотья. - Убийство будет имитацией. Ты на меня кидаешься, я падаю, подо мной растекается лужа крови, слуга, который заходит в комнату, падает в обморок, все такое, - он поморщился. - Люди должны поверить, что меня убили во время ограбления. Я выпью зелье, которое замедлит биение сердца, налью заготовленной крови... Тебе не обязательно знать подробности. Повторяю, твоя главная задача - украсть камень.
        Сони задумчиво шагнул от одной стены к другой. Рьен показал ему рисунок этого камня. Ничего особенного, всего лишь какой-то осколок, хотя судить по наброску довольно сложно. Было непонятно, зачем ради него разыгрывать комедию с убийством и особенно приходить для этого к ничем не примечательному вору.
        - Почему ты сомневаешься? - удивленно спросил купец, наблюдая за перемещениями Сони по маленькой комнате. - Тебе нужно будет носить камень всего сутки, потом мы с тобой встретимся, и ты передашь его мне. Никакого беспокойства.
        Вор хмыкнул. Столько денег, сколько ему обещали, за "никакое беспокойство" не платят, это он понял еще в далеком детстве.
        - В чем подвох? - прямо спросил Сони. - Если это так безопасно, просто оставьте камень у себя, - заметив, как нахмурились купец и секретарь, он быстро добавил: - Или расскажите мне, в чем проблема. За ним кто-то охотится?
        Помолчав несколько мгновений, Эльер вздохнул и заговорил.
        - Ладно, камень... Хватит, Рьен, - он отмахнулся от предостерегающе наклонившегося помощника. - Я и так не собирался это скрывать. В общем, это осколок майгин-тара. Если ты не знаешь, с каждым годом волшебных кристаллов добывают все меньше, поэтому он очень дорогой. Я собираюсь продать его магам, которые должны приехать послезавтра. Но пока их нет, а про камень прознал кто-то еще. Меня уже три раза пытались ограбить, и последний раз был почти успешным, - купец скривился. - Я решил опередить их и заставить их поверить, будто товар украл кто-то третий, а сам я мертв. Тогда никто не помешает мне встретиться с магами и завершить сделку.
        - Майгин-тар, маги... - фыркнул Сони, как ему показалось, нащупав слабое место в словах торгаша. - В Могареде волшебство не действует, а антимагическая стража находит всех, кто пытается колдовать.
        Эльер закатил глаза.
        - Не будь дураком. Майгин-тар временно потерял силу, но мои покупатели точно знают, что он подлинный. Если бы я пытался продать его за пределами Могареда, меня бы убили сто раз с помощью магии! Я только позавчера вернулся из загородной поездки, и эти проклятые волшебные покушения у меня в печенках сидят!
        Что ж, это похоже на правду. Сони продолжал мерить душную узкую комнату шагами. Идея не так глупа, некоторые купцы защищают свой товар более странными способами. Но соглашаться сразу он и не думал. Подошвы его ног начало покалывать, как всегда, когда он чуял подставу. Эльер в чем-то не хочет признаваться, и Сони до сих пор не понимал, почему нанять решили именно его. Он знал про семью Лендвиг очень многое, как и любой вор, а вот Лендвиги про него ничего не должны были знать. Во всяком случае, Сони раньше у них ничего не крал и не выполнял их заказы.
        - Почему вы так уверены, что я не сбегу с майгин-таром и не продам его сам?
        Эльер сделал знак Рьену, чтобы тот ответил вместо него.
        - Нам посоветовали вас как надежного человека, и мы навели о вас справки, господин, - вежливо, но с оттенком снисходительности произнес помощник. Сони опять подавил усмешку. Называть вора надежным человеком? Кто-то над ними отлично подшутил. Рьен тем временем перечислял, что им удалось разведать. - Вы занимаетесь воровством около двух декад лет, если учесть детские годы, и попадались страже всего два раза, причем один раз - не за кражи. Такой удаче способствует то, что вы жертвуете амбициями и не беретесь за опасные дела. Кроме того, вы хорошо умеете прятаться. Люди также говорят о вашей честности, которая позволила вам избежать многих проблем. Вы планируете бросить эту... профессию, но не можете, потому что недавно попали в зависимость от банды Тайли Быстрой Руки. Вы должны ему круглую сумму, и он следит за вами, не позволяя сбежать из города. Это что касается вас, - Рьен вскинул тонкую бровь. Ему, потомку благородной семьи, явно претило уважительное обращение к какому-то вору. - А теперь про нашего врага. Он хорошо осведомлен, и ему не составит труда узнать, кто его опередил. Покинув Могаред, вы
с высокой вероятностью погибнете, не успев найти покупателей. А сделать это будет сложно, потому что товар обладает свойствами, которые мало кого могут заинтересовать. Зато при четком выполнении всех наших условий вам ничего не грозит и вы получите достаточно денег, чтобы избавиться от влияния банды.
        Сони криво улыбнулся. Да уж, исчерпывающе. Они явно долго подбирали человека и выяснили про него все, что только могли. Кто же столько о нем рассказал? Дейки? Ладно, уже не важно. Эльер и этот надменный зануда, его секретарь, прекрасно понимали, что ему позарез нужны деньги, чтобы откупиться от Тайли. И про неудавшийся побег из Могареда они тоже наверняка знают. У Сони до сих пор ныли кости при воспоминании, как его били люди Быстрой Руки. А все мало-мальски денежные дела перехватывали более молодые и наглые воры. Обложили со всех сторон, короче. В такой ситуации даже от самого рискованного предприятия не откажешься.
        - Ну что? - поторопил Эльер.
        И он, и Рьен не сводили глаз с мечущегося по комнате мужчины. Кажется, они тоже в безвыходном положении.
        - Ладно, - нехотя согласился Сони. - Давайте сюда ваш план ограбления.
        
        * * *
        
        Сони окинул взглядом окутанный темнотой дом Лендвигов. Здание гордо возвышалось над соседними строениями, а его фасад был выложен изящной мозаикой, которая плохо смотрелась рядом с обшарпанными стенами стоящих рядом домов. Семья начала набирать силу недавно и строила за городом шикарное поместье, а пока купцу и его отпрыскам приходилось жить здесь, в окружении горожан победнее. Тем проще скрыться с места преступления - Сони заранее заприметил карниз, с которого удобно прыгнуть на крышу соседнего здания. Прятаться в городе куда лучше, чем удирать из поместья, вокруг которого одни леса да поля.
        Они с Эльером подробно обсудили действия и даже один раз отрепетировали схватку. Однако Сони, не надеясь на честность купца, провел разведку и наметил собственные пути отхода на случай непредвиденных обстоятельств. Пока же все шло по плану.
        В окне на третьем этаже загорелась свеча - сигнал, которого ждал Сони, чтобы войти. Задняя дверь, как и было обещано, отворилась без скрипа, и он проскользнул в кухню. Никого. В очаге полыхали дрова, над огнем кипел чай. На подносе были расставлены фарфоровые расписанные чашечки с серебряными приборами. Вор сглотнул, подавив желание положить что-нибудь в карман. К сожалению, Эльер на этот счет сделал четкое предупреждение: любую пропажу повесят на Сони и вычтут из оплаты. Да и повар наверняка скоро вернется. Вряд ли он спросонья спутает незнакомца в черной одежде с полотером. Поэтому Сони поспешил в коридор, не забывая оглядываться и прислушиваться.
        Лестница на третий этаж стала, как всегда, испытанием мужества. Все воры ненавидят деревянные лестницы, потому что эти заразы имеют неприятное свойство рассыхаться со временем, страшно скрипеть и выдавать крадущихся по ним людей. Эта была произведением искусства. Темное лакированное дерево, превосходные крепкие поручни, плотно подбитые доски, ни одного выступающего гвоздя. Такие не должны стонать даже под ударом молотка, но Сони не хотел рисковать. Он осторожно поставил ногу на первую ступеньку, поближе к стене, потом на вторую и быстро преодолел один пролет. Ах, блаженная тишина! Как известно, первый пролет - самый потертый и поэтому самый опасный. Если уж он дался так легко, то дальше проблемы не должны возникнуть.
        Это не значило, что Сони расслабился. Ему слишком хорошо была знакома подлость таких лестниц. Однако строители когда-то поработали на славу, и за весь подъем не раздалось ни звука.
        Добравшись до третьего этажа, Сони замер, прижавшись к мягким зеленым обоям. Из дальнего зала доносились голоса. Эльер, его отец и сын заключали сделку с двумя другими купцами. Лендвиг обещал затянуть ее до середины ночи, а то и до утра. Чем больше людей засвидетельствуют его "смерть", тем лучше, сказал он. Сони этого не одобрял, как не одобрял и план в целом, но звонкие монеты в кошельке нанимателя сумели его убедить, что все будет прекрасно.
        Бесшумно подобравшись к той комнате, где недавно затеплился огонек, Сони остановился. Эльер должен был придумать отговорку, чтобы ненадолго покинуть компаньонов и уйти в соседнее помещение, туда, где хранился камень. За купцом мог кто-нибудь увязаться, и Сони прислушался. Тишина. Спокойно выдохнув, он отворил дверь.
        И еле сдержал крик. Эльер с перекошенным лицом, раскинув руки и ноги, лежал посреди комнаты. На месте его живота зияла страшная рваная рана с вывалившимися наружу внутренностями. Пламя свечей мигало от ветра, который дул из распахнутого окна. Сони согнулся в рвотном порыве, радуясь, что желудок пуст. Великая Бездна! Глядя на мертвое тело, которое таращилось в пустоту стеклянными глазами, Сони чуть не застонал, но вовремя опомнился, что любой звук из комнаты будет знаком для Рьена вламываться сюда и звать на помощь. Пречистые Небеса, да как вообще кому-то удалось сделать такое с Эльером беззвучно?
        Прикусив губу, Сони заставил себя плотнее закрыть дверь и наклониться над мертвецом. От него все еще шло тепло, а кровь разливалась по толстому ковру. Создавалось впечатление, будто мужчину убили за пару мгновений до прихода вора. Наверняка так оно и было - на то, чтобы подняться с первого этажа на третий, нужно немного времени, а свечу у закрытого - закрытого! - окна зажигал, несомненно, Эльер. Что могло его убить с такой скоростью? Теперь уже наплевать - оно сбежало через окно. Как, кстати, собирался удрать и сам Сони.
        Ему хотелось расплакаться. Сбывался один из самых страшных кошмаров всех воров и убийц - кто-то успел вперед и подставил тебя. Подобные байки рассказывали тысячи преступников, и во всех без исключения историях это самый худший расклад, который только бывает. Потому что когда ты поднимаешь голову, на тебя смотрит либо нож подельника, либо острие стражницкого меча. Сони быстро поднялся, завертев головой. Фух, ничего нет. Нужно срочно бежать, пока его не заметили.
        Метнувшись к окну, он задел Эльера, и из рукава купца вывалился небольшой светлый предмет. Сони прищурился. Тот самый камень - продолговатый, бледно-голубого цвета. Он соблазнительно скатился в ковер, как будто сам просился в карман вора. Ну нет, усмехнулся Сони. Ничегошеньки он отсюда не возьмет - ни монетки, ни клочка бумажки, ни тем более предмет, из-за которого так жестоко разделались с Лендвигом.
        Заскрипели дверные петли, и Сони с ужасом услышал приглушенный вскрик Рьена. Кошмар продолжал воплощаться в жизнь. Времени на раздумья не оставалось, и Сони метнулся к окну. Занавеска страдальчески затрещала, когда он повис на ней, нащупывая карниз. Ноги норовили соскользнуть с гладкого камня, но вору удалось удержаться. Не зря же он надел специальные ботинки с засечками на подошве. Потом несколько торопливых шагов, сопровождаемых возгласами за спиной - родственники Лендвига и его компаньоны обнаружили труп, - прыжок и болезненное столкновение с соседней крышей. Сони в очередной раз возблагодарил Небеса за то, что в жарком Могареде дома строили с плоским верхом, и ринулся дальше.
        Из окна сыпались проклятия, кто-то истошно орал, кто-то звал стражу. Сони прыгал и падал с высоты собственного роста, до крови разбивал колени и локти, надеясь как можно скорее оставить Лендвигов позади и не заполучить "хвост" в виде десятка стражников. Он обязательно сбежит. Он выживет.
        
        * * *
        
        В комнате было душно. Низкие потолки тягостно нависали над кроватью, как будто наваливались на скрючившегося Сони. Он лежал под простыней, воспаленные глаза пекло, а каждое шевеление за стенкой - тонкой переборкой - заставляло его вздрагивать. Он носился по городу до рассвета, запутывая следы и убеждаясь, что оторвался от стражи, а потом наведался в одно из убежищ и попросил приюта. Ниса, дородная хозяйка притона, никогда ему не отказывала. На счастье, его любимая комната оказалась свободна. Здесь было три пути отступления - через чердак, окно и дверь. В данный момент Сони не волновало, что их легко заблокировать, он просто хотел отдохнуть и успокоиться.
        Ничего из этого не получалось, разве что он урывками подремал полчаса. Стоило опустить веки, как перед мысленным взором возникало видение разорванного Эльера. Человеку сотворить такое не под силу. Наверное, не под силу, тут же поправлялся Сони. Тех, кто насолил Тайли, тоже находили не в лучшем виде. Но над ними работали долго, а Лендвига искромсали за считанные мгновения.
        "Магия?" - гадал Сони. Невозможно. Могаред - единственный город в Кинаме, в котором нет волшебства. Лет сто назад, когда он еще принадлежал другой стране, его властители решили избавить поселение от пагубного влияния колдунов и построили охранные колонны с особыми майгин-тарами, в пределах которых волшебство ослабляет свое действие. Это не означало его полное исчезновение - у могущественных магов получалось сплести простенькие заклинания - и тем более не спасло город от завоевания. Однако страсти в Могареде никогда не разгуливались так, как в остальной Кинаме. Тем более что антимагическая стража отлавливала всех, кто пытался колдовать, выслеживая их с помощью приспособлений, в народе прозванных "лозами". Сони понятия не имел, как это делается, - Небеса миловали его, и он никогда в жизни не сталкивался с проявлениями магии. Он знал только то, что уличенных в колдовстве казнили или выкидывали из города, невзирая на положение и возраст. И если убийца Эльера маг, его постигнет та же участь.
        Сони этому не радовался. Получит тварь по заслугам или нет, Рьен видел склонившимся над трупом именно его, а не кого-то другого. Постойте-ка! А что если виновен как раз секретарь? Лендвиг клялся, что про камень и готовящуюся с ним аферу известно только ему и Рьену. Выгода этой высокомерной сволочи очевидна - он продаст майгин-тар и заберет всю прибыль. Если штучка правда ценная, то с выручки можно обеспечить себя до конца жизни. Теперь ясно, кто устраивал предыдущие кражи и нанял убийцу, чудесным образом опередившего вора на пару мгновений.
        Возбужденный догадкой, он вскочил с кровати. Простыня соскользнула на пол, и вместе с ней гулко скатился какой-то предмет. Сони нахмурился. Он не помнил, чтобы клал с собой что-то в постель. Когда же он рассмотрел, что это такое, его кожу пробрал мороз.
        Проклятый камень преследовал его. Непослушной рукой Сони поднял осколок. Длиной в палец, непрозрачный, с широкими гранями и обломанным концом - в точности как на картинке и как вчера рядом с Эльером. Чтоб его! Размахнувшись, Сони зло швырнул майгин-тар в стену, за которой возмущенно потребовали тишины. Как эта мерзость здесь очутилась? Вор бросился проверять защелки. Надежно заперто изнутри лишь окно, дверь снаружи отопрет кто угодно, у кого есть ключ, а люк на чердак вообще болтается свободно. Великая Бездна, почему он сразу его не проверил? Расслабился, понадеялся на то, что в убежище, куда хозяйка пускает только своих, его не найдут. Сони заскрежетал зубами. Ниса... Он ведь доверял ей, женщине, которая много лет назад дала кров мальчишке-сироте. Что ж, те времена прошли, и, как выяснилось, ее можно купить.
        Сони начал неторопливо одеваться. Если незваный гость, подбрасывая камень, оставил спящего в живых, то он и не собирался его убивать. А значит, есть время подумать и прикинуть, как лучше поступить. В мыслях царил хаос, крутились тысячи предположений, кому понадобилось подставлять простого вора. Присутствие майгин-тара рушило до основания красивую версию о том, что виноват Рьен. Из-за проклятого камня вообще терялся весь смысл происходящего. Сони поймал себя на том, что застыл среди комнаты, зажав в руке ботинок. Нет, догадки отложим на потом. Сейчас - действия по собственному спасению.
        Проходить снова через Нису, всегда дежурившую в холле, Сони не стал. Покидать здание так же, как вошел, среди воров было дурным вкусом, и он воспользовался чердаком. Уже когда он карабкался по стремянке к люку, взгляд упал на камень, бледным пятном выделяющийся на черных от грязи досках. Подумав, Сони вернулся и засунул его во внутренний карман, хотя к мерзости, из-за которой так страшно погиб Эльер, не хотелось и прикасаться. Кто-то очень хотел, чтобы камень был у вора. Пускай; пока пойдем у него на поводу. Сони не собирался попадаться стражникам с такой веской уликой, он вообще не собирался им попадаться, но осколок мог еще пригодиться. Был когда-то давно один хороший план, как удрать из города...
        Оборвав мысль, Сони подтянулся (как же после ночной беготни болят синяки!) и вылез на чердак, а затем по соседним крышам спустился вниз. Раскатывать губу рано, нужно сначала разведать обстановку. На краю Могареда жил лоточник Дейки, игравший роль осведомителя. Он торговал недалеко от северных ворот и видел все, что там происходит: сколько фургонов и с чем проехало за день, каких преступников ввезли и вывезли, охраняют ли стражники выезд из города... Дейки был крайне полезен, особенно потому, что с Сони они в детстве входили в одну банду и до сих пор сохранили приятельские отношения. Он никогда не жалел наводок для старого доброго друга, подкинет пару слухов и теперь.
        Погода стояла ясная, лучи летнего солнца припекали затылок. Жаль, что не лил дождь, потому что очень хотелось по самый нос натянуть капюшон. Сони принял вид очень занятого человека и заскользил по извилистым улочкам. Он умел притворяться, знал, когда нужно беззаботно посвистывать, засунув руки в карманы и широко расставив локти, а когда с опущенными плечами понуро смотреть вниз. И все же необходимость разгуливать по городу после вчерашних событий его нервировала. Он привык отсиживаться где-нибудь в укромном местечке после хорошего дела, а не выскакивать на следующий же день, рискуя привлечь к себе внимание. Радовало то, что в огромном Могареде преступлений совершались сотни, и разыскивали не только убийцу Лендвига.
        Выбрав самые оживленные улицы, где стражникам было не до разглядывания лиц горожан, Сони проталкивался через толпу. Удивительно, сколько людей селилось в Могареде. С каждым годом приезжало все больше и больше народа, которому надоели вечные колдовские разборки. Особенно сильно увеличилось население за последние десять лет - с тех пор как отгорел погребальный костер короля и сломали корону, а трон начал перескакивать из одних рук в другие. Впрочем, какое дело до магии бондарю, который изо дня в день сбивает свои бочки, или шорнику, или рыбаку - тысячам обычных тружеников, которых не коснулись пречистые Небеса или великая Бездна? Сони был одним из таких людей и всегда дышал спокойно без магии. Никаких тебе волшебных ловушек, ничего, что может осложнить жизнь вору. Поэтому мысль, что на "хвосте" у него, вполне возможно, сидит маг, заставляла его беспрестанно озираться. Заодно это помогало избежать встречи со стражниками, которые на специальных возвышениях железными статуями надзирали за жителями или, на улицах пошире, важно прохаживались по обочинам.
        Кстати, "истуканов" с синими эмблемами антимагической стражи сегодня было больше, чем всегда. Это могло быть связано с чем угодно, но Сони поневоле вспомнил окровавленное тело Эльера. Вора замутило. Он слишком любил жизнь, чтобы думать о мертвых.
        Ежась под пронзительными взглядами стражников, Сони дошел до северных ворот. Там, как всегда, было столпотворение - северная часть города, самая бедная и самая населенная, в жаркий полдень вылезла из своих халуп наружу. Люди толкались, воняли, жужжали как мухи и дрались в подворотнях - обычный день в Могареде. Дейки в заляпанной жиром рубашке прислонился к дому неподалеку от ворот. Он выкрикивал прямо в перекрещивающиеся людские потоки названия пирожков, которые заваливали лоток так, что ремень глубоко врезался мужчине в кожу.
        - Привет, - вор махнул рукой бывшему подельнику. - Негусто сегодня продажи идут, да?
        Дейки скривился и свистнул так громко, что заслужил от прохожих несколько приглушенных проклятий в свою сторону. Зато из-за ближайшего угла сразу выскочил молодой огненноволосый парень с широкой глуповатой улыбкой. Он был очень маленького роста, а его несоразмерно длинные сильные руки заросли густым рыжим мехом. Странно, Дейки всегда брезговал общаться с сасаа.
        - На вот, - Дейки, морщась, передал лоток помощнику и вытер вспотевший лоб. - Я передохну немного, заменишь меня.
        Парень принялся бойко расхваливать пирожки, заглушая шум толпы своим басом.
        - Подмастерье себе взял? - усмехнулся Сони, как только мужчины нашли безлюдный двор и уселись на истертых ступеньках незнакомого дома.
        - Скорее мне всучили этого пня, - выплюнул Дейки. - Тайли, сволочь, портит жизнь. Теперь вот заставил делить долю с никчемным рабом, надеется, что я из-за него брошу насиженное место. Подминает под себя, гад.
        - И тебя тоже? - мрачно произнес Сони.
        - Да, как и всех воров в Могареде... Кстати, он тобой настойчиво интересовался на днях. Дескать, ты, брат, затягиваешь с возвратом долга, - лоточник скосил серый глаз на приятеля.
        Прелестно. Теперь осведомители в курсе, что у него проблемы с Быстрой Рукой. Считай, знает весь город.
        - Кроме него, никого не было? - спросил вор. Про их дружбу с лоточником знали многие, и он был уверен, что Лендвиг вышел на него через Дейки.
        - Ну, еще кое-кто кое-что спрашивал, - скромно признался тот. - Но я не раскололся!
        "Да уж, конечно", - язвительно подумал Сони. Верить вору на слово, пусть и бывшему, - идиотизм в высшей степени. Эльеру стоило только у него монетой под носом провести, и он наверняка уже чесал языком.
        - Ты выдал кому-нибудь убежище у Нисы? - спросил Сони.
        - Шутишь? - Дейки возмущенно всплеснул руками. - Она нас в юности обоих приютила, насколько ты помнишь. Я пользуюсь притоном до сих пор, если что-то идет не так. С какой такой Бездны мне его выдавать - чтобы себе навредить?
        Нагло врет. Рассказал по меньшей мере купцу и вдобавок либо Тайли, либо кому-то другому. Иначе бы сегодня в постели вора не оказался кристалл Лендвига.
        - Ладно, - Сони замял тему. Сделанного не воротишь. - Я вот зачем пришел. Как там, снаружи, со стражниками? Есть возможность выбраться из города?
        - Слушай, брат, тебя Тайли "пасет", - с тревогой произнес Дейки. - Хочешь оказаться в придорожной канаве с проломленным черепом?
        - Уже почти оказался недавно, так что я отсюда ни ногой, - буркнул Сони. Что бы такого сочинить, что лоточник скушает за милую душу? - Есть один парень... Тварь, занял у меня приличную сумму и не отдает. Без него я не могу прийти к Тайли - не с чем. И у меня такое чувство, что этот урод смылся из города, пока или я, или Тайли его не достал.
        - А, ясно, - задумчиво протянул Дейки. - Ну, если твой браток дал деру позавчера, то у него все получилось. А если вчера или сегодня, то навряд ли. Антимагическая стража возится у ворот со вчерашнего дня, а ночью жестоко убили Эльера Лендвига. Говорят, там и на погребальный костер класть нечего. Стражу удвоили, за крепостные стены так просто не выберешься. Посты вплоть до охранных колонн, проверяют всех, кто пытается покинуть город. Ищут кого-то или что-то, роются в мешках, обводят этими своими "лозами"... Через ворота или не через ворота люди уходят - им плевать, ловят всех. Уже отправили в темницу кучку контрабандистов, которые сплавлялись по реке, и заодно целую толпу обычных путников, которые им просто не понравились.
        По реке! Сони от души выругался. Он собирался при побеге воспользоваться именно текущим через город Сарагином. Если стража там уже кого-то поймала, то они усилят за ней наблюдение. При большой удаче ускользнув от Тайли, Сони почти наверняка попадется "истуканам", а этого ему тоже не хотелось. Получается, он заперт в Могареде. Как и настоящий убийца Эльера, который наверняка ищет камень.
        - А у тебя никаких дел с Лендвигами не было? - вдруг спросил Дейки. - Говорят, там какое-то отчаянное ограбление было, и один из Лендвигов застукал вора, вот его и порешили. Глашатай сегодня орал, что убийцу приказали найти и казнить.
        Сони надрывисто рассмеялся. Вышло почти естественно.
        - У меня нужда в деньгах, конечно, сильная, но не настолько, чтобы соваться к Лендвигам, да еще в одиночку. Ты же знаешь, я не безумец и не терплю, когда охранников за каждым углом понапихано.
        - Да, брат... - рассеянно кивнул лоточник. - В отличие от Дженти ты такого размаха всегда чурался.
        Уходил от него Сони в отвратительном настроении. Ему не нравилось, что осведомитель пытался связать его с убийством. Хотя здесь как раз изумляться нечему, если это Дейки выдал Эльеру и Рьену столько историй о давнем друге. Ох, Дейки, Дейки. У тебя всегда был такой длинный язык.
        Как ни странно, расставшись с товарищем, осведомитель пошел не к воротам, а в противоположную сторону. "Заметает следы", - с одобрением подумал Сони, однако из-за угла почти сразу выскочили два стражника. Они явно искали кого-то, кто должен был находиться на улице. Сони, благоразумно нырнувший в закоулок и смешавшийся с нищими, подождал, пока "истуканы" не исчезнут. Если им дали наводку, то они не будут искать человека в рубище бродяги.
        Побродив немного по дороге и позаглядывав в лица разным мужчинам, стражники вернулись на пост. Сони бросил нищему монетку за то, что он позволил ему прикрыться полуистлевшим покрывалом, и в сердцах сплюнул в дорожную пыль. Дейки, чтоб тебя! Видимо, глашатай называл имя Сони и посулил награду за сведения о нем, раз осведомитель сразу помчался к страже.
        Да уж, дела все хуже и хуже. Эльер оставил задаток, но его не хватало, чтобы вернуть долг Тайли. До срока выплаты неделя, однако Быстрая Рука, похоже, хочет получить кошелек раньше. Он сделает все возможное, чтобы пресечь приток монет к Сони и привязать его к своей банде. Тем временем Сони ищут за убийство Лендвига, кто-то неизвестный идет за ним по пятам и подбрасывает волшебный кристалл, а на бывших друзей нельзя положиться.
        Полный невеселых размышлений, Сони добрел до центра города, туда, где над светло-серыми и песочными приземистыми зданиями поднимались плоские купола главного храма Могареда. Одна половина собора блистала мраморной чистотой - это была часть пречистых Небес, а вторая половина - черная, как мрак, обшитая обсидиановыми плитами, принадлежала жрецам великой Бездны. У его подножия шумел гул голосов, а в глазах рябило от разноцветья тканей: здесь сталкивались все жители Могареда, стремящиеся принести жертвы Небесам или Бездне - в зависимости от того, чье снисхождение им нужно было сегодня получить. Разыскиваемому преступнику сюда не стоило приходить, но Сони хорошо знал, что именно здесь, среди тысяч горожан, его никто не станет искать.
        Наклонившись к питьевому фонтанчику, установленному перед входом в половину Небес, он сполоснул лицо и уселся на рельефном каменном ограждении, отвернувшись от брызгающихся детей. Солнце закатывается за горизонт, а жарит, как днем. Осталась пара светлых часов, затем на Могаред упадет южная ночь. За это время нужно успеть что-нибудь выяснить. Но что - кто убил Эльера? Он чуть не расхохотался. Ему, в общем, было наплевать, кто это сделал, лишь бы он не трогал Сони. Куда важнее то, зачем кто-то положил майгин-тар рядом с ним. Вот это беспокоило его сильнее всего.
        Сделку Лендвига мог сорвать Тайли. Он потихоньку прибирал к рукам преступную сеть Могареда, страстно жаждая влияния и, что уж там говорить, мечтая избавиться от лишних людей, к которым, похоже, теперь относился и Сони. Быстрой Руке было выгодно налаживать связи с магами, чтобы незаконно переправлять через город те же майгин-тары. Но тогда возникал вопрос: зачем подбрасывать ценный товар вору, на которого хочешь навести стражу? Или все-таки это Рьен подставил Сони? Опять та же нестыковка с камнем. У Сони голова пошла кругом, и вовсе не из-за духоты. Он понимал, почему убили Эльера, чего хотят Тайли и Рьен, но совершенно не представлял, как ему выпутаться из этой проклятой паутины. Да еще так, чтобы остаться живым.
        Пока он мог только одно - найти магов, о которых говорил Лендвиг, и попытаться продать им кристалл вместо него. Сони бросил вдаль тоскливый взгляд. Сколько жителей в Могареде, сколько чужаков сюда прибывает каждый день? Одной только толпе перед храмом не было конца, а что говорить обо всем городе? Да помогут ему пречистые Небеса быстро найти нужных людей!
        
        * * *
        
        Эльеровских магов словно Бездна проглотила. Они должны были приехать сегодня, но ни на одном постоялом дворе не останавливался никто похожий. Сони прекрасно осознавал, что поиски безумны и легче найти иголку в стоге сена, чем пару незнакомых человек в огромном городе. Их могло что-то задержать в пути, они могли поселиться не на постоялом дворе, да что угодно могло произойти. Подняв сеть осведомителей вроде Дейки, удалось бы напасть на след магов за пару дней, но простому вору никто бы этого не позволил. К тому же начни он слишком настойчиво кого-нибудь расспрашивать, то быстро привлек бы нежелательное внимание. Собственно, он и так уже его привлек.
        В убежище Сони направился, когда над Могаредом раскинулось звездное небо, но резко свернул в другую сторону, заметив за собой расплывчатый силуэт. Сони его не столько видел, сколько чувствовал, благо за долгую воровскую карьеру интуиция у него развилась неплохая. Тем не менее "хвост" он обнаружил случайно, по привычке вихляя с улочки на улочку. Тень, постоянно маячившая где-то на границе зрения, а то и за ней, оставалась одной и той же - маленькой, ростом не больше самого вора. Ни один здравомыслящий человек никогда не станет ходить настолько хаотично, как Сони, но он делал так специально, чтобы избежать возможной слежки. И способ помогал, даже с самыми опытными преследователями, вроде этого, который, как Сони ни исхитрялся, не дал увидеть свое лицо.
        Избавиться от него получилось не скоро, однако, когда туманная фигура исчезла, вор ощутил облегчение и вместе с тем гордость. Никто не знает Могаред так, как он. Никто не знает, где из здания торчит неприметная скоба, за которую удобно зацепиться и взлететь на низкую крышу. Никто не знает, на каких чердаках хозяева никогда не закрывают окна и люки. И если бы Сони не знал, его тело давно бы валялось в яме, куда стражники сбрасывали мертвецов после казни. Убедившись, что "хвост" безвозвратно отстал, он усмехнулся и зашагал дальше.
        Дорога пролегала через реку, и вор замер на арочном мосту, стараясь не думать о том, что сейчас представляет собой отличную мишень для лучника. Облокотившись на поручни, он заглянул в Сарагин. На темных волнах мирно покачивались огоньки близлежащих домов. Река спокойно неслась прочь из города, и измотавшийся за сутки Сони ей завидовал. Вот бы и ему так же безмятежно течь куда-нибудь, не думая ни о чем.
        Камень во внутреннем кармане оттягивал куртку, к концу дня как будто прибавив в весе. Сони сомневался, что ему удастся отыскать тех магов или других покупателей. Осколок полностью потерял свои свойства, и его ценность не установишь. Как и обещал Эльер. Вор тяжело вздохнул. На кой ему теперь таскать этот кирпич? Разве только для того, чтобы стражники не мучились при определении, он ли убил Лендвига. Удостоверившись, что поблизости никого нет, Сони вытащил камень. Его гладкие грани холодили ладонь, а матовая голубизна была, пожалуй, красивой. Интересно, кому он раньше принадлежал и для чего предназначался? Достоин ли он того, чтобы ради него умирали люди? Эльер отказался что-либо говорить, проворчав, что некоторым и без того известно чересчур много. Теперь тайны камня будет хранить Сарагин.
        Размахнувшись, Сони зашвырнул осколок подальше от моста, и светлое пятнышко бултыхнулось в воду посередине реки. Даже в пределах города Сарагин глубок и опасен, каждый месяц в нем тонут десятки людей. Кто бы там чего не хотел от кристалла, ему ничего не видать. Довольный собой, Сони продолжил путь к убежищу.
        Оно располагалось под городом, в системе коллекторов. На самом деле там обитало большинство нищих Могареда, но именно об этом тоннеле (по крайней мере, Сони на это надеялся) не знал никто. Пользовался им вор нечасто - из-за сырости, вони, крыс и прочих гадов. Они с братом обнаружили его в детстве, случайно, когда бродили по коллекторам, прячась то от стражников, то от гнева тогдашнего главаря банды. Коридор, который, судя по всему, должен был выводить за город, обрывался тупиком под кладбищем преступников на окраине Могареда. Наверх выходила единственная, засыпанная землей и заросшая травой решетка, из которой поступал свежий воздух. Некоторые, конечно, затруднились бы так назвать смрадные дуновения, доносящиеся с кладбища, однако они пахли лучше, чем текшая по коллекторам гниль, и Сони это вполне устраивало. Нравилось ему и то, что строители загородили тупик крепкой дверью. С годами она почти окаменела, открывалась с великим трудом, а выломать ее было невозможно. Сони поставил на ней новый замок, перетащил кровать, сколотил шкафчик, временами менял запасы еды - и превосходное убежище было готово.

        Вход в него скрывался в кустах тоже неподалеку от кладбища. По ночам здесь царила глубокая тишина, благотворно действующая на любые нервы. В Кинаме мертвецов обычно сжигали, помогая душам отправиться на Небеса, а закапывали отпетых преступников, тех, кому после смерти было уготовано пребывание в Бездне, или тех, кто желал попасть туда по собственной воле, например воинов Шасета, Мрачного бога войны. Сони никогда не понимал, почему люди - и его собратья по профессии не исключение - обходили кладбища стороной. Полезно привыкнуть к месту, в котором лежат твои подельники и в котором так или иначе окажешься ты сам. С другой стороны, ему же лучше - тем дольше убежище сохранит секретность. На всякий случай вор поблуждал по округе, сбивая с толку вероятных преследователей, и растворился в зарослях широколиста, в буквальном смысле провалившись под землю.
        Комната встретила его тошнотворным запахом, ставшим почти родным. В последнее время, когда из-за Тайли дела пошли совсем худо, Сони прятался здесь все чаще. Ни одно другое место не дарило ему такого покоя. Повернув в замке ключ, вор потер зудящие синяки и распластался на скрипящей кровати. Пускай хоть сжигают заживо, он слишком устал. Сперва он выспится, а потом начнет беспокоиться.
        Сони проснулся, когда заунывное пение жреца, обходившего свои владения, стало невыносимо громким. Редкие солнечные лучи, проникающие в комнату через травяные заросли, слабо рассеивали подземный сумрак. Наверное, сейчас середина утра - жрец всегда примерно в это время добирался до дальнего уголка кладбища, куда выходила решетка. Вор лениво приоткрыл один глаз и зевнул. Подремать бы еще... Потянувшись, он перевернулся на другой бок и вдруг ощутил под щекой что-то холодное. Сердце сжалось, мышцы мгновенно напряглись, и Сони дернулся в другую сторону. Что это - крыса, змея? Хуже. Сжав челюсти, Сони смотрел на предмет, лежавший в изголовье постели.
        Камень. Тот самый, бледно-голубой, со сколотым концом. С парой капель речной воды. Сони оцепенело слез с кровати и проверил дверь. Ключ до сих пор торчал из скважины, снаружи замок никто не открывал. Решетка? Чушь, высадить ее невозможно, а отверстие такое узкое, что в него и ребенок не протиснется. Чувствуя себя идиотом, Сони обхватил пальцами толстые прутья. Они держались в пазах крепко, а металл сломал бы не одну пилу.
        Застыв над кроватью, Сони вперил взгляд в кристалл, преспокойно устроившийся в складках простыни. Как он, чтоб его Бездна поглотила, тут очутился? Прилетел через решетку? Прошел сквозь стены? Кусая губы, Сони сбросил его на пол и придавил пяткой - вдруг тварь зашевелится? Великая Бездна, нет, конечно же нет, это просто камень! А что если ощупать стены - мало ли, откроется потайной ход?
        Сони хрипло рассмеялся, забыв, что его могут услышать на поверхности. Плевать. Он сошел с ума! Он видит камень, который сам же вчера выкинул на дно Сарагина. Может, и преследователь во мраке Могареда ему пригрезился? И смерть Эльера... Можно ли теперь быть в ней уверенным? Сони закрыл глаза рукой и сел на кровать, ощутив слабость в ногах. Так можно действительно сойти с ума. Нужно сосредоточиться и подумать трезво.
        Упершись ладонью в лоб, он уставился под ноги и стал вспоминать события двух предыдущих дней. Лендвиг собирался имитировать смерть от ножа, разговора о вывороченных внутренностях не шло. К тому же он должен был лично встретить вора и передать майгин-тар ему в руки. Сцена с вывалившимися кишками сюда не вписывалась. Значит, он действительно, не притворно мертв, и ему плевать, как там соблюдается договор.
        Однако кому-то все-таки нужно, чтобы камень был у Сони. Это не Рьен и не Тайли - оба взяли бы его себе, чтобы потом продать. У Эльера могли быть некие враги, которым было бы удобно, чтобы убийство повесили на вора. В таком случае понятно, зачем подбрасывать ему майгин-тар. Они могли подсунуть даже не настоящий осколок, а его копию - правосудие в Могареде быстрое, никто не будет выяснять, правда ли он магический и стоит того, чтобы ради него вскрывать человеку живот.
        Пускай все это так. Но как им удалось пробраться в запертую комнату под землей и положить кристалл прямо под нос Сони? Ради чего такие сказочные ухищрения? Подкупленный стражник решает проблему, при обыске подбрасывая предмет в карман жертве.
        Сони перевел взгляд на камень, откатившийся к ножке кровати. Ответ мог быть только один. Магия. Она все-таки прокралась в Могаред, минуя и охранные колонны, и антимагическую стражу. Не удивительно, почему число "истуканов" с синими нашлепками вчера резко увеличилось - они искали в городе волшебников. В памяти всплыл ночной преследователь. Тайли шпионские игры чужды, его люди всегда караулили жертву у одного из убежищ и набрасывались на нее всем скопом. Рьен... Сони знал его плохо, но предполагал, что дотошный секретарь обратился бы к страже. Да и незачем ему следить за убийцей господина, ведь он остался секретарем Лендвигов, как и был. Преследователь же, хитрец, сделал вид, что отстал, спрятался в тенях и дошел до убежища, а потом каким-то образом, наверняка с помощью магии, забросил камень спящему вору. Умно, очень умно. Но какой смысл в том, чтобы постоянно подбрасывать ему майгин-тар? Сони поднял его с пола и поскреб ногтем. Товар...
        Бездна, вот оно! Сони досадливо цыкнул. Ответ, как всегда, на поверхности. "Хвост" появляется не тогда, когда его наконец-то замечают, а намного раньше. Скорее всего, за Сони начали следить, когда он пошел по постоялым дворам. Маги, желающие купить волшебный кристалл, - вот кем интересовался преследователь, а не жалким вором, пытающимся разделаться с долгами. Он с облегчением выдохнул. Никто не пытается свести его с ума или убить - уже хорошо.
        Однако ответа на вопрос, зачем подбрасывать ему камень, так и не было. Единственное, что Сони мог предположить, - его вынуждают отыскать магов самому и отдать им товар. Весьма изощренный способ, но вор не собирался сопротивляться, иначе его все-таки захотят убить. А так можно надеяться получить деньги и отдать долг Тайли. Рискованно, но вероятность есть.
        Итак, он должен найти волшебников. Непростая задача. Машинально подбрасывая и ловя майгин-тар, Сони перечислял в уме имена людей, у которых он мог попросить помощи. В одиночку ни за что не прочесать весь Могаред в поисках нескольких человек. Вряд ли они станут расхаживать в цветастых платьях по городу и кричать о том, что они, вот именно они собирались встретиться с безвременно почившим купцом. Сони вздохнул. Имена закончились с потрясающей скоростью, оставив после себя неприятную пустоту. Ну, значит, все-таки придется работать в одиночку.
        Он встал, с кряхтением подвинул шкаф, пошевелил за ним кирпич и вытащил из тайника пухлый позвякивающий мешочек с монетами, которые копил на тот день, когда будет готов бросить воровство. При мысли об этом в груди сразу потеплело. Заняться торговлей, больше не нервничать при виде стражников, ходить в чистой одежде, приятно пахнуть и сиять от самодовольства. Разве не отличная мечта?
        Пересчитав деньги, Сони сжал в кулаке мешочек. Даже с учетом задатка Эльера их снова ни на что не хватало - ни на откуп Тайли, ни тем более на исполнение давнего желания. Сколько лет он пытается заполнить тайник - пятнадцать? И каждый раз появляется новая причина, чтобы его опорожнить.
        - Вот так всегда. Да, Дженти? Воровство - наше проклятие, - пробормотал он.
        Ему тут же стало стыдно. Погребальный костер брата давно отгорел, и жалобы мертвецу ничем не помогут. Стиснув зубы, Сони ссыпал в кошель на поясе половину монет. Раз его все равно изобьют, лучше потратить эти деньги на избавление хотя бы одной напасти из двух.
        Напоследок он критически осмотрел себя. Такому оборванцу не поверят, что он ищет заезжих магов. Пришлось доставать из сундука недавно украденную красную рубашку из тонкого льна и свободные коричневые штаны. От них пахло сыростью, но выглядело это куда богаче, чем нынешние тряпки, разве что чересчур ярко. Широкий кожаный пояс с накладками, тонкий браслет и пара колец из фальшивого золота с поддельными камнями довершили образ. Разгладив ладонями расшитую бисером ткань и спрятав потертые ботинки под болтающимися штанами, Сони решил, что теперь его выслушают на любом постоялом дворе. По крайней мере выслушают, а это уже неплохо. Выдохнув, он дождался, когда жрец уйдет в другой угол кладбища, и полез наверх.
        
        * * *
        
        Сони с аппетитом обгладывал мясо с кости. Повариха постоялого двора "Изумрудная стрекоза" потрясающе готовила ребрышки, хоть тарелку облизывай. Никто, конечно, этого не делал, как и не облизывал пальцы, на чем с неудовольствием ловил себя Сони. Он ведь должен изображать из себя зажиточного кинамца, а не голь перекатную.
        Однако он мог особенно не беспокоиться за свои манеры - все внимание посетителей приковывала к себе шумная семья в углу. Молодые муж и жена пытались управиться с четырьмя неуемными детьми, ползающими по залу и сующими себе в рот что попало. Мамаша, наконец-то поймавшая самого младшего и покачивавшая его на острых коленях, громко вещала, что они приехали сюда из деревни в надежде разжалобить скупого дядю и получить наследство. А получили пока только от ворот поворот.
        Сони со вздохом отбросил последнюю кость. Еда была вкусной, однако результат не стоил потраченных денег. Эти люди приехали вчера вечером, но явно не были магами. И проживание здесь им явно оплатил пресловутый дядя, потому что у людей с такой мозолистой кожей, воспаленными глазами и выступающими ребрами нет денег. Эти грубые руки никогда не носили кольца, а в эти грязные растрепанные волосы никогда не вплетали жемчуга.
        Сони мысленно пересчитал количество монет в собственном кошельке. Если ему и дальше придется так тратиться, чтобы получить бесполезные сведения, то он будет выглядеть ничем не лучше того тощего и замученного папаши семейства. Вор затарабанил пальцами по столу. Зацепок удалось достать много, но вот представляли ли они хоть какую-то ценность, он сомневался.
        Ему повезло в том, что город был взбудоражен из-за странной гибели Эльера. Купцы, с которыми он в ту ночь заключал сделку, рот на замке не держали, и поползли слухи, что Лендвига убили с помощью волшебства. Так как местных магов здесь быть не могло, молва сразу стала обсуждать всех чужаков в Могареде, даже тех, что приехали позже, чем произошло убийство. Благодаря этому Сони узнал о двух иноземных посольствах во дворце наместника, семье в "Изумрудной стрекозе", шести паломниках в двух храмах, подозрительных гостях купца Торньелла, из его дома и носа не казавших, зловещих тенях, мелькавших в северном районе города рядом с выходами из коллекторов, еще десятке разных загадочных путников...
        Все они прибыли в Могаред в последние два дня, то есть могли оказаться магами, о которых говорил Эльер. Сони сразу исключил обитателей нищих кварталов - люди, которые готовы выложить крупную сумму за волшебный камень, жить там не станут. Семью из "Изумрудной стрекозы" тоже можно вычеркивать.
        Даже без них список оставался внушительным. Найти и проверить всех за ближайшие дни было невозможно, а что делать с теми, кого вору не достать, например с послами? Как только в голову приходила эта мысль, Сони утомленно закрывал глаза и разминал шею, похрустывая позвонками. Хорошо, если подбрасыватель камня достаточно терпелив. А если нет? Что он сделает? Лучше бы он все-таки не был магом; судьба Эльера Сони не привлекала.
        Он вышел из постоялого двора, подставив раскрасневшееся лицо легкому прохладному ветерку. С годами изображать из себя кого-то другого, бегать, прыгать, скандалить и врать становилось все утомительнее, особенно ради сомнительной выгоды в виде пары монет. Еще одна причина как можно скорее бросать профессию, которая в последнее время дает так мало прибыли и столько проблем.
        Повернувшись, Сони заметил мальчишку, несущегося прямо на него. Знакомое лицо, но имя уже вылетело из головы. Он общался сегодня с таким количеством людей, что немудрено запамятовать чье-то имя.
        - Эй, - он поймал ребенка, который слишком резко остановился и чуть не врезался носом в дверь. - Осторожнее. Какие новости?
        - В конюшне "Дороги юга" нет новых лошадей, а вчерашних всех забрали, господин, - выпалил мальчик, таращась на него со смесью опаски и уважения. Сони окинул пацаненка взглядом. Худые ручки и ножки, грязная осунувшаяся мордашка. Голодное детство. Пройдут годы, прежде чем он научится отличать настоящего богатея от вора, который им притворяется. И упаси Небеса этого ребенка от попадания в такое же общество, в какое когда-то попал Сони. Он, как и этот мальчик, просто хотел заработать лишних монет, чтобы не голодать, а стал вором.
        - Молодец. На, держи, - он бросил мальчишке обещанный грошик и еще один сверху.
        Тот охнул, поклонился, чуть не клюнув носом землю, и побежал дальше. Наверняка домой, делиться с родными перепавшим счастьем. Сони сплюнул. Могаред знавал лучшие времена. Они закончились после того, как в Кинаме начались восстания и чехарда с королями. Эти властные твари не способны разобраться между собой, а из-за них честному вору нечего красть и бедному ребенку нечего есть. Поглоти Бездна всех настоящих богатеев!
        Ощутив прилив раздражения, Сони зашагал прочь и попытался сконцентрироваться на сведениях, которые получил. Что толку думать о правителях, если у него не получается разгрести собственные проблемы. И одна из них - это неуловимые маги.
        Он надеялся найти их с помощью конюшен, однако поиск ничего не дал. Маги могли прийти пешком, приплыть на лодке или оставить лошадей в конюшне при каком-нибудь поместье. Впору выдирать на себе волосы от количества возможных мест, где они сейчас находятся.
        Действительно подняв руку к голове, но всего лишь пригладив непослушные вихры, Сони прикусил нижнюю губу. Зацепки. Нужно больше зацепок. Где же их взять? Хоть что-то о магах известно только Рьену, но идти к нему - чистой воды самоубийство. Сони сто золотых поставил бы на то, что секретарь считает виновным в гибели Лендвига именно его. Так что надо придумать иной выход.
        Размышляя, он пересчитывал ногами булыжники мостовой на разных улицах. И снова хаотичная смена направлений помогла ему обнаружить "хвост". Сегодня он был другим, точнее, их было даже два - высокий жилистый мужчина и его плечистый напарник, судя по всему, не представляли, что такое "передвигаться бесшумно". Зато ходили они очень быстро. Осознав, что его нагоняют, причем намеренно, Сони прибавил скорости. Это люди Тайли, можно не сомневаться. Того, жилистого, со впалыми щеками, вор помнил - он бил его вместе с дружками, когда Сони пытался удрать из города. Почему эти твари его преследуют? День выплаты еще не наступил!
        Вор заскрежетал зубами, когда камень во внутреннем кармане ударил его в бок после слишком широкого шага. Тайли прослышал, что у Сони были дела с Лендвигом, и поверил, что тот обокрал и пришил купца. Денег Быстрой Руке резко захотелось раньше - вдруг должник припрячет или прогуляет часть того, что может оказаться в лапе проклятого бандита. Пойти им навстречу - быть битым, сбежать - то же самое. Ну и что ему делать?
        Сони предпочитал оттягивать кару. Глядишь, ситуация поменяется, и наказывать его будет некому. Поэтому он почти бежал, напряженно высматривая приметы, которые помогут ему спастись.
        Как назло, улица была прямой, гладкие высокие дома липли друг к другу так, что никуда не свернешь. А еще она была темной и пустой - отличное место для нападения. Причем прятаться самому бессмысленно, в яркой рубашке его видно издалека. Ругнувшись, Сони припустил со всех ног. Сама Бездна его сюда привела, не иначе. Однако надежда не умирала - через два поворота будет широкая, не замирающая и ночью улица. Там бандиты побоятся бросаться на него открыто.
        Вылетев на ту улицу, Сони снова выругался. Ну что за напасть - сзади люди Тайли, впереди стража. Вор замедлил шаг. Спешка сама по себе не преступление, но стражники любили останавливать бегущих. Замрет - хорошо, обыщем, а нет - точно в чем-то виновен. И там уже разбираться не будут. Если догонят, зарубят на месте.
        Свет факела отразился от нагрудника и синей лакированной эмблемы с изображением черного силуэта. Антимагическая стража. Можно расслабиться, эти простыми преступниками не интересуются. Двое мужчин склонились над "лозой" и наблюдали за тем, как дергаются ее длинные "усики" с камешком майгин-тара посредине. Они дрожали, сближались все сильнее и наконец-то замерли, образовав подобие стрелки и указывая на дорогу, как раз туда, где шел Сони, нервно оглядывавшийся на своих преследователей. Стражники сдвинулись, шевельнулась и "лоза", продолжая указывать на вора.
        - Это он, - произнес первый стражник.
        - Один из них, - поправил второй, вытаскивая меч.
        В первое мгновение Сони решил, что ослышался. А во второе ноги уже несли его в противоположную сторону от бегущих к нему стражников. Пречистые Небеса, один из кого? Он всю жизнь спокойно ходил мимо антимагической стражи, и те него даже не оборачивались!
        Краем глаза Сони заметил, что преследовавшая его парочка отупело проводила взглядами вора и двух стражников, а потом, опомнившись, помчалась за ними. Превосходно, теперь у него на "хвосте" четверо человек! И неизвестно, кому лучше сдаться - то ли людям Тайли, то ли страже.
        Лучше никому, решил Сони, ускоряясь. Одна радость - стражники с их доспехами долго не пробегают. Они уже начали отставать и, сравнявшись с людьми Тайли, стали удивленно на них посматривать. Обернувшийся Сони чуть не расхохотался. Жаль, он не видит их лица. Двое бандитов наверняка мучительно соображают, что же им делать: удирать от стражников или продолжать преследовать вора. Эх, тяжелая доля дураков!..
        Один из "истуканов" закричал. Серьезный недостаток стражи заключался в том, что на улицах стояли посты, которые перехватывали друг у друга преступников. И теперь навстречу беглецу, перекрывая ему путь, устремились еще двое стражников. Сони захотелось завыть.
        В ушах стучала кровь, глаза застилал туман усталости - ничего не рассмотришь и не услышишь. Ноги понесли его в боковой переулок, через мрак подворотен. Он даже толком не разглядел куда. Вор всегда доверял своим ногам - они не раз спасали его от казни. Но сегодня они его подвели. Выскочив из-за угла, Сони понял, что стоит на берегу Сарагина.
        Это была та часть города, где селились состоятельные люди. То есть у набережной было не найти сотен плохо пришвартованных лодчонок и надстраивавшихся друг над другом лачуг, в скоплении которых так легко спрятаться. На узком пространстве между высокими домами и рекой Сони в его яркой одежде будет у приближающейся стражи как на ладони. Послав проклятие богине удачи Кайди, он рванулся к длинному арочному мосту, тому самому, где он останавливался вчера. В тот же момент на фоне одной из светлых стен показалась и тут же рассеялась знакомая тень. Померещилось? Все равно нет времени об этом думать.
        Сзади доносились крики. Медлить нельзя - сейчас "истуканы" будут здесь. Но стоило Сони ступить на мост, как впереди появилась еще одна пара стражников.
        - Бездна... - процедил сквозь зубы вор, замерев на середине моста.
        Бандиты Быстрой Руки наблюдали за ним с набережной. Грохочущие "истуканы" с обеих сторон становились все ближе и ближе. Он не мог им сдаться. И вовсе не из-за дурацкой ошибки с магией, а потому, что его казнят за убийство Эльера. "Смерть..." Сони сглотнул и бросил взгляд на черную воду. Как же хочется жить!
        - Стоять, не двигаться! - орал стражник с обнаженным мечом.
        Сони затравленно огляделся. К нему подходили четверо, по одному человеку перекрывали спуски с моста. Обложили, твари! Нет, он не сдастся. Не сунет голову в петлю, пока есть хоть какая-то надежда. Вор перемахнул через перила и наклонился над рекой. Сегодня она была неспокойна, бурлила, завивалась у мостовых быков в водовороты.
        - Мы все равно тебя выловим оттуда, - зло крикнул какой-то из стражников.
        Нет, не выловят. Уж лучше так, чем...
        Не додумав мысль, Сони оттолкнулся ногами от каменных плит и нырнул в Сарагин.
        
        * * *
        
        Его окружал кромешный мрак. Ни лучика, ни малейшего проблеска света. Только звуки - шорохи, надоедливое капанье воды, стук собственных зубов, иногда крысиный писк. И еще противное ощущение того, что по коже ползает кто-то склизкий.
        Он не представлял, сколько сидит в коллекторе. Несколько часов, сутки? Время сгустилось и изредка капало ему на макушку, но он не считал удары. Забывал.
        Его трясло от холода. Он не удивился бы, узнав, что из его рта валит густой пар. Сони пытался сохранить тепло, обхватив собственные колени, но от них веяло морозом. Зато, если прижать к ним подбородок, не так сильно клацали зубы. Он иногда разминался - размахивал руками и сгибал ноги, но это почти не согревало его. Выпрямиться он не мог даже со своим маленьким ростом - упирался в низкий потолок канализации. А ведь когда они с Дженти обнаружили этот тоннель, он не казался узким. Вот только с тех пор прошло почти две декады лет, и теперь Сони не мог протиснуться через решетку, которая загораживала путь к другим тоннелям. Приходилось сидеть и ждать, когда пройдет достаточно времени, чтобы стражники перестали искать в реке его тело. Тогда можно будет задержать дыхание и снова нырнуть в холодный Сарагин.
        Сделать это второй раз будет легче - не нужно, задыхаясь, выискивать отверстие стока. И все же Сони чувствовал прикосновение паники каждый раз, когда представлял, как опять полезет в воду. Мгновения, проведенные на дне реки, были ужасными. Сони был уверен, что за годы сток либо забился илом, либо его занесло, либо еще что-нибудь. А уж отыскать его в темноте, с трудом вспоминая, где была дыра... Бездна их знает, зачем строители Могареда сделали стоки настолько широкими, чтобы в них помещался человек, но это спасло Сони жизнь.
        И уж явно за это нельзя было благодарить магию. Челюсти непроизвольно сжимались, когда вор пытался согреть руки в карманах и натыкался на осколок. Проклятый камень! Лучше бы он провалился! Наверняка корень зла в нем. Сони удивлялся, как антимагическая стража его раньше не обнаружила, когда он встречался с Дейки и обходил постоялые дворы. Что это - неудача или такое потрясающее везение? Стуча зубами, он думал, что везением это никак не назвать. Капризная Кайди, любимая ворами, вообще редко радовала его своим расположением.
        Было ясно одно - майгин-тар настоящий, и свойства он, невзирая на уверения Лендвига, не потерял. Никто не пробирался в притон Нисы и не подбрасывал подделку через решетку в убежище Сони. Все это кристалл проделал сам. Но почему он "приклеился" именно к Сони, а не к Рьену, например? Может, у камня женская душа и она любит невысоких мужчин с непритязательной внешностью? Эльер тоже был таким. Вор давил истерический смех, когда думал об этом. Лендвиг мертв, а ему самому от осколка просто так не отделаться. Если только не найти магов и не заставить их "отвязать" от него эту проклятую штуку.
        Маги. Каждое воспоминание о них вызывало у замерзшего Сони новый приступ дрожи. Узнав о смерти купца, они могут уехать из города. Тогда прощай, мечта о хорошей жизни, и здравствуй, конвой на эшафот. Сони сомневался, что ему удастся сбежать из Могареда, учитывая внимание и стражников, и Тайли. Шанс выжить у него есть, только если он найдет магов, и желательно поскорее.
        Однако вылезти сейчас или даже через несколько часов он не мог. В богатом районе города стражников было раза в два, если не в три больше, чем в других кварталах - все, чтобы обеспечить тишину и спокойствие великим мира сего. На свету вылезающего на берег Сони сразу бы заметили и не спрашивая потащили в тюрьму.
        Он ждал столько, сколько хватило сил и сколько позволил выдержать бурчащий желудок. Есть в канализации было нечего, кроме того, что и так давно съедено и переварено. Оставалось слизывать влагу со стен, что Сони пару раз и сделал. Наконец он понял, что если прождет еще хотя бы час, то у него не останется сил не то что выплыть, а просто подняться.
        По прикидкам, снаружи наступила ночь. В такое время очень хочется спать и так легко не заметить выбирающегося на берег человека... Пускай даже в руках подрагивает "лоза", мало кто станет отвлекаться от сладкой дремоты. А Сони в этот момент спокойно минует посты и дойдет до кладбища, чтобы спрятаться в убежище. Прекрасный план!
        Правда, в его осуществлении вор видел тысячу изъянов. Трудности начались, еще когда он только погрузил ноги в воду. Онемевшие пальцы не хотели шевелиться, живот болезненно сжимался от одной мысли, что придется опять плыть. Сони вдруг испугался того, что тело сведет судорогой, и он окажется не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой. Немножко дерганий - и через пару дней беднота вытащит очередного вздувшегося утопленника, чтобы срезать с него ценные вещи. Сони поморщился и приказал себе успокоиться. Пречистые Небеса, если бы не такие моменты, он бы понятия не имел, как любит жизнь! Набрав в грудь побольше воздуха, вор нырнул в канализационные стоки и устремился к выходу.
        Судорога его все-таки прихватила. К счастью, слабенько, но из-за этого он разодрал онемевшую ногу о край трубы и наглотался воды. Вынырнув, Сони издал такой хрип, что его услышали, наверное, на другом конце города. От досады зашипев на себя, он стал грести к берегу.
        По коже били крупные капли, улицу было не видно за стеной дождя. Крупно повезло - в такую погоду за рекой никто не смотрит. Мокрые руки скользили по камням, тело отказывалось подчиняться, и набережную в дополнение к хрипу огласили несколько крепких ругательств. Наконец-то выкарабкавшись на мостовую, Сони растянулся на булыжниках и уткнулся лбом в землю. Это было попроще, чем вчера, но все равно то еще приключение...
        Внезапно опомнившись, он встрепенулся и затем опять расслабленно лег на камни. Ночные набережные хранили относительную тишину - какой-то пьяница распевал песню, однако грохота стражницких доспехов так и не донеслось. То ли "истуканы" передумали его искать, то ли попрятались от непогоды, то ли "лозы" вчера все-таки ошиблись. В последнее Сони не верилось - слишком много странностей было связано с майгин-таром.
        Отдохнули - пора шевелиться. Закряхтев, он поднялся и потащился к кладбищу, распугивая ворон своим видом и громким урчанием из желудка. Даже нищие, ночующие прямо на улицах под навесами, отворачивались от бредущего мимо них мужчины. Сони усмехнулся - от него, сутки просидевшего в помоях, воняло похлеще, чем от этих годами не моющихся людей. Даже дождь не смыл с него ядреный "аромат".
        - Эй, Сони! - крикнул кто-то из теней. - Сони, эта ж ты?
        Он вздрогнул и обернулся. Под куцым козырьком обшарпанного дома прятались двое мужчин. Давно не чищенный фонарь освещал их бандитские лица. Одного, с бородавкой на щеке, Сони видел в первый раз. Второго, смуглого, с костяной трубкой в гнилых зубах, он узнал сразу. Тонга, наполовину арджасца, легко было запомнить благодаря губительному пристрастию к восточным курительным смесям и корявому кинамскому выговору.
        - И тебе здорово, - осторожно ответил Сони.
        - Чё ты под дожжём-то мокнешь? - снова крикнул Тонг. - Иди к нам, обохреешься.
        Сони заколебался. В его ситуации лучше всего было не обращать ни на что внимания и продолжать путь. С другой стороны, у Тонга, распространителя дурманящей травки и табака, можно было чем-нибудь перебиться. Деньжата у него водились, а дорогу они с Сони друг другу не переходили. К тому же картины он рисовал весьма привлекательные.
        - Эй, ты в переплет, чё ли, попал? Можешь подожжать у меня. У меня там винишко подохрелось, по такому-то холоду. По старой дружбе поделюсь с тобой, вместе-то веселей.
        - Ладно, уболтал, - наконец решился Сони, залезая под козырек.
        Мужчины охотно потеснились, только друг Тонга поморщился, почувствовав резкий запах. Самого Тонга этим было не смутить - вряд ли он после стольких лет нюхания разных гадостей что-то чуял.
        - Как жизнь-то у тя? - спросил Тонг, жуя трубку. - Уйму времени не виделись.
        - Поганенько. А у тебя?
        - Да тож не небесный фонтан изобилия. Ну, идем внутрь. Там нас уже зажжались.
        Заждались? Значит, этих парней не двое, а больше. Сони напрягся. Подставлять его у Тонга не было причин - их дела не пересекались. Но среди приятелей курильщика могли быть и люди Тайли.
        Однако тепло и возможность поесть манили слишком сильно, а жалующийся желудок перебивал все мысли не о еде. Сони послушно посторонился, позволяя бородавчатому открыть облезлую дверь, но первым проходить не стал, пропустив его вперед. Из комнаты сразу за дверью на него недоброжелательно уставились еще двое незнакомых мужчин, кидающих кости прямо на полу.
        - Тонг, скотина, ты кого еще притащил? Жратвы и так мало, - недовольно сказал один из них.
        На плечо Сони легла тяжелая рука метиса.
        - Добычу, друззя. Стража обещала за нехо уйму денех.
        Вот же проклятый курильщик! Сони дернулся, но Тонг крепко в него вцепился и не отпускал. Услышав о деньгах, остальные мужчины оживились. Как назло, в руке бородавчатого, который не успел далеко отойти, блеснул нож.
        Сони отчаянно лягнул Тонга в колено и снова рванулся в сторону. Пальцы метиса скользнули, наверняка оставив кровавые борозды на коже, ткань затрещала и порвалась. Спасибо Небесам за то, что эта рубашка была такого плохого качества! Будь она хорошего, Сони так бы и остался в руках у курильщика. А теперь вместо вора он держал всего лишь кусок мокрой ткани и грязно ругался.
        Бородавчатый понесся за Сони, но догнать его было сложно, даже когда он был измученным и с пустым животом. Бандит отстал уже на второй улице, решив, что преследовать вора ночью под проливным дождем себе дороже. Пробежав еще немного, Сони остановился. Вот так и принимай приглашения старых знакомых. Если и Дейки не удержался от соблазна сдать друга, то такой, как Тонг, его точно за медяк продаст. Нет, доверять никому нельзя. Он ведь знал это. Не иначе как у него рассудок помутился от голода. Покачав сам себе головой, Сони продолжил путь. Ничего, главное, он жив, и в третий раз он на этот крючок уже не попадется.
        Запахи родного коллектора после стока в Сарагин казались благовониями, и Сони с наслаждением втянул в ноздри то, что когда-то называл миазмами Бездны. Спустившись в убежище, он поел, почистился, как мог, и переоделся в более скромную и чистую одежду. Страшно хотелось рухнуть на кровать и поспать несколько часов, но наверху уже занимался рассвет. Нужно успеть вернуться на поверхность прежде, чем унылый жрец начнет завывать свои молитвы. Заслышав первые слова ритуальной песни, Сони поспешно обмотал кровоточащую голень тряпкой и вылез из коллектора. Оказавшись в кустах, он нарвал пахучих листов ползучей мятки и рассовал их по карманам. Авось перебьет канализационную вонь.
        Итак, самое время навестить Рьена. Ночью до секретаря не добраться - он жил в доме купцов, а тот слишком хорошо охранялся, чтобы пытаться туда проникнуть. Зато днем Рьен работал в одной из лавок Лендвигов, и попасть к нему мог любой. Любой, кто прилично выглядел и внушал доверие караулящему у дверей здоровяку. В первом-то Сони насчет себя не сомневался... Или, наоборот, во втором?
        Была и еще одна сложность. Эта лавка находилась близко к центру города, и стражников вокруг всегда было навалом. Сони покусывал губу, рыская глазами по толпе и выискивая синие эмблемы на сверкающем металле. Странно, но при том, что число обычных "истуканов" увеличилось, антимагической стражи видно не было. В чем дело, вор выяснил у молоденькой торговки, а заодно стянул у нее шляпу с прилавка. В следующий раз будет знать, что не стоит за работой увлеченно расписывать рыночные слухи.
        Народ поговаривал, будто в коллекторах под Могаредом орудует целая банда волшебников, и антимагическая стража устроила облаву на подземные притоны. Обмахиваясь широкополой шляпой, а на самом деле прикрывая лицо, Сони радовался, что вовремя убрался из убежища. Шавок Тайли на улицах не было видно. Наверное, спасают добро, ведь логово Быстрой Руки находится как раз в коллекторе. Вот бы они внезапно оказали сопротивление страже, и их всех в Бездну перебили.
        Настроение повысилось, хотелось даже насвистывать. Мешали ноющая рана и предчувствие, что от Рьена придется уносить ноги. Представ перед лавкой, Сони нахлобучил шляпу и поднялся на крыльцо с резным козырьком.
        - Эй, эй, погоди-ка, - остановил его широкоплечий мужчина у дверей. - Ты по какому делу?
        Охранник морщился, с презрением оглядывая человека перед собой. Значит, листья мятки не помогли. С таким запахом какую историю не придумай, ни в одну не поверят.
        - Господин, - Сони нацепил самую подхалимскую из своих улыбочек и низко поклонился. Люди с невысоким положением в обществе любят, когда слуги оказывают им почести. - А я от хозяина-скорняка пришел с посланием к господину Рьену Нивеллю, узнать, будет ли от него в этот раз заказ на партию кожаных изделий.
        Лендвиги торговали чем попало и вполне могли иметь дело со скорняками. Но на лице амбала был написан другой вопрос: пускать ли этого вонючку в лавку? В итоге охранник, мучительно долго принимающий решение, кивнул посетителю, чтобы тот проходил. Видимо, подумал, что скорняки все так воняют. Спрятав под шляпой ухмылку, Сони снова поклонился и вошел в здание.
        И сразу в глаза бросилось обилие разных безделушек, расставленных на прилавке, полках, в шкафах. Ах, раздолье для вора! Как приветливо распахнут сундук с мелкими статуэтками из драгоценной кости рай-гала, как соблазнительно ложатся солнечные блики на пузатенький кувшинчик, как неаккуратно брошена серебряная ложка с очаровательным шинойенским орнаментом... Сони одернул себя и сосредоточился. Рьен. Он здесь только для того, чтобы поговорить с Рьеном, и не собирается давать страже лишний повод его казнить. Очень уж внимательно смотрят за ним два квадратных охранника.
        Маленький кабинет секретаря размещался на втором этаже, прямо перед просторной комнатой, которую некогда занимал Эльер. Раньше в нее нельзя было пройти, не минуя помощника купца, а теперь она и вовсе была запечатана. Все бумаги из нее вынесли, их забрали либо родственники Лендвига, которые продолжали вести его дела, либо стражники, ищущие убийцу. Впрочем, вотчина Эльера не интересовала Сони. Он знал, что даже если бы ему удалось туда проникнуть, то все равно ничего бы не нашел, во всяком случае не так скоро. Все, что можно было достать быстро, хранилось в голове у Рьена, который, как говорили завистливые конкуренты, никогда ничего не забывал.
        Проводить гостя в кабинет секретаря никто не захотел - что ж, тем лучше! Сони постучался и, не ожидая позволения, вошел в заставленное шкафами помещение. Рьен в положенном ему по должности сером опрятном костюме склонился над кипами бумаг на столе, и хотя резкий запах заставил его поморщиться, голову он поднял не сразу. А когда он это сделал и рассмотрел, кто плюхается прямо перед ним на стул из красного дерева, то недовольное выражение на его лице сменилось ошеломлением. Сони поймал момент, когда смятение секретаря еще не перешло в ужас или, наоборот, он не овладел собой, и угрожающе произнес:
        - Молчи. Ты знаешь, что произошло с Эльером.
        Рьен проглотил возмущенный крик, быстро справившись с эмоциями. Впрочем, иного от правой руки влиятельного купца и не ожидалось. Его растерянность выдавал лишь бегающий взгляд, спина же была гордо выпрямлена, губы - плотно сжаты. Однако от прежнего презрения не осталось и следа.
        - Ты не маг, - сказал он. - Ты не можешь мне угрожать.
        В его словах не чувствовалось уверенности. На этом можно было сыграть.
        - Да. Я не маг. Но я знаком с тем, кто убил Эльера.
        Он медленно достал из кармана майгин-тар и положил его перед Рьеном.
        - Бездна! - выдавил из себя побелевший секретарь. Половицы заскрипели, когда по ним проехались ножки кресла. Рьен стремился оказаться как можно дальше от проклятого осколка. - Но как он у тебя?..
        Он не договорил, осознав глупость вопроса. Сони видел по глазам секретаря, что не ошибся с демонстрацией. Камень взяли с мертвеца и хорошо спрятали. Не исключено, что Рьен собственноручно положил его в сейф. Но потом осколок необъяснимым образом исчез оттуда и - о пречистые Небеса! - очутился у человека, который и должен был его украсть.
        - Я вор, - пожал плечами Сони, сохраняя внешнюю безмятежность. - К тому же вы сами попросили меня его украсть.
        Секретарь метнул взгляд на открытое окно.
        - Закрывать бессмысленно, - сказал Сони. - Чтобы убить, магу не нужно тебя видеть.
        - Чего ты хочешь? - белыми губами спросил Рьен.
        - Сделка, - сказал Сони. Это первое, о чем всегда думают торгаши, и только на таком языке с ними можно разговаривать. - Ты скажешь мне все, что знаешь о магах, с которыми собирался встретиться Эльер.
        - Что взамен? - поинтересовался Рьен, почувствовав знакомую почву под ногами.
        Он являл бы собой воплощенное спокойствие, если бы не судорожно сцепленные пальцы. Помощник влиятельного купца превосходно владел собой, но в его маленьких хитрых глазках застыл страх.
        - Взамен? - как будто бы удивился Сони, на самом деле оттягивая время ответа. Чем бы его припугнуть? - Ну, я могу оставить тебе вот этот камешек, - он постучал ногтем по осколку, измазавшемуся в невысохших чернилах. - Хочешь?
        Это предложение было равносильно прямому заявлению, что Рьена жестоко убьют сегодня вечером. Поэтому секретарь криво улыбнулся, став похож на змею больше, чем когда-либо.
        - Нет, спасибо. Решил продать камень вместо нас?
        - Уверен, что хочешь это знать? - поднял бровь Сони.
        Нет, он не хотел. Об этом свидетельствовал откровенный страх, промелькнувший на его узком лице. Настоящему торговцу нужна смелость, любовь к риску. Возможно, поэтому Рьен оставался секретарем - очень умелым, но всего лишь секретарем.
        - Я считал, что господина Эльера убили как раз эти маги, - тихо заговорил он, внимательно следя за Сони. Узловатые холеные пальцы секретаря с коротко остриженными ногтями - ему не хватало благородности происхождения, чтобы отрастить их хотя бы на одной руке - мяли недописанное письмо. - Он говорил, что они остановятся в доме вдовы по имени Тэмьен Кродд в бедном квартале, что у северных врат Могареда. Их число - три человека, - Рьен выдержал паузу и добавил: - Но я не нашел никаких бумаг, которые бы подтвердили слова господина. Обычно он тщательнее к этому относился.
        - Еще что-нибудь?
        - Я не говорил о тебе страже. Ты оставил камень, и я думал, ты невиновен. Честное слово. Но на следующий день они уже знали твое имя и внешность.
        Это звучало почти как извинение. Куда только подевалась былая надменность? Он забывал даже морщить нос от вони. В другой момент Сони обязательно бы позлорадствовал, но мешало неприятное чувство, что Рьен пытается купить себе жизнь и поэтому не лжет по поводу стражи. Кто тогда сдал Сони?
        - Вы с Эльером кому-нибудь говорили о нашем плане?
        - Нет. Я клянусь. Господин убеждал меня, что никто не должен о нем знать.
        С тяжелым вздохом Сони откинулся на спинку стула. Кажется, он сделал только хуже, пытаясь убедить Рьена в том, что он действовал вместе с убийцей. Но сожалеть поздно, да и все равно, если его поймают, никто не станет выяснять, действительно ли он виновен. А вот сообщение, что его имя выдал кто-то неизвестный, беспокоило. "Убийца знает обо мне", - с пугающей дрожью понял он.
        - Послушай, - Рьен прервал тишину, гадая, что скрывается за молчанием собеседника. - Вам ведь нужен только майгин-тар и эти маги. Я ничего никому не скажу, ни про тебя, ни про осколок, ни про письмо. Никому и ничего.
        - Письмо? - эхом отозвался Сони, прежде чем сообразил, что согласно своей роли не должен удивляться существованию каких-то писем.
        - Да, - насторожился Рьен. - Я не видел содержания и отправителя, честно. Господин сжег бумаги до того, как я успел их прочитать. Я знаю лишь то, что ему кто-то угрожал из-за камня.
        Превосходно, в общую кучу интриг добавился шантаж. Только этого тут и не хватало. Сони раздраженно потер слезящийся глаз. Он уже почти физически ощущал, как на его шее затягивается удавка. Да, вот так и потечет предательская слеза, когда он будет таращиться в небо, обдирая ногти о затянувшуюся на шее веревку и тщетно пытаясь глотнуть воздуха. Или ему вгонят нож под ребра в подворотне?
        По крайней мере, существовал один человек, который сейчас чувствовал себя точно так же, как Сони. Это был Рьен.
        - Я все сказал, - осторожно произнес он, все еще сжимая смятый лист. - Ты и твой... друг не будете убивать меня?
        - Нет, - Сони забрал камень со стола и направился к выходу. - Спасибо за сведения. Если меня не убьют в ближайшие дни, забегу к тебе как-нибудь на бутылочку вина - отблагодарить.
        Лицо секретаря не нужно было видеть - достаточно представить, как оно исказилось. Сони позволил себе усмехнуться. Невзирая на окончательно испорченное настроение, поставить на место эту высокомерную выскочку было невероятно приятно. И у Сони теперь появились зацепки. Пречистые Небеса, лишь бы маги не уехали от Тэмьен Кродд!
        
        * * *
        
        Сони добрел до площади с колодцем и заметил каменную скамью, которую окружала стайка сплетничавших женщин. Он нахально подвинул двух чешущих языками бабок и уселся на краешке, не обращая внимания на их недовольство. Скоро сами разбегутся. И точно - вскоре он остался в гордом одиночестве, хоть поперек скамьи укладывайся. Запах коллектора пригодился сегодня по крайней мере один раз.
        Увы, другими достижениями он не мог похвастаться. Никаких магов у северных врат и в помине не было, а Тэмьен Кродд вообще не существовало, во всяком случае в этом городе. Ноги зудели, в так и не наполненном желудке как будто устроили хор лягушки, настроение было наимерзейшим.
        По пустеющей площади прошелся глашатай, изредка поглядывающий в длинный свиток, конец которого он зажал под мышкой. Много нынче преступников разыскивается в Могареде, а страже и наместнику все не до того. Их больше интересует постоянная смена власти в стране и отчисления из казны на переброску войск в разные провинции. Тут не до воров - и прекрасно! Тем больше времени можно провести на свободе.
        - ...столько же стража обязуется заплатить за любые сведения о человеке, известном как Сони, воре и убийце достопочтенного господина Эльера Лендвига... - монотонно зачитывал глашатай.
        Стражник, следующий за ним, откровенно зевал, не глядя по сторонам. Сони мысленно пожелал им обоим провалиться в Бездну и лениво, скорее по привычке, прикрыл лицо шляпой. Он не нервничал бы, даже если бы мимо промаршировала колонна "истуканов" с синими эмблемами. Камень - теперь он воспринимался исключительно как "маяк" для стражников - Сони вышвырнул сразу после того, как покинул лавку Лендвигов. Он был уверен, что утром снова найдет его рядом с собой, а если нет - туда ему и дорога. Появится повод устроить себе праздник.
        Когда голос глашатая стих, вор опустил руку со шляпой и уставился вдаль. На город опускались сумерки, люди постепенно расходились по домам, и в уголках тесно застроенной площади сгущались тени. Такие же клубы тьмы поднимались и в душе Сони. Для него последний лучик солнца - зацепка с Тэмьен Кродд - погас час назад, когда у последних, западных врат жители сказали, что никакой вдовы с таким именем здесь нет. Рьен наверняка сказал правду - он был слишком испуган, чтобы врать. Значит, солгал Эльер. Но зачем ему обманывать собственного помощника? Ответ скрывала тьма, которая потихоньку подбиралась и к Сони.
        Между домами мелькнул расплывчатый силуэт, и вор вздрогнул. Преследователи мерещились ему теперь на каждом шагу. Он осознавал, что это всего лишь игра воображения, но слова Рьена не выходили у него из головы. Идет по его следу убийца или нет, стражники за ним точно охотятся, и Тайли тоже. Оставалось одно - бежать из города.
        Но это было невозможно. Сони с тоской подумал о единственном пути, по которому мог незаметно уйти. Река - точнее, тоннель под ней, вроде того, в котором он недавно прятался. Но сначала нужно собрать хоть какие-то вещи, а в притоны ему дорога заказана - после объявления награды на него доложила бы родная мать, будь она жива. Коллекторы забиты "истуканами", и опасно даже спускаться в родное убежище под кладбищем... Сони внезапно сбился с мысли. Постойте, на кой вообще антимагической страже лезть в коллекторы? Ведь маги, которых они ищут, не сидят там безвылазно?
        На другой стороне площади кто-то зашумел, послышалась пьяная мужская ругань. Спорили четверо мужчин. Судя по рванью и засунутым за пояс ножам, бандиты. Двое из них, уперев руки в бока, со свирепыми рожами оглядывали пространство вокруг себя - искали, кого бы еще втянуть в потасовку. "Пора выбрать местечко поспокойнее", - решил Сони. Ввязываться в драки он не любил, хотя с ножом, по собственному мнению, управлялся неплохо. Всегда найдется кто-то, кто делает это гораздо лучше, и тем более не надо быть особенно умным, чтобы воткнуть нож в спину. Вор натянул шляпу и непритворно закашлялся напоследок - сказывались сутки сидения в канализации. Если он и привлек чье-то внимание, то теперь его не тронут - прикасаться к больным не любит никто.
        Ноги на сей раз выбрали северное направление. Сони не противился - хорошо бы заново проверить место, где, по словам Рьена, жила Тэмьен Кродд. Это был бедный, вшивый район с низенькими разваливающимися халупами. Здесь Сони не стал бы бегать по крышам так, как делал это в ночь смерти Лендвига, - существовал риск провалиться по пояс и при этом остаться босым, потому что хозяева дома стянули бы с тебя все, вплоть до заскорузлых обмоток. Тем не менее иногда рядом с лачугами встречались приличные дома, правда, в них обычно размещались бордели. Мимо одного из них Сони прошагал, старательно отворачиваясь от фонарей - он бы и рад туда заглянуть, да боялся, что, не дай Небеса, его увидит кто-нибудь из банды Тайли.
        Свернув от северных врат направо, Сони дошел до водонапорной башни. Там, где мог бы стоять дом вдовы Тэмьен Кродд, находились входы в сеть коллекторов, у которых сейчас дежурили несколько стражников. Явно не то место, где стали бы селиться люди с деньгами. Но почему Эльер решил, что маги остановятся именно тут?
        Потому что он знал - никаких покупателей нет. Все сходилось. И слухи о подозрительных тенях у коллекторов в этой части города, и облава антимагической стражи, и даже невнятные отговорки купца. На него давили и наверняка требовали для передачи камня встретиться в коллекторах, ведь это прекрасное место для темных сделок. Лендвиг испугался того, что Рьен, заправлявший половиной его дел, обнаружит письма с угрозами. Пришлось соврать, что сделка честная и что встреча пройдет в северном районе Могареда, как раз возле злосчастных коллекторов. Не желая отдавать "товар", Эльер нанял вора и подстроил кражу и собственное убийство. Однако маги успели первыми, и смерть получилась самой что ни на есть настоящей.
        Если бы их "накрыли" стражники и швырнули в темницу, Сони бы страшно обрадовался. Но интуиция ему подсказывала, что "истуканы" заберут кого угодно, кроме них. Рьен, может, и свихнулся после гибели господина, однако он слыл разумным человеком, и не исключено, что по поводу связей убийц со стражей он не ошибается. Вот так переплет... Ну и что в этом камне такого, ради чего заваривать кашу?
        Вор по привычке потянулся к осколку и в последний момент вспомнил, что выкинул его. Значит, есть шанс, что стражники примут Сони за мелкую сошку и не тронут. Он оскалился, представив, как будет преспокойно расхаживать среди "истуканов". Глупость, конечно. Горько вздохнув, Сони трусливо огляделся, выискивая причину, чтобы никуда не идти. Увы, в голову ничего стоящего не приходило. Стража назначила за его поимку награду, к нему прилепился проклятый камень, за которым охотятся маги-убийцы, все убежища перекрыты... В такой заднице он не бывал со времен сиротских скитаний. Пожалуй, это как раз тот случай, когда оттягивать кару бессмысленно - как бы не вышло чего хуже. Кто знает, вдруг маги, если он придет к ним сам, просто заберут камень и исчезнут.
        Сони сжал зубы, понимая, что это несбыточная мечта. Но он должен найти их раньше, чем они найдут его. Припоминая, что неподалеку от водонапорной башни был дополнительный вход в коллекторы, он направился к неприметному люку. При виде железного круга, спрятавшегося за грудой полусгнивших бочек, решимость сразу куда-то испарилась. Вор опустился на колени и застыл, собираясь с духом. В голову лезли непрошеные мысли о толпах "истуканов", подручных Тайли и магах - профессиональных убийцах, которым коллекторы чужого города все равно что дом родной. Какой Бездны он лезет прямо в петлю? Выругавшись, Сони резко поднялся и сделал шаг из темноты. Только это позволило ему уловить стремительное движение на расстоянии десятка шагов от себя.
        "Это же "хвост"", - ошалело сообразил он, когда в сторону от него дернулась тень. Преследователь ему не почудился, он все это время "пас" Сони, как овечку!
        - Ну погоди, тварь... - прошипел Сони и бросился вперед.
        Скорости, с какой припустил незнакомец, можно было только позавидовать. Он ловко перепрыгивал помойные лужи и кучи мусора, не сбивая дыхание. Но если он надеялся так просто оставить Сони позади, то сильно ошибался. Жизнь ворам спасают быстрые ноги, и Сони вовсе не по счастливой случайности столько раз избегал темницы. К тому же он знал Могаред лучше, чем "хвост", который заминался перед некоторыми перекрестками, выбирая путь. Не успели они покинуть пределы бедняцкого района, как вор нагнал бывшего преследователя.
        Сони налетел на него с размаху, не притормаживая. Они покатились по земле, больно отбивая локти о мостовую. Враг, оказавшийся курносым молодым мужчиной, пришел в себя первым и плашмя ладонью ударил вора по голове. Тот в долгу не остался, ответив парой тычков. Больше всего Сони боялся, что враг пырнет его ножом, поэтому перехватил запястья "хвоста" и стал пинать его ногами. Комплекции мужчины были почти одинаковой, но вор за последние дни ни разу не отдохнул и не набил желудок, и силы начинали его подводить. Когда ему показалось, что он одерживает верх, мужчина неожиданно вывернулся и пнул его в разодранную голень. На Сони накатила такая боль, что он охнул и на мгновение ослабил хватку. Преследователь, высвободив запястья, нанес несколько мощных ударов в живот и голову. Если первые два Сони еще с грехом пополам блокировал, то на третий раз мог только беспомощно наблюдать, как к его лицу приближается кулак. "Не самый подходящий конец для вора", - грустно подумал он и потерял сознание.
        
        * * *
        
        Сони очнулся от того, что его бросили на пол.
        - Тяжелый, сука, - жаловался мужской голос, резкий, с мальчишечьими интонациями. Должно быть, он принадлежал тому курносому парню, с которым вор подрался.
        - Надеюсь, ты не использовал магию, чтобы дотащить его сюда? - строго спросил второй голос, высокий и сухой.
        Первый мужчина фыркнул.
        - Я не тупица, в отличие от Лейни. За все это время я ни разу ее не использовал, кроме как в ту ночь с купцом.
        Сони сглотнул. Значит, эти люди убили Эльера. Но почему он сам до сих пор жив?
        Третий мужчина, судя по всему, Лейни, огрызнулся, и завязался спор. Пользуясь тем, что его пленители заняты друг другом, Сони осторожно осмотрелся. Перед собой он видел лишь кусок заплесневелой кирпичной стены. Откуда-то слышался стук капель с полотка. Коллекторы. Маги принесли его в свое логово.
        Рука, на которую он упал, ныла, и Сони непроизвольно пошевелился. Невзирая на яростную ссору, мужчины сразу заметили движение.
        - Эй, он проснулся, - сказал первый голос.
        - Ну что, Сони, разворачивайся, познакомимся, - произнес второй.
        Услышав собственное имя, он скривился. Выходит, Рьен был прав, и убийцам Лендвига все про него известно. Неравное положение - он-то про них не знает ничего. Выпрямившись и размяв затекшие конечности, Сони обнаружил, что его не связывали. Хотя чему тут изумляться, он же в окружении волшебников, причем могущественных, раз охранные колонны не лишили их сил.
        Он медленно повернулся. Это действительно были коллекторы, тупик вроде того, в котором Сони устроил себе убежище. Продолговатая комната оканчивалась земляным обвалом, который терялся в темноте из-за слабого света свечей. Выходов было два, обе двери заперты на замки. Посередине стоял стол и несколько стульев, в углу - две кровати. На одной из них сидел высокий крепкий мужчина лет тридцати, откликавшийся на имя Лейни. В центре замерли двое его друзей - уже знакомый вору курносый "хвост" и худой человек с орлиным носом, пристально рассматривающий гостя. Этот, похоже, главарь. Все трое были одеты, как типичные кинамцы - свободные штаны, рубахи невзрачных цветов, скромные украшения, свидетельствующие о среднем достатке. Прищурившись, Сони заметил четвертого человека, который прислонился к дальней стене и сложил на груди руки. Он молчал, прикрыв глаза и как будто погрузившись в дремоту. Однако Сони поспорил бы, что это совсем не так.
        - Вставай и садись сюда, - приказал главарь, уперев руку в бок.
        Бросив на него злой взгляд, Сони подчинился. Если враги превосходят тебя числом, то их требования стоит выполнять. На негнущихся ногах - курносый его так отделал, что все тело было ватным, - он подошел к столу и опустился на жалобно скрипнувший стул.
        - Дьерд? - главарь повернул голову к курносому.
        - Камня при нем нет. Он его выкинул в кучу мусора у лавки Лендвига, - ответил тот.
        Сони сжал губы, сдержав рвущееся наружу отборное ругательство. Слежка за ним не прекращалась ни на мгновение. А он тешил себя мыслью, что оторвался от "хвоста"...
        - И что, нам теперь стеречь его целый день? - недовольно спросил Лейни.
        Ему явно хотелось избавиться от пленника прямо сейчас, перерезав глотку или задушив. Толстые губы, сбитые костяшки пальцев, несколько глубоких шрамов, устойчивая поза - этот парень простой подчиненный, "рабочая лошадка". К мнению таких командиры не прислушиваются. Обычно.
        - Нужно убедиться, что они "связаны", - поморщился главарь.
        Бездна, кажется, он тоже за убийство вора. Но что он имеет в виду под "они "связаны""? Кто - они?
        - Итак, - сев напротив, горбоносый положил локти на стол и сцепил пальцы. - Мое имя Виньес. Это, - он указал на товарищей, - Лейни, Дьерд и Кален. Снаружи на посту стоит Тэби. Мы отряд магов, отобранный из личной гвардии короля. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты знаешь слишком много и обязан с нами сотрудничать, если хочешь жить.
        Сони уныло кивнул. Да, конечно, сотрудничество, гвардия короля, рассказывайте сказки. Пускай у Виньеса и Дьерда имена, как у настоящих благородных, кто они там на самом деле - вообще не важно. И дураку ясно, что, кем они ни были, живым он отсюда не выйдет.
        - А он вообще умеет говорить? - Виньес выгнул бровь и снова обернулся к Дьерду.
        - Ага, - курносый ухмыльнулся. - Он уболтал того парня, секретаря Лендвига, помочь ему. Так что тут все в порядке.
        Сони нахмурился. Твари, говорят о нем так, словно его тут нет! Кален, чье лицо до сих пор скрывали тени, улыбнулся. Или это всего лишь игра света?
        - Ты согласен с нами сотрудничать? - главарь наклонился к пленнику.
        - Да, - быстро ответил он. Кажется, слишком быстро, потому что в серых глазах Виньеса промелькнуло сомнение, а Лейни спросил:
        - Может, все-таки убьем его?
        - Лейни, составь компанию Тэби.
        Кален произнес это ровно и тихо. Он был уверен, что его приказ тотчас исполнят, и подчиненный действительно мгновенно подскочил и исчез за дверью. Значит, командует здесь вовсе не Виньес.
        - Зачем ты нас искал? - спросил горбоносый.
        Сони перевел взгляд на мужчину в конце комнаты. Разговаривать нужно именно с ним - главари это любят.
        - Я хотел отдать вам майгин-тар.
        - Но при тебе его нет, - тонкие губы Виньеса искривились.
        - Он должен появиться к утру, - ответил вор. - Я не знаю как... Но он все время оказывается рядом со мной. Я думал, что вы сможете избавить меня от него. Мне он не нужен.
        Дьерд, занявший место Лейни на кровати, присвистнул.
        - Да он просто не знает, чем ему повезло обладать.
        - Мне не повезло обладать тем, за что в этом городе казнят или выбрасывают отсюда, - отрезал Сони. - Я буду очень рад вам отдать эту штуку.
        - Нестандартный подход, - Кален вышел в центр комнаты и сел за стол. Тени, создаваемые двумя тоненькими свечками, собрались у его глаз в сетке морщин. Волевой подбородок выдавался вперед, в проницательном взгляде светился недюжинный ум, а складки у губ говорили о жесткости, если не жестокости. Сони поерзал. Обворовать этого человека он бы никогда не решился.
        - Где ты прятался целые сутки? - продолжил Кален.
        - В канализационном стоке.
        Дьерд снова присвистнул, на сей раз с уважительной интонацией.
        - На дне реки? Черные Небеса, Кален, ты был прав! Ни за что бы не допер до этого. Так от нас еще ни разу не удирали. Могаред полон неожиданностей.
        - Мы слишком привыкли иметь дело с магией, - спокойно произнес Кален. Виньес поморщился. - Кое-кто из нас посчитал, что ты утонул. Но ты удивил нас, на следующий день заявившись к Рьену Нивеллю, человеку, который дал страже твое описание.
        Сони заставил себя улыбнуться, хотя под этим изучающим взглядом ему хотелось провалиться сквозь землю.
        - Рьен не стал бы меня сдавать страже. Когда они нанимали меня, он выяснил, где мои логова. Он мог взять пару охранников, нагрянуть ко мне и разделаться, а потом забрать камень. Он сказал, что стража узнала обо мне от вас.
        - Да, - невозмутимо признал Кален. - И облаву на коллекторы устроили тоже по нашей просьбе.
        Лжет он или не лжет? Вор сжал ладони и ощутил, что они вспотели.
        Молчание затянулось, и Виньес раздраженно пожал плечами.
        - Ничего не хочешь спросить?
        Сони чуть не расхохотался ему в лицо. Чересчур умных никогда не отпускают живыми, как и тех, кто лезет не в свое дело. А к майгин-тару он точно не желал иметь отношения.
        - Давайте так, - предложил он. - Мы подождем, появится камень или нет, я отдам вам его, а потом уйду и никогда больше про вас не вспомню. Ни ваши имена, ни откуда вы там на самом деле... Вообще уйду из этого города. Сделаю вид, что это я убил купца и как будто мы с вами никогда не встречались.
        Дьерд издал сдавленный смешок.
        - Слышьте, по-моему, он не верит, что мы гвардейцы. Хотя я бы тоже себе не поверил, - он обвел рукой помещение. - Последние пять лет я живу в помойных ямах типа этой. Я уже даже начал разговаривать, как этот мусор. Отпрыск благородного рода, гвардеец короля... Вот это лажа! - Дьерд каркающе рассмеялся.
        - Сейчас отпрыск присоединится к двум неотпрыскам на страже, - пробурчал Виньес.
        - Вин, Дьерд.
        Кален произнес это тихо, без всякой интонации, но сразу установилась такая тишина, как будто эти мужчины родились немыми. Сони невольно проникся уважением к главарю, который добился такого послушания. В банде Тайли, да и во всех воровских бандах, которые ему довелось встречать, царили разброд и шатания. Здесь же, несмотря на кажущееся отсутствие дисциплины, чувствовалась твердая рука главаря.
        В наступившем безмолвии раздался глухой стук. Рядом с Сони что-то упало, и он удивленно обернулся за спину.
        Майгин-тар. Конечно же, это был он. С одной из граней так и не стерлось пятнышко чернил.
        - Забирайте, - вор поднял его и бросил на стол. - Нужен какой-то ритуал, чтобы он от меня "отвязался"? Я готов.
        - Ритуал... - курносый насмешник опять захихикал.
        Виньес покачал головой.
        - Давай я тебе все же расскажу о нем, - произнес он после кивка командира.
        Сони вдохнул, чтобы воспротивиться, но Кален его опередил.
        - Слушай его внимательно, парень. У тебя хитрая позиция, но не рассчитывай, что твои уловки прокатят. Либо ты примешь наши условия, либо очень быстро умрешь.
        Доходчиво. Сони захлопнул рот и приготовился внимать Виньесу. Тот провел пальцем по гладкой голубой грани.
        - Этот осколок - часть кристалла, который называется камнем королей. Ты что-нибудь слышал о нем?
        Брови вора взлетели вверх.
        - Камень королей? Майгин-тар, из которого сделана королевская корона?
        - Да, - подтвердил Виньес. - Десять лет назад во время убийства короля, да светит ему солнце на Небесах, она была разломана. Ее собрали заново, но одна часть исчезла. Гвардия охотится за ней почти десять лет... В конце концов, камень королей оказался у Эльера Лендвига. Не зная о настоящей ценности осколка, он объявил о его продаже и согласился с нами сотрудничать. Но потом он понял, что к нему попало. Лендвиг задумал оставить осколок у себя, шантажировать претендентов на трон и с помощью этого занять более высокое положение в обществе. Он не слишком умело лавировал между соперниками. Мы быстро раскрыли его замысел, в котором участвовал и ты. Тогда-то и...
        - Зачем вы мне все это рассказываете? - нахмурился Сони. Он искренне не понимал зачем - ведь ясно же, что его никто не выпустит отсюда живым! Особенно если учесть, что в деле замешана королевская корона.
        Виньес, недовольный тем, что его прервали, поджал губы.
        - Потому что с твоим появлением наш план чуть не провалился, и мы удивились, что за профи перешел нам дорогу, - ответил за него Кален. - Дьерд, объясняйся.
        Курносый заговорил не сразу, а начав, долго подбирал слова. Видимо, ему крепко попало за неудачу.
        - Мы рассчитывали зарезать Эльера и повесить убийство на тебя, чтобы никто не вздумал искать третью сторону. Уж извини, - он дернул плечом, встретившись с мрачным взглядом Сони. - Я должен был проникнуть в комнату снаружи, пока ты поднимался на третий этаж. Я был уверен, что ты задержишься, набивая карманы добром, ну и... - он замялся. - Ты пришел быстрее, чем я думал, и я не успел ничего сделать, даже залезть в комнату. Я издалека убил Эльера и смылся. Понабежал народ, забирать кристалл стало поздно. К тому же оказалось, что он "привязан" к тебе, поэтому к утру он пропал из сейфа Лендвига. Найти тебя было, вообще-то, трудновато, особенно без "лозы", - нехотя признался Дьерд. - Тогда мы подбросили страже твое описание и стали ждать. Я напал на твой след, когда ты начал обходить постоялые дворы. И, мать твою, - выругался он, - я тебя терял два раза, я - лучший "хвост" в отряде! Я-то думал, что это я спец... Ну ладно, - спешно сказал он, заметив, как шевельнулся Кален. - Я видел, как ты выбросил осколок. Это было весьма необычно, учитывая, что раньше его пытались заграбастать даже те, кто не знал,
что это камень королей. А потом ты снова испарился. И снова, и снова... - Дьерд вздохнул. - Нам пришлось изрядно повозиться, колдуя то здесь, то там, чтобы стража не нашла тебя раньше нас. Мы не можем действовать открыто, стража о нас как бы не знает, а исчезновение прямо из темницы преступника, приговоренного к смертной казни, - это было бы чересчур шумно. Короче, ты нас заставил побегать, как никто до тебя.
        Сони кисло уставился на Калена.
        - Мы здесь собрались, чтобы выдать мне награду? - съязвил он.
        Главарь повел бровью, и снова заговорил Виньес.
        - Королевская корона, как всем известно, обладает разными волшебными свойствами. Народ наплел вокруг нее множество сказок, хотя на самом деле свойств всего два. Первое - постоянный приток магической энергии, как и у всех майгин-таров. Второе делает корону истинно королевской - это способность всегда возвращаться к королю. Они связаны друг с другом. Этот камень и есть та часть, на которую наложили магическое плетение "привязывания", - он выдержал трагическую паузу. - Ее отсутствие в восстановленной короне было одной из причин сумятицы на троне - раз корона не возвращается к хозяину, значит, он не истинный правитель. Те, кому известно это свойство, поднимают восстания. Но я отвлекся. Оно действует так: после смерти хозяина связь переходит к одному из людей, которые находились рядом с погибшим. Легенда говорит, что корона выбирает достойнейшего из наследников, но на самом деле это неправда. Эльер убил предыдущего обладателя осколка, и связь перешла к нему. После его смерти обладателем должен был стать Дьерд, но камень выбрал тебя. А наша обязанность - вернуть камень в корону.
        Сони не знал, смеяться ему или плакать. Он когда-то надеялся выжить в этой глупой игре, которую затеял Лендвиг? О, что там выжить, он всерьез рассчитывал получить деньги за плевую работу и вдобавок отделаться от банды Быстрой Руки! А сейчас он битый час сидит как дурак, только чтобы услышать, что его неминуемо убьют.
        Однако Виньес еще не закончил.
        - Нам стоило бы убить тебя сразу, как только Дьерд сел тебе на "хвост". Но кое-кому из нас, - он хмуро скосился на Калена, - твое поведение показалось интересным. Один из нас - Лейни - не маг, но он... - мужчина прокашлялся. - Он не очень смышленый. А для следующего задания нам нужен вор. Ловкий, сильный и умный человек, который привык жить без магии и не полагается на нее. Такой, как ты. Твои умения делают тебя отличным кандидатом. Мы впятером всё обсудили и решили, что ты можешь пригодиться в отряде.
        Сони громко расхохотался, скрывая проступившие на глазах слезы отчаяния.
        - Да вы издеваетесь! Сначала вы откровенно говорите, что мне живым отсюда не выйти, а потом - что хотите принять меня в свой отряд. Вора - в личную гвардию короля!
        - Ну, допустим, в гвардию короля тебя никто не принимает, - фыркнул Виньес.
        - Ты помнишь тот трюк, который пытался провернуть Лендвиг? - тихо спросил Кален. Все это время он пристально наблюдал за Сони. - С фальшивой смертью?
        - Я-то помню, - отсмеявшись, он хлопнул ладонью по столу, отчего в воздух поднялось облачко пыли. - Одной Бездне известно, как об этом прознали вы.
        - Мы проследили за его покупками. Он заказал парализующий яд и еще несколько специфических снадобий. Тяжело было не догадаться, что он планирует, - пояснил Виньес. - Обман купца был с "двойным дном". Он хотел, чтобы мы поверили, будто он умер, и одновременно разорвать связь с майгин-таром. Лендвиг понимал, что ему когда-нибудь придется расстаться с ним, и хотел остаться при этом живым, иначе шантаж не будет иметь смысла. Но мы убили его раньше, чем он проверил свой способ "отвязаться" от осколка. Так что придется нам опробовать его на тебе.
        Он хищно оскалился и стал похож на орла, выпустившего когти, чтобы схватить добычу.
        - У тебя нет выхода, Сони, - мягко произнес Кален. - За тобой охотится стража и весь преступный мир Могареда. Здесь тебе не выжить. А мы предлагаем тебе выбор. Ты можешь вступить в отряд и вместе с нами выполнить задание короля. За хорошую службу ты получишь столько денег, сколько никогда не наворуешь. Либо, если ты откажешься, мы тебя убьем.
        Сони покачал головой. Его ждали три смерти: первая - в Могареде, от стражи или Тайли; вторая - у ног короля, когда от него будут "отвязывать" майгин-тар; третья - от рук этих "магов". Сони ни на грош не верил, что они отпустят его или заплатят деньги, и если первых двух смертей можно было избежать, то третья наступит неминуемо.
        - Это не выбор.
        - Ну почему же, - возразил Кален. - Если хитроумный способ Эльера с фальшивой смертью сработает, у тебя появится отличная компания, увлекательное времяпровождение и всегда полный монет кошель. Ну, так что скажешь?
        В его глазах плескалось веселье. Веселье! Воровской мир жесток, и Сони тоже случалось смеяться, глядя на смерть других людей. Но это были другие люди, а не он сам.
        Трое мужчин уставились на него, как будто коты, которые загнали в угол мышь. Они уже знали ответ, да в нем и не приходилось сомневаться. Сони вспомнил, как несколько дней назад к нему пришел Эльер. Тогда казалось, что купец спятил, но на самом деле он делал тот же выбор. Умереть - ради того, чтобы жить.
        - Уболтали, твари, - Сони улыбнулся, игнорируя подлую влагу, которая жгла глаза. - Вы убьете меня. Позже. А до встречи с королем я еще поживу.
        
        2. НЕВИДИМЫЕ НИТИ
        
        Волны мягко бились о борт баркаса, успокаивая мысли. На ветру легонько хлопал парус. Голоса перекликающихся рыбаков звучали все реже, и чаще с берега доносилось звонкое птичье пение. Яркое голубое небо и теплое, еще не жаркое утреннее солнце слепили даже через опущенные веки. Но открывать глаза и пересаживаться в другое место Сони не хотел. Так - не видя ничего - кажется, будто в этот прекрасный день он сладко дремлет под навесом чьей-нибудь лодки на пристани Могареда, мечтая о том времени, когда бросит воровство и откроет лавку. И будто он вовсе не прощается с мечтой, уплывая прочь из родного города навстречу неминуемой гибели.
        Сони все же открыл глаза и посмотрел вслед постепенно исчезающим за деревьями крепостным стенам. Шпили дворца наместника и купола храма Небес и Бездны - символы Могареда - давно скрылись из виду, точно так же как и кладбище со вдохом в убежище, где в тайнике припрятаны последние монеты. Глядеть на удаляющийся пост стражи с перетянутой поперек Сарагина цепью было неприятно. Сони почти надеялся, что стражники заметят что-нибудь подозрительное и остановят его новых "друзей", но ничего не произошло. На Сони "истуканы" не обратили внимания, они проверили груз баркаса, сумки пассажиров, которые назвались паломниками, поводили мертвыми "лозами" и разрешили пересекать границу города, обозначенную охранными колоннами. Камень королей Сони выкинул на дно реки, еще когда они только сели на судно. Да и что могло случиться, если у Калена, как он говорит, со стражей все "на мази"?
        Он перевел взгляд на главаря. Его длинные волосы были настолько светлыми, что в них становилась незаметной седина, а белая кожа не поддавалась загару. Он был чистокровным северянином, о чем говорило и его имя, не похожее ни на короткие четкие имена у простолюдинов, ни на вычурные - у благородных людей. В северных землях свято блюли древние традиции; одежда, нравы, обращение с родственниками и знакомыми сильно отличались от принятых в остальной Кинаме. Большинство северян, которых знал Сони, были бледными призраками, затянутыми в собственную гордость в не меньшей степени, чем в наряды из мягкой кожи светлых оттенков.
        Кален был другим, и дело даже не в одежде. Ночью он внушал страх, а сейчас весело обсуждал с капитаном баркаса цены на муку, и его простое лицо выглядело добродушным, как у какого-нибудь крестьянина. В разговор вступил помощник капитана - у него оказалось свое мнение на то, почему в этом году поставки в деревни сасаа стали дешевле, чем в прошлом году, хотя ситуация в провинции не изменилась. Они стояли на корме длинного судна, между ними и развалившимся на носу отрядом плотными рядами были уложены мешки с товарами, заглушавшие разносившееся над водой горячее обсуждение цен. Сони послушал немного и отвернулся, выгнав их из своих мыслей. У него будет по уши времени разгадать, как построить общение с новым главарем.
        - Эй! - Сони вздрогнул, когда Лейни, посмеиваясь, приятельски хлопнул его по плечу и устроился рядом на прогревшихся досках. - Чего грустишь? Уже тоскуешь по дому?
        - Вроде того, - буркнул вор.
        Он не думал, что стоит откровенничать с человеком, который, возможно, через неделю его зарежет. Лейни, однако, не заметил неласковости и громко засмеялся, снова похлопав новичка по плечу. Наверное, считал, что его это должно подбодрить.
        Лейни оказался самым бесхитростным из всей компании. У него единственного на поясе открыто висел меч - такой же широкий и незатейливый, как и его хозяин. Лейни не был магом, все его умения лежали в области фехтования - рубки людей, как он сам сказал. Этот парень раньше был солдатом и дослужился до лейтенанта, но потерял звание при переходе в гвардию. Сони, который уже успел узнать о нем намного больше, чем о других спутниках, догадывался, что повышение произошло только благодаря его исключительной исполнительности. Лейни был из тех людей, которые делают ровно то, что им приказывают. Говорят любить - он любит, говорят ненавидеть - он ненавидит. Еще вчера отряд охотился на Сони, и Лейни предлагал его как можно скорее убить. Сегодня Кален сказал, что к Сони нужно относиться, как к члену отряда, и вор стал для воина чуть ли не лучшим другом. Сони не умел так быстро менять свое отношение и испытывал естественную настороженность, когда Лейни вот так вот запросто шлепал его или вдруг принимался разглагольствовать на тему родного дома и прелести странствий. Но это было куда лучше, чем кислое лицо Виньеса
напротив.
        Горбоносый собирал в себе все черты, которые раздражали Сони. Высокомерие, брезгливость, показная чистоплотность - этого лорда словно вчера выпустили из поместья, где он безвылазно торчал много лет, и теперь не понимал, что он делает среди обычных людей. Как оказалось, Виньес действительно из благородных, несмотря на то что его ногти были коротко подстрижены. Как это он согласился на такое изуверство? Виньес морщил нос не хуже Рьена, когда тот учуял исходящий от вора запах канализации, а его неприкрытое пренебрежение выводило Сони из себя. Оставалось лишь удивляться, что привело потомка аристократов в коллекторы Могареда, да еще вместе с такими личностями, как Тэби.
        Из отряда Сони увидел его последним, и он понравился ему меньше всех. Вокруг него витала аура мрачности: черные гладкие волосы обрамляли скуластое лицо с острым подбородком, карие глаза неприязненно смотрели на других людей, полные губы были поджаты, но не презрительно, как у Виньеса, а так, будто он находился в стане врагов и боялся произнести хоть слово, чтобы не выдать союзников. Он единственный не выказал никакого облегчения, когда судно выплыло за охранные колонны, а ведь Тэби, как сказал Кален, был самым сильным магом среди них. Погруженный в себя, он практически ни с кем не разговаривал, а Сони вообще не замечал, словно его не существовало. Не то чтобы вора это задевало, но он чувствовал себя так, будто его заранее записали в мертвецы.
        Зато рыжеватый Дьерд вызывал у него симпатию, несмотря на то что они изрядно потрепали друг друга вчера ночью. Парень совершенно не был похож на благородного, скорее на выбившегося в люди хорошего вора. Сони льстило уважение, с которым Дьерд говорил о его идее спрятаться под рекой и умении отрываться от "хвоста". Курносый открыто, искренне смеялся над шутками и дружески подтрунивал над сомнениями Сони, присоединяться ли к этим "гвардейцам".
        Гвардейцы, ха. Что бы они там про себя ни плели, до настоящих гвардейцев им всем далеко. Сони видел королевскую гвардию, марширующую по Могареду, а потом гуляющую в тавернах, - высокие плечистые мужчины с безукоризненной выправкой, из аристократических родов, умеющие драться на нескольких видах оружия и носящие либо блестящие доспехи, либо вычищенную, подогнанную форму, а уж про их манеры и дисциплину вообще незачем упоминать. Может быть, среди магов все было иначе, но Тэби и Лейни никогда бы не взяли в гвардию, хотя бы из-за низкого происхождения.
        Окинув взглядом спутников, Сони покачал головой. Лейни развалился рядом, подставив солнцу бугристое лицо со шрамами, Дьерд дремал с блаженной улыбкой на свертке с одеялом, Тэби, широко расставив ноги, стоял впереди и следил за берегом, Виньес прислонился к борту, хмуро уставившись на вора, а Кален до сих пор общался с владельцем баркаса. Они не гвардейцы, и одна бездна знает, куда они тащат Сони. Он должен бежать, если не сейчас, то в ближайшие дни, пока они не достигли места назначения. Кален так и не сказал, куда направляется отряд, но настоящие королевские гвардейцы могли ехать только в Эстал, столицу. Оттуда удрать уже не удастся.
        Сони повернул голову, делая вид, будто любуется прекрасными видами Сарагина. Борт загораживал обзор, поэтому вор с кряхтением поднялся. Разодранная нога заныла, когда Сони на нее оперся, и он поморщился, ощутив боль не только в ноге, но и по всему телу. Прошедшие дни были слишком выматывающими, а отдохнуть так и не получилось. Сбежать будет трудно, очень трудно, но нужно рискнуть. Покорно отдаваться смерти он не собирался.
        Берега здесь были покатые и приветливые, покрытые зарослями кустов. Сразу за ними начинались густые леса. Спрятаться там, наверное, было легко, особенно в конце лета, но только не Сони с его отсутствием опыта такой жизни. Поймать дичь он и не надеялся, зато с удовольствием думал о многочисленных деревнях, лепящихся к Могареду. Ах, благословенный и богатый на дары земли южный край, привлекающий поселенцев! Здешних крестьян не назовешь наивными, но Сони был уверен, что благодаря воровству он сможет продержаться достаточно, чтобы добраться до центральных земель.
        - Даже не думай, - голос раздался прямо над ухом, но Сони вдруг обнаружил, что слишком устал, чтобы вздрагивать. Кален закончил обсуждать муку и стоял за его спиной.
        - Не думать о чем? О том, как свободно дышится посреди реки?
        - Ты знаешь, о чем я.
        Так как он не отвечал, Кален продолжил почти шепотом, чтобы никто, кроме Сони, его не услышал:
        - Я знаю этот взгляд. Мы охотились за осколком целый год. Это было тяжелое время Если ты сбежишь, парни больше не будут церемониться.
        Снова перед глазами Сони появился Эльер с ребрами, торчащими из разорванного живота. Вор посмотрел на окунающийся в воду борт и подумал, не разозлится хозяин лодки, если он заблюет ее. Все равно волны все смоют.
        - Держи, - Кален протягивал ему банку с мазью бурого цвета. - Смажь рану, чтобы она не загноилась.
        Сони изумленно скосился на него. Только что он предостерегал его от побега и тут на тебе, сам дает средство для того, чтобы этот побег прошел успешнее.
        - Ты теперь один из нас, - пожал плечами главарь, отвечая на этот взгляд. - Меньше всего мне нужно, чтобы в ответственный момент один из нас подвел всю команду.
        - Спасибо, - пробормотал Сони, положив банку на свою сумку. Подвел в ответственный момент? Что это значит? Драться за этих людей он не собирался.
        - Кстати, - громко добавил Кален. - Ты слишком низко наклоняешься за борт. Не бойся, на тот случай, если ты свалишься, я тебя привязал.
        - Привязал? - переспросил он, оглядывая себя. Никакой веревки вокруг него не было.
        - Да, - Кален отодвинулся и отвел правую руку за спину. Сони с ужасом почувствовал, что его что-то тянет за запястье. Против воли его собственная правая рука дернулась вперед, за рукой ухмыляющегося главаря. - Если хочешь, я могу привязать твою ногу.
        - Что за Бездна! - завопил Сони, когда его левая ступня внезапно заскользила по днищу лодки.
        Проснувшийся Дьерд захохотал, наблюдая за тем, как побледневший вор размахивает руками, чтобы удержать равновесие.
        - Это еще что, - Лейни прищурил один глаз, чтобы солнце не мешало наблюдать за зрелищем. - Когда меня принимали в отряд, Кален заставил меня биться против моего же меча.
        Выругавшись, Сони схватился левой рукой за поясной нож. Вроде бы он не был ни к чему привязан, но вор на всякий случай его не отпускал. Бездна его побери, как Кален это делает?
        Главарь откровенно развлекался.
        - Потанцуем? - спросил он.
        Его пальцы двигались так, словно дергали за нити марионетки. Сони и правда был ничем не лучше куклы. Он мог только изгибаться, неловко выставлять локти и выворачивать колени, чтобы не растянуться с позором на досках. Стоило ему твердо наступить на ногу, как шлепок или новый рывок заставляли его покачиваться на цыпочках и искать устойчивую позу. За ним следил весь отряд; все, кроме Тэби, с весельем. Сони разозлился, ощутив себя идиотом. Уже давно он не позволял банде устраивать цирк за свой счет - как правило, это вело к унижениям и лишним проблемам. Но Кален прекратил издевательство прежде, чем Сони вскипел.
        - Отлично пляшешь! - прокричал один из лодочников, пару раз одобрительно хлопнув в ладоши. Сони чуть не зарычал от бешенства и вытер вспотевший лоб, чтобы скрыть эмоции. Время их показывать еще не пришло.
        - Неплохо, - оценивающе произнес Кален. - Прости, я сказал им, что мы даем уличные представления и нам нужно потренироваться. Если говоришь людям, что ты маг, они начинают немного нервничать, - шепотом добавил он, подмигнув в ответ на хмурый взгляд Сони. - Зато мы узнали, что у тебя есть чувство равновесия.
        - "Есть"! - фыркнул Дьерд. - Да я бы гордился, если бы двигался так же. Я при этой проверке три раза землю носом пропахал.
        Сони, не обольщаясь похвалой, с любопытством изучил выражение его лица. Никакого подхалимства, ясный взгляд и широкая улыбка с ямочками на веснушчатых щеках. Парень не первый раз во всеуслышание сообщал о своих неудачах, однако вор на собственном опыте испытал его умения. Действительно ли он настолько честный или пытается прикинуться дурачком?
        - У тебя и на других тренировках получалось не слишком впечатляюще, - ехидно сказал Виньес.
        - Пф... А сам-то помнишь, как неделю держался за задницу, рухнув с "площадки"? - парировал Дьерд.
        Горбоносый возмущенно встрепенулся, и началась перепалка, похожая на ту, свидетелем которой Сони стал ночью.
        - Что это было? - спросил он Калена, потирая покрасневшие запястья. Невидимые нити не отличались воздушной мягкостью и нежными прикосновениями.
        - Магия. Ты действительно о ней ничего не знаешь?
        - Откуда? - Сони раздраженно дернул плечом. - Я жил в городе, где ее нет.
        - Разумно. Тэби, хочешь что-нибудь рассказать ему о магии?
        Темноволосый мужчина даже не повернулся, продолжая изучать след на волнах, который оставляла за собой лодка. Сони решил, что он похож на Черного Рыцаря из сказок, который из-за совершенных им страшных злодеяний отдалился от людей и в конце концов даже перестал понимать их язык.
        - Зачем терять время? Он может не выжить после возвращения осколка.
        Тренировка Калена разгорячила тело Сони, но после этих слов его пробрало морозом. Лишние напоминания о том, что его ждет, ему были не нужны, хотя Тэби, наверное, стоило поблагодарить за честность. По крайней мере один человек не питает иллюзий по поводу того, насколько вор задержится в отряде. И все же фраза звучала обидно. Еще больше сдавать позиции после дурацкого "танца" Сони не собирался, однако не хотел и никого провоцировать, поэтому тихо, убрав угрозу из голоса, произнес:
        - А ты так занят, что ли?
        Тэби наконец-то оторвал взгляд от воды и с недоброй усмешкой уставился на вора. Если он и намеревался что-то сказать, то передумал, поймав обращенный на него недовольный взгляд Калена. Ему тоже не понравился пренебрежительный тон Тэби. Или прямота, с которой было сделано это заявление.
        - Хватит, - главарь обернулся на гребца, подошедшего слишком близко к пассажирам. Тот передал какой-то вопрос от капитана баркаса, и Кален, мгновенно преобразившись в улыбчивого хозяина труппы уличных артистов, был вынужден отправиться на корму.
        Как только он ушел, Тэби потерял к Сони всякий интерес, вернувшись к созерцанию волн. Сони пнул свой мешок, попавшийся под ноги. Да что с этими людьми вообще такое? Хотят они его убить или, наоборот, принять в команду? Если все-таки второе, то с Тэби они точно не подружатся.
        После пинка из развязанной сумки вывалилась книга. Она лежала в тайнике с другими вещами; ее можно было продать или, в крайнем случае, при нужде пустить на растопку. Сони поднял ее с палубы и полистал. "Сага о деяниях Мареса Черного Глаза". Он помнил ее. Они читали о северном волшебнике вместе с Дженти, еще когда не стали сиротами, благо у детей писаря было много книг. Но этот экземпляр отличался от того, детского, с картинками, который купил отец. Здесь давались обширные исторические комментарии, да и перевод саги с древнекинамского был неканоническим. Редкая книга, с качественной бумагой и в хорошей обложке, когда-то даже специально ароматизированной. Сони вздохнул. Жаль будет разжигать ей костер, и не только потому, что ее можно задорого продать. Сначала отец, а потом брат научили его уважать книги, причем не только за их стоимость, но и за содержание. Потом, на улице, Дженти сильно доставалось за его любовь к чтению. Как же - мелкий воришка, который таскает из лавок непонятные научные трактаты и читает их вместо того, чтобы сразу сбывать!
        - Ого, "Сага о Маресе" с комментариями Кольина Гарента? Необычное чтиво для путешествия. Неужели у нас в отряде будет ученый вор? - насмешливо спросил Виньес.
        Сони взвесил в руке тяжелый томик, раздумывая, не запустить ли им в морду магу, но так и не решился. Ох, рано, рано ему демонстрировать характер... Да и не хочется повредить хорошую книжку.
        - Угу, самый что ни на есть ученый, - буркнул он. - Ворую не просто так, а с научной методой.
        - Это как? - оживился Лейни.
        Сони оценивающе посмотрел на мечника, чувствуя, что все взгляды прикованы к ним.
        - Да все проще простого. Используя закон Зеллара Эндейского, который гласит, что земля притягивает все предметы, я...
        Он стремительно выхватил нож, срезал у Лейни кошелек, со шлепком упавший в растопыренную ладонь, и спрятал его за спиной.
        - ...я снимаю твой кошелек с пояса и ловлю его в полете, потому что еще один закон - прости, забыл автора, - говорит, будто предметы ломаются, когда падают на ту самую землю из закона Зеллара. Ты ведь не хочешь, чтобы твой кошелек сломался?
        Дьерд заливисто расхохотался. Пречистые Небеса, есть ли хоть что-нибудь, что его не смешит?
        - Эй, отдай деньги, - обиделся Лейни. Да, наука ему явно не по плечу.
        - На, - Сони бросил ему кошель.
        - Деформируются, - вдруг произнес Виньес.
        - Что?
        - Шевант та-Ари говорил, что предметы деформируются при столкновении. Откуда ты знаешь о Зелларе Эндейском?
        - Я ученый вор, - оскалился Сони.
        Виньес пристально смотрел на него, ни капли ему не веря. И правильно. Эту шутку они придумали с Дженти, разгребая однажды сокровища, которые утащили из книжной лавки на Печатной улице, но он ни за что бы не стал рассказывать об этом Виньесу. Иначе пришлось бы вспомнить, что произошло, когда они подшутили так над дружком из шайки. Подростки не любят, когда кто-то из них выделяется умом. На скуле Сони навсегда осталась отметина от камня, брошенного в него за то, что они с братом были не такими, как другие. В тот день Сони отчетливо уяснил для себя закон, гораздо более жизненный, чем законы каких-то Зелларов или Шевантов: никогда не пытайся доказать толпе обозленных нищих детей, что ты умнее них. И если бы не Дженти, который вынес на себе потерявшего сознание брата, Сони грозило бы навсегда остаться на той улице. В виде костей. Впрочем, и те быстро растащили бы крысы.
        - Успешно вливаешься в компанию? - вернувшийся с кормы Кален хлопнул Сони по плечу.
        - Ага. Кошельки вот у спутников срезаю... - пробормотал он.
        Лейни до сих пор пытался привязать свой кошель к поясу. Ничего не получалось - ремешок теперь был слишком коротким.
        - Вливайся-вливайся, - хмыкнул Кален, наблюдая за пыхтением мечника. - У меня хорошие новости. Ветер попутный, так что еще до заката сойдем с корабля в назначенном месте.
        - Что за место? - нетерпеливо поинтересовался Сони.
        - Увидишь, - отрезал Кален. - Заодно там и поговорим о магии.
        Сони, так и не убрав "Сагу о Маресе" в сумку, тоскливо уставился на берег, который так и приглашал спрятаться в зеленом покрове. Однако теперь он не выглядел привлекательным. Сони расправил мозолистую ладонь и потер запястье, которое до сих пор сохраняло покраснение. Невидимые нити, вот как. О побеге можно надолго забыть.
        
        * * *
        
        - Эй, проснись. Проснись!
        Кто-то тряс Сони за плечо. Разлепив не желающие подниматься веки, он узнал нависшего над ним Дьерда.
        - Ну ты и поспать. Вставай, мы приплыли.
        С сожалением оторвавшись от милостиво одолженного ему Каленом свертка с одеялом, Сони широко зевнул и огляделся. Солнце пряталось за кромкой леса, темнеющее небо отражалось серым цветом в Сарагине. Команда судна шумела, капитан ругался на своего подчиненного, тыча пальцем в приближающуюся деревню. На пристани ждали невысокие жилистые сасаа в жилетах на голое тело, открывающих их длинные мускулистые руки. Сони еще раз зевнул. Книжка оказалась настолько интересной, что он задремал почти сразу, и его до сих пор тянуло в сон при мысли о ней. Рядом потягивался Лейни.
        - Мы будем ночевать у сасаа? - спросил Сони.
        - Это такая тонкая шутка ученого вора? - вскинув бровь, задал ответный вопрос Виньес.
        Сони пожевал губами, раздумывая, как удержаться от не менее едкой реплики и не испортить отношения с этим человеком в первый же день пути. К счастью, ему на помощь пришел Кален.
        - Нет, всю ночь трястись в их "гнездах" я не хочу, - он усмехнулся. - В часе ходьбы есть деревня, Чистые Ключи, а в ней хороший постоялый двор. Нам туда.
        Еще утром он не упоминал об этом, просто сказав, что они до вечера будут плыть на баркасе. Похоже, главарь любил выдавать сведения маленькими порциями, приберегая основную часть на потом. Может быть, это подходило для секретной миссии, когда никто не должен знать полный план, чтобы не выдать его врагам, но Сони ни разу не слышал, чтобы удался хоть один налет, при котором участники понятия не имеют о цели. Впрочем, они и не готовились к разбойничьему налету.
        Кален заплатил капитану баркаса за то, что он взял пассажиров, и приказал отряду поторопиться, чтобы они успели сойти на берег прежде, чем сасаа начнут разгружать судно. Сони поразился тому, с какой скоростью сонные, разомлевшие на солнце мужчины собрались и вернули себе бодрый вид. Большинство его знакомых стали бы возиться немереное количество времени и жаловаться на то, что их подгоняют. "Гвардейцам" же хватило одного щелчка пальцами, чтобы забросить вещи за спину и построиться за Каленом. Удивившись, Сони подхватил собственную сумку и встал за ними.
        Его поклажа почти ничего не весила - он взял то, что нашел в одном из многочисленных могаредских тайников, то есть самое необходимое: сменная одежда, несколько монет, нож, отмычки и еще кое-какие воровские мелочи. Он готовил это на тот случай, если придется удирать из города после неудачного ограбления. Много лет обновляя заначки по всему городу, Сони спрашивал себя, зачем он это делает - они пригодились всего пару раз в буйной молодости. Теперь он благодарил себя за предусмотрительность, иначе бы пришлось отправляться в путь чуть ли не нагишом.
        Остальные тоже были нагружены совсем не так, как положено основательно подготовившимся к долгому пути людям. С другой стороны, они явно были опытными путешественниками. Сони оценил то, как "гвардейцы" распределили между собой тяжесть - каждому дали ровно такой вес, при котором мужчина мог бы бежать без особенного труда. Больше всего, в том числе и походный котелок, пришлось на долю Лейни, который тряхнул плечами, загрохотав посудой, и улыбнулся Сони.
        - Становись со мной. Мы с тобой самые слабые, так что нам стоит держаться вместе.
        - Как-то не похож ты на слабака, - сказал Сони. Словно в подтверждение, мышцы на руке Лейни натянули рубашку, когда он проверил перевязь меча.
        - Наша с тобой слабость в том, что мы можем драться только в рукопашном бою, - объяснил солдат. - Ну, ты скоро сам поймешь, о чем я.
        Вспомнив о невидимых нитях, Сони кивнул. Интересно, может Кален обвязать ими и обездвижить десяток врагов? В Могареде про могущество волшебников рассказывали разные байки, но Сони не знал, какие из них правда. Возможно, все, а возможно, ни одна.
        Баркас причалил к маленькой пристани, и отряд соскочил на берег, чтобы не мешаться засуетившимся рабочим. Владелец судна, до этого ругавшийся с помощником, стал спорить с немолодым сасаа, который подсчитал количество мешков и отказывался передавать крупный кошель. До Сони долетели обрывки фраз - сасаа возмущался, что груза пришло меньше, а денег он должен заплатить столько же, сколько за полную поставку. Исход торговли можно было предсказать заранее - сасаа сдастся и отдаст монеты. Этот народ, впечатляющий своей физической силой, не отличался ни умом, ни настойчивостью. Все кинамцы в Могареде поступали, как и капитан баркаса, - стремились либо припрятать часть товара, либо всучить рыжим южанам порченый груз. Главное - убедить их в том, что они остаются с выгодой и что им вообще повезло получить хоть что-то. Легковерные и слабые на язык сасаа всегда быстро уступали. А даже если не уступали, ни один судья не стал бы их защищать. У сасаа - рабов и слуг - было слишком мало прав, и со времен Южной войны с Арджасом сто лет назад никто не горел желанием их расширять. Вероятно, это устраивало обе стороны,
потому что не успел Сони отвернуться, как понурый сасаа уже вручал деньги кинамцу, который возвышался над ним с чувством собственного превосходства.
        Впереди уже виднелись первые дома сасаа, по мнению Сони, настолько же неудобные, насколько и некрасивые. Под кронами деревьев на натянутые между стволами плотные сети из веревок крепились круглые дома из глины. Снаружи их обкладывали зелеными ветками, из-за чего жилища походили на огромные гнезда. Их должно было болтать от ветра, как качели от пинка, однако дома прочно держались в паутине канатов и не колыхались, даже когда в них прыжком залетал крупный сасаа. Все "гнезда" в деревне были маленькими, рассчитанными на одного сасаа или мать с младенцем. Нормальный человек, наверное, сошел бы с ума жить в такой клетке, подумал Сони, поглядев на крошечный шар из веток и вспомнив свое сидение в коллекторе, когда он не мог выпрямиться. Сасаа, однако, нравилось так жить, к тому же большую часть времени они проводили вне жилищ, в лесу или в деревне. Сейчас почти все из них высыпали из "гнезд", и те, кто не занимался делом, глазели на чужаков. Собиравшиеся под листвой вечерние тени делали их лица недружелюбными, даже если они радушно улыбались. Сони не удивился, если бы они действительно корчили злые рожи.
Какими бы раболепными сасаа не казались в городе, здесь была их территория. Хотя они не могли творить правосудие на земле, на которой жили, ничто не мешало им осуждающе хмуриться на представителей народа, который их поработил сто лет назад. Сони отвернулся от чересчур пристального взгляда молодого сасаа со шрамом на губе, который повис на сети возле "гнезда" с распахнутой дверью. В голову некстати полезли дешевые могаредские слухи о том, что сасаа опять чем-то недовольны и готовят бунт.
        Сбоку к Лейни приблизился Кален и расправил лямку рюкзака у него на спине.
        - Присматривайся, ищи слабые места, - прошептал ему главарь, так что Сони едва различил звуки. Только сейчас он заметил, как настороженно отряд оглядывает поселение.
        Солдат кивнул и отодвинулся, пропуская Калена к вору.
        - Бывал когда-нибудь в деревнях сасаа? - спросил северянин.
        - Мимо проходил.
        Кален вопросительно поднял бровь.
        - У сасаа нечего красть, воров они не интересуют, - пояснил Сони.
        - А, - глубокомысленно ответил Кален и тихо произнес: - А ты мог бы их незаметно обокрасть, если бы очень понадобилось?
        - На кой? Они же все нищие.
        Улыбка главаря показалась неожиданно жесткой.
        - Знаешь, одна из первых вещей, которым учат в гвардии, это не задавать вопросы.
        Сони мысленно обругал себя. Конечно, как он мог забыть одно из основных правил дна! Оно было таким не только для гвардии. Люди, которые задают слишком много вопросов или чересчур настойчиво интересуются причинами приказов, долго не живут. Хотя бы потому, что главарям быстро надоедает отвечать.
        Он прокашлялся.
        - Я думаю, что...
        Начав говорить, Сони сообразил, что ответ требует более длительного обдумывания, чем пара мгновений. Кален не таков, чтобы его было легко обдурить бравадой. Мог бы Сони и в самом деле обчистить дом сасаа? Он внимательно осмотрел паутину. Она была одновременно и плетеной лестницей и ловушкой для тех, кто не знает, куда ставить ноги и совать руки. Подъем в любом случае требовал определенной сноровки. Допустим, Сони ей обладал. Но дальше начиналась настоящая головоломка. Какие-то из веревок были натянуты так, что не дрогнули бы даже под весом мужчины покрупнее Лейни. Другие, наоборот, ослаблялись от прикосновения, но и первые, и вторые выглядели одинаково. По каким-то веревкам можно было не то что ходить, а скакать, и "гнездо" не шевелилось. При подергивании за другие дом раскачивался, как при буре. Сони наблюдал за тем, как десятки сасаа вокруг заходят и выходят из своих жилищ, и схема веревок везде была разной, по крайней мере при беглом осмотре сходства он не находил. Проще всего было ограбить сасаа, обрезав нити, сбросив "гнездо" вниз, а потом опустошив. Но такой способ Калена наверняка не
устроит.
        Наконец Сони признался:
        - Может быть. После тренировок.
        Он ожидал услышать разочарование в голосе главаря, но тот, не меняя делового тона, спросил:
        - И сколько бы неудачных попыток тебе понадобилось?
        Вор пожал плечами.
        - Трудно сказать. Результат чаще всего зависит от удачи. Думаю, словоохотливый сасаа, который бы поделился тем, как все это действует, увеличил шансы.
        - Хорошо.
        Сони ничего хорошего в этом не видел. Сасаа выполнит любой твой приказ, пусть хоть перерезать себе горло, и все равно ни за что не расскажет про эти веревки. Невозможно, чтобы они нашли такого идиота. Хотя если они утащили с собой даже Сони... Внезапная догадка заставила его вытаращиться на Калена.
        - Вы что, ради этого меня взяли?
        - Помнишь, что я тебе сказал про первую вещь?
        Он осекся. Главарь усмехнулся.
        - Тихо, тихо. Я просто хотел проверить, как ты относишься к дурацким вопросам.
        Сони выдохнул. Успокоения это не принесло. Говорят, сасаа в своих деревнях очень ревностно относятся к нарушителям спокойствия и могут убить человека, который угрожает их жизням. Какая бы кара потом ни пала на них, этого человека никто никогда не найдет. Посчитают ли они угрозой вора, вторгшегося в их дом? Наверняка. Сони посмотрел на ловко скользящую по паутине девушку и представил, как пытается темной ночью повторить ее движения. Вот здесь он обязательно сорвется, веревки обовьются вокруг горла и задушат его. Прекрасная альтернатива тому, чтобы на всю жизнь остаться марионеткой мага.
        И снова, как днем, Сони пробрал озноб. Он поднял голову и, последовав примеру остальных членов отряда, стал внимательнее следить за сасаа. Лучше он запомнит сейчас, куда они ставят ноги, чтобы потом одним легким движением не укоротить себе жизнь до нескольких мгновений.
        
        * * *
        
        Отряд шел по проселочной дороге, когда окончательно стемнело. Под широкими кронами деревьев это случилось раньше, и Сони спотыкался несколько раз, приняв бугры засохшей колеи за тени. В просветах между листьями серебрился кружок Малого Ока Бездны, но оно никогда не давало достаточно света, чтобы рассеять ночную тьму.
        До деревни оставалось примерно полчаса, дорога была пустой. Мужчины по большей части молчали, только Дьерд насвистывал веселый мотивчик. Изредка к нему присоединялся Лейни, тогда они распевали похабные солдатские песни, которые были в ходу во всех городах королевства.
        - Все, я потерял силу, - объявил Кален, шагающий рядом с Сони. - Тэби, ты уже?..
        - Да, - коротко сказал тот. Пространные ответы из него с трудом выжимали даже другие спутники. Сони гадал, всегда он такой молчаливый или только в присутствии новичка.
        - Сони, пойдешь рядом с ним, - распорядился главарь. - Ночью не отходи от него далеко, иначе он не сможет тебя защитить в случае чего.
        - Почему только ночью? - уточнил Сони и тут же прикусил язык, вспомнив, что Кален говорил по поводу расспросов. Но этот вопрос, видимо, не входил в перечень запрещенных.
        - Магия бывает двух типов: дневная и ночная, - менторским тоном стал рассказывать Виньес. - Жрецы богини Альенны, Великой Матери, учат, что маги произошли от нее. Шасет, Мрачный бог войны и предводитель воинства Бездны, вышел из проклятой тьмы и соблазнил Альенну, чтобы она родила ему совершенных воинов. Когда он приходил к ней днем, она рожала ему дневных магов, ночью - ночных магов. Поэтому сила магов применяется в основном в войнах. Итак, дневные маги могут использовать свой дух, только когда светит солнце. Когда оно заходит за горизонт, в силу вступают ночные маги, беспомощные днем. Иногда рождаются люди, которые совмещают в себе два типа магии, но среди нас таких нет. Также пользоваться духом в любое время могут существа божественного происхождения. Но таких среди нас тоже нет, - помолчав, добавил он.
        Сони кивнул. Он никогда не придавал этим историям значения - в Могареде что день, что ночь, магии не было одинаково. А слушать россказни жрецов ему тем более в голову не приходило.
        Дьерд прекратил свистеть, когда заговорил Кален, и над отрядом снова повисла гнетущая тишина. Сони подумал, уж не он ли причина молчания. Он еще не заслужил доверия, и спутники боятся расслабиться и ляпнуть лишнее. Однако Сони очень хотелось, чтобы это наконец произошло и он смог узнать хотя бы что-то о "гвардейцах".
        - Почему ты так странно говоришь - "использовать дух"? - спросил он, чтобы поддержать разговор и заодно развеять настороженность.
        - Дух - та энергия, которую испускают наши тела под влиянием или при отсутствии солнечного света, - ответил ему Виньес. - Сущность магии, проще говоря. Это с ней мы работаем и ее формируем в то, что простые люди называют заклинаниями. Сегодня Кален сделал из духа нити и заставил тебя танцевать. Дьерд бросил в Эльера Лендвига сгусток духа, и купец умер. Что до названия, мы используем слово "дух" по северной традиции. На Юге употребляют слово "шемал", что означает "энергия".
        Сони снова кивнул. Похоже, вид у него был не слишком умный, потому что Виньес, обернувшись, хмыкнул.
        - Ничего не понял, да?
        - Кое-что понял, - буркнул он. Горбоносый вещал занудно, заумными словами, но вполне доступно.
        - Ничего, по ходу разберешься, - успокоил его Кален. - Магов обучают довольно долго, большинство наших секретов неизвестно обычным людям, так что нечего ждать, что ты сразу все поймешь. Сейчас тебе нужно знать, что я и Вин - дневные маги, то есть ночью от нас помощи ждать нельзя. А Дьерд и Тэби - ночные, поэтому в темное время суток за нашу и твою защиту отвечают они. Тэби из нас самый сильный, поэтому я поручаю тебя ему. До утра будешь привязан к нему, потом мы с ним поменяемся.
        Он предпочел бы идти с Каленом - главарь говорил и улыбался гораздо чаще, чем Тэби, - но на самом деле ему не хотелось быть привязанным даже до утра. Хоть Сони и не чувствовал опутывающих его невидимых нитей, ощущение несвободы ему не нравилось. Он бросил на Тэби быстрый оценивающий взгляд. Мужчина не казался расстроенным из-за того, что на него повесили обязанность наблюдать за новичком. Его лицо вообще не выражало ничего, кроме угрюмой сосредоточенности. "Времяпровождение с ним будет очень веселым", - кисло подумал Сони.
        - Спать-то мы будем в разных кроватях?
        Шутка не слишком удалась, но Лейни загоготал так, что спугнул из кустов ошалело заоравшую птицу. Дьерд захихикал.
        - Ночные маги редко спят по ночам, - сказал Тэби. - Но я бы все равно с тобой не лег, даже если бы ты был женщиной.
        - Не представляешь, как я рад это слышать, - криво усмехнулся Сони.
        Губы мага приподнялись в гримасе, которую вор скорее назвал бы оскалом, но тем не менее это была улыбка. Значит, Черный Рыцарь все же имеет какое-никакое чувство юмора.
        - Ого! - с преувеличенно воодушевленной интонацией воскликнул Виньес. - Неужели наш Черный Рыцарь нашел себе собеседника?
        Сони чуть не поперхнулся, когда услышал, как он назвал Тэби. Не только у него одного возникла ассоциация с персонажем из сказок. Похоже, темноволосый маг всегда себя так вел, и присоединение вора ни на что не повлияло. Сони никогда прежде не видел банд, в которых были бы такие странные отношения между членами. Но он и никогда не знал ничего другого, кроме банд. Возможно, у обычных людей или гвардейцев отношения должны быть именно такими?
        Лейни и Дьерд снова засмеялись, мешая противникам обмениваться колкими репликами.
        - Тихо! - оборвал их Кален, замедляя шаг. - Чистые Ключи уже близко. Если там окажутся патрули стражи, не давайте им повода познакомиться с нами поближе. Помните, мы всего лишь паломники.
        В мгновение ока смех и разговоры стихли, раздавались только шаги и хриплое дыхание. Сони нахмурился. С чего бы это королевским гвардейцам прятаться от стражников? Разве что их миссия была секретной, и о ней никому не должно быть известно. Но вчера Кален сказал, что они работают вместе со стражей Могареда. Чем городские стражники отличаются от патрульных, кроме того, что больше пьют и чаще таскаются по шлюхам? Это была неразрешимая загадка, и Сони пока забыл о ней. У него в любом случае не было иного выбора, кроме как следовать за отрядом. По крайней мере, задача Калена не нова - что-что, а избегать внимания стражников он умел.
        
        * * *
        
        Чистые Ключи мало чем отличались от других деревень в южных землях за исключением того, что могли похвастаться большим постоялым двором. Сложенное из булыжников каменное здание сохранилось еще с тех времен, когда Могаред принадлежал Арджасу, и выглядело увальнем на фоне маленьких крестьянских домиков с соломенными крышами. Сейчас оно явно переживало не лучшие времена. У слегка перекосившейся двери болтался фонарь, сообщавший путникам о том, что здесь они могут найти отдых и переночевать. Он бросал слабый свет на облезшую вывеску, с которой давно стерлось изображение пенной кружки, и только с большим трудом читались слова "Теплая встреча".
        Невзирая на название, постоялый двор встретил путников прохладой; единственное отличие от улицы состояло в том, что тут не дул ветер. Внутреннее убранство Сони не поразило. В попытке оживить сухую обстановку и голые оштукатуренные стены хозяева набросали на пол тростника, но он лежал уже несколько дней и его давно пора было вымести. Мальчик за прилавком прямо напротив входа удивленно вытаращился на гостей. Стало понятно, что их никто не ждал, да и трудно было ждать кого-то в стороне от главного торгового тракта. Возможно, Кален выбрал "Теплую встречу", именно потому что хотел избежать внимания к себе.
        В обеденном зале было шумно, и по изменившемуся лицу Калена Сони догадался, что он не ожидал застать здесь других постояльцев. А когда Сони сам посмотрел на них, то понял и еще одну причину недовольства главаря.
        Пятеро мужчин в коричневых мундирах стражи пили пиво в середине зала, на груди у одного из них ярким красным пятном выделялся сержантский значок. Чистые Ключи были среднего размера для деревни, но поддерживать регулярный пост из такого количества человек не смогли бы и вряд ли стали. В патрули же обычно входило не меньше десятка стражников, а то и больше, и базировались они в городах, а не в мелких селениях. Они охраняли главный тракт, который пролегал неподалеку отсюда, а иногда их посылали в глубинку, чтобы проверить слухи о мелких бунтах или грабежах. Как правило, это делалось для напоминания жителям, что на троне есть король, потому что они частенько об этом забывали и требовали другого короля. Патрули ловили мятежников и доставляли их в ближайший город, чтобы там казнить. Перед тем как войти в Чистые Ключи, Кален обмолвился, что деревня в этом отношении очень спокойная и вряд ли они встретят на постоялом дворе кого-то кроме пары усталых путешественников.
        Он ошибался. Но если он и показал свое расстройство, то на долю мгновения. Когда Сони повернулся к нему, Кален уже платил мальчику за постой.
        - Принеси всем самой сытной еды, что у вас есть.
        - Э-э... - ребенок вытянул шею и заглянул в соседнюю комнату. По тянущимся оттуда сочным запахам Сони понял, что там располагается кухня. - Придется подождать немного, мясо еще жарится. А что вы будете пить?
        - Воду.
        Мальчик не отреагировал, будто здоровые мужчины, останавливающиеся в деревне, всегда по ночам пьют только воду. Зато за спиной главаря поднялось ворчание.
        - Может, хоть на этот раз изменим себе и попробуем молоко? Мы все-таки заслужили, - предложил Дьерд. В его голосе звучало больше безнадежности, чем насмешки.
        - У тебя свое еще на губах не обсохло, - парировал Кален.
        Сони подумал, что главарь ему нравится все сильнее. В воровской банде такой приказ вызвал бы негодование, а следом и неподчинение, однако если им предстояло соседствовать с врагами, то распоряжение было весьма разумным. Пьяный мужчина скорее нарвется на неприятности, чем трезвый. И как бы Сони ни мечтал о кружечке пива, если готовится стычка, он лучше похлебает водички, чем обнаружит в животе стражницкий меч.
        Комната отряда - пустое помещение с шестью кроватями - находилась на втором этаже. Тэби, зашедший туда раньше, кинул вещи на первую от входа кровать и указал Сони на соседнюю. Сони мысленно порадовался, что им все же не придется спать на одной постели. Шутки шутками, а насколько далеко могут протянуться невидимые нити, он не имел понятия.
        Столы в обеденном зале были рассчитаны всего на четырех человек. Насколько Сони знал, это было сделано по северному обычаю - замкнутые северяне, в отличие от общительных южан, предпочитают уединение, пускай и относительное. Возможно, хозяин приехал сюда с севера Кинамы, хотя вероятно, что он просто поленился сделать длинные столы. Как бы там ни было, Сони, увидев, что Виньес сел за дальний от стражников стол, сразу выбрал другой. Слушать в конце занудное бормотание горбоносого ему не хотелось совершенно.
        Он ждал, что рядом с ним устроится Тэби - раз Кален велел им не отходить друг от друга, - но на лавку тяжело опустился Дьерд.
        - Ты мне вчера зад отбил, - пожаловался он.
        - Ну извини, надо было с первого удара вырубаться.
        Последнее слово потонуло в кашле. Сони быстро справился с приступом, но горло продолжало саднить. Он прислушался к себе. Никакой внутренней боли и ломоты, какая обычно бывает при болезнях, не было. Хорошо, что кашель оказался единственным последствием сидения в стоке под Сарагином. Гораздо хуже, если бы заложило нос. Насморк Сони ненавидел - дышать приходилось ртом, громко, как быку на случке, а мысли закупоривались, как в бутылке, и просачивались, словно через узенькое горлышко.
        - Простудился? - участливо спросил Дьерд.
        - Да нет, только кашель подхватил.
        Маг молча поднялся, подошел к столу и наклонился к Виньесу, что-то зашептав ему на ухо. Горбоносый прищурился, изучил сидящего напротив Сони, потом залез в сумку, висящую через плечо, и достал несколько крошечных свертков. Только самый внимательный наблюдатель заметил бы, как он бросил быстрый взгляд на Калена и как тот качнул головой. Кажется, ни одно решение не принималось без согласия главаря.
        Дьерд кинул пакетики на стол перед Сони. Он развернул бумагу и обнаружил в ней порошок желтоватого цвета с мелкими белыми крапинками какого-то другого вещества.
        - Что это? - спросил Сони.
        - Тертый корень сагасты.
        - Чего?
        - Ты не знаешь, что такое сагаста? - изумился Дьерд.
        - Никогда не грабил аптекарские лавки.
        Парень рассмеялся.
        - Пожалуй, с тобой будет повеселее, чем с Вином.
        - А с Лейни разве не весело?
        Дьерд внезапно смутился. Уже задав вопрос, Сони понял, что он слишком прямой.
        - Лейни с нами первый раз. Мы его взяли из-за того, что иначе нас некому было бы прикрывать в Могареде. Из нас ведь никто толком не владеет оружием. Так вот, - ловко сменил тему парень, - сагаста - это северное растение. Порошок из его корня смешивают с другими лекарственными средствами, заваривают в горячей воде и пьют три раза в день, чтобы не было кашля.
        - Спасибо, - чистосердечно поблагодарил Сони. Никогда в жизни никто не интересовался его кашлем. Только Дженти. Но его погребальный костер давно отгорел.
        - Обращайся к Вину, если что. Он заведует нашими запасами лекарств. Главное, недостатка в воде у нас сегодня не будет, - проворчал Дьерд.
        Сони пожал плечами. Ему самому пить рядом со стражниками не приглядывалось, тем более что они были уже пьяны. Они ухитрились сесть за один стол, вытребовав у хозяев стул и придвинув его сбоку. Судя по гоготу и подозрительно плавным движениям некоторых человек, принесенная мальчиком порция пива была не второй и даже не третьей. Сони пожалел, что на постоялом дворе сегодня никого не ждали и поздно начали готовить еду. Можно было бы проглотить ужин и исчезнуть с глаз "истуканов", а так приходилось сидеть рядом с ними и изображать, будто их присутствие никак его не беспокоит. Калена и остальных соседство со стражниками не стесняло. Но описание их внешности не гуляло по Могареду с обязательным добавлением "найти и казнить".
        Затеяв ничего не значащий вялый разговор с Дьердом, Сони прислушался к тому, что говорили стражники. Может быть, они ищут его? Тощий мужчина с неряшливо торчащей черной щетиной вместо волос жаловался, что король Тэрьин сидит на троне уже больше года, и это слишком долго для того, чтобы у кого-то из мятежников оставались шансы. Синеглазый и смуглый молодой сержант, наверное, самый трезвый из всей компании, возразил ему, что династия Идущих сидела троне триста лет и все равно нашлись ублюдки, которые ее свергли. Его мысль подхватил лопоухий сосед, такой же тощий и не менее пьяный, чем первый стражник.
        - Вот! Поэтому мятежники, - растягивая слова, произнес он, - могут взяться где угодно и когда угодно. Так что не зря нас послали в эту задницу мира, чтобы искать шпионов этого клятого истинного короля или выживших последышей этой... как ее... Рыжей Скеллы. Вот, например, эти честные путешественники. Любому шпиону легко прикинуться путешественником. Вы же мятежники, правда? - он сидел с краю, и ему ничего не стоило дотянуться до Виньеса и ткнуть его в бок.
        - Мятежники? Небеса меня упаси! - плаксиво заявил маг и сморщил нос, как будто кто-то рядом испортил воздух.
        Его ответ чрезвычайно развеселил лопоухого "истукана". Сони расслабился. В этой ситуации есть своя ирония: королевские гвардейцы (если они действительно гвардейцы) путешествуют вместе с вором и убийцей, выдавая его за своего, а их обвиняют в том, что они мятежники. Но теперь хотя бы можно было не опасаться того, что им кто-то заинтересуется.
        От пьяных речей стражника постояльцев спас хозяин "Теплой встречи", крепкий мужчина, который вместе с сыном стал разносить еду. Сони остановил мальчика и попросил принести ему кружку кипятка. Зевающий ребенок не особенно торопился и принес ее, когда Кален, Виньес и Лейни уже проглотили ужин поднялись в комнату. Последние двое явно торопились. Сони догадывался, что надменность горбоносого не позволяет ему вытерпеть манеры рыгающих и матерящихся стражников, а воин завидует их хмельному веселью. В конце концов, солдаты проводят свободное время точно так же.
        Сони раскрыл пакетик с тертым корнем и задумался, высыпать ли его в кружку. Он не представлял, что такое эта сагаста и для чего ее употребляют. К тому же Дьерд мог соврать и подсунуть яд или наркотик. Сони внезапно понял, что слишком долго колеблется, и высыпал содержимое пакетика в воду. Если бы его намеревались отравить, то сделали бы это давно, а напоить его силком магам ничто не мешает.
        Глотнув, он снова закашлялся, на сей раз не из-за боли в горле, а от невообразимой горечи напитка.
        - Как моча дракона, да? - сочувственно спросил Дьерд.
        - Хуже, - сплюнул Сони.
        - О, значит, ты знаток драконьей мочи, раз можешь судить. Ну, зато эта гадость отлично помогает против простуды. Иногда мне кажется, что Вин специально держит для нас самую отменную мерзость. Остальные его лекарства еще хуже на вкус.
        Легкий укол в свою сторону Сони пропустил мимо ушей. Это не было попыткой прощупать новичка и его способность защищать себя в споре; похоже, Дьерд считал день без насмешек потраченным зря.
        Сони уныло уставился в кружку. До дна еще далеко. Он поднял взгляд и заметил, что на него смотрит Тэби. Темноволосый отставил тарелку на середину стола, прислонился спиной к стене и вытянул на лавке длинные ноги, которые свешивались с края.
        - Пей, я не тороплюсь. Да и все равно я без тебя не уйду, - сказал Тэби.
        Он закрыл глаза и сделал вид, что дремлет. Когда он перестал хмурить брови, его лицо разгладилось и стало мягче, перестав быть похожим на маску Черного Рыцаря. "Наверное, ему просто надо поспать", - подумал Сони. Ему и самому пора как следует отдохнуть, а то уже в каждом слове начинают казаться заговоры, противостояние королевских гвардейцев обычным стражникам и отравление пленника, которого можно было сто раз убить по дороге.
        Поболтав в кружке частички корня, Сони сделал большой глоток и сморщился от вяжущей горечи. Ожидая, когда язык немного отойдет, чтобы допить лекарство, он снова прислушался к стражникам. Дьерд, лениво ковыряющийся в каше, тоже рассеянно следил за ходом их беседы.
        Ничего интересного патруль не обсуждал. Главной темой были куриные мозги начальства, которое послало подчиненных охранять торговые дороги в округе Могареда. Южные земли - самые спокойные во всей Кинаме, и мятежников здесь меньше, чем в других провинциях, возмущались "истуканы". С тех пор как королем стал лорд Тэрьин, другие претенденты на трон притихли, выпячивается только неугомонный бастард. Мальчишка никак не может доказать, что он действительно был рожден последним королем Идущих, зато полностью оправдывает родовое имя - идет к низвержению с упорством осла, и даже гибель старшего брата его не остановила. Мальчишка, кстати, вполне мог бы стать отличным правителем - для баранов, которые верят, что он истинный король, смеялся лопоухий стражник, слишком пьяный, чтобы соблюдать почтительность к собственному сержанту, не то что какому-то далекому королю. Смуглый стражник с красной эмблемой, по-прежнему остающийся самым трезвым, тщетно пытался утихомирить подчиненного, но тот столько выпил, что это было бесполезно, к тому же его поддерживали двое собратьев. Истинный король с именем простолюдинов,
хохотали они. Истинный король Гемми Идущий!
        - Акельен, - вдруг громко поправил Тэби. - Истинный король Акельен Идущий, так он называет себя.
        - Ого! - оживился лопоухий. - Ты знаешь, как себя именует этот выскочка. Не ты ли помогал ему выбрать имя, а, благородный бедняк?
        Тэби усмехнулся, но в его взгляде промелькнула злоба. Вряд ли ее вызвало причисление Тэби к беднякам; он мог изображать из себя что угодно, но его движения, походка, не говоря уж о коротких ногтях, которые не согласился бы подстричь ни один лорд, - все выдавало в нем человека, рожденного в бедной семье. Почему же тогда маг вскинулся, как необъезженная лошадь? Сони насторожился и опрокинул в себя остатки лекарства. Разговор принимал опасный оборот.
        - Кто здесь выскочка, так это тот, кто легко судит всех королей, не выползая из-за пивной кружки, - медленно произнес Тэби, удостоверившись, что лопоухий понял каждое его слово. - Может, если бы ты отвалился бы от нее хоть раз, то увидел бы настоящего короля, а не того, кого тебе подсовывают твои грязные фантазии.
        Стражники зловеще притихли.
        - А ты случайно не мнишь себя очередным королем? - засмеялся лопоухий.
        - Кажется, у нас тут мятежник под боком. Не зря нас по деревням отправили, а, ребят? - произнес тощий, нехорошо улыбаясь.
        - Побери тебя Бездна, Тэби, - прошипел Дьерд.
        Он отодвинул тарелку с недоеденной кашей и буравил сердитым взглядом товарища. Его рука спокойно лежала на столе, но на ней от напряжения вздулись жилы. Сони перевел взгляд с Дьерда на Тэби. Зачем магу защищать какого-то очередного претендента на трон и на кой королевскому гвардейцу раздражать обычного стражника? Если только этот гвардеец на самом деле не мятежник и не преступник, конечно.
        Сони не прельщало общество ни тех, ни других. Он оглянулся и прикинул расстояние до двери. Если бы Тэби кто-то оглушил, а Дьерд отвлекся на драку, можно было бы попытаться сбежать в лес. Интересно, действуют ли невидимые нити после того, как маг теряет сознание? "Вот и проверю", - решил он.
        Перепалка продолжалась. Он не следил за словами: слушать пьяных - терять время, они и сами друг друга не слушают. Куда полезнее следить за движениями - только они выдают настоящие намерения. Лопоухий стражник, например, размахивал руками, а его ноги были выпрямлены и скрещены. Он не собирался вставать и молотить кулаками, его целью было распалить остальных и спровоцировать стычку своей неуемной болтовней. Еще два "истукана" хмурились, уткнувшись в кружки. Они пришли сюда развлечься, а не искать приключений. Молодой сержант сжимал кулаки, но в синих глазах застыла растерянность - перебравшие подчиненные игнорировали его уговоры, а как еще на них повлиять, он не знал. Зато ладонь тощего, как назло, сидевшего с краю, тянулась под столом к поясу, где висел нож. Этот и начнет свалку, и не важно, что будут делать "гвардейцы". Сони стал медленно подниматься, рассчитывая, что это приблизит драку и ему удастся увильнуть с постоялого двора. Тощий, заметив движение и расценив его как угрозу, тоже привстал.
        - Тэби, хватит! - заревел Кален.
        Он вошел в зал вместе с хозяином, за которым прятался мальчик. Ребенок, вероятно, испугался криков и позвал отца, а тот - Калена. Или главарь спустился сам, услышав шум.
        Нож тощего стражника скользнул обратно в ножны, мужчина сплюнул и опустился на лавку. Вспыхнувший сержант, наоборот, выпрямился. Простой путник одним криком предотвратил стычку и успокоил его людей. Ему должно было быть очень стыдно.
        - Я прошу прощения за своего спутника. Он несдержан на язык, - Кален склонил перед стражниками голову. Побледневший Тэби вскочил с лавки и встал за главарем, совсем как сын хозяина за спиной отца.
        - Ничего страшного, мы тоже просим прощения. Наш долг - охранять ваш покой, а мы его случайно нарушили, - сержант свирепо оглядел подчиненных. В их глазах не было и капли раскаяния.
        По сигналу Калена Тэби, Дьерд и Сони вышли вперед и поднялись в комнату, пока он извинялся перед хозяином за шум среди ночи.
        - А главарь-то у вас молоток, - тихо сказал Сони Дьерду, когда они шли по лестнице.
        - Главарь? - курносый хихикнул. - Командир. Это же тебе не банда. Мы его зовем командиром, так что привыкай.
        Конечно, командир. Сони покивал. Возможно, Кален правда был когда-то командиром в войсках, как Лейни - лейтенантом, но спутники сильно напоминали именно банду. Сони золотой бы поставил на то, что эти люди никогда не встречались с королевскими гвардейцами.
        В комнате троицу задержавшихся встретило ворчание Виньеса. Он лежал, положив руки под голову, а ноги в потертых носках закинул на спинку кровати. Лейни проверял меч и, судя по стойке, готовился побежать вниз и применить его в деле.
        - Что вы разорались внизу? Новичок проблем себе на задницу искал? - мрачно спросил Виньес.
        Сони хотел огрызнуться, что он не идиот лезть к стражникам, однако Тэби его опередил.
        - Я это был, - буркнул он.
        - Опять? - Виньес помрачнел еще больше. - Прекрасно. Опять нас подставляешь. А я надеялся, что с этим уже покончено.
        Тэби открыл рот, чтобы ответить, когда резко хлопнула дверь.
        - Снова за старое, а, Тэби? - внешне Кален казался спокойным, но внутри у него клокотала прорывающаяся в голосе ярость. Костяшки пальцев побелели от силы, с которой он сжимал ладонь. В нем ничего не осталось от того добродушного крестьянина, который днем обсуждал цены с владельцем речного судна. - Скажи мне, что бы ты делал, если бы сейчас на дворе был день?
        Он подошел к ночному магу, почти наступив ему на ногу. Гигант Тэби превосходил Калена ростом, но сейчас разница между ними не чувствовалась. Скорее наоборот, главарь казался выше подчиненного.
        - Ничего, - после долгого молчания произнес Тэби. Под скулами у него ходили желваки, но он смотрел вниз, не поднимая головы.
        - Сони, - вдруг сказал Кален. Сердце вора забилось быстрее. Он-то чем провинился? - Почему ты стоял, когда я вошел в зал?
        Сони сглотнул. Придумать какое-нибудь оправдание этому он не позаботился.
        - Я видел, что будет драка, и не хотел в ней участвовать, - помедлив, осторожно произнес он.
        - Почему?
        - Потому что драки со стражниками плохо заканчиваются.
        - Вот, - Кален указал на Сони, продолжая неотрывно смотреть на Тэби. - Вот это реакция нормального человека. Кто мы?
        - Паломники, - нестройно ответил отряд.
        - Правильно. Мы паломники. А один добропорядочный паломник никогда не станет нарываться на драку с пятью стражниками.
        Тэби очень хотелось что-то сказать. Его прямо распирало от этого - он двигал челюстью из стороны в сторону, глубоко вдыхал и неожиданно выпускал воздух, прикусывал губу, но молчал.
        - Да, командир, - наконец, сдавленно произнес Тэби.
        - Хорошо, - Кален смягчился. - Ты будешь наказан, когда мы вернемся к королю.
        Тэби это как будто даже обрадовало. Во всяком случае, напряжение в комнате спало, и Сони вспомнил, что он наконец-то может дышать.
        - Сони.
        И снова он чуть не вздрогнул, услышав обращенный к себе строгий голос Калена.
        - Да? Э... Командир?
        - Ты теперь на попечении Дьерда. Извини, но я больше не могу доверить тебя Тэби.
        - Ну... Ладно.
        Как будто ему была разница, кто из магов его привяжет к себе, и уж тем более он не видел смысла в извинениях. Его привязывали - сам факт этого был неприятен. Однако Дьерду такой поворот событий не понравился.
        - Но Кален, мой дух быстро ослабеет, - возразил он.
        - Его хватит, - отрезал командир. - На всякий случай ночью подежурим.
        Пока они распределяли между собой часы дежурства, Сони разложил вещи и улегся в кровать. Им с Лейни пришлось поменяться местами, чтобы Сони теперь оказался рядом с постелью Дьерда.
        Накрывшись одеялом, Сони уставился в приоткрытое окно. Левый ставень иногда покачивался от ветра и жалобно скрипел под стать настроению. Кален наверняка догадался, почему он вскочил тогда в зале, однако не стал наказывать пленника. Пленник. Сони мысленно повторил это слово, примеряя его на себя. Он пошел с отрядом против воли, и ему постоянно напоминали, что он связан невидимыми нитями. Но никто в отряде не давал ему почувствовать себя пленником. Возможно, его всего лишь обманывали, чтобы он не с таким нежеланием следовал за ними. Преступники проворачивали подобное с людьми, от которых сложно избавиться: они обещали им всякого дерьма с три короба, те велись, добровольно приходили в заранее оговоренное место, причем в одиночку, а там бац! Ловушка. Такое было вполне вероятно, если бы не искреннее расположение, которое проявлял, например, Дьерд.
        После недолгих размышлений Сони решил, что мыслит в неправильном направлении. Сейчас не так важно, зачем он на самом деле нужен Калену. Кто они - эти лжегвардейцы? Пока ясно лишь то, что им тоже есть за что скрываться от закона. Если удастся выяснить, кто они такие, сразу станет ясно, что делать дальше.
        Поворочавшись на жесткой льняной простыне, он задел локтем что-то холодное. Нащупав отбитый краешек камня королей, Сони кинул его в мешок, засунутый под кровать. Подумать только, пара дней - а его уже не удивляет, что проклятый осколок возникает прямо из воздуха. Дьерд, который сидел у двери и дежурил, проводил Сони пустым взглядом и продолжил тоскливо изучать покрытый мухами потолок. Но он маг, было бы странно, если бы он удивлялся таким вещам.
        Появление майгин-тара навело Сони на новую мысль. Его спутники охотятся за необычными вещами и не стыдятся жестоких мер вроде убийства Лендвига. Что если они банда профессиональных воров-магов? Среди преступников ходило множество историй о том, как волшебники пользовались своими способностями для черных целей, как крали чудесные предметы друг у друга, проскальзывая невидимками во дворцы, и как мстили врагам за давние обиды. Легенда о мастере Майтене, маге-северянине, который обчистил сокровищницу короля и благодаря этим деньгам женился на принцессе, была любимой у многих мальчишек. Кален мог организовать группу людей со схожими способностями, чтобы охотиться за утерянными артефактами, а потом продавать их либо королю, либо мятежникам, либо соседним странам.
        Согласился бы Сони воровать с бандой магов? Без сомнений. Это перспективнее, чем горбатиться на тварей вроде Тайли, которые после дележа не оставляют тебе ни одного честно заработанного куска добычи. И можно будет скорее накопить денег на то, чтобы исполнить мечту и бросить воровство.
        Ставень скрипнул и отодвинулся, приоткрывая для Сони краешек звездного неба. Большое Око Бездны уже плыло над землей, обещая ей надежду и скорый рассвет. Сони устроился так, чтобы лучше было видно белый лунный серп, и замер, когда Дьерд потянулся, поднялся со стула, прогулялся по комнате, чтобы размяться, и сел обратно. Когда молодой маг отошел слишком далеко, запястье Сони дернулось, оттягиваемое невидимой магической нитью.
        Все будет хорошо. В такую хреновую ситуацию он попадал впервые, но в жизни все бывает в первый раз. Нужно только выжить. Да, для начала ему нужно выжить.
        
        * * *
        
        Стражники ушли из "Теплой встречи" еще ночью, и поднявшийся на рассвете отряд спокойно позавтракал, собрал вещи и покинул постоялый двор. Дорога, по которой они следовали вчера, вилась вдоль приречных селений. Чтобы попасть на главный торговый тракт, самый короткий и безопасный путь в центральные земли Кинамы, предстояло свернуть направо. Через несколько часов отряд намеревался выйти к маленькому городку под названием Наршес, расположившемуся прямо на тракте.
        Как только Чистые Ключи исчезли за деревьями, Кален приказал передать камень королей Тэби, чтобы майгин-тар до вечера хранился у него.
        - Зачем? - спросил Сони, роясь в мешке. Пыль с дороги лезла в горло, и он снова закашлялся. Приступ прекратился быстрее, чем вчера, - похоже, начало действовать снадобье из тертого корня.
        - Когда мы оставили позади охранные колонны Могареда, - снова затянул гнусавую лекцию Виньес, - вернулось основное свойство камня королей. Корону пытались сделать не только красивой, но и полезной. Ее создали из кристалла, который круглые сутки излучает дух. Как ты, наверное, знаешь, а подозреваю, что не знаешь, - едко заметил он, - первым королем Кинамы был Бэйлед Великий, дневной маг. Благодаря короне он мог пользоваться духом и ночью, - Виньес вздохнул и добавил: - И это объясняет то, почему за пятьсот лет правители не поменяли корону на что-нибудь более изящное и легкое.
        Сони достал осколок и подбросил его на ладони. Действительно, весил он не так уж мало. А ведь это только одна часть, сколько же весит все вместе? Сони представил, как корона оттягивают голову, и решил, что быть королем ему не хочется.
        - Излучение очень слабое, - задумчиво произнес Тэби, разглядывая врученный ему камень. - Зато постоянное.
        - Даже так это большое преимущество, - сказал Виньес.
        - Просто огромное, - согласился Дьерд.
        Они сгрудились вокруг осколка, шушукаясь и изучая его гладкие грани. Сони и Лейни оказались оттерты в сторону и растерянно переглянулись, не понимая, что маги там видят. Солдат ухмыльнулся.
        - В такие моменты мне кажется, что я полоумный.
        Когда он говорил, Дьерд тыкал пальцем в невидимую струю энергии, которую якобы испускал майгин-тар.
        - Я бы сказал, что мы как раз нормальные в обществе полоумных, - проворчал Сони.
        - Куда вам понять величие магии, - махнул на них Виньес.
        Дьерд неожиданно опустил руку и грустно вздохнул.
        - Был бы у нас такой кристалл раньше, Эйрена не убили бы. И Келси не ранили.
        Упоминание двух имен привело отряд в уныние. Невозмутимым остался лишь Лейни - судя по всему, он тоже слышал их в первый раз. Сони навострил уши. Видимо, Эйрен и Келси - это бывшие члены отряда. Интересно, что с ними случилось?
        - Мы бы нашли другой способ подставиться, - резко ответил Дьерду Кален. - Кристаллы духа - слишком редкое удовольствие, чтобы о них мечтать.
        Виньес проследил за тем, как Тэби прячет майгин-тар под рубашку.
        - Надеюсь, нам и этот не придется применять, - натянуто произнес горбоносый.
        Подробно расспросить спутников о том, кто такие Эйрен и Келси, не получилось - они уходили от ответа. Удалось вытянуть только то, что северянин Эйрен, дневной маг, погиб четыре года назад, а Келси к ним присоединится позже.
        Шагая по дороге, Сони раздумывал о том, что выяснил. Отряд действует уже давно, не меньше пяти лет, если верить обмолвке Дьерда. За это время умер всего один человек и один был серьезно ранен. Так мало. Сони вспомнил о бандах, в которые входил сам. За год состав мог наполовину поменяться - кто-то попадался стражникам, кто-то погибал, кто-то переметывался к другому главарю. Мелкие группы существовали дольше, в основном за счет давней дружбы, как, например, Сони и Дейки. Но и Дейки в конце концов предал друга за несколько монет. Сколько бы Сони ни убеждали в том, что банда - это новая семья или братство, это всегда оказывалось ложью. Преступники не способны держаться вместе.
        Однако отряд Калена держался, причем высокорожденные в нем неплохо уживались с простолюдинами. Сони шел позади и внимательно изучал спутников. Каждый был занят своими мыслями: Лейни чему-то улыбался и щурился, подставив лицо солнцу, Кален смотрел вперед, Виньес, наоборот, разглядывал носки пыльных сапог, Тэби, как всегда, мрачно молчал, а Дьерд уже забыл о недавнем унынии и насвистывал песенку. Что заставляет настолько разных людей не разбегаться, какая невидимая нить? Жажда наживы? Нет, дело не только в ней. Она никогда не могла по-настоящему скрепить банду. Дружба? Сони сомневался, что хоть кто-то из отряда готов назвать Тэби своим другом. Должно быть еще что-то, что их соединяет.
        Загадки. В последние дни Небеса подсовывают ему сплошные загадки. Сони вздохнул и по примеру Лейни задрал голову к небу. Он ненавидел ребусы и шарады. Гораздо проще украсть одну, чем отгадать. Он усмехнулся.
        Лучше было просто идти, ни о чем не думая, но и это получалось не очень хорошо. Сони не нравилось, что на тракте, который по мере приближения к Наршесу становился более широким и изъезженным, их слишком хорошо заметно. Здесь не было его любимых загроможденных узких улочек, по которым можно было вдоволь вихлять, избавляясь от "хвостов". Всего лишь сухая лента дороги, плотный ободок кустов и деревья по краям. Сони поежился из-за неприятного ощущения, что оттуда за ним кто-то следит. Конечно, это не так, но нахождение на открытых пространствах его нервировало. Кален обещал, что, когда они достигнут главного тракта, то пойдут не самой дороге, а возле нее, чтобы избежать нежелательных встреч. На малоиспользуемом пути до Наршеса им бояться было нечего - разбойники охотились на торговцев в более оживленных местах.
        Отряд миновал несколько деревень, где удалось разжиться свежими хлебом и сыром. Сони с аппетитом жевал ароматную краюху и спорил с Дьердом о достоинствах мягких южных видов сыров по сравнению с твердыми северными, когда Виньес заметил патруль стражи.
        Они стояли посреди дороги и что-то горячо обсуждали, наверное, стоит ли им весь день жариться на солнце. Не похоже, чтобы они пришли сюда по важному делу: те, кто не спорил, зевали, пялились на облака или сидели на обочине. Скорее всего, это обычный патруль, который утром с гордым видом шествует мимо окон своих начальников, к обеду валяется где-нибудь на солнечной поляне или заигрывает с деревенскими девушками, а вечером снова бодро возвращается домой. Сони их быстро пересчитал. Одиннадцать человек в легких кожаных доспехах, девять с мечами на перевязях и двое с арбалетами. Серьезная угроза.
        Никого из отряда появление патруля как будто не обеспокоило, хотя Дьерд благоразумно распихал еду по карманам. Сони продолжал вдыхать теплый запах булки. Он уже давно не ел такого вкусного хлеба, и очень не хотелось его мять и тем более пачкать об одежду. Ничего ведь не случится, правда? У стражников не было ни одной причины задерживать простых путников. Ни одной.
        Однако какая-то причина все-таки нашлась.
        При приближении отряда поведение патрульных резко изменилось. Они перестали спорить, поднялись с обочины, вытянулись и встали ближе друг к другу. Их сержант вышел вперед и поднял руку с раскрытой ладонью - это означало приказ остановиться. Когда он повернулся, по спине Сони пробежал холодок. Этот сержант и еще четверо стражников за ним пьянствовали ночью на постоялом дворе. Их было тяжело узнать из-за того, что вместо коричневых мундиров они надели доспехи, делавшие фигуры более грузными. В голову пришла запоздалая мысль, что, возможно, Дьерд чувствует опасность намного лучше, чем он, и Сони с сожалением посмотрел на кусок хлеба. Прятать его сейчас поздно - стражники могут решить, что на них пытаются напасть. Забери их Бездна, если ему придется из-за них выбрасывать еду.
        Сони продолжал невозмутимо жевать, когда отряд замер и угрюмый сержант подошел к ним. Стражников позади него с трудом можно было назвать благожелательными; все они хмурились, а некоторые держались за рукояти мечей. Сони случайно встретился глазами с тощим "истуканом", который ночью намеревался затеять драку. Его бледное после попойки лицо исказилось от ярости, он дернул плечами и ногой, как будто был быком, который собирается взрыть копытом землю, а потом наклониться и рогами расшвырять обидчиков. "Плохо дело", - понял Сони и все-таки засунул хлеб в карман.
        - Господин сержант, рад вас снова видеть. Что-то случилось? - спросил Кален.
        Сержанты стражи были простолюдинами, и неподобающее обращение "господин" расценивалось как лесть. Но если "истукан" и смягчился, то по нему это не было заметно.
        Он поднял голову и посмотрел на ничего не выражающее лицо Тэби, который возвышался над ним.
        - Я сержант Вести Камрес из стражи города Наршеса. Вы задержаны по подозрению в пособничестве мятежникам, - громко объявил молодой мужчина. - Вы должны проследовать с нами в Наршес.
        - Но мы ни в чем не виноваты, мы просто паломники, - растерялся северянин, отступая на шаг назад.
        По покрасневшему виску сержанта сбежала крупная капля пота.
        - Вы должны проследовать с нами в Наршес, - напряженно повторил он, как будто ничего не услышав.
        Когда он начал говорить, пятеро стражников обнажили мечи. Помедлив, то же самое сделали еще трое. Теперь, если считать арбалетчиков, все были готовы вступить в бой. В обычной ситуации это казалось лишним - среди их противников только у одного висел меч, а в округе не было ни души, только густой лес.
        И тут Сони наконец-то понял.
        Он чуть не проклял себя за потрясающую тупость. В Могареде постоянно ходили слухи, что патрули в окрестностях больше вредят, чем приносят пользы. В провинциальных городках довольствие стражников было слишком скудным, однако стража невероятным образом находила людей и для охраны селений, и для создания патрулей. Кое-где даже не было отбоя от желающих патрулировать дороги. Все из-за того, что стражники нашли свой способ справиться с нуждой - они подстерегали и грабили одиноких путников, требовали плату с торговых караванов, а потом пропивали деньги в тавернах и на постоялых дворах. То же самое решил провернуть и патруль Наршеса. Но какой бездны они положили глаз на шестерых здоровых мужчин, чьи кошельки слишком тощие, чтобы путешествовать хоть с каким-то удобством? Добыча непростая, а результат явно не будет стоить затраченных усилий.
        - Да казнить собак на месте, - прорычал тощий стражник. - Этот черный вчера сам признался, что он мятежник.
        - Их вина не доказана! - нервно выкрикнул сержант.
        Однако он со своим желанием сохранить жизнь паломникам оказался в меньшинстве. Лопоухий стражник уже вскинул заряженный арбалет, а трое мечников начали обходить путников, пытаясь отрезать им дорогу назад.
        Сони все же не удержался и грязно выругался. "Истуканы" зацепились за слова Тэби и увидели прекрасную возможность перебить нескольких мятежников - не важно, мятежники они на самом деле или нет, - и присвоить их денежки. Сын хозяина постоялого двора наверняка подтвердит, что гости говорили про короля странные вещи, и нападение получит прекрасное обоснование. Так что стражники прервали пьянку и вернулись в Наршес, чтобы выйти с утра пораньше и подождать жертв в удобном месте. "Какая ирония, - горько подумал Сони, - сбежать от казни в Могареде, только чтобы сдохнуть от рук нечестных "истуканов"". Он нащупал нож, надеясь, что первый болт прилетит не в него и удастся дать деру через лес. Драться с хорошо защищенными, обученными стражниками было безумием. Кстати, а прославленные маги собираются что-нибудь предпринимать? Кален хвастался, что умеет улаживать дела с "истуканами", вот пусть и улаживает.
        Впрочем, и последний дурак догадался бы, что разговаривать с ними уже поздно. Они решили все давно, наплевав даже на мнение собственного командира. На их попытку окружить отряд Кален отреагировал мгновенно.
        - Стандартная схема, - тихо произнес он. - Тэби, бери боковых.
        После этого сигнала его люди отступили назад, а Лейни схватил за шкирку опешившего Сони и подвинул его к себе, за спины магов.
        - Не высовывайся из-за их щита.
        Сам он с обнаженным клинком встал впереди. Что за проклятый щит, Сони не понял, но с готовностью спрятался за спиной Тэби и Виньеса, на всякий случай выхватив нож. Рядом с ним, тоже с ножом, жался Дьерд, на его лице было написано мучение.
        - Почему такие схватки все время происходят днем? - возмущенно воскликнул он.
        Парню, похоже, не терпелось влезть в драку. Сони скривился. А вот он бы с удовольствием оказался где-нибудь очень далеко отсюда. "Пречистые Небеса, - искренне взмолился он, - сделайте так, чтобы Кален или Виньес могли сделать со стражниками то же самое, что и Дьерд с Лендвигом!"
        Эти двое магов вели себя очень странно. Виньес широко расставил локти, крутанул предплечьями и замер, а Кален, словно в сумасшедшем танце, яростно и хаотично задвигал руками.
        Когда щелкнул арбалетный механизм, Сони думал, что его сердце остановится от ужаса ожидания - в кого же попадет болт, кто закричит от боли и рухнет на землю? Но закричали "истуканы", а не путники.
        Два болта упали в пыль, столкнувшись с невидимой преградой. Одновременно с ними, как подкошенные, упали четыре стражника, которые с поднятыми мечами рванулись вперед. Сони моргнул от недоверия, когда увидел, что мужчин действительно словно подрезала коса: поперек тела каждого из них шли тонкие раны. Один из них сделал еще два шага и озадаченно посмотрел вниз, на бьющую из его горла кровь, которая обильно заливала грудь и стекала по кожаному доспеху. Патрульный захрипел и свалился лицом вниз, скрывая страшную рану.
        Внезапно оказавшийся позади своих людей сержант недоуменно смотрел на четыре трупа. До него быстрее всех дошло, что они столкнулись не с простыми паломниками, потому что он первым истошно закричал:
        - Назад!
        Его приказу последовал лишь один арбалетчик - он отбросил оружие, которое не мог перезарядить затрясшимися руками, и побежал к лесу. Через мгновение Кален взмахнул рукой, словно метнув в его сторону нож. Сони не видел, чтобы что-то вылетело из его пальцев, однако голова арбалетчика внезапно съехала вбок и скатилась на землю. Сделав несколько конвульсивных движений, его тело тоже упало и исчезло в высокой траве. Второй арбалетчик, лопоухий стражник, по-черному ругаясь и проклиная мятежников, заканчивал перезаряжать арбалет. Выстрелить он так и не успел. Изящный поворот кисти Калена - и лопоухий захлебнулся собственной кровью.
        Тем временем напали трое стражников, которые обошли путников сзади. К тому, который зашел справа, повернулся Тэби. Он сделал странное движение пальцами, и стражник удивленно застыл, не способный пошевелиться. В следующее мгновение его пронзил меч Лейни. Двое других "истуканов", с левой стороны, натолкнулись на невидимую стену - ее создавал, судя по всему, Виньес, потому что он так и не опустил руки и повернулся лицом к ним. Один стражник рубанул по воздуху клинком, но оружие отскочило назад. Второй поступил умнее. Он резко отскочил дальше за спины врагов, и на его лице расплылась щербатая улыбка, когда он понял, что магический щит Виньеса не полностью окружает путников.
        Теперь пришла очередь Сони поминать Бездну - самый хитрый стражник очутился прямо напротив него. Кален в это время был занят арбалетчиками, а Лейни вытаскивал застрявший в теле "истукана" меч.
        - Черные Небеса... - пробормотал Дьерд, шагнув назад.
        Они с Сони стояли очень близко, и патрульный мог атаковать любого из них - и оба со своими короткими ножами были не противниками человеку с мечом. Сони не мог оторвать взгляда от длинного, блестящего на солнце клинка и пытался предугадать его движение. От ужаса не в состоянии даже проглотить слюну, он придвинулся к Тэби. В кармане у этого проклятого мага лежит камень королей. Когда он уже будет что-нибудь с ним делать и защищать спутников?!
        Задев Сони, Тэби наконец сделал сложный пасс руками, подобный тем, что вытворял Кален. Сони ожидал, что стражник в тот же момент развалится на куски или взорвется, хоть что-нибудь, мать его, с ним случится, и клятый меч перестанет ему угрожать.
        - Вот Бездна, - гробовым голосом произнес Тэби.
        Сони понял, что со стражником ничего не произойдет.
        Патрульный, похоже, и сам это понял, потому что поднял меч и метнулся к Сони. "Поблагодарив" Небеса за то, что они надоумили врага выбрать именно его, он отпрыгнул в сторону, затем тут же подскочил к "истукану" вплотную и ударил его ножом. Лезвие скользнуло по кожаному доспеху, не причинив вреда, вдобавок стражник наподдал Сони локтем в кольчуге. В этот момент патрульный внезапно заметил, что остался против паломников в меньшинстве. Он сразу бросил оружие и развернулся, чтобы дать деру в лес, но не успел даже шагнуть по направлению к нему.
        - Вот и все, - сказал Лейни, вытаскивая из него свой меч.
        Тело рухнуло в пыль. Сони поглядел в лицо человеку, который еще пару мгновений назад мог стать его смертью. Изумленный взгляд, перекошенный от боли рот, сильный запах пота. Сони быстро отвернулся. Если посмотреть хоть чуть-чуть дольше, Бездна станет посылать ему это лицо во снах. А спал он и так всегда беспокойно.
        Подняв голову, Сони обнаружил, что все патрульные, кроме сержанта, мертвы. Вести Камрес неподвижно стоял посреди дороги, в его распахнутых синих глазах отражались страх и растерянность. Сейчас его молодость еще сильнее бросалась в глаза. Ему вряд ли исполнилось двадцать; его семья, наверное, заплатила приличную взятку за то, что ему дали сразу чин сержанта. Сони внезапно для себя его пожалел.
        - Я... Я никому не скажу... - произнес несчастный парень, когда Кален подошел к нему.
        - Что именно: что патруль ждал в засаде паломников, чтобы их ограбить, или что мятежники перебили невинных стражников? - проворчал Виньес.
        Его вопрос остался без ответа. Как и слова сержанта.
        Кален шевельнул рукой. Вести Камрес открыл рот, с мольбой посмотрел на северянина и завалился на бок. Из отверстия в его груди хлынула кровь.
        Несколько мгновений Сони оцепенело таращился на мертвецов. А потом его наконец-то отпустило, и, как всегда, когда уходило напряжение, появилась предательская дрожь. Он наклонился и выдохнул, восстанавливая самообладание.
        Кален с недовольным лицом осмотрел место схватки.
        - Тэби, одиннадцать лишних смертей. И все из-за тебя.
        - Это их вина, что они присягнули не тому королю, - сдвинув брови, произнес маг.
        - Это твоя вина, что ты много треплешь языком! - рявкнул на него командир. В его голосе прозвучало такое бешенство, что Сони захотелось очутиться где-нибудь подальше от него.
        Тэби молчал. Лицо северянина разгладилось, словно и не было только что никакой вспышки гнева. Он изучил безоблачное небо и затем холодно сказал:
        - Дождя не будет еще долго. Дорога так залита кровью, что тела убирать бесполезно. Их обнаружат очень скоро, так что нам нужно срочно убраться отсюда. Пойдем через лес, на тракт выходить теперь нельзя.
        Отряд согласно забормотал, однако выполнять приказ не спешил. Дьерд стал обыскивать мертвецов и срезать кошельки, а Виньес проверил сержанта и его бумаги - нет ли среди них ничего важного. Кален тем временем подошел к стражнику, который напал на Сони, и перевел пристальный взгляд с мертвеца на вора и Лейни, который вытирал окровавленный меч.
        - Тэби, почему тебе не удалось остановить этого стражника?
        Маг переступил с ноги на ногу.
        - Я не рассчитал количество духа. Его не хватило.
        Он удостоился очередного взгляда, который не обещал ничего хорошего.
        - Наше дело обречено на провал, если после каждого твоего неосторожного слова нас будет поджидать такая засада, - тихо произнес Кален.
        - Клянусь, я сдержу свой язык, - пламенно пообещал Тэби, шагнув к командиру.
        Тот многозначительно промолчал.
        - Зато мы выяснили несколько вещей, - оптимистично начал Виньес. Он стоял, уперев руки в бока, и не казался расстроенным. - Во-первых, нас стало слишком много, чтобы эффективно защищаться с помощью щита из духа. Во-вторых, наш ученый вор способен постоять за себя. И в-третьих, у сержанта нет официального приказа на поимку шести мятежников, которые выдают себя за паломников. Эти тупицы не додумались доложить о нас в стражу Наршеса, поэтому пока нас никто не будет искать.
        - И в-четвертых, очевидно, что нам пора убираться с дороги, - перебил его Дьерд, закончивший обыск и забросивший в свой мешок несколько стражницких кошельков.
        Его правоту сложно было не признать. Кален скомандовал идти к деревьям, однако Сони не двинулся.
        Одиннадцать мертвецов. От железистого запаха крови немного подташнивало уже сейчас, а скоро тела распухнут на жаре, и от них будет смердеть. Сони никогда не видел столько трупов сразу, даром что жил среди преступников, но его больше поразило не это, а профессионализм, с которым действовал отряд, и равнодушие, с которым Кален убрал сержанта. Они занимаются этим постоянно, может быть, каждый день. Сони облизнул пересохшие губы. А чего он, собственно, хотел? Ведь это они убили Лендвига, причем в городе, в котором магия по идее должна исчезнуть.
        - Кто вы такие? - хрипло проговорил Сони.
        Кален, уже почти скрывшийся в зарослях кустарника, обернулся и поморщился.
        - Мы королевские гвардейцы.
        - Тогда какому "не тому" королю присягнули стражники? И какому присягали вы, если вы гвардейцы?
        Кален медлил. Сони это не понравилось. Другие мужчины остановились, выжидающе глядя на новичка, и он вдруг почувствовал, что скоро может присоединиться к распластавшимся в пыли стражникам.
        - Я сказал тебе правду, - вздохнув, ответил командир. - Мы гвардейцы, но не короля Тэрьина.
        - Король может быть только один, - Сони сам не верил, что набрался дерзости возразить. Он же видел, что случилось с патрулем. Захотелось составить им компанию?
        - Только один, - подтвердил Кален. - И это Акельен Идущий, истинный король Кинамы. Я веду тебя к нему, в центральные земли, и лучше нам поторопиться. Истинный король не должен ждать свою корону.
        
        3. ВНУТРЕННЯЯ СИЛА
        
        Невеньен оторвала рассеянный взгляд от вида за окном и заставила себя вернуться к чтению огромной книги, которая стояла перед ней на деревянной подставке. Девушка поморщилась от запаха, который издавала древняя кожаная обложка, и подцепила длинным ногтем пожелтевшую страницу, чтобы ее перевернуть.
        Начало новой главы венчала прекрасная сделанная вручную иллюстрация. Каждая деталь была выписана с любовью и тщательностью. На фоне лазурного неба стоял мужчина в свободной одежде с разведенными в стороны руками. У него были темные, слегка вьющиеся волосы, прикрытые глаза и строгое сосредоточенное лицо. Прикоснувшись к изображению, Невеньен решила, что он очень похож на Акельена. В груди мужчины сияло маленькое солнце, выведенное золотистыми чернилами, которые с течением времени не потеряли свой цвет.
        "Внутренней силой, подобной яркому солнцу на небосводе и привлекающей к себе других людей, может обладать каждый, кто откроет свое сердце Небесам, - гласили ровные строчки под рисунком. - Созерцание Пречистых Небес дарует радость и уверенность в свершении надежд. Только утвердившись в этих чувствах, можно приобрести внутреннюю силу, и только благодаря созерцанию..." Взгляд Невеньен сполз с витиеватого текста и снова устремился в окно. На сегодняшние мутно-серые облака бессмысленно медитировать; в Книге Небес было сказано, что может помочь лишь созерцание чистой, ничем не запятнанной небесной синевы. Невеньен и не пыталась глядеть вверх - все, что ее интересовало, находилось внизу, во дворе поместья Серебряные Пруды.
        Где-то там сейчас ходит Акельен. У него как раз должна была закончиться тренировка. Ежедневный распорядок предписывал ему после этого принять омовение, отобедать с приближенными и заняться рассмотрением прошений своих подданных. Но истинный король почти никогда не следовал распорядку.
        Через плотно затворенное окно до Невеньен донесся громкий голос Акельена, приказывавший управляющему срочно разобраться с тем хламом, которым завалена конюшня. Конечно, он выразился немного грубее. Невеньен вздохнула. Отсутствие должного воспитания в детстве до сих пор сказывалось на поведении истинного короля. Ее мужа.
        Она снова вынудила себя повернуться к книге, и снова при взгляде на иллюстрацию ее мысли ушли далеко от текста. Акельен такой же, как и этот мужчина, - высокий, статный, красивый. Она опять вздохнула. Очень красивый. Но без этого крошечного солнца в груди. Невеньен отлично знала, что болтают лорды - у истинного короля нет той внутренней силы, которая может объединить людей. Поэтому, как многократно твердила Невеньен ее мать, внутренняя сила должна быть у его жены.
        "Только утвердившись в этих чувствах, можно приобрести внутреннюю силу, и только благодаря созерцанию пробуждается в душе то устремление к Небесам, которое..." За окном послышался низкий чарующий голос Бьелен, и Невеньен в который раз сбилась с чтения.
        Разве могло быть такое, чтобы вдова деверя оказалась где-нибудь не там, где Акельен? Глаза Невеньен защипало от слез, и она захлопнула ставшую бесполезной книгу. Когда у тебя пытаются украсть мужа, который к тому же так и не стал до конца твоим, тут не до мудреных измышлений.
        Она робко, стыдясь собственной слабости, приблизилась к окну, привстала на цыпочки и оглядела открывшуюся взору часть двора. Акельен вечно куда-то торопился и уже ушел оттуда, но самодовольный вид соперницы в новом платье из ниспадающего шелка, которая изящно прикрывала ладонью рот, что-то восторженно рассказывая служанке, привел Невеньен в еще большее уныние. Наверняка Бьелен хвастается тем, что в очередной раз король принял ее совет, а не своей законной жены. Ведь этой малявке Невеньен - подумать только! - четырнадцать лет. Невеньен села на стул и ссутулилась. Тяжелые юбки зашуршали, и в их шорохе ей снова послышалось обвинительное "четырнадцать, четырнадцать лет".
        - Почти пятнадцать, - буркнула она себе под нос.
        Какая уж тут внутренняя сила, когда каждый считает своим долгом напомнить ей, что она слишком мала - и для того, чтобы быть проницательной правительницей, и для того, чтобы исполнять роль хорошей супруги. Невеньен знала, что в истории встречались королевы ее возраста, но они были настоящими королевами, а не женами мужчин, которых вся страна называла мятежниками. И уж точно ни одна книга не упоминала о том, чтобы юной королеве приходилось сражаться за внимание мужа. Наоборот, существовали сотни историй о том, как король завоевывал возлюбленную.
        За ширмой, отгораживающей девушку, раздались тихие шаги и покашливание. Невеньен спохватилась. Жрец Лэмьет, ее наставник, и Эсти, служанка, услышали, как она подошла к окну, и наверняка подумали, что королева закончила чтение. Однако она еще не была готова к тому, чтобы приступить к повседневным делам.
        - Наставник Лэмьет, - позвала Невеньен.
        - Да, моя королева? - скрипуче спросил старик.
        Она не видела его силуэт за плотной тканью ширмы, но знала, что худой лысый жрец застыл в поклоне, ожидая приказов или вопросов от своей госпожи. Лэмьет был удивительно терпелив для человека, который раньше возглавлял главный храм Небес и Бездны в Эстале. Нет ничего удивительного в том, что он согласился стать наставником для Невеньен - это почетная должность, даже если королева официально не признана. Он имел полное право делать ей выговоры за то, что она отвлекается от молитв и чтения священной книги, однако не сделал ни одного даже тогда, когда Невеньен откровенно клевала носом на его лекциях, и этим заслужил ее невольную любовь.
        - Наставник, - произнесла она, стараясь, чтобы в ее голосе звучала не досада на Бьелен, а смирение, - разрешается ли медитировать на закрытое облаками небо для достижения внутренней силы?
        Эсти, которая уже успела присеменить к ширме и покорно застыть возле нее, с еле слышным вздохом вернулась в другой конец комнаты и заняла резной стул рядом с Лэмьетом. Это повторялось за утро далеко не первый раз. Жрец почмокал морщинистыми губами и медленно ответил:
        - Книга Небес советует медитировать только на чистое небо, чтобы человек вызывал у себя самые светлые эмоции. Глашатай воли Небес Ксайтен из Мираны говорил, что для развития чувств, которые уже живут в душе, нет разницы, на что вы медитируете. Но нет сомнений в том, что обращение к любым Небесам, темным или светлым, поможет вам очистить душу от недобрых желаний.
        Его слова, как это часто бывало, прозвучали двусмысленно. Лэмьет хорошо понимал, что Невеньен не из-за чего радоваться и неоткуда черпать уверенность в себе, и осознание этого больно ее укололо. Однако он дал неплохой совет. Молитва к Небесам, возможно, принесет ей хотя бы мимолетное успокоение.
        Невеньен сложила руки у себя на груди - там, где у мужчины на иллюстрации горело солнце, - и устремила взгляд к Небесам, прося их о даровании внутренней силы. Если у нее будет уверенность в себе, смелость, то она сможет дать отпор Бьелен, которая ни на шаг не отходит от Акельена. Невеньен сможет затмить своим умом красоту этой выскочки, и муж полюбит ее, и лорды поверят, что она настоящая королева, и ей не придется больше плакать по ночам, пытаясь заснуть в пустой холодной комнате...
        Стук копыт и грохот повозки во дворе заставил ее вздрогнуть, и Невеньен сообразила, что просила у Небес вовсе не о том, о чем собиралась, да и вообще не медитировала. Нахмурившись, она закрыла глаза и стала читать молитву.
        - Пречистые Небеса, обратите взор на дочь свою и разгоните тьму Бездны в сердце моем...
        Шум снаружи усиливался, забасили незнакомые мужские голоса. Слуги закричали конюху, чтобы он поторопился. В поместье, как обычно, беспорядок. Это настолько раздражало Невеньен, что она остановилась посреди молитвы и решила начать снова.
        - Пречистые Небеса, обратите взор на дочь свою...
        На сей раз ее отвлек низкий, глубокий голос Акельена.
        - Посланцы? И от кого же? - недовольно вопрошал он кого-то.
        Невеньен тут же стало интересно, какие вести принесли гонцы, но она строго напомнила себе, что обязана дожидаться, когда ей доложат об этом. Королева не должна суетиться, иначе потеряет достоинство в глазах подданных.
        - ...и разгоните тьму Бездны... - забормотала Невеньен, отгораживаясь от посторонних звуков. - ...и разгоните тьму Бездны...
        Внизу раздался переливчатый возглас Бьелен. Она опять успела обо всем узнать раньше королевы - этой дамочке, судя по всему, было не важно, что о ней подумают слуги.
        - Да что такое! - раздосадованно воскликнула Невеньен, обнаружив, что не способна сосредоточиться на обычной молитве.
        - Моя королева? - Эсти была тут как тут, готовая угодить любой прихоти своей госпожи.
        - Все в порядке, - успокоила ее Невеньен. - Просто этот шум немного меня отвлекает, - сдержанно добавила она скорее для Лэмьета, чем для Эсти.
        Жрец промолчал, чем заслужил еще большее уважение Невеньен. Предыдущий наставник, из дома отца, непременно сказал бы ей, что в таком возрасте дети рады отвлекаться на все подряд. Так сказал бы и отец, и мать, и даже у Акельена один раз вырвалось нечто подобное... Но Невеньен была не ребенком, а королевой, и Лэмьет, возможно, единственный помнил об этом.
        Она знала, что не оправдывала надежд многих людей, и ей не хотелось разочаровывать хотя бы наставника, поэтому Невеньен выпрямилась и снова раскрыла Книгу Небес. Если не получается медитировать, стоит по крайней мере попытаться почитать.
        Однако отвлечься от забот в это утро ей было не суждено. Вскоре в дверь вежливо постучались, Эсти вспорхнула со своего неудобного сиденья, и по ее расшаркиваниям Невеньен поняла, что пришел советник Тьер. Будь это действительно дворец в Эстале, главному советнику никогда бы не пришлось самому подниматься на третий этаж, чтобы позвать королеву. Даже в родном доме Невеньен было достаточно слуг, чтобы выполнить настолько простое поручение.
        - Моя королева, прошу прощения за то, что вынужден прервать ваше единение с Небесами. В Малом зале собирается совет.
        В хрипловатом, всегда спокойном голосе Тьера слышались встревоженные нотки. Значит, причина его собственноличного появления вовсе не в нехватке слуг. Пожилой советник был одним из тех, кто не обманывался льстивыми речами Бьелен и поддерживал королеву, подсказывая ей правильные решения или наталкивая на верную мысль. Именно Тьер, правая рука государя, настаивал на том, чтобы Невеньен присутствовала на всех советах лордов, где обсуждаются хоть сколько-нибудь важные вопросы. И если он сам пришел за ней в молитвенную комнату, то случилось что-то серьезное, и стоит поторопиться.
        - Ничего страшного, лорд Тьер, вы меня не отвлекли, - скорость, с какой Невеньен вскочила с сиденья, не соответствовала ее церемонному ответу. - Я готова идти.
        На самом деле она не могла выйти, пока Эсти не уберет эту кошмарную ширму. Невеньен было не под силу сдвинуть тяжелую рамку из пахучей древесины ствилла, веса которой прибавляла туго натянутая ткань. Изображенный на ней скучнейший весенний сад за несколько месяцев успел смертельно надоесть королеве. Она уже начала от нетерпения притаптывать маленькой ножкой, когда служанка наконец-то справилась с заграждением. Жаль, что ширму нельзя поменять - она принадлежала династии Идущих и была одной из самых дорогих вещей в этом доме.
        Эсти охнула, когда Невеньен стремительно проскочила через нее, быстрым шагом направляясь к двери. Не растерявшись, служанка резко поставила ширму на место - дерево неприятно заскрежетало по половицам - и поспешила за госпожой. Невеньен обернулась к ней.
        - Все хорошо, Эсти, пока мне не нужна твоя помощь.
        Молодая женщина присела в изящном поклоне.
        - Спасибо, моя королева.
        Невеньен рассеянно проследила за тем, как ее старшая служанка возвращается в молитвенную комнату. Худенькая проворная Эсти, под стать своей госпоже, ей нравилась, хотя манеры служанки не были безупречными. Но она, несомненно, намного лучше той медлительной толстухи, что прислуживала Невеньен до этого. Королева могла обратиться к любому слуге, но Невеньен предпочитала выделить для себя одну женщину, которая бы стала ее постоянной спутницей и доверенной в некоторых интимных делах. Так сделать ей советовала мать, для которой ее верная помощница Мира сохранила множество тайн. У Эсти были прекрасные рекомендации, и, возможно, она подойдет на эту роль, хотя судить еще слишком рано - женщина поступила в непосредственное распоряжение королевы только две недели назад.
        - Моя королева?
        Советник Тьер успел опередить ее и замер, вопросительно наклонив голову. Невеньен обнаружила, что, задумавшись об Эсти, остановилась посреди коридора, и разозлилась сама на себя. Ну что за ужасный день сегодня, что она никак не может сосредоточиться? В кои-то веки ее позвал муж, и ей стоит поторопиться.
        Она расправила плечи и зашагала рядом с высоким мужчиной, который сохранял превосходную осанку, несмотря на преклонный возраст. Тьер был одним из самых уважаемых лордов в центральных землях Кинамы и их эльтином, то есть "говорящим". Эльтинов при короле должно было быть трое - из северных, центральных и южных владений королевства, и эту должность занимали только те лорды, которым безгранично доверяло местное дворянство. Много лет назад Тьер поверг всех в изумление тем, что отказался от претензий на трон и вместо этого присягнул слабейшему, как тогда казалось, из претендентов - Стильину, истинному королю, бастарду Идущих, а позже, когда он умер, Акельену, его младшему брату. Акельен мог сколько угодно пренебрежительно относиться к окружающим его лордам, называя их собаками, которые пытаются незаметно утащить кость с хозяйского стола, но никогда не позволял себе ни единого грубого высказывания по отношению к Тьеру, а благородство советника не вызывало сомнений даже у его врагов. Он служил внебрачным детям Идущих верой и правдой почти десять лет, и только благодаря ему истинный король до сих пор
обладал влиянием, несмотря на то что Тэрьин прочно занял трон и большинство других претендентов давно сдалось. Невеньен помнила, что говорил отец, отдавая младшую дочь замуж за Акельена: "Старик не даст этой затее с королем провалиться". И слушаться отец призывал именно лорда Тьера, а не мужа. Этому совету было легко последовать - к Тьеру прислушивались все.
        - Известно ли, что случилось, лорд Тьер? - спросила Невеньен, рассчитывая, что советник уже в курсе всего и расскажет ей, к чему она должна готовиться.
        - Лорд Гередьес приглашает короля Акельена и его жену немного у него погостить.
        - Но почему? - удивилась она. - Ведь он нам не союзник.
        Владения Гередьеса, довольно просторные и обильные, находились в двух днях неспешного пути от поместья Серебряные Пруды. О самом лорде Невеньен почти ничего не знала, за исключением того, что он богат и верен Тэрьину. Вероятно, только поэтому Тьер и Акельен причисляли его к врагам, хотя он никогда открыто не выступал против истинного короля.
        - Пока непонятно, моя королева, - мягко ответил Тьер. Его обтянутый кожей лоб покрылся морщинами - советник просчитывал возможные причины того, почему лорд, до сих пор игнорировавший присутствие среди соседей мятежника, вдруг решил пригласить его на чашечку чая. - Ходят слухи, что лорда Гередьеса могут назначить наследником короля Тэрьина, так как у него не осталось родни. И в связи с этим мне бы не хотелось, чтобы вы с мужем куда-то отлучались из поместья.
        Он многозначительно посмотрел на королеву, и она ему кивнула. Пускай Бьелен говорит про нее что вздумается, но Невеньен не дура. Она понимает, какую опасность представляют для истинного короля другие лорды. Надев корону, Тэрьин отказался иметь дело с единственным выжившим потомком династии Идущих даже тогда, когда лишился последнего наследника. Следующим в очереди решили сделать одного из кинамских аристократов, на сей раз законно, через завещание, а не через кровопролитные стычки. Однако оставался истинный король - бастард, которого ни у кого не хватало сил уничтожить и про которого до времени забыли. "Дремлющий" сейчас, он мог превратиться в серьезное препятствие для нового короля, и претенденты сочтут разумным убрать его с дороги раньше, чем Тэрьин умрет от долгой болезни. Если Гередьес действительно надеется заполучить престол, то он воспользуется любым предлогом, чтобы разделаться с соседом.
        Погруженная в мысли, Невеньен не заметила, как они подошли к Малому залу советов. Тьер распахнул перед ней орнаментированную дверь, позволяя девушке войти первой. Это было не более чем красивым жестом - главный советник в придворной иерархии стоял выше королевы, хотя номинально ей подчинялся. Однако Невеньен ухаживания старика придали уверенности, и она с признательностью взглянула на него. Аккуратная белая бородка не скрыла его ободряющую улыбку, которая тут же исчезла, когда до вошедших донесся обрывок разговора.
        - В этом нет ничего такого, - ответил кому-то Акельен. - Я лично нахожу его предложение привлекательным.
        - О, а тебя не смущает, что он вспомнил о тебе, как раз когда начал гулять этот дурацкий слух?
        Невеньен невольно застыла, когда услышала вкрадчивый голос Бьелен, а потом увидела Акельена. Ее муж, уперев руку в бок, стоял в центре зала, украшенного резными деревянными панелями с изображениями достижений короля Эвельстеда, первого из династии Идущих. На блестящем паркете вокруг Акельена виднелись грязные следы - он забыл попросить слуг, чтобы после посещения конюшен ему поменяли или вытерли высокие сапоги. На одном из обитых бархатом стульев, предназначенных для членов совета и расставленных в ряд у стены, раскинулась Бьелен. Ее хитрый взгляд из-под пушистых черных ресниц был устремлен на юношу, полные, ярко подкрашенные губы были приоткрыты, а на обнаженных плечах играли тени. Хорошо, что ее новый наряд по крайней мере прикрывал грудь. Бьелен была старше восемнадцатилетнего короля на два года и считала, что в отношениях с ним ей разрешается то, что не позволено другим. Даже его жене.
        Невеньен задрала подбородок и гордо прошествовала мимо них к своему трону из золотистой древесины, обработанному так, что кресло казалось выполненным из металла. Каблучки вызывающе стукнули по отполированной ступеньке, когда она поднялась на возвышение и опустилась на подушку, смягчающую жесткость сиденья. Судя по тому, как Акельен нахмурил густые брови, появление жены оказалось для него неожиданностью. Он забыл ее позвать на обсуждение, потрясенно поняла Невеньен. Он забыл про собственную жену, зато не запамятовал прихватить Бьелен!
        К щекам Невеньен прилила кровь, а в носу защипало. "Как не вовремя", - пожалела она, смаргивая слезу. Негоже королеве рыдать перед мужем и этой... этой...
        К счастью, Тьер отвлек от нее внимание и спас от позора.
        - Мой король, я имел смелость собрать Малый совет, чтобы обсудить все аспекты вашей возможной поездки, - старик поклонился, извиняясь за принятое в обход Акельена решение.
        - И следует ли ей вообще состояться, - добавила Бьелен.
        Брови Акельена сдвинулись еще ближе. Даже ему было ясно, что она переходит границы дозволенного. В ночной тиши наедине друг с другом можно говорить как угодно и о чем угодно, но при свете дня Бьелен была всего лишь вдовой брата Акельена, бывшей купеческой дочерью. Пускай по обычаю она называлась ему сестрой, однако она не входила ни в один совет, а значит, не имела права указывать королю и главному советнику, что им обсуждать. Любую другую женщину, исключая особ королевской крови, к которым Бьелен, кстати, не относилась, наказали бы за такую наглость. Но это была Бьелен. Акельен очень многое спускал ей с рук, а часто и следовал ее советам. И все же сейчас ее слова пробудили в нем гнев.
        - Бьелен, мне повторить, что я сказал? - огрызнулся он. - Я уже все решил, причем без тебя.
        Лукавое выражение на лице Бьелен мгновенно сменилось на рассерженное. Только ценой невероятного усилия ей удалось вернуть улыбку, но и та выглядела натянутой, а серые глаза метали молнии. Акельен практически никогда ей не грубил, а сегодня свидетелями его резкости стали люди, которых Бьелен недолюбливала, - главный советник и королева. Невеньен еле удержалась от мстительной усмешки, хотя в горле еще стоял комок от собственной обиды на мужа. Пускай привыкает; не все только жене переносить вспыльчивый нрав Акельена.
        Неизвестно, чем бы закончилось это столкновение, если бы не ворвавшийся в зал тучный лорд Вьит, королевский казначей. Он так оттолкнул от себя створку двери, что она ударилась о дорогую деревянную панель и оставила царапину. Как у этого толстяка получается так стремительно двигаться?
        - О, прошу прощения! - воскликнул он и обезоруживающе улыбнулся, вытирая кружевным платком вспотевший лоб. - Я думал, что совет уже начался. Не хотелось пропустить такое редкое обсуждение действительно интересного события. Кто знает, к чему нас может привести это приглашение?..
        - Совет скоро начнется, - мрачно уверил его король, прервав излияния лорда. Вьит слишком любил поговорить.
        Бьелен сразу поняла недвусмысленный намек. Разметав полы платья в точно выверенном поклоне, женщина с достоинством покинула зал, разминувшись на выходе с лордом Мелорьесом.
        Акельен тем временем занял свой трон по правую руку от Невеньен. Она надеялась, что муж ласково прикоснется к ее ладони, лежащей на подлокотнике, как он это делал в первый месяц их замужества, но король был занят собственными мыслями и даже не взглянул на нее. В горле опять стал разбухать комок обиды. "Внутренняя сила", - напомнила себе Невеньен. Мысль о том, что сопернице тоже досталось из-за дурного настроения Акельена, немного ее успокоила. Может быть, она вообще перестанет волноваться, если Бьелен исчезнет из поместья?
        - Малый совет собрался, мой король, - тихо произнес Тьер, когда за секретарями, призванными записывать ход заседания, затворилась дверь.
        - Хорошо, - Акельен поднялся и одернул камзол. - Итак, мои дорогие друзья, начнем.
        
        * * *
        
        Пронзительный голос Вьита вывел Невеньен из полудремы, в которую она за последние полтора часа погружалась далеко не в первый раз. Сказывались долгие бессонные ночи, которые она проводила одна в холодной постели и такой же холодной комнате, темными ночами наводящей на Невеньен ужас. Дома, в отцовском поместье, если ей было страшно, она звала Свиллу, молоденькую служанку, которая зажигала свечу и разгоняла кошмары веселой болтовней. Выйдя замуж, Невеньен больше не могла ночевать со служанкой. Это смутило бы людей, живущих с ней в одном доме, и бросило тень на ее статус. Королева не имеет права искать утешения у прислуги. Ее должен спасать муж, даже от страха темноты. Только похоже, что короля гораздо сильнее волнуют ночные страхи придворных, потому что большую часть ночей он проводил или у Бьелен, или за игрой с молодыми лордами и офицерами. Сначала он еще как-то оправдывал свое отсутствие, но потом вообще перестал что-то говорить. Впрочем, в Серебряных Прудах тяжело спрятаться; Невеньен и так знала, где ее муж. Сегодня, например, он до рассвета пил вино с капитаном гвардии Дазьеном.
        Акельен давно вскочил с трона и сердито доказывал что-то лорду Вьиту. Подбородок юноши была гладко выбрит, а тени под глубокими глазами на бледном лице легко объяснялись тревогами, которые испытывал король. На нем никогда не отражались последствия бурных вечеров, заканчивающихся утром, он не клевал носом и не жаловался на усталость. Одной из причин, почему Невеньен так влюбилась в Акельена, была его кипучая энергия, которой всегда недоставало ей самой. Однако сейчас эта энергия разбивалась о многословие Вьита, как волна о скалы.
        - Неужели нам нечего предложить ему? - возмущенно спросил Акельен.
        - Но, мой король, я ведь уже говорил, наши расходы увеличиваются, а доходы становятся все меньше. Как вы знаете, в Кинаме повысились налоги, и мы ничего не можем с этим сделать, наша платежеспособность стремительно ухудшается. Последний удар по казне нанесло то, что мы выплатили жалованье солдатам, как вы и просили, но нам все равно не хватило денег, чтобы покрыть долг перед фортом Снежным. К тому же лорд Таймен из северных земель просит помочь ему со снабжением, иначе он угрожает отдать весной пахотные земли в аренду законному королю, как он говорит...
        Два секретаря за маленькими столиками в конце зала еле успевали макать перьями в чернильницы, чтобы записать его высказывания. Акельен то сжимал, то разжимал кулаки, не в силах уследить за быстрой речью казначея, перепрыгивающей с одного предмета на другой. Ясно было только то, что с деньгами все плохо. Невеньен давно потеряла нить разговора и тихо радовалась, что в отличие от мужа ей не нужно реагировать на каждый доклад Вьита. Поначалу она со всей серьезностью пыталась разобраться в делах совета, но не понимала почти ничего из того, что обсуждалось в Малом зале. В любом случае, все решали сидящие здесь восемь человек: семь лордов и король. Мнением королевы никто не интересовался; по традиции ее голос присоединялся к голосу короля. Да и что могла посоветовать четырнадцатилетняя девчонка, которая до этого почти не покидала отцовского поместья?
        Но и она тоже кое-что знает. Невеньен пристально всмотрелась в каждого из лордов. Не считая Тьера, только трое из них представляли интерес, все остальные - мелкие сошки, ничто в масштабах страны. На них, конечно, стоило обратить внимание, но не такое, как на этих три "столпа", на которых держалась власть Акельена.
        Лорд Вьит непрестанно промокал распухшее, покрытое красными прожилками лицо; его объемный живот, одышка и резкий запах, который было не заглушить никакими духами, внушали неприязнь. Словесные потоки, которые он изливал, подавляли людей не хуже, чем внушительная фигура, однако за этим крылся острый ум и расчет сбить собеседника с толку, а потом воспользоваться полученным преимуществом. Вьита было легко недооценить, и поэтому он участвовал в большинстве переговоров. За ним шли многие лорды, поэтому он стал эльтином центральных земель у истинного короля, и его поддержка была не менее важна, чем Тьера. Кроме того, он распоряжался казной, и потеря этого человека мгновенно приведет к тому, что Акельен станет финансово несостоятельным. Давно ли Невеньен интересовалась, как дела у лорда Вьита? Следовало оказать ему какой-нибудь знак внимания, чтобы со временем верность казначея стала принадлежать королеве, а не кому-то иному, например Бьелен. Невеньен с отвращением подумала о скучнейшем вечере в обществе Вьита с его "ароматами". Ничего, придется потерпеть. Это необходимо, если она хочет когда-нибудь стать
настоящей королевой.
        Следующим по важности был лорд Мелорьес, знаток законов и эльтин южных земель. Он находился на грани разорения, когда присоединился к бастардам Идущих. Он делал все, чтобы утаить эти сведения от огласки, и у него, блестящего интригана, это прекрасно получалось. Он прищуривал свои маленькие зеленые глаза, когда слушал чужие доклады на советах, и не упускал ни единой мелочи даже в водопадах слов Вьита. Вот и сейчас Мелорьес, сложив руки на груди и покачивая ногой в сверкающем сапоге, следил за ходом мысли казначея. Плотный воротник камзола жал ему, но высокомерный лорд не расстегивал серебряные пуговицы, хотя день был жарким и в редко проветриваемом зале скопилась духота. Любая неряшливость могла бросить тень на репутацию Мелорьеса, а он любил безупречность во всем - и в одежде, и в формулировках законов.
        Полной его противоположностью был эльтин Ламан, единственный лорд северных земель, который покинул свои владения и поселился рядом с истинным королем. Кафтан из белоснежного сукна был небрежно брошен на соседнем стуле, к мягким кожаным сапогам пристало не меньше грязи, чем к обуви Акельена. Не исключено, что они вдвоем посещали конюшни после тренировки - Ламан, отвечающий за военную мощь истинного короля, был превосходным фехтовальщиком и часто составлял юному королю пару. Он потеребил расшитый серебряной нитью ворот рубашки и подергал себя за браслет из кости рай-гала, который носили северяне-воины. Нетерпеливый, яростный Ламан сильно не любил духоту и еще больше - затягивающиеся заседания совета. Ему как будто доставляло удовольствие срывать встречи или вносить между лордами смуту едкими замечаниями. Но тот, кто отказывался терпеть его несносный характер, многое терял. Ламан выражал мнение большинства северных лордов, от которых отвернулся Тэрьин в попытке сохранить в мире хотя бы центральные земли. Без Ламана у Акельена не было Севера, зато Север мог спокойно существовать без Акельена.
Например, он мог отделиться от Кинамы и заключить союз с Каснаром, соседним государством, которое давно мечтало расширить свои владения. Это был наихудший вариант из всех, от него приходили в ужас сами северяне, но это не мешало Ламану искусно угрожать всем претендентам на трон Кинамы отсечением трети королевства. Безжалостный северянин казался Невеньен наиболее опасным союзником, и завоевать его верность было важнее, чем благорасположение Мелорьеса или Вьита. Однако до сих пор он оставался холоден ко всем знакам внимания, которые ему оказывала королева.
        Она задумчиво изучала его бородатое лицо, когда Ламан вдруг повернулся к ней и спросил:
        - А что по этому поводу думает королева?
        Невеньен вздрогнула. По какому поводу?
        - Я... Кхм... Я не думаю, что вопрос разобран в достаточной степени, чтобы я могла дать однозначный ответ.
        - Значит, решено, - подытожил Акельен, не заметивший, что его супруга ответила невпопад.
        Что решено? Святой Порядок, что же она пропустила? Во взгляде северянина промелькнуло презрение. Неужели он понял, что Невеньен все прослушала? Какая стыдоба! Невеньен вспыхнула и сжала пальцами закругляющийся подлокотник. Теперь, когда ее чуть не поймали на рассеянности, придется следить за каждым словом. Она не предоставит Ламану еще одной возможности опозорить ее.
        - Состояние казны и вероятные уступки новым союзникам мы обсудили. Так же как и то, что при случае переговоров с лордом Гередьесом их будет вести лорд Вьит, - произнес главный советник. Невеньен подозревала, что он прокомментировал это для нее, догадавшись, как и Ламан, что она снова думала о другом.
        - Обсудили, что все так плохо, что обсуждать нечего, - проворчал в глубине зала вечно недовольный лорд Камьис. Он был лучшим другом Ильемена Идущего и считал, что время Кинамы ушло вместе с ее последним законным правителем.
        Тьер проигнорировал Камьиса.
        - Мой король, позволите ли вы перейти к обсуждению вашей вероятной поездки к лорду Гередьесу?
        Акельен удивленно вздернул брови. Невеньен поймала себя на том, что затаила дыхание. Ее муж становился неотразимым, когда так делал.
        - А что здесь обсуждать? Я приму его приглашение.
        - Он ваш сосед, но ни разу не присылал вам приглашения и не пытался наладить с вами связь, - осторожно напомнил Тьер.
        - Мы стали сильнее, чем в предыдущие годы, - возразил Мелорьес. Он схватился большим и указательным пальцами за пуговицу на горле, но так и не расстегнул ее. - Полагаю, он решил, что пора начать считаться с нами.
        - Верная мысль, - Ламан в одобрительной ухмылке обнажил зубы.
        - А как быть со слухами? С теми, которые прочат Гередьеса на кинамский трон?
        Тонкий голос Ливьина сорвался, когда на него обернулся весь совет. Тощий, нескладный юноша был еще младше Акельена. После внезапной смерти отца они с братом Горьеном оказались наследниками гигантского состояния. Ливьина не успели подготовить к этой роли, и он стал представителем своего брата у истинного короля. Он понимал в делах совета чуть ли не меньше, чем Невеньен, но в отличие от нее рвался принять участие в каждом решении и задавал сотни глупейших вопросов. Она подозревала, что именно поэтому Горьен и отослал младшего брата подальше, чтобы тот не мешался. Ливьин являл собой живой пример того, как не нужно поступать, чтобы заслужить уважение старших, однако его финансовая помощь была слишком важна, чтобы юношу можно было легко отставить на задний план. Даже Невеньен понимала, что если бы не деньги, он никогда не оказался бы в совете истинного короля.
        - Абсурд! - буркнул Камьис вроде бы себе под нос, но достаточно громко, чтобы его голос разнесся по залу. - Гередьес - никто.
        - Это всего лишь слухи, молодой человек, - вторил ему Мелорьес. - Лорд Гередьес никогда не желал трона и, прямо скажем, у него не было возможностей его получить. И его доходы, и его земли среднего размера. Он ничем не выделяется среди других лордов.
        - Это не значит, что он не жаждет власти, - качнув продолговатой рубиновой серьгой в ухе, пробормотал Иньит, самый молчаливый член совета.
        Его слова в полной мере относились к нему самому. Десять лет назад Иньит, двадцатилетний лорд с наделом земли меньше, чем у некоторых крестьян, увидел в междоусобице превосходную возможность урвать для себя кусок побольше. Попытка организовать собственное ополчение, похожее скорее на разбойничью банду, у него не удалась, зато, примкнув к мятежникам, он быстро добился желаемой славы, заполучив вместе с ней шрам на щеку, который нисколько не портил его привлекательной внешности, и шлейф безумных историй, приводивших дам в трепет. Иньит не скрывал, что его планы не ограничиваются местом в совете непризнанного короля, но делал слишком мало для таких громких заявлений. Львиную долю заседаний он проводил, устремив задумчивый взгляд глубоких карих глаз на пейзаж за окном или на резные картины, и для Невеньен было загадкой, что этот человек вообще здесь делает.
        - Но слухи откуда-то же пошли, - настаивал Ливьин.
        - Слухи говорят, что я вовсе не сын короля Ильемена, - отрезал Акельен.
        В зале повисла гробовая тишина, которую никто не осмеливался нарушить. Все знали, что это больное место Акельена, и, задев его, можно вызвать нешуточный гнев истинного короля.
        Тьер откашлялся.
        - Я подозреваю, что слухи основываются на постоянных отлучках лорда Гередьеса из его замка. Раньше он слыл затворником, и его необычно бурная деятельность стала привлекать внимание.
        - А встреча с истинным королем станет отличным поводом узнать, что подвигло эту улитку покинуть свою раковину, - тут же ввернул Мелорьес.
        Главный советник нахмурился, но Акельен уже радостно кивал.
        - Именно! Если он вдруг наконец-то разочаровался в Тэрьине, то мы можем получить от него заманчивые предложения.
        - А если слухи - правда? Гередьес выдержал десять лет разрухи без потерь, причем его состояние увеличилось. Многие из нас могут этим похвастаться? - Ламан откинулся на спинку стула и подарил каждому из присутствующих продолжительный взгляд. Ему никто не ответил, один Иньит слабо усмехнулся северянину. Как сплетничали служанки, красавец-лорд на пути к славе не гнушался грабежами и убийствами, и его богатство выросло на крови и костях. Гередьеса в этом нельзя было обвинить. - Он умен и Тэрьину чуть не пятки лижет, так что он вполне может оказаться в списке возможных наследников. А раз так, то на его месте было бы разумно начать избавляться от соперников уже сейчас.
        - Он мог и не обнаружить себя в списке возможных наследников, и тогда на его месте было бы разумно найти более щедрого союзника. Я бы так и сделал, - Иньит продолжал улыбаться, только теперь его улыбка была застывшей, а взгляд - жестоким.
        - Мы не знаем, какие у него намерения, - со вздохом прервал его Мелорьес, наконец ослабив воротник. - Самый лучший способ выяснить - это принять его приглашение.
        - Да, - подхватил его Акельен. - Я согласен.
        Невеньен поймала укоризненный взгляд от Тьера и опомнилась, что должна была воспротивиться желанию мужа уехать из Серебряных Прудов. Но она не имела представления, что ей сказать. В этой беседе она была лишней.
        Тем не менее Невеньен покрепче вцепилась в подлокотник, как будто он мог придать ей сил, и обратилась к Акельену.
        - Мой дорогой муж, я не думаю, что вам стоит соглашаться на эту поездку.
        Он воззрился на нее так, словно с ним заговорила стена. Невеньен и сама ощутила, как жалко прозвучали ее слова. Члены совета аргументировали свое мнение, у нее же не было собственных суждений, а повторять за кем-то ей не хотелось. Она тщетно искала хоть какую-то причину, по которой Акельен должен остаться дома, и не находила.
        - Моя дорогая жена, я уже согласился и не собираюсь отказываться от своих слов, - равнодушно произнес он и отвернулся.
        Невеньен сгорбилась, сразу потеряв интерес к дальнейшему течению совета. Муж не послушал бы ее в любом случае - эта сцена повторялась изо дня в день, в последнее время все реже, потому что Невеньен надоело изображать из себя упрямую дурочку. Пора смириться с тем, что Акельену наплевать на нее. Он не кричал на нее, как на других, ничего не требовал, но вел себя так, словно ее не существовало. Ему было невыгодно портить с ней отношения из-за того, что ее отец обещал однажды привести истинному королю армию.
        Она уставилась в окно, не желая знать, как на нее смотрят: с жалостью или пренебрежением. Пускай Ламан опять пытается подловить ее на дремоте, пускай происходит все что угодно - всем и так ясно, что вместо королевы на выдуманном несколькими мятежниками троне сидит безмозглая кукла. С ее места, по крайней мере, открывается неплохой вид на сад. Может быть, лорд Иньит настолько романтичен, что созерцание цветущих деревьев увлекает его больше, чем бессмысленное обмусоливание одних и тех же проблем? Невеньен внезапно заметила, что по уголку дальнего окна бежит крохотная трещинка. Невероятно, Малый зал совета, а в нем некому заменить стекло! И не на что, горько добавила Невеньен, вспомнив непрекращающееся нытье Вьита по поводу доходов. Он как раз стенал, что на впечатляющую поездку может не хватить денег.
        - Тогда пускай будет скромная поездка! - рассердился Акельен на казначея, и его громкий голос вернул мысли Невеньен к совету. - Мы же договорились, что вы со мной поедете, вот и проконтролируете все.
        - Но, мой король, ваша жена, - напомнил Тьер, - королева должна производить впечатление на ваших союзников, а мы, боюсь, еще не успели подготовиться к достойному выходу...
        У Невеньен, пораженной внезапной мыслью, открылся рот. Достойный выход? Она и подумать не могла посмотреть на приглашение с этой точки зрения! За время путешествия они с Акельеном могли бы наконец получше узнать друг друга и сблизиться. Закрытая карета, волнующая полутьма, их колени соприкасаются, колесо наезжает на камень, Невеньен охает и падает прямо в раскрытые объятия возлюбленного... От предвкушения у нее все затуманилось перед взором.
        - Тогда пусть не едет, - предложил Акельен, и у Невеньен все оборвалось внутри.
        - Мой дорогой муж, мы женаты, а супруги наносят совместные визиты, - быстро проговорила она.
        Как ни странно, первым на помощь ей пришел Мелорьес. После того как расстегнул пуговицу, он участвовал в обсуждении гораздо живее.
        - Моя королева, вы совершенно правы, - он повернулся к совету. - В приглашении упоминается королевская чета, к тому же лорд Гередьес может оскорбиться отсутствием королевы. Он может решить, что это знак недоверия или нерасположения к нему.
        - Если мы отвергнем приглашение, то у него будет больше поводов для обиды, - пожал плечами Акельен.
        - Только что мы решили, что на всякий случай вас будет сопровождать лорд Вьит, - заметил Камьис. - Всем известно, что он приближенный истинного короля. Думаю, его присутствие успокоит лорда Гередьеса не меньше, чем визит королевы.
        - Я бы тоже советовал королеве остаться в поместье, - Ламан смахнул с лица светлые пряди волос, выбившиеся из завязанного хвоста. - Если на истинного короля готовится нападение, то хотя бы один из супругов должен остаться в живых.
        Его прямолинейность неприятно подействовала на собравшихся. Ладони Невеньен, невзирая на духоту, замерзли, и она сцепила руки вместе. Северный лорд хорошо разбирается в подобных вещах, но так невозмутимо, обыденно рассуждать о смерти, особенно королевской...
        - Мы не учли один момент, - произнес Иньит. Сегодня он был необычно разговорчив. - Лорд Гередьес захотел встретиться с истинным королем только после его свадьбы. Что если его больше интересует королева, а не король? Гередьесу, как и нам, всегда не хватало военной поддержки для выражения своих интересов. Пускай условно, но теперь мы ее получили, а он - нет. И если королева не приедет...
        Акельен намного быстрее, чем Невеньен, понял, к чему клонит бывший разбойник.
        - Нет, он не будет заключать военный союз с моей женой через мою голову, - отрезал он. - К тому же генерал Стьид не предоставлял нам войска. Мы не можем торговаться тем, чего у нас нет.
        Невеньен подумала, что если бы такой тон испробовали на ней, то она упала бы в обморок. Иньит же меланхолично зевнул. Шел третий час совета.
        - Я бы тоже предпочел, чтобы королева Невеньен не покидала Серебряные Пруды, - устало сказал Тьер. Все это время он не шелохнувшись стоял возле королевского трона. Для старика он был очень энергичным, но заседания выматывали даже молодых людей.
        - Здорово, - невыразительно произнес Акельен. Невеньен поморщилось - он употребил очередное грубое словечко из своего детства, не приличествующее воспитанному мужчине. - Тогда я объявляю последнее на сегодня решение: через два дня я отправлюсь к лорду Гередьесу с гостевой поездкой. Меня будет сопровождать лорд Вьит на случай ведения переговоров. Моя дорогая и верная жена останется дома.
        Секретарь заскрежетал пером, рисуя завершающую документ виньетку. В наступившей после этого тишине Невеньен слышала шорох ее разрушающихся надежд на сближение с Акельеном. Да, она верная жена. Все, что ей остается - это верить и ждать, что когда-нибудь ее жизнь перестанет быть настолько тоскливой.
        
        * * *
        
        Часы, отпущенные на рукоделие вместе с придворными дамами, пролетели для Невеньен намного быстрее, чем совет, но были не менее изматывающими. Сегодня она решила угодить жене Ламана и вышить узор из стилизованных ястребов - символа семьи северного лорда. Леди Миллена показала новый способ, как делать стежки, но если ей и польстило внимание королевы, то она ничем это не показала. Миллена была истинной северянкой - флегматичной, белесой и рыбоглазой. Поддерживать с ней беседу оказалось довольно сложно, но как повлиять на Ламана иначе, чем через жену, Невеньен не представляла. Увы, она не может сражаться на мечах и между подходами друг к другу вкладывать ему в голову нужные ей идеи.
        Невеньен придирчиво осмотрела плод своих трудов. Получилось кривовато, кое-где нити выбивались за линии узора. Из-за длинных ногтей, приличествующих ее положению, но ужасно неудобных, иголка все время вылетала и втыкалась не туда. Нужно еще долго тренироваться, чтобы приобрести необходимую сноровку, как у других леди. Может, Миллена оскорбилась из-за неумелой работы и поэтому так много молчала? В вязании Невеньен достигла больших успехов, но вышить ястребов было проще, чем вязать, например, шарфы с тем же символом. Да и зачем Ламану и Миллене шарфы?
        Она вздохнула и отложила пяльцы. Сегодняшние рукодельные посиделки вообще вышли неудачными. Скорее всего, из-за отсутствия леди Эмельес, жены Мелорьеса. Пышная седая женщина, чем-то напоминающая Невеньен мать, стала душой компании. Она всегда находила темы для разговоров и включала в них королеву, поэтому Невеньен каждый раз с нетерпением ждала ее прихода. В последние два дня Эмельес нездоровилось, и Невеньен послала к ней личного лекаря вместе с пожеланиями скорейшей поправки и букетом цветов, чей аромат успокаивал головные боли.
        Пропустила посиделки не только Эмельес. На полированном деревянном столике рядом с синей фарфоровой чашкой высилась стопка записок от дам, которые "нижайше извинялись за невозможность присоединиться к королеве". Невеньен должна была переживать из-за этого, но не могла их винить - она и сама с удовольствием выбрала бы иное времяпровождение. Чаще всего в собственных покоях оставалась Иллирен, жена Тьера. Очаровательная старушка нравилась Невеньен, но она не могла вышивать из-за плохого зрения. Ну и, конечно, совсем не посещала эти встречи Бьелен. Записку от нее всегда приносили вперед других. Она пришла всего два раза, когда только приехавшая в поместье королева знакомилась с дамами. Молодые леди хихикали над тем, что Бьелен даже один ровный стежок сделать не в состоянии, а спицами быстрее заколет саму себя, но Невеньен подозревала, что причина совсем в другом.
        - Эсти! - позвала она. Служанка выглянула из-за угла. - Принеси что-нибудь поесть.
        Ужинать, вообще-то, было еще рано, но голод мучил ее уже пару часов. Этикет не позволял набивать рот при сотрапезниках, а здешние дамы, следящие за фигурой, ели очень мало. Невеньен не смущалась только в обществе Эмельес, которая любила покушать сама и поощряла королеву, говоря, что молодому организму нужно откуда-то брать силы для роста. Спустя месяц жизни в Серебряных Прудах Невеньен по достоинству оценила правило, по которому стол в Вечернем зале накрывался только на праздники и в обычные дни дворяне питались у себя в покоях.
        - Моя королева, вам принести полноценный ужин или легкие закуски? Только что для вас передали записку с приглашением.
        - Правда? И от кого же?- удивилась Невеньен. Она подумывала навестить лорда Вьита, но так устала, что отказалась от этой идеи. Ее же саму редко кто тревожил - в поместье было немного женщин, и она не успела завязать с кем-то близкие отношения.
        Эсти загадочно улыбнулась.
        - От лорда Иньита.
        Невеньен взяла чашку со столика и отпила остывший чай, чтобы скрыть смятение. Что от нее внезапно понадобилось этому сердцееду? Он обращал на королеву ровно столько же внимания, сколько и прочие мужчины, то есть почти нисколько. Кудряшка Эмьир, сестра Ливьина и ужасная любительница сплетен, рассказывала, что Иньит постоянно ужинает с разными женщинами. Может быть, просто до нее наконец дошла очередь? Нет, вряд ли. Лорд-разбойник сегодня был до странности словоохотлив на совете и настаивал на том, чтобы королева поехала к Гередьесу вместе с мужем. Наверняка это как-то связано между собой.
        - Передай мое согласие, - ответила служанке Невеньен и, подумав, добавила: - По дороге все-таки захвати что-нибудь перекусить.
        Через час Невеньен посмотрелась в высокое зеркало в позолоченной оправе и осталась довольна увиденным. Недавно пошитое голубое платье замужней женщины хорошо сидело на ней. Свободные рукава прикрывали ладони, показывая тонкие изящные пальцы с длинными ногтями, окрашенными в нежный розовый цвет молодости. Узкий пояс очерчивал худенькую талию, а складки над ней драпировали еще не совсем развитую грудь. Заплетенные в косы темные волосы крепились сзади на лентах, открывая хрупкую шею. Поколебавшись, Невеньен застегнула до конца жемчужные пуговицы на вороте. Соблазнять Иньита она точно не собирается, а ему незачем вселять глупую мысль, что королева может быть к нему неравнодушна. Она расправила юбку-колокол и в последний раз повернулась перед зеркалом.
        - Вы очень красивы, - с восхищением произнесла Эсти, помогавшая своей госпоже переодеваться.
        - Наверное, - произнесла Невеньен.
        Жаль, что ее муж этого не ценит. Может быть, оценит Иньит?
        Предупредив девушек-прислужниц, куда отлучается, она бодро зашагала по коридору, а позади нее семенила Эсти. На первом этаже впереди разносились звуки музыки и смех Акельена - он развлекался с кем-то из друзей в Вечернем зале, предназначенном для отдыха и удовольствий. Король часто устраивал подобные вечера с менестрелями, выпивкой и игрой в оттайрин. Он не обязан был звать на увеселения жену, и Невеньен еще до свадьбы много раз предупреждали, что так и будет, однако ее все равно обожгла жгучая обида. Прикусив нижнюю губу, она стала подумывать, не пройтись ли ей мимо Вечернего зала с гордым видом. Это покажет Акельену, что у его королевы тоже есть дела и она не будет, как отшельница, закрываться в своих покоях. В следующее мгновение, услышав женский смех, Невеньен изменила мнение. Там, где Акельен, наверняка была и Бьелен, а встречаться лишний раз с этой мерзкой женщиной ей не хотелось. А с Акельена может статься отдать ей приказ вернуться в комнаты - она ведь верная жена и должна ждать своего мужа хоть целую вечность.
        - Первозданный Хаос! - пожаловалась она самой себе, разворачиваясь назад в поисках лестницы.
        Ее мать говорила, что Невеньен сама принесет себе больше всего проблем, и в данный момент девушка была готова признать это. С другой стороны, Иньит жил на третьем этаже, и все равно придется туда подниматься.
        Когда она добралась до комнат лорда, ей не нужно было хлопать себя по щекам, чтобы придать им румянец, они и так разгорелись из-за подъема по крутой лестнице и из-за злости Невеньен на собственную трусость. Ну ничего, в следующий раз она наберется смелости и пройдет мимо Бьелен и Акельена под ручку с Иньитом!
        Взгляд на верзилу, который замер у дверей лорда, моментально охладил ее пыл. Невеньен много раз видела этого слугу - загорелого гиганта с руками-лопатами, рваным ухом и щербатой улыбкой, неотрывно сопровождающего своего хозяина, - и все равно он вызывал у нее дрожь. Девушки во главе с Эмьир шептались, что Иньит не завязал с разбоями, и его слуга сполна подтверждал слухи. Разве станет обычный человек держать у себя в помощниках такое страшилище, да еще с мечом на поясе? Охраной поместья занимались солдаты и гвардейцы, и постоянно держать при себе воина у его обитателей не было нужды. Однако Иньит, судя по всему, считал иначе. А вдруг он знает что-то такое, чего не знают все остальные? Надо обязательно спросить у него, он ведь не сможет отказать своей королеве.
        С не слишком изысканным поклоном слуга открыл дверь перед королевой и ее служанкой и зашел следом за ними. Невеньен на мгновение застыла, моргая и позволяя глазам привыкнуть к полумраку после ярко освещенного коридора.
        Она ожидала увидеть что-то соответствующее легендам, ходящим вокруг Иньита, например обстановку разбойничьей пещеры или притона пьяниц. Истина ее разочаровала. Гостиная походила скорее на неопрятное жилище холостяка, который равнодушен к уюту. Слуги вычищали камин, стирали пыль с полок, но ничего не могли сделать с небрежно разбросанными бумагами, забытой в углу книгой или сваленными на читальном столике принадлежностями по уходу за оружием. На стенах вместо украшений висели мечи с богато отделанными эфесами, а единственный гобелен, облитый с краю вином, изображал сцену охоты. На комоде блестел золотой сервиз, инкрустированный рубинами, - непомерная роскошь для человека, чье состояние было нажито совсем недавно. Деревянную панель над камином покрывали глубокие шрамы, а на полу под ней валялись свежие щепки. Кто-то упражнялся в метании ножей, не жалея о том, что прекрасная резьба будет безнадежно испорчена. В конце комнаты, у растворенного окна, стоял небольшой стол, накрытый на две персоны. Иньит в темно-синем камзоле любовался садом. Услышав скрип двери, он поднялся с маленького диванчика,
обитого бархатом, и протянул Невеньен руку.
        - Моя королева, я очень рад, что вы нашли время навестить меня.
        Какое-то мгновение она колебалась, идти ли ей дальше. Беспорядок производил на нее удручающее, если не отталкивающее впечатление. Не зря она сначала выбрала стезю богини порядка Тельет, пока после замужества ей не посоветовали стать прихожанкой храма Небес и Бездны, чей культ в Кинаме был более популярен. Вспомнив, какой развал в личных комнатах Акельена, которые он не делил с ней, она все же вложила свою ладонь в руку Иньита. Мужчины все одинаковы, и с этим ничего не поделаешь.
        Мозоли лорда царапнули нежную кожу Невеньен, и она с удивлением заметила, что его ногти лишь чуть-чуть длиннее, чем у слуг. Причем он не носил металлические когти - кольца-накладки, которые дозволялось надевать воинам благородного происхождения из-за того, что ногти мешали им в сражениях. Оглянувшись, Невеньен увидела, что накладки лежат на комоде рядом с сервизом. Видимо, детство, проведенное в бедности, наложило на Иньита такой же отпечаток, как и на Акельена, который обладал огромным количеством неприличествующих королю привычек. Иньита, по крайней мере, нельзя обвинить в неухоженности.
        Обменявшись несколькими вежливыми фразами - о погоде и прочих ничего не значащих мелочах, - они сели за стол. Его маленькие размеры не давали разместить на нем много еды, и Невеньен порадовалась, что перекусила час назад. Судя по скромной порции Иньита, он и не намеревался устраивать настоящий ужин. Зато бутылка вина и поднос с пирожными намекали на продолжительную беседу. Невеньен забеспокоилась, не увидев пузатого чайника, который всегда готовили для нее. Не собирается ли лорд ее опоить? Или, внушила она себе успокаивающую мысль, он видит в ней взрослую женщину, которая не отгораживается от мужчины чайником.
        Иньит улыбнулся, когда гостья отпила из бокала.
        - Вам нравится? Оно не из запасов поместья, его везли для меня из южных земель, - сказал лорд.
        Вино явно разбавили и, возможно, подсластили. Во всяком случае, оно было лучше той гадости, которую ей приходилось пить на собственной свадьбе и от которой у нее сворачивались язык и желудок. Вряд ли Иньит пил разбавленное вино каждый день, скорее всего, он пытался угодить королеве. Не сказать, что у него получилось - напиток все равно не казался Невеньен приятным, - но сообщать ему об этом не стоило.
        - У него мягкий вкус, - похвалила она.
        - Да, - кивнул Иньит. - Я знал, что вам понравится. Похоже, вы совершенно не против некоторых отклонений от традиций.
        Неаккуратно поставленный бокал из синего хрусталя зазвенел, ударившись о край металлического блюда. Невеньен стало дурно, но не из-за самоуверенности лорда, а от собственной беспредельной глупости. Правила требовали от замужней женщины, чтобы она, собираясь посетить одинокого мужчину, получила сначала на это разрешение от мужа, а тот должен был послать с ней своего доверенного. Невеньен просто выкинула это из головы, решив, что в поместье, где все у всех на виду, ей это не понадобится. А ведь ее столько раз предупреждали! Оставалось молиться, чтобы ее вольность никто не заметил. В конце концов, Эсти всегда сможет подтвердить, что ее госпожа не делала ничего непристойного.
        Грубый голос верзилы подсказал Невеньен, как перевести тему и замять неловкость.
        - Ваш слуга все время носит с собой меч, хотя поместье хорошо охраняется солдатами. К чему вам такое отклонение от традиций?
        - Моя королева, вы поистине проницательнее, чем я думал. Так скоро подходить к волнующим меня вопросам... - Иньит прищурился и с деланным беспокойством покачал головой.
        Мать очень долго учила Невеньен непринужденно смеяться, когда наружу стремятся вырваться совсем иные эмоции. Вот и сейчас, когда у нее внутри все напряглось, смех получился вполне естественным. Какие вопросы, связанные с мечами и охраной, могут его волновать? И главное - причем здесь королева?
        - Бирди сопровождает меня повсюду, - тем временем объяснял Иньит. - Я часто путешествую, а на дорогах сейчас неспокойно. Я и сам немного фехтую, - он улыбнулся с притворной скромностью, - но все же предпочитаю, чтобы мне кто-то прикрывал спину. У Бирди это отлично получается. А что до того, почему он не снимает меч даже в поместье, то... береженого Небеса берегут.
        - То есть вы считаете, что в поместье опасно?
        Иньит отставил тарелку и заглянул девушке в глаза.
        - А я могу говорить прямо? - понизив голос, спросил он.
        Она оглянулась и вдруг осознала, что место у раскрытого окна выбрано вовсе не ради хорошего вида и свежего воздуха. Эсти и Бирди сидели у двери; служанка, отодвинувшаяся как можно дальше от верзилы, с вымученной улыбкой что-то ему отвечала. Они не слушали разговор господ, да и не могли бы его услышать - пение птиц и шум ветра заглушали звуки, делая слова неразборчивыми.
        Пожалуй, у Иньита стоит поучиться тому, как заманивать дичь в свои сети. Только Невеньен не нравилось, что в роли дичи сегодня выступила она.
        - Конечно, вы можете, - тихо разрешила она.
        В темных, почти черных глазах лорда засветилось удовольствие. Он не сомневался, что ему позволят говорить.
        - Скажите, моя королева, почему вы считаете, что в поместье не опасно? - Невеньен растерялась, и он уточнил свой вопрос: - Почему Тэрьин не нападает на нас, не пытается уничтожить рассадник мятежников?
        - Потому что казна Кинамы истощена, а войска истрепаны в междоусобицах, - осторожно ответила Невеньен. Ответ на вопрос был вроде бы очевидным, но, может, Иньит знает больше, чем она? - Тэрьин на троне всего год, он на грани смерти после очередного покушения, и ему не до расправы над нами. Он понимает, что может умереть в середине новой гражданской войны, и тогда победителем станет истинный король.
        - Тэрьин болен, но только его лекарю известно, на грани смерти он или нет, - поправил Иньит. - Вы не думали о том, что временное затишье может быть его хитрой стратегией?
        - Не исключено, - Невеньен пожала плечами.
        Теперь она уже не радовалась тому, что собеседник воспринимает ее не как ребенка. И отец, и Акельен были уверены, что политика - дело не женское, и берегли невинный детский разум Невеньен от грязных интриг. Так, во всяком случае, всегда говорил отец, отправляя дочь в ее комнату, когда среди гостей начинались пространные рассуждения на эту тему. Лишь Тьер считал необходимым рассказывать королеве, какая сейчас в королевстве ситуация, но усилий главного советника не хватало, чтобы просветить подопечную.
        Кажется, Иньит догадался о ее полнейшей некомпетентности. Он откинулся назад и изучал гостью взглядом.
        - Моя прекрасная королева, почему вы так мало интересуетесь проблемами страны, которая однажды будет вашей, и жизнями людей, которые принадлежат вам?
        В его голосе звучали одновременно печаль и обещание. Невеньен нахмурилась. Уж кому ее упрекать, так точно не ему.
        - А что я могу сделать? У меня есть супруг, истинный король, - напомнила она, отпив еще глоток из бокала. - Он и должен управлять государством, а я могу лишь его поддерживать...
        - Но ведь сила противостоять Тэрьину именно в ваших руках, - перебил ее Иньит.
        Невеньен подавилась вином и махнула подскочившей Эсти, чтобы та оставалась на месте. Сила? В ее руках? Да еще противостоять королю Кинамы? Этот проклятый разбойник издевается над ней. Она целый день мучается, чтобы откопать у себя хотя бы источник мистической внутренней силы, а он приписывает ей такое.
        Откашлявшись и вытерев губы своим кружевным платком (от шелкового, не слишком чистого платка Иньита она вежливо отказалась), Невеньен натянула улыбку, пытаясь скрыть раздражение.
        - Простите, лорд Иньит, я вас не понимаю. Здесь, - она с горечью скривилась, поднимая ладони, - нет никакой силы.
        Она охнула, когда он поймал и легонько сжал ее правую руку.
        - Вы ошибаетесь.
        Иньит оказался неожиданно близко к ней, и Невеньен поняла настоящее предназначение узкого столика. Отдалиться от лорда было невозможно, разве что сбежать в противоположный угол. Впрочем, ей этого и не хотелось. Ее сердце билось быстрее, когда пальцев касалось теплое дыхание Иньита. Он почти так же красив, как Акельен, внезапно поняла Невеньен. Жаль, что так стар. Чувствуя, как разгорается лицо, она бросила опасливый взгляд на Эсти, но та отвернулась от королевы и беззаботно болтала о чем-то с Бирди. Похоже, они тоже нашли общий язык.
        Когда Иньит выпустил ее ладонь, Невеньен ощутила слабое сожаление, почти такое, как когда Акельен отходил от нее, заметив, что лорды не смотрят в их сторону. Не считается ли это изменой мужу?
        Беспокойство, промелькнувшее в ее взгляде, Иньит истолковал по-своему.
        - Не волнуйтесь, моя прекрасная королева, я все объясню. Причем без трехчасовых вступлений, - усмехнулся он, намекая на сегодняшний совет. - Вас то ли намеренно держат подальше от принятия решений, то ли сбивают с толку, я не знаю. Но думаю, что вам полезно разобраться в том, что происходит вокруг вас. Надеюсь, вы меня выслушаете.
        О да, Иньит умел заинтриговать. Невеньен сейчас была готова слушать даже козлиное блеяние.
        Он принял чуть более расслабленную позу, зная, что завоевал ее безраздельное внимание.
        - Я расскажу вам, как вижу ситуацию я, - начал лорд, и в его взгляд вернулась жесткость. - Тэрьин действительно ослаблен, но не трогает нас он и по другой причине. Он удерживает королевский трон уже год, а это дольше, чем получалось у кого-то до него. Причем он делает это, как вы сказали, на грани смерти. И чем дольше он сидит на троне, тем больше к нему привыкает и народ, и знать. Тэрьин может ждать - у него есть армия, пусть и поредевшая, которую он исправно кормит. Мы в это время сидим здесь, в поместье, и тратим каждый день по три-четыре часа на бестолковые советы, рассуждаем о своей казне и новых союзниках. Мы ждем, как и Тэрьин, но не потому, что сами этого хотим, а потому что у нас почти нет солдат. Ламан говорит, что большая часть северных лордов поднимется по призыву истинного короля, но правда ли это так? Еще через год они могут сказать, что у них нет людей. Так что Тэрьину очень выгодно ждать.
        - С тем же самым успехом он может дождаться того, что мы переманим у него союзников, - парировала Невеньен, вспомнив ссору Тэрьина с ее отцом. Награду за победу в сражении, предназначавшуюся генералу Стьиду, как он думал, отдали другому полководцу. Отец был в ярости - он рисковал жизнью, возглавил атаку, а наградили человека, который отсиживался за пределами боя. Скорее всего, это тоже была какая-то хитрая тактика Тэрьина, но привела она к тому, что обиженный генерал отдал свою дочь в жены мятежнику. Еще несколько подобных ссор, и все королевство перейдет под начало истинного короля.
        - Конечно, - кивнул Иньит. - Тэрьин наверняка боится этого. И, вероятно, именно поэтому появились слухи о списках лордов - наследников трона.
        - Но ведь у Тэрьина действительно нет наследников, кроме племянницы, - недоуменно сказала Невеньен.
        - Да, и он много раз объявлял, что не передаст ей трон, потому что ее семейка этого недостойна. Но у списков может быть еще одна цель.
        Он молчал, пока девушка не выдержала и не спросила:
        - Какая?
        - Претенденты - сильные лорды, которые сами могли бы стать мятежниками, как и мы, - начнут сами избавляться друг от друга, а Тэрьину останется только прополоть грядки.
        - Но моего мужа никогда не внесут в этот список.
        Об этом Тэрьин тоже говорил не раз. Он не верил, что у Ильемена Идущего были внебрачные сыновья. Кроме того, в сражении со Стильином погиб его старший сын, а такое не прощается, пусть даже Стильин умер и его людей возглавляет Акельен.
        - Он сам по себе, без всяких списков, достаточная угроза, - поднял бровь Иньит. - Просто потому, что он бастард Ильемена Идущего. Очень многие захотят потихоньку убить его, пока он не наберет новых союзников и не придется сталкиваться с ним на поле боя.
        - Поэтому Тьер и боялся отпускать его на встречу с Гередьесом, - подытожила Невеньен.
        Пока что Иньит не сказал ничего особенного нового, и она не понимала, куда он клонит. От мнимого союзника всегда можно было получить нож в спину, вне зависимости от списков, которые сочинил Тэрьин.
        - "Боялся" - какое правильное слово, - мрачно произнес Иньит. - Мы боимся даже Гередьеса, хотя он пустое место. Мы сидим в Серебряных Прудах, как в тюрьме, в которую сами себя заперли. Главный советник удерживает короля от любых решительных поступков, потому что боится того, к чему это может привести; королеве не рассказывают об истинном положении вещей, потому что боятся, что она начнет сама принимать решения; и все мы в глубине души боимся, что кто-нибудь из претендентов на трон осмелится и нападет на нас. Мы изображаем из себя действенное правительство, хотя на самом деле мы раскрашенные куклы, которые исполняют каждодневные бессмысленные церемонии и постоянно трясутся от страха и бессилия.
        Невеньен поджала губы. Сказанное очень походило на оскорбление, и если бы она не чувствовала правоту Иньита, то молча встала и ушла бы отсюда. Впрочем, она сама позволила ему говорить прямо. Пожалуй, если ей еще раз когда-нибудь что-то такое предложат, стоит отказаться.
        - Моя королева, у вас есть сила оживить этих кукол, - внезапно произнес лорд.
        - Что? - растерялась она.
        - Мы боимся, потому что у нас слишком мало войск, - терпеливо объяснил Иньит, подливая вино в опустевший бокал гостьи. - Поэтому мы и вынуждены ждать, когда кто-то что-то сделает, и только потом реагировать на это. Но если у нас будет армия, то мы сможем ударить первыми и вселить страх в наших врагов.
        "Глупость какая-то", - подумала Невеньен. Он должен был обратиться к Ламану или Акельену. Зачем он говорит все это ей? Она не полководец и уж точно не сможет вытащить из рукава вместо птичьих костей огромную армию, как поступали героини сказок.
        - Какое это имеет отношение ко мне? - сердито спросила Невеньен.
        - Генерал Стьид вместо богатого приданого за дочерью обещал поддержку своей армии, если истинный король нападет на Тэрьина. Как выдумаете, кому охотнее будут подчиняться войска - человеку, чье благородное происхождение можно поставить под сомнение, или вам, дочери их предводителя?
        Невеньен замерла с открытым ртом, хрусталь снова звякнул о блюдо. Лестно, конечно, что Иньит видит в ней великого полководца, но она в военные вожди точно никогда не метила.
        Лорд весело смотрел на нее и болтал вином в бокале.
        - Вы удивлены, - с утвердительной интонацией произнес он. - И наверняка думаете о том, что в Кинаме женщины, выйдя замуж, переходят в семью мужа и полностью вычеркиваются из жизни семьи своих родителей. Но это не совсем так. Согласитесь, что для отца и матери ваше мнение будет важнее, чем мнение вашего мужа, человека, которого они практически не знают. Только в вашей воле убедить генерала Стьида, что время пришло, что пора выполнять обещанное и отправлять войска.
        - Но я не полководец, - слабо возразила Невеньен.
        - Вы королева. По древнему северному закону - а вы замужем за потомком северной династии, не забывайте, - вы принимаете на себя управление армией, если король болен или отсутствует. Вы можете в любой момент отдавать приказы гвардейцам, и они обязаны вас слушаться. К тому же вы дочь генерала, и поэтому у вас больше прав управлять вашей армией, чем у кого-то другого.
        У Невеньен закружилась голова, то ли от вина, то ли от слов Иньита. В начале истории Кинамы некоторые королевы, овдовев, действительно принимали на себя не только бразды правления, но и руководство армией. Но это было очень давно, и Невеньен никогда не примеряла на себя образ воинственной девы. Да и, в конце концов, кто позволит четырнадцатилетней - пусть ей и почти пятнадцать! - девчонке помыкать солдатами? Так она, рассмеявшись, и сказала Иньиту.
        Его это не смутило.
        - Король никогда сам не разрабатывает тактику и стратегию, он дает своим полководцам цель, а те организуют солдат. Один верный генерал у вас уже есть. Лорд Ламан прислушивается к вам, разве вы не замечали?
        Она не замечала, потому что не говорила ничего такого, к чему следовало бы прислушаться, кисло подумала Невеньен. Впрочем, к доводам Иньита снова было не придраться - Ламан на каждом совете, как и сегодня, донимал королеву непредвиденными вопросами, только она полагала, что северянин стремится ее поддеть. Похоже, она ошибалась.
        Невеньен залпом осушила бокал и тоскливо уставилась на синеву хрусталя, подперев щеку рукой. Прислушиваются к ней или нет, она не способна решить ни одну проблему - ей на это постоянно указывали сначала отец и мать, а потом Акельен, да и любой лорд на советах в Малом зале. Ей всегда говорили, как она должна поступить, а любую самодеятельность, если она не касалась вышивки, встречали либо с громким, либо с молчаливым укором. Ее попытки усилить свое влияние вроде узора из ястребов или посещений Вьита ничего не давали - придворные продолжали не замечать королеву. Как изменить отношение к себе, Невеньен не представляла, хотя очень этого хотела.
        - Ну и что мне делать? - с отчаянием спросила она у себя, с опозданием сообразив, что произнесла это вслух. Хоть и разбавленное, вино явно подействовало на ее разум.
        Тихий голос Иньита принес успокоение и забрал с собой все ее волнения.
        - Все очень просто, моя королева. Настаивайте на своем мнении. Для начала убедите вашего мужа, что он должен взять вас к Гередьесу. И почаще напоминайте отцу, что нам нужна его армия. Вам пора брать управление в свои руки, и тогда, - он снова прикоснулся к ладони Невеньен, и по ее телу прошла дрожь, - они наполнятся силой.
        
        * * *
        
        Невеньен стояла у окна в молитвенной комнате и смотрела, как собирается отъезжать ее муж. Первое сражение с ним было жестоко проиграно - никакие аргументы не убедили его, что он должен отправиться к Гередьесу вместе с женой. И впервые Акельен накричал на нее из-за того, что она заставляет его отступиться от своего слова и пристает с дурацкими затеями. Позавчера Невеньен проплакала почти всю ночь, заснув на рассвете. Зато на следующий день ей удалось отстоять то, что советы в Малом зале должны продолжаться в отсутствие короля. Правда, она добилась этого большей частью потому, что Тьер настаивал на том же самом.
        Она вздохнула и прислонилась лбом к окну. Ее тонкая золотая диадема тихонько ударилась о стекло. Утром прошел дождь, и размешанная ногами земля во дворе превратилась в жидкое месиво. Один из двоих слуг, тащивших тяжелый сундук с вещами короля, поскользнулся, и его ноша упала в грязь. Кеппи, старший слуга Акельена, заорал на обоих починенных и потребовал вычистить сундук. По двору, и так полному суеты, забегали еще и служанки с тряпками, сталкиваясь с пажами и нервируя лошадей. Животное под Нэньей, дневным магом и телохранителем короля, носительницей единственного в поместье майгин-тара, взбрыкнуло, и женщина принялась ругаться, что ей дали непослушную лошадь. Конюх громогласно оправдывался, что если бы кобыла Нэньи не собиралась так некстати ожеребиться, то все было бы в порядке. За ними разворачивалась целая процессия - десять королевских гвардейцев, превосходных солдат, призванных защищать жизнь Акельена. Взять охранников ему посоветовала Бьелен, и нельзя было не признать, что это мудрый совет, поэтому блеск их начищенных доспехов вызывал у Невеньен раздражение.
        Двор представлял собой хаос, и каждое мелкое происшествие задерживало отъезд короля. Акельен со скучающим видом сидел в карете уже полчаса. То и дело в каретном окошке показывалось красное лицо Вьита - он что-то увлеченно рассказывал королю, не замечая его кислую мину. Возможно, сейчас Акельен сожалеет, что не взял с собой жену вместо казначея, мстительно подумала Невеньен.
        Акельену, судя по всему, надоело терпеть Вьита, и он распахнул дверцу кареты, спустившись на ступеньку. В этот момент внизу снова поднялся шум, но его причину от королевы скрыл козырек крыльца. Кеппи с изменившимся лицом бросился ко входу в поместье, кто-то из служанок ахнул. В следующее мгновение по двору разнесся скрипучий, надломленный старческий голос.
        - Гемми! Мальчик мой, Гемми, куда же ты едешь? Кто позволил ему ехать? Мальчику нельзя покидать поместье, так приказал сам король Ильемен! - возмущалась старуха.
        Акельен смертельно побледнел. Пожилая женщина успела выскочить на середину двора, и Кеппи со слугой-сасаа пришлось схватить ее подмышки, так что ее костлявые ноги в испачкавшихся юбках приподнялись над землей, и силой увести обратно в дом. Служанка, молоденькая девочка, приставленная к старухе, обливалась слезами и причитала, что ничего не могла с ней сделать.
        - Плохое предзнаменование, - пробормотала Невеньен. Голос старухи, запрещающий истинному королю покидать поместье, звучал голосом богов.
        В Кинаме был всего один человек, который мог засвидетельствовать, что Акельен - внебрачный сын Ильемена Идущего, и этим человеком была Кеса, женщина, которую только что уволокли со двора. Увы, она с годами тронулась умом. Для нее погибший десять лет назад Ильемен был жив, а Акельен навсегда остался всего лишь Гемми, безродным мальчиком-слугой. Он рвал и метал, когда слышал это имя, а его настроение портилось на весь день. Хуже этого начала путешествия не придумаешь.
        Король, похоже, считал так же.
        - Живее, сукины дети, живее! - заорал на слуг.
        Как назло, рядом с ним в этот момент поскользнулся помощник конюха, юноша-сасаа. Пытаясь удержаться, он случайно задел карету и сильно ее толкнул. Ему это не помогло - он все равно упал на колено, но Акельен, который задирал ногу, чтобы вернуться к Вьиту, из-за него пошатнулся.
        - Тупица! - выкрикнул король, разворачиваясь и пиная поднимающегося с земли сасаа ногой в лицо.
        Слуга рухнул в грязь, раскинув руки. Невеньен охнула. Какая жестокость! Из носа сасаа потекла красная струйка. Он схватился за лицо, размазывая кровь и грязный отпечаток сапога Акельена по безусым губам. Затем, опомнившись, подскочил и поклонился, бормоча извинения. В его глазах стояли слезы боли. Король не обратил на него никакого внимания - он уже забрался в карету, хлопнув дверцей.
        Слуга поспешно убежал в конюшню, так и не отняв руку от кровоточащего лица. Будь он кинамцем, Акельен не поступил бы так, однако подобное обращение с сасаа всеми считалось нормальным. Отец Невеньен тоже часто бил слуг-южан, причем ограничивался выговором за те же проступки, если их совершали кинамцы. Но разве это правильно? Не существовало никаких законов, по которым сасаа должны были занимать более низкое положение, чем другие граждане страны. Когда северяне завоевали Тьерру - так называлось государство на землях, которые теперь были в Кинаме центральными, - тьеррцы не превратились в рабов, даже наоборот, со временем подавили северян численностью и стали играть большую роль в государстве. Учителя истории и политики говорили, что благодаря этому Кинама превратилась в могущественную державу. И поведение Акельена... Невеньен тяжело вздохнула. Король не должен так относиться к подданным, кем бы они ни были. Почему он этого не понимает? И не начнет ли он - пальцы девушки кольнуло холодом стекла - когда-нибудь обращаться с женой так же, как с сасаа?
        Нет. Она его перевоспитает, вот что она сделает.
        За ширмой закашлялся Лэмьет, нетерпеливо зашуршала Эсти. Всем, в том числе и Невеньен, надоело сидеть в молитвенной комнате, но от традиций было никуда не деться. Королева провожала своего мужа, не выходя из поместья, потом закрывалась в храме или специальном помещении и молилась Небесам, чтобы королю в поездке сопутствовала удача. Однако Невеньен успела три раза прочитать предписанные молитвы и еще попросить Тельет о заступничестве, а карета Акельена до сих пор стояла внизу. Соблюдая порядок, девушка не выходила из комнаты, по крайней мере затем, чтобы не сталкиваться с мельтешащими слугами. Они носились так, будто узнали о готовящемся путешествии только что, хотя о нем объявили три дня назад.
        Невеньен села на стул и принялась ждать. Это единственное, что оставалось делать верной жене. После отъезда мужа королеве запрещалось покидать дом, точнее, не рекомендовалось - с веками жесткие требования традиций ослабли. Впрочем, Невеньен некуда было уйти из Серебряных Прудов. Она горестно подумала, что Иньит совершенно прав, называя и ее, и всех поселившихся здесь лордов куклами. Они действительно куклы, которые без воли хозяина не способны покинуть свою полку.
        Миновало еще полчаса, прежде чем король и его сопровождающие наконец тронулись с места. Убедившись, что карета исчезла за горизонтом, Невеньен попросила Эсти отодвинуть ширму и направилась в свои покои. Лестница в середине коридора навеяла на нее воспоминания о трех предыдущих вечерах. Королева, уходя от Иньита, не могла определить, это она раскачивается или ступеньки так расшатались, что убегают из-под ног. Лишь после третьего ужина с лордом и этого опыта со спуском - а еще пренеприятнейшей ночи в обнимку с тазиком - она поняла, что вино вовсе не разбавленное и ударяет в голову ничем не хуже обычного. Эсти, к счастью, быстро сообразила, чем помочь госпоже, и принесла утром чай с какими-то травами от головной боли.
        Сегодня встречи с Иньитом не будет - через несколько часов он, вслед за Акельеном, собирался отлучиться из поместья по своим делам, и Невеньен не знала, огорчаться этому или радоваться. Она поразительно быстро успела привыкнуть к его компании и заговорщицким улыбкам на советах. Акельен так и не заметил, что его жена пропадает по вечерам, и ничто не мешало королеве присоединяться к лорду-разбойнику в час перед закатом.
        Иньит ненавидел долгие вступления и сразу выдавал резкие суждения или советы, этим захватывая ее внимание. Он не смягчал факты, как это делал Тьер, и если он считал Ливьина напыщенным идиотом, то так об этом и говорил. Сначала его прямота ужасала и сбивала с толку, но скоро Невеньен ее оценила. За кружевными выражениями других лордов иногда было не разобрать суть, зато всегда было ясно, что имеет в виду Иньит. Он не стеснялся объяснять королеве, что она делает не так, и никогда не злился и не раздражался на нее за глупость или непонимание, терпеливо рассказывая все по второму разу другими словами. И он подбадривал ее. Верил в нее. Искренне, без масленых глазок и вежливой маски на лице, как у некоторых леди или лордов, которые пытались подольститься к королеве. Пожалуй, это подкупало Невеньен больше всего.
        Она была уверена, что Иньит попросит что-нибудь за свои советы, например пост главного советника, когда Тьер окончательно состарится, или что-то вроде того. Но он ни разу так и не упомянул о награде, зато постоянно мечтал о том, какой прекрасной будет королева с ее армией. Невеньен это смущало, однако сама она не начинала разговор о благодарности. Тьер предупреждал, что правитель должен щедро одаривать только за результат, и если Иньит будет полезен ей и дальше, то она найдет, как продемонстрировать ему свою признательность.
        Воспоминание о лорде вызвало у нее вздох. Удивительно, что этот человек, такой безучастный на советах, оказался настолько неравнодушным к будущему королевы.
        - Дорогая сестра, уже тоскуете по мужу?
        Едкий голос Бьелен прозвучал так неожиданно, что Невеньен вздрогнула, и ее ножка в атласной туфельке соскользнула со ступеньки. Невеньен вцепилась в полированный поручень, еле удержавшись от падения. Наверное, Бьелен на это и рассчитывала. Забери первозданный Хаос тот день, когда эта мерзкая женщина вошла в семью Стильина и стала будущей сестрой для Невеньен! Ни Бьелен, ни ее служанка-тень не шелохнулись, чтобы поддержать королеву.
        - А вы идете помолиться Небесам о счастливой поездке своего брата? - язвительно отозвалась Невеньен.
        Бьелен снисходительно улыбнулась, дернув обнаженными плечами. Только дурак не понимал, что она смотрит на Акельена не как на брата. Да и он - нет смысла лукавить - видел в ней не сестру.
        - Я думаю, ваша горячая молитва уже впечатлила всех небесных богов, но все равно помолюсь о его скорейшем возвращении.
        Она застенчиво опустила длинные ресницы, и Невеньен скрипнула зубами. Конечно, ведь вернется Акельен в ее постель, а не к жене.
        - Моя королева!
        Невеньен вздрогнула от резкого голоса Бьерда, молодого управляющего, который смотрел на нее со ступенек внизу. Денек у него выдался нелегким из-за отъезда короля, а сейчас, судя по его растрепанности, на него свалилась какая-то новая напасть.
        - Что случилось, Бьерд? - как можно ровнее спросила Невеньен, стараясь не выдать страх перед тем, что ей скажет управляющий. Точнее перед тем, что она не сможет с этим разобраться.
        Королева редко решала возникающие в поместье проблемы. К Невеньен старались обращаться как можно реже, приходя вместо нее к секретарям, главному советнику или королю, если вопрос был важным. Первое время управляющие, советники и обычные просители не тревожили ее из уважения и боязни оттолкнуть юную королеву валом просьб. Потом они перестали приходить к ней потому, что видели растерянность в ее взгляде, а она все равно перенаправляла их к другим людям. Бьерд был одним из тех, кто продолжал досаждать ей вопросами. Невеньен подозревала, что он делал это по указанию Тьера - чтобы у нее появилось больше опыта в общении с просителями. Однако пока она все больше разочаровывала и без того загнанного Бьерда, чем помогала ему.
        - Приехал лорд Таймен Ригнар из далеких северных владений, моя королева. Он огорчен тем, что ему не удалось застать короля Акельена, и хочет дождаться его возвращения из поездки. Я бы предложил разместить его и его слуг в комнатах в Синем флигеле, если на то будет ваше позволение.
        Лорд Таймен? Невеньен что-то слышала о том, что он требовал увеличить приличествующие ему выплаты, но не знала, зачем он приехал сюда, как и то, откуда он и что из себя представляет. Синий флигель построили для гостей победнее, тех, чья поддержка не была для Акельена особенно ценна. Бьерд должен был видеть этого Таймена, ему было проще определить ранг гостя, и если он советовал Синий флигель, значит, пускай так и будет.
        Однако стоило Невеньен открыть рот, как Бьелен резко развернулась к управляющему, взметнув шелковые юбки.
        - Ни в коем случае не Синий, Бьерд. Это родовой цвет лорда Таймена, но не нужно селить его туда только по этому признаку. Он недоволен, а нам нужно умаслить его. Пусть он займет Зеленый флигель.
        - Да, моя гос... - уже поклонившись, Бьерд сообразил, что проигнорировал королеву, и осекся. На его лице появилось выражение ужаса. - Я... Я прошу прощения, моя королева, вы одобряете это предложение? - заикнувшись, спросил он.
        Ей показалось, или она скрипнула зубами слишком громко? Первозданный Хаос! Слугам уже безразлично ее мнение, а какая-то купеческая дочка лучше нее помнит лордов и их родовые цвета!
        - Одобряю, - сжав челюсти, ответила Невеньен.
        А что еще ей оставалось? Бьелен права, и противоречие ее словам может привести к испорченным отношениям с лордом Тайменом. Акельен наверняка будет очень зол.
        Спустя мгновение молниеносный Бьерд бежал вниз по лестнице, выкрикивая приказы слугам. Бьелен склонила голову перед королевой, но та успела заметить насмешку на губах соперницы. Нарочно медленно она поднялась на третий этаж и пошла по коридору, причем в другую сторону от молитвенной комнаты. Невеньен глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Она никогда - никогда! - не покажет, как глубоко ее ранят выходки Бьелен.
        Следующая пара часов, по мнению Невеньен, тоже была потрачена зря, как и сидение в молитвенной комнате. Она не всегда понимала, что ей дают занятия науками, хотя учителя ее неизменно хвалили за прекрасные успехи. Полезной королева считала только историю, так как она дает возможность учиться на чужих ошибках. Ежедневные лекции были таким же необходимым злом, как и заседания в Малом зале. По крайней мере, на уроках она могла подтолкнуть учителя рассказать что-нибудь по-настоящему интересное. Совет же сегодня обещал быть наискучнейшим - отсутствовали истинный король, Вьит и Иньит. Хотя последний все равно всегда молчал, без них не станут принимать ни одно сколько-нибудь важное решение. Зато без казначея собрание будет коротким, надеялась Невеньен.
        Без Вьита даже секретари - безмолвные призраки каждого заседания - вздохнули свободно, и в зале не стояло такого яростного скрипения перьев, как обычно. Уставшая после очередной бессонной ночи Невеньен с трудом следила за ходом совета. Не было ни споров, ни обсуждений, а вялый и бессмысленный доклад Мелорьеса о том, что Тэрьин одобрил поправку к очередному мелкому закону и чем это может грозить Акельену, окончательно навел на нее сон. Встрепенулась она, лишь когда Ламан с резким звуком смял бумагу у себя в руках и произнес:
        - У меня осталась одна проблема, которую нужно решить как можно скорее. Капитан Дазьен доложил мне, что сегодня к нам пришли еще несколько новобранцев, желающих записаться в гвардию истинного короля, а если не пройдут испытания, то хотя бы в солдаты. Предыдущую партию мы отправили восвояси со словами, что в отрядах больше нет места. Я думаю, всем нам понятно, что это не так. Люди продолжают приходить, они видят, что койки в казарме пустуют, что наши солдаты хилые, но мы не хотим никого принимать. Мало-помалу расползаются слухи о нашей слабости, и они не играют нам на руку. Я считаю, что мы должны набирать новых гвардейцев, чего бы нам это ни стоило.
        Невеньен, вздрогнувшая при упоминании гвардейцев, ужаснулась тому, что сказал северянин. Последнюю партию новобранцев вернули домой? Невероятно, и это при всех уверениях Иньита и неохотных признаниях Тьера, что им действительно не хватает людей! Где же она была в тот день, когда принимали это решение? Королева прикусила язык, сообразив, что посещала далеко не все советы, да и на тех немногих, которые благословила своим присутствием, в основном дремала или мечтала.
        Тьер, по обыкновению замерший справа от пустующего трона Акельена, выпрямился и уже начал что-то говорить, но его опередил Мелорьес. Во взгляде старика промелькнуло неприятное изумление - бывший судья редко позволял себе перебивать главного советника.
        - Лорд Ламан, со всем уважением, мы не раз обсуждали этот вопрос, - недовольно сказал Мелорьес. - Я понимаю, почему вы его снова подняли сегодня - нет лорда Вьита, который подробно, со всеми расчетами, доказывал, что мы с нашими доходами сейчас не можем прокормить лишних людей. Кроме того, я вынужден в который раз напомнить о законе, который ввел Тэрьин, как только занял трон: если на земле какого-либо лорда число вооруженных людей превысит указанную в документе норму, то этот лорд считается опасным для соседей и у короля появляются все основания без предупреждения напасть на него. В поместье предельная концентрация этих самых вооруженных людей, и, набрав новых, мы рискуем оказаться под ударом.
        - Мы уже десять лет под ударом, - громко произнесла Невеньен. В тот же момент все повернулись к ней, и ее щеки запылали от смущения. Неужели она осмелилась возразить Мелорьесу? Ох, но ведь Иньит убеждал ее, что королева так и должна поступать!
        - Моя королева совершенно права, - поддержал Ламан, отвлекая от нее удивленные взгляды. - Мы давно под ударом, за нами в любом случае придут, но без новых людей мы никогда не сможем дать отпор завоевателям.
        - Финансирование, - напомнил Мелорьес. - Содержание даже одного отряда гвардейцев обходится слишком дорого.
        - Гвардейцы защищают короля. Неужели вы не дорожите его жизнью? - вздернула бровь Невеньен, глядя прямо на него.
        - В самом деле! - невпопад встрял Ливьин. - Как можно ставить деньги выше жизни короля?
        От нелепости его высказывания Мелорьес на мгновение смешался, и в разговор снова вступил Ламан.
        - Среди новобранцев есть маг. Нужно ли мне объяснять, как они ценны для нас? Единственный отряд магов, который есть в нашей гвардии, за несколько лет сделал больше, чем некоторые присягнувшие истинному королю лорды. А если бы мои капитаны получили и обучили достаточное количество людей... - он не закончил, намекая на то, каких успехов могла бы достичь его армия.
        - Это не ответ на вопрос, чем мы будем их кормить и на что покупать оружие, - резко заметил Мелорьес.
        - А на что мы кормимся сами? - проворчал Камьис. - Сковырнуть парочку блестяшек с меча, чтобы купить несколько боевых топоров, лучше, чем сделать это ради вечеринки. В моем замке этого барахла достаточно по стенам развешано, благо мой генерал-отец долго и верно служил династии Идущих. Могу отправить кого-нибудь за ними, думаю, на один отряд хватит.
        Невеньен впервые ощутила прилив благодарности к этому желчному старику.
        - Спасибо, лорд Камьис! - она улыбнулась ему, надеясь, что он видит это своими подслеповатыми глазами. - Я обязательно передам своему мужу, кто больше всех заботится о его благополучии.
        Тьер многозначительно кашлянул. Невеньен со стыдом сообразила, что кто уж жертвует всем ради Акельена, так это главный советник. Но он не предложил ничего сделать ради армии, а значит, благодарность сегодня достанется лишь Камьису.
        Она рассчитывала, что и Ливьин вдохновится словами старого лорда - он щеголял превосходным мечом на поясе, украшенным не хуже королевской диадемы. Однако юноша молчал. Похоже, перспектива расстаться с сапфирами на позолоченной рукояти его не обрадовала.
        - Главный советник, моя королева, - не успокаивался Мелорьес, - все еще остается закон, который запрещает нам собирать под своими знаменами большое количество вооруженных людей.
        - Но ведь вы знаток законов, лорд Мелорьес. Наверняка вы можете придумать, как нам его обойти, например выдать вооруженных людей за невооруженных, - очаровательно улыбнулась Невеньен.
        Лорд крякнул. Наверняка представил себе, как будет набрасывать на солдат крестьянские рубища и убеждать всех, что они всего лишь простые работяги. Сама Невеньен не представляла себе иного способа выполнить данный ею приказ.
        - Лорд Ламан, не сомневаюсь, что вы с лордом Мелорьесом сможете найти достойное решение этой проблемы, - завершил обсуждение Тьер, смягчив требование королевы.
        Невеньен вздохнула. Да, это изящная мысль - объединить усилия двух лордов, один из которых обладает прекрасным знанием законов, а второй - организации войск. Мелорьесу в одиночку было бы слишком трудно биться над этим вопросом. Жаль, что она сама об этом не догадалась.
        Это было последнее решение, и Невеньен с облегчением объявила его для секретарей. Выходя из зала, она поймала на себе уважительный взгляд Ламана и сердитый - Мелорьеса. "Вот и заработала себе первого врага", - обреченно подумала Невеньен. Ее предупреждали, что так будет, и ей часто даже не придется прикладывать для этого усилий. Она готова к этому, подбодрила себя королева, покидая зал с гордо поднятой головой. Если увеличение армии поможет ей завоевать уважение перед лордами и мужем - что ж, она согласна нажить себе больше недругов, чем один Мелорьес.
        
        * * *
        
        Оставшаяся часть дня показалась Невеньен крайне утомительной. Еще час занятий, рукодельные посиделки, потом ужин - она пригласила к себе Эмьир и полтора часа выслушивала свежайшие сплетни. Некоторые из них были веселыми, и у Невеньен до сих пор першило в горле, после того как они чуть не подавились из-за того, что не могли остановиться от смеха. Однако после встречи в осадке у королевы осталась досада. Кудрявая болтливая девчонка - Эмьир недавно исполнилось пятнадцать лет - гораздо быстрее сообразила, как можно без больших потерь для казны снарядить новые отряды солдат. Она с восторгом поделилась, что без ума от военной формы и может часами смотреть на тренировки гвардейцев. Услышав жалобу Невеньен, что многие лорды отказываются давать деньги на содержание солдат, Эмьир объявила, что всегда мечтала о личном отряде стражи и попросит Ливьина подобрать для этого людей. У подруги загорелись глаза, когда она рассказывала, как здорово они с братом будут выглядеть в окружении высоких мускулистых мужчин, и Невеньен начала подозревать, что причина вовсе не в их мундирах. Впрочем, идея казалась хорошей, и
ее следовало обсудить с Тьером. "Как-нибудь потом", - вздохнула Невеньен, потирая лицо, чтобы хоть немножко снять усталость.
        Расслабилась она только после заката, когда Эмьир извинилась и ушла к себе. Эсти, на которой предыдущая бессонная ночь возле госпожи сказалась припухшими веками, заботливо предложила ей лечь спать пораньше, но королева решительно захлопнула дверь в спальню снаружи. Для кого-то, возможно, кровать - это и место отдохновения, но для нее это источник постоянных тревог. Невеньен ни разу не спала спокойно с тех пор, как приехала в поместье. Не исключено, подумала она, что именно сегодня ей наконец удастся выспаться. Ведь ей не нужно будет всю ночь ждать чуда - того, что к ней придет муж. Она и сама не понимала, зачем каждый раз с наступлением темноты мучается ожиданием. Акельен четко сказал - он не будет посещать спальню королевы, пока она не станет готова для этого. То есть пока у нее не появится первая кровь, чтобы он мог зачать ребенка.
        Как всегда, от этих мыслей у Невеньен закружилась голова, и она опустилась на стул в кабинете. Чтобы отвлечься от них, лучше заняться делами.
        Письменный стол королевы был по обыкновению заполнен аккуратно разложенными бумагами. Обучить Эсти, какие послания куда класть, оказалось невероятно легким делом, и созерцание ровных стопок произвело на Невеньен умиротворяющее впечатление. Жаль, что чтение не даст такого же эффекта - документы в основном прибыли от Тьера, а он присылал ей для ознакомления своды законов, счета и прочие "увлекательнейшие" вещи.
        Невеньен развернула один из документов и морщилась от убористого почерка, когда в дверь постучала Эсти.
        - Моя госпожа, в поместье наконец-то приехал гонец с письмами. Паж принес послание от вашей матери.
        - Правда? - по-детски обрадовалась она и тут же упрекнула себя за некоролевскую реакцию. - Позови пажа скорее. И отвечай всем после этого, что я занята.
        В комнату вбежал мальчишка лет десяти, одарил Невеньен широкой редкозубой улыбкой, отдал конверт и тут же умчался, запнувшись на пороге. "Ох, беспокойное детство", - покачала головой она и взломала печать.
        Письмо начиналось обычной занудной формулой - извинениями, что ничтожная леди Мельета посмела отвлечь на себя внимание ценнейшей леди Невеньен. Девушка вздохнула - теперь, когда она вошла в семью мужа и больше не принадлежала родителям, ей до конца жизни придется получать подобные официальные послания. После приветствия как бы между прочим перечислялись семейные новости - что самая старшая сестра Невеньен, которую она практически не помнила, родила пятого ребенка, что кто-то из родственников болеет и так далее. Только в самом конце мать намекнула, что ждет подробного ответа, и позволила себе теплую приписку - она сильно скучает и отец тоже, хотя ни за что в этом не признается.
        Отец. Невеньен вздохнула. Если бы хоть одно слово в этом письме исходило от него! Но он лишился всех детей - когда последняя дочь покинула его, ему стало не за кого волноваться. Однако у него остались обязательства. Он не просто отец, он генерал Стьид, и он обещал зятю армию. В памяти Невеньен зазвучал голос Иньита: "Как можно чаще говорите ему, что вам нужны солдаты".
        Но как сообщить ему об этом через мать? Невеньен быстро набросала официальный ответ и взялась за второе письмо - то, которое гонец спрячет и передаст лично родителям. В нем можно было рассказать больше - о бессонных ночах, о постоянном унижении от Бьелен... Она со стоном оперлась щекой на ладонь. Нет, об этой мерзкой женщине точно нельзя писать, иначе Невеньен совсем опозорит себя в глазах родителей тем, что не способна дать сопернице отпор. Она взяла перо и принялась выводить первые строчки: "Любимая мама, жизнь в поместье не так плоха, хотя никто не воспринимает меня всерьез..." Нет, не то. Невеньен смяла бумагу и отправила ее в неразожженный камин. Она промахнулась, и комок упал на пол. Скривившись при воспоминании о комнате Иньита с разбросанным мусором, Невеньен поднялась и добросила бумагу до камина.
        Она забраковала около десяти листов, когда в дверь робко постучали. Невеньен нетерпеливо вздохнула - она же предупредила, чтобы ее не беспокоили! Смущенный голос Эсти, глухо звучащий через преграду, все объяснил.
        - Моя госпожа, к вам пришел лорд Тьер.
        Все-таки старшую служанку она выбрала себе сообразительную, похвалила себя Невеньен. Эсти хватило ума понять, что главный советник - не тот человек, которого следует лишать аудиенции королевы.
        - Конечно, впусти его! - крикнула она, накрывая письма другими бумагами - подальше от чужих глаз.
        Спустя несколько мгновений раздался повторный стук - на сей раз громче и с большими паузами между ударами. Тьер. Невеньен встала и впустила его в кабинет. Эсти вопросительно взглянула на госпожу, но та жестом показала ей, что при необходимости позовет ее, и женщина повернулась к потупившему взгляд сасаа, слуге и помощнику Тьера. Прежний его помощник недавно умер, но тоже был сасаа. Невеньен много раз удивлялась, почему советник держит возле себя представителей этой южной народности, ведь всем известно, что они годятся только для грубой работы.
        - Вы редко приходите ко мне в такой час, советник, - улыбнулась Невеньен, когда они устроились на мягких креслах друг напротив друга.
        - Прошу прощения, моя королева, до этого времени вы были заняты, - извинился Тьер. Он помолчал. - Вы сегодня проявили необычное внимание и настойчивость при обсуждении вопроса о новобранцах. Рад, что начали наконец-то находить заседания интересными для вас.
        Он уперся локтями в подлокотники и сложил руки с выступающими венами пирамидкой, поверх которой смотрел на Невеньен. Невзирая на похвалу, в его тоне и взгляде чувствовалась какая-то настороженность, от которой девушке стало не по себе.
        - Я всего лишь последовала вашему совету прислушиваться к лордам, - невольно вытянувшись, ответила она и тут же почувствовала себя, как нерадивая ученица, которая оправдывается перед учителем. Но почему? Она же ни в чем не виновата!
        - Это очень хорошо, - задумчиво кивнул Тьер. - Вас осенила прекрасная мысль - заставить лорда Мелорьеса поработать над проблемой с законом. В последнее время он много критикует и не делает ничего действительно полезного.
        Напряжение стало медленно уходить из спины Невеньен. Ее хотят просто похвалить. Ощущение вины возникло просто по привычке, беспокоиться не о чем, успокоила она себя. Однако следующие слова Тьера заставили ее снова вытянуться в кресле.
        - Тем не менее я пришел поговорить о другом. Вы стали очень часто посещать лорда Иньита.
        Невеньен вспыхнула. Значит, кто-то все-таки заметил, что она ходит к нему без разрешения мужа и без сопровождающего. Иначе и быть не могло - в поместье множество болтающих слуг, да и сами лорды временами чересчур любопытны.
        - Да, это так, - признала она.
        - Я боюсь, что для такой юной госпожи, как вы, его общество может оказаться вредным, - медленно произнес советник, как будто стыдясь того, что должен сказать.
        - А общество Бьелен не вредно для моего мужа? - разозлившись, спросила Невеньен. Смешно - подозревать ее в измене Акельену, когда тот не стесняется на глазах у всего поместья игнорировать жену и ночевать в покоях той, кто считается его сестрой!
        Тьер вздохнул.
        - По моему мнению, вредно, и я не раз пытался их в этом убедить. К сожалению, они оба игнорируют мои советы, и, поверьте, меня это печалит не меньше, чем вас. Но я имел в виду совсем другое. Иньит - человек благородного происхождения, но он слишком много времени провел среди... - Тьер задумался, подбирая менее грубое определение, затем решил сказать прямо. - Среди разбойников. Для него собственная выгода может стоять гораздо выше, чем благо для истинного короля и страны. Прошу вас, остерегайтесь принимать на веру все его слова.
        Она и так с трудом верила в половину того, что ей плел Иньит. Во всяком случае в той части, где он пел ей про могущественную королеву, которой она однажды станет. Но Тьер вряд ли имел в виду это.
        - Он считает, что обученное войско сделает нас сильнее, - сдержанно ответила Невеньен. - Разве вы все не говорили точно так же, когда заключался мой брачный договор?
        - Точно так, моя королева, - согласился старик, пристально глядя на нее. - Поймите меня, я волнуюсь за вас. Прошу, будьте осторожнее с лордом Иньитом и не делитесь с ним своими тайнами.
        - Ни в коем случае, - холодно произнесла Невеньен.
        Ее тайны? Ей хотелось рассмеяться. Если бы она в самом деле была королевой - не раскрашенной бессильной куклой - у нее, вероятно, и появились бы тайны. Но здесь и сейчас их просто не могло быть. Откуда? В Серебряных Прудах, где собралось слишком много людей для поместья, все находилось на виду, а девочке, которую называли королевой, не доверяли ничего, что можно превратить в важный секрет. Эмьир, часто шокирующая подробностями жизни некоторых обитателей особняка, доказывала, что никаких тайн в нем не существует.
        Однако если Тьер попросил ее быть осторожнее с Иньитом, это почти наверняка означает, что он его в чем-то подозревает. С другой стороны, однажды советник сказал, что доверять нельзя никому из советников. Но, возможно, стоило каким-то образом проверить лорда-разбойника. Вопрос лишь в том как.
        - Хорошо. Надеюсь, завтра вы тоже посетите совет и будете так же внимательны, - улыбнулся Тьер.
        - Конечно, лорд Тьер.
        На этом они и разошлись, вежливо расшаркавшись и пожелав друг другу приятных сновидений.
        Искусственная улыбка исчезла с лица Невеньен, как только она осталась одна. Ей повезло, что Тьер не запретил посещать Иньита. А ведь он мог. Акельен не раз тихо ругался, что старик глубоко запустил руку в его жизнь, распоряжаясь даже тем, с кем он должен спать. Для Невеньен это было не в новинку - младшая из шести дочерей генерала, она большую часть своих лет прожила, ходя дома по струнке. Ее никто не спрашивал, хочет ли она замуж, но негаданное предложение сделало ее такой счастливой, какой она не представляла, что могла быть. Возможность управлять своей судьбой хотя бы чуть-чуть - вот чем казалась ей свадьба с истинным королем. И возможность изведать любовь - конечно, страстную любовь с молодым статным красавцем. Ах, если бы она знала, как ошибалась! Но Невеньен не собиралась терять те крохи свободы, которые перед ней маячили. Она еще поборется - и за армию, и за Акельена, и за страну.
        В комнате накопилась тяжелая духота, и девушка отворила окно, позволяя прохладному ночному ветру шевелить листы на ее столе. Фонари обрисовали несколько фигур, направляющихся за поместье, к баракам солдат. Приглядевшись, Невеньен узнала светловолосого гвардейца, мага, который вместе со своим отрядом пропал из Серебряных Прудов после бракосочетания истинного короля. Кален - кажется, так звали этого человека. Рядом с ним шел незнакомец, невысокий мужчина с короткими русыми волосами. На мгновение он повернулся, как будто кого-то ища, и фонарь осветил его смуглое обветренное лицо с яркими серыми глазами, которые растерянно смотрели вдаль. Невеньен отшатнулась - ей показалось, что мужчина ищет ее. Он тут же отвернулся, и Невеньен, устыдившись собственного испуга, задернула окно плотной занавеской. Значит, часть гвардейцев вернулась, и это, несомненно, хорошо. Солдаты должны быть рядом со своей королевой.
        Невеньен села за стол, положила перед собой чистый лист и начала выводить новое письмо матери, старательно описывая то, как плохи дела у истинного короля без настоящей армии. Мать вряд ли что-то решит в этом деле, но нужно подготовить почву. Следующее послание королева отправит сразу генералу Стьиду. Отец не сможет проигнорировать ее просьбы, и однажды у нее действительно появится сила.
        
        4. ПРИКАЗ КОРОЛЕВЫ
        
        Сони уселся на землю рядом с бараком и рассеянно почесал подбородок. Ноготь задел свежий порез от бритвы, и на пальце осталось красное пятнышко. С утра пораньше весь отряд побрился и помылся водой из бочек, как будто это могло истребить идущий от них запах десятидневного путешествия. Волосы Сони до сих пор не высохли, и каждое дуновение ветерка, холодившее затылок, создавало неприятное ощущение незащищенности. Оно добавлялось к сосущему ожиданию перед встречей с королем и лордами, которое заставляло Сони нервно оглядываться.
        Ни с кем встречаться он не хотел. Особенно с королем и лордами, побери их Бездна. Он мрачно смотрел на поместье Серебряные Пруды, куда ушел главарь докладываться какому-то там начальнику о прибытии. Кален исчез еще ночью, когда они только добрались сюда, потом вернулся под утро, и сейчас здание снова его надолго проглотило. Наверное, слишком многим начальникам нужно докладывать.
        Сони не удивился бы, если бы Кален там просто-напросто заблудился. Даже дворец наместника в Могареде не был таким длинным, как этот особняк. Правда, зеленые купола дворца устремлялись высоко в небо, а здесь насчитывалось всего три этажа. Поместье было выстроено в странном стиле, сочетающем северные и южные черты: фасад из серого камня, добываемого в каменоломнях на севере страны, был выложен яркой могаредской мозаикой, а обычные для северян остроконечные крыши украшали зубчики и флюгеры в виде южных животных. Наверное, если бы окна здесь были не стеклянными, то ставни тоже бы сделали резными, на южный манер.
        В целом поместье было обычным, только большего размера, чем другие, и с огромным количеством ненужных построек. Позади него выстроилась почти целая деревня, отгороженная от особняка садом, чтобы лорды не марали свои благородные взгляды об убогие жилища простолюдинов. Загоны для скота, отдельная кухня для слуг, баня, голубятня и прочее - Сони не представлял, что для обслуживания нескольких аристократов нужно столько зданий и человек. И Виньес еще сказал, что этого мало для настоящего королевского двора. Сони покачал головой. Его изумляла не столько их численность, сколько то, что эти люди были довольны своей участью. Не то чтобы совсем - у слуг всегда есть на что пожаловаться, - но платили им прилично, и удрать отсюда вряд ли кто-то рвался, судя по сытой болтовне упитанных распаренных прачек. Сони это обнадеживало. Может, и правда стоит поглядеть, какова гвардия изнутри?
        Солдаты составляли большую часть населения поместья. Их бараки - язык не поворачивался назвать эти коровники казармами - размещались в стороне от остальных построек, чтобы капитаны могли хоть как-то худо-бедно наблюдать за подчиненными. Ближе всех к казармам стоял свинарник. Сони вчера пошутил по этому поводу, забыв от усталости, что находится в обществе гвардейцев. И обычные-то стражники пыжатся от того, что они находятся на королевской службе, а у этих, служащих всего лишь подобию короля, гордости оказалось хоть отбавляй. В общем, он радовался, что на нем испробовали только словесные удары.
        Вопреки тому что он ожидал увидеть, гвардейцы были не сплошь высокомерными выскочками. Узнать среди них аристократов было несложно - в спины им как будто вставили палки, их отглаженные мундиры отличались кристальной чистотой, а взгляды убивали презрением. Но они терялись в массе мужчин, которые носили помятую заляпанную форму абы как, шумно сплевывали через щербины в зубах и вытирали носы засаленными рукавами, когда не видели большие шишки. Похоже, кинамцам благородного происхождения было зазорно служить у мятежника. Тэрьин платил больше, чем Акельен, да и жили гвардейцы в столице наверняка не в бараках. Виньес с горечью признался, что подготовка солдат в Серебряных Прудах тоже хромает на одну ногу - достойных учителей не хватало, а крестьяне и ремесленники, которых понабрали за неимением других кандидатов, часто не могли отличить лево от право, не подчинялись дисциплине и их было невозможно обучить владению оружием на должном уровне. Увы, некоторые такие горе-солдаты проскочили в гвардию.
        Увы - это для Виньеса. А Сони решил, что в компании этих ребят не так уж плохо. Во всяком случае, с Лейни ему оказалось легче общаться, чем с остальными. Еще легче, чем с мечником, было разве что с Дьердом.
        Курносый маг, позевывая, вышел из барака, осоловело огляделся, но не сел на землю, вместо этого прислонившись к стене рядом с Сони. Почву рядом с казармами так размешали ногами, что здесь не осталось и клочка зеленой травы, только буграми засохшая после вчерашнего дождя грязь. Дьерд, наверное, боялся испачкать чистенький мундир - заправленные в сапоги штаны и приталенную куртку, прикрывающую бедра, с белыми полосками на груди, число которых зависело от звания.
        - Чего не дрыхнешь? - зевая, спросил он.
        - Не хочется.
        Все остальные развалились в бараке, надеясь подремать лишние полчаса-час, пока Кален не передаст им новые приказы. У Сони не получалось заснуть, как он ни старался, а "Сага о Маресе Черном Глазе", моментально вызывающая храп у всех, кто начинал ее читать, давно закончилась. Да и единственное, о чем Сони был способен думать, это то, что уже на днях он может умереть.
        Кален обещал, что сделает все, чтобы новичок выжил. До сих пор, даже убедившись, что в гвардии истинного короля действительно служит чернь, Сони не верил северянину. Точнее, он не понимал, как северянин может верить ему, вору, которого - что уж там притворяться - заставили последовать за собой силой. Сам Сони ни за что бы не взял к себе в банду человека, который только и думает, как поскорее удрать.
        Самое смешное, что сегодня перспектива присоединиться к магам ему не казалась такой безумной, как неделю назад. Они оказались неплохими ребятами и обращались с ним не как с пленником, а как с товарищем. Они сидели на одном бревне у костра и ели с одного котелка, а то и с одной миски. В последние дни они даже перестали его привязывать невидимыми нитями, хотя бежать ему все равно было некуда. Присутствие угрюмого Тэби все еще напрягало Сони, но... Побери его Бездна, он обнимался и клялся в вечной дружбе с такими мерзавцами, по сравнению с которыми Тэби был созданием Небес.
        Однако не все причины принять предложение Калена были светлыми и прекрасными. Вывороченные внутренности Лендвига являлись Сони в кошмарах, а эпизод с патрулем на дороге испугал его не на шутку. Сони знал достаточно убийц - тот, кто живет в коллекторах Могареда, сталкивается с разными "прелестями" жизни. Никто из наиболее кровавых местных мокрушников не убивал столько людей за раз и с такой скоростью.
        Но даже если эти маги - самые жестокие в Кинаме убийцы, Сони был готов рискнуть и пойти с ними на дело. Таких отчаянных парней не остановит ничто. А выбора у него все равно не было.
        Дьерд безуспешно попытался разговорить Сони - тому не хотелось трепать языком в ожидании Калена, который мог принести фатальные для него новости, - и позвал из барака Келси.
        На свет вышел светлокожий мужчина, примерно такого же возраста, что и Дьерд. Келси был ночным магом, последним членом отряда. Его подстрелили из лука на прошлом задании, и он не смог присоединиться к поискам камня королей в Могареде, оставшись лечиться в поместье. Сони этот парень не понравился. С его пушистыми ресницами, бледной улыбкой на тонких губах и робкими движениями он больше походил на девчонку, чем на лесоруба. К тому же Сони сомневался, что Келси действительно когда-нибудь рубил деревья. Он отощал за время болезни, но даже если его откормить, с такой хрупкой фигурой долго топором не помашешь.
        Келси рассказал, что родился в семье лесорубов, которые работали на Аделлов - родителей Дьерда. Как только обнаружилось, что младший сын хозяев - ночной маг, они начали искать для него в округе учителя, но нашли лишь одного. Это и был Келси - мальчишка всего на два года старше своего ученика. Они много времени проводили вместе и крепко подружились. Когда Дьерда шесть лет назад отправили в королевскую гвардию, он взял с собой Келси. Юный лорд прошел испытания, и его зачислили в гвардию. Сына лесоруба в нее принять отказались из-за бедности и безродности, хотя по силе он ничуть не уступал некоторым из тех, кто его экзаменовал. В итоге Дьерд через месяц плюнул на службу, и они с Келси удрали из столицы, присоединившись к тому человеку, который был готов принять в гвардию кого угодно. То есть к истинному королю.
        - Ты б гулял вокруг казарм, что ли, - сочувственно сказал другу Дьерд, заметив, как тот покачнулся и оперся на стену. - Восстанавливай силы. Если и следующее задание пропустишь, я сдохну от скуки.
        Келси смущенно засмеялся. Улыбаясь или хохоча, он странно прищуривался и выглядел совсем молодым, лет на двадцать. Он перенял у господ многие черты. В отличие от Дьерда, с которого в гвардии сразу слетел налет приличий, лесоруб за годы службы не потерял природную робость, и поэтому его манеры казались более аристократичными, чем у других членов отряда. Сони заставил себя отвести от него завистливый взгляд. От себя самого не скроешь истинную причину неприязни к этому человеку - ночью, увидев в бараке поправившегося Келси, маги обнимались с ним, как с братом. Даже Тэби нашел для него несколько ласковых слов. Впервые Сони закралась мысль, что этот отряд действительно больше, чем просто банда.
        - Странно, что-то Кален задерживается, - Дьерд лениво отмахнулся от мухи. - Может, нас без короля никто и видеть не хочет.
        Известие, что Акельен уехал незадолго до их прибытия, расстроило командира, но Сони, наоборот, утешило. Это значило, что его смерть откладывается по меньшей мере на пару недель.
        - Было бы здорово, если бы меня вообще никто видеть не захотел, - пробормотал он, наблюдая за тем, как жирная муха нагло разгуливает по его колену. Сони ее не прогонял - одна улетит, вторая сядет, и так без конца. Если ты сирота, выброшенный на улицы Могареда, то быстро привыкаешь не только к мухам, а и к вещам похуже.
        Дьерд фыркнул.
        - Только не говори, что ты стесняешься.
        Сони невольно опустил взгляд на свое жалкое тряпье. Рубашку можно было стоймя ставить, штаны изрядно пообтрепались внизу, до сих пор держались только добротные сапоги, да и те покрывал толстый слой грязи. Остальные члены отряда переоделись в гвардейские мундиры, но у Сони не было сменной одежды. Наверное, не мешало бы волноваться о внешнем виде, раз он собрался предстать перед лордами, но ему было плевать. Он тащился сюда не по собственному желанию, и пускай аристократы отворачиваются и морщат свои носы - им пора узнать, как пахнет нищета. И, конечно, Сони был не из простолюдинов, которые боятся поднять глаза на тех, выше по рождению. Он их грабил - так и чего бы теперь не посмотреть на них поближе?
        Нет, он не стеснялся. Он испытывал к ним отвращение. Это из-за их жадности в Кинаме голодало столько бедняков, а в стране началась десятилетняя смута. В конце концов, именно из-за них Сони однажды очутился на улице. И им ничего не стоит убить его ради крохи власти - ради обладания каким-то проклятым камнем.
        Но говорить об этом Дьерду явно не стоило. Он все-таки благородного происхождения. Поэтому Сони неопределенно пожал плечами.
        - Мелковатая я для них фигурка...
        Парень понял это по-своему.
        - Нет, вы послушайте, наш закоренелый вор стесняется лордов! - стал издеваться Дьерд. - А тебя не смущало всю последнюю неделю срать рядом с двумя лордами?
        - Уж извини, но не очень-то вы с Виньесом похожи на лордов. Даже накладки-когти не носите.
        Может быть, в отношении горбоносого он и покривил душой, но Дьерд с его замашками и отборной руганью вполне мог быть каким-нибудь могаредским соседом Сони, с которым они ходили бы заливаться пивом в тавернах и щупать новых девочек в борделях.
        Маг заливисто рассмеялся.
        - Не поверишь, мой папаша сказал то же самое, когда меня увидел в последний раз. Сказал, что теперь даже Келси - мой бывший слуга! - больше похож на благородного, чем я. Хреново, говорит, на тебя королевская гвардия влияет. Небось, все пьешь да с девками гуляешь. Знал бы он, в каких канализациях я вместо этого обретаюсь.
        - В отличных. Самых отборных канализациях Кинамы, - ответил Сони, прикрывая глаза. По вони и глухой черноте коллектора было тяжело тосковать, но он провел там столько времени, что считал его своим домом. Только полный урод не будет защищать свой дом.
        - Ну, может, ты и прав, - подумав, ответил Дьерд. - "Ароматы" там правда отборные.
        - Не жалуйся, - из барака высунулся Виньес. Он прищурился, посмотрев на безрадостно серое небо, и со стоном потянулся. - Вспомни болото близ Серых Мхов, в котором мы лежали в засаде. Вот это была задница.
        - В болоте мы сидели три дня, а в коллекторе - две недели, - возразил Дьерд.
        - А кто-то там две декады лет живет, - как бы невзначай заметил Сони.
        - Жил, - поправил парень. - Теперь ты будешь жить просто в хоромах, - кисло добавил он, намекая на казарму.
        В бараке, выделенном отряду, не было никаких удобств, кроме скрипучей кровати с колючим одеялом и сундука в ногах. То же самое, что в его лучшем убежище в Могареде, только без убийственной вони от помоев. И правда почти как хоромы.
        - Кален идет, - тихо сказал Келси.
        Главарь вышел из-за угла поместья, с усталым выражением на лице кивая капитану роты гвардейцев - телохранителей короля. Дазьен, крупный мужчина с рябыми щеками, который встретил вчера отряд в Серебряных Прудах, оживленно размахивал руками, постоянно тыча в барак для новичков. Сони хотели отправить туда же - он хорошо запомнил невзначай брошенную фразу "это всего лишь очередной новичок", - но Кален взял его в казарму для магов, чтобы не разделять отряд. Вчера главарь и Дазьен разговаривали на равных, северянин даже надавил на капитана, и Сони был уверен, что они одного звания. Однако сейчас, покидая Дазьена, Кален поклонился, прижав пальцы правой руки ко лбу, - так в армии отдавали честь вышестоящим офицерам.
        - Чего это он ему кланяется? - удивился Сони.
        - Кален всего лишь лейтенант, - объяснил Виньес. "Он того же звания, что было у Лейни?" - поразился Сони. Словно услышав его мысли, маг поморщился и добавил: - Хотя лейтенантов гвардии не сравнить с лейтенантами пехоты, которые командуют необученными крестьянами.
        Войска, правила, звания... Чтобы они в Бездну провалились. Вникать в сложную армейскую иерархию Сони не хотел. Как просто все в воровской банде: есть главарь, а на мнение остальных можно наплевать.
        - Ну и кто ваш капитан? - вяло поинтересовался он. - Дазьен?
        - Истинный король, - со вздохом ответил Виньес, как будто его это огорчало. - Наш отряд стоит отдельно от других воинских подразделений, нарушая общий порядок, и подчиняется непосредственно королю Акельену.
        - Кален все равно что капитан, только не капитан, - пояснил Дьерд.
        - И как это понимать? - нахмурился Сони.
        - Так, что указывают нам все кому не лень, а делаем мы только то, что скажет Кален, - ответил Виньес.
        - А Кален делает то, что скажет лорд Тьер, - еле слышно произнес Дьерд.
        Сони внимательно посмотрел на него. Судя по тону, ему не нравилось такое положение дел.
        - Кто такой Тьер? - уточнил он.
        - Главный советник короля, - ответил Виньес.
        - Тот, кто правит на самом деле, - одновременно с ним произнес Дьерд.
        Сони вздохнул. Король, который сидит на троне Кинамы, истинный король и тот, кто правит на самом деле, - и все это три разных человека. И с чего бы в стране неразбериха?
        Калена остановили еще два раза, прежде чем он наконец-то дошел до казарм. Его утомленное, лишенное эмоций лицо лучше всяких слов говорило о том внимании, которое северянин уделяет собеседникам, и он извинялся, как можно скорее с ними прощаясь. Торопливой походкой командир подошел к бараку и заглянул внутрь.
        - Всем подъем! И приведите себя в порядок, - громко объявил он.
        - Зачем это? - прокряхтел Лейни, поднимаясь с кровати.
        - У нас будет аудиенция с королевой Невеньен.
        - Превечная Бездна! - обомлел Дьерд. - С чего бы она нами заинтересовалась? В прошлый раз она перепутала меня со слугой!
        Виньес вздернул бровь.
        - Сам виноват, форму в поместье надо постоянно носить. Но меня волнует другое. Она знает, чем мы на самом деле занимаемся? - понизив голос, спросил он.
        Кален пожал плечами. В его взгляде застыло беспокойство.
        - Не знаю. Но приказ мы выполним.
        Отряд, ворча, собрался вокруг него. Первым возле командира встал Виньес, и было бы удивительно, если бы вместо этого поборника порядка и дисциплины там оказался кто-то другой. Последними подтянулись Тэби и Лейни, приглаживающие вихры после лежания на кроватях. Только потом Сони поднялся и слабо отряхнулся - его внешнему виду уже ничто не поможет.
        - Мне тоже идти?
        - Да. Ты же у нас виновник торжества. Пойдешь сзади, чтобы не портить впечатление, - шагнув вперед, Кален вдруг обернулся к нему. - И не воруй ничего в поместье.
        Сони усмехнулся.
        - Знал бы ты, как часто наниматели мне это говорят.
        - Тогда считай, что мы твои наниматели.
        Он кивнул. Это действительно будет проще всего - представить, что он просто выполняет очередную работу.
        И может быть, у него получится придумать, как сделать так, чтобы его не убили после окончания этой работы.
        
        * * *
        
        Внутреннее убранство особняка Сони огорчило. Он не ожидал ничего особенного от мятежников, но думал, что они хотя бы претендуют на богатство и помпезность. Однако в резиденции непризнанного короля остались лишь крохи от былого величия. Полы, наверняка когда-то покрытые толстыми коврами, были голыми, выложенные узором дощечки из темной и светлой древесины на первом этаже стерлись до однородного цвета. Драпировка мебели в тех комнатах, куда по пути успел заглянуть Сони, начала облезать, но менять ее никто не собирался. Вместо некоторых деревянных панелей на стенах были вставлены новые, грубой работы и из более дешевого материала. Многие могаредские купцы обставляли свои жилища куда роскошнее; в доме Эльера Лендвига глаза разбегались при виде вещей, которые хотелось положить себе в карман. Владельцы Серебряных Прудов не пытались затмить фальшивым блеском свою нищету, скорее всего, у них даже на это не хватало денег. В обычных обстоятельствах Сони сто раз подумал бы, прежде чем взяться за работу от таких нанимателей. Он тут же напомнил себе, что прислуга Акельена не голодала, а загоны для скота не
пустовали. Возможно, все дело в пресловутой северной скромности, с которой должны держаться правители династии Идущих. Но уж очень эта скромность походила на бедность. Да и обстоятельства у Сони были на сей раз необычными.
        После удручающего коридора, по которому Кален провел отряд, Малый зал советов производил ошеломляющее впечатление. Сони, конечно, еще не видел королевских покоев, чья обстановка тоже должна была отличаться пышностью, но при строительстве поместья больше всего денег наверняка потратили на украшение этого зала. Каждая деталь в нем была выполнена из сладко пахнущего ствилла, материала настолько дорогого, что его позволяли себе купить только сказочные богачи. Натертый паркет так сверкал, что Сони на мгновение стало стыдно наступать на него своими грязными сапогами. С дальней стены из-за двух позолоченных тронов на гостей сурово взирал Эвельстед Идущий. Мастера с такой любовью вырезали его изображение, с такой искусностью передали каждую мелочь - складки на одежде, шрамы, морщины, - что он казался живым. Интересно, люди, заседающие здесь каждый день, знают, как это красиво? И, главное, представляют, сколько стоит хотя бы маленький кусочек одной такой панели из ствилла?
        Судя по непроницаемому лицу старика, замершему справа от большого трона, и сонному виду девицы, вцепившейся в подлокотник трона поменьше, подобные вещи их не волновали. Опытный политик и его нерадивая подопечная, сразу определил для себя Сони. Даже щекочущей ухо подсказки Дьерда не понадобилось, чтобы понять: это хваленый лорд Тьер и молодая королева Невеньен.
        Девушка оживилась, когда появились гвардейцы, и подалась немного вперед. Она обладала внешностью типичной жительницы центральных земель. Локоны цвета спелого лесного ореха, которые придерживала изящная золотая диадема, были заплетены сверху в косы и рассыпались по спине легкой волной. Ее губы уже начали наливаться алой соблазнительностью, но щеки еще не потеряли детской припухлости, а в круглых медовых глазах застыла неуверенность. Когда-нибудь королева будет очень привлекательна, решил Сони, но сейчас она была еще ребенком. Ребенком, решения за которого принимали взрослые.
        Два молодых секретаря, замершие в углах зала за высокими столиками, ожидая приказа, смотрели на советника, а не на королеву. Тьер сделал им знак, и юноши, зашуршав бумагами, заторопились к выходу. Эта встреча предназначалась только для ушей отряда, советника и королевы.
        Лишь после этого Кален выступил вперед, низко поклонился и назвал себя. Остальные гвардейцы не кланялись королеве, а отдавали честь, приложив сжатую ладонь к сердцу, и Сони, понятия не имевший о правилах королевского этикета, на мгновение растерялся. Тычок от Виньеса сбоку все разъяснил, и Сони низко пригнулся к полу, ощутив укол раздражения. Какой Бездны он обязан это делать? Его все равно не видно за спинами отряда.
        Повисла тишина. Главный советник молчал. Наконец, королева сообразила, что если гвардейцев призвала она, то она и должна задавать им вопросы.
        - Мне доложили о том, что вы выполняли важное задание для истинного короля, - прочистив горло, произнесла девушка. - Я хочу знать, в чем оно состояло и увенчались ли ваши усилия успехом.
        Она не могла заметить, как Тьер сделал движение глазами, позволяя Калену рассказать подробности путешествия. "Тот, кто правит на самом деле", - вспомнил Сони слова Дьерда. Что ж, было бы странно, если бы всем распоряжались действительно восемнадцатилетний мальчишка и его девчонка-жена.
        Пока Кален осторожно, чтобы не выдать какой-нибудь секрет, рассказывал, как шпионы Акельена перехватили письмо Эльера Тэрьину с требованием заплатить деньги за осколок короны и как отряд искал злополучного купца, Сони гадал, как ему использовать аудиенцию с королевой для собственной выгоды. На советника вряд ли возможно как-то повлиять - если сухой старик десять лет умудрился управлять комедией с истинным королем, то его уже вряд ли чем-то проймешь. А вот девчонку...
        - Мой муж должен убить невинного человека, чтобы "привязать" к себе корону? - пораженно охнула она.
        Не такого уж невинного, если подумать. Но для собственного спасения Сони мог сделать всего одну вещь - понравиться королеве, а для этого он был готов изображать из себя какого угодно, хоть невинного. При взгляде на нее, юную, белокожую, затянутую в голубой шелк, он горько усмехнулся. С таким набором, как у него: лохмотьями, грубой кожей, неотесанными манерами и привычками вора, - он не то что даме, шлюхе вряд ли понравится. Но зато он может притвориться, как будто невероятно полезен.
        - Разве майгин-тар стоит этого? - сокрушалась королева. - Лейтенант, скажите, осколок и человек, к которому он "привязан", сейчас здесь? Я хочу видеть их.
        - Да, моя королева. Тэби...
        Решение было принято мгновенно. Кален не собирался показывать Сони королеве, но он должен был сделать хоть что-то, чтобы обратить на себя ее внимание. Поэтому он двинулся вбок, слегка толкнув Тэби. Этот дурак хранил кристалл в кармане мундира, и ничего не стоило незаметно провести по ткани мелкой бритвой, которую Сони всегда держал при себе. Детские навыки карманника не забылись, и осколок удобно лег ему в руку. Сони быстро шагнул вперед, чтобы опередить ночного мага, и упал на колено перед Невеньен, склонив голову и протягивая камень на сложенных в чашу ладонях.
        - Мы здесь, моя королева.
        Позади заскрипели чьи-то зубы. Кален? Нет, он слишком хорошо умеет сдерживать эмоции. Скорее всего, Виньес. А шипит Тэби, обнаруживший прореху в кармане. Тотчас Сони почувствовал, как его запястья охватывают невидимые нити, однако они не тянули его назад и тем более не резали плоть. Даже если он всего лишь какой-то воришка, нельзя пугать королеву видом его крови.
        Девушка заерзала на троне.
        - И вы готовы отдать жизнь за истинного короля?
        Нет! Сони с удовольствием бы не просто сказал - прокричал это, если бы не считал, что его сразу убьют. Поэтому он молчал. Спас его, как ни странно, Кален. Он встал рядом с ним и произнес:
        - Моя королева, прошу прощения, но умения этого человека, как я говорил, очень ценны, - в его голос все-таки прорвалась досада - только что Сони наглядно показал, насколько он ловкий карманник, но главарь этому не слишком обрадовался. - Я бы хотел привлечь его к следующему заданию, где нам могут пригодиться его навыки.
        Невеньен неуверенно взглянула на Тьера.
        - Я могу что-нибудь сделать?
        - К сожалению, нет. Капитан этого отряда - король Акельен, и только он может отдавать какие-то приказы, - мягко ответил советник. Невероятно, насколько заботливо он разговаривает с королевой. Как с неразумным ребенком, подумалось Сони. Интересно, она сама это ощущает?
        Девушка притихла, задумчиво разглядывая коленопреклоненного мужчину. Сони очень надеялся, что выглядит преданным и исполненным рвения. Героем, короче говоря. Может быть, ей расхочется убивать такого прекрасного, самоотверженного человека.
        - Разве он не должен быть гвардейцем, чтобы выполнять секретные задания вместе с отрядом гвардии? - спросила Невеньен.
        Пальцы Тьера дернулись. Нельзя задавать подобные вопросы в присутствии подчиненных и обнаруживать собственное неведение. Но она не прервалась, чтобы он успел что-то сказать.
        - Вы не хотите вступить в ряды королевской гвардии?
        - Я почту это за великую честь, - быстро ответил Сони.
        Из мелкого вора, могаредской вши, - в королевские гвардейцы, пусть даже мятежные? В последнее время у Небес отличные шутки. Сони смеялся бы до слез, если бы не боялся за свою жизнь.
        - Моя королева, в королевскую гвардию принимают проверенных, надежных людей, - с беспокойством произнес Тьер. - Но я не сомневаюсь, что мы можем нанять этого человека...
        Девушка резко поднялась. Ее тонкие изогнутые брови сошлись у переносицы.
        - Но разве может король забрать жизнь у простого подданного, если тот ни в чем не виноват?
        Может. И постоянно этим занимается. Казни, войны, налоги - есть тысячи способов, как под благовидным предлогом убить невинных людей. Но Сони не стал сообщать об этом королеве. Он был готов ползать у ее ног, лишь бы она так и не осмелилась отнять у него жизнь. Или уговорила своего мужа этого не делать.
        Невеньен спустилась с возвышения и приблизилась к вору. Он склонил голову еще ниже, чтобы ненароком не выдать своих чувств и казаться покорным и несчастным - совсем не заслуживающим смерти. Девушка вытянула руку и нерешительно взяла с его ладони майгин-тар.
        - Моя королева, прошу вас... - предостерегающе начал Тьер, но никто так и не узнал, что он хотел сказать.
        За дверью послышался шум, и она с грохотом отворилась, впустив в зал лысоватого мужчину в длинном зеленом камзоле, застегнутом на все пуговицы. В руке, унизанной золотыми кольцами и прикрытой кружевными манжетами по шинойенской моде, лорд сжимал какие-то бумаги. Его дряблые щеки раскраснелись от гнева и всколыхнулись, когда он возмущенно воскликнул:
        - Советник Тьер, почему стражники не пускают меня?
        Присутствие шести гвардейцев и коленопреклоненного оборванца его не смутило, он продолжил идти к тронам и замер, лишь когда увидел в руке растерявшейся королевы голубой кристалл.
        - Пречистые Небеса! - выдохнул лорд. - Неужели я вижу осколок королевской короны? Наши шпионы наконец-то добыли утерянный камень королей?
        Никто в зале, кроме переступившей с ноги на ногу королевы, не шелохнулся. На лице Тьера не дрогнул и мускул, однако маги не так хорошо владели собой, и Сони почувствовал, как от них пахнуло враждебностью и сердитостью. Никто не должен был знать про майгин-тар. Кален предупреждал об этом не раз и поклялся, что собственноручно убьет Сони, невзирая на последствия, если тот сболтнет лишнее или покажет кому-то осколок. Ну, он не виноват в том, что только что произошло, - камень-то был у королевы!
        - Лорд Мелорьес, - нашелся Тьер, - мы хотели придержать это в тайне до возвращения истинного короля. Я надеюсь, вы примете необходимые меры для этого.
        Мелорьес не отрывал от кристалла жадного взгляда, в котором очень легко читалось желание владеть маленьким обломком короны. "Вот идиот", - подумал Сони. Знали бы они все, какую короткую жизнь подразумевает обладание этим камнем.
        - Лорд Мелорьес? - настойчиво повторил Тьер.
        - Да, конечно, - очнувшись, как от сна, мужчина взмахнул исписанными листами. - Но я не понимаю, зачем нам молчать. Вы представляете, какое воодушевление это придаст нашим союзникам?
        Он обращался к одному Тьеру, не глядя на королеву. Ее мнение для него не имело значения, причем по понятной причине - она была еще ребенком и мало понимала в политике. Но в глазах девушки засветилась такая обида, что Сони стало на мгновение жаль Невеньен. Сколько бы лет человеку ни было, всегда неприятно осознавать, что его ни во что не ставят собственные подчиненные.
        - Лорд Мелорьес, - она поджала губы и выпрямилась. - Истинный король приказал ждать его возвращения для решения таких вопросов.
        Лорд как будто только сейчас вспомнил о существовании королевы.
        - Конечно, - он спрятал свое удивление и опять превратился в чопорного сановника. - Моя королева, у меня срочное донесение от южных союзников. Могу ли я огласить его вам?..
        Он намекал на гвардейцев - не лишние ли это уши? Но Тьера, внимательно смотрящего на Калена, волновал немного другой вопрос - не лишний ли здесь Сони? И снова он заметил легкое движение глаз, которое могло бы не ничего не значить, если бы сразу после этого советник не произнес:
        - Здесь находятся верные истинному королю люди.
        Сони нравилось, что его удостоили чести быть отнесенным к этим "верным". Но не нравилось стоять столько времени на колене. К счастью, Невеньен быстро сориентировалась и кивнула Сони, чтобы он вернулся к магам. Он с искренней благодарностью поклонился еще раз и встал за многозначительно цыкнувшим Виньесом.
        Мелорьес окинул гвардейцев таким взглядом, как будто сомневался в их верности Акельену. Однако главный советник фактически приказал ему говорить, и лорд не смел ослушаться.
        - Моя королева, - он повернулся к своей госпоже, - мне сообщили, что Тэрьин начал передвигать войска на юге. Мои люди опасаются, что это может быть началом военных действий против нас.
        - Мы не можем... - заговорила королева, но ее тут же перебил Тьер.
        - Есть подробности?
        Мелорьес красноречиво помахал кипой бумаг в руке. Невеньен покраснела из-за того, что ее прервали, и сжала пальцы, но промолчала. Сони снова пожалел ее. На месте девочки он бы давно плюнул на все и удрал. Хотя... Сколько лет он сам пытался сбежать из Могареда и стать торговцем? Но ведь он же не богач, резонно напомнил себе Сони.
        - Моя королева, вы должны отпустить гвардейцев, - шепотом подсказал ей Тьер.
        Невеньен встрепенулась. Она поискала глазами Сони, но тот стоял слишком далеко. Он обругал себя за эту ошибку, когда девушка отдала камень Калену.
        - Лейтенант, храните его, пожалуйста, до возвращения истинного короля. Я уверена, мой муж примет справедливое решение по поводу вашего человека.
        - Непременно, моя королева, - ответил он, вставая на колено и принимая осколок.
        Когда дверь Малого зала закрылась за ними, Кален приблизился к Сони. Выражение лица главаря показалось ему зловещим.
        - Сегодня ты будешь чистить свинарник.
        - Я не гвардеец...
        - Ты будешь чистить свинарник.
        Он сказал это таким тоном, что Сони тяжело вздохнул. Кален не отличался мягкостью, и кара за непослушание могла оказаться намного изощреннее, чем просто чистка свинарника. Северянин обращался со своими людьми одинаково жестко, и, по его мнению, Сони уже вошел в отряд, что бы он там сам себе не думал.
        - Да. Командир...
        
        * * *
        
        Сони ненавидел свиней и понял это только сегодня. Спасибо Калену за бесценный опыт, чтоб Бездна поглотила этого проклятого северянина.
        Ужасная вонь Сони не отпугивала - уж к этому он привык. Но тупые свиньи словно сговорились, чтобы усложнить его работу. Стоило расчистить маленький квадратик, как какой-нибудь жирный боров радостно несся туда и все изгаживал. А звуки, которые они издавали, если их хоть чуть-чуть пнуть... Местный начальник уже наорал на Сони из-за того, что он наподдал одной хрюшке, но он и сам был не в восторге от действующего на нервы свиного визга.
        Утешала Сони только мысль о том, что в те же самые мгновения, когда он разгребал свиной навоз, Тэби поддевал на лопату человеческое дерьмо. За свару со стражниками в "Теплой встрече" Кален наказал его чисткой отхожих мест в Серебряных Прудах. По ночам, естественно, ведь никто не должен видеть, как унижаются королевские гвардейцы. Зато каждый вечер Тэби надлежало исполнять другое, чуть более благородное занятие - якобы по своей воле он попросился приглядывать за сумасшедшей старухой Кесой, которая, бывало, клала прямо под себя. Поместные служанки умилялись с того, какая любовь к пожилой женщине вдруг проснулась у сурового воина, а кто понимал, в чем дело, многозначительно хмыкал. Сони теперь было не смешно. Откуда только Кален узнает, что провинившийся ненавидит больше всего?
        Закончил Сони задолго после того, как стемнело. Бросив кое-как лопату, он отчитался перед тощим грязным парнем, которого приставили за ним наблюдать, ополоснулся водой из бочки и отправился в барак к магам. Там его ждала новая одежда, немного не по размеру, однако чистая и без дыр, из качественного льна. Усмехающийся Кален объявил, что нельзя добиваться внимания королевы в заляпанной навозом рубахе, поэтому он достал для него свежую. Сони скупо его поблагодарил.
        Барак почти пустовал. Из десяти кроватей в помещении заняты были только три: Кален дремал, сложив руки под голову, Виньес похрапывал, приоткрыв рот, а Келси читал книгу. Тэби отбывал наказание, Лейни ушел к своим бывшим сослуживцам, то есть в ближайшей деревне пил с ними пиво, а Дьерд отправился пытать счастье с какой-то молоденькой служанкой. Сони хотел последовать его примеру, но решил, что слишком устал. "Старею", - тоскливо подумал он и завалился на сетку с соломенным матрасом.
        Очень скоро Сони понял, что заснуть у него не получится. Тело, разгоряченное работой, ныло, а разум, усердно ищущий варианты освобождения от майгин-тара и магов, порождал все новые и новые идеи - каждая безумнее предыдущей. В конце концов, Сони выругался, заставив Виньеса вздрогнуть во сне, набросил на плечи куртку и вышел на улицу.
        Прохладный воздух немного остудил его злость. Ночи в центральных землях не были такими ласковыми, как на юге, и даже подмигивающие с неба звезды казались дальше, чем в родном Могареде. Сони принюхался, пытаясь почуять знакомые запахи - в Могареде каждый район пах по-своему. Иногда приближающаяся опасность выдавала себя не звуками, а тяжелым смрадом смерти.
        Но здесь все было иначе. Ветер смешивал сладковатые ароматы сада с резкой вонью свинарника, тонкой линией прочертился запах пота от уставшего стражника, обходившего поместье. Сони поковырял землю носком сапога. Почва - и та была другой, не черной и мягкой, а серой и твердой. Откуда-то послышался мелодичный девичий смех, и Сони внезапно ощутил укол тоски по Могареду. Не будет больше усыпанных лодчонками темных вод Сарагина и плоских крыш с беспечно развешанным на них бельем. Путь домой для Сони заказан.
        Он задумался о том, сможет ли вычеркнуть из своей души целый город с его душной толкотней на улицах, безмолвными "истуканами" на возвышениях и оглушительными базарами, полными болтливых чужеземцев и легковерных торговок. Ему уже не хватало темных коллекторов, и буйных компаний, и нищих, которые цепляются за ноги, даже зная, что ты из их бездомной братии. Получится ли у него не скучать по всему этому? Наверное, нет. Ведь он так и не забыл о Дженти, который помог ему полюбить могаредское дно со всеми его ужасами и умер, когда у них только-только начало что-то получаться.
        Сони закрыл глаза и потер онемевшее лицо. Он пережил смерть брата и сумел выкарабкаться из того дерьма, куда его занесло после этого. Значит, выкарабкается и сейчас.
        Чтобы прогнать меланхолию, он размялся и огляделся. Терять время на бессмысленное нытье он не намеревался. Если выдался свободный час, в который за ним не присматривают неусыпные взоры магов, нужно потратить его с умом.
        Неподалеку мирно шумели домики с прислугой, над солдатской кухней вился дымок - поварихи то ли еще не закончили готовить, то ли уже начали. В соседнем бараке для новобранцев резались в кости - на завтра назначили испытания для тех, кто хочет попасть в армию истинного короля, и волнующимся мужчинам не спалось так же, как и Сони. Он отмел праздную мысль присоединиться к ним и направился в противоположную сторону. Следовало проверить, насколько бдительна охрана поместья и как часто совершаются обходы территории.
        Стражу Серебряных Прудов натаскивали профессионалы. Кто-то очень сильно боялся того, что на истинного короля нападут во мраке ночи. Парни, конечно, дремали и не слишком тщательно оглядывали окрестности, зевая при обходах, но цепочки постов были расставлены со знанием дела. Между каждым соблюдался такой промежуток, чтобы солдаты на посту видели соседей с двух сторон. А еще они постоянно двигались. Пробраться незамеченным с кучей вещей - блуждать по лесам центральных земель с одним маленьким ножиком станет лишь самоубийца - было возможно, но крайне сложно. Проще подкупить охранников, чтобы они выпустили Сони в соседнюю деревню якобы прополоскать глотку пивом. Лейни обмолвился, что солдаты только так и выбираются из поместья. Но человек с толстыми сумками за спиной обязательно вызовет подозрения, да и не дадут ему маги подготовиться к побегу.
        Чувствуя себя загнанной в ловушку мышью, Сони вернулся к бараку. Нужно придумать другой путь или разработать более подробные варианты этого. До возвращения Акельена есть пара-тройка недель, но время - коварная штука, его может как хватить с лихвой, так и оказаться слишком мало. Поэтому стоит почаще попадаться королеве на глаза. Глядишь, сопливая девчонка так проникнется жалостью к несчастному подданному, что встанет своей худосочной грудью на его защиту.
        Спать все еще не хотелось, и Сони пришла мысль посидеть в саду. В садах богачей он бывал всего пару раз - бежал через них, спасая свой зад (и заодно наворованное добро), и ни разу ему не удавалось насладиться яркими цветами, низкорослыми заморскими растениями и кустами, выстриженными в виде волшебных животных. Когда-то Серебряные Пруды были резиденцией династии Идущих. Наверняка их клумбы - или как там это называется - тоже способны поразить воображение.
        Со всех сторон сад огораживал высокий железный забор. Наверное, его поставили затем, чтобы благородные могли гулять, не боясь наткнуться на вездесущих слуг или солдат. Впрочем, Сони хорошо представлял себе, как еще они могут использовать густые кусты. Чтобы такого не случалось, на ночь калитки запирались, а стражники, делающие обход поместья, посматривали и на сад.
        Сони безуспешно подергал тяжелые замки на нескольких калитках и уже раздумывал, не обнаглеть ли ему и не достать отмычку или перемахнуть через забор, как следующая калитка, самая близкая к особняку, поддалась. Скорее всего, она оставалась открытой всегда, чтобы лорды могли гулять и по ночам. Или развлекаться в кустах так же, как и их слуги.
        К удивлению Сони, усыпанные гравием дорожки охранялись. Время от времени по ним проходил гвардеец с фонарем, с помощью палки и петель прикрепленным к синей форме. Сони не знал, наказывают ли здесь за посещение сада по ночам, и если наказывают, то как, и поэтому предпочел спрятаться за ствол дуба, как только услышал чьи-то шаркающие шаги. Однако когда на отсутствующее лицо гвардейца упал луч света, Сони хмыкнул. В остекленевшем взгляде мужчины ясно читалась единственная мысль: "Какой Бездны я тут торчу, если все вокруг так хорошо охраняется?" Ох, стражники-стражники. Всегда такие беспечные...
        Разубеждать гвардейца в уверенности, что его занятие откровенно бесполезно, Сони не стал. Ему было не на руку, чтобы поместье охранялось лучше. Поэтому он, не выходя из тени, пошел к особняку.
        Когда очередной стражник с фонарем исчезал за деревьями, сад погружался в кромешную тьму. Большое Око уже село, а Малое пряталось за пышными кронами, и света не хватало для того, чтобы оценить создаваемую садовниками красоту. Сони различал только то, на что натыкался: крупные сиреневые цветы колокольного куста, острый запах мятки, толстые стволы дубов. Сад, похоже, разбили на "районы", и в зависимости от них растения менялись: возле правого крыла здания росли одни, возле левого - другие.
        Сони шагал почти беззвучно, по траве, подальше от шелестящих камнями дорожек. Поэтому ритмичные постанывания за окутанным тьмой кустом не прекратились, когда он проходил мимо. Отчаянно завидуя счастливой парочке, Сони нарочито громко прокашлялся. Охи тотчас стихли. Он ехидно хмыкнул. Наверняка это слуги - редкие высокорожденные стали бы заниматься таким делом на земле, а не в мягкой постели. Видимо, наказания за проникновение ночью в сад нет, либо оно не такое уж суровое. Не желая дальше мешать любовникам, Сони удалился так же неслышно, как пришел.
        Возле правого крыла на глаза ему попалась ажурная круглая беседка из мрамора, утопающая в зарослях вьюнка. Убедившись, что там не спрятались очередные горящие страстью слуги, он устроился на холодном сиденье. Наконец-то можно отдохнуть в уединении. В последние дни Сони оставался один на один с собой, только когда отлучался по нужде, и это уже начинало раздражать. Откинувшись назад и вытянув ноги, он погрузился в ночь.
        Изредка под ногами гвардейца скрипели трущиеся друг о друга камни. Насекомые не надоедали - в саду росли какие-то травки, отпугивающие мух и комаров. Через изгибистые ветви деревьев проникало немного света из особняка. Благодать... Почти так же спокойно, как в самом надежном убежище в коллекторе, только запах несравненно лучше. Окончательно расслабившись, Сони стал раздумывать над тем, как ему улизнуть из поместья или привлечь внимание королевы.
        Как насчет того, чтобы украсть что-нибудь важное для нее, а потом с помпой вернуть? Однажды они с бандой Бесли Кривонога провернули такую штуку. Ограбили купца Энди Тесгелла, а вину свалили на его конкурента. Энди тогда облапошили по полной - он поверил молве, нанял Кривонога, банда обворовала конкурента и еще получила сверху денежки за хорошо выполненную работу, хотя некоторые драгоценности Тесгелла пришлось ему вернуть. Он так ни о чем и не догадался. Но готовили аферу тщательно, несколько месяцев, и участников было четверо. Сони же один, и охрану у мятежников, пусть и нищих, не сравнить с жалкими наемниками тех купцов. Он со вздохом отмел эту идею. Но как еще он может быть полезен? Сони ничего не умел, кроме как воровать. Снова вздохнув, он уставился на мерцающую свечку в окне на первом этаже особняка. Вроде бы это покои королевы. Может, ему влезть туда и признаться девчонке в жаркой любви? Сони рассмеялся сам над собой.
        Стоило ему сосредоточиться на пятнышке пламени, как оно погасло. Наверное, хозяйка комнаты отправилась в постель, ведь было уже около полуночи. Однако вскоре после этого в саду раздались два женских голоса, которые становились все ближе. В интонациях первой слышались взволнованные нотки, она уговаривала вторую вернуться и лечь спать. Такому низкому бархатному голосу Сони обязательно бы подчинился. Но на вторую женщину увещевания не действовали. Она отвечала, что устала от всего и особенно какой-то мерзкой женщины, что свежий воздух ей не помешает и что прогулка в саду не считается выходом из поместья, так что она не нарушает никаких обетов. Сони насторожился. Что-то в этих усталых отмахиваниях ему показалось знакомым.
        Из-за поворота дорожки снова появился гвардеец с фонарем, но на сей раз его лицо было осмысленным, а походка - широкой и твердой. За ним шли две тонкие женские фигуры. Одна, в светлом льняном платье служанки, держалась чуть позади другой, в голубом шелковом наряде. В ее темных волосах блеснуло что-то золотистое. "Королева!" - ошарашенно сообразил Сони. Сердце гулко застучало. Сегодня сама капризная Кайди-удача раскрывает перед ним свои объятия! Когда он в последний раз приносил жертву богине воров? Лет десять назад? Надо бы смастерить жертвенник и поблагодарить ее за неожиданное благоволение.
        Однако милость Кайди легко потерять. Резко выпрыгнуть на дорогу перед королевой было нельзя. Женщины перепугаются, гвардеец станет размахивать мечом, и завтра Сони будет кормить ворон собственным телом. Сделать вид, как будто он прогуливается аки напыщенный аристократ? А что если наказание за посещение сада все-таки существует? Не зря же его обнесли забором. Сони привстал, напряженно следя за женщинами, и закусил губу в бессилии что-либо придумать.
        Королева подняла руку и указала на беседку. Гвардеец сразу же развернулся и направился к мраморному сооружению. Сони выругался. Может, Кайди на самом деле решила его наказать за непочтительность?
        Вариантов у него было всего два: через завесь вьюнка вылезти из беседки и либо уйти совсем, либо спрятаться неподалеку в надежде, что ему все же представится удобный случай услужить королеве или что-то подслушать. Сони выбрал второй.
        Страж обошел беседку по кругу, но не заметил спрятавшуюся за стволом тень. Мужчина поставил фонарь на столик под крышей и, поклонившись, уступил дорогу женщинам. Служанка, однако, проверила все еще раз, но и тогда не стала заходить внутрь.
        - Моя королева, сегодня здесь какой-то странный запах.
        Запах. Сони поморщился. Он ведь облился водой и переоделся в чистое. Неужели от него до сих пор несет свинарником?
        - Перестань, Эсти, я ничего не чувствую. Тебе не удастся меня отговорить.
        Невеньен обогнула служанку и собралась опуститься на сиденье. Та метнулась вперед и успела смахнуть с мрамора грязь, чтобы госпожа не запачкала платье. Сони с недоумением скривился. Он только что там сидел и видел, что беседка чуть ли не сверкает чистотой. Не исключено, что ее мыли каждый день специальными порошками. Интересно, пылинки с этой девчонки не сдувают?
        Судя по тому, как она шлепнулась на сиденье, ей было наплевать и на пылинки, и на все. Эсти неодобрительно покачала головой и села рядом. Гвардеец замер на расстоянии нескольких шагов - чтобы не слышать женские разговоры и прийти на помощь, если она понадобится.
        - Даже если мы встретим какую-нибудь влюбленную парочку, ничего не случится, - успокоила Невеньен служанку, продолжающую ерзать. Сама королева уперлась подбородком в основание ладони и постучала длинным ноготком по фонарю. Через гирлянды вьюнка Сони не видел ее лица, но голос у нее был тоскливый. - Ничего не случится, - повторила она. - Я только позавидую чужому везению.
        - Не настраивайте себя так, госпожа, - с укоризной произнесла Эсти. - К тому же... У меня какое-то предчувствие... За нами как будто кто-то наблюдает, - пожаловалась она.
        - Стражник проверил, здесь никого нет, - недовольно сказала королева.
        Ах, если бы служанка знала, как она права! С такой интуицией она должна была родиться мужчиной, чтобы стать стражником или вором. Тогда ей не было бы равных.
        Мгновение спустя в голову Сони ударила внезапная мысль. "Стражник проверил..." Это же его шанс! Набирая в грудь воздух, он пожалел о том, что не успевал подумать о возможном развитии событий. Сони терпеть не мог, когда у него не получалось все распланировать, но такова уж Кайди - ее объятия могут обернуться как страстным поцелуем, так и жестоким удушением. В конце концов, хуже ему не будет.
        И Сони громко прокашлялся.
        Женщины окаменели. Гвардеец выхватил меч, выставил перед собой и заорал так, что, наверное, перебудил соседнюю деревню:
        - Кто здесь?
        - Моя королева? - невозмутимо спросил Сони, не покидая теней.
        - Кто вы? - ответил ему дрожащий голос.
        Он медленно выступил из-за беседки.
        - Сони. Из отряда лейтенанта Калена, - добавил он.
        Женщины, вцепившиеся друг в друга, расслабились и поправили платья. Лицо Эсти было белым, а у Невеньен от испуга слезились глаза. Вот и правильно - по ночам нужно сидеть дома.
        - Все в порядке, он из гвардии, - королева жестом показала стражнику, чтобы он спрятал оружие. Мужчина заворчал и придвинулся на шаг к Сони, но меч убрал. - Господин... э... Сони, как вы здесь очутились?
        Господин! Он еле сдержал хохот. Где раньше жила эта девчонка, что она обращается к ничтожному червю вроде него, как будто он имеет право хоть на одной руке отращивать ногти? Впрочем, разве плохо, когда детей хорошо воспитывают? По крайней мере, можно надеяться, что она не прикажет казнить его за эту маленькую шутку с кашлем.
        - Я гулял в саду. Простите, я не знал, что сюда нельзя приходить в ночное время... - Сони склонился, изобразив сожаление.
        - Нет, я имею в виду... Стражник же все проверил, и вас здесь не было! - не вытерпев, воскликнула Невеньен.
        Пречистые Небеса, какая невинность! Да тут можно армию разместить, и ее никто не заметит. Неужели девчонка этого не понимает?
        Посмотрев в широко распахнутые медовые глаза, Сони увидел, что она действительно не понимает. Зато Эсти буравила его сердитым взглядом. Вблизи она оказалась довольно милой блондиночкой. В другой ситуации он бы повыделывался перед ней, но сегодня у него была иная цель.
        - Моя королева, - осторожно произнес он, - разве командир Кален не сказал вам о моих способностях?
        - Сказал, - так же осторожно признала Невеньен.
        Несколько мгновений они пристально изучали друг друга. Сони даже гадать боялся, что девчонка сейчас сделает. А может, она ждет, когда он вежливо попрощается и уйдет? Сони понятия не имел, что должен делать и предписывает ли что-нибудь этикет на подобный случай. Он мог достоверно изобразить купца или аристократа среднего пошиба вроде Рьена Нивелля, но настоящие высокорожденные, те, кто мог отращивать ногти на обеих руках, а не только на левой, никогда до него не снисходили. Тем более он не представлял, как следует себя вести с королевой. Одна Бездна знает, что творится в головах у мятежников; вдруг они такие же заносчивые, как настоящие короли?
        Неизвестно, что прочитала на его лице Невеньен, но внезапно она гостеприимно улыбнулась и указала на место напротив себя.
        - Также лейтенант сказал, что вы надежный человек. Садитесь, я хочу с вами поговорить.
        - Спасибо, моя королева.
        Надеясь, что делает все правильно, Сони поклонился и поднялся в беседку. Он принял непринужденный вид, хотя стражник и служанка пытались его испепелить взглядами. Благодарение Небесам, что они не маги, иначе бы у них это точно получилось.
        - Почему вы хотите стать королевским гвардейцем?
        Вопрос королевы выбил его из колеи. Проклятье, зачем бы ему становиться гвардейцем? Он искал хоть одну причину желать этого - и не находил. А отвечать следовало быстро.
        - Мои умения в отряде Калена пригодятся как нельзя лучше, - соврал Сони, но нужно было добавить что-то более правдивое. - И это не жизнь впроголодь, если вы меня понимаете.
        Она кивнула, но, конечно же, не понимала. Откуда ей? В свои четырнадцать Невеньен никогда не дралась за кусок жареной крысы. Каково это, Сони узнал еще в десять. Раньше ему и в страшных снах не снилось, что крысы могут заканчиваться, потому что их съедают нищие.
        - Но почему вы...
        Невеньен не закончила. Сони по ее огромным удивленным глазам видел, что она хочет спросить: "Почему вы готовы отдать жизнь за истинного короля?" И молился, чтобы она промолчала, потому что подходящая ложь так и не пришла ему в голову.
        Королева вздохнула и перевела тему. Маленькая боязливая девочка. Но еще и умная - такие вопросы не стоит никому задавать, даже тому, кто действительно готов пожертвовать собой.
        - К сожалению, я не могу ускорить ваше принятие в ряды гвардии, - смущенно признала она, потупившись и теребя единственное кольцо на пальце. - Но завтра день пройдут испытания для желающих, и я могла бы дать вам задание, чтобы потом процедура посвящения прошла легче.
        Сони напрягся. Девчонка еще не научилась врать, и у него возникло подозрение, что она собирается играть против правил. Что бы Невеньен ни предложила, причин соглашаться у Сони не было - Кален и Тьер никогда не позволят ему по-настоящему присоединиться к их гвардии. Он и сам не рвался туда - только идиот поменяет вольную воровскую жизнь на жесткую армейскую дисциплину. К тому же какое задание ему может дать ребенок? Дьерд в красках расписал, как она три месяца назад гоняла его по всему поместью, не веря, что он не слуга. Да, Сони определенно мог ее не слушать.
        - Я слушаю, - улыбнулся он.
        Девушка повернулась к служанке.
        - Эсти, мне нужно поговорить с господином Сони наедине.
        Эсти бросила на него взгляд, в котором передала все, что думала о том, какой он господин, но покорно склонилась и покинула беседку, замерев рядом со стражником, так чтобы видеть каждое движение Сони. Очень преданная служанка. Или очень хочет казаться такой.
        На мгновение под куполом беседки воцарилась тишина. Шелестел ветер в ветвях деревьев, слабо вскрикнула птица, под недовольно переминающимися служанкой и стражником шуршал гравий. Пользуясь случаем, Сони внимательно изучал королеву. Из-за желтого света фонаря она казалась старше, чем есть. Девушка не поднимала взгляд на мужчину перед ней и рассматривала его ладони - грубые, расцарапанные, с засохшей грязью по краям ногтей, сильно отличающиеся от ее маленьких нежных ручек. Она все еще дергала кольцо в виде птицы, чьи крылья охватывали палец. Кольцо дополняли филигранные сережки северной работы тоже в виде птиц с мелкими камешками на крыльях и вместо глазок. Украшений на королеве было мало, зато какой стоимости! Эх, сколько денег Сони выручил бы за них в Могареде... С лихвой хватило бы на откуп от Тайли. Правда, Быструю Руку он больше никогда не увидит, и эта мысль принесла Сони удовлетворение.
        Девушка наконец на что-то решилась и выпрямилась, встретившись с ним взглядом.
        - Я хочу нанять вас.
        Сделка. Это Сони нравилось. В пользу королевы говорило и то, что она не стала тянуть лямку, а взяла быка за рога. Сони осмелился ответить ей в том же духе.
        - Что за дело?
        Она улыбнулась. Похоже, ее забавляло происходящее. Сони попросил у Небес, чтобы его не заставили подбрасывать колючки кому-нибудь в постель или возвращать обладательнице несправедливо отобранные игрушки.
        - Мне нужно достать письма одного человека.
        Ну, не так уж плохо. Наверняка любовные каракули.
        - Как его имя? Где он живет? - спрашивал Сони.
        - Лорд Иньит. Живет он...
        Она обернулась к особняку, намереваясь ткнуть пальцем в сторону его окон. Гвардеец и Эсти сразу вытянули шеи, наблюдая за ее движениями. Сони закатил глаза.
        - Просто скажите, что он в поместье.
        - Да, - смутилась Невеньен. - Точнее, сейчас его нет. Он уехал.
        - Когда вернется?
        - Через неделю или две.
        - Что в письмах, которые я должен достать?
        Вопреки его ожиданиям, она не покраснела. Вместо этого девушка растерялась.
        - Я... Не знаю.
        Сони нахмурился.
        - Что тогда мне искать?
        Она задумалась. В беседку задул ветерок, через неплотно прилегающее фонарное стекло потревоживший огонек. По лицу Невеньен забегали тени, подчеркнув детскую округлость ее щек. Однако ее слова были совсем не по-детски расчетливыми.
        - Любые письма. У него есть привычка разбрасывать их по комнате, но я думаю, что самые важные он хранит в каком-нибудь сундуке. Я видела на его столе металлический ларец, запирающийся на ключ. Возможно, бумаги там. Или в каком-нибудь тайнике. Естественно, после того как я их прочитаю, письма нужно вернуть на место, чтобы лорд Иньит ничего не заподозрил.
        Невеньен смотрела на Сони с уверенностью, как будто он может все это проделать в два счета.
        - Какой срок?
        - У вас получится принести мне письма завтра?
        О Небеса! Девчонка, похоже, считает, что он умеет проходить сквозь стены. Сони тоскливо уставился поверх нее, на белеющие во мраке цветочки вьюнка. Он старался не работать с профанами - они загубят любой успех, не осознавая этого, а их требованиям не будет конца просто потому, что они не имеют представления о границах чужих возможностей. Но отказаться Сони не мог. От Невеньен зависела его жизнь, и он будет за обе щеки дерьмо уминать по ее приказанию, если это его спасет.
        Однако согласиться на такие условия - это подписать себе смертный приговор.
        - Не завтра. Несколько дней, - ответил он.
        - Так долго? - удивилась Невеньен.
        - А вы хотите, чтобы меня поймали?
        - Нет!
        По ее возмущению Сони догадался, что ей невдомек, насколько сложное задание она дает. Он решил действовать аккуратнее. Нельзя, чтобы все сорвалось только из-за его неспособности выторговать себе нормальные условия.
        - Моя королева, мне нужно собрать сведения, обзавестись необходимыми связями, выбрать удобный момент... Я в поместье всего один день, слуги во мне видят чужака. Меня раскроют, если я попру напролом. Мне нужно несколько дней, - твердо произнес Сони.
        - Хорошо, - сдалась королева. - Тогда послезавтра в полночь здесь же я буду ждать вашего отчета.
        Отличная идея - чаще встречаться. Девчонка привыкнет к нему, а потом будет на коленях со слезами просить своего мужа, чтобы он пожалел бедного вора. Разве Акельен ей откажет? Пречистые Небеса, сделайте так, чтобы он не отказал.
        Оставался еще один важный пункт договора, про который Невеньен так и не упомянула. Сони изобразил жгучий стыд.
        - Моя королева, а что насчет оплаты?
        - Ох, простите, я совсем забыла про деньги, - спохватилась она. - Сколько вы хотите, три золотых, например, или нужно больше? К сожалению, я совершенно не разбираюсь в воровских расценках...
        Как зачарованный, Сони наблюдал за ее рукой, опускающейся в элегантный поясной кошелек и вытаскивающей три золотые монеты. Это была огромная сумма. Новую жизнь на другом конце Кинамы с ней не начнешь, но на месяц кутежей ее вполне достаточно. Хватит и на подкуп стражников, и на приобретение вещей для путешествия. И не придется выполнять идиотское задание.
        Нет. Сони закрыл глаза, избавляясь от наваждения. Он не сможет сбежать. Маги найдут его, причем очень быстро. Он убедился в их умениях еще в Могареде. Но если их госпожа прикажет не трогать его, что им останется делать?
        - Моя королева, заказ оплачивают после его выполнения. Вы можете дать часть денег на издержки, но пока этого не требуется.
        Благодаря своей мнимой честности он всегда располагал заказчиков к себе. Уловка подействовала и в этот раз. Невеньен, зардев, убрала монеты.
        - Извините, если оскорбила вас.
        - Нисколько, моя госпожа.
        Стеснительная улыбка тронула губы королевы. Сони почувствовал, что окончательно завоевал ее доверие. Лицемерие - великая вещь.
        - Буду ждать вас послезавтра, - Невеньен вылезла из-за стола, запутавшись в юбке, но на ступеньке снова обернулась к вору. - Пожалуйста, сохраните в секрете наш разговор. Помните, я доверяю вам, - проникновенно добавила она, как будто это могло предотвратить его возможное предательство.
        - Я не подведу вас, - поклонившись на прощание, ответил Сони.
        Это обещание он собирался нарушить сегодня же. Такие дела и за такой срок в одиночку не проворачиваются. И он уже знал, кто станет его напарником.
        
        * * *
        
        Дьерд до сих пор не вернулся в барак. Наверное, ему все-таки обломилось что-то с той красоткой, к которой он пошел приставать. Не было еще Тэби, но Сони видел его по дороге к казармам. Черный Рыцарь орудовал лопатой возле выгребных ям. Все остальные из отряда спали, даже Лейни уже уткнулся в простыню - Кален не любил, когда кто-то из его людей подолгу отсутствовал. Сони не стал ложиться, а прихватил одеяло и вышел наружу, ожидая Дьерда у двери.
        Скоро он с глупой ухмылкой появился со стороны домиков прислуги.
        - Эй, ты чего тут? Боишься судьбу свою упустить? - спросил Дьерд Сони, устроившегося там же, где и утром, только теперь кутавшегося в одеяло.
        Как раз в этот момент неподалеку показалась толстуха, которая пробиралась к отхожим местам.
        - Эта явно на Тэби запала, - отшутился Сони. - У тебя-то как? Это ты в саду в кустах шумел?
        Дьерд присвистнул.
        - Тоже, что ли, успел прихватить кого-то? А ты ловок. Но нет, мы развлекались не в саду. Я знаю места поукромнее и потеплее. Подсказать? - он подмигнул.
        - Давай уж, мало ли, пригодится, - кивнул Сони. - Но вообще-то моя дама предпочитает другие развлечения. И поэтому у меня есть к тебе деловое предложение.
        - Третьим быть? - Дьерд, нисколько не смутившись, рассмеялся.
        - Вторым. И это не то, о чем ты подумал, - добавил Сони, когда курносый вскинул бровь. - Так ты меня выслушаешь?
        Веселость Дьерда как рукой сняло, когда он узнал о заказе королевы. Сони и не ждал, что его воспримут на ура, однако от реакции парня слегка опешил.
        - Бездна, Бездна, Бездна... - бормотал Дьерд, шагая из стороны в сторону у ограды свинарника. Сони позаботился о том, чтобы увести мага подальше от барака, да и вообще любого места, где их могут подслушать. - А что если речь идет об измене? Что если королева подозревает Иньита в предательстве, и никто не в курсе, кроме тебя? Черные Небеса!
        С чего он так взбеленился? Какая разница, что там подозревает королева? Мотивы заказчиков Сони никогда не интересовали. Главное - сколько они платят. Однако, напоровшись пару раз на вспышки ярости Тэби, который со слепым фанатизмом защищал истинного короля, он уже опасался говорить что-то подобное.
        - Может, ваша королева подозревает, что Иньит трахает ее любимую служанку или, упаси Небеса, сама положила на него глаз. Плевать. Она дала задание, - Сони пожал плечами. - Я собираюсь его выполнить, но одному мне это не под силу. Ты поможешь или нет?
        Блеклое сияние Малого Ока исказило черты лица Дьерда, и оно превратилось в злобную маску, хотя в голосе звучало только беспокойство.
        - Ты хоть знаешь, кто такой Иньит?
        - Откуда?
        - Ты как телега с горы несешься! Неужели никогда не разведываешь обстановку перед тем, как согласиться на задание?
        - А какого хрена я тут с тобой, по-твоему, торчу? - зашипел Сони. - Она дала мне два дня. Такие вещи планируются дольше, а у меня всего два дня! Я могу сдохнуть скорее, чем наступит срок!
        - Ты слишком зациклен на своем выживании. Есть вещи и поважнее.
        Сони зарычал от злости. Этот лордик смеет его упрекать?..
        - У меня ничего не осталось, кроме моей жизни, да и ту пытаются отобрать все кому лень, так что о ней и пекусь, - огрызнулся он. - Поживи несколько декад лет, как я, по-другому запоешь.
        Маг остановился, сплюнул и стал смотреть, как светлеет в темноте его плевок. С запозданием до Сони дошло, что Дьерд убил Эльера, зная о способности камня королей "привязываться" до самой смерти. Бездна его разберет, какие возвышенные стремления им двигали, но он пошел на это по своей воле, а Сони никто не спрашивал!
        Сони приготовился к ругани, а может, и драке, однако его рассерженные слова как будто пролетели у Дьерда мимо ушей. Он цыкнул.
        - Без Калена это не решить. Идем к нему.
        - Нет! Королева ясно сказала: держать все в секрете.
        Сваливая на нее нежелание делиться с командиром новостью, Сони думал о другом - Кален зарубит на корню его попытку предстать перед Невеньен полезным.
        Дьерд покачал головой.
        - Тебе не известно, кто такой Иньит и кто попадет под удар, если твой план провалится. Это раз. Два: командир сегодня поручился за тебя перед Тьером. Если у кого-то и были сомнения, теперь ты стал частью отряда. Ты не думал, почему нам удается выживать, хотя нас постоянно посылают в саму Бездну?
        - Потому что вы проклятые всесильные маги?
        - Поэтому тоже, - усмехнулся Дьерд. - Но еще потому, что каждый из нас знает, чем сейчас занимаются остальные. Мы ничего не скрываем друг от друга. И еще мы выживаем, потому что несколько голов соображают лучше, чем одна.
        Хоть и справедливая, Сони эта мысль не нравилась. Но выбора у него, как всегда, не было. Послушно тащась за Дьердом, он понял, что уже начал к этому привыкать.
        Когда Дьерд в бараке по-особенному свистнул, гвардейцы резво вскочили. Увидев взволнованное, но отнюдь не паническое лицо товарища, они расслабились. Лейни убрал вытащенный из ножен меч, а под рубашкой Калена мелькнул краешек камня королей, хранившегося у него по ночам.
        Обнаружив, что настоящей тревоги нет, Виньес раздраженно пнул ножку пустеющей перед ним кровати.
        - Ну что, опять наш везунчик что-то натворил?
        - Спокойно, - оборвал его Кален. Он не выспался и медленно переводил тяжелый взгляд с Сони на Дьерда. - Чую, у нас новые проблемы.
        Когда они рассаживались кружком на двух соседних кроватях, дверь распахнулась, и в барак ввалился Тэби. Он покачивающейся походкой подошел к своей кровати и с размаху на нее рухнул. Та зашлась предсмертным хрипом, но выстояла. Спустя мгновение в помещении раздался приглушенный подушкой голос Тэби.
        - У вас такие рожи, как будто в дерьме не один я, а мы все. Угадал?
        - Не совсем, - ответил Дьерд. - Но вполне можем в нем оказаться.
        Отряд слушал Сони с мрачным молчанием. Его ни разу не перебили. Возможно, потому что он умел рассказывать - четко, красочно, но без лишних деталей, - однако Сони в этом сомневался. Эти люди умели не только слушать, но и чувствовать то, что стоит за словами.
        Когда он закончил, Кален откинулся назад, уставившись в закопченный потолок, а Лейни потрясенно произнес:
        - Ну ты проныра, Сони.
        Виньес, демонстративно схватившийся за лоб, в это время рассуждал сам с собой:
        - Как он дожил до тридцати лет? Предлагаю убить его, пока не поздно.
        Даже Келси, на протяжении рассказа безучастно смотревший в пол, тихо сказал:
        - Небеса улыбаются тебе, Сони. Не зря Кален хочет взять тебя к нам.
        И лишь сам он не понимал, в чем дело.
        - Кто-нибудь объяснит мне, что такого в том, чтобы обворовать какого-то лорда?
        - Видишь ли, Иньит входит в Малый совет истинного короля, - ответил Виньес.
        - И что?
        - В этот совет кроме короля, его жены и главного советника входят шесть человек - самые влиятельные лорды в стране, - продолжил горбоносый. В его тоне сквозило презрение к непросвещенности новичка, но если это должно было задеть Сони, то маг ошибался. На кой ему интересоваться советниками каких-то мятежников? - У истинного короля это три эльтина - Вьит, Мелорьес и Ламан; денежный мешок Ливьин; самый близкий друг почившего короля и многоопытный придворный Камьис; и последний - твоя жертва, Иньит, лорд-разбойник.
        - Что это значит?
        Сони надеялся на прямой ответ, но Виньес, как часто бывало, зашел издалека.
        - Почему Тэрьин, который успешно избавился от других претендентов на трон, так и не разгромил короля Акельена? Почему до поместья так и не добрался ни один хоть сколько-нибудь большой вражеский военный отряд? И почему никто не трогает торговцев, которые присылают товары в Серебряные Пруды?
        Забери Виньеса Бездна. Откуда это знать могаредскому вору? Или маг беседует сам с собой?
        - Потому что есть человек, который управляет разбойниками, а те нападают или, наоборот, пропускают через свои территории нужных людей, - ответил Виньес на собственные вопросы. - Это внушительная сила, единственная по-настоящему действенная армия, которая есть в распоряжении короля Акельена. Командует ей Иньит.
        С языка Сони слетело крепкое ругательство. Целая армия? Это ему не банда Тайли.
        Виньес хмуро кивнул, когда увидел изменившееся лицо вора.
        - Никто не догадывается, но Иньит один из самых важных людей в окружении истинного короля. Представь, что будет, если тебя поймают на краже. Твои дни укоротятся до часов. А теперь подумай, кто тебя сюда привел и поручился за тебя.
        - Мы, - произнес Дьерд.
        - Именно. Нас выгонят с позором в лучшем случае, потому что никто кроме короля точно не знает, что мы делаем. А в худшем... - Виньес многозначительно провел ребром ладони по горлу. - Так что спасибо тебе за услугу, друг.
        У Сони зазудели подошвы ног. Он и их мысленно обложил ругательствами. Почему они предупредили его об опасности так поздно?
        - Я откажусь от задания, - решил он.
        - Нет. Не торопись, и без того натворил чудес, благо что не волшебник, - Кален выпрямился и потер скулу, на которой пробивалась светлая щетина. Ни обозленным, ни расстроенным он не казался. - У кого какие мнения?
        По бараку как будто прошла волна - мужчины разом вдохнули. Лейни успел первым.
        - Зачем королеве нас подставлять? Она же отступится от своих слов, стоит стражникам поймать Сони.
        - Что ей понадобилось в письмах Иньита? Может, она подозревает его в измене? - тут же встрял Дьерд.
        - Слуги шепчутся, что в последние дни королева проводила с ним много времени, - вдруг заговорил Келси. Скромный и незаметный, он умел держать уши открытыми. - Слухи разные: от того, что Невеньен мстит мужу за его любовницу, до того, что она с Иньитом плетет интриги против истинного короля.
        - Полный бред, - сплюнул Тэби, ради этого оторвавшись от подушки. - Королева не помнила о нас и не знала о нашем задании до вчерашнего дня. Она нас не подставляла. А в чушь про любовников или интриги я не верю.
        Последние слова он почти прорычал. Дьерд невольно оглянулся на тонкие стены барака. Любой, кто стоял за ними, без труда мог разобрать сказанное Тэби.
        - Тихо, - осадил его Кален. - Сони, как вела себя королева? Она могла послать тебя за любовными письмами?
        Сони закрыл глаза и воспроизвел перед мысленным взором встречу с девушкой. Это не составило труда - он всегда хвастался отличной памятью. Невеньен легко краснела, часто смущалась, но когда заговорила о письмах, в ее глазах не было ни следа той стыдливости, которая присуща влюбленным женщинам, тем более в таком возрасте. Тусклый фонарь и тени могли подвести Сони, однако он был уверен, что в тот момент Невеньен не думала ни о ревности, ни о страсти.
        - Сомневаюсь, что причина в любви. Я уточнил у королевы, какие письма мне искать. Она сказала, что любые. Она не знает, что вообще в них может быть. Возможно, Невеньен прощупывает Иньита?
        - Готовится к союзу с ним? - поддакнул Дьерд.
        - Такими секретными сведениями с нами никто не поделится, - то ли с грустью, то ли с удовлетворением отметил Кален. - Вин, ты так и не высказался.
        Он спрашивал мнение горбоносого чаще, чем у других. Сначала Сони этому удивлялся, а потом убедился, что при всей надменности и брезгливости Виньес проницательнее товарищей. У кого-нибудь неопытного даже могло сложиться впечатление, будто это он управляет отрядом, а не Кален. Однако Сони уже убедился, что на самом деле северянин контролирует каждое действие, не исключая мелочей.
        Виньес скривился.
        - У нас есть приказ королевы. Мы обязаны его выполнить.
        "Мы?" - поразился Сони. Но ведь задание дали только ему! Однако никто не поправил Виньеса, не возмутился, почему они должны расхлебывать кашу за новичком. Мужчины спокойно сидели и молча ждали решения Калена. Каждый из них был готов ответить за ошибки Сони.
        "Ты теперь один из нас". Так сказал командир, когда они покинули Могаред, но Сони ему не поверил. Великая Бездна... Сглотнув, он понял, что маги действительно приняли его в свои ряды. Это его новая банда, ядрить ее налево. Такая, какой у него еще никогда не было.
        - Сделаем так, - Кален наклонился вперед, уперся локтями в колени и снова задумчиво почесал подбородок. - Не выполнить задание мы не можем, тут обсуждать нечего. Выяснять, предатель ли Иньит, тоже нельзя - такой приказ мы не получали. Пока. Нужные люди узнают о наших подозрениях, а там увидим. Я не думаю, что нас пытаются подставить. Королева - ребенок, она многого не знает и сглупила, обратившись к чужаку. Благодарение Небесам, что ей хватило ума не оставить записку, которую кто-нибудь мог бы использовать как свидетельство против вас обоих. Сони, тебе придется объяснить ей ее промахи, чтобы она впредь их не допускала.
        - Мне? - растерялся он.
        - Тебе. Уже забыл, что она попросила держать все в секрете? - Сони помотал головой, и Кален продолжил: - Мы королевские гвардейцы, и наш долг - защищать королевскую семью. Пусть даже от их собственных ошибок. Так что твоя задача, Сони, украсть письма Иньита, отнести королеве, а потом вернуть их назад. Не читая. И указать ей на то, как она нас подставила. Дьерд, раз уж вы так сдружились, что Сони выбрал тебя в напарники, поможешь ему.
        - Ага, - парень без тени огорчения кивнул.
        - Это все. Ложитесь спать, завтра тяжелый день, - Кален широко зевнул, и напряжение среди мужчин сразу исчезло. - Дазьен сказал, что к нам есть желающие. Будут испытания, возможно, даже пополнение.
        - Куда еще, отряд и так разнесло, - проворчал Виньес. - Понапринимали новичков, потом за них отдувайся...
        Сони его проигнорировал - горбоносый вечно на что-нибудь жаловался. Если бы у него действительно были претензии, он бы сообщил о них иначе. Прочие гвардейцы, получив приказы от командира, расползались по кроватям. Ни споров, ни недовольства - потрясающая невозмутимость, учитывая то, что им грозила опасность от одного из своих.
        - Можно как-нибудь отвести от вас удар, если это все-таки подстава и меня поймают? - с отчаянием спросил Сони у Калена.
        Командир, еще не успевший перебраться на собственную кровать, обратил на него обдавший морозом взгляд.
        - Нет. Я назвал тебя своим перед королевой, Тьером, Мелорьесом и Дазьеном, ты спишь и ешь вместе с нами, и это видит все поместье. Главному советнику я соврал, что с нами согласился сотрудничать лучший вор Могареда, - он усмехнулся. - Так что будь добр, не подведи. А мы можем только молиться за твой успех. Келси, ты у нас самый рьяный прихожанин, - Кален хлопнул подчиненного по плечу, и тот чуть не согнулся вдвое. - Попросишь богиню-мать за этого парня?
        Келси серьезно посмотрел на Сони.
        - Естественно. Но и он тоже должен принести жертву небесным богам.
        Обязательно. Даже две. Кайди, хоть она и богиня Бездны, наверняка удивится его первой горячей молитве за долгое время.
        
        * * *
        
        Тонкая струйка дыма поднялась от крошечного шалашика из сухих веток и устремилась вверх, рассеявшись в темноте. Отлично. Небеса принимают подношение. Рядом с самодельным алтарем чернела свежевскопанная земля. Кайди тоже приняла жертву. Бездна никогда не отказывается от подарков.
        Сони подождал, пока украденный с кухни кусок мяса немножко подкоптится. Нужно убедиться, что все идет как надо. Однако Дьерду, приплясывающему за его спиной, не терпелось.
        - Ну, ты уже все? - ныл он. - Ты не мог сделать подношение в храме? Я понимаю, жрецов Кайди тут не найдешь, но ведь храм Небес и Бездны есть!
        - Чтобы моя жертва попала не к Небесам, а жрецу в пузо? - огрызнулся Сони. - Я уже столько лет делаю собственные алтари, и боги меня еще не наказали.
        - Ты уверен?
        Сони промолчал. В своих бедах он виноват сам, это точно. Никто не заставлял его соглашаться на предложение Лендвига, после которого все рухнуло в Бездну.
        - Ну ладно, про жрецов понимаю. Некоторые те еще суки, сам их не переношу, - бурчал сзади Дьерд. - Но я первый раз вижу, чтобы кто-то приносил жертву одновременно светлым и темным богам.
        - Я предусмотрительный, - проворчал Сони.
        Именно поэтому он устроил алтарь не где-то, а в саду, прямо под окнами Иньита. Если стражник заметит непрошеных гостей, они отговорятся тем, что совершить жертвоприношение в другом месте им было ну никак нельзя. И доказательства тут же. А если двух мужчин обнаружат слоняющимися без дела, да еще не способными внятно объяснить, что они тут забыли... Сони выбросил из мыслей воспоминание о могаредских ямах, куда сбрасывали головы казненных преступников.
        - Я готов, - наконец сказал он.
        Сони встал и отряхнулся, но только запачкал руки еще сильнее. Его одежда была тщательно вымазана пеплом и грязью - единственными красителями, которые нашлись неподалеку, чтобы придать штанам и рубашке серый цвет, сливающийся с камнем. Новые вещи, которые достал Кален, были чересчур яркими для воровского дела, их требовалось изрядно застирать и испачкать, чтобы безбоязненно носить. Плох тот вор, который без причины рядится в яркие тряпки. Но старые после этой работы придется сжечь. "Все равно тут нет нищих, которые могли бы их дотаскать", - успокоил совесть Сони. Иногда приходится быть таким расточительным...
        Они с Дьердом приблизились к стене. Над ними возвышались окна Вечернего зала, в котором проводились увеселения для короля. Как говорили слуги, часто музыка здесь не смолкала до самого утра, но сегодня из-за витражных стекол с изображениями менестрелей и уличных артистов не доносилось ни звука. С отъездом короля ночные посиделки прекратились. И правильно. Нечего транжирить деньги, которые можно украсть.
        На всякий случай Сони заглянул в витраж. Ничего - только пустота. Если внутри кто-то и сидит, он вряд ли рассмотрит фигуру за цветным стеклом, однако Сони предпочитал не рисковать.
        - Сможешь отправить меня по стене, так, чтобы подальше от окон, а потом, на третьем этаже, подвинуть меня к окну Иньита? - шепотом спросил он.
        Дьерд кивнул и стал создавать "площадку" из духа. Парень убеждал, что каким-то образом собирает выделяющуюся из его тела энергию и лепит из нее круг, настолько плотный, что способен выдержать человека. Для Сони все это выглядело так, будто Дьерд просто размахивает руками. Ни золотистого свечения духа, ни его частиц он не видел и поэтому переживал. Дьерд уже доказал, что обладает магическими силами, но... Проклятье, плыть по воздуху без всякой опоры под ногами? Да какой идиот на это согласится?
        Однако Сони стоял и ждал, когда Дьерд слепит свою "площадку". Других вариантов у него не было. Иньит все очень хорошо продумал, когда выбирал покои. Через окно обычным способом не залезть - низкорослые деревья этого "района" сада не доставали и до второго этажа, а в соседних комнатах постоянно горел свет. С одной стороны жил страдающий бессонницей старик-жрец, а с другой - мальчишки-пажи, которые засиживались допоздна, болтая друг с другом. Сейчас они уже спали, но Сони это не приносило облегчения, так как слева продолжал литься яркий свет.
        Пытаться пробраться в комнату изнутри поместья тоже было опасно. По коридорам ходили стражники и изредка привидениями блуждали неспящие лорды. К тому же особняк охранял ночной маг, столкнуться с которым Сони очень не хотел. Особенно после того, как узнал, что маги умеют делать с теми, кто им не по нраву.
        - Залезай, - прошептал Дьерд.
        Чтобы Сони было удобнее, он держал ладони у краев "площадки". Она оказалась узкой - всего локоть в ширину. Сони попробовал на нее наступить. Нога наткнулась на что-то твердое, и он медленно перенес на нее свой вес. По ощущениям было похоже, как будто он стоит на гранитной плите, однако от пустоты под ногами сводило желудок. Сони опасливо встал на "площадку" двумя ногами и замер, боясь пошевелиться. Если он упадет с этой невидимой штуки, Дьерд может его и не поймать, а лететь с третьего этажа далеко.
        - Вместе полетим или по очереди? - задал Сони вопрос, который ему самому казался совершенно безумным.
        - Я следом, - ответил маг. - Мне нужно экономить дух, но с одной "площадки" мы можем случайно столкнуть друг друга.
        Он стал водить руками, колдуя второй круг. Отправиться в одиночку Сони не мог. Виньес днем долго и пространно объяснял, что у духа есть дальность действия. У Дьерда она была приличной для мага - примерно десять шагов, однако расстояние от земли до третьего этажа было больше. Если "площадка" слишком далеко отлетит от волшебника, то просто растает в воздухе, и Сони упадет. Поэтому они решили, что висеть у стены будут оба - стоя на круге из духа, Дьерд станет поддерживать "площадку" под Сони и заодно осматривать окрестности. Однако двоих человек на фоне здания заметить проще, и Сони молился Бездне, чтобы она наслала на стражников скудоумие и лень.
        - Полетели, - пробормотал Дьерд.
        Когда "площадка" под Сони начала подниматься, он покачнулся, но быстро восстановил равновесие. Тишину разрезало ругательство, обращенное к Дьерду. Тот виновато пожал плечами - обычно он летал сам и не управлял "площадкой" издалека.
        Три этажа быстро проскользнули мимо. Очутившись перед заветным окном, Сони бросил взгляд вниз в поисках Дьерда. Он спрятался в тени, и его было почти не различить. Умница. Можно за него не беспокоиться и сосредоточиться на задании. Пейзажами Сони любоваться не стал. Мысль, что он торчит у всех на виду и стоит кому-нибудь поднять голову, как его заметят, ему не нравилась.
        Иньит со слугой уехали несколько дней назад, в комнатах лорда больше никто не жил. Дьерд прогулялся возле них полчаса назад, постучался и убедился, что никто не открывает. Слуги тоже говорили, что там никого нет. Это не значило, что взломщика не встретит злая собака или пол не усыпан ядовитыми змеями - в домах сумасшедших могаредских купцов бывало и не такое. Сони по опыту знал, каково попасть псу в зубы, и уткнулся лбом в разделенное на квадраты стекло, пытаясь хоть что-то за ним разобрать. Темнота. Самое лучшее для ограбления время - когда Большое Око Бездны уже скрывалось, а Малое закрывали тучи или оно зависало низко над горизонтом - часто играло с ворами плохие шутки.
        В такой ситуации не оставалось ничего иного, кроме как положиться на судьбу. Сони толкнул раму, надеясь ее высадить, но она не поддалась. Все-таки это не бедняцкая лачуга, в которой от пинка разваливались стены. Королевскую резиденцию строили на века.
        Выбивать окна Сони приходилось редко, но ему это нравилось. Как-то раз он ради тренировки даже совершил налет на опустевший особняк. Звон разлетающегося на мелкие брызги стекла приносил странное удовольствие, однако если нельзя разбудить человека, который спит в комнате, то лучше разбить окно беззвучно. Если бы только это было так просто. Вздохнув, Сони надел кожаные перчатки, прижал к стеклу кусок ткани и ударил.
        Получилось почти идеально. Почти, потому что один осколок все же упал, тихонько звякнув. Сони напрягся, но ничего не произошло. Ему повезло, что квадратик, который он разбивал, был маленьким, иначе грохота было бы больше. Торопливо просунув руку в отверстие, он открыл щеколду и отодвинул створку. Она не заскрипела. Сони, с облегчением от того, что не нужно висеть в воздухе на невероятной высоте, влез в комнату, приметив щербинку в стене, возле которой осталась "площадка".
        Несколько мгновений ушло на то, чтобы зажечь припасенную свечку. Сони запахнул занавески, чтобы никого не насторожил свет в пустующей комнате, и оглядел комнату. Слуги явно пытались ее иногда прибирать, однако истребить царящий в ней бардак было невозможно. В ведре для воды валялись скомканные бумажки, на золотом подносе лежали камни - держатели бумаги. Найти что-то в таком беспорядке будет сложно.
        Сони закрепил свечу на плоском подсвечнике, чтобы капли воска не стекали на стол, и начал искать. Первым делом он встряхнул ларец, о котором говорила Невеньен. В нем бухнуло что-то тяжелое; писем там точно не было, а значит, бессмысленно терять драгоценное время на его вскрытие. Следующими Сони проверил ящики стола и обнаружил в одном из них набор метательных ножей. Теперь понятно, что случилось с доской над камином.
        По мере обследования комнаты выяснялось, что Иньита не просто считают разбойником, он и есть самый настоящий бандит. Откуда у него, например, взялся завалившийся за шкаф наконечник стрелы, предназначенный для пробивания доспеха? Или молоток для дробления костей? Сони знал, как выглядит эта штука - пару раз его припугивали такой. В открытом сундуке обнаружились одинаковые роскошные украшения. Можно было бы прийти в ужас от того, что подобные ценности брошены просто так, если бы все они не были подделками. Хозяин потому и не запер их, что они не стоили ни монеты. Подумав, Сони засунул одну в карман. Мало ли, пригодится.
        Мгновения уходили. Поиск ничего не давал. Два раза Сони замирал, слыша шаги стражника у двери, и дважды с увеличенной скоростью кидался перебирать вещи Иньита. Свернутые в тубах карты, помятый список покупок, рисунок чьей-то мясистой рожи... Все не то. Может, бумаги он забрал с собой?
        Невзирая на холод в комнате, Сони вспотел. Ему нужно было спешить, но при этом он не мог передвигать предметы, а если и передвигал, то их следовало вернуть в то же место. Иньит не должен догадаться, что в его белье кто-то рылся.
        С улицы донесся слабый прерывистый свист. Сони и Дьерд договорились, что он подаст один условный знак, если занервничает или у него станет заканчиваться дух, и другой - если почувствует опасность. Пока что все было спокойно, но требовалось поторопиться. Письма, письма... Где же проклятые письма?
        Все уголки, куда обычно люди прячут ценности, он уже обыскал. Если Иньит правда разбойник, то ему такие уловки тоже известны. Лорд клал вещи в самые непредсказуемые места. Возможно, намеренно. Сони заставил себя встать посреди комнаты, ни к чему не прикасаясь, и внимательно осмотрелся. Взгляд упал на небольшую коробку под столом. От нее шел резкий запах, а поверхность покрывала резьба в виде струй дыма. В таких ящичках держали курительные смеси с Востока. Курит ли Иньит? Ни пепельниц, ни трубок в комнате не было, а в коробке при тряске зашуршала бумага. Пречистые Небеса, вот оно!
        В тот же момент внизу раздался резкий свист, и Сони чуть не выронил ящик из рук. Звук отличался от предыдущего; на сей раз Дьерд сообщал об опасности.
        Сони засунул коробку за пазуху, оттопырив штаны, и метнулся к окну. Под листвой деревьев мелькал желтый ореол стражницкого фонаря. Гвардеец не боялся мять цветы на клумбах и направлялся в ту сторону, где прятался маг. Сам Дьерд исчез: либо спрятался, либо удрал. Вряд ли он продолжал бы висеть там, где его легко заметить.
        - Тварь, - выругался Сони, точно не зная, кого имеет в виду - то ли Дьерда, то ли охранника сада.
        Он приказал себе успокоиться, хотя сердце сразу затрепыхалось в горле. Если "площадка" еще держится и начнет двигаться вниз, когда он на нее встанет, то все это мелочи. Прекрасно осознавая, что может попасться на глаза стражнику, Сони высунулся из окна и попытался нашарить ногой "площадку".
        Ее не было.
        Сони рывком подтянулся назад. Стражник в саду поцарапался о ветку, громко выматерился, потоптался вокруг куста, но продолжил приближаться к стене. Дьерд наверняка уже в бараке. Прыгнуть означало верную смерть - этажи в Серебряных Прудах не чета крестьянским домикам с их низенькими потолками. Сони сглотнул. Если Дьерд не вернется за ним позже, то он застрянет в особняке до возвращения Иньита. Проще перерезать себе горло сразу, чем ждать, когда лорд его тут найдет.
        - Скорее! - зашипел кто-то внизу.
        Не веря своим ушам, Сони нагнулся и с трудом различил на земле, у деревьев, блеск чьих-то глаз. Дьерд! Он не сбежал!
        Но он стоял слишком далеко, чтобы создать "площадку". Сможет ли Дьерд поймать вора магией? И станет ли вообще ловить? Вспомнив о том, что парень был совсем не против погибнуть ради того, чтобы передать камень королей Акельену, Сони сжал зубы. Хороша задачка: прыгнуть, рискуя разбиться, или остаться в комнате, рискуя больше из нее не выбраться.
        Сони снова посмотрел вниз. Видя его нерешительность, Дьерд возмущенно застонал, но побоялся крикнуть еще что-нибудь, чтобы обыскивающий заросли колокольника гвардеец не направился прямо к нему. Парень до сих пор не смылся, как сделал бы любой другой вор. Да, ему не грозило ничего серьезного за ночную прогулку в саду, но, проклятье, он ждал его! Сони был не уверен, как поступил бы он сам на месте Дьерда.
        Он вскочил на подоконник и замер. Нужно было только шагнуть вперед. Мрак искажал расстояние, но Сони знал, что после падения с такой высоты он разобьется насмерть или по меньшей мере страшно покалечится. Доверяет ли он Дьерду настолько, чтобы вручить ему свою жизнь - ему, человеку, который в Могареде намеревался его убить?
        Совместные посиделки у костра и помощь вроде корня сагасты - чушь. Тонг, например, никогда не точил на Сони зуб, однако это не помешало метису поднять на него руку. Когда дело доходило до спасения собственной шкуры, каждый только этим и занимался, и плевать на остальных. Сони прекрасно выучил этот урок, преподанный ему десятками могаредских ублюдков. Последним, кому он верил, был его брат. Шагнуть вперед для Сони значило переступить через пятнадцать лет недоверия к людям.
        Но маги могли убить его в любой момент. Дьерду не было смысла подставлять Сони именно сейчас.
        И он шагнул.
        Первые несколько ужасных мгновений в ушах свистел ветер. А потом Сони что-то ударило по рукам, ногам и спине, и, хотя он чуть не вывихнул запястья, падение замедлилось. Правда, не настолько, чтобы Сони со стоном не врезался в ловящего его Дьерда.
        Услышав шум рядом с собой, стражник вытащил меч, выставил фонарь вперед, чтобы напугать грабителей, и проломился через кусты.
        - Что? - ошалело спросил он, когда вместо банды ворюг увидел двух валяющихся на земле и обнимающихся мужчин.
        Пока стражник не опомнился, Сони вскочил и рванулся в темноту. Дьерд припустил за ним.
        - Ах вы!.. - донесся сзади одновременно возмущенный и растерянный голос охранника. Определение он так и не подобрал.
        
        * * *
        
        Сони вздрагивал каждый раз, когда мимо беседки проходил гвардеец. К счастью, сегодня на страже был другой, не тот, который вчера напоролся на них с Дьердом. Их лица были вымазаны золой, но все равно оставалась вероятность, что охранник их узнает. Поэтому Сони старательно избегал солдат и, когда они шли навстречу, разглядывал сапоги. Небеса ему благоволили - после обеда они разразились дождем, разогнав всех по баракам, и надоедали моросью до вечера. Даже сейчас Сони кутался в шерстяную куртку и на всякий случай натянул капюшон. В отличие от товарища, Дьерд, чье бесстрашие, по мнению Сони, граничило с глупостью, с удовольствием обсуждал с гвардейцами расползшиеся утром истории о двух любящихся в саду слугах. По крайней мере, у того охранника, побери его Бездна, хватило мозгов не погнаться за ними.
        Снова вспомнив вчерашние события, Сони уперся локтями в стол и потер лицо ладонями. Какой позор... Зато они с Дьердом живы и целы. Относительно целы - нити духа, которыми маг поймал Сони, оставили на теле алые рубцы. Он с тяжелым предчувствием думал о том, что ящик придется возвращать в комнату Иньита. Какие еще байки будут рассказывать в солдатских бараках после этого?
        Зашуршал гравий, и Сони напрягся. На сей раз это были Невеньен и Эсти. Он видел королеву днем - она гордо вышагивала по поместью с задранным носом, а за выпрямленной спиной развевались вплетенные в волосы ленты из воздушной ткани. Совсем как настоящая маленькая королева. Сейчас же на ее ссутулившихся плечах вяло болтался вышитый плащ, в теплых глазах застыли грусть и усталость, а ленты в растрепавшихся косах обвисли. Она была не похожа на других девушек своего возраста, и не только из-за вымытого лица и красивой одежды. Четырнадцатилетним девчонкам обычно не нужно вычислять, кто из союзников их мужей предатель, и выслушивать упреки от профессиональных воров. Сони поерзал, чувствуя себя паршиво. Ему предстояло обвинить слабую девчонку в том, что она подставила отряд королевский гвардейцев - шестерых здоровенных мужиков. Вор, отчитывающий королеву. Отличную роль ему навязал Кален, ничего не скажешь. Наверное, этому гаду очень смешно.
        Невеньен вошла в беседку и села, изящным движением разбросав по мрамору темные шелка платья. Сегодня на ней был антрацитовый цвет с синим отливом. Цвет ночи. "Подходящий наряд", - с одобрением подумал Сони. Эсти установила на столике фонарь и отошла в сторону, окинув гостя королевы строгим взглядом. Вор ей нахально подмигнул в ответ. Уж больно хорошенькое у нее личико.
        Гвардейца никто не позвал. Сони хотелось надеяться, что сегодня Невеньен подумала перед тем, как действовать.
        - Доброй ночи, - произнесла она так, словно встречалась с ворами каждую полночь.
        Сони против воли улыбнулся ее церемонности, отметив, что девушка с силой сжала сцепленные пальцы. Волнуется перед разговором. Что ж, причины у нее есть.
        - Доброй ночи, моя королева.
        - Как продвигается работа над моим заданием?
        - Оно уже выполнено.
        - Уже? Но где тогда?..
        Стол был пуст. Невеньен шевельнулась, как будто собираясь заглянуть под него, но удержалась. А вот Сони от ехидного замечания удержаться не смог.
        - Вы же не думали, что я понесу мимо стражников вещи лорда Иньита, чтобы их мог потом опознать каждый солдат?
        Она смутилась.
        - Нет, но... - ее глаза расширились от ужасной догадки. - Вы присвоили его письма?
        Он молчал и продолжительно смотрел на девушку. Следовало начать разговор, настолько же неприятный Невеньен, насколько и Сони. Сидел бы перед ним такой же вор, проштрафившийся ученик или заказчик-купец, все было бы куда проще. Первые два получили бы оплеухи, а последнего он без стеснения облил бы грязью за доставленные сложности и набил цену. Сегодня Сони должен быть осторожнее. Не потому, что он боялся нагрубить будущей королеве Кинамы, а потому, что она могла выторговать его жизнь у своего мужа.
        - Я принесу их вам. Прямо в ящике, в котором они хранились. Он будет взломан, но письма никто не читал.
        Наглейшая ложь. Как только Сони открыл замок, бумаги исследовал Кален. Больше к ним никто не притрагивался, но командир сказал, что запомнил их наизусть.
        - Сегодня перед рассветом, - продолжал Сони, - когда Малое Око опустится за деревья, придите в ту комнату, которая выходит на сад. С вами не должно быть никаких свидетелей, которые могут оказаться вражескими шпионами, - он кивнул на Эсти. - Зажгите на окне две свечи и откройте створку. Как только вы это сделаете, я передам ящик вам в руки. Завтра мы это повторим, но теперь уже вы из окна передадите мне ящик, и я отнесу его обратно.
        Щеки Невеньен вспыхнули, и она склонила голову, надеясь, что темнота ночи скроет ее смущение. До нее мгновенно дошло, что она натворила.
        - Простите, я должна была посоветоваться с вами по поводу мер предосторожности.
        Кален приказал быть с ней мягким, но ошибки объяснять сурово. Как, мать его, выполнить это одновременно? Сони начал раздражаться.
        - Вы хоть знаете, кто я? - спросил он, забыв прибавить вежливое обращение "моя королева".
        Пауза.
        - Вор, - дрожащим голосом ответила девушка.
        - И вы не видите ничего странного в том, чтобы советоваться с вором?
        - Но ведь лейтенант Кален поручился за вас...
        - А что если лейтенант служит вовсе не вам, а кому-то другому? Даже если это не так, мы с Иньитом можем оказаться закадычными друзьями. Или, наоборот, заклятыми врагами. Что мне мешает подсунуть вам фальшивые письма, в которых Иньит предстанет не таким, как он есть? Вы попросили чужака об услуге, о которой просят далеко не всех вернейших людей.
        Невеньен окаменела. Сони чувствовал себя идиотом. Два дня назад он так старался предстать перед ней в лучшем свете, а теперь сам же разрушал бережно выстроенную иллюзию. Однако его вынудили быть безжалостным - не только к королеве, но и к себе тоже.
        - Допустим, я сдержал слово. Но я не настолько хорош, как о себе говорю, или охрана поместья прекрасно обучена отлавливать таких, как я. Представьте, что меня поймали на краже вещей лорда Иньита. Думаете, воры защищают своих заказчиков? Нет. Даже если мне не поверят, что меня наняла королева собственной персоной, есть люди, которые меня сюда привели и поручились за меня. Вот незадача: они вроде гвардейцы, но никто не знает, чем они занимаются. К тому же вечно где-то шляются. Может, их тоже казнить вместе с вором?
        Чем больше распалялся Сони, тем сильнее пунцовела Невеньен. Когда он остановился, девушка прикусила губу, но Сони терялся в догадках, что она пыталась сдержать: то ли слезы, то ли гнев.
        - Спасибо, я поняла свои ошибки, - сухо произнесла она.
        В уголке ее глаза все-таки блеснула слезинка. Проклятый Кален. Половина слов была его, но не ему же разбираться с рыдающей королевой. Сони задергал ногой, размышляя, как разрядить обстановку. Способы, которыми он успокаивал шлюх, явно не подойдут. Может, сменить тактику?
        - Вам повезло, - мягко сказал он, - что и я, и отряд Калена вам действительно верны. И я хороший вор, - хвастливо добавил Сони. - Все прошло как нельзя лучше. Иньит ничего не заподозрит.
        Очередная ложь. Во-первых, все прошло отвратительно. Во-вторых, никто не вставит разбитое стекло в комнату лорда-разбойника. Он будет долго гадать, как воры влезли по стене на третий этаж, но любому дураку при взгляде на окно станет ясно, что его разнесла не ошалевшая птица.
        Может быть, Невеньен и поверила в это вранье, но оно ее не успокоило.
        - Вы предали меня, - укорила она.
        А бывают ли вообще верные воры? Сони о таком даже в сказках не читал.
        Он хотел съязвить и осекся. Длинные аристократические ногти Невеньен так врезались в кожу, что на ней проступила кровь. Ее ранила не неудача, а то, что от нее отвернулся человек, которому она доверилась, пускай и незнакомый. Сони поднял на Невеньен пристальный взгляд и внезапно увидел ее совсем иначе.
        Юная девочка, от которой все ждут так многого. Она наверняка старается, пытается все предусмотреть, но не хватает опыта. Да и откуда он у нее? Сони стало ее жаль.
        - Я не предавал вас.
        Хотя бы потому, что никогда не был верен. Но пусть девчонка считает, что у нее есть хотя бы один надежный человек. Пускай сам Сони давно перестал верить людям, он не обязан отбирать веру у других. Особенно у детей.
        Девушка так и не ответила, поэтому он заговорил снова.
        - Задание выполнено. Перед рассветом я передам вам письма. Вас никто не предал. Мои слова - это всего лишь урок, чтобы в следующий раз вы не попались в ловушку из собственной глупости.
        Уже закрыв рот, Сони понял, что ляпнул. Великая Бездна, неужели он правда только что обозвал королеву дурой?
        Невеньен разжала ладони.
        - Спасибо за урок, - ее голос звучал искренне. Видимо, его обмолвку она не заметила. - Наверное, воры и разбойники действительно чем-то похожи. Но почему-то мне кажется, что вы честнее.
        Чего? Это с кем она его сравнивает? Вероятно, ему должно быть лестно. Только с честностью она сильно ошибается.
        - Я сделаю все, как вы сказали. И... - девушка вздохнула и вымученно улыбнулась. - Не буду обращаться к вам за советами.
        Он усмехнулся.
        - Разве что о жизни поболтать.
        - Я думаю, вам есть что рассказать, - вполне серьезно ответила Невеньен.
        - Есть, - подтвердил Сони. И чуть не добавил: только вам не захочется это слушать.
        Маленькая королева снова сцепила руки, на сей раз по-деловому, без напряжения.
        - Полагаю, я должна наградить вас за преподанный мне урок.
        Поразительно. Вместо того чтобы четвертовать, его одарят.
        - Я увеличу вашу плату до...
        Сони ее перебил.
        - Не нужно денег, моя королева.
        Вот, он уже и от золота отказывается. Дейки покрутил бы пальцем у виска и сказал, что он окончательно свихнулся рядом с магами и королями-которые-не-короли. Но Сони собирался попросить нечто более ценное, чем деньги.
        - Тогда чего вы хотите? - удивилась Невеньен.
        Сони посмотрел в ее по-детски огромные глаза. Впервые он ответит ей абсолютно честно.
        - Я хочу жить.
        Она открыла рот. Потом закрыла.
        - Я поняла, - медленно произнесла девушка. - Я постараюсь сделать все, что могу.
        - Спасибо.
        Когда Невеньен ушла, Сони продолжил сидеть в беседке. Он слушал, как в тишине с деревьев падают капли давно закончившегося дождя. Скоро рядом с беседкой раздался слаборазличимый шум, какой бывает, когда кто-то задевает мокрые ветки, и с них на землю скатывается водопад. Так оно частично и было, только человек, потревоживший листву, скрыл этим звук своего прыжка с крыши беседки. Гирлянды вьюнка резко раздвинулись, обрызгав Сони водой.
        - Не ожидал, что ты не возьмешь деньги, - сказал Кален.
        - А кто битый час читал мне лекцию, что я ответственен за поступки будущей кинамской правительницы?
        Командир усмехнулся.
        - Ты недурно справился. Пережал слегка, но ей будет полезно.
        - Я выполнил твой приказ, - мрачно ответил Сони.
        - Да, - он кивнул и, прищурившись, добавил: - Но ты все равно нашел, как подцепить ее на крючок.
        Теперь уже рассмеялся Сони.
        - Лихой ты парень, - пробормотал Кален и хлопнул его по плечу. - Только проблемы с тобой вовсе не те, о которых я думал.
        Сони криво улыбнулся. Проблемы с ним еще даже не начинались.
        
        * * *
        
        Сони повернул самодельную отмычку другой стороной и стал шлифовать слишком сильно выпирающий зубчик. В целом получилось неплохо, хотя пришлось попотеть, чтобы достать необходимые инструменты. Все-таки Серебряные Пруды пускай и большое, но всего лишь поместье, а не город, где можно достать все что угодно.
        На соседней кровати, подложив руки под голову, вещал Виньес. Он якобы занимался обучением Сони, но тот подозревал, что магу наплевать, внимает ли кто-то его разглагольствованиям. Он даже глаза не открывал.
        - Еще один вид - маги-дурманы. Они встречаются крайне редко. В отличие от обычных магов, их дух неосязаем, ему нельзя придать форму и он не может причинить физический вред. Это не значит, что дурманы не опасны. Как и цветы, эти дети богини-матери Альенны испускают запах, который человек не способен почувствовать, но который его одурманивает. Подойдя к магу-дурману, человек попадает под его влияние, не подозревая этого, и подчиняется любым его приказаниям. Действие духа исчезнет, если отойти подальше, но приказ мага может отложиться в голове, и человек все равно выполнит его волю...
        Долго слушать Виньеса было невозможно, и Сони с удовольствием избавился бы от его соседства, если бы снаружи не хлестал ливень. Гвардейцы сидели в темном бараке, несмотря на разгар утра и наступившее время ежедневных тренировок. В такой дождь капли секли спину не хуже плетей. Отсутствовал только Кален, но и он не стоял под ливнем - его зачем-то пригласили на королевский совет.
        С момента разговора Сони с Невеньен прошло два дня. Каждым утром новости оказывались все хуже и хуже. Вчера гонец сообщил, что Тэрьин вдобавок к передвижению южной армии отзывает войска с Севера. Все терялись в догадках, чего он хочет добиться. Самое очевидное предположение - что король планирует наконец-то разбить очаги мятежей в центральных землях Кинамы - испугало гвардейцев, так как означало, что первым Тэрьин уничтожит Акельена. Слугам об этом пока не говорили, желая избежать паники. Послание от самого бастарда, которому надлежало трястись сильнее всех, пришло несколько часов назад и уже язвительно пересказывалось всеми жителями Серебряных Прудов. Истинный король извещал жену и советников, что он задержался в пути и будет гостить у лорда Гередьеса дольше, чем намеревался. Сколько - он не уточнял. Это тоже никого не обрадовало, в том числе и Сони. Решение его судьбы откладывалось еще на несколько недель.
        Впрочем, он бы лучше целый месяц проторчал взаперти с Виньесом, чем сутки ждал собственной казни. Сони прислушался к его монотонной речи.
        - ...защититься от дурманящей магии невозможно, поэтому следует соблюдать меры предосторожности...
        Или нет. Лучше смерть, чем хотя бы несколько дней этого занудства.
        Запасы терпения истощались не у одного Сони. Тэби, корпящий над драной рубашкой, не выдержал, поднялся и громко объявил:
        - Мне надоел этот бред. Пойду проветрюсь.
        - Куда? - оживился Дьерд, развлекающийся игрой с ножом.
        - Отнесу пару писем гонцу.
        Дьерд почесал рукояткой ножа затылок.
        - Я с тобой прогуляюсь.
        - В кои-то веки вы оба решили написать семье? - изумление Виньеса было настолько велико, что он прервал свою лекцию.
        - Я - нет, - "успокоил" его Дьерд.
        По лицу парня расплылась хитрая ухмылка. Ясно - он опять потащится к служанке. Сони завистливо вздохнул и вернулся к шлифовке. От него-то молоденькие красотки не млеют.
        - Тэби, отнеси и мои тогда, - Виньес вдруг засуетился и достал из сундука толстую пачку конвертов. - Только не промочи.
        - Вин, ну ты как всегда, - засмеялся Дьерд, наблюдая за тем, как Тэби, ворча, пытается распределить письма под оттопырившейся курткой.
        - У тебя семья побольше моей, мог бы тоже столько писать, - проворчал Виньес.
        - Я уже настрочил им письмецо, - парень беспечно пожал плечами. - Да и о чем мне рассказывать, если все, чем мы занимаемся, секретно? Врать, как всем остальным, что мы проверяем дальние форты? Хватает и того, что родители меня письмами заваливают.
        - Да уж, - вздохнул Виньес. - Мои уже начинают сомневаться в этом. Даже из таких длительных поездок, как в приграничье, солдаты возвращаются в отпуск. А нас - все никак.
        Когда Виньес пересыпал Тэби монеты, предназначающиеся гонцу, и мужчины ушли, в бараке ненадолго наступила тишина. Горбоносый о чем-то глубоко задумался, и Сони стал различать тихие слова Лейни и Келси в другом конце казармы.
        - Опять тебя тот ненормальный донимал? - с сочувствием спросил воин мага.
        - Да не вовсе не ненормальный он, - тот примиряюще взмахнул рукой. - Настойчивый, это, наоборот, здорово. Кто же виноват, что он сасаа, да с такими слабыми способностями.
        - Хорошо, что пополнения не будет, - с облегчением произнес Лейни. Беспокоило его на самом деле не увеличение отряда, а то, что к ним мог присоединиться сасаа. Представителей этого народа мечник недолюбливал и не обращался за помощью к слугам-сасаа, которых в поместье оказалось довольно много - они требовали меньшую плату за свои услуги.
        - Маги лишними не бывают, - резонно заметил Келси. - В Серебряных Прудах ему найдут применение.
        "Скукотища", - подумал Сони. Вечный сумрак барака наводил на него сон, а бессмысленная, мирная болтовня гвардейцев - тоску. С другой стороны, когда в последний раз ему доводилось валяться на кровати, не волнуясь ни о пропитании, ни об отработке долга для Тайли? Он должен быть счастлив, а не жаловаться на бесконечное ожидание. Но как бы Сони себя в этом ни убеждал, легче на душе не становилось.
        От вынужденного ожидания он начинал сходить с ума. Побег из поместья был заранее обречен на провал, и все, что оставалось Сони - мучиться до возвращения Акельена, чтобы тот прирезал его ради майгин-тара. Задержка бастарда в гостях у какого-то там лорда внушила ему ложное чувство спокойствия. Ложное - потому что Сони все равно не успевал придумать ничего, что могло бы его спасти, и постепенно погружался во все более глубокое уныние. Его обрадовала бы любая новость, подразумевающая действие. Он почти мечтал отправиться с магами на край света, лишь бы Невеньен сдержала обещание и убедила мужа, что одного могаредского вора выгоднее держать живым. Но том, что у нее что-то получится, он сомневался.
        Сони отложил готовую отмычку и взялся за новую, когда дверь распахнулась и в барак ворвался ветер. Отряхнув водяную пыль с одежды, Кален перешагнул через порог и обвел взглядом помещение.
        - Где Тэби и Дьерд?
        - Ушли к почтовику. Я позову их, - вызвался Келси.
        Новости командир объявлял только при всех, без двух магов тянуть из него сведения было бесполезно. Оставалось наблюдать за его мимикой и жестами и гадать, какое у него настроение. По тому, как у Калена играли желваки под скулами, Сони решил, что ничего доброго он не скажет. А по тому, как он приказал Сони сложить инструменты, стало ясно, что часть приказов касается и его. Ждать стало еще невыносимее. Особенно когда Келси вернулся один.
        - Ни на голубятне, ни среди гонцов их нет, - развел он руками.
        Сони нетерпеливо вскочил с кровати.
        - Я знаю, где Дьерд. Я схожу за ним.
        Укромное местечко для свиданий, о котором он упоминал, было донельзя банальным - сарай на краю поместья, использующийся как склад хлама. Времени миновало достаточно, и Дьерд наверняка находился там. Если бы девчонка выгнала его или оказалась занята, то он сразу вернулся бы в барак - шататься под ледяными струями, заливающимися за шиворот, станет только дурак или отчаянный. Что, впрочем, одно и то же.
        Однако, дернув за навесной замок, Сони сразу понял, что к нему сегодня не прикасались. На всякий случай он постучал по воротам, а потом проверил, как работает новая отмычка. Инструмент получился отменным, но сарай пустовал. Прокляв свою инициативность, насквозь промокший Сони потопал обратно к бараку.
        По дороге назад он встретил Тэби, который, как ни странно, шел с противоположной стороны от будки почтовика. Друг другу они не сказали ни слова.
        В казарме Дьерд появился, когда Сони выжимал из штанов влагу. На парня уставились пять сердитых взглядов.
        - Как зовут твою подружку? - с ходу спросил его Кален, не дожидаясь, когда он скинет сырую одежду.
        - Ха, так я вам и сказал, - фыркнул он. - Вы же, извращенцы поганые, сразу прицепитесь к несчастной девушке и будете донимать.
        - Конечно несчастная, она ведь связалась с тобой, - пробормотал Виньес.
        - Хватит. На треп времени нет, - оборвал их Кален.
        Только теперь Дьерд заметил, что командир не переоделся в сухое, а в его позе сквозит напряженность. В мгновение ока парня будто подменили: нахальная ухмылка превратилась в сосредоточенное выражение лица, а расхлябанность в движениях - в четкость и сдержанность.
        - Плохие новости?
        - Нас отправляют на задание.
        - Наконец-то закончится это дерьмо, - мечтательно произнес Тэби, подразумевая чистку выгребных ям.
        - Долой скука! - восторженно воскликнул Дьерд.
        Надо же. Не один Сони сходит с ума от безделья.
        - Два психа, - с досадой проговорил Виньес. - Нас же опять шлют в Бездну!
        - Когда и куда выезжаем? - воодушевленно поинтересовался Дьерд.
        - Завтра на рассвете. Путь держать будем на Север.
        Настроение упало даже у тех, кто успел обрадоваться. Келси беспокойно подвигал мышцами на спине, в сотый раз на дню проверяя, не исчезла ли боль от ранения. Он еще не настолько окреп, чтобы без труда выдержать тяжелое путешествие. Виньес нахмурил густые брови.
        - Безумие. Нас выпроваживают, как раз когда Тэрьин начал шевелить свою армию?
        - Да, - мрачно ответил Кален. - Советники решили, что неразумно держать лучших магов в поместье, пока неизвестны цели Тэрьина. Мне было сказано, что чем скорее мы достанем истинному королю утерянные символы власти династии Идущих, тем быстрее падет Тэрьин.
        В наступившей тишине раздавалось только хлюпанье мокрой куртки, которую Сони выжимал вслед за штанами.
        - Советники решили? Без короля? - недоверчиво повторил Келси. - Но о нас никто не знал.
        - Лорд Мелорьес видел камень королей и сделал выводы, - напомнил командир. Радости по этому поводу он не испытывал. - Он каким-то образом убедил всех, что если у нас такие результаты, то мы не должны останавливаться. Оказывается, совет может отдать такой приказ и без короля. Они выкопали какой-то древний закон, что в отсутствие правителя командование армией ложится на его жену, и Мелорьес надавил на нее.
        Лейни зло ударил мечом в ножнах по полу.
        - Чтоб Мелорьесу застрять в заднице Шасета, когда он сдохнет!
        - Перерыв между заданиями в этот раз небольшой, - признал Кален. - Но у нас есть приказ.
        - И мы обязаны его выполнить, - отозвался Виньес.
        Мужчины невесело переглянулись.
        Сони молча развешивал куртку на спинке кровати. Сказанное не имело к нему отношения. Во-первых, он не гвардеец. А во-вторых, Кален говорил, какой ценой им достался камень королей. После этого никто не позволит ему покинуть поместье.
        - А ты чего как будто не при делах? - вдруг спросил его Кален.
        Сони непонимающе посмотрел на него. Интересно, чем, по мнению командира, он должен заниматься?
        Кален снял с пояса увесистый кошель и бросил вору. Сони поймал его и непонимающе заглянул внутрь. В бледном свете из открытых ставен тускло засияло серебро. Серебро? Он встряхнул мешочек и прикинул количество монет. Да здесь целая куча денег!
        - Это первая половина платы. Твои личные деньги.
        Первая половина? Но Невеньен ничего не должна была ему за письма... И тут до Сони наконец-то дошло. С такими спутниками все надо схватывать на лету - не зря же Кален приказал собрать инструменты. Сони еще раз заглянул в кошель и проверил качество монет. Настоящие. О Небеса, вот это щедрость у мятежных королей! Значит, они действительно экономят на пышности, заботясь о подданных.
        - Ты сам виноват, - подтвердил командир догадку. В его глазах появился странный блеск. - Ты же вымаливал у королевы дать тебе пожить еще чуток. Хотя, может, ты ее так оскорбил той ночью, что ее тошнит от твоего вида. Но она проявила неожиданную твердость духа перед наседающими на нее советниками, которые требовали оставить тебя в поместье, и приказала тебе отправляться вместе с нами.
        Новая отсрочка от смерти. "Пречистые Небеса, как же я люблю эту проклятую жизнь", - с облегчением подумал Сони.
        
        5. ГЛАЗА СЕВЕРА
        
        - Любят же паломники богов, раз так спешат к ним на поклонение!
        Задумавшийся Сони вздрогнул, когда прямо перед ним конские копыта выбили пыль из земли. Он невольно подался назад, и ему в спину ткнулась морда осла, которого Сони вел на поводу. Хозяин каравана Эгги, крепкий мужчина средних лет, ухмыльнулся и, стегнув лошадь, поскакал обратно в голову каравана. Сони пнул попавшийся под ноги камешек.
        - Вот тварь, - прошипел он, когда Эгги отдалился на приличное расстояние.
        - Исчадие Бездны, - подтвердил Тэби, имея в виду, однако, не Эгги, а осла по кличке Рыжий, которому в этот момент приспичило полакомиться цветком на обочине дороги. - Когда мы уже переберемся на ту сторону хребта?
        - Не терпится посмотреть в Глаза Севера? - спросил в ответ Дьерд. Он беспечно жевал травинку и размахивал руками при ходьбе, но его веселость исчезала, как только он глядел на Близнецов - две горы, между которыми лежал перевал Катарка.
        - Что еще за Глаза Севера? - поинтересовался Лейни.
        Виньес застонал.
        - Еще один неуч. Наверху сами все поймете.
        Мечник пренебрежительно дернул плечами. Виньес почти две декады - столько длилось их путешествие из Серебряных Прудов - жаловался на необразованность спутников, которые ничего не знают о родном королевстве, и порядком всех достал своим нытьем. Сони отшвырнул второй камень. Пока одни попивают дорогое вино и нежатся в собственных замках, почитывая книжки, другие вынуждены бороться за жизнь, поедая крыс и прячась в канализационных стоках от таких же оборванцев, только постарше, которые отбирают с трудом заработанные деньги.
        Спустя несколько мгновений прилив злости Сони бесследно растворился в усталости. Эгги беспощадно гнал своих людей с самой высокой скоростью, которую они только могли из себя выжать. Он планировал переночевать на постоялом дворе, который располагался за перевалом Катарка, но уже вечерело, а караван до него еще не добрался, и Эгги исходил на мыло. Отряд Калена, как назло, тащился в хвосте - они снова притворялись бедными паломниками, которым не по карману ни лошади, ни фургоны. В поместье им дали двух ослов - Сивого и Рыжего, на редкость упрямых и тупых животных. По их вине отряд чаще других удостаивался ругани Эгги, зато на них можно было скинуть часть поклажи, которая по сравнению с прошлым путешествием из-за северных холодов увеличилась раза в три. К тому же Кален категорически запретил любые стычки, чтобы не вызывать ненужные подозрения у путников. Поэтому Сони молча тянул Сивого за поводья, не вступая с караванщиком в перепалку.
        Далеко не все были настолько же терпеливыми. Послышались проклятия, потом угрозы, и Сони с любопытством вскинул голову, осматривая растянувшийся по горной дороге караван. Он был сравнительно небольшим: четыре повозки, принадлежащие Эгги, три - купцу, вошедшему с ним в долю, фургон бродячего лекаря, еще фургон с семьей, переезжающей к родственникам, и несколько пеших путешественников. Крик поднял торговец, который больше всех заплатил за сопровождение, и после долгих споров Эгги согласился уменьшить темп. Сони с облегчением сбавил шаг, а затем совсем остановился, чтобы в очередной раз восхититься хребтом Самира, границей между северными и центральными землями Кинамы.
        Сони не представлял, что горы могут быть такими высокими. Он вообще никогда не представлял себе горы. В некоторых могаредских лавках продавались картинки с голыми женщинами, на фоне которых изображался экзотический пейзаж: океанские пляжи, тропические леса или снежные горы. Но Сони интересовал, естественно, не фон, и потому он никогда не обращал на него внимание. Теперь Сони жалел об этом. Изучи он тщательнее те картинки, и они подготовили бы его к тому, что он сейчас наблюдал.
        Это были вовсе не гигантские валуны, как Сони думал в детстве. Зеленые великаны с мохнатыми, а иногда лысыми и каменистыми макушками, усеянные пятнами от облаков, тени которых козочками скакали по склонам, - вот какими оказались горы. Возницы говорили, что дальше к северу, где пролегает граница с Каснаром, они такие высокие, что на них ничего не растет, а вершины даже летом покрыты снегом. Сони в это не поверил и обозвал караванщиков врунами.
        В самом деле, как земля может вздыматься еще выше? Временами, находясь у подножия горы, он задирал голову до шейного хруста и только тогда мог разглядеть остроконечные верхушки с редкими соснами. А если взобраться туда, то становилось видно все окрестности - за исключением тех, что скрывали за своими спинами соседние горы. Всего однажды караван задержался, чтобы пара дураков - и среди них Сони - залезла на хребет и полюбовалась предместьями Севера. Тогда Сони понял, почему эти земли дали Кинаме стольких великих людей и несколько королевских династий. Глядя на горы, невозможно не стать великим.
        Поводья в руке натянулись, и Сони внезапно обнаружил, что Сивый в кои-то веки его обогнал. Осла, ласково поглаживая по гриве, вел за собой Келси. "Сивый, ну ты вероломная скотина", - оскорбился Сони. Ослы слушались только бывшего лесоруба - он поклонялся Альенне, по преданию, породившей все живое на свете и создавшей магов, и с уважением относился к ее творениям. Хорошо бы еще эти самые творения уважали людей - когда Сони приблизился к Сивому, тот наложил перед ним кучу, как будто выражая мнение о нерадивом хозяине.
        - Исчадие Бездны, - повторил Сони недавние слова Тэби.
        Келси улыбнулся.
        - Ничего, перевал уже близко.
        - Ты бывал здесь раньше?
        Дьерд рассказывал, что его дом находится вблизи от северных земель, но значительно дальше к востоку отсюда. Там хребет превращался в холмы, которые, в отличие от этой дороги, было несложно преодолеть. Через перевал Катарка Дьерд никогда не ездил, и, учитывая их дружбу с Келси, Сони предположил, что лесоруб тоже увидит Глаза Севера в первый раз. Однако в ответ на вопрос он утвердительно покачал головой.
        - Пять лет назад нас послали сюда с Эйреном помочь союзникам в боях с Зандьером, который полгода сидел на кинамском троне и решил избавиться от незаконных сыновей короля Ильемена. Отряд разделили и отправили в разные части страны. Для меня это было одно из первых заданий. Я попал сразу на бойню.
        Келси замолчал, его взгляд подернулся туманом воспоминаний. Сони не стал мешать - он уже знал, что отряд тогда переживал тяжелые времена. Казалось, что братья-бастарды вот-вот победят, но другие претенденты на трон объединились и отбросили их. Вскоре после этого Стильин заболел и умер, а Кален лишился гвардейца.
        Стоило только подумать о командире, как из-за последнего фургона показалась его коренастая фигура.
        - Шевелите копытами! - прикрикнул он на отставших подчиненных. - Хотите еще порцию дерьма от Эгги?
        Сони выругался. Как будто он не торопился! Как правило, к этому часу караван давно становился на привал, так что в пустом желудке бурчало (Сони никогда не понимал, что же там подает голос, если не еда), а ноги ныли от постоянного подъема в гору. Однако об отдыхе и теплых постелях на постоялом дворе можно было и не мечтать. Эгги сразу предупредил спутников, что владелец дерет за ночевку бешеные деньги. Но, по крайней мере, после перевала можно будет развести костер и поесть. Из последних сил ускорив шаг, Сони шлепнул упирающегося осла и потащил его за собой.
        Чем выше, тем медленнее ползла вереница повозок. Притомились даже те, кто не покидал фургоны; люди зевали или кисло поглядывали на Близнецов. Лишь охранники каравана продолжали зубоскалить - этим шельмам, потертым в неисчислимых драках, все нипочем. Бродячий лекарь, позволивший жене управлять лошадьми, клевал носом, подскакивал и тряс немытой шевелюрой каждый раз, когда колеса фургона наезжали на булыжники или проваливались в ямки. Сони пристроился прямо за ним - Сивый почему-то оживлялся, когда перед ним маячили желтоватые космы лекаря.
        Устали не только люди. Животные, такие бодрые и послушные вчера, сегодня норовили сойти с пути, где-нибудь застрять или нахально улечься посреди дороги. Ослов всегда отличал дурной характер, но и они к вечеру превзошли сами себя. Тэби с небольшими промежутками изрыгал страшные проклятия в адрес Рыжего, расставлявшего ноги и истошно ревевшего при попытках подогнать его, но потом тоже нашел способ лечения этой "болезни". Лохматый пес, которого перевозила с собой семья из второго фургона, обычно с задорным тявканьем носился по всему каравану, но сейчас трусил за отрядом и рычал на всех, кто пытался к нему приблизиться. Рыжий благоразумно предпочитал оказаться как можно дальше от собаки, и Тэби приманивал ее, чтобы заставить осла прибавить ходу.
        Не успел Сони порадоваться, что Сивый доставляет ему меньше проблем, как споткнулся из-за того, что тот дернул головой. Осел замер и в неизбывной тоске уставился на оставляемые позади центральные земли.
        - Ну что с тобой! - застонал Сони. Одна Бездна знает, как он ненавидит животных. Сначала свиньи, теперь ослы...
        - Хочешь, я поведу его вместо тебя? - Келси улыбнулся Сивому, почесав ему ухо.
        Маг часто помогал вору с ослами и всегда брал на себя большую часть работы с ними, ничего не требуя взамен. Сони устало подумал, не свалить ли, действительно, на него Сивого, раз им обоим нравится общение друг с другом, но совесть перевесила чашу весов.
        Совесть... Потрясающе. Рядом с этим человеком у него просыпается совесть. Когда он вообще вспоминал о ней в последний раз?
        - Я справлюсь.
        - Ладно. Не переживай, как только мы перевалим на ту сторону хребта, он пойдет быстрее.
        - С чего бы?
        - Он чует чудовище впереди и поэтому упирается. А потом будет от него убегать.
        Сердце Сони ухнуло в пятки.
        - Что еще за чудовище?
        - Север, - Келси сверкнул голубыми глазами. - На перевале установлены его Глаза.
        И снова эти проклятые Глаза Севера. Почему о них никто не упоминал раньше? После того как отряд покинул Серебряные Пруды, поднялся вверх по реке Вельтейе и присоединился к каравану, Виньес каждый вечер рассказывал истории. В основном сказки - о том, как боги Бездны решили добраться до Небес и насыпали хребет Самира, - или сведения об Аримине, городе, куда направлялся отряд. Про перевал Катарка болтливый маг упорно молчал, и Сони подозревал, что тут не обошлось без приказа Калена. Зато караванщикам рот никто не зашивал, и они охотно делились разными страшилками, часто противоречащими друг другу или сочиненными на ходу, чтобы припугнуть южанина. Виньесу верилось больше - откровенный бред тот всегда отметал. Но все-таки, почему он ни слова не сказал о каком-то чудовище с глазами?
        - Вон они, - тихо произнес Келси. - Видишь?
        Край леса отступил, и за ним открылся узкий проход между двумя скалами - перевал Катарка. В воздухе разливались густые сумерки, смазывавшие очертания дороги и деревьев, но на фоне темнеющего неба резко выделялись два вырубленных из скал столба, из которых лилось неяркое голубое сияние. Сони прищурился, пытаясь разобрать, что светится на перевале, и вздрогнул. На мгновение ему показалось, будто там затаился огромный свирепый волк с морозными глазами, который готовится к прыжку. Моргнув, Сони понял, что это всего лишь лазурные огни.
        - Вот мы и на границе с северными землями, - громко объявил Кален.
        Цепочка повозок, скрипя и перекатываясь, двигалась между двумя высокими столбами, расставленными достаточно широко, чтобы пропустить трех человек в ряд. Идеальное место для обороны - и Виньес подтвердил это, рассказав, что в названии увековечен северный полководец Катарк. Он всего с сотней воинов оборонял перевал, повергнув вражескую армию, которая в разы превосходила их числом. Однако с какой бы целью ни установили эти врата, строители позаботились о том, чтобы путники не теряли ориентир даже в самую черную ночь - в породе выдолбили отверстия и вставили большие светильники. Во всяком случае, издалека казалось, что это именно они.
        - Это что, синие фонари? - удивился Лейни.
        - Синие фонари! - передразнил Виньес. - Это ж надо!
        Лейни беззвучно пробормотал что-то нелестное и, поправив тяжелый заплечный мешок, пошел быстрее, чтобы оторваться от язвительного мага. Сони поспешил за мечником. Его зрение было острее, чем у Лейни, и он заметил, что свет совсем не такой, какой дают фонари. Может быть, это какое-нибудь выкрашенное стекло, за которым разожжен костер?
        Он ошибся. Это были глаза - неограненные голубые кристаллы, вставленные в каменные глазницы. Всего лишь искусно сделанное изображение, однако от него кожу пробирал мороз. Казалось, они смотрели прямо на Сони, наблюдая за каждым движением и читая его сокровенные мысли. Пес рядом с Тэби ощерился и угрожающе зарычал на столбы, как на врага, а одна из лошадей попыталась встать на дыбы, словно ее тащили в логово к медведю.
        - Чудовище... - пробормотал Сони.
        Теперь ясно, что имел в виду лесоруб.
        Кален скомандовал остановку перед столбами, и отряд замер. Сони и Лейни вообще никогда не посещали северные земли, а Дьерд и Тэби не преодолевали перевал Катарка. Однако не по себе было только троим. Лейни спокойно подошел к Глазам и попытался дотянуться до них, но не смог. Заключенные в тиски из камня кристаллы сияли на недосягаемой для людей высоте.
        - Это майгин-тары? - спросил Сони.
        Осколок, который Тэби после захода солнца передал Калену, словно был младшим братом Глаз - такой же матовый и непрозрачный, разве что не испускал голубое свечение.
        - Да, - ответил Виньес. - Но они отличаются от других майгин-таров.
        Дьерд нахмурился.
        - Я не вижу, чтобы от них исходил дух. Это просто камни.
        - Они светятся, - Виньес закатил глаза. - Это ты видишь?
        - В них что-то есть. Не обычная магия, что-то другое. И, с-сука, очень мощное... - громко произнес Тэби. Он напрягся, на виске у него вздулась жила. По тому, как он уставился на кристаллы, Сони решил, что маг надеется заметить этот пресловутый дух. У него вполне могло получиться - гвардейцы считали, что он сильнейший среди них, а сам Тэби хвастался, что заткнет за пояс даже Вьюрина, главного мага короля Тэрьина.
        В конце концов Тэби вытер вспотевший лоб и покачал головой.
        - Нет, ничего не получается разобрать. Может, это что-то вроде дурманящей магии?
        - Просто камни, - упрямо повторил Дьерд, сжав челюсти.
        Сони скосился на него. Что это с ним? Кристаллы светились - сами по себе, без костров, свечек и хитроумных приспособлений. Это становилось ясно любому, кто подходил к столбам и видел выпуклые глазные яблоки со зрачками. И чтобы опытный ночной маг отрицал очевидное...
        - Кажется, кое-кто наслушался легенд о Глазах Севера и поверил в них, да? - Кален вплотную подошел к Дьерду и угрожающе навис над ним. На губах командира не было и намека на улыбку.
        - Это сказки. Чушь для южан, - бесстрастно произнес Дьерд. Чересчур бесстрастно, по мнению Сони.
        - Может, и чушь, - удивительно легко согласился Кален, не отрывая пристального взгляда от Дьерда.
        Сони поежился. На перевале дул сбивающий с ног ветер, а караван постепенно удалялся к постоялому двору, видневшемуся внизу за деревьями. Торчать на хребте, когда желудок сводило от голода, а внизу мелькали гостеприимные желтые огоньки, хотелось меньше всего.
        - В чем дело? - спросил Сони, накинув капюшон. Что бы между Каленом и Дьердом ни назревало, это подождет до лучших времен. Хотя бы более теплых.
        Командир отодвинулся от Дьерда и прошелся перед подчиненными, всматриваясь каждому из них в лицо.
        - В северных книгах написано, что Глаза Севера были установлены не как маяки для путешественников, а как оружие против врагов, которые перебирались через перевал и выдавали себя за северян, чтобы устроить саботаж. Эти майгин-тары настроены на предательство. Они видят помыслы людей, и если находят в них что-то дурное, то магия делает жизнь предателей невыносимой. Предстает в виде гигантского волка и сводит с ума.
        Волка? Великая Бездна, зачем он это сказал! Теперь Сони был уверен, что если быстро повернется к столбам, то увидит не только изучающие его глаза изо льда, но и само чудовище. Ощущение было ужасным.
        Гвардейцы продолжали стоять на перевале, под медленно чернеющим небом. Все боялись шевельнуться. Однако опасались они не мифического зверя, а того, к чему ведет командир.
        - Кален, ты... - Дьерд проглотил грубость, осознавая, что оскорблять лейтенанта излишне. - Мы с тобой пять лет таскаемся вместе. С чего ты вздумал именно сейчас толкать мне гребаные речи про предательство?
        - Я толкнул всем, а задергался только ты, - ответил Кален и протянул руку к проходу между столбами. - Если все это чушь, то, может, пройдешь первым?..
        Дьерд не двинулся с места.
        Караван в это время отъезжал все дальше. Сони и не рассчитывал попасть на постоялый двор, разве что купить там кружечку-другую чего-нибудь горячего, но если мешкать дальше, то и на стоянке все места будут заняты. Тогда привет, очередная ночь на пронизывающем холоде проклятого Севера. Сколько еще будут телиться эти гвардейцы, забери их Бездна?
        - Чтоб вас всех! - оглушительно выругался Сони и зашагал к постоялому двору, таща за собой Сивого.
        Как ни странно, это разрядило обстановку. Дьерд, надев капюшон с такой яростью, что затрещала ткань, пошел следом, а за ним, переглянувшись, потянулись остальные гвардейцы. О Глазах Севера в этот вечер больше не было сказано ни слова.
        Сони спотыкался, но спешил изо всех сил, пряча под капюшоном лицо со струящимся по нему потом и убеждая себя, что бежит к постоялому двору из-за дикого голода. Он надеялся, что когда столбы останутся позади, то преследующий его назойливый взгляд синих глаз исчезнет. Без сомнений, Кален соврал про дурные помыслы и волка, воспользовавшись причудливым рельефом скал и свечением майгин-таров. Каждый месяц через хребет переваливало огромное количество людей, и большинство из них - отменные сволочи. Купцы, у которых на уме только то, как догола раздеть покупателей, солдаты и наемники, которым все равно, кого убивать - хоть женщин, хоть детей, да и просто разные ублюдки вроде самого Сони. Если бы каждый из них свихивался, то в Кинаме значительно поубавилось бы населения. А так как все они здравствовали, вывод мог быть всего один: Кален перемудрил, зачем-то пытаясь запугать подчиненных.
        Но как бы Сони ни пытался отвлечь себя мыслями о вкусной еде, он продолжал чувствовать уставившийся ему в спину взгляд Севера.
        
        * * *
        Эгги принял у Калена кошелек с остатком платы за присоединение к каравану и придирчиво пересчитал деньги. Сумма была точной, среди монет - ни одной фальшивки.
        - Какие-то вы честные паломники, - состроил гримасу караванщик, хотя блеск в глазах выдавал, что он доволен. - Обычно такие, как вы, пытаются меня надурить.
        - Альенна - богиня Небес, а не Бездны, и она не обрадуется, если мы попытаемся обмануть хорошего караванщика, - льстиво улыбнулся Кален.
        Эгги расхохотался.
        - А я не откажусь взять хороших паломников еще раз, даже если они больше похожи на поклонников Шасета, - он подмигнул. - Короче, захотите покинуть город - найдите меня, договоримся.
        Кален признательно ему кивнул.
        - Обязательно. Да светит тебе солнце, - попрощался он традиционными для северян словами и махнул рукой подчиненным, чтобы они собирали вещи.
        Сони взвалил на плечи мешок и бросил последний взгляд на караван, который замер у стен Аримина. Дальше все пойдут своей дорогой, и Сони точно знал, что с недавними попутчиками никогда больше не встретится. Кален солгал Эгги - возвращаться в центральные земли он намеревался без сопровождения, так же как из Могареда. Прибытие и уход торговых караванов для многих городов были знаменательным событием, а отряд - Сони уже выучил наизусть эту фразу - не должен привлекать к себе лишнее внимание.
        Фургон лекаря покатился в Аримин, и Сивый по привычке поплелся за ним, метя поводьями по пыльной земле. Лейни быстро перехватил его за узду и повернулся к Калену, сомневаясь, стоило ли останавливать осла, если в нем проснулась такая неожиданная бодрость.
        - Где мы будем жить? Надеюсь, не в канализации?
        Командир вздернул бровь.
        - Шутишь? Тебе памятник поставят, если ты сможешь в здешней земле продолбать тоннель.
        Лейни недоуменно пожал плечами, вызвав смешки в отряде. Вопрос мечника был по меньшей мере необдуманным - Аримин лежал в долине между горами, и под тонким слоем плодородной почвы начинались твердые породы. В этом царстве скал от камней было никуда не деться: они становились основным строительным материалом даже в мелких деревнях, а сады и огороды разбивались вокруг валунов высотой с человека.
        - И все-таки, куда нам? - спросил Виньес. Он уже бывал в Аримине раньше и гордился тем, что неплохо его знает.
        - Песочная улица, дом лорда Кьёра Аргаста.
        Виньес пожевал губами. Это место было ему неизвестно.
        - Ну, что стоим? - Кален с хитрым видом хлопнул его по спине. - Давай, знаток городов, веди нас.
        Горбоносый что-то пробубнил себе под нос, но пошел вперед. В собственном неведении он не расписался бы и под пытками.
        Путников беспрепятственно пропустили через ворота, и Сони, воспользовавшись неспешным движением отряда, стал разглядывать Аримин.
        Он был в несколько раз меньше Могареда, одного из крупнейших городов в Кинаме, но обладал довольно большими для малонаселенного Севера размерами. В его сердце, на скале, возвышался внутренний город-крепость с пасмурный замком с черными шпилями, который сейчас по имени одного из королей называли Кулаком Талана, или попросту Кулаком. Окруженное двойными крепостными стенами, включавшими в себя весь центр города, неуклюжее пепельное сооружение с множеством башен и выступов мрачно нависало над Аримином. Сони очень легко представил себе, как об этот бугристый "кулак" разбивается чья-нибудь армия, например каснарская. Замок поначалу и был самим поселением, люди, опасавшиеся постоянных вражеских нападений, жили только в нем, не строя жилища за его пределами. Позже город разросся, но до сих пор в пределах Кулака располагался дворец наместника и прочие государственные здания, а в случае осады или другой напасти крепость могла вместить все население Аримина.
        Вторыми по высоте после шпилей Кулака были башни Школы. Ее стены единственные во всем Аримине выстроили из редкого голубого камня, а лакированная черепица сверкала лазурью. Оттенки синего были любимыми у северян, и они не могли не выполнить одно из важнейших зданий - а по мнению некоторых, самое важное - в этом цвете. На Севере не было города, в центре которого не стояла бы школа - средоточие культуры и науки, хранилище знаний многих поколений, которые жили в этом месте. Своим расцветом Кинама была обязана северным школам - именно в них когда-то изобрели способ обработки ствилла, при котором не теряется его чудесный запах, книгопечатание, создали первые чертежи новых осадных башен, которые переломили ход войны за Тьерру...
        Сегодня в главных городских школах наподобие ариминской обучали лекарей, законников, строителей, художников - всех, кто мог заплатить деньги за лучшее образование. Когда-то и Сони грезил о поездке на Север и поступлении в такую школу. Он вспомнил, как его отец рассказывал двум сыновьям, раскрывшим рты от восторга, об их великом будущем. У детей писаря были все шансы воплотить это желание в жизнь, заработай они достаточно денег. Но мечтам было не суждено сбыться. Только Дженти продолжал до самой смерти думать о Кристальной школе - крупнейшей на Севере, - заставляя брата обворовывать книготорговцев и заучивать совершенно непонятные ему трактаты.
        Теперь Сони знал, что ни Кристальная, ни ариминская, ни какая-либо иная школа ему бы ничего не дали. С каждым годом учеников в них становилось все меньше, старые учителя умирали, а книги, запертые в библиотеках, тлели, превращаясь в пыль. Кален рассказывал об этом с грустью, называя причиной угасания Кинамы в последнее столетие упадок школ Севера и переезд населения в центральные и южные земли.
        Сони, правда, гораздо чаще слышал другое мнение о причинах проблем в королевстве. Благодарить за них нужно было политику династии Идущих, которые отвернулись от простого народа и забрали себе всю власть, поделив ее со своими советниками. В это верилось скорее, чем в то, что дети Могареда голодают из-за нищеты северных школ.
        Разветвляющиеся от Кулака улицы с серыми домами были широкими и неестественно прямыми, в отличие от могаредских - узких и кривых, возникавших там, где какому-нибудь богачу взбредало в голову построить дом или расширить владения. Строгость линий соблюдалась и в предместьях Аримина - Сони поразился порядку среди бедняцких домиков, как и в Могареде, громоздившихся друг на друга, но не нарушавших очертания улиц.
        Северяне даже ходили только по определенным траекториям - строго посередине улицы или по краям, если она оказывалась достаточно широкой для того, чтобы по ней ездили повозки. Приближаясь к встреченным знакомым, ариминцы останавливались на расстоянии вытянутой руки, а то и дальше. При взгляде на них Сони подумал, что на Севере люди никогда не толпятся так, как в Могареде, чтобы нельзя было продохнуть и выбраться из толкучки, не ободрав пуговицы с жилета.
        Стражники тем не менее тоже стояли на возвышениях, чтобы обозревать улицу целиком. Сони неосознанно пригибал голову, проходя мимо них, и далеко не сразу опомнился, что не обязан это делать. Здесь его никто не знал, и можно было ходить с расправленными плечами и смело смотреть "истуканам" в лицо. Кален и его гвардейцы не стеснялись и спрашивали у стражников дорогу до Песочной улицы, а ведь они порезали на куски одиннадцать патрульных возле Наршеса. "Хоть раз почувствую себя простым горожанином", - подумал Сони и нахально улыбнулся одному из "истуканов". Тот скривился, но не шелохнулся. Приставать к каждому невоспитанному кинамцу жизни не хватит.
        Нищих кварталов - пятна на лице любого города - в Аримине почти не было. Или Сони не понимал, что эти деревянные хоромы, сложенные из бревен, а не из наспех стесанных досок, - жилища бедняков. Оборванцев здесь, однако, хватало. Как и в Могареде, окраинные улицы кишели босяками, возле Кулака стеной стояли нуждающиеся, а возле крытого рынка выстраивались длинные ряды безногих, безруких, беременных, больных лихорадкой - выбор человеческих несчастий на любой вкус. Увидев все это, Сони с готовностью поверил, что прежде богатый Север стремительно нищает. Оставалось гадать, как бездомным удается выживать в северной погоде. Наверное, зимами у жрецов на кладбищах сильно прибавляется работы. А может быть, здесь на погребальный костер кладут даже отъявленных преступников - просто чтобы погреться, а не чтобы помочь им попасть на Небеса.
        Отряд ходил по Аримину около получаса, прежде чем найти Песочную улицу. Без Калена и остальных, хорошо ориентирующихся в череде одинаково невыразительных домов, Сони бы давно заблудился. У него кружилась голова от ровных серых стен без ярких примечательных черт. Ни мозаик, ни балконов, лишь где-то крыльцо - махонький козырек над парой ступенек - покрывала резьба из птиц, а где-то - из коней или других животных, причем чем ближе к центру города, тем меньше становилось такой резьбы. Лавки и таверны с характерными вывесками бросались в глаза издалека, но хозяева обычных домов как будто совсем не стремились выделиться, отличиться друг от друга. Сони спокойно вздохнул только на Песочной улице, вклинившейся в общую серость своими зданиями из рыжеватого известняка. Но и здесь его встретили по меньшей мере четыре до боли схожих дома, стоящих в ряд.
        - Сюда, - указал Кален на один из них и стремительно зашагал к нему.
        - Как ты это понял? - взвыл Сони, не успевая рассмотреть, что же в них разного.
        - Таблички, - презрительно бросил Виньес.
        Только теперь Сони разглядел деревянные квадратики, прибитые возле каждой двери. На них мелкими буквами было выведено имя владельца дома. Настолько мелкими, что требовалось подойти вплотную, чтобы что-то разобрать. На табличке того дома, к которому направился Кален, значилось: "Лорд Кьёр Аргаст". Внизу была нарисована закорючка, в которой Сони узнал изображение стрелка - видимо, родовой герб семьи.
        - Вот те на... - пробормотал рядом Лейни, разглядывая надпись. Для него таблички тоже стали открытием.
        - Они что, пишут настоящее имя владельца? - поразился Сони.
        - А почему нет, если весь город знает, что он тут живет? - удивился в ответ Виньес.
        - Тогда зачем вообще писать об этом? Языка нет спросить?
        Виньес запнулся, не находя объяснения, и вместо него ответил Кален.
        - Для порядка, Сони. Чтобы кому-то было сложнее притвориться Тэмьен Кродд, - подмигнул он.
        - Вы все тут Тельет, что ли, поклоняетесь... - досадливо пробормотал Сони.
        - Я не виноват, что все умные люди родились на Севере, - парировал Кален.
        Сони поморщился. В Могареде подобных табличек не существовало. Те, кто хотел, чтобы мимо них не прошли, украшали дома вывесками и флажками или выкладывали на фасаде мозаикой свой герб, на худой случай - словесное прославление хозяина. Однако иногда жильцы менялись так быстро, что не успевали установить другую вывеску, и часто владельцем был совсем не тот человек, который жил в этом доме. Самым верным источником сведений всегда оставались соседи. Если кто-то съезжал или вселялся, слухами об этом полнилась вся округа, а новоселы становились известны кварталу в течение пары часов. Умные люди, которые не желали, чтобы о них толковала вся улица, не объявляли свои имена. И уж точно Сони не хотел бы, чтобы возле его убежища висела табличка: "Тут живет Сони, сирота, вор". Не может быть, чтобы во всей Кинаме делали такую глупость.
        Удивление Лейни при виде надписей обнадеживало - оно означало, что в центральной части страны, где служил мечник, этим дурацким изобретением не пользуются. Да и в городах, через которые по пути проходил отряд, тоже такого не было. И почему у северян все не как у людей?
        Пока Сони гадал, как же так получилось, что культура северных земель настолько отличается от культуры центральных и южных провинций, Кален стучался в дом лорда Кьёра. Дверь открыли сильно погодя, и в щель высунулся чумазый мальчишка лет пятнадцати.
        - Вы хто? - спросил он.
        Хотя бы неотесанность слуг одинакова везде.
        - Нам сказали, что лорд Кьёр привечает паломников в своем доме, - ответил Кален.
        - Привечает... - настороженно подтвердил мальчик и подался чуть-чуть назад. Только теперь он заметил, что перед ним семеро мужчин, которые не очень-то похожи на паломников. - А вы в какой храм пришли?
        - В храм богини-матери Альенны.
        Подросток не шевельнулся.
        - Еще у нас письмо к лорду Кьёру от лорда Ламана.
        - А.
        Дверь распахнулась, но слуга опасливо отошел подальше, в глубину дома. Как будто бы его это могло спасти от двух дневных магов. А даже если бы они не были магами, прорваться в дом семерым мужчинам ничего не стоило.
        - Ослов нам тоже внутрь затаскивать? - гоготнул Дьерд.
        Кален тяжело вздохнул.
        - Ждите здесь.
        Он отодвинул оторопевшего мальчишку и крикнул:
        - Лорд Кьёр? Вы дома?
        Послышался шум, топот, но дверь уже закрылась, и стало не видно, что происходит. Наверное, на чужой голос прибежал кто-то из более опытных слуг. Мальчишка то ли был от природы глуповат, то ли служил первый день, но Сони, представив, какой нагоняй ему зададут, все равно его пожалел. Пацану еще повезло, что его будет наказывать не Кален.
        - Торчать теперь тут хрен знает сколько... - пробормотал Тэби. Почесав зад и кинув мешок на мостовую, он уселся на вещи и уставился в затянутое тучами небо.
        Отряд недолго думая последовал его примеру, и первым - бледный от усталости Келси. Чтобы успеть до вечера в Аримин, Эгги снова гнал изо всех сил, и пешим приходилось почти бежать за фургонами. Вымотались все, даже Лейни с его бычьей выносливостью.
        Келси бормотал что-то о том, что надо бы отвести ослов на обочину, но всем было лень, в том числе и самому Келси. Сони отвязал от пояса флягу, смочил губы водой и стал наблюдать за прохожими.
        Он считал, что раз Аримин северный город, то и жить в нем должны одни северяне. Это оказалось не совсем так - ведь и в Могареде жили не только южане, да и вообще не только кинамцы. Примерно половина людей, идущих по улице, были светловолосыми и голубоглазыми, вторая половина - с черными и ореховыми волосами жителей центральных и южных земель. Сони боялся, что будет выделяться своей загорелой кожей - необычная внешность не способствует воровскому успеху, - однако он легко мог сойти за местного крестьянина, работавшего все лето в поле. Оценил Сони и мудрость Калена, который еще до хребта Самира заставил отряд вырядиться в традиционную северную одежду: теплую, из шерсти и кожи светлых оттенков, и с вышивкой в виде разных животных по вороту и рукавам. Теперь на них обращали внимание не потому, что они носили странные наряды, а потому, что они расселись посреди дороги и мешали добрым людям идти по своим делам.
        Те, в чьих чертах лица было ясно видно происхождение из центральных земель, вели себя иначе, чем исконные ариминцы. Чопорные северяне, обходя отряд, обжигали мужчин уничтожающими взглядами и высоко поднимали подбородки; остальные не стеснялись переступать через вытянутые ноги Дьерда и поливали руганью ковыряющегося в зубах Тэби. Лишь раз пожилая северянка, столкнувшаяся с оставшимся без присмотра ослом, бросила в сторону отряда презрительное "сейдар".
        - Что это значит? - спросил Сони у Виньеса. - Это на каком языке? Каснарский, что ли?
        - Древний кинамский, - ответил тот, проводив женщину долгим взглядом. - На Севере некоторые его учат, хотя он давно вышел из употребления. Дословный перевод - "те, кто не чтят традиции".
        - Тупые скотины то есть, - растолковал Дьерд, потягиваясь. - Ругательство специально для нас, выходцев из земель южнее Севера.
        Сони пожелал той женщине провалиться. Узнал бы он чуть раньше, как она их обозвала, срезал бы ее кошелек.
        - А себя они как именуют?
        - Кинамцами, то есть "высокими", - дверь позади хлопнула, и раздался голос Калена. - "Эле кинам" - истинные кинамцы. Если ты помнишь, это северяне завоевали Тьерру, страну, где сейчас располагается Центральная Кинама.
        - Так нас примут в этом доме? - нетерпеливо спросил Дьерд.
        - Да светит вам солнце! - приветствовал их новый голос, немолодой и надломленный. Отряд поспешно вскочил с мостовой. - Прошу прощения за то, что мои слуги заставили вас ждать.
        Лорд Кьёр оказался невысоким худым мужчиной лет под шестьдесят. Его голову венчала проплешина, а суровое лицо бороздили многочисленные глубокие морщины. Он прихрамывал на левую ногу, но его движения не утратили ловкости и выдавали в нем человека, который не понаслышке знаком с военным делом. Догадку подтвердили серебряные когти на левой руке с орнаментом в виде стрел. Лорд должен был очень дорожить своим боевым прошлым, чтобы поверх длинных ногтей пользоваться еще и неудобными накладками.
        - Проходите туда, - Кьёр указал на калитку рядом с домом и пошел впереди, позвякивая ключами. - Я рад принять любых паломников, даже если они приносят жертвы Шасету, Мрачному богу войны. Правда, - крякнул он, - с теми, кто выбрал своей стезей поклонение этому неистовому богу Бездны, частенько возникают проблемы.
        - Мы направляемся в храм Альенны, - мягко уточнил Келси.
        - Паломники Шасета так все время и говорят, - подмигнул Кьёр, нисколько не веря, что мужчины отнюдь не мирного вида способны поклоняться богине-матери. - Но я рад, что могу помочь друзьям лорда Ламана. Мы с ним не общались уже очень давно, как он там? - вставив ключ в замок на калитке, старик блеснул зеленым глазом на Сони.
        - Э... - он с трудом припомнил порывистого северянина из Серебряных Прудов, которого ему показывал Лейни. - Отлично. Все так же бодр.
        Калитка со скрипом отворилась. Из-за угла дома выскользнул изысканно поклонившийся слуга-сасаа. Он улыбался, однако взгляд у него был затравленный. Сони хорошо знал, почему слуги так смотрят. Либо ему только что задали взбучку, либо Кьёр не настолько добродушный, каким кажется. Причем первое не исключает второе.
        - Могу ли я помочь?.. - спросил сасаа.
        Лорд отослал его взмахом руки.
        - Не надо, Тиш, я сам все покажу. Это знакомые родственника моей жены. Только забери у них животных.
        Снять поклажу с ослов было делом быстрым, и через несколько мгновений слуга уже уводил их в хлев, тихо уговаривая Сивого, который продолжал тянуть морду к Келси, не упрямиться. Маг озорно улыбнулся и подтолкнул осла. Лишь тогда он перестал упираться и побрел за Тишем.
        - Идемте сюда, - Кьёр заковылял через двор к двухэтажной деревянной пристройке к дому. - Одна комната уже занята, но она освободится послезавтра, и в вашем распоряжении будут оба этажа. Вон там находится кухня. К сожалению, я не смогу вас кормить, но повариха даст вам горячей воды. Если вы очень попросите, она наверняка угостит чем-нибудь, она у нас дама любвеобильная...
        Старик шутил, активно жестикулировал и рассказывал, что еще есть в его доме. Сони это насторожило. Кьёр вел себя странно для аристократа, богатого настолько, чтобы иметь нескольких слуг. Выскочил на улицу, чтобы встретить гостей, сам открыл перед ними калитку, а теперь устраивает им обход владений. Конечно, судя и по внешности, и по имени, он не чистокровный северянин и не станет разыгрывать перед ними спектакли из полного соблюдения этикета, но все же...
        Заметив, как пересеклись взгляды Калена и Кьёра, Сони обо всем догадался. Кьёр был другом Ламана - эльтина истинного короля, а значит, тоже поддерживал Акельена и служил его шпионом в Аримине. Довольно удобно - давать приют паломникам, на самом деле приносящим новости из Серебряных Прудов.
        На крыльце флигеля отряд столкнулся с выходящей седой парой. Впалые щеки, печальные глаза, истертые сапоги и запачканные подолы - эти люди были самыми обычными паломниками. Сони был готов поставить монету, что уж они точно приехали ради храма Альенны. Может, вымаливают у нее на склоне лет младенца, а может, отправившуюся в Бездну душу преступника-сына. Кто знает? Сони потерял к ним интерес, как только понял, что взять с этих нищих ему нечего.
        Лорд проводил отряд на второй этаж, где располагались две их комнаты. Во флигеле было чисто, хоть и бедно. Суровую обстановку, почти не отличающуюся от казарм в Серебряных Прудах, разбавляли цветные ковры, сохраняющие в помещении тепло. В углах висели пучки сушеных трав, приятно пахнущих и заодно отгоняющих насекомых.
        - Простите, что ничем больше не могу помочь, - произнес Кьёр, убедившись, что рядом никого нет. - Заслуги перед королем Ильеменом сегодня не ценятся, а мой кошелек исхудал за последние годы.
        - Вам не о чем беспокоиться. Это лучшее, на что мы могли рассчитывать, - Кален поклонился ему в пояс, что для северян было высшим проявлением благодарности.
        Кьёр улыбнулся и похлопал его по плечу.
        - Ну-ну. Хоть я и многое сделал для Идущих, но негоже вам так кланяться передо мной. Что бы ни черкали лорды во всяких бумажках, - он демонстративно смял письмо Ламана и сунул его в карман, - я пока не ослеп и прекрасно вижу, кто передо мной. Желаю вам удачи в вашем задании. За истинного короля!
        - За истинного короля, - шепотом, чтобы не слышали слуги, ответил ему отряд.
        Когда шаги лорда стихли внизу, Келси, глядящий ему вслед, задумчиво сказал:
        - Симпатичный старик. Нам ведь не придется его убирать в конце?
        Сони, решивший в этот момент попить воды из фляги, поперхнулся. Они что, всех свидетелей после заданий убивают?
        - Нет, - Кален запихнул свою поклажу ногой под кровать и стал простукивать покрытую белой штукатуркой стену, общую с домом лорда. - Письмо Ламана не подделка, он сам его написал. Они с женой Кьёра действительно родственники.
        - Так про вас, кроме Акельена и Тьера, знает еще и этот Ламан? - удивился Сони. А ему плели про секретность...
        - Да, - Кален провел языком по нижней губе и скривился. - Ну, теперь-то из-за Мелорьеса про нас все советники знают, - он помолчал и добавил: - Ламан один из самых надежных людей у истинного короля. Он был моим командиром в гвардии Ильемена, и потом, когда мы перешли под начало короля Стильина, он планировал все операции на Севере. Этим заданием мы с ним тоже занимались давно.
        Он кивнул себе и отошел от стены, удовлетворенный тем, что ничего не обнаружил.
        - Значит, мы приехали не на пустое место, - утвердительно произнес Лейни. - Так что мы ищем на этот раз?
        Кален не ответил - он ждал, пока подчиненные распределятся по комнатам и после этого соберутся рядом с ним. Приказы для этого не требовались - все и так знали порядок. В каждой комнате должно было находиться по дневному магу и ночному, Сони и Виньеса по ночам обязали не отдаляться от Тэби, так как он со своей мощью мог защитить сразу двоих, а Лейни сопровождали Келси и Дьерд. В соответствии с этим они и заняли кровати, а Кален, которому благодаря майгин-тару не нужно было прикрытие по ночам, присоединился к мечнику и двум ночным магам. Остальные начали подтягиваться к командиру.
        Сони плюхнулся на соломенный тюфяк и приготовился слушать. Он сегодня уже достаточно опростоволосился с табличками; больше от него дурацких вопросов сегодня никто не дождется.
        - У кого какие мысли по поводу того, что мы ищем? - спросил Кален, когда все были готовы.
        - Я лично давно догадался, - Виньес, потеснив Дьерда, вальяжно раскинулся на одной из кроватей, как будто это был не скрипучий остов с колючим матрасом, а королевское ложе.
        - С тобой все ясно. А что остальные?..
        Непоседливый Дьерд вскочил и стал мерить шагами узкую комнату.
        - В последние дни Вин только и тарахтел, что о Шасете. Мы идем якобы в храм Альенны, но из-за нашего вида и большого числа паломников к Шасету в Аримине все считают, что мы приносим жертвы Мрачному богу войны. В этот раз ты неспроста приказал притворяться паломниками, да?
        Кален коротко кивнул - Дьерд пошел верным путем. Лица гвардейцев осветились пониманием, но Сони пока терялся в догадках. Шасет, предводитель богов Бездны, был одним из самых темных персонажей. Жрецы говорили, что он каждый вечер нападает на воинство Небес, и поэтому в мире наступает ночь. Ему обычно поклонялись воины, которые стремились исполнить главное желание своего бога - чтобы на земле царил вечный мрак. Легко представить, из каких милейших людей набирались его поклонники. Но что может связывать королевскую семью с этим культом? Кому-то из ярых последователей Шасета не нравится, что на трон пытается взойти бастард Ильемена?
        - Когда Эрьес Отступник разбил корону, - продолжал Дьерд, - пропала и королевская держава с заключенными в ней када-ра. Витали слухи, что ее украли служители Шасета и унесли в один из тайных храмов, чтобы поклоняться ей.
        - И как раз недалеко от Аримина один из храмов Шасета, - подытожил Тэби.
        Кален улыбнулся. Другого подтверждения не требовалось.
        - Стойте-ка, - забеспокоился Сони. - Что значит "с заключенными в ней када-ра"?
        Только когда пять магов посмотрели на него, как на идиота, он вспомнил, что собирался не задавать глупые вопросы. Если реальностью оказалась способность камня королей "привязываться", почему када-ра не могут быть заточены в державе?
        В мире было два вида волшебных существ: када-ри - духи, созданные богами Небес, и када-ра - духи, сотворенные в Бездне. Первые в историях чаще всего были благожелательны по отношению к людям, а вот вторых никак нельзя назвать добрыми. Кинамские легенды рассказывали, что однажды Дети Ночи, страшные духи, порожденные Шасетом и пожирающие души людей, вырвались из Бездны в мир. Около пятисот лет назад они уничтожили половину Севера, прежде чем их с помощью Альенны и ее Дочери Цветка обуздал Марес Черный Глаз. Он сумел загнать када-ра в железный шар, который стал одним из символов королевской власти. Считалось, что када-ра подчиняются королю и он может натравить их на неугодных себе людей. Последний раз силу Детей Ночи использовали триста лет назад, когда Каснар напал на Кинаму. Причиненные ими разрушения были слишком ужасны, чтобы кто-то осмелился снова их вызвать. Однако не верилось, что эти кошмарные существа могут быть заключены в простом - ну ладно, пускай украшенном драгоценными камнями - железном шаре.
        - Упоминания об этом есть во множестве северных книг. Со слов свидетелей призыва када-ра записано даже то, как они выглядят, - ответил Кален.
        - Мне в детстве родители тоже говорили не ковыряться в носу, - буркнул Дьерд. - Якобы шнобель раздуется на всю морду. И куча свидетелей была, которые поддакивали: да-да, так и случится. Но что-то я не вижу, чтобы это было правдой.
        - А по-моему, нос у тебя сильно увеличился с тех пор, как мы встретились, - пробормотал Виньес.
        Мужчины засмеялись. Маленькому вздернутому носу Дьерда расплывание точно не грозило.
        - Надеюсь, нам не придется проверять, в державе када-ра или нет, - усмехнулся Кален. - Я видел ее в руках у короля Ильемена и могу точно сказать, что в ней заперто что-то неимоверно мощное. Это почувствует каждый маг. Что там - неважно. Нас должно волновать только одно - держава необходима истинному королю.
        - Откуда известно, что она в Аримине? - спросил Келси. - Последователей Шасета на Севере больше всего в храме возле Кольведа. Храм Аримина один из самых мелких, и вообще он новый, а старый давно заброшен. Если державу забрали для поклонения, то неразумно помещать ее сюда.
        Командир вздохнул и приоткрыл ставень. Из окна было видно горы, хотя частично их загораживали более высокие здания, чем флигель Кьёра.
        - Зато Аримин близко от Каснара. То, что державу забрали воины Шасета, - всего лишь слух, основанный на том, что они на нее облизываются много лет подряд. На самом деле все сложнее. Шпионы установили имя человека, который забрал державу. Это лорд Тамел Мергед. Он не гнушался ничем, и его связи были довольно обширны. Среди них были и последователи Шасета, и, возможно, шпионы Каснара.
        Были? Интересное замечание.
        Дьерд присвистнул.
        - Так что, получается, наши Детишки Ночи могли давно улететь за Северные горы?
        - Нет, иначе бы Каснар жестче наседал на кинамские границы или продал державу в обмен на что-нибудь крупное. Держава еще здесь.
        - Будем брать этого Тамела за горло? - Лейни многозначительно положил руку на меч.
        Кален поморщился.
        - Мы можем, но он уже не расколется. К тому же его могила далеко отсюда - слишком долго тащиться, чтобы потрясти несчастный скелет. Тамел скоропостижно скончался от удара ножом - какой-то тупица отомстил ему за то, что он участвовал в свержении Ильемена. Тамелу наследовал его сын, Альвен, публично отрекшийся от всех дел отца. Он может ничего не знать о деятельности Тамела, поэтому нельзя исключать, что держава валяется где-нибудь под шкафом в подвале. Но Альвен может и активно договариваться о ее продаже. Шпионы уверены только в том, что она где-то здесь.
        И снова жалкие крохи сведений. На сей раз охват был шире, чем с Иньитом и письмами, и Сони это не нравилось. В словах командира слышался намек, что придется наведаться во многие дома Аримина. Если не во все, учитывая, что держава может оказаться где угодно. Сложно, слишком сложно для чистой работы.
        - Прекрасно, - фыркнул Виньес. - Мы должны опять заниматься разведкой вместо того, чтобы действовать.
        - А мне казалось, тебе всегда нравилось вынюхивать, - поддел его Дьерд.
        - Да пошел ты, - устало отмахнулся горбоносый. Судя по тому, что он не ответил на провокацию, его и в самом деле не восхищала перспектива заниматься шпионажем.
        - Значит, работать будем в двух направлениях? - уточнил Келси.
        - Да, - Кален выглянул в окно, прищурившись на солнце. - До заката у нас еще есть немного времени. Спрашивайте об Альвене и храме Шасета.
        Сони подавил стон. После финального забега, который им устроил Эгги, шевелиться не хотелось, а Кален явно рассчитывал, что отряд уже сегодня наберет достаточное количество сведений. Вынюхивать Сони умел, куда сложнее было заставить себя поднять собственный зад и отправиться туда, где можно узнать хоть что-то полезное.
        - Кто сегодня куда пойдет? - спросил Кален. - Я побеседую со стражей в Кулаке.
        - Храм Альенны, - сразу же ответил Келси. - Передавать привет от тебя, если встречу кого-нибудь?..
        - Нет, - резко произнес командир.
        Сони внимательно посмотрел на него. Интересно, кого Кален не желает встретить в храме? Может быть, у него там тоже какие-нибудь враги?
        Отряд тем временем объявлял, куда отправится.
        - Рынок, - отозвался Виньес.
        - Я в таверне поболтаю с солдатами, - мечтательно сказал Лейни.
        - Не выболтай больше, чем узнаешь, - засмеялся Дьерд. - Я в бордель.
        - Я тоже, - быстро сказал Тэби.
        "Бордель?!" - поразился Сони. Пречистые Небеса, Кален не имеет ничего против сбора сведений даже в таких местах?
        - Сони?
        Командир широко ухмылялся, глядя на новичка. Еще бы, по блеску его глаз тяжело не понять, куда ему хочется.
        - У меня только один вопрос, - Сони почесал затылок. - Почему в бордель не идут все?
        Отряд расхохотался, даже задумчивый Келси смеялся, закинув голову. Лишь Виньес наморщил нос, но в этой гримасе чувствовалось больше досады, чем чего-то иного.
        - Женись, обзаведись детьми - и сразу перестанешь таскаться по таким заведениям, - проворчал он.
        - У тебя есть жена?!
        В восклицании Сони прорвалось столько недоверия, что мужчины зашлись новым приступом хохота. Виньес растянул губы в улыбке.
        - Представь себе, нашлась женщина, которая с удовольствием согласилась лечь со мной и родить от меня двух детей, - съязвил он. - Все, я на рынок.
        И он ушел, громко хлопнув дверью.
        - Бедняга, - отсмеявшись, покачал головой Келси. - Сколько его уже не отпускали домой?
        - Полтора года, - ответил Кален, и улыбки сразу пропали с лиц отряда. Столько - а некоторые и больше - они не были дома.
        "Зато он у них вообще есть", - подумал Сони. Ему же некуда было возвращаться. Разве что в гостеприимные бордели Могареда, но и там вездесущие люди Тайли встретят его неласково. Впрочем, теперь в распоряжении Сони были публичные дома Аримина.
        - Ну что, - он бодро вскочил, забыв о ноющих ногах. - Я готов. Идем?
        
        * * *
        
        Сони был благодарен Невеньен за то, что она отправила его с магами. Действительно благодарен - со всей искренностью, на которую способна воровская душа. И не только потому, что королева подарила ему несколько лишних месяцев жизни, но и потому, что иначе он никогда бы не попал в "Непаханое поле" - один из лучших борделей Аримина.
        - Ваше вино, - с придыханием объявила служанка, соблазнительно наклоняясь и расставляя на низком столике бокалы (не кружки или стаканы, а стеклянные бокалы на длинных ножках!).
        Она наклонилась так близко, что ноздри Сони затрепетали от ее горячего запаха. Под полупрозрачной тканью, не скрывающей нежно-коричневый цвет сосков, качнулись полные груди. Сони сглотнул, наблюдая за тем, как девушка, покачивая круглыми бедрами, удаляется с пустым подносом. Навстречу ей шла другая служанка - в платье, декольте которого заканчивалось на пупке, а разрез юбки начинался сбоку на талии.
        - Я не дождусь того момента, когда нам нужно будет из них выбирать, - сообщил Сони, судорожно потянувшись за вином. Красотка в практически отсутствующем одеянии бросила на него такой жадный взгляд, что у него закружилась голова. Где их только учат так смотреть?
        - Я бы взял их всех, - признался Тэби, одним глотком осушив бокал.
        Глаза у мага горели, а на бледных щеках и без всякого вина играл румянец. Черный Рыцарь, похоже, оживлялся всего в двух случаях: в драке и в борделе. Хотя девушки из "Непаханого поля" заставили бы захлебываться слюной даже мертвеца. Кроме Невеньен, Сони был благодарен и Тэби - за то, что он привел его именно сюда, а не в дешевый притон вроде того, куда отправился Дьерд.
        В этом заведении переняли южную традицию - гостей сначала провожали в небольшой задымленный зал, устланный коврами, усаживали и предлагали что-нибудь выпить или съесть. Затем их обслуживали женщины, с одной из которых - или двумя, кому как нравится, - можно было потом подняться наверх, в "комнаты любви". Если, конечно, на это хватит денег. В "Непаханом поле" работали не те побитые грязные шлюхи с выпавшими зубами и волосами, которых можно купить за несколько медяков где-нибудь на углу в бедняцком квартале. Здешние женщины принимали ванну, пахли цветами и были одеты в дорогие наряды разной степени откровенности. Здесь встречались даже симпатичные сасаа, хотя на Юге ими обычно брезговали. Некоторые из девушек строили из себя развратных девиц, а некоторые - застенчивых девственниц, хотя Сони подозревал, что и те, и те перепробовали одинаковое количество мужчин. И каждая из этих цыпочек стоила столько, что у него все упало внутри, когда он услышал цену. Только за напитки - точнее, за возможность поглядеть на полуобнаженные женские тела - пришлось выложить умопомрачительную сумму. Однако Тэби спокойно
высыпал монеты, прошептав, что расходы на это предусмотрены Каленом.
        - Почему он готов отстегивать такие деньги, чтобы развлеклась пара-тройка его человек? - удивился Сони, провожая взглядом очередную сочную грудь.
        - Ты никогда не собирал сведения по борделям?
        Сони пожал плечами.
        - Знаешь, я привык в подобных местах думать немного о другом.
        Тэби фыркнул.
        - Так уж и быть, растолкую тебе, чтобы ты не тратил зря деньги истин... наши деньги, - поправился он. Имя Акельена здесь не стоило упоминать даже шепотом. - Бордели - отличное место, чтобы собирать слухи. В некоторых городах такие заведения образуют целую преступную сеть. Не везде, но так бывает. Шлюхи, сутенерши, а иногда и полотерки слушают и запоминают все, что говорится в борделе.
        Сони кивнул. Это было делом известным. Торговать сведениями или шантажировать знатных посетителей пытались очень многие проститутки. Выживали после этого далеко не все, если только за ними не стояла мощная поддержка. Кое-где эту роль выполняли крупные городские банды, а кое-где - чиновники или наместники. Мало кто хотел упустить сказочную прибыль от публичных домов, пускай и приходилось их крышевать всеми правдами и неправдами.
        Недавняя девушка наполнила им бокалы и облизнула полные губы, томно глядя на Тэби. Он прервался, зачарованно глядя ей в рот.
        - Э-э... Так вот, - продолжил маг, когда служанка, хихикнув, скрылась в коридоре. - Иногда хватает пары "нечаянно" оброненных в борделе слов, чтобы нужный человек пришел к тебе сам. Иногда стоит лишь прижать сутенера, чтобы узнать об определенном лорде такое... - он присвистнул, легонько хлопнув по заду проходящую мимо служанку. Та послала Тэби воздушный поцелуй. - Повторяю, это срабатывает не всегда. Но даже если бордели не объединены в сеть, можно посетить всего один - не самый дешевый, в который не погнушался бы зайти лорд, - и узнать кучу интересного. Видишь того урода?
        В стороне, куда указал Тэби, Сони заметил мужчину, который тискал сидящую у него на коленях белокурую девочку лет десяти. Ее накрасили, чтобы она казалась старше, но настоящий возраст ребенка было не скрыть никакими ухищрениями. Девочка еще не научилась изображать удовольствие, и на ее лице появлялся ужас, когда мужчина клал на нее руку в складках жира. Малышка попыталась вытереть свою спину, на которую лился пот с распухшего тела хозяина, но он опять прижал ее, облапав худенькие ножки. Сони стало не по себе, хотя публичные дома в любом городе содержали и детей, и юношей, и кого угодно. По крайней мере, "Непаханое поле" не предлагало утех с пыточными инструментами, как в некоторых заведениях Могареда. А что до девчонки... Сони вынудил себя отвернуться. В Могареде многие сами приходили в публичные дома, решая, что это лучше, чем дохнуть от голода на улице.
        - Если бы это был Альвен, мы взяли бы его при следующем визите сюда, - невозмутимо говорил Тэби, глядя уже в противоположную сторону. - Так что мы тут не просто развлекаемся. Держи глаза и уши открытыми.
        Сам он при этом напряженно следил за тем, как подскакивают груди у арджасской танцовщицы, наряженной лишь в набедренную повязку, зато со множеством бряцающих браслетов на запястьях и лодыжках. Сони рассеянно промычал, что он согласен и обязательно так и сделает, а сам уставился на северянку, играющую на флейте. Арджасок он вдоволь нащупался в Могареде, и его не слишком привлекали эти смуглые кудрявые женщины. Северянок Сони тоже не любил - большинство из них были холодными и медлительными. Но эта, похоже, обладала очень быстрыми и ловкими пальчиками, а еще чувственными губами...
        Из сладостного оцепенения его вырвал грубый толчок в плечо. Сони резко обернулся, собравшись ощериться, но передумал, как только разглядел незнакомца. Высокий рост, могучие плечи и длинные светлые волосы вкупе с инистыми глазами выдавали в нем коренного северянина точно так же, как жилет из тонкой мягкой кожи и широкий браслет из кости, покрытый зарубками. Местные жители так отмечали число убитых врагов, и если это правда, то своих недругов мужчина должен был косить косой. Но пыл Сони охладила вовсе не побрякушка, которая может не значить ничего, а меч с потертой рукоятью, которым явно пользовались достаточно часто, и несколько ножей - не только на поясе, но и закрепленных на спине. Вот это как раз значило много - при входе в бордель посетителей дотошно обыскивали два бугая, и если они пропустили человека, увешанного оружием, то у них были на то причины. Поэтому когда мужчина свирепо оглянулся на того, кто попался на его пути, Сони надел извиняющуюся улыбку, а не разразился бранью. Лучше не ссориться с серьезными ребятами.
        Так он сказал бы себе, если бы не успел выпить. После бесконечного дня и третьего бокала вина благоразумие решило отдохнуть. Однако откровенно нарываться на драку было не в привычке Сони, и он, как будто совершенно случайно, немного выдвинул ногу. Как и ожидалось, северянин споткнулся и ударился о стол.
        От шрама на лице Сони спасла только безупречная реакция. Зашипев, воин выбросил вбок руку с ножом с такой скоростью, что, будь на месте вора кто-нибудь иной, он бы рисковал приобрести метку на всю жизнь. Теперь уже испугавшись по-настоящему, Сони отпрянул и залепетал пьяные извинения, но убирать нож северянин не торопился. Он медленно, как змея, гипнотизирующая жертву, водил перед глазами Сони клинком, на пяте которого темнел выгравированный обоюдоострый меч.
        Тила, пожилая женщина, которая следила за залом и постоянно делала записи в амбарной книге, охнула и соскочила со своего удобного сиденья. За ее спиной моментально образовались два здоровяка-охранника.
        - Господин Даллин, - запричитала Тила, - кажется, у вас сегодня был плохой день. Прошу вас сюда, - она раскрыла перед ним двери с венками из алых роз. - Наши девочки и Мирейна утешат вас и помогут справиться с дурным настроением.
        - Мирейна? - ухмыльнувшись, переспросил северянин. Удовлетворившись видом насмерть перепуганного Сони, он подбросил нож и ловко засунул его обратно в ножны. - К ней-то я и пришел.
        - Идемте, идемте, - кланяясь с неожиданной для ее лет грацией, Тила увлекла за собой Даллина в ярко освещенный коридор, который упирался в лестницу.
        Как только северянин отвернулся, Сони стер с лица выражение страха и задумчиво посмотрел на лестницу, по которой поднимался Даллин. Скорее всего, там находятся комнаты для особых гостей или кабинет владельца борделя. Вероятнее первое, однако Сони не заметил, чтобы Даллин оставлял Тиле плату, хотя с других посетителей женщина брала неслабый задаток. И предупредительность, которую она проявила к бешеному северянину, казалась теперь не простой вежливостью. Неужели бордели здесь покрывают воины Шасета? В том, что Даллин - один из них, сомневаться не приходилось. Сони хорошо разглядел символ Мрачного бога на его ноже. Если бы северянин не был истинным почитателем Шасета и размахивал таким оружием, то давно уже не ходил бы по борделям, а гнил где-нибудь в придорожной канаве. Тэби был прав - посетив бордель, можно встретить столько занимательных людей...
        Кстати, опомнился Сони, почему хваленый ночной маг не пришел ему на помощь и не отвел волшебством руку северянина?
        Тэби, хлюпая, доцеживал вино со дна бокала и махал какой-то девице.
        - Тварь, - сквозь зубы выругался Сони. - Мне чуть морду не распороли, а ты со шлюхами заигрываешь.
        - Чем быстрее сдохнет такой тупица, как ты, тем отряду будет лучше, - равнодушно ответил тот. - Ты что, сразу не понял, насколько этот парень опасен? Я не собираюсь раскрывать всем свои силы только потому, что ты идиот.
        - Бездна... - пробормотал Сони, пряча ярость. Больше всего его злило то, что Тэби прав - он нарвался на проблемы сам. - Зато мы узнали, что один из последователей Шасета - важный человек в "Непаханом поле".
        - Угу, - неопределенно промычал Тэби, показывая, что это оправдание выглядит сомнительным.
        Сони снова выругался. На мнение Черного Рыцаря ему было наплевать, но промах требовалось загладить. Одно из правил пребывания в банде гласило, что пользы от тебя должно быть больше, чем ошибок. Иначе подельники не преминут избавиться от никчемного товарища.
        Как раз в этот момент кто-то из посетителей с болезнью недержания своего добра в штанах завалил служанку прямо на ковры. Сделав вид, будто от ее протяжных стонов ему стало совсем невтерпеж - тем более что это действительно было так, - Сони вразвалочку, будто пьян, направился к Тиле. Она успела вернуться из таинственного коридора и снова его запереть, а сейчас, окинув профессиональным взглядом развлекающегося на полу шалопая, строчила в книге столбики цифр. Плохо ему придется, если его кошелек не набит под завязку. Сони пробежал взглядом записи в книге и на удивление быстро нашел Альвена. Если он когда-то и забредал в "Непаханое поле", то давно - цифры возле его имени отсутствовали. Даллина на странице не было вообще.
        - Эй, подружка, - Сони подмигнул старухе, которая сразу прикрыла записи. - А что там такое, за дверью? Я, может, тоже туда хочу.
        Тила хмыкнула.
        - Там, малыш, покои Мирейны. Тебе она не по карману.
        - Да ну, - деланно обиделся он. - Кто же такая эта Мирейна?
        - А вон, гляди.
        Повинуясь ее указанию, Сони повернулся. Из дальнего коридора, откуда появлялись служанки, выплыла невысокая женщина в закрытом мешковатом платье. Оно широкими складками спускалось до пола, воротник стоечкой поднимался почти до подбородка, а из длинных рукавов выглядывали только пальцы с перламутровыми ноготками. Однако и всего остального хватало, чтобы свести мужчину с ума. Соблазнительную фигуру было не спрятать даже под таким уродливым одеянием, пышные черные волосы, скрепленные заколкой в виде переплетенных змей, оттеняли молочную кожу, а губы цвета спелого яблока манили к себе. У Сони закружилась голова. Ведь не может быть, чтобы он потерял разум от полностью одетой женщины, да?
        - А почему она не раздета, как остальные женщины? - спросил Сони, как только снова обрел способность говорить.
        - Э, малыш, мужики платят только за то, чтобы увидеть ее щиколотку, а ты хочешь, чтобы она тут голой расхаживала перед такими, как ты. Может, конечно, когда доживет до моих лет, то и будет счастливить вас своим видом, ну а пока... - старуха скрипуче рассмеялась.
        - Да ладно, уверен, что и ты в постели весьма ничего, - подольстился Сони.
        - Только если ты любишь погремушки, - Тила хрустнула костяшками пальцев.
        Сони усмехнулся. Ему-то было отлично известно, насколько изобретательны старухи, прожившие всю жизнь в борделе. И не так они гремят костями, как этим пугают.
        Однако он и думать забыл о Тиле, когда мимо царственно прошествовала Мирейна. Ее томный взгляд из-под полуопущенных густых ресниц одаривал каждого мужчину, словно золотом. Она приоткрыла губы, повернув голову к той груде жира, которая тискала десятилетнюю девочку, и мужлан вдруг выпустил несчастного ребенка из тесных объятий. Следующему Мирейна улыбнулась Тэби, и его лицо на мгновение потеряло намертво въевшуюся в черты жесткость. А когда куртизанка обратила взор на Сони, то ему показалось, как будто его обдало жаром могаредского лета, а в горле пересохло от желания.
        - Вот такая вот она, Мирейна. Пара месяцев в заведении, а такой успех... Ее хотят все, - сказала Тила, когда дверь за женщиной закрылась и Сони захлопнул отвалившуюся челюсть.
        Да уж, Даллин поистине везунчик. Вряд ли кто-то сейчас ему не завидовал. Все мужчины, которые были в зале, даже мужеложцы, смотрели на запертую дверь. Сони чувствовал, как горит их плоть в страстном желании прикоснуться к женщине, которая только что посетила этот зал.
        Тила сказала чистую правду. Мирейну хотели все.
        
        * * *
        
        Он бежал изо всех сил, пытаясь спрятаться от догонявшего его кошмара. Горло сковал страх, и Сони задыхался одновременно от дикого ужаса и неимоверной скорости, которую старался развить, но никак не получалось. Он притаивался за углами зданий, прыгал в ямы, даже залезал в шкафы в чужих домах, но все было тщетно. Стоило шевельнуться, поверить в безопасность, как его снова настигал пронзительный взгляд двух огромных синих глаз. Они обжигали смертным холодом, становясь все ближе и ближе. Сони юркнул за окутанные мглой кусты и накрыл голову руками, как будто это могло его спасти. Но за спиной уже слышалась тяжелая поступь гигантского волка. Север не отпускал предателей. Никогда.
        Земля содрогнулась, когда зверь оттолкнулся от нее ногами и прыгнул. Тяжелая туша, рухнув на Сони, придавила его к земле. Обездвижив жертву, волк ударил ее когтистой лапой и вцепился в глотку. Чувствуя, как зверь рвет его плоть и как кровь заливает грудь, Сони закричал и сделал последний рывок.
        Он подскочил, выпутываясь из колючего одеяла и судорожно ощупывая горло. Ничего - ни хлещущей крови, ни рваной раны. За окном брезжил седой рассвет, из смежной комнаты доносился храп Лейни. Пречистые Небеса, это был сон. Просто сон.
        На соседней кровати, тихо застонав, дернулся Тэби. Он поднес руку к шее и замер, окончательно проснувшись и обнаружив, что Сони сидит в той же самой позе. Мужчины пораженно уставились друг на друга.
        - Глаза Севера, - утвердительно произнес Дьерд, упирающийся плечом в дверной косяк.
        Сони вздрогнул. Давно ли он тут стоит? Дьерд, пошатываясь, подошел к окну, отодвинул ставни и облокотился на подоконник, подставив припухшее от сна лицо утренней прохладе. Под глазами у него темнели круги, а скулы заострились. Он не спал третью ночь подряд - вскакивал со сдавленными криками на исходе ночи. Точно так же, как Сони. Теперь стало ясно, что кошмары мучают и Тэби.
        - Значит, это происходит с вами тремя.
        Только сейчас Сони заметил, что Виньес лежит одетый, подложив руки под голову и закинув ноги в сапогах на спинку кровати. Маг вернулся во флигель до темноты, раньше прочих гвардейцев и, похоже, успел выспаться.
        - Что происходит? - агрессивно спросил Тэби.
        - Глаза Севера, - повторил Виньес слова Дьерда и сел, обведя спутников пристальным взглядом. - Я, Келси, Лейни и тем более Кален спим нормально. Только вы трое просыпаетесь от одинаковых кошмаров. Наводит на размышления, не так ли?
        Дьерд сплюнул за окно.
        - И что, мать твою, ты этим хочешь сказать?
        - Вам стоит задуматься, что вы делаете не так, - спокойно произнес Виньес. В его голосе не было ни капли угрозы. - Калена сейчас нет, и я ничего не буду ему говорить. Но он тоже скоро поймет, что вы стонете по утрам не оттого, что представляете обнаженных красоток.
        В ответ ему раздался только смешок Дьерда. Виньес встал и вышел из комнаты, оставив троих мужчин в гнетущей тишине. Сказать друг другу им было нечего.
        Сони не представлял, что он может делать не так. Тогда, на перевале, Кален намекал, что магия Глаз действует на предателей. Но ведь он не предатель! Он никому не давал клятв верности и никогда бы не оказался на Севере, если бы проклятые маги не повесили на него убийство Эльера. Если Тэби и Дьерд - перебежчики на сторону Тэрьина или кого там еще, то пожалуйста, Сони это не касается. Клал он толстый хрен и на истинного, и на неистинного короля, и на любого другого, кто попытается ему указывать.
        А может быть, нет вообще никакой магии Глаз Севера. Кален использовал тревогу подчиненных, внушив им мысль про волка, который будет их истязать. Все остальное - игра воображения. Да, это вероятнее всего, решил Сони, потирая зудящую шею.
        Но болела она вовсе не от страстных поцелуев шлюхи. На мгновение Сони показалось, что он нащупал несколько углублений, оставшихся как будто после укуса. Проклятье... Что, что он делает не так?..
        
        * * *
        
        Во второй раз он открыл глаза, когда солнце уже поднялось над горами. В соседней комнате шумел Кален, призывая подчиненных. Вставать не хотелось жутко. Сони силой заставил себя сбросить одеяло и тут же вцепился в него снова - Дьерд не закрыл окно, и комната за несколько часов выстудилась. Под локтем мешался камень королей, вернувшийся, как всегда, перед рассветом. После ночных кошмаров думать ни о каких голубых кристаллах не хотелось, и Сони перекинул его Тэби, который тер кулаками заспанные глаза и недовольно забурчал, когда ему на живот упал холодный осколок. Вспомнив, как маг приплясывал ночью после посещения "Непаханого поля", Сони молча позлорадствовал. Его самого, стыдно признаться, хватило ненамного. А проклятый Тэби кувыркался часа три и какой-то Бездны остался полон энергии. Возраста они вроде бы одинакового и нагружались в путешествии примерно равным образом. Откуда тогда у этого сына Бездны взялись силы? Магия его, что ли, поддерживает? Спросить значило обнаружить собственную слабость, а Сони скорее удавился бы, чем сделал это. Поэтому он быстро натянул рубашку, рассчитывая первым
прийти к Калену и так отыграться перед Тэби за ночь.
        Дьерд, переменчивый, как ветер, уже шутил о чем-то с Келси, ковыряясь под ногтями ножом друга. Виньес жевал пирожок с мясом, целым блюдом которых угостила "паломников" леди Танель, жена Кьёра. Лейни зевал, от него несло перегаром. Пьянка в таверне, похоже, удалась. Сони вчера девчонка тоже попалась что надо, и он с кряхтением опустился на кровать. И тут же вскочил, ощутив под задом что-то твердое.
        - Твою мать! - выругался он, отбросив плотное одеяло и обнаружив под ним кинжал.
        - О! А я-то его искал! - воскликнул Дьерд, забирая оружие и вешая его себе на пояс.
        - Дьерд, я тебя предупреждал, - строго произнес Кален.
        - Я обязательно исправлюсь, - пламенно пообещал молодой маг.
        Аккуратностью Дьерд не отличался и раскидывал свои вещи так, что потом долго не мог найти. И ладно бы еще сапоги валялись в одном конце комнаты, а плащ - в другом. Иногда его флягу можно было найти в собственной сумке, а кинжал - у себя в... В неприятных местах, в общем.
        Командир хлопнул в ладоши, и рокот мужских голосов сразу стих.
        - Жду ваших отчетов.
        Первым докладывал Дьерд, но у него оказалось меньше всего сведений. В бордель, который он нашел, редко захаживали именитые ариминцы, зато часто посещали последователи Шасета. Скорее из-за дешевизны, чем по какой-то иной причине. Не больше интересного рассказал и Лейни. В тавернах болтали в основном о том, что король Тэрьин приказал уменьшить штат городских стражников, а солдат из крепостей отпускают домой или переправляют в центр Кинамы, оставляя для защиты самое малое количество людей. Некоторые поговаривали, что в Аримине сразу зашевелились личности, которые некогда уже замарали руки грязными делишками с Каснаром, но эти слухи проверить было невозможно и их могли породить какие-нибудь обиженные на соседей кумушки.
        Следующим отчитался сам Кален. Он договорился со стражей, чтобы она не чинила им препятствий, но предупредил - его слова предназначались скорее для ушей Сони, чем кого-то другого, - что об этом в курсе только высшие чины, а обычным "истуканам" попадаться все равно нельзя.
        - И, пожалуй, самое важное, что я сделал, - Кален выдержал паузу, - это встретился утром с Альвеном.
        - А не слишком ли быстро?.. - охнул Виньес. Это стало новостью даже для него.
        - Спокойно, - Кален взмахом руки остановил посыпавшиеся вопросы. - Сначала выслушайте.
        Он столкнулся с лордом в Кулаке, когда шел к штабу стражи. Народ про Альвена говорил разное, но все сходились на том, что он ничтожнейший тюфяк, недостойный своего жестокого и цепкого отца. На первый взгляд лорд выглядел жалким - неповоротливым, располневшим от неподвижного образа жизни, бестолковым, но преисполненным крайне высокого мнения о себе. Его окружала стайка секретарей, которые подавали ему шелковые платки и напоминали, что у господина на сегодня запланировано. Сплетни приписывали Альвену непомерные траты, и это подтверждала массивная золотая цепь с рубинами на плаще - учитывая то, что коренные северяне, каким был лорд, презирают золотые украшения, предпочитая им костяные.
        - Это странно, - заметил командир. - Тамел участвовал в заговоре, чтобы отхватить из казны кусок потолще, но его замысел провалился - ему ничего не досталось. Род Мергедов оказался на грани разорения. Я сам был свидетелем тому, как Тамел пытался спасти последние крохи своего состояния. И тут вдруг - золотые цепи и расфуфыренные секретари, которые наверняка требуют немаленькую плату. Откуда у него деньги?
        - Может, он продался Каснару? - предположил Дьерд.
        - Он судья, - ответил Виньес. - На рынке мне нашептали про него много забавного. Например, говорят, будто свое место он получил благодаря тому, что его отец когда-то помог нынешнему главному судье. Без этого Альвену ничего бы не светило. А еще он берет крупные взятки, чтобы решить дело в нужную сторону. Но это не единственный источник его дохода. Правда, насчет остального мнения расходятся. Кое-кто пытался меня убедить, что Альвен дружит со жрецами и они делятся с ним наворованным у бедняков. Мне эта версия показалась сомнительной. Есть еще пара, но, может, кто-нибудь разузнал о связях Альвена с храмами?
        Сони с уважением посмотрел на него. Виньес хранил в голове тысячи историй, и хотя рассказчик из него был не лучший, слушать он умел хорошо. Похоже, горбоносый разведал побольше остальных спутников вместе взятых.
        - У Альвена есть друг среди жрецов храма Небес и Бездны, - подтвердил Келси, - но тот человек не занимает достаточно высокого положения, чтобы Альвен мог получать от него какую-то выгоду. Есть еще настоятель храма Каэдьира Сына Света - его дальний родственник, но они серьезно поссорились.
        - Да, такое бывает, - Кален кивнул каким-то своим мыслям. - Известно, какова причина?
        - Альвена обвиняют в том, что он покровительствует воинам Шасета, а все суды над ними либо решаются в их пользу, либо не начинаются вообще. Каэдьир и Шасет - враждебные боги, и родственник попытался повлиять на Альвена. Молва считает, что безуспешно. Поэтому они и разошлись.
        - Ого, - Дьерд отвлекся от чистки ногтей и бросил нож на кровать, удостоившись от Калена хмурого взгляда. - Чую, сынок таки продолжил дела папочки.
        - Храмы Шасета не приносят прибыли, - возразил Виньес. - Если он им и покровительствует, то не потому, что получает от деньги от храма. Скорее, он их получает от последователей Шасета, связанных с контрабандой или другими преступлениями. Есть и другие предположения, откуда Альвен гребет монеты.
        - И какие? - поднял бровь Кален.
        - Ну-у... - Виньес покачал ногой. - Существует вероятность, что он в доле со сборщиками налогов. Я в этом не уверен, потому что так говорят про любого судью. А один добрейший торговец по секрету сообщил мне, что Альвен крышует бордель под названием "Непаханое поле".
        - Мы там были вчера, - сказал Сони. - Я видел столбик с именем Альвена в амбарной книге. Пустой.
        - Шлюхи расстроены, - добавил Тэби. - Раньше он щедро их одаривал, а теперь удовлетворяется молодой женой.
        - Это не значит, что он не получает долю прибыли, - пожал плечами Виньес.
        - Понятно. Покопаем тему лорда позже, - отсек Кален эту ветку разговора. - Келси, еще что-нибудь по храму Шасета?..
        Лесоруб вздохнул.
        - Где жертвенник, знает весь город, и это никто не скрывает. Но человек, которому я намекнул, что не против туда наведаться, долго надо мной смеялся, - Келси состроил гримасу. - Сказал, что таких дохляков, как я, убивают еще по дороге. Чтобы не случилось неприятностей, он посоветовал обратиться к некоему Даллину. Мне обещали, что если он сочтет меня достойным, то сам проводит в храм.
        - Даллин? - оживился Виньес. - Тот самый, которого часто видят в обществе судьи Альвена?
        - Видимо, это тот же Даллин, особый гость "Непаханого поля", который размахивал клинком с символом Шасета, - добавил Сони.
        Кален хищно оскалился.
        - Мне нравится это задание. В первый же день мы выяснили, кого нам нужно ловить.
        
        * * *
        
        Весь день капал мелкий дождь, и сумерки из-за нависших над землей туч наступили раньше, чем село солнце. Сони и Келси это было на руку - тем меньше людей будет ходить по промозглым улицам и заинтересуется двумя подозрительными личностями, околачивающимися возле дома лорда Альвена.
        На всякий случай Сони еще раз внимательно оглядел узкий переулок. Пустота. Помойные животные, и те предпочли куда-нибудь спрятаться от надоедливой мороси. Сони поправил капюшон и сказал Келси:
        - Давай.
        Маг плавным движением ладони создал "площадку". Сони ступил на нее без опаски, совсем не так, как в саду Серебряных Прудов. Покинув поместье, он постоянно тренировался вместе с отрядом, и теперь они работали почти механически, угадывая действия друг друга. Особенно хорошо получалось с Келси - самым покладистым и чутким из магов. Иногда Сони даже начинало казаться, что он доверяет этому тихоне. Сейчас с трудом верилось, что при первой встрече парень ему так не понравился.
        Желудок привычно ухнул вниз, когда "площадка" стала подниматься. Сони быстро перескочил на узкий карниз второго этажа и осторожно приблизился к окну кабинета Альвена, цепляясь за стену. Убедившись, что спутник устроился, Келси тоже накинул капюшон и зашагал прочь из переулка. У мага было свое задание.
        Плащ набух от влаги и мешался, но Сони все равно затянулся в него, чтобы лучше сливаться с серой кладкой. Вряд ли кто-то заметит сгорбленную фигуру на краю карниза, но лучше не рисковать. "И прикинуться статуей", - усмехнулся он, вспомнив старую воровскую байку. Здесь такая штука не пройдет - лепить каменные украшения на крыши и стены северяне не любили.
        В окне что-то мелькнуло, и Сони напрягся, вытянув шею. В следующее мгновение он расслабился - причины для волнения не было. Это всего лишь один из многочисленных секретарей Альвена налил господину вино. Все-таки прекрасное изобретение - стекло! Пользуйся лорд ставнями, как простолюдины, и Сони вряд ли бы что-то разглядел. Единственная опасность состояла в том, что за занавесками его могли увидеть секретари, но Сони не совал нос в окно, один раз оценив обстановку, а затем предпочитая слушать.
        Вместо того чтобы корпеть над судебными делами, лорд читал развлекательную книжку. Документами занимались два подхалима-секретаря за соседним столом, обставленным гораздо беднее, чем стол их хозяина. Альвен мало что делал сам - всю бумажную волокиту за него вели помощники. Кален сразу засомневался, что держава до сих пор хранится у него - если он и понял, что это такое, то давно продал. И сегодня Сони и Келси должны были выяснить, знал ли вообще Альвен о том, что обладал бесценным сокровищем.
        В дверь кабинета постучались. Навстречу вошедшему вскочил, естественно, не лорд, а первый секретарь - Сони назвал его для себя Лысым.
        - Мой лорд, вы позволите?.. - громко обратился Лысый, узнав, что нужно слуге.
        - В чем дело? - забрюзжал Альвен. - Я занят, ты не видишь?
        - Посыльный принес письмо. Ему приказали передать конверт лично вам в руки, но Килли не пустил оборванца в дом.
        - Правильно сделал!
        Сони скорчился. Он специально отыскал самого тощего паренька и попросил Келси, чтобы тот хорошо заплатил ребенку. Выбор оказался удачным - мальчишка честно выполнил задание, надеясь на то, что по возвращении ему дадут еще больше монет. Жаль, если он проторчит под дождем у ворот Альвена, так и не получив ответа. И дополнительных денег.
        - От кого письмо?
        - Отправитель не указан, мой лорд.
        Альвен задумался.
        - Дай сюда.
        А вот здесь требовалось не только слышать, но и видеть его реакцию. Сони аккуратно, чтобы не поскользнуться на мокром камне, подступил к окну и заглянул внутрь. Альвен капризно протянул пухлую руку, выхватывая бумагу у Лысого, и порвал белый, без единой надписи конверт. Некоторое время Альвен сосредоточенно читал, тарабаня загнутыми ногтями по столешнице, и чем дальше, тем недоуменнее становилось его лицо. Сони ухмыльнулся. Виньес очень придирчиво составлял шантажирующее письмо, стараясь, чтобы формулировки были предельно понятными. И угрозы тоже.
        - Что за глупость! - воскликнул Альвен. - Посыльный еще у входа? Отправьте Килли, пускай он узнает, кто передал это письмо!
        Лысый убежал вниз, а второй секретарь, Усатый, услужливо спросил господина:
        - Плохие новости, мой лорд?
        - Никакие, - Альвен брезгливо отбросил бумагу. - Какой-то подлец смеется надо мной. Представляешь, он пишет, будто мне будет плохо, если я не отдам ему королевскую державу! Как будто бы я прозябал в этой дыре, если бы у меня была такая вещь!
        - Конечно глупость! С королевской державой вы бы сами были королем, - подольстился Усатый.
        - Вот именно! - совершенно искренне возмутился Альвен. - Так меня оскорбить...
        Ясно. Слушать дальше его нытье бессмысленно. Если держава когда-то и была в руках сына Тамела, то давно уплыла из них. Сони начал отодвигаться от окна, когда в комнату ворвался Лысый.
        - Мой лорд, мальчик сказал, что за передачу ему заплатил высокий незнакомец в капюшоне. Лица он не разглядел.
        - Как это не разглядел?! - забушевал Альвен. - Да они в сговоре! Поймайте этого гаденыша и накажите, чтобы больше не передавал мне таких дурацких писем!
        Бедный ребенок. Сони уже пожалел, что выбрал на роль посыльного доходягу, и помолился Небесам, чтобы у мальчишки хватило ума удрать к этому времени.
        Ему и самому следовало поскорее убраться отсюда, пока его не обнаружили, но для этого нужен был Келси, чтобы он помог спуститься с карниза на "площадке". Сони замер, дожидаясь мага, и только потом осознал, что делает. Проклятье, он и правда доверяется лесорубу! Сони поморщился, понимая, что подразумевал Кален под словами "мы слишком полагаемся на магию". Не будь у него удобной возможности спуститься на "площадке", он повис бы на карнизе, держась за него руками, а потом прыгнул на землю. Через пару мгновений переулок был бы снова пуст. Но такой способ чреват падением со скользкого камня и шумом, который выдаст шпиона скорее, чем торчание на стене. Взвесив все "за" и "против", Сони вздохнул и принялся ждать Келси. Рисковать лишний раз не хотелось. Но следует поволноваться и о том, как не растерять с этими магами воровские инстинкты.
        Лесоруб снова появился в переулке через четверть часа, когда Сони промок до нитки и порядком продрог. Ударяющиеся о невидимую преграду капли дождя обозначили перед ним очертания "площадки".
        - Почему так долго? - зашипел он, съехав вниз.
        - Мне показалось, что за мной кто-то идет, - Келси до сих пор настороженно озирался, выискивая вероятных преследователей. - Я не настолько хорош, как Дьерд, но, думаю, мне удалось оторваться.
        - Если за тобой вообще кто-то шел, - проворчал Сони, кутаясь в плащ, который не давал тепла.
        - Всегда подозревай худшее и будешь надежно защищен, - с умным видом изрек маг.
        - Идем уже, - буркнул Сони, направляясь к выходу из переулка.
        Несмотря на собственное бухтение, он не спешил выскакивать на улицу, предварительно оглядев ее из-за угла. Пейзаж ничуть не изменился и не утратил ни толики пустынной унылости. Если Келси кто-то и преследовал, то они давно отстали. Сони спокойно покинул переулок и зашагал в противоположную от Песочной улицы сторону.
        - Куда ты? - удивился Келси, догоняя его.
        - Пойдем домой другой дорогой. Если ты не отделался от "хвоста", то после этого он точно отвалится.
        Маг покорно пошел за ним, не уточняя подробностей. Келси тоже доверял новичку. И не только он. Сони мог приходить и уходить из приюта Кьёра, когда ему вздумается, и никто ему не препятствовал, если у Калена не было для него задания. За дни, проведенные в Аримине, Сони запомнил большинство улиц и подворотен и даже научился отличать дома, который в первый день казались ему абсолютно одинаковыми. Конечно, не стоило и мечтать выучить Аримин так же, как и Могаред, хотя бы потому, что родной город Сони исследовал тридцать лет, а этот - восемь дней. Но и сейчас он мог внезапно метнуться прочь от Келси, будучи уверенным в том, что тот его не настигнет.
        Он часто подумывал о том, чтобы воплотить в жизнь эту безумную идею, но всегда останавливался. Невеньен, в конце концов, сдержала свое обещание, да и Кален ни разу его не обманул. Умения вора еще требовались отряду; пока рано предавать доверие гвардейцев. Вот когда они окончательно примут его как своего...
        Тени за углом обрисовали силуэт огромного волка, и сердце Сони стукнуло невпопад. В следующее мгновение оно забилось ровно - это была всего лишь собака. Сони приложил ледяную руку к щекам, к которым прилила кровь. Глаза Севера будили его каждую ночь, а теперь всякое стало мерещиться и наяву. Плохо дело. Дьерд во время совместного дежурства пожаловался, что не может из-за них спать. Парень нервничал сильнее обычного, а его веки от недосыпания были постоянно припухшими. Сони не знал, повлияли ли кошмары на его собственную внешность - по его мнению, он и так не отличался неписаной красотой. Однако на настроение они определенно действовали, превращая и без того невеселые мысли в сплошную черную пелену.
        - Где мы сейчас? - спросил Келси.
        Сони хотел раздраженно ответить, что не собирается заводить его за темный угол, но вовремя опомнился. Маг не пытался его задеть; он крутил головой, безуспешно пытаясь сориентироваться. Сони застыл, посмотрев сначала на свои ноги, затем по сторонам. Они достаточно удалились от дома Альвена, выстроенного возле Кулака, и находились в западном районе. Здесь, в квартале бедняков, без обилия красочных вывесок и разнообразных лавок, действительно было легко заблудиться. Но Сони быстро приметил знакомое окно с рядком цветочных горшков.
        - Мы на Разбитой улице, - определил он. - Уже близко до Кьёра.
        - Здорово, - восхитился Келси. - Поскорее бы, а то у меня ноги промокли.
        Сони кивнул и сделал несколько шагов вперед, когда маг его снова остановил, схватив за локоть.
        - Что?..
        - Тс! - Келси приставил палец к губам. На его лице появилась тревожное выражение. - Слышишь?
        Сони скривился и тем не менее напряг слух. Ничего, кроме усилившегося шума дождя. Какой Бездны маг его отвлекает?
        В закоулке раздался сдавленный женский крик.
        Келси стремительно бросился туда. Сони выругался, наблюдая за тем, как плащ спутника скрывается за поворотом. Чего его туда понесло? Наверняка там грабят какую-нибудь клушу, додумавшуюся выпереться из дома на ночь глядя, или кто-нибудь излишне грубо лезет к шлюхе. Такое случается каждый день!
        Он сложил руки, не намереваясь следовать за тупицей Келси, но почти сразу не выдержал и понесся за ним. Если с этим наивным дураком что-нибудь случится, то, по крайней мере, не по вине Сони.
        Завернув за угол, он чуть не налетел на Келси. Тот не убежал далеко - женщину избивали как раз в конце закоулка. Насильник был всего один - жилистый мужчина в лохмотьях, прижимающий жертву к зданию. Он ударил ее кулаком в висок, и она обвисла, упав в грязь и окунув светлые волосы в лужу. На таком расстоянии Сони не видел, привлекательна ли северянка, но насильнику было, похоже, глубоко все равно. Не заметив двух чужаков, он стал разрывать на ней платье, помогая себе ножом и время от времени добавляя тумаков сопротивляющейся женщине.
        - Ублюдок, - прошептал Келси.
        Он провел ладонью перед грудью, будто скатывая шарик, и сделал метательное движение. Живот насильника со смачным хлопком разорвался, выплескивая внутренности наружу, на обнаженное тело северянки. Она не отодвинулась и не закричала - вероятно, уже потеряла сознание. Ей повезло, если это так - ее бы ждал шок более сильный, чем изнасилование. Впрочем, когда она очнется, то это будет ненадолго. Сони еще не встречал женщин, которые спокойно переносили бы вид развороченных внутренностей у себя на коленях.
        - Твою мать, - застонал Сони. - Ты сдурел? Что ты творишь?
        - Я убил насильника, - холодно ответил Келси, сверкнув на него серыми глазами. - Ты что, думал, я буду смотреть на это издевательство? Мы должны ей помочь.
        И этот святоша направился прямо к мертвецу. Сони моментально вообразил, как он собирает вывалившиеся кишки, запихивает их обратно, чтобы тетка, не дай Небеса, не перепугалась, а потом предлагает ей свою помощь. Сони застонал во второй раз.
        Как назло, неподалеку отсюда кто-то закашлялся. Человек мог никогда не свернуть в этот закоулок, но вероятность быть застуканным на месте преступления была слишком велика. И тогда привет либо новым мертвецам, либо казни на месте. Стражники не всегда ждут суда, чтобы разделаться с не понравившимся им преступником.
        - Уходим отсюда, - Сони вцепился в рукав Келси и потащил его обратно на Разбитую улицу.
        Он позволил остановиться и передохнуть только в трех улицах от Разбитой. Сегодня им повезло - кашляющий человек прошел мимо. Никто их не заметил и, соответственно, никто ни в чем их не обвинит.
        Келси, похоже, не осознавал, во что они чуть не вляпались. Хоть он и торопился, но все еще осуждающе смотрел на спутника.
        - Что ты на меня так таращишься? - огрызнулся Сони. - Хотел нас обоих до плахи довести?
        - Стражников поблизости не было, - Келси поджал губы. Ну, хоть на это он обратил внимание! - Я сделал доброе дело и, между прочим, все продумал. Мы вне опасности.
        - А об этой женщине ты подумал?
        - Конечно, - невозмутимо ответил он. - Она очнется и сбежит, бросив труп. А если ее найдут раньше, то она скажет, что насильника убило чудовище, а потом сбежало, пощадив ее.
        Потрясающе - сбежавшее чудовище! Кого он надеется этим обмануть? О правосудии Аримина Сони знал мало; к счастью, не приходилось ощутить его на собственной шкуре. Но в Могареде женщину, обнаруженную в объятиях мертвеца, повесили бы как убийцу, раз нет других подозреваемых. И долго измывались бы над ней перед этим. Вряд ли на Севере поступали как-то иначе.
        Как объяснить Келси истины, которые известны в Кинаме каждому дураку? Похоже, он не врал, что рос в глухом лесу, и, возможно, то, что он сделал, правда было добрейшим из всего того, что Сони видел в своей жизни. Но теперь он еще лучше понимал, почему столько людей бежит в Могаред подальше от магов.
        - Идем, - Сони взял Келси за руку, как маленького ребенка. - Кален не обрадуется тому, что ты натворил.
        Маг грустно кивнул.
        Сони попал в точку - командир рвал и метал. Его злость выглядела как сухое отчитывание, но после месяца общения Сони научился различать грани его эмоций.
        - Эта ошибка еще хуже, чем та, которую допустил Тэби на пути из Могареда. В тот раз мы, по крайней мере, успели выполнить задание, - выговаривал Кален. На скулах у него играли желваки. - Я тебя предупреждал, Келси, что твое вершение добрых дел несовместимо со службой истинному королю. Занимайся этим, когда уйдешь из гвардейцев.
        Келси, потупившись, изучал свои износившиеся сапоги. Раскаяния в нем не чувствовалось. Кален вздохнул.
        - Будешь наказан, когда мы вернемся в Серебряные Пруды. Ты тоже, Сони.
        - За что?!
        Он же ничего не сделал!
        - За то, что не пресек его глупость. Мы все присматриваем друг за другом, Сони, - Кален перевел тяжелый взгляд на него. - Поддерживаем и останавливаем при необходимости. Если бы не это, то половина из нас до сих пор копошилась бы в помоях, а другая половина уже давно обратилась бы в пепел.
        - Да, командир, - скрепя сердце ответил Сони.
        Времена, когда он за кем-то присматривал - и за ним тоже - закончились пятнадцать лет назад со смертью Дженти. С тех пор Сони был сам по себе. Нет, в бандах все всегда все за всеми следили, но с другой целью - как бы кто не подставил или не оторвал несправедливо большой куш. Однако эта банда - отряд, тут же поправил он себя, - отличалась от любых компаний, которые Сони когда-либо видел. И он уже начинал испытывать к ним... Что - привязанность? Невозможно. Вся эта чушь сгорела вместе с погребальным костром брата.
        - Хорошо, - Кален наконец-то отвернулся. - Значит, Альвен ничего не знает про державу.
        - Он возмутился вполне искренне, - подтвердил Сони.
        По Калену было непонятно, обрадовало его такое известие или нет. Глупца и труса Альвена, храни он у себя державу, было несложно запугать или ограбить. А вот с Даллином возникали трудности.
        За восемь дней отряд накопал на него достаточно сведений - их хватало с лихвой. Даллин служил еще у Тамела, но был тогда уличным забиякой, которому не доверяли серьезных поручений. Он занимался в основном тем, что стращал всякую мелочь вроде лоточников да избивал тех, кто переходил Тамелу дорогу. Даллин неожиданно поднялся семь лет назад, после смерти господина. Примерно в то время Альвена, на которого Даллин продолжал работать вместо Тамела, назначили судьей, и Даллин благодаря дружбе с ним превратился в главного защитника воинов Шасета перед законом. Деньги потекли к нему рекой. Однако этого явно было мало для приобретения такого веса среди последователей Мрачного бога, чтобы к Даллину отправляли новичков и считали его особым гостем в борделях.
        Хотя с последними все как раз было ясно. Первое предположение Дьерда оказалось ошибочным - он поближе познакомился с некоторыми шлюхами и разузнал, что владельцы публичных домов вынуждены платить воинам Шасета, чтобы те не разоряли их, а охраняли. В том числе и от посягательств закона - здесь уже снова в деле участвовал Альвен. Даллина, как привилегированного члена общины, привечали в каждом борделе и вообще везде, где были хоть как-то обязаны последователям Мрачного бога.
        А те, в свою очередь, превозносили Даллина - человека, который стремительно взлетел от простой шавки до того, кто покровительствует паломникам и бесплатно спит с лучшими шлюхами города. Единственное, чем это можно было объяснить, - он принес жрецам сосуд с Детьми Ночи, созданиями Шасета. То есть королевскую державу.
        Среди поклонников Мрачного бога, в чью общину влились Тэби, Лейни и Дьерд, ползали шепотки, что Даллин - хранитель неких реликвий. При этом не уточнялось, каких именно, а рядовые последователи считали, что держава утеряна, как и осколки королевской короны. Сам Даллин сохранял вокруг себя завесу тайны, предпочитая навсегда затыкать тех, кто его донимал вопросами. Ему сходили с рук даже неоднократные убийства соратников. Впрочем, среди поклонников Шасета это было обычным делом.
        На первом этаже что-то загрохотало. Семейная пара паломников к Альенне уехала три дня назад, больше никто во флигель не вселился, и ломиться, кроме своих, было некому. На всякий случай Сони схватился за поясной нож, напряглись и Келси с Каленом.
        - С-ступенька, ядрить ее! - разнесся по пристройке пьяный голос Лейни. Ответом ему было не менее пьяное хихиканье Дьерда и приглушенная ругань Тэби.
        Сони расслабился и убрал нож. Спустя несколько мгновений в комнату по воздуху вплыли Лейни и Дьерд, а следом за ними по лестнице поднялся Тэби, который вытягивал перед собой руки. Когда два тела оказались возле кроватей, он резко опустил ладони. Дьерд приземлился ровно на свою постель, а Лейни рухнул на край и, не удержавшись, скатился вниз.
        - С-сын Б-бездны... - начал браниться солдат, потирая ушибленный бок, и вдруг резко дернулся, схватившись за рот.
        - Вот урод, - пробормотал Тэби, снова выбрасывая вперед руку.
        Лейни шумно стошнило, и Сони отскочил, чтобы на него не попали брызги. Однако ни одна капля того, что изверглось из мечника, не упала на пол. Жидкость собралась в незримый сосуд и отлетела от Лейни, как только его перестало крючить. Тэби шевельнул пальцами, и по его мановению ставни задвигались, открывая для рвоты путь наружу. Кален поморщился, когда за окном раздался плеск. Слуги Кьёра уже не раз жаловались лорду на паломников.
        - Надрались, как свиньи, - объявил Тэби.
        Словно без этого было непонятно, о ком он, маг презрительно ткнул пальцем в Дьерда, который не прекращал глупо хихикать, и Лейни, продолжавшего валяться на полу. Сил вскарабкаться на кровать у него не было. Или он боялся новой болезненной встречи с досками. Тэби и самого слегка покачивало. Видимо, их задание по развязыванию языка одного из жрецов храма Шасета прошло на ура.
        - Неплохо оттянулись. Я даже проснулся от зависти, - заметил зевающий Виньес, выходя из соседней комнаты.
        Дьерда опять согнуло в приступе хохота.
        - Кто будет докладывать? - устало вздохнул Кален.
        - Я-а, - курносый маг театрально раскинул руки и попытался сесть, но у него ничего не получилось, и он завалился обратно. Естественно, заходясь судорогами от смеха.
        Кален скептически вдернул бровь.
        - Тэби, может, лучше ты?
        Тот пожал плечами.
        - Лейни пил, Дьерд спрашивал. Я следил за тем, чтобы им не мешали, и почти ничего не слышал.
        Командир хрустнул шейными позвонками.
        - Тогда подождем.
        Времени прийти в себя Дьерду понадобилось немного. Может быть, на него повлиял строгий взгляд Калена, но Сони подозревал, что главную роль сыграло вылитое на мага ведро воды.
        - Забери вас Бездна. Я бы и сам очнулся, - ругался Дьерд, выжимая рубашку и кутаясь в одеяло. Взятое, между прочим, с постели Лейни, который обнимался во сне с ножками кровати. Встать мечник так и не смог.
        - Давай докладывай, - оборвал Кален.
        Дьерд обиженно шмыгнул, стряхивая с волос капли.
        - Мне удалось напоить Баннила. Он старший жрец, заведует хозяйственной частью. Предметы в храме на его совести, он в курсе всего, даже сколько мха тратит их глава, чтобы подтереть задницу. Кстати, рассказал такой прикол. Закончился однажды мох...
        - Ближе к делу, Дьерд.
        - А, да. Так вот. Баннил служит в храме Шасета без малого две декады лет, с тех самых пор, как они построили новый, ближе к городу, взамен старого. Он про тот храм такие ужасы понаплел...
        - Дьерд!
        Тонкие губы Калена сжались в ниточку, и курносый маг сник. Ему страшно хотелось поделиться свежими байками, но все уже слышали о том, как в древнем, вытесанном в скале храме около полувека назад засыпало людей. Из-за сильных повреждений его решили не восстанавливать и какое-то время спустя выстроили другой, рядом с Аримином. Дьерд помолчал, собираясь с мыслями, и выдал очередную порцию полезных сведений.
        - В общем, то, что Даллин - хранитель реликвий, не враки. Баннил сказал, что ему отдали несколько предметов из старого храма.
        - А держава? - подтолкнул Кален Дьерда, который замер, стеклянными глазами уставившись в потолок.
        - Да... - он встряхнулся. - Семь лет назад Даллин правда принес державу. Во всяком случае, ему удалось убедить половину жрецов, что это она. Вторая половина, и Баннил тоже, подумали, что это подделка. Но случилась неприятная история, после которой они поменяли свое мнение, - Дьерд неожиданно трезво посмотрел на Калена. - Чтобы привлечь паломников, кое-кто из жрецов пустил слух, что к ним вернулись Дети Ночи, запертые в державу. Вскоре этого мужика и еще нескольких его друзей угрохали, причем неизвестно кто. Похоже, как будто искали державу. Только вот ее так и не нашли, потому что она хранилась не у него, а у Даллина. Его, кстати, тоже порезали слегка, но он убил тех, кто на него напал. Троих, - кисло добавил Дьерд. Внушительное число, если учесть, что Даллин не маг. - Жрецы испугались, что из-за какого-то дерьма, чья подлинность не доказана, у них могут перебить и без того небольшую паству. Даллину приказали хранить державу у себя, не приносить ее в храм и вообще заткнуться. Покушения на Даллина не прекратились, но он каждый раз отбивался. Теперь даже Баннил уверен в том, что держава настоящая, а
Даллин чуть ли не благословлен Шасетом, раз все еще жив. Такая вот херня, - завершил Дьерд свой рассказ.
        - Неслабая тварь этот Даллин, если Баннил не соврал, - покачал головой Сони. - Не опасно ли на него идти?
        Виньес фыркнул.
        - Если он не насочинял про бесчисленные стычки, то у него должно быть столько ранений, что ему в пору на костылях ковылять. К тому же не забывай, что ты с магами.
        Сони взглянул на Калена. Даллина, может, и получится поймать. Но если нападение провалится или отряд выдаст себя, то против них поднимется вся ариминская община воинов Шасета - сотня опытных и свирепых бойцов. Это не наршесский патруль из плохо обученных стражников, а почти что целая армия. Кинама всегда полнилась поговорками, что один солдат-северянин стоит двоих таких же пехотинцев из центра или юга королевства. А поклонники Шасета считались лучшими из воинов - самыми умелыми, свирепыми и безжалостными.
        - Я видел его, - произнес Кален. Командир отслеживал передвижения Даллина, составил карту мест, которые тот посещал, и отмечал даже часы его пребывания в них. - Мы возьмем Даллина без труда. Завтра.
        - И как вы заставите его расколоться? - засомневался Сони.
        Гвардейцы зловеще заусмехались, и он пожалел о том, что спросил. Еще одна кинамская поговорка гласила, что магам нельзя отказывать. Человек, который совершал такой опрометчивый поступок, рисковал захлебнуться собственной кровью через мгновение после этого.
        
        * * *
        
        Большое Око, зависшее над Кулаком, освещало половину улицы. Вторая половина терялась в тени замка, создавая впечатление, будто дорога обваливается в Бездну. Изредка оттуда выползали люди с неживыми бледными лицами, как будто уже побывавшие во владениях темных богов. Сони поежился. Ему не нравилось стоять на освещенной части - его могли заметить случайные прохожие, - но не хотелось оказаться и там, где царила мгла.
        Их жертву надо было ждать именно оттуда. Отряд растянулся по всей Горелой улице, прячась либо в тени домов, либо на крышах. Сони видел только Тэби, который напротив, через дорогу, постоянно поправлял капюшон и прижимался к стене в тщетной попытке превратиться в невидимку. Такой рост, как у него - не хуже, чем у многих северян, - было не скрыть даже самой черной ночи. "Хвостом" ему не стать никогда. Впрочем, в отряде он выполнял иную роль.
        Сони застегнул жилет на все пуговицы, потуже запахнул плащ и отвернулся. Проклятые северные ночи! Подходил к концу первый месяц осени, а холод стоял, как в начале зимы в Могареде. Эх, Могаред... Сони закрыл глаза и на долю мгновения ощутил душное тепло низин родного города. До середины следующего месяца в нем можно будет ночевать на улицах без боязни простудиться. И только затем нищие станут спешно искать убежище на зиму, будут выстраиваться в очереди у приюта Нисы и драться за места в приспособленных для жизни тоннелях коллектора.
        Впереди послышались шаркающие шаги, и Сони сдвинулся глубже в тень, готовясь подать условный сигнал. Однако когда за домами показалось синюшное лицо пьяницы, он свободно вздохнул. Это не их цель и не последователь Шасета, который мог бы им помешать.
        Пьяница споткнулся и с грохотом растянулся на земле. Ему повезло, что Горелую, улицу бедняков, не выложили булыжниками, иначе бы он обязательно что-нибудь себе разбил. Вставать и идти домой он, однако, не торопился. Северянин перевернулся, раскинул руки и завыл пьяную песню, обращаясь к луне. Сони мысленно выругался, напротив него переступил с ноги на ногу Тэби. Свидетелей тому, что они собираются сделать, быть не должно. Но как убрать этого придурка незаметно?
        Сомнения разрешил Дьерд, притаившийся на соседней крыше. В лоб пьяницы влетел камень, усиленный толчком духа. Северянин дернулся и замер. Сони испугался, что он умер, но его грудь продолжала подниматься и опускаться. Проклятый Дьерд... Так ведь и убить недолго.
        Улицу быстро пересек еще какой-то мужчина, не обративший никакого внимания на развалившегося человека. И правильно - в бедняцком районе Аримина слишком часто находили трупы, чтобы это кого-то волновало. И если замешкаешься не там, где надо, то сам превратишься в мертвеца. А этого никому не хотелось.
        Тэби подскакивал каждый раз, когда рядом кто-то проходил. Сони мысленно обозвал его идиотом и сел на землю, надеясь, что спутник заметит и последует его примеру. Одно из правил уличных нападений звучало так: чтобы жертва тебя учуяла, сам веди себя как жертва. Тогда в тебе не узнают охотника и подпустят так близко, как это вообще возможно. Дерганый человек никогда не достигнет успеха - жертвы инстинктивно будут избегать его, улавливая запах тревоги. Каково это, Сони многократно испытал на собственной шкуре, и поэтому заставил себя снова думать о могаредском тепле. Он спокоен, просто устал и любуется на Око, прямо как тот пьяница.
        Однако когда сверху три раза прокаркала ворона, его сердце все-таки забилось быстрее. Дьерд подал условный знак - Даллин приближался к посту Тэби и Сони.
        Почти в тот же момент зазвучало несколько голосов. Люди шли оттуда же, откуда и Даллин. Сони облизнул нижнюю губу. Валите, валите отсюда скорее... Мужчины свернули в переулок. Повезло. Больше всего Сони боялся, что Даллин заявится с дружками. Горький опыт покушений научил северянина, что по ночам лучше ходить с компанией. Однако Кален, Виньес и Келси должны были позаботиться о том, чтобы его товарищам неожиданно стало плохо.
        И у них все получилось.
        Помощник Альвена вынырнул из темной половины Горелой улицы и добрел до того переулка, в котором прятались Сони и Тэби. Когда на его пути попался похрапывающий пьяница, Даллин с размаха пнул мужчину и пошел дальше. Сони продолжал сидеть и ждать. Тэби шагнул из своего укрытия и стал нагонять Даллина.
        Северянин почти сразу сообразил, что на него собираются напасть.
        - Эй, ублюдок! - крикнул он и стал поворачиваться, вытаскивая меч.
        Движение он так и не закончил - прежде, чем он успел увидеть лицо Тэби, в темя ему ударил камень Дьерда. Отпущенное оружие скользнуло обратно в ножны; Даллин начал падать на бок и застыл в странной позе: колени подогнуты, руки болтаются вдоль тела. Невидимые нити, догадался Сони. Тэби подхватил северянина, огляделся, затем закинул его руку к себе на плечо и как ни в чем ни бывало зашагал прочь. Ноги Даллина передвигались так, словно он шел сам, а голова чуть-чуть наклонилась вперед, будто он перебрал и ему было нехорошо. Тэби мастерски сымитировал пьяное бормотание, "уговаривая" товарища немного потерпеть и не засыпать до тех пор, пока они не вернутся домой. Сони хмыкнул. Еще бы у Тэби это получилось плохо - вчера он вдоволь натренировался, дотаскивая двух вдрызг пьяных друзей до Кьёра.
        Теперь настал черед выхода Сони. Он принял вид очень занятого человека, но направился не за Тэби, а в противоположную сторону. Требовалось удостовериться, что за магом не будет других "хвостов". Навстречу ему, засунув большой палец за жилет и храня на лице беззаботное выражение, развязно шел Дьерд. Он весело подмигнул товарищу, когда тот проходил мимо. Сони вздохнул. Этот парень даже на сложном задании не придает себе ни капли серьезности.
        Отвернувшись, как будто они не знакомы, Сони заторопился дальше. Он прошел всю Горелую улицу до конца, убедился в отсутствии слежки и свернул на боковую улицу, время от времени меняя направление. Он ненамного отставал от Тэби, да и тащиться за ним шаг в шаг не было нужды - Сони знал место сбора. Заодно это было место пыток Даллина, если он не признается сразу, где прячет державу.
        Приблизившись к западным воротам города, ярко освещенным факелами, Сони посильнее натянул капюшон. Кален заплатил стражникам, чтобы они сегодня отворачивались от тех, кто будет здесь проходить. Это не значило, что они не могут запомнить Сони и потом ткнуть в него пальцем при опознании, поэтому он запахнул плащ, склонил голову и ускорил шаг.
        - Да светит вам солнце! - выкрикнул ему молодой безусый стражник, изгибаясь в поклоне.
        Тотчас второй стражник, кряжистый вояка, легонько стукнул его по шлему древком алебарды.
        - Тупица, - обругал юношу старший товарищ и развернул его от ворот, дернув за доспех.
        - Но как же... - залепетал мальчишка. Остальные слова заглушило поучительное ворчание второго стражника.
        Сони фыркнул себе под нос. Проклятая северная вежливость. Это ж надо - здороваться с преступником, который шел за город творить свои черные делишки. Поразительно, как северяне отличаются от остальных жителей Кинамы. Конечно, изначально это были два разных народа, но так держаться за глупые древние обычаи... Иногда Сони удивлялся, как северянам с их церемонностью удалось завоевать несколько соседних королевств и превратить их в современную Кинаму. Еще страннее, что именно с упадка Севера, по мнению многих людей, началось постепенное ослабление страны.
        И жаль, что Даллин не настолько вежлив, как тот мальчишка-стражник. Было бы просто замечательно, если бы у него внезапно проснулась совесть и он принес отряду державу. Желательно на подносе - в лучших традициях Севера. Получилось бы избежать стольких опасностей...
        Совсем немного Сони понадобилось, чтобы добраться до рощи, которую выбрал командир. Ему даже не пришлось плутать - ноги запомнили дорогу лучше, чем голова, и сами привели его туда. Сони с благодарностью посмотрел на них. Его собственные ноги - единственное, на что он может по-настоящему положиться. День, когда они его подведут, наверное, станет для него последним.
        Отряд обнаружился на неприметной полянке. Горел всего один фонарь, установленный перед бесчувственным Даллином, чтобы тот ничего не мог разглядеть в темноте и запомнить приметы своих мучителей. Несмотря на такую меру предосторожности, гвардейцы на всякий случай закрыли лица полосками ткани. Тэби привязывал Даллина к стволу, Кален, уперев руки в бока, наблюдал за ними. Дьерд и Лейни скрывались в кустах - стояли на шухере. На краю поляны сидели Виньес и Келси, которому предстояло сыграть главную роль в сегодняшнем спектакле. Сони сомневался, что у добрячка лесоруба это получится, но его уверили в обратном. Он только пожал плечами в ответ. Если из-за оплошности Келси магов раскроют и на них ополчится община поклонников Шасета, Сони не будет в этом участвовать. Тайник с вещами первой необходимости на окраине Аримина был заготовлен три дня назад. Гвардейцы сами виноваты, что не следили за ним.
        Стоило ему об этом подумать, как в спину словно что-то укололо. Он завел руку и почесался. Комары? Вроде бы слишком холодно для них. Да и одежды на нем, как листьев на капусте. Сони оглянулся и вздрогнул, когда в просветах между деревьями мелькнули два синих глаза. Бездна, лишь бы не...
        - Окаменел, что ли? - шикнул из кустов Дьерд. - Иди сюда. Тэби спрятался, и тебе тоже нужно. Даллин видел вас в "Непаханом поле" и не должен узнать, иначе нам крышка.
        Сони шумно выдохнул. С этими Глазами Севера, побери их Бездна, он скоро свихнется.
        Он послушно занял позицию неподалеку от Дьерда, откуда было удобно наблюдать одновременно за подходами к поляне и Даллином. Келси уже начинал будить северянина. Только тогда Сони вспомнил, что глаза у курносого мага карие, а не синие.
        Даллин громко рассмеялся, когда на него вылили воду из ручья и потрясли, чтобы он очнулся. Весьма необычная реакция при виде трех человек, чьи лица скрыты тряпичными масками, но он наверняка попадал в такую ситуацию не впервые. Келси, к его чести, не стал интересоваться, что смешного в том, когда ты очухиваешься связанным в темном лесу в окружении явно плохо расположенных к тебе людей.
        - Опять, - вымолвил Даллин. - Ну, и за кого вы будете мстить сейчас?
        Немало он, видать, порешил, раз первым делом интересуется именно этим.
        - Мне плевать, кого и сколько ты там угрохал, но если очень попросишь, могу отомстить за кого угодно, - пожал плечом Келси. - Хотя давай так: сначала ты ответишь на несколько моих вопросов, а потом подумаем, что с тобой делать. Если ты удовлетворишь мое любопытство, то, может, и не придется тебя трогать.
        Даллин снова расхохотался.
        - Ох, мать вашу, - потряс головой северянин, когда успокоился. - Давай лучше ты подумаешь, ублюдок. Я благословленный Шасетом, один из старейшин общины воинов Шасета в Аримине. Всего нас сто два поклявшихся в вечной службе Мрачному богу. Сто два северных волка. Мы держим в кулаке весь город. Даже Кулак, - хмыкнул он собственному каламбуру. - Уж не знаю, как вы умудрились притащить меня сюда, но пораскинь мозгами, что с вами будет, когда мои волки вытрясут у стражников ваши имена. А "истуканы" все выболтают. Они всегда все выбалтывают.
        Он оскалился, полагая, что произвел неизгладимое впечатление. Или просто стараясь выиграть немного времени на раздумья. Или еще Бездна знает на что. Может, он рассчитывает, что за ним придут его соратники?
        Келси грустно вздохнул.
        - Похоже, ты не догоняешь. Давай объясню. Мне плевать, вытрясет ли кто-то из стражников мое имя. Я тебе сам его скажу. Лесоруб - вот как меня зовут. Слышал обо мне когда-нибудь?
        В ответ ему раздалось ругательство, сообщающее, что Даллин думает по этому поводу.
        - Нет, не слышал? Так я тебе покажу, что тебя ждет. И твоих волков, если они меня найдут.
        Келси вытянул руку к одному из деревьев на краю поляны, и оно с оглушительным треском сломалось в нескольких местах, но не рухнуло, подхваченное духом. Следующим движением маг очистил поленья от веток и аккуратно уложил разрубленный ствол перед Даллином. Как будто этой демонстрации не хватило, он снова взмахнул рукой. В воздух взмыли уже пять стволов, процедура повторилась, и возле Даллина образовалась целая поленница. Улыбка сползла с его лица. Прикусил губу и Сони, наблюдающий за этой картиной из кустов. Теперь ясно, каким образом доходяга Келси работал лесорубом. Брать топор ему и не нужно было.
        - Это я, сын Шасета и Альенны, благословлен богами, а не ты, ничтожество, лишенное их силы, - произнес он. Его льдистые глаза сверкали пострашнее, чем кристаллы, которые являлись Сони во снах. Оказывается, не все так просто с этим добрячком...
        - Как ты понял, то же самое я делаю с людьми, - продолжил Келси таким тоном, словно беседовал с дурачком. - Ни один из твоих волков не устоит передо мной. Так что давай не будем доводить до кровопролития. Просто ответь на мои вопросы, и мы счастливо разойдемся.
        - Вопросы... - Даллин засмеялся, на сей раз неестественно. - Выходит, ты гребаный маг. Если бы ты хотел задавать вопросы, то не притащил бы меня сюда. Это ты убил Суфтена вчера ночью? Он-то тебе чем мешался, сволочь?
        Вот, значит, как звали того насильника. В его имени были использованы сразу две несчастливые буквы кинамского алфавита - "у" и "ф". Человек должен крепко достать окружающих, чтобы его так звали. Может, не зря Келси выпустил ему внутренности? Сони затошнило, когда он вспомнил ту сцену. Неприятно знать, что твой друг способен сотворить такое. Одна радость - если распотрошенного мертвеца утром обсуждал весь город, то про девицу не прозвучало и слова. Она успела удрать до того, как нашли Суфтена.
        Келси кивнул.
        - Я убил. Видишь ли, он отказался со мной общаться.
        - Вон оно что, - Даллин цыкнул. - Я-то рад с тобой поболтать по душам, все такое. Но я уже прошарил, чего ты хочешь. И боюсь, что у меня этой вещи нет.
        - О, - притворно удивился Келси, изгибая бровь. Этому жесту он наверняка научился у Виньеса - настолько похоже он его проделал. - И что за вещь я ищу?
        - Не ломай комедию, придурок, - устало оборвал Даллин, разом обмякнув в путах. Сони его понимал - он чувствовал себя таким же обреченным, когда его поймали маги и объявили, что он в любом случае скоро умрет. - Тебе и твоим каснарским ублюдкам нужна держава. Так ведь?
        Келси на мгновение заколебался. Почему каснарским?
        - Да. Где она?
        - Вас опередили. Я ее продал.
        Поляну огласил хохот мага. Эти грубые звуки разительно отличались от того тихого, мелодичного смеха, который обычно издавал Келси. Гвардейцы были правы - он хорошо играл свою роль.
        - Нелепость. Я должен поверить в этот бред? - презрительно бросил Келси. - Если бы ты продал державу с Детьми Ночи, тебя бы загрызли твои же хваленые волки.
        - Слушай, ты, - зашипел Даллин. - Я говорю правду. Правду! Всего пара жрецов посвящена в то, что держава у меня. Думаешь, они часто проверяют, на месте ли она? Да этим ублюдкам вообще насрать на нее! По-твоему, я получал какую-то охрененную выгоду с того, что хранил ее? Хрена с два! Семь лет подряд я каждый клятый день жду, что мне из-за нее всадят нож под ребро. В Бездне я видал такое счастье. Недавно со мной связались очередные каснарцы. Они пообещали груду денег и должность старейшины общины, когда Север станет каснарским.
        - Что? - прервал его Келси.
        Каснар, государство не менее крупное и могущественное, чем Кинама, много веков облизывался на кинамский Север. Каснарцы даже несколько раз нападали на соседей, но всегда получали такой отпор, что после него не лезли на рожон еще лет сто. С ослаблением Кинамы в последние десятилетия их напор усилился, но говорить о том, что Север может принадлежать им, было глупо.
        - Я повторяю то, что они сказали мне, - утомленно произнес Даллин. - Я лично в эту хрень не верю, но деньги они мне предложили самые настоящие. Достаточно, чтобы свалить отсюда куда-нибудь подальше. Короче, я отдал державу им.
        Маги мрачно смотрели на него. Причин врать у Даллина не было. Он прекрасно осознавал, что правду из него так или иначе выбьют, и дожидаться изощренных пыток ему не было смысла. Его честность еще сильнее отравляла настроение, испортившееся после новости о том, что держава могла безвозвратно уплыть в Каснар.
        - Кому ты ее отдал? - наконец произнес Келси.
        - Их предводительнице... Шеде Чейн.
        - Где эта женщина сейчас?
        - Я не знаю! - с отчаянием воскликнул Даллин. - Я ее даже не видел ни разу - на кой мне сдалась гребаная каснарка? Я общался с человеком по имени Окред. Бездна его знает, настоящее это имя или нет, но он представился именно так. Он говорил, что работает на Шеду Чейн.
        Келси молча раздумывал, глядя на звездное небо.
        - Ты же понимаешь, что этого слишком мало, чтобы я оставил тебя в живых?
        - Я приведу ее к вам, - после недолгого молчания произнес Даллин. - Ее саму или Окреда. Как мне тебя найти?
        Маг снова расхохотался. Они с Даллином что, соревнуются, кому будет веселее смеяться последним?
        - Погоди, сейчас назову адрес. Кулак Талана, улица Мечей, здание со шпилями из копий. Увы, на нем нет таблички с моим именем. Но я уверен, что ты найдешь, к кому обратиться.
        Даллин скривился. Там располагался штаб стражи с казармами, в которых жили некоторые стражники. Но еще больше людей "жили" в темницах. Стража давно мечтала засадить туда Даллина и вместе с ним - половину воинов Шасета.
        - Я сам на тебя выйду, - внезапно сменив насмешливый тон на серьезный, произнес Келси. - Я и мои люди будем следить за тобой. Мы знаем все места, куда ты ходишь, где ты спишь, как и с кем. Так что как только ты найдешь Окреда или Шеду Чейн, я узнаю об этом. И о предательстве тоже, если оно вдруг взбредет тебе в голову. Даже не думай о том, чтобы рассказать о нас кому-то. После этого не пройдет часа, а от тебя останутся разрозненные окровавленные кусочки, в которых никто не узнает благословленного Шасетом Даллина.
        В его последние слова все-таки прорвалась издевка. Глаза Келси торжествующе блестели, когда он возвышался над скрюченным Даллином, пригвожденным к дереву. Блики лунного света бегали по застывшему лицу северянина. Впервые за долгое время человек, успешно расправлявшийся с обидчиками, чувствовал свою слабость и незащищенность. Правда ли он считал, что благословлен предводителем воинства Бездны? Так или иначе, его бог отвернулся от него, бросив на колени перед тем, у кого было больше прав называться сыном Шасета.
        - Ладно, - после длинной паузы произнес Даллин. Да и был ли у него выбор?
        Когда на глаза северянина надели повязку и увели, Сони вздохнул с облегчением. Несмотря на появление загадочной Шеды Чейн, пока все идет как по маслу. Лучше было бы только в том случае, если бы Даллин сам принес державу. Но и так стоит надеяться на быстрое и благополучное завершение задания. Сони довольно улыбнулся. Он уже представлял себе, как обаяет Невеньен и она запретит его убивать. У него все будет хорошо.
        
        * * *
        
        Уже завтра все стало очень плохо. Даллина убили прямо под носом у Келси, и он не видел, кто это сделал.
        Сони лежал в сапогах на кровати и занимался тем, что подбрасывал медную монетку и ловил ее. Потом снова подбрасывал и снова ловил. Подбрасывал и ловил. Как еще успокоиться, он не знал. Задание медленно превращалось в невыполнимое. Кален не делал скоропалительных выводов, но по настрою других гвардейцев чувствовалось - они сомневаются, что вернутся в Серебряные Пруды с державой. Для Сони, если он все же хотел остаться с отрядом, это было равносильно смертному приговору. Если он не сможет доказать, что полезен, то... Пречистые Небеса, не пускайте мысли об этом в голову!
        Маги как с ума посходили после этого убийства, подозревая и предательство, и заговор, и прочие "радости". Дьерд, Кален и Лейни унеслись в город - решать какие-то проблемы и пытаться хоть что-нибудь выяснить. Лишь Тэби, как всегда, проявлял целую радугу эмоций - дремал на соседней кровати. Ему не мешал даже пронзительный голос Виньеса, который в сотый раз допрашивал Келси, как так случилось, что он проворонил убийц. А лесоруб в тысячный раз рассказывал, как все произошло.
        Воин Шасета целый день сидел дома, отговариваясь от визитов к знакомым тем, что ему нездоровится. К вечеру он все-таки оделся и отправился в "Непаханое поле". Может, отдохнуть, а может, Окред работал именно там. Так или иначе, домой Даллин не вернулся. Келси - как раз наступила его очередь быть "хвостом" - заметил, как он покидает бордель, и отправился за ним. По словам мага, северянин скрылся за поворотом всего на пару мгновений. Но, завернув за угол, Келси обнаружил Даллина уткнувшимся в кучу помоев. Ему перерезали горло.
        - Ты уверен, что не отвлекся на что-то? Лучше сразу признайся, если потерял его из виду, - талдычил Виньес.
        - Да не отвлекался я. Честно, Вин. Ты думаешь, я бы стал врать? - обиженно смотрел на него Келси.
        Сони невольно сравнивал это невинное хлопанье пушистыми ресницами с тем пугающим, полным превосходства взглядом, который позавчерашней ночью предназначался связанному воину Шасета. Мог ли действительно Келси считать, что он выше, чем другие люди, не наделенные магическими способностями? Что ему стоило убить Даллина, как того насильника, Суфтена? Даллин не терял случая влезть в драку, пристать к женщине или пнуть на улице нищего. Келси всего-то и нужно было щелкнуть пальцами, чтобы от него осталось мокрое пятно на мостовой. В конце концов, кто такие все эти жалкие людишки...
        Нет, нет, невозможно. У Келси, конечно, есть странности ("Сбежавшее чудовище!" Как только ему такое в голову пришло?), но он много раз помогал Сони, не заикаясь об отплате, и добровольно принимал на себя массу обязанностей, лишь бы не тревожить спутников. Позапрошлой ночью он просто играл роль. Считай он взаправду, что благословлен богами, то его заносчивость вскрылась бы гораздо раньше.
        Келси казался самым искренним и открытым из всех гвардейцев. Как это ни глупо, но Сони ему верил. Он тоже не понимал, как Келси допустил фатальную оплошность, выпустив цель из поля зрения. Сони был уверен, что он сам так не ошибся бы. Но еще больше его мучил вопрос, почему Келси не может отделаться от надоевшего мага.
        - Келси, - увещевал горбоносый, - подумай еще раз, что ты видел перед тем, как нашел Даллина. Не может быть, чтобы убийца успел бесследно исчезнуть за то время, о котором ты говоришь.
        - Да ничего я не видел. Просто зашел за угол и...
        Который раз они повторяют это слово в слово? Как же они достали.
        - Случившееся выглядит, как предательство, - обреченно сказал Виньес. - Это катастрофа. А ты не хочешь ничего вспоминать.
        Келси понурился.
        - Вин, отвали от него, - сказал Сони, продолжая подкидывать монетку. Вверх и вниз, вверх и вниз... Он никак не мог понять: успокаивает его это или гнев лишь накапливается, вместо того чтобы уходить?
        - Виньес, - хлестнул маг. - Для тебя - Виньес. Не сокращай мое имя.
        У этих благородных пена изо рта текла, когда кто-то коверкал их прекрасные имена с мягким знаком и выпуклыми гласными. Только какой Бездны проклятый Виньес вдруг начал упираться, если остальные зовут его исключительно Вином?
        - Как пожелаете, мой лорд. Но сначала отвали от Келси. Он тебе уже все рассказал, - Сони зло швырнул монетку в пол. Она возмущенно тренькнула, столкнувшись с досками, и укатилась под кровать. Наплевать. Он достанет ее потом.
        Лесоруб изумленно воззрился на него, но промолчал. Зато Виньес взвился, как будто его ударили.
        - А у тебя есть другие предложения, как узнать, кто убил нашего "языка"? Или ты уже и так знаешь, кто это был?
        Намек, прозвучавший в последнем вопросе, Сони не понравился. Он спустил ноги на пол, уперся локтями в колени и исподлобья уставился на горбоносого.
        - Я с тобой в одной комнате спал, если вдруг у тебя память отшибло. Чего ты вообще психуешь? Даллина мог грохнуть кто угодно, на него полгорода зубы точит.
        - Полгорода не могли достать его много лет, - парировал Виньес, вставая и разворачиваясь к нему. - И тут внезапно его убивают на следующую ночь после встречи с нами. Удивительное совпадение, тебе не кажется?
        - Вин, послушай, - влез Келси. - Я сказал, что виноват, но это не значит, что...
        Виньес даже не повернулся в его сторону. Келси замолчал. Даже если бы он сейчас принялся признаваться кому-нибудь в любви, его все равно бы никто не слушал.
        - Может, и кажется, - огрызнулся Сони, тоже поднявшись с кровати и встав напротив Виньеса. - Но какой смысл долбать одними и теми же вопросами человека, который и так все тебе рассказал?
        - О, ты, конечно, лучше всех знаешь, как поступить. Ты же у нас ученый вор.
        Сони плотно сжал губы, глядя на мага. Он мог сказать, что действительно знает, как поступить. Но вместо этого он сделал то, что хотел уже очень давно - врезал Виньесу кулаком в лицо.
        Удар слева у мага оказался неожиданно крепким, но в целом он был никчемным бойцом. Его учили сражаться благородно, по правилам, с оружием в руках, потому что он принимал нехарактерные для уличного бойца стойки. Наверняка ему когда-то объясняли, как драться в грязной стычке, но практики Виньесу не хватало. Не то чтобы он дрался из рук вон плохо, наоборот, удивил Сони своей силой, но нападал и защищался, как новичок. Хотя на его стороне было преимущество роста, внезапность и скорость играли на Сони. Пропустив пару ударов в печень и грудь, он опрокинул мага, успел аккуратно оттолкнуть Келси, чтобы тот не мешался, дал Виньесу еще форы и потом снова уронил на пол. На сей раз, правда, покатившись вместе с магом.
        Промахнулся Сони всего однажды, разбив о половицы костяшки пальцев. Когда он промазал второй раз, это случилось не по его вине. И не по заслуге Виньеса.
        Их швырнуло в стороны, причем о ножку кровати Сони звезданулся сильнее, чем его мог ударить Виньес. В следующий момент нити духа вздернули обоих мужчин на ноги, удерживая на расстоянии друг от друга.
        - Тэби, тварь... - в бешенстве зарычал Сони.
        Тэби, приоткрыв один глаз, лениво следил за дракой. Он мог воспользоваться камнем королей, не доставая его из потайного кармана, но разнимать спутников не стал бы. Черный Рыцарь до такого не снисходит.
        - В чем дело? - ледяным тоном произнес Кален, появившийся на пороге комнаты.
        - Твою мать... - прошептал Виньес, буравя злым взглядом Сони. Он выругался первый раз со времени их знакомства.
        Из-за плеча командира выглянул присвистнувший Дьерд.
        - Да ладно, Виньес подрался? - недоверчиво спросил он.
        Точнее нужно было сказать так: Виньеса побили. Белая рубашка была порвана и заляпана, из губы текла кровь, а под глазом обязательно нальется фонарь ничуть не хуже тех кристаллов на перевале Катарка. Самым серьезным повреждением Сони была саднящая рука. Может быть, выскочит пара синяков - и все. Он мог бы забить Виньеса до смерти даже без оружия. Почему маг так и не применил волшебство? Пара нитей из духа - и Сони не достал бы до него, даже если бы тянулся изо всех сил. Более того, он мог разделаться с вором, не вставая с кровати.
        - Мы ставили эксперимент, - объявил Виньес, задрав нос и церемонно отряхивая пыль с рукавов.
        - Какой? Можно ли тебя уложить одной левой? - ехидно спросил Дьерд. - Так это мы и так на ежедневных тренировках можем проверить.
        Виньес фыркнул и как ни в чем не бывало отвернулся, ища в сумке новую рубашку и ворча по поводу безнадежно испорченной старой. Сони проглотил слюну, в которой ощутил привкус крови. А ведь Виньес мог и обвинить его в нападении... Но пусть его хоть режут, не будет он уважать этого проклятого лордика.
        - С вами все в порядке? - послышался снизу высокий женский голос, захлебывающийся в одышке.
        Кален, собирающийся что-то сказать, скривился. Танель, жена Кьёра, была истинной северянкой во всем, исключая одно - по-южному теплую заботу о гостях. Заходя во флигель паломников, Танель из величавой пожилой леди превращалась в пышнотелую наседку, пекущуюся о птенцах. Ее почтенный возраст позволял ей ко всем мужчинам относиться, как к мальчикам. И если Дьерда, например, это забавляло, то суровый Тэби, которого она однажды потрепала за щечку, сразу вскипал. Сони эта женщина скорее нравилась, чем нет. Она чем-то напоминала ему Нису, которая держала в Могареде приют для нищих, хотя первая отличалась показной холодностью, которая с нее быстро соскальзывала, а вторая - чрезмерным радушием, под которым подчас обнаруживалась жестокость. Рознила их и проницательность. Опытная Ниса, увидев перед собой отряд, сразу бы догадалась, что они не паломники Альенны. Наивная Танель же искренне верила, что ее гости приехали посетить храм богини-матери.
        - Леди Танель, - крикнул на первый этаж Кален, - у нас все хорошо, не стоит беспокоиться!
        - Ничего, ничего, я уже поднимаюсь. Нагрузки полезны для организма, - почти пропела она своим мелодичным голосом, и при слове "нагрузки" под ее тяжестью заскрипела лестница.
        Танель поднималась долго, отдыхая через каждые несколько ступенек. Когда она наконец вошла в комнату, Виньес успел переодеться, но кровь из его губы продолжала течь.
        - Да светит вам солнце! - воскликнула Танель, увидев, что перед ней собрался почти весь отряд.
        - Да светит вам солнце, - нестройно ответили ей мужчины, кто весело, а кто мрачно.
        С ее приходом в помещении стало тесно и немного душно. Единственная побрякушка, которую носила Танель, - цепочка из костяных и золотых бусин, намекающая на брак с выходцем из центральных земель, - нисколько ее не украшала. По мнению Сони, жена Кьёра была прелестна, как и все северные чаровницы. Это значило, что она была красива, как плевок на валуне, причем сама же являлась этим валуном. Танель перекатывалась так же медленно и осторожно, а в ее присутствии становилось несколько неудобно из-за впечатления, что ты общаешься со скалой.
        Однако иногда эта скала проявляла чудеса подвижности.
        - Пречистые Небеса! Что здесь случилось? Как это мне не беспокоиться? - охнула она, в мгновение ока оказавшись возле Виньеса. Ее растопыренные толстые пальцы в последний момент замерли у его лица.
        Побелевший маг отшатнулся. Она вполне могла случайно сломать ему пару костей и не заметить этого.
        - Э... Мы с другом упали с лестницы.
        - Ужасно! Я прошу прощения! Я прикажу слугам, чтобы они сегодня же позвали мастера и починили ее.
        - Право, не стоит, - заверил ее Виньес. - Мы сами виноваты.
        Танель внимательно посмотрела на Сони, безошибочно определив в нем второго участника "падения".
        - Ваш друг выглядит более... целым.
        - Он упал на меня, - ответил маг, послав вору ненавидящий взгляд.
        Жена Кьёра продолжала смотреть на Сони, как будто чего-то ожидая. Он с запозданием вспомнил, что по местным правилам вежливости обязательно должен извиниться. Такова была странность северян - необщительные по своей природе, они редко встречались со знакомыми, а визит к родственникам грозил превратиться в сплошной обмен вежливостями. Возможно, это было связано с их обидчивым нравом и с тем, что их история была наполнена войнами. Скучая по сражениям, воины постоянно искали поводы для драк. Чтобы не извести собственный род, пришлось придумать такой способ общения, чтобы эти поводы просто не встречались. Разве что заизвиняться друг перед другом до смерти...
        Сони изысканно поклонился, копируя манеру северян.
        - Моя леди, я прошу прощения, что мы потревожили вас своей неуклюжестью. С нами все хорошо. Позвольте заверить, что и с вашей замечательной лестницей тоже. Она поистине не стоит того, чтобы ее чинить, поскольку виноваты в падении мы сами.
        Почти идеальный ответ с точки зрения северян. Сони сам чуть в нем запутался, однако на Танель он подействовал.
        - Тогда не буду и я вас тревожить, - сдержанно произнесла она.
        К Виньесу это, правда, не относилось.
        - А вас я просто обязана забрать в дом! Вашу рану следует обработать сейчас же!
        Мага перекосило. Он слизнул каплю крови, но тут же набежала новая.
        - Не нужно, прошу вас.
        - О нет! - Танель решительно покачала головой. - Идемте со мной. Я не позволю паломникам страдать в моем доме. А что если рана воспалится?
        Кален закатил глаза. Это могло продолжаться часами, но столько времени у отряда не было.
        - Моя дорогая леди, - весь превратившись в обаяние, командир нежно взял Танель под локоть. - Умоляю вас, позвольте моим суровым воинам самим справиться с этой проблемой. Она не стоит того, чтобы вы тратили на нее свое время.
        - Ну, раз вы настаиваете...
        Из уст любого другого человека эти слова прозвучали бы как облегчение от того, что не нужно взваливать на свои плечи чужие беды. Однако во взгляде Танель промелькнуло непритворное огорчение от того, что ей не дают помочь гостям.
        - Тогда вы хотя бы не будете против, если я попрошу кухарку приготовить вам пирожков? - с надеждой спросила она.
        Нет, они не будут против. И конечно, они не расскажут Кьёру, что его жена их подкармливает. На сей раз отряд выказал удивительное единодушие.
        Когда Танель наконец покинула флигель, Кален сел на кровать и утомленно закрыл глаза ладонью. И ночь, и утро выдались для него напряженными.
        - Пирожки - это здорово, но сегодня вечером мы съезжаем отсюда.
        - Почему? - вырвалось у Сони.
        Не то чтобы он питал горячую любовь к Танель или ее пирожкам, которые, между прочим, были весьма неплохи, но ему тяжело было представить, что где-то в Аримине для отряда найдется более подходящее место, чем это.
        - Меры предосторожности, - объяснил Кален. - Мы не знаем, кто и почему убил Даллина и успел ли он что-то рассказать о магах, которые заставили его охотиться на Шеду Чейн. К тому же убийцы могли отследить Келси, даже если он никого не заметил. Не хочется подставлять под угрозу смерти вот это милейшее существо, - он кивнул в сторону окна, за которым Танель певуче отдавала приказы кухарке.
        Келси потупился. В отличие от Дьерда, достоинствами "хвоста" он не мог похвастаться. Однако его послали за Даллином, потому что он обладал другими, не менее важными умениями - магическими. Увы, далеко не всегда люди могут играть только те роли, к которым у них есть способности.
        - Я думал, ты предусмотрительный, - вдруг произнес Кален, обращаясь к Сони.
        Сони встряхнул ноющую руку с разбитыми костяшками, избегая встречаться взглядом с Виньесом. И он еще себя предусмотрительным называл? Ха-ха.
        - Боюсь, это мое самое прекрасное качество иногда меня подводит.
        - Главное, чтобы такого не случилось с твоей сообразительностью. Где научился так ловко отвечать северянам?
        - Мы здесь уже десять дней.
        - Быстро ты уловил самую суть северян, - похвалил Кален. - Некоторые и за годы не справляются.
        Сони пожал плечами. Он не уловил - изобразил ее. В этом не было ничего сложного. Одно из первых умений, которым учатся дети-воришки - перенимать жесты и мимику окружающих людей, быть "хамелеонами". Арджасские цирковые труппы привозили с собой ящерок, которые постоянно меняли цвет шкуры в зависимости от ситуации. Однажды в детстве увидев такую зверушку, Сони понял, что это примерно то же самое, чем занимается его шайка. Изображение из себя кого-то другого часто спасало не слишком удачливых воришек, поэтому Сони старался постичь это мастерство во всей его полноте.
        Конечно, оно тоже всегда могло его подвести, как и предусмотрительность, поэтому он никогда им не гордился.
        - Ну ладно, - продолжил Кален. - Мы с Лейни нашли дом на Кривой улице - это недалеко от Разбитой, - владелец которого милостиво разрешил пожить там пару недель. Лейни я оставил там, караулить. Соседи у нас будут несколько беспокойные.
        Кривую улицу Сони знал - это была одна из немногих действительно кривых улиц в городе. Ее обитатели вполне соответствовали этому названию. Там собрался весь "цвет" Аримина - в такой компании Сони привык жить в Могареде. Если Кален взял на переговоры Лейни, значит, не обошлось без применения силы. Впрочем, кошелек командира весьма похудел. Либо владельцу дома заплатили, либо компенсировали ущерб, причиненный здоровью, - все равно. Главное - результат.
        - Еще я утром поболтал со стражей, - рассказывал Кален. - Они никого не подозревают в убийстве Даллина и не будут ничего расследовать. Они безмерно рады, что он наконец-то сдох, и шутят, что наградят его убийцу, если узнают, кто он.
        Отряд кисло заулыбался. Очистить мир от такого ублюдка, как Даллин, может, и доброе дело, но ведь им-то он еще нужен был.
        - Теперь ваша очередь докладывать, - поднял бровь командир, оглядывая подчиненных. - Есть какие-нибудь идеи, как нам искать Окреда и Шеду Чейн?
        У Калена уже наверняка был план, но он всегда сначала интересовался мнением подчиненных. Сони это нравилось. Командир давал своим людям возможность почувствовать себя значимыми. И это был прекрасный шанс для Сони показать, что он может быть полезен.
        - Бордель, - быстро произнес он, пока его кто-то не опередил. - Я думаю, нужно поискать в борделе.
        Дьерд громко рассмеялся.
        - Видать, понравились тебе здешние цыпочки, раз тебя туда так тянет.
        - Предпочитаю горячих южанок квелым северным рыбам, - парировал Сони. - Я вот о чем. Даллина убили сразу после того, как он посетил "Непаханое поле". Он ходил туда часто, но нерегулярно. Убийца мог поджидать его в борделе, а потом пойти за ним, как и Келси. Если это так, то убийцу могли заметить в "Непаханом поле". К тому же надо порасспрашивать, не работают ли в нем каснарцы или каснарки. И не знают ли там человека по имени Окред.
        Мысль была очевидной и, без сомнений, приходила Калену в голову. Вопрос только в том, кого он отправит в "Непаханое поле".
        - Хорошо, - согласился командир. - Тогда ты туда и пойдешь.
        - Но Кален... - попытался возразить Виньес.
        Сони бросил на него быстрый взгляд. Что он хочет сказать - что новичок не выдюжит такое задание или что ему нельзя доверять? Но разве Виньес хоть когда-нибудь доверял ему?
        - Все нормально, Вин, - успокоил его Кален. - Пусть идет. А ты, - он повернулся к Сони, - возвращайся уже не сюда, а на Кривую улицу. Твоих любимых табличек там нет, поэтому ищи деревянный дом с резными ястребами на крыльце. И будь осторожен.
        - Это я завсегда, - кивнул Сони.
        
        * * *
        
        - Крути его! - крикнул один охранник второму.
        - М-му-а-а! - воспротивился Сони, вылетая из дверей борделя. После падения на мостовую его мычание кардинально изменилось: - У-у-уйо-о-о...
        - Сейдар, - плюнув на Сони, произнес первый охранник.
        - Да ладно тебе. Наши иногда вообще как скотины нажираются, - примиряюще произнес второй, судя по каштановым кудрям, не таких уж чистых северных кровей. - Эта шваль хоть к девчонкам не лезла.
        - Да он в таком состоянии бабу от стола не отличит, - заржал первый.
        Когда дверь за ними захлопнулась, Сони приподнялся на локтях и вытер лицо. Бабу не отличит, ага... Только самые тупые охранники не убирают кошельки с поясов во время работы. Он развязал сорванный мешочек и заглянул внутрь. Пара медяков. Ну, может, поэтому и не убрал.
        Убедившись, что его никто не видит, Сони встал и отряхнулся. В голове после драки - хотя не исключено, что и после выпивки - шумело. Коричневая рубашка была испачкана жиром и грязью, а от мягкого кожаного жилета оторвались две костяные пуговицы. Наверное, их содрали булыжники. Жаль, нет времени их искать. У запасливого Виньеса был набор, но просить у мага ничего не хотелось. Вспомнив о нем, Сони поморщился. Пятна можно отстирать, а без пуговиц, изображая приличного человека, не походишь. Придется переступить через себя и все-таки обратиться к Виньесу. В жизни Сони плевал на свою гордость тысячи раз, от еще одного не переломится. Особо гордые на дне долго не живут.
        За дверью послышались голоса, и он метнулся в темноту ночи. Не по его ли душу идут?.. Из борделя вышел покачивающийся мужчина, по лицу которого блуждала улыбка, а завязки на спадающих штанах так и остались свободно болтаться. Понятно, человек неплохо оттянулся вечером.
        Однако Сони не расслабился. Он несколько раз упомянул об Окреде, и если его догадка верна, то за ним может образоваться "хвост". Со всей осторожностью, на какую только был способен, Сони покинул квартал "Непаханого поля" и направился на Кривую улицу.
        Найти дом с ястребами на крыльце оказалось непросто. Сони не видел его, когда изучал город, и по улице, довольно длинной для бедняцкого района, пришлось изрядно поплутать. Наконец обнаружив здание, Сони оценил выбор Калена. Одноэтажная халупа пряталась в небрежной россыпи более крупных домов, и с улицы заметить ее было невозможно. Рядом с ней почти впритык располагались еще два крыльца, и сторонний наблюдатель, не зная, куда именно направляется Сони, искал бы его потом сразу в трех домах.
        После того как он особым образом постучался, иссохшую дверь ему открыл Лейни.
        - Ну и разит от тебя! - отшатнулся мечник.
        - Получше, чем от тебя, когда вы разбалтывали Баннила.
        Лейни засмеялся. По его собственному признанию, так не пил он уже давно.
        - Ну, заходи, не стой столбом.
        Дома богатых и бедных северян отличались мало: размером, некоторыми деталями обстановки и, естественно, коврами. Чем богаче был северянин, тем больше толстых ковров устилало его полы, а красочные гобелены прикрывали стены. Шкуры животных, такие дорогие на юге, здесь совершенно не ценились и считались атрибутом бедняцких жилищ. Однако хозяин дома с ястребами был настолько беден, что провалившиеся половицы маскировали всего три тонких истертых ковра, а медвежья шкура была брошена на единственную кровать в доме. Кален отдал ее Келси, помня о его простреленной спине, которая ныла в промозглые дни.
        Внутри пахло нестиранными вещами и застарелым мусором. Хозяин, скорее всего, был стар или редко приходил в этот дом. Однако на полу виднелись следы от веника - кто-то явно пытался выскрести помещения. И если у него не получилось, то не потому, что он не старался, а потому, что грязь намертво въелась в пол и стены.
        Сони вопросительно взглянул на Лейни. Он оставался здесь ждать отряд, и только он успел бы столько сделать за день.
        - Ты?..
        - Ага. А ты всю уборку в борделе прогулял, гад, - скалясь, ответил мечник.
        Потрясающе. Интересно, солдат специально обучают порядку и чистоте? Или это особое качество Лейни? Сам Сони ни за что не стал бы разгребать чужой хлам, чтобы пожить в убежище пару дней.
        Проводив Сони к командиру, в самую просторную комнату, половину которой занимала печь, Лейни завалился на расстеленную на полу постель и захрапел в тон Виньесу на печи. Келси уже спал в соседней комнате, а Дьерд и Тэби либо уже опять за кем-то следили, либо торчали на ночной молитве в храме Шасета - хоть кто-то из отряда должен создавать видимость, что они поклонники Мрачного бога.
        Кален устроился за столом, задумчиво постукивая пальцем по глиняной кружке. Сони со стоном шлепнулся рядом с командиром. Охранники борделя били посильнее Виньеса, да и утренние тумаки уже давали о себе знать тупой болью.
        - Будешь? - Кален пододвинул к нему кувшин. - Хозяин, похоже, промышляет подпольной торговлей. Или он спер откуда-то три бочонка этой штуки.
        Сони скорчил рожу, когда в нос ударил кислый запах амреты - напитка сродни пиву, но крепче. Употреблять его могли одни северяне.
        - Не хочешь - как хочешь, - ухмыльнулся командир и с явным удовольствием сделал большой глоток. - Да и тебе, судя по всему, сегодня хватит.
        - Не так уж и много я выпил.
        Глядя на то, как двигается выступающий кадык Калена, Сони потянулся за другой кружкой и плеснул себе амреты. Для достоверности он в борделе специально проливал на себя и вино, и пиво, и ляпал едой. Это, конечно, не значило, что в рот ему совсем ничего не попадало... Наверное, поэтому звон в ушах так и не прекратился.
        На печи заворочался Виньес, которого во сне тревожили звуки беседы. Под глазом у него расплылся багровый фонарь. Да уж, хрен теперь маг даст пуговицы.
        - Кален, ты благородный? - неожиданно спросил Сони.
        - Конечно. Самый благородный из всех гвардейцев истинного короля.
        Мужчины посмеялись.
        - И все-таки, ты высокорожденный? - уточнил Сони.
        - Нет, - командир заглянул в кружку и вздохнул. Похоже, вопрос пробудил в нем неприятные воспоминания. - Я из семьи кожевников. Дед выбился в люди, отец продолжил его дело, и мне удалось собрать достаточно денег, чтобы вступить в королевскую гвардию. Честно говоря, меня бы не приняли, если бы не сумма, которую я внес, и не моя магическая сила.
        - Это радует.
        Удивившись ответу, Кален проследил за взглядом Сони и нахмурился.
        - Сони, в отряде мы все равны. Ты помнишь об этом?
        - Ага.
        Он прекрасно помнил, что от благородных нельзя ждать добра. И что оказался на улице по их вине.
        - Ладно, - командир отодвинул от себя кувшин. - Давай о делах. Что в борделе?
        Сони глотнул амреты и дождался, пока у него перестанет сводить перекошенную челюсть. Ну и ядреную штуку делают ариминские подпольщики!
        - Окреда там не помнят, но его строчка есть в книге посетителей.
        Не зря же он отчаянно приставал к Тиле и "спьяну" падал на ее стол, чтобы это выяснить. Собственно, из-за старухи его и выкинули из "Непаханого поля".
        - Так я и думал, - кивнул Кален. - Дьерд нашел его среди мелких прислужников в храме Шасета. Парень не появлялся там дней десять, и Дьерд с Тэби сейчас его ищут.
        Значит, он мучился в борделе зря, не имея возможности уединиться с какой-нибудь девчонкой и вместо этого выпытывая подробности личной жизни какого-то Окреда, побери его Бездна? Ну нет, у него в рукаве еще есть козырь.
        - Я заметил кое-что странное. Окред был в "Непаханом поле" пару раз, и все из них - у Мирейны. Даллин тоже посещал только ее. Кто-нибудь помнит, когда женился Альвен?
        - Семь месяцев назад, - буркнул окончательно разбуженный Виньес.
        - А его жена беременна?
        - На седьмом месяце, вестимо.
        Интересно получается... Знай он больше, то обратил бы на это внимание еще в прошлый визит в бордель.
        - Шлюхи сказали Тэби, что Альвен, женившись, перестал к ним ходить. Но он все-таки посетил пару раз одну женщину. Мирейну. Последний раз он был у нее около месяца назад.
        - Так... То есть примерно тогда, когда к Даллину заявился Окред, - Виньес скинул одеяло и слез с печи, чуть не наступив на Лейни. - Кто такая эта Мирейна?
        - Она... - Сони задумался. Как описать женщину, при виде которой так и хочется вставить ей по самое "не балуй"? - Она самая дорогая шлюха в "Непаханом поле", причем стала ей за два месяца.
        - Она кинамка? Арджаска? Каснарка? Шинойенка?
        Мирейна точно не была арджаской - у этого народа очень смуглая кожа и своеобразные черты лица. Не была она и лобастой рыжей шинойенкой. Но кинамка или каснарка? Каснарцы почти не отличались от жителей центральных земель Кинамы. Сони, постоянно околачивающийся около многонационального могаредского базара, обычно с легкостью определял, из какой страны приехал его собеседник. Однако Мирейна ничего не говорила при нем, чтобы услышать ее акцент, да и о том, к какому народу она принадлежит, думалось в последнюю очередь.
        - Кинамка, - не слишком уверенно произнес Сони. - Из центральных земель, наверное.
        - Окред всего лишь служка, он не смог бы заплатить за самую дорогую шлюху, - сказал Кален.
        Гвардейцы переглянулись.
        - Бордель. Отличное место, чтобы собирать слухи, - мрачно произнес Виньес.
        - Не нам одним известна эта истина, - цыкнул командир и бросил взгляд на храпящего Лейни. - Вы двое никому не рассказывайте, о чем мы только что говорили. У меня гадкое чувство, что нас с самого начала кто-то "пасет". И я не хочу, чтобы нашу птичку из "Непаханого поля" кто-то спугнул.
        
        * * *
        
        Сони торчал на ветру целый час, рискуя быть замеченным, хотя и распластался на черепице в темной одежде, и ругал себя последними словами. Хотел доказать свою полезность? Прекрасно. Вот ему и досталось завидное задание - обокрасть бордель.
        Звучало это, конечно, громко. На самом деле всего-то и нужно было, что влезть в комнату Мирейны и пошуршать в ее вещах. Плевое дело! Особенно если учесть, что она жила прямо в "Непаханом поле", редко из него выходила, а посетителей принимала в единственной отведенной ей комнате, которая к тому же располагалась на третьем этаже. Купить эту шлюху Сони не мог - его уже запомнили в борделе как человека без денег. Да даже если бы купил, что он, избил бы ее до потери сознания, а потом обыскал?
        Самым отвратительным было то, что Кален отправил на задание его одного. То есть у него не было ни магической поддержки, ни напарника, который бы постоял на шухере и в случае чего свистнул. Все это означало заведомый провал. На такую задницу Сони еще никогда не подписывался.
        Единственная уступка, на которую согласился командир, это маленькая помощь от Виньеса. На закате, уже теряя магические силы, горбоносый на "площадке" поднял Сони на крышу борделя. Напоследок Виньес сообщил, чтобы он не возвращался в дом с ястребами, а шел на перекресток улиц Разбитой и Горелой, где его будет ждать Кален.
        Командир долго убеждал их с Виньесом не говорить о задании никому в отряде. Из-за его вчерашних слов Сони нервничал втройне сильнее, чем обычно на сложной работе. Предательство... Сначала в нем подозревали Дьерда на перевале Катарка. Потом Виньес кидался необдуманными обвинениями в адрес Келси. При всем этом Кален вел себя так, словно его отряд состоит из самых преданных на свете людей. Что, побери его Бездна, у него за тактика? Сони радовался, что его заранее предупредили о вероятной подставе, но факт того, что она вообще может случиться, сводил с ума.
        Потому что он уже начал доверять проклятым гвардейцам.
        Он ненавидел себя за это. Как он мог совершить такую глупость? В каждой банде есть человек, который готов воткнуть тебе в спину нож. Те, кто не усваивал эту истину, погибали, а наиболее умные сами первыми подставляли сообщников. Сони не любил кровопролитий, поэтому не хватался за оружие, а просто никому не доверял, предпочитая работать в одиночку.
        Нет, неправда. Он доверял в первые годы жизни на улице. Единственному человеку - своему брату. Дженти никогда его не подводил. Но со смертью брата грезы закончились. Так Сони, во всяком случае, думал. Неужели вечные подставы, как с Тонгом и Дейки, его так ничему и не научили? Неужели все это время он настолько мечтал о доверии, что поддался соблазну, как только получил повод?
        Сони, разглядывающий тусклый кругляш Малого Ока, приподнял голову и стал смотреть на Аримин. Звездное небо как будто было отражением города с его тысячами светящихся окон, только без громады Кулака Талана. Желтые огоньки собирались в созвездия-улицы, иногда к их группкам добавлялись новые, иногда, наоборот, когда ариминцы ложились спать, "звездочек" становилось меньше. Но рядом всегда были другие блестящие точки. А Сони был один. Кусочек пустоты, который жался под пронизывающим северным ветром на крыше борделя.
        Из груди Сони вырвался вздох. Ну ладно, допустим, он сбежит из отряда, не дожидаясь, пока они все предадут друг друга. И что дальше? Денег у него не так много, чтобы начать новую жизнь, тем более торговцем, как он мечтал. К тому же Кален его снова найдет и уже точно прирежет перед этим его истинным королем. Невеньен тогда ничем не сможет помочь. Чушь, конечно. Но что еще ему остается?
        На какое-то мгновение огни Аримина мигнули - моргнули сотни, тысячи синих волчьих глаз, Глаз Севера... А, в Бездну этого волка. Хуже он не сделает.
        Для Сони существовал и другой путь. Прилежно выполнять задания и ждать, когда предатель выявит себя. Может быть, это не Дьерд и не Келси, а Виньес. Сони почти хотелось, чтобы это было так, пока он не вспоминал, что только Виньес знает, где сейчас находится вор. А может быть, и нет вовсе никакого предателя. Кален очень хитер. Он мог испугать Сони, чтобы посмотреть, как тот реагирует и как справляется с почти невыполнимой задачей, в процессе которой его обязательно застукают.
        Размышляя об этом, он неизменно путался в разных версиях и собственных желаниях. Главное, что у него не получалось понять, - почему он так хочет доверять отряду. Ведь столько лет жил спокойно без всякого доверия, и тут - на тебе...
        А когда внизу погасло окошко комнаты Мирейны, у Сони закончилось и время, чтобы думать об этом. Пришла пора действовать.
        Он дождался, пока переулок опустеет, подкрался к углу крыши и достал крюк, а затем закрепил его на водостоке, выполненном в виде человеческого лица с выражением вожделения и неприлично длинным вытянутым языком. Осторожно подергав веревку и проверив, выдержит ли конструкция его вес, Сони начал спускаться. Добравшись до карниза (благослови Небеса архитекторов за этот изыск, облегчающий ворам жизнь!), он связал конец веревки в особый узел, чтобы потом быстро распустить его и соскользнуть на землю с третьего этажа.
        До комнаты Мирейны нужно было преодолеть десять шагов и два окна. Из каждого из них доносились протяжные стоны и крики страсти. Они сбивали с толку и отвлекали похлеще, чем, например, гавканье голодных собак под ногами, так и ждущих, чтобы ты упал к ним на растерзание. Сони сглотнул. Он сосредоточен. Он полностью сосредоточен...
        На втором этаже пронзительно завизжали, и Сони вздрогнул. Дикие крики - как будто женщину резали - продолжались недолго, а потом стихли. Не исключено, что кого-то действительно зарезали. Бордели за соответствующую плату закрывали глаза на то, что их девушек увечили или убивали. Люди не тот товар, о котором стоит беспокоиться. Его всегда можно найти где-то еще, причем не менее достойного качества.
        Заставив себя не обращать внимания на звуки, Сони пополз вперед. Карниз был узким и неимоверно скользким. Хорошо хоть, что сегодня не шел дождь, иначе продвижение по выступу превратилось бы в испытание, даже несмотря на то что Сони надел сапоги с насечками на подошвах (он в очередной раз похвалил себя за то, что не пожалел времени и так долго корпел над ними). Однако ползти и так было непросто. Ставни первого окна оказались закрыты, и Сони спокойно миновал его, стараясь не прислушиваться к раздающимся за ним шлепкам и охам. А вот второе окно распахнули прямо у него перед носом.
        Он молча выругался, прижимаясь к стене так, словно пытался пройти сквозь нее. И что ему делать? Возвращаться и пытаться добраться до комнаты Мирейны с другой стороны слишком долго, женщина может уже вернуться к этому времени и больше не выйти сегодня. Пробраться под окном тоже было невозможно - любая попытка совершить это грозила падением вниз. И как же через него проскочить?
        Из комнаты доносились звуки беседы, изредка прерываемой кокетливым смехом. Великая Бездна! Если они будут болтать, а не делом заниматься, то Сони придется торчать здесь всю ночь. Он замер, дожидаясь, когда шлюха и ее посетитель наконец-то увлекутся друг другом.
        Пронизывающий ветер гулял по спине, заставляя трепетать свободные рукава рубашки, а кожу - покрываться мурашками. Жилет Сони не стал надевать, чтобы дурацкие пуговицы ни за что не цеплялись и не отрывались в самый ответственный момент, и теперь жалел об этом. Как бы не схватить простуду и не оказаться в итоге бесполезным для Калена. "Давай же, сын Бездны, - мысленно требовал Сони у болтливого посетителя, - засунь этой шлюхе, да так, чтобы у нее глаза на лоб вылезли и она не видела никого, кроме тебя!"
        Когда женщина наконец-то начала томно вскрикивать, Сони уже думал, что ему пора освоить новое ремесло - работу статуей. Однако он двинулся вперед, лишь когда стоны участились, обозначая пик действа. Теперь парочка не сможет остановиться, даже если что-то заметит.
        Сони стремительно - насколько это позволяла ширина карниза - метнулся мимо окна. В глубине комнаты мелькнули голые зады. Проклятье, если бы он знал, что они делают это спиной к окну, то не стал бы столько ждать! Но сожалеть было поздно. Наступило самое время позаботиться о том, чтобы не рухнуть с третьего этажа на камни мостовой. Сони не был против, чтобы камень королей "привязался" к кому-нибудь другому, но предпочел бы остаться при этом в живых.
        Чтобы не задеть ставни, пришлось отодвинуться. Балансируя на узком выступе, Сони правой рукой держался за ставень и отчаянно молился, чтобы никто не услышал, как жалобно скрипят петли, а левой судорожно хватался за стену, но пальцы в перчатках скользили по гладким камням. Кое-как Сони удалось восстановить равновесие, и он с облегчением выдохнул. Будь это обычный заказ, он бы потребовал двойную плату с нанимателя. А потом пробрался бы к нему в спальню и насыпал шипов игольника в постель, чтобы он чесался целый месяц.
        Жаль, что это не обычный заказ. Да и игольник на Севере не растет.
        Все, что теперь оставалось, это проникнуть в комнату Мирейны и убраться до того, как вернется хозяйка. По сравнению с последним пассажем - сущая мелочь.
        Ставни в ее комнате были прикрыты, но не заперты на защелку. Сони спокойно залез внутрь, убедившись, что там никого нет, и зажег маленькую свечку - сестру той, которую он использовал в покоях Иньита. Дрожащее пламя осветило клетушку, почти все пространство которой занимала огромная кровать. По бокам втиснулись сундуки, комоды с зеркалами, баночками и разными приспособлениями для развлечений, а в углу стоял массивный шкаф, частично закрывающий широкий гобелен с изображением непристойных сцен. На стенах под потолком были намалеваны совокупляющиеся мужчина и женщина в разных позах, одну из которых должен был выбрать посетитель. Чаще всего таких картинок было две-три, самое большее - пять. Судя по тому количеству, которое нарисовали здесь, Мирейна умела очень, очень многое.
        Сони сглотнул и заставил себя отвернуться от картинок. Он пришел сюда не за этим. Не за этим! Надо почаще это повторять. О да, это точно повторять надо почаще... Сони мучительно потряс головой. Пречистые Небеса, буквально несколько мгновений назад его волновало, останется ли он в живых, а еще незадолго до этого - философские вопросы доверия или недоверия спутникам. Вот так вот обворовывай шлюх.
        Он с усилием оторвал взгляд от потолка и опустил его вниз. Чем комната Мирейны отличалась от жилищ других продажных девок? Здесь царила чистота, что могло объясняться строгими правилами владельцев борделя - беспорядок отпугивает посетителей. Банки-склянки, женские штучки - с ними тоже все ясно. Но зачем столько сундуков, нагромождающихся друг на друга? С точки зрения хозяев заведения было разумно отобрать у Мирейны все ее имущество, чтобы она не могла сбежать и зависела от них, долгие годы выплачивая какие-нибудь долги или еще что-нибудь в этом роде. Что если Мирейна вовсе не пленница здесь, как часто любили звать себя проститутки?
        Выяснить, что в ящиках, можно было одним способом - залезть в них. Сони наугад дернул ручку ближайшего комода и обомлел. Письма, пачки бумаг, помятые счета - куча самых разнообразных документов с шуршанием чуть не вывалилась из ящика. На документах стояло много имен, однако в первую очередь Альвена, Даллина и некоего Гередьеса. Писем последнему было больше всего. Простая шлюха никогда не станет хранить у себя ничего подобного. Даже не изучая бумаги, Сони был уверен - здесь кроется невероятный простор для шантажа.
        Это еще не значило, что Мирейна - каснарская шпионка, разыскивающая державу. Она могла работать на крупную банду или сливать сведения амбициозному лорду. Почесав небритую щеку, Сони отверг оба предположения. Будь так, она вряд ли держала бы документы у себя.
        Оставалась единственная версия, которую вчера высказал Кален: Мирейна все же шпионка. Сони видел здесь серьезный изъян - какая женщина согласится играть роль шлюхи? Пускай лучшей в "Непаханом поле", но тем не менее шлюхи. В жизни, конечно, всякое бывает, но шпионку скорее нарядили бы леди и клали в постель лордам, а не любой швали, у которой на нее хватит денег. А впрочем, пусть в этих хитросплетениях разбирается Кален.
        Беглый осмотр помещения подтвердил то, что Мирейна в борделе скорее гостья, чем работница. Один из сундуков был набит дорожными платьями, которые явно не подходили для сексуальных игр. В другом лежала свернутая теплая одежда и разные приспособления для длительного путешествия. Предметы, действительно принадлежавшие торговке телом, занимали очень мало места и не исключено, что остались от прежней обитательницы комнаты. Зато одной вещи, которую Сони и должен был искать, не было. Если Мирейна и была Шедой Чейн, державу она прятала где-то еще.
        Наконец Сони решил, что узнал все, что требовалось. Пора было взять какое-нибудь доказательство своих выводов и делать ноги. Мирейна и так сильно задержалась. Вернувшись к ящику с письмами и счетами, Сони позаимствовал оттуда несколько бумаг и рассовал их по потайным карманам. Ну все, теперь можно...
        Дверь в комнату скрипнула, отворяясь.
        Мгновенно погасив пальцами свечку, Сони прикинул расстояние до окна. Далеко, сбежать он не успеет. Спрятаться? Как раз рядом с ним соблазнительно приоткрывался шкаф. Сони уже выяснил, что он полупустой. Это и сыграло главную роль в его выборе.
        В маленькую щелочку он видел, как Мирейна заходит в комнату и зажигает свечи в многочисленных подсвечниках. Ее балахон волочился по ковру, и она глубоко задумалась, замерев и глядя на него, а потом вздохнула, встала перед самым большим зеркалом, распустила волосы и начала медленно снимать платье.
        Пуговку за пуговкой расстегивала Мирейна, и все больше ее тела открывалось Сони, и все сильнее у него кружилась голова. Когда дверца шкафа загородила ему обзор, он с невероятным риском быть обнаруженным ее подвинул и чуть не вскрикнул от радости, что она не издала ни звука. В этот момент балахон Мирейны упал на пол. Сони забыл о том, что умеет дышать.
        Она была божественно красива: идеально гладкая белая кожа, стройные ноги, крутые бедра, осиная талия и пышная грудь. Волосы водопадом ночи струились по плечам, доходя до середины спины. Мирейна взяла с комода баночку с ароматическим маслом и стала им натираться. Ее тонкие, изящные пальцы скользили сначала по округлым икрам, потом оставили несколько линий на бедрах, всколыхнули грудь...
        Это сводило его с ума. Сони, согнувшийся в шкафу в три погибели, вонзил ногти в колени. Его плоть не просто желала Мирейну - он горел страстью так, как, наверное, никогда в жизни, даже в голодной по любви молодости, когда он бросался на каждую женщину, которая позволяла ему к себе прикоснуться. Перед глазами плясали пятна, горло походило на землю после засухи, а ноги подгибались. Что же это такое творится? Его как будто сотню лет вдали от женщин держали! Он чувствовал, что еще немного - и вывалится из шкафа, а потом накинется на Мирейну, и плевать на все секреты. Здесь было что-то не так, но все мысли моментально выветривались из головы, оставляя место только для жгучего желания.
        Мирейна закончила втирать масло и легонько прикусила палец полными алыми губами.
        - Ну что, может быть, все-таки выйдешь и присоединишься ко мне?
        Сердце, бьющееся в паху, застряло в глотке. Как она узнала?..
        - Ты наследил, - сказала она, словно услышав его немой вопрос. - Я всегда прошу посетителей снять сапоги перед тем, как зайти ко мне. Кстати, у тебя недюжинная выдержка, раз ты до сих пор сидишь там. Или ты предпочитаешь смотреть? Ну тогда...
        Сев на постель, так, чтобы ему было видно, Мирейна соблазнительно раздвинула ноги. В следующий момент терпение Сони лопнуло. Он грохнул дверцей шкафа и направился к Мирейне, на ходу стягивая рубашку. В Бездну все задания, когда тут такая женщина.
        
        * * *
        
        Сони беспечно шагал по тени Кулака, упавшей на город, и помахивал руками. Ночь - время Бездны, как ее называли некоторые, - скоро пойдет на убыль. Он опомнился очень поздно - только часа через два или даже три пребывания в борделе. Зато это были прекраснейшие часы в его жизни. Что вытворяла с ним Мирейна... Небеса, да у него от одного воспоминания о ней все пело внутри! Он летел по улице, а не шел!
        Это, кстати, было весьма странно. После тех акробатических трюков, которые они проделывали, он должен был еле тащиться и покряхтывать, держась за поясницу. Может, всего этого не бывает, когда спишь с богиней?
        Сквозь пелену отупляющего счастья, которое он испытывал, пробивалось неприятное осознание того, что Кален будет в бешенстве. Его подчиненный подставился самым идиотским образом, еще и развлекался с жертвой три часа. Она могла его сто раз заколоть за это время или позвать охранников, которые превратили бы его в кровавую кашу с костями. Однако Мирейна ничего подобного не сделала, и вряд ли потому, что влюбилась в таинственного красавца, который влез к ней в окно, чтобы полюбоваться красивейшей женщиной на свете... Сони хмыкнул. Он не отличался привлекательностью, а романтики из него было не выжать ни капли. Но почему Мирейна с такой готовностью пренебрегла посетителями и отдалась ему, даже не поинтересовавшись, какой Бездны он делает в ее шкафу? Очередная загадка. Ну, по крайней мере, с ним не случилось ничего плохого. Только хорошее. Он широко ухмыльнулся. А Кален успокоится, когда увидит украденные документы.
        Сони прижал руку к рубашке, рассчитывая через ткань нащупать твердую бумагу в потайном кармане. Однако пальцы ощутили только тепло и мягкость его тела.
        Великая Бездна! Он остановился посреди улицы и стал хлопать себя по местам, куда убирал письма. Ничего! Ни единой бумажонки! Вывалиться они не могли - он пришивал карманы так, чтобы не потерять положенные в них предметы. Но куда делись письма? Разве что выпали, когда он раздевался перед Мирейной, или она сама их вытащила. Но Сони точно помнил, что она не трогала его одежду. Он прикусил губу. Последний раз он что-то терял лет в шестнадцать, когда еще не успел набраться того опыта, который имел сейчас. Но чтобы проворонить добро таким дурацким образом... Кален точно его убьет.
        Настроение мгновенно испортилось. Доказал он свою полезность, ага. Переспать с богиней - это здорово, но не стоит жизни. Сони горько вздохнул. На то, чтобы подольше и поспокойнее прожить, он променял бы не одну богиню, а двух. И еще бы сверху что-нибудь накинул. Чтобы уж наверняка Небеса - или Бездна, кто там подбрасывает ему приключения, - оставили его в покое. Разве он о многом мечтает? Всего лишь быть странствующим торговцем. А богинь заберите себе. Сони задумался. Хотя нет, одну он бы придержал. Так, исключительно для холодных ночей.
        Порыв ветра заморозил ему спину, и Сони вздрогнул. За шелестом полотен, которые сушили на улице обитатели соседних домов, и обычными звуками спящего города ему послышались шаги. Он оглянулся. Естественно, никого. Только лучший "хвост" уследил бы за его вихляниями, пускай и в малознакомом поселении. Однако подошвы ног начало покалывать. Добрые, верные ноги, которые редко ошибаются. Но все же иногда такое происходит.
        Тем не менее Сони внял инстинктам и удвоил осторожность. Перекресток Разбитой и Горелой улицы был уже рядом, и Сони пару раз его обогнул, чтобы обмануть возможного преследователя. Решив, что теперь уже точно оторвался от любой тени, он спокойно отправился к месту встречи с Каленом.
        Ему оставалось завернуть за дом, когда со стороны Горелой улицы донеслись звуки, которые ему очень не понравились. Вскрик, топот ног, а потом глухой удар, как будто на мостовую упал мешок с овощами. Кален кого-то убивает или, наоборот, с командиром кто-то разделывается? Вряд ли. Скорее всего, просто разборка мелких банд, которых в этом районе пруд пруди. Положив руку на нож, Сони притаился в темноте, подождал и затем заглянул за угол.
        Уличный фонарь осветил Тэби и Келси, которые стояли над трупами двух мужчин, одетых во все черное, и мирно беседовали. Из разрезанной щеки лесоруба текла кровь, но чужакам пришлось намного хуже. Сони предпочел бы никогда не видеть людей, разрезанных ровно пополам, с белеющим обрубком позвоночника среди вываливающихся внутренностей.
        Сони прижал ладонь ко рту, удерживая то ли крик, то ли рвоту, то ли все вместе. В последнее время он чересчур часто удостаивается чести посмотреть, как люди выглядят изнутри.
        - Кто это? - спросил он у магов, покидая участок мрака. - И что вы здесь делаете?
        Однако ответил ему Дьерд, неожиданно выступивший из тени рядом с ним.
        - Ну, вот тот с желтыми патлами, похоже, Окред. Во всяком случае, мне его описывали так. Он, кстати, ночной маг. А мы здесь ждали засаду.
        Сони уставился на него. Ждали засаду? Что за бред?
        - Ах да, - спохватился Дьерд. - Еще мы нашли предателя.
        - И кто он?
        - Прости, Сони, но это ты.
        
        * * *
        
        Хозяин постоялого двора налил очередную порцию амреты и принес Сони. Если этот человек и удивился, что путешественники пришли к нему перед рассветом, а не к вечеру, как все нормальные люди, то не показал этого. Сони махом осушил кружку, затем отнял ладони от пылающего лица и обратился к сидящему напротив Калену:
        - Еще раз. Что я делал?
        Командир потер покрасневшие от усталости глаза.
        - Ты уже в третий раз спрашиваешь. Повторяю: Мирейна зашла в комнату, встала перед шкафом - платье она, кстати, не снимала, - ты вылез оттуда, скинул одежду, рухнул на колени и давай языком трепать...
        Из-за идиотской шутки Дьерда на перекрестке у Сони чуть сердечный приступ не случился, но правда оказалась немногим лучше. Кален на самом деле не отпустил на задание его одного. Он воспользовался силой камня королей, спрятался неподалеку и наблюдал со стороны за тем, как действует новичок. Все шло по плану до того момента, как шлюха вернулась в комнату. Рассказывая историю в третий раз, Кален опускал множество подробностей, в основном подколок по поводу того, какой идиотский был у Сони вид и как у него изо рта текла слюна. Почти два часа он торчал перед Мирейной, глядя в одну точку и выбалтывая все тайны, которые только знал. Шлюха в какой-то момент остановила его, забрала письма, которые он украл, позвала из коридора двух мужчин и послала их на перекресток, где якобы ждал Кален. Одурманенного Сони отправили следом, чтобы не убивать в борделе и не вызывать переполох. К счастью, подручные Мирейны опередили вора, и их встретили ночные маги. Учитывая, что одним из мертвецов оказался Окред, не возникало сомнений в том, что Мирейна - это Шеда Чейн.
        - Так, я не понял, - Сони снова схватился за лицо. Теперь оно горело не только от стыда, но и от проклятой амреты, побери Бездна ее ужасный вкус и хозяина, которому лень было в такое время лезть за чем-то получше. - Почему я ей все рассказал? И как ты понял, что я не виноват?
        Кален откинулся на спинку сиденья и окинул взглядом пустой зал с дубовыми столами и лавками. Другие гвардейцы поднялись в снятую комнату и уже спали. В дом с ястребами возвращаться было опасно - неизвестно, кто там мог поджидать, и отряд пришел на постоялый двор "Веселый приют", который под утро выглядел весьма уныло, зато был дешевым. Его хозяин прилег на кровать в соседнем помещении и не собирался скоро вставать, хотя на дворе занимался бледный рассвет. Постояльцев здесь было мало, никто еще не поднялся, и говорить в зале можно было свободно.
        - Ты виноват только в том, что ты не маг, - ответил командир. - Хотя и маг бы попался. Я видел сияние духа. Оно окутывало Мирейну золотистым ореолом, таким ярким, что я с трудом различал ее внешность. Надо сказать, - Кален ухмыльнулся, - что она не такая красавица, как ты расписывал. Мирейна - ночной маг-дурман, причем довольно сильный. В какой-то момент обалдел даже я. К счастью, она полностью сосредоточилась на тебе и духа не хватило, чтобы забивать иллюзиями сознание окружающим.
        - Но как... - Сони был так расстроен, что ему не хватало слов. - Как так получилось, что я помню совсем другое?
        Командир строго посмотрел на подчиненного.
        - Вин должен был рассказать тебе о дурманах. Ты что, не слушал?
        Сони уставился в кружку, на мгновение почувствовав себя ребенком и вернувшись в те годы, когда он отчитывался перед старшим братом. Не говорить же Калену, что Виньес зануда и есть гораздо более интересные вещи, чем его лекции.
        Так и не дождавшись ответа, Кален нахмурился.
        - Таких упрямцев, как вы двое, еще поискать. Помиритесь. Это приказ, Вину я его уже отдал. Я набирал в отряд не детей, которые дуются друг на друга и играют в разных углах комнаты. Не знаю, что вы тогда у Кьёра не поделили, но повторяться такое не должно.
        - Да, командир.
        Он ничего не упомянул о наказании, но Сони подозревал, что неуживчивого новичка выкинут из отряда. Это проще, чем ждать, что он тебя подведет. Дьерд в Серебряных Прудах как-то раз обмолвился, что кое-кто из магов, которые охраняли истинного короля, мог бы оказаться в отряде, если бы не был такой скотиной.
        - Ладно, раз уж Вин спит, объясню тебе я, - смилостивился Кален, заметив огорчение на лице Сони. - Дурманы способны влиять на разум людей, которые находятся близко от них. Как мы из своего духа можем создавать "площадки" или нити, так дурманы посылают людям видения, которые им нужны. Мирейна, усиливая с помощью духа свою привлекательность, вызывает в сознании мужчин сначала непреодолимое желание, а потом галлюцинации. Сомневаюсь, что она вообще хоть с кем-то спала в "Непаханом поле". Мужчины простаивали перед ней на коленях, так же как и ты, и рассказывали ей то, что она хотела. А им казалось, что они побывали на верху блаженства. Так она выяснила сначала у Альвена, что державы у него нет, и потом у Даллина, что держава у него.
        Значит, он стоял на коленях перед одетой Мирейной и не было ничего, что он с такой отчетливостью помнит. Ни того, как она натиралась маслом, ни того, как она лизала ему... В общем, ничего не было. Понятно, почему он не устал за те часы. И очень печально, что это была всего лишь галлюцинация.
        - Теперь ясно и то, как убили Даллина. Окред был ночным магом - он сегодня ранил Келси. Хорошо, что я отправил туда их вместе с Тэби, а Дьерду приказал присмотреть за тобой.
        - Ты что, знал, что Мирейна - дурман и я сдам вас? - поразился Сони.
        - Нет, - уголки губ Калена опустились. - Я предполагал, что может произойти что-нибудь непредвиденное. Такое у нас часто случается, как ты заметил. Но что какая-то шлюха может оказаться редким магом-дурманом, я даже не подумал. Со всем своим гребаным двадцатилетним опытом службы в гвардии у трех королей - даже не подумал, - повторил он.
        Командир опять потер веки. На его лбу, возле глаз и рта прочертились глубокие морщины. Как бы человек ни был умен, он не способен предугадать все. К сожалению, непредусмотрительность иногда может стоить многих жизней. И к счастью, в этот раз все обошлось - благодаря тому самому опыту Калена, который подсказывал, что всегда нужно ждать самого плохого.
        Если бы он не послал на перекресток вместо себя ночных магов, Сони был бы мертв. Но он не знал, говорить ли Калену за это спасибо. В конце концов, его, считай, подставили - послали к Мирейне как наживку, чтобы посмотреть, как она ее проглотит и как отреагирует. Сони криво улыбнулся. Он отлично справился с этим заданием, сыграв дурачка. Впрочем, Лейни не доверяли и такого.
        - Стой, - вдруг спохватился Сони. - Говоришь, ты видел сияние духа? А почему Тэби его не заметил, когда мы первый раз встретились с Мирейной?
        - Вы находились к ней слишком близко. Магов в городе немного, но они есть. Если бы Мирейна не прятала с помощью иллюзий свои магические способности, то уже половина Аримина знала бы, что в "Непаханом поле" поселился дурман.
        Что ж, логично. Однако это у Сони рябило в глазах от амреты или во взгляде Калена промелькнуло сомнение в собственной правоте?
        - Что теперь делать-то будем? - спросил Сони. - Державы у Мирейны нет, а когда Окред так и не вернется, она сбежит.
        - Птичку мы не можем упустить, даже если она не Шеда Чейн, - кивнул Кален. - Но сначала мы последуем примеру наших более умных товарищей и поспим пару часов, а потом пойдем с тобой в "Непаханое поле".
        - Прямо в бордель? - Сони округлил глаза. Какой в этом смысл? Они ведь не смогут вытащить оттуда Мирейну - придется устраивать погром, чтобы сделать это, и результат не будет стоить затраченных усилий. А потом до него дошли последние слова командира. - Мы с тобой?
        - Да, мы с тобой, - он зловеще усмехнулся. - Представляешь, как удивится Мирейна, когда увидит перед собой тех, кто должен был умереть этой ночью?
        Глаза Калена на мгновение обернулись синими глазами волка. И в них горело страшное желание отомстить Мирейне за то, что она чуть не сотворила.
        
        * * *
        
        Солнце еще не достигло зенита, и посетителей в "Непаханом поле" было всего несколько человек. Днем он выглядел не таким уютным, как вечером и ночью, однако его атмосфера все равно была развратно-умиротворящей. Сони с удовольствием расслабился бы, если бы повод для посещения был не таким безрадостным. Наверное, первый раз в жизни ему было не по себе в публичном доме.
        Пока Кален объяснялся с сутенершами, Сони ждал у входа, подмигивая изредка проходящим девушкам. Никто не должен был заподозрить, что он беспокоится, а на то, что его запомнят, ему было наплевать. После того что они сделают, их с Каленом здесь не забудут никогда.
        Тила, которая внимательно слушала Калена, предложила ему пройти в одну из комнат на первом этаже и побеседовать подробнее. Сони пошел было за ним, но командир, поведя головой, как будто искал что-то, сделал ему знак оставаться на месте. Сони, кивнув, не глядя шагнул назад и столкнулся с бежавшей по залу прислужницей, которая отскочила от него, как ужаленная.
        - Прошу прощения, господин, очень прошу прощения! Вы не ушиблись?
        - Нет, все в порядке, - пробормотал он, рассматривая девушку.
        Она оказалась сасаа - маленькой, рыженькой и достаточно миловидной для своего народа, хотя на ее скуле красовалось грязное пятно, а из растрепанной косы во все стороны лезли жесткие волосы. На ней было надето не платье, как у кинамских женщин, а штаны, потертые на коленях, и мужской жилет поверх длинной рубашки. Ее обнаженные грубые ступни с длинными гибкими пальцами, предназначенные для карабканья по деревьям и ходьбе по мягкой южной земле, шлепали по каменному полу, не прикрытому коврами. Обычно сасаа, выходя за пределы своих деревень, старались одеваться, как кинамцы. Странно, что на Севере, ратующем за соблюдение собственных традиций и нетерпимом к любой инаковости, ей позволили так выглядеть.
        Хотя возможно, что полотерку просто пытаются так уберечь от излишнего внимания мужчин, решил Сони, увидев, как она прячет за спиной веник.
        - Шен! - строгим голосом позвала девушку прислужница-северянка.
        - Да, госпожа! - откликнулась сасаа, глубоко поклонившись Сони и побежав дальше.
        Глаз от пола она так и не подняла. Вероятно, к этому ее приучили старшие служанки - на щеках девушки краснели ссадины от побоев. Похоже, сасаа не слишком уважали и на Севере.
        Как только девушка исчезла, Сони о ней забыл. Тем более что Кален вернулся очень быстро, с изрядно полегчавшей сумкой, в которой он принес мешочки с монетами. Тила, радушно улыбаясь, порхала за его спиной.
        - Прошу вас подождать немного, - она сама отодвинула для мужчин стулья у одного из столов и хлопнула в ладоши, подзывая служанку. - Два бокала сантийского сюда!
        Сони, напряженно наблюдая за старухой, которая пару дней назад крыла его последними словами, наклонился к Калену.
        - Сколько ты ей заплатил, чтобы она так расщедрилась?
        - Много. Пришлось оплатить то, чтобы нас пустили к Мирейне вдвоем, и то, чтобы нас тут "не заметили". И добавить за возможный ущерб, - прошептал командир, не снимая приклеенной улыбки.
        Это должна была быть огромная сумма. Сони был уверен, что такое количество монет они с собой не везли.
        - Откуда ты берешь столько денег?
        - Есть люди, которые готовы дать безвозмездные ссуды истинному королю. Но нужно долго их упрашивать. Как ты думаешь, где я постоянно шатаюсь?
        - Откуда мне знать. Ты сам сказал не задавать тебе лишние вопросы.
        Кален улыбнулся, вспомнив тот разговор в деревне сасаа.
        - Ты быстро учишься.
        - У меня хорошие учителя.
        Необходимость - лучший учитель. Когда припрет, даже на углях научишься плясать.
        Не успели Сони с Каленом допить вино, как их уже пригласили наверх.
        - Господа, прошу вас к Мирейне, - поклонилась Тила, открывая перед ними дверь с венками из роз.
        На третий этаж Сони поднимался с мрачным предчувствием. Он не знал, какая роль ему предназначена в готовящемся спектакле, и очень смутно себе представлял, чего пытается добиться Кален. То есть как раз это он понимал отлично - Мирейна должна была сказать, Шеда Чейн она или нет, и признаться, где хранит державу. Но как выбить из нее это, если они не могут угрожать ей смертью? Благодаря насылаемым галлюцинациям Мирейна приносила заведению огромный доход. Ей можно было поставить несколько синяков - но и то дополнительно заплатив за увечье. Вдруг следующий посетитель откажется спать с женщиной, у которой на лице фингал? Убить ее было тем более невозможно, ведь Мирейна не простая шлюха, каких сотни. С борделей золото растекалось по всему Аримину, и удар по прибыли от "Непаханого поля" чужакам не простят, кем бы они ни были. Их не выпустят из борделя, пускай они даже засыплют охранников деньгами по пояс - тот, кто держит над заведением свою длань, найдет и жестоко накажет всех, кто упустил убийц. Поэтому, ступая по деревянной лестнице вверх, Сони казалось, что он сейчас идет вниз - спускается в самую
Бездну.
        Кален резко толкнул дверь в комнату Мирейны. Обнаженная женщина сидела на кровати, закинув ногу на ногу и выставив вперед пышную грудь.
        - Да светит вам солнце... - начала Мирейна томным голосом и осеклась, когда увидела Сони.
        Прийти в себя Кален ей не дал. В то же мгновение ее оплели нити духа, подбросив вверх и пригвоздив к стене. Мирейна вскрикнула, когда ударилась ногами о сундук, и забилась в воздухе, пытаясь высвободиться. Тщетно. Магии противостоять невозможно.
        Сообразив, что собственных сил ей не хватит, Мирейна стала оглушительно визжать. Это длилось недолго - до тех пор, пока она не поняла, что спасать ее никто не спешит.
        - Ори сколько влезет - никто не появится, - Кален занял единственный в помещении стул и сел на него почти в той же позе, что и Мирейна недавно, бесстыже разглядывая распятую шлюху. - Видишь ли, моя дорогая, я заплатил борделю за твою смерть.
        Мирейна пораженно уставилась на него. Без своих чар она действительно была не такой уж красивой. Привлекательной - да, причем благодаря косметическим ухищрениям, но образ соблазнительной гетеры, которая способна свести с ума покачиванием бедер или взглядом из-под полуопущенных ресниц, безвозвратно разрушился. Теперь Сони видел, что ее фигура далека от идеальной, а лицо несет отпечаток многих бессонных ночей. Даже ее аромат изменился - из душного, сладкого благоухания лета превратился в запах немытого, потного тела. Лучшей проституткой "Непаханого поля" она была по ночам, но днем даже слепец понял бы, что это шлюха, которая ничем не отличается от других. А посетители ходили в бордели не только после заката.
        - Вы не можете меня убить, - прохрипела Мирейна.
        - Можем, - ровно ответил Кален. Его голубые глаза источали мертвенный холод. - Точно так же, как убили Окреда. Хотя ты, наверное, уже знаешь об этом. Все улики сожгла?
        Он намекал на дым, который не успел выветриться из комнаты. В ней витал тяжелый запах жжения, а на чистейшем ковре кое-где лежали кучки пепла. Возле подоконника стоял большой медный поднос с грудой пепла и опаленными кусочками бумаги.
        - Чего вы хотите? - застонала шлюха. По ее щекам покатились слезы. - Я все скажу, только не убивайте меня! Я делала все это не своей воле, меня заставили! Я не хотела!..
        - Да-да, конечно. Ты назвалась Даллину Шедой Чейн?
        Этот вопрос привел ее в оцепенение. Она пошевелила бесцветными губами, но так ничего и не произнесла.
        - Отказываешься говорить? Тогда извини. Мне придется тебя убить.
        Глаза Мирейны расширились от ужаса. Кален начал делать движение, уже знакомое Сони по схватке с патрулем. Сейчас он как будто держал в пальцах лезвие, осталось лишь метнуть его, и из горла жертвы хлынет кровь.
        - Нет! - крикнул Сони одновременно с Мирейной и бросился вперед, закрывая ее своим телом.
        Он смотрел на ее дрожащие губы, на слезы, оставляющие светлые дорожки на измученном, искаженном от страха лице. После того как командир рассказал Сони правду о том, что произошло ночью, он не питал к шлюхе добрых чувств. Но сейчас Мирейна вызывала жалость. Пускай она злобный маг-дурман, каснарская шпионка или кто там еще, пускай она обманывала сотни мужчин и по ее вине умер Даллин, она была всего лишь женщиной. На дне Сони насмотрелся на мерзейших женщин, каких только можно представить. Старухи-отравительницы, проститутки со смертельными заразами, продолжающие как ни в чем не бывало торговать собой, душительницы младенцев, спившиеся нищенки... Все это не меняло того, что они слабые существа, попавшие на дно из-за мужчин, которые их не защитили.
        Сони навсегда въелось в память, как после смерти его отца таяла мать и как они с Дженти, двое детей, ничем не могли ей помочь. Если бы рядом с ней был сильный мужчина, все было бы иначе, она бы не делала то, что ей пришлось делать, и не умерла бы в итоге через год после мужа.
        К тому же Мирейна сказала, что ее заставили. Кто может доказать, что она лжет? Убийство женщины считалось наихудшим преступлением из всех возможных. Сони, дитя улиц, был согласен на многое, но только не на это.
        - Отойди, - брезгливо бросил Кален.
        - Да пошел ты.
        Калену ничего не стоило зарезать и его вместе с Мирейной. В глубине души он знал, что не заслужил того, чтобы его оставляли в живых. Кто он такой? Вор, могаредская вошь, и связь с камнем королей не делает его лучше. Но в тот момент, когда он отгородил Мирейну от Калена, в ее карих глазах затеплилась надежда. Желание жить. Сони отлично знал, что это такое. Единственная вещь, которую у людей нельзя отбирать.
        - Эта сука приказала тебя убить, ты помнишь? - поинтересовался Кален.
        Он скрипнул зубами, встретившись с ее испуганным взглядом.
        - Помню.
        Если бы погибли все, кто хочет его смерти, то население Могареда резко бы уменьшилось. Как будто кто-то любит воров и желает им процветания и долголетия.
        Кален вздохнул и разжал пальцы.
        - Ладно. Раз уж ты проникся к этой шлюхе такой любовью, дам ей еще один шанс. Можешь отойти от нее.
        - Нет.
        Хрена с два он ему поверит. Стоит только отодвинуться в сторону, и Кален тут же прирежет ее.
        В следующее мгновение Сони уловил краем глаза резкое движение. Мирейна со вскриком дернулась; на ее шее появилась царапина, а на сундук упала отрезанная прядь волос.
        - Хорошо, торчи там, мне это не помешает ее убить.
        Сони выругался и все-таки отошел. Кален довольно улыбнулся и обратился к Мирейне.
        - Ты до сих пор жива, потому что мой друг питает к тебе необъяснимые чувства. Давай не будем его огорчать. Расскажи мне, на кого ты работаешь и где держава, и мы оставим тебя в покое.
        Женщина невесело усмехнулась.
        - Вы думаете, все так просто? Если я вам что-то расскажу, меня убьет человек, посланный моим господином.
        - Ну, если ты будешь с нами сотрудничать, то у тебя будет возможность прожить еще немного и подумать, что делать с тем человеком. Гораздо лучше, чем сдохнуть прямо сейчас, да?
        От оскала Калена стало не по себе даже Сони. Мирейна сглотнула.
        - Ладно, я... Я все расскажу.
        - Умница.
        Он ослабил путы, опустив ее на сундук, и кинул ей покрывало. Женщина сразу натянула на себя ткань, вцепившись в нее так, словно это был щит, который мог закрыть ее от врагов.
        - Итак, - командир поменял ноги. - Где королевская держава?
        - У меня ее нет, - помедлив, ответила Мирейна.
        - А у кого она?
        - Я не знаю.
        Кален нахмурился.
        - Ты каснарка Шеда Чейн?
        - Я. То есть не я, - Мирейна сжалась, когда он вздернул светлую бровь. - Я не каснарка, и мое настоящее имя не Шеда Чейн. Даллин сам решил, что мы каснарцы, а мы поддержали его заблуждение. Мы сначала пригрозили ему, а потом пообещали много денег, и он принес державу. Но это была подделка. Пустая железная оболочка с поддельными драгоценными камнями. У нас даже получилось сломать ее, а всем известно, что открыть державу способен только тот, кто владеет короной. Мы... - она грустно покачала головой. Никакого "мы" после смерти Окреда и его безымянного спутника не существовало. - Мы выбросили ее. Я одурманила Даллина снова, но этот идиот был уверен, что держава настоящая. Больше с него нечего было взять, и мы оставили его в покое. А потом Даллин пришел к Окреду опять, стал нести какую-то чушь. Одурманив его, я узнала, что на него напали неизвестные маги, которые требуют державу. Я приказала Окреду убить его, как только он отойдет от борделя. Ну а дальше... Дальше вы все знаете. Вчера ко мне заявился вот этот парень, который все разболтал, - Мирейна кивнула на Сони. Затем ее голос дрогнул. - Прости,
что я приказала убить тебя. Правда, прости. Но я знала, что если вы выйдете на меня, то наверняка убьете. И если бы вы нашли настоящую державу первыми, то Гер...
        Она осеклась, сообразив, что чуть не выдала им еще одного члена группы. Но кого - господина или очередного мага?
        - Гер - кто? - мрачно спросил Кален. Известие о том, что Даллин хранил у себя поддельную державу, его не обрадовала. Это значило, что отряд вернулся к началу поисков. А времени было потеряно очень много.
        - Гередьес, - поникнув, произнесла Мирейна. Она столько рассказала, что скрывать последнее имя было бессмысленно. - Лорд Гередьес. Он нашел меня и вынудил поехать сюда и притвориться шлюхой, - она неожиданно распрямилась, и ее голос сорвался. - Вы думаете, что я так хотела изображать из себя шлюху? Трахаться с уродами ради той лажи, которую они мне плели?
        Гередьес... Письма с именем этого человека он видел в ящиках у Мирейны. На границе памяти плавало что-то знакомое, но Сони так и не вспомнил, где он слышал о нем. Главное - если Гередьес творит такое с женщинами, то он должен быть последней сволочью.
        Кален равнодушно пожал плечами, мельком посмотрев на Сони.
        - У тебя неплохо получалось не трахаться и отдавать приказы об убийствах. Не знаю, почему этот дурак тебя прикрыл, но, честное слово, я бы тебя уничтожил за то, что ты одурманила одного моего человека, а твой Окред ранил второго.
        Мирейна сглотнула.
        - Ладно, не паникуй, мы же договорились не огорчать моего друга, - Сони зло глянул на него, но Кален уже отвернулся. - Зачем Гередьесу держава?
        - Зачем? - она удивилась. - Он хочет стать королем. Первым настоящим королем после Тэрьина.
        Улыбка окончательно сползла с губ Калена.
        - Могу тебя порадовать - у него ничего не получится.
        - Надеюсь, я не удостоюсь великой чести передать ему твои слова.
        Кален стиснул зубы и сжал кулаки. Если он, всегда прекрасно скрывающий эмоции, позволил себе так явно показать свое отношение к Гередьесу, то его гнев должен быть действительно сильным.
        - Надеюсь, я сам запихну ему эти слова прямо в глотку. Вместе с порцией духа, - он помолчал. - Ты еще знаешь что-нибудь о державе?
        - Нет. Единственной нашей зацепкой был Даллин.
        Командир поднялся и подошел к окну, перевернув пару обожженных бумаг в блюде. Естественно, ни на одной нельзя было ничего разобрать. Кален вздохнул. Сведений получалось до боли мало, а новости были сплошь дурные.
        - Ты оказалась не слишком-то полезной, правда? - задумчиво произнес он, глядя в окно.
        - Я... - Мирейне от волнения заикнулась. Продолжить она смогла не сразу. - Я расскажу все, что хотите, только спрашивайте!
        Частички пепла, раскрошенные Каленом, подхватил порыв ветра, и они улетели в серое небо.
        - Мы уходим, - объявил командир, не обратив внимание на ее мольбу. - Если я узнаю, что ты опять строишь козни против моего отряда, я тебя убью.
        - Хорошо. Хорошо, хорошо... - дрожа, шептала Мирейна, когда они закрыли за собой дверь.
        Если в борделе кого-то и удивили крики из комнаты или странное поведение посетителей, то никто этого не показал. Тила, постоянно изгибаясь в поклонах, вежливо предложила им расслабиться напоследок парой бокалов вина и сама проводила их из борделя, когда они от всего отказались.
        Выйдя на улицу, Сони жадно глотнул свежего воздуха. Немного тянуло вонью - то ли из мастерской красильщиков, то ли еще откуда-то, - но к смраду Сони привык, и это все же был не застоявшийся запах страха и отчаяния, которым несло от Мирейны.
        - Возвращайся на постоялый двор, я подойду попозже, - сказал Кален.
        Покинув бордель, он неуловимо изменился и превратился из хитрого шантажиста обратно в строгого командира. Его фальшивая развязность исчезла, но жесткость из взгляда никуда не ушла.
        - Куда ты? - спросил Сони, предчувствуя недоброе.
        - Ты отлично сыграл свою роль, - Кален похлопал его по плечу, - но я должен проследить, чтобы Мирейна все-таки умерла.
        - Сыграл роль? - внутри у него похолодело. Пречистые Небеса, Кален использовал его, чтобы подарить Мирейне ложную надежду и развязать ей язык! - Ты!..
        Он дернулся и с ужасом обнаружил, что не может пошевелиться. Нити духа опутали его с головы до ног и прихлопнули челюсть, которую он открыл, чтобы разразиться бранью.
        - Тихо, парень, на нас смотрят, - Кален, оглянувшись на редких прохожих, сделал пальцами замысловатый жест, как будто завязывая узел. - Не вовремя у тебя проснулся характер... Я тебя обездвижил, чтобы ты не глупил. Послушай меня и не ломай комедию. Мирейна - враг. По ее вине мог погибнуть весь наш отряд и ты в том числе. Она еще способна испортить нам жизнь, и я не собираюсь давать ей такую возможность. Здорово, что ты защищаешь женщин, но это не тот случай. Знаешь, почему я не взял в бордель нашего замечательного, доброго Келси, который вступается за каждую скотину? Потому что даже он понимает - таких, как Мирейна, нельзя оставлять в живых, иначе утром ты проснешься в Бездне, а не в собственной постели. Жизни моих людей мне важны, и я сделаю все, чтобы их сохранить. А ты - если ты это заметил - уже стал частью отряда. Так что иди в "Веселый приют" и жди меня.
        Против воли его развернуло от Калена, и он, движимый магией, как деревянный зашагал прочь. Скоро дух рассеялся, перестав удерживать Сони, но он не стал ни останавливаться, ни оборачиваться. Он продолжил идти, сжимая кулаки и перебирая в мыслях самые крепкие ругательства. Однако это не приносило облегчения от осознания того, что командир прав.
        К вечеру один из охранников "Непаханого поля" нашел Мирейну мертвой, с перерезанным горлом. В тот день Сони так и не вернулся в "Веселый приют". Он до утра шатался по окраинам Аримина, нарываясь на неприятности и за каждым углом наталкиваясь на осуждающий взгляд Глаз Севера.
        
        * * *
        
        Монетка упала в ладонь и снова взлетела в воздух. Сони ловил ее машинально, глядя на низкий потолок комнаты "Веселого приюта" и полностью отдавшись тяжелым размышлениям.
        Кален ни разу не упомянул о его срыве у "Непаханого поля", хотя наказал за невыполнение приказа о возвращении на постоялый двор. Теперь весь уход за Сивым и Рыжим висел на Сони, и он каждый день проклинал Богиню-мать за то, что она породила ослов. Со смерти Мирейны прошло еще два дня, отряд нашел новую зацепку, но свою полезность Сони так и не доказал. На последнее задание его попросту не взяли. Виньеса, впрочем, тоже, но для Сони это служило небольшим утешением. Лорд ушел на рынок купить подарок для жены. Гвардейцы шутили, что он забил безделушками целый сундук у капитана Дазьена, но никак не может добраться домой, чтобы их отдать.
        Просидев весь день в комнате, Сони не скучал, а наслаждался одиночеством. Даже кратковременная передышка от постоянного надзора и вечных приказов проливалась бальзамом на его душу и смягчала мрачное настроение от того, что никак не получалось принять последнее решение.
        В коридоре щелкнула половица, затем тихонько скрипнула дверь, и монета застыла на пути вниз.
        - Келси, - уверенно произнес Сони.
        - И все же твоя рука дернулась к ножу, - прошептал Дьерд почти над ухом.
        - Бездна! - Сони вскочил на ноги и обернулся.
        Дьерд и Келси стояли у входа и давились смехом.
        - Побери вас... - с притворной обидой проворчал Сони, вытащил монетку из хватки духа и засунул в кошель.
        Два товарища любили его разыгрывать. Часто Дьерд притворялся Келси, нарочно издавая шум. Иногда курносый объяснял другу, куда нужно наступать, чтобы беззвучно подобраться к Сони, и тот мог перепутать Келси с Дьердом. Обычно он, правда, не ошибался.
        - Как ты определил, что это я? - спросил лесоруб.
        Он всегда удивлялся, что его обнаруживают. Не всех же Бездна одарила талантом быть бесшумными.
        - Под тобой всегда щелкает половица, вторая от стены. И Дьерд умеет открывать дверь без скрипа.
        - Дверь открывал я, - Дьерд с гордым видом прошагал через комнату и прыгнул на свою кровать. - Я знал, что ты услышишь половицу и подумаешь, что это Келси. Поэтому подделался под него.
        Сони выругался. Родись этот парень не благородным, стал бы лучшим вором в Кинаме. С другой стороны, может быть, и хорошо, что этого не произошло. Сони хорошо знал, как заканчивают лучшие воры. Перед его внутренним взором встало мертвое лицо Дженти. Судьба тех, кого считают лучшими, не всегда завидна.
        - Где остальные? - быстро спросил Сони, прогоняя воспоминания.
        - Внизу, едят.
        - Вижу, все прошло хорошо, раз вы такие веселые.
        - А то! - бодро ответил Дьерд. - Баннил раскололся. Сначала вел себя как настоящий жрец Шасета - орал на нас матом все время. Но потом за дело взялся Тэби, и тогда Баннил уже пел... - он изобразил, как будто восхищается музыкой. - Как королевский менестрель.
        Келси тем временем прошел через комнату и сменил рубашку, на которой виднелись капли крови. На самом маге не было ни царапины, если не считать следа от атаки Окреда. Келси поморщился, когда слишком сильно дернул рукой и в мышцах отдалась боль от раны, и устало сел рядом с другом.
        - Откуда только в Тэби столько злости, - задумчиво произнес лесоруб.
        - Ну, он же разбойник, - Дьерд это сказал с такой интонацией, будто каждому ребенку очевидно, что все разбойники - садисты.
        - Как он оказался в гвардии? - удивился Сони.
        Тэби никогда не рассказывал, чем занимался до того, как попал к истинному королю. Значит, никакой он не Черный Рыцарь, а самый что ни на есть обыкновенный преступник.
        - Сам пришел, когда Стильин - это было в первый год после смерти короля Ильемена, и старший брат Акельена был еще жив, - объявил набор в свою армию, посулив преступникам помилование. Тэби разыскивали за грабеж торговых караванов, и он решил спрятаться среди мятежников. А потом Кален обнаружил, какая у него сила, и предложил присоединиться к отряду. Вот и все.
        Банальная история - преступник прячется от правосудия в армии. Тэби горел таким фанатизмом в отношении истинного короля, что Сони ждал полный трагизма рассказ со счастливым концом. Что ж, бывают в жизни разочарования.
        Мужчины помолчали.
        - Так что с заданием? - напомнил Сони.
        Келси улыбнулся.
        - Баннил признался, что Даллин на самом деле принес в храм настоящую державу, которую украл у Альвена. Жрецы побоялись доверить ему сокровище и незаметно подменили державу на копию, а подлинную спрятали, чтобы доступ к ней могли получить лишь самые верные слуги Шасета.
        - И куда они ее засунули? Надеюсь, не в задницу мира?
        Дьерд засмеялся
        - Мрачный бог такое не одобрил бы. Они отнесли ее в старый храм в горах.
        - Тот, который обрушился?
        - Ага.
        Как все просто. А они - шпионы Каснара, заговоры... Отгадка была почти у них в руках, но они отвлеклись на Даллина и Мирейну. Зато... Сони скривился. Зато устранили опасного противника.
        - Значит, сегодня вы убили еще парочку врагов? - хмуро поинтересовался он.
        - Одного, - уточнил Келси. - Баннил заслуживал этого. До того как стать жрецом Шасета, он был горным разбойником. На его счету несколько вырезанных семей, изнасилования, грабежи и еще Бездна знает что.
        Сони не ответил. Может быть, и Баннил, и Даллин действительно заслужили смерть. И Мирейна тоже. Но убивать женщин...
        - Эй, - Дьерд наклонился к Сони, всматриваясь в его угрюмое лицо. - Тебе, видать, та шлюха глубоко в душу запала. Забудь о ней - она же тебя чуть не пришила. Стой, - он вдруг подскочил, как будто на него снизошло гениальное озарение. - Ты что, никогда не убивал?
        - Я вор, а не убийца, - буркнул Сони.
        - Но ты же рос на улицах! - пораженно воскликнул Дьерд. - Свирепые преступники, грызущиеся друг с другом, борьба за выживание, за территорию, за женщин, в конце концов... Неужели ты правда никогда не вступал в смертельные схватки?
        В подобные моменты наружу вылезало все его благородное воспитание. И вся романтическая дурь, которую в него вбили дурацкие приключенческие книжки. Может, он еще верит, что сказки о воре мастере Майтене - чистая правда?
        - Да не было ничего такого, - поморщился Сони.
        Конечно было. Только без той восторженности, с которой об этом говорил Дьерд. И грызня в бандах, и "темные" провинившимся, и мордобои за приставания к девкам, и закладывание друзей. Да и убийства вокруг случались постоянно. Сони удавалось многого избегать благодаря своду правил, которые он для себя составил и которым старался следовать. Одним из них было "никого не убивай, иначе тебе отомстят". Очень полезное правило, если хочешь пожить подольше.
        Хотя некоторых руки так и чесались придушить.
        - Меня тоже несколько раз пытались убить, и я считаю, что эти люди были неправы, - Сони усмехнулся. - Очень обидно, когда ты изо всех сил пытаешься выжить, а тебе по какой-то совершенно идиотской причине сворачивают шею. Не хочу потом встретиться в Бездне с людьми, которых так обижу.
        Мужчины рассмеялись, но веселья в их смехе было мало.
        - Я вот убил много людей, - Дьерд показал руки, намекая на то, что они должны быть по локоть в крови. - Честно говоря, не все этого заслуживали.
        - Как Вести Камрес? - прервал его Сони.
        - Кто это?
        Сони не помнил и не знал имена всех тех, кого обворовал. Дьерд - тех, к чьей смерти приложил руку. Вполне естественно.
        - Слушай, - продолжил маг, не дождавшись ответа. - Я делаю это затем, чтобы трон Кинамы занял истинный король. Когда народ ему присягнет, убивать уже никого не понадобится.
        Какая потрясающая наивность. Надо будет все-таки спросить у него, что он думает о мастере Майтене.
        - Сони, - мягко произнес Келси. Сейчас его глаза казались не льдистыми, как на поляне перед Даллином, а небесными, успокаивающими. - Я понимаю, тебе нравятся не все приказы Калена. Нам всем далеко не всегда нравятся. Но ты должен довериться ему. Он справедлив, а не жесток, и в отличие от некоторых командиров старается избегать лишних жертв. Кален действительно знает, как лучше поступить. Доверься ему, - повторил Келси.
        Довериться. Как будто это было так просто, как он говорит.
        Отвечать ему Сони не слишком хотел, и беседа сама собой угасла, к тому же один за другим начали подниматься другие члены отряда, возбужденно обсуждающие подробности того, чем занимались сегодня вечером. Последним появился Кален. Он замер на пороге, оглядев отряд.
        - Завтра пойдем в древний храм Шасета за державой, - объявил он. - Он находится в полудне пешего пути от Аримина, так что выйдем после рассвета, чтобы обернуться к вечеру. Баннил сказал, что храм охраняют всего четыре человека, но не расслабляйтесь, среди них могут оказаться маги. Всем все ясно?
        Гвардейцы оживленно закивали. Они еще не добыли державу, но предвкушение того, что задание близится к завершению и можно будет вернуться в Серебряные Пруды на заслуженный отдых, наполняло их воодушевлением. Сони всеобщей радости не разделял. Его-то в поместье не встретит ничего хорошего.
        - Сони, Дьерд, будете нас ждать в "Веселом приюте", - добавил Кален.
        Отличная новость! Тащиться полдня по горной дороге Сони не улыбалось, тем более в обваленном храме работа для него вряд ли найдется, а охранников уж как-нибудь убьют и без него.
        Настроение Дьерда, однако, мгновенно переменилось, и он взвился с оскорбленным видом.
        - Почему ты оставляешь меня здесь?
        - У тебя есть возражения? - нахмурился Кален.
        Отряд примолк, предчувствуя скандал. У Дьерда не было причин жаловаться - поход обещал быть легким, и большое количество людей в нем не требовалось. К тому же днем ночные маги были бесполезны, и если физическая сила плечистого Тэби еще могла пригодиться, то Дьерд превращался скорее в обузу.
        Но он по крайней мере был совершенно здоров в отличие от Келси, которого до сих пор мучили боли в спине.
        Единственная причина, по которой Дьерда действительно стоило не брать с собой, это его измотанность из-за постоянных кошмаров. Сони удавалось скрывать, что ему плохо спится, а Тэби после того раза, когда они проснулись, одновременно схватившись за шеи, спал как убитый. Вероятно, он понял, что делает не так, и избавился от пугающего волчьего взгляда. У Дьерда последовать совету Виньеса не получилось, как и притворяться. Даже если он врал, что прекрасно спит, мешки под глазами и нервозность свидетельствовали об обратном. Поэтому весь отряд смотрел на него косо.
        - Это из-за Глаз Севера? Кален, я не предатель, - сжав зубы, произнес маг.
        - Если бы я считал, что ты предатель, ты был бы уже мертв, - спокойно ответил Кален. - Выполняй приказ, иначе разделишь наказание Сони.
        - Черные Небеса... - досадливо пробормотал Дьерд, отворачиваясь.
        Почему он огорчается, Сони не понимал. Что плохого в том, чтобы один денек провести так, как душе угодно? Странные все-таки эти гвардейцы.
        Ночь прошла для него, как всегда, - полнясь преследованиями синевзорого волка. Утром Сони встал с таким же настроением, чем и вчера, но сегодня был человек, чье расположение духа оказалось еще хуже, чем у него. Дьерд, подобрав под себя ноги, сидел на кровати и насупившись наблюдал за тем, как отряд собирается в горы. Келси, выглядевший еще бледнее, чем обычно, молился Альенне - заранее просил прощение за разграбление храма одного из богов, а Лейни, наоборот, благодарил Каэдьира Сына Света за то, что ему представилась возможность напакостить противникам предводителя небесного воинства. Остальные совершали обычные утренние ритуалы - умывались, завтракали, шутили. Когда они уходили из "Веселого приюта", никто не попрощался - никто не ждал от прогулки ничего непредсказуемого.
        Как только последний гвардеец скрылся за дверью, растрепанный после сна Дьерд вскочил и стал носиться по комнате, собирая свои раскиданные вещи.
        - Проклятье... Ты не видел мой пояс? - изредка интересовался он.
        Судя по тому, что он стал сгребать в мешок еду - буханку хлеба, кусок подсохшего сыра и два яблока, путь ему надлежал неблизкий.
        - Куда ты намылился? - с подозрением прищурился Сони.
        Дьерд обернулся к нему с таким лицом, как будто совершенно забыл о существовании Сони.
        - Ты же не будешь меня останавливать? - напряженно спросил он.
        Сони фыркнул. То, что парень не будет околачиваться рядом, было только на руку.
        - Сначала скажи, куда ты. Если в бордель, я, может, еще и компанию составлю.
        - Нет, - Дьерд улыбнулся. - Я пойду в храм Шасета.
        А вот это уже не смешно. Только не нужно говорить, что те слова на перевале Катарка были брошены не просто так.
        - Эй, слушай, я не в том смысле! - воскликнул Дьерд, заметив, как Сони потянулся к ножу.
        - Не в каком? - с наигранной беспечностью спросил он, тем не менее достав нож и сделав вид, будто хочет сковырнуть им грязь с ременной пряжки.
        - Слушай, Сони, - маг отбросил плащ и сел на кровать, не обращая внимание на то, что у него не завязаны штаны. - Я знаю, ты хороший парень.
        Что-то ему стали часто говорить такие глупости. Эльер и Рьен тоже называли Сони честным и надежным человеком, но над ними тогда кто-то посмеялся. Неужели Дьерд - гвардеец, маг, убийца - настолько наивен, что считает вора хорошим парнем?
        - Ты не успел бы стать предателем, - продолжал маг. - И я не предатель. Уж я-то точно в этом уверен.
        - Ты не подумай, что я тебя в чем-то обвиняю, - осторожно начал Сони, - но почему тогда тебе снятся Глаза Севера?
        Взгляд Дьерда устремился вдаль.
        - Наверное, я впечатлительный, как тот маленький ребенок, которого пугают всякой нечистью, а она ему потом является в кошмарах. Тебе ведь не рассказывали об Эйрене и о том, что случилось перед его смертью?
        - Нет.
        И без того неразговорчивые гвардейцы умудрялись непостижимым образом увиливать от этой темы. Лейни с удовольствием поделился бы историей о погибшем члене отряда, но тоже пребывал в неведении.
        - Эйрена с Келси отправили на Север в форт Ненастный отбиваться от войска тогдашнего короля. Зандьера, что ли, не помню уже, их за десять лет столько было, этих королей... Так вот. На форт нападали очень яростно, и его нужно было сохранить любой ценой. Но Эйрен, вроде бы опытный гвардеец, служивший еще у Ильемена, допустил целую кучу наитупейших промахов. Можно сказать, что форт в итоге потеряли из-за него. Келси чуть не свихнулся, он же ночной маг, а Эйрен был дневным, и Келси не мог подстраховать его днем, - Дьерд тяжело вздохнул. - Когда они еще обороняли Ненастный, Эйрен однажды обмолвился, что ему приснился волк с синими глазами. На Севере действительно водятся такие звери, и их полно в лесах возле Ненастного. Но кто-то из солдат ляпнул, что это не просто синеокий волк, а Глаза Севера, которые преследуют предателей. И пошло-поехало... Эйрена начали подозревать невесть в чем, а когда форт пал, его просто затравили. Особенно сильно они собачились с Тэби. Кален на мыло исходил из-за них. Эйрен лишился доверия, его стали отстранять и оставлять позади отряда, вот как меня сейчас. Он был сам не
свой. Через год его убили на задании, ночью, когда он не мог пользоваться духом. Доказательств измены мы так и не нашли, - Дьерд скорбно сдвинул брови. - Знаешь, у меня отвратительное чувство, что мы виноваты в его смерти. Я ничего не сделал для Эйрена, чтобы ему было легче. Даже Келси его сторонился. А Кален вел себя так, как будто Эйрен продался Зандьеру, но, по-моему, это чушь, потому что иначе бы он не остался с нами. И если бы не проклятый сон с волком и не тот солдат... Вот почему я сказал на перевале, что это просто камни с дурацкой легендой для застращения южан. Теперь получается, - он грустно усмехнулся, - что я тоже предатель, раз мне снятся Глаза Севера.
        Сони сочувственно ему кивнул. С Дьердом все было ясно. Он до сих пор переживал из-за погибшего товарища, потому ему и являлись кристаллы, косвенно виновные в травле Эйрена. Кален той сценой на перевале подстегнул его живое воображение и получил соответствующий результат - дерганого подчиненного. Даже двух - Тэби поначалу тоже страдал от кошмаров. Но это не проливало ни капли света на то, почему Глаза Севера привязались с Сони, ведь он понятия не имел ни о каком Эйрене.
        - Я не хочу, чтобы Кален сомневался во мне из-за проклятых кристаллов, - твердо произнес Дьерд. - Поэтому я пойду за отрядом и прикрою, если что-то случится.
        Интересно, как он будет "прикрывать" без магии? Скорее это отряду придется его спасать.
        - Ты, кстати, не хочешь пойти со мной? - внезапно спросил Дьерд.
        Сони скорчил рожу.
        - Чтобы ковыряться с Сивым и Рыжим до скончания веков? Нет, спасибо. Я лучше посмотрю, как ты будешь этим заниматься.
        - Мне наказания отбывать не впервой, - рассмеялся маг. Его настроение уже опять сменилось на хорошее.
        Дьерд собрался быстро - поразительно быстро, учитывая, как он обычно копался. Сони лениво смотрел, как он носится туда-сюда, складывая в заплечный мешок все необходимое. Как парень вообще хоть что-то находит в этом бардаке?
        Закинув сумку за спину, Дьерд встал перед Сони.
        - Будь тут осторожнее. Кален меня убьет, если с тобой что-то случится.
        - Сам не пропади, - отмахнулся тот.
        Кален все равно его убьет. Потому что вряд ли они еще когда-нибудь увидятся.
        Когда за Дьердом закрылась дверь, Сони встал и начал собираться сам - лениво, совсем не так, как недавно маг, хотя осознавал, что ему следует поторопиться. В сумку полетели отмычки, ножовка... Сони долго стоял над котелком и думал, стоит ли его тащить с собой. Наверное, причина медлительности в том, что последнее решение так и не было принято. Если оно может оказаться действительно последним, торопиться с ним не стоит.
        Сегодня был прекрасный день для того, чтобы сбежать от магов. Лучше уже не представится. Когда они вернутся вечером и обнаружат, что Сони исчез, он успеет добраться до Пелетана, ближайшего более или менее крупного города, а оттуда на следующее утро отправится в Кольвед, главный торговый узел Севера. Отряд его не догонит, и с державой на руках, которую приказано как можно быстрее доставить Акельену, вообще вряд ли последует за вором. А спустя месяцы кто отыщет одного мелкого воришку в огромной Кинаме?
        В плане была куча минусов - на носу, например, была зима, затрудняющая путешествие, - но Сони продумал почти все. Нужно только сделать шаг - всего один шаг прочь из "Веселого приюта".
        Сделать его никак не удавалось. Пречистые Небеса, почему он, всю жизнь так легко меняющий друзей и убежища, застопорился именно сейчас? Как назло, в последние дни гвардейцы целыми днями тарахтели ему о доверии, как будто нет других тем для болтовни. Как они не понимают, что человек, который никому не верил пятнадцать лет, уже не сможет никому по-настоящему довериться?
        Размышляя об этом, Сони чувствовал себя безруким, а гвардейцы представлялись ему атлетами, которые дразнят его тем, что жонглируют гирями. Если бы не заведомая казнь в Серебряных Прудах, он, может быть, и принял бы вызов, вступил в состязание и показал, как он умеет подбрасывать гири зубами. Но увы - вряд ли подобные подвиги впечатлят Акельена и Невеньен. Сони для них откровенно бесполезен. А поэтому ему следовало пошевелить булками и двигать в сторону южных ворот, откуда вела дорога до Пелетана.
        Но что-то его останавливало каждый раз, когда он смотрел на дверь. И это был не пристальный взгляд волка, вечно упирающийся ему в спину. Сони был уверен, что как только он отделится от магов, Глаза сразу отстанут от него.
        Осознавая, что ищет лишний повод остаться, он в сотый раз проверил вещи в сумках. Вроде бы все на месте, а вроде бы чего-то не хватает. Так всегда бывает перед долгим путешествием, но разжиться деньгами получится еще не скоро, поэтому Сони хотел быть уверен в том, что у него с собой действительно все необходимое. Так и не придумав, что он мог забыть, Сони решил порыться в вещах гвардейцев. Авось попадется что-нибудь дельное.
        Первыми он обследовал сумки Виньеса и Лейни, но не нашел ничего привлекательного, кроме бутылечка с согревающей настойкой. Затем Сони вытащил из-под кровати Тэби большую сумку и стал в ней копаться, время от времени откладывая заинтересовавшие его предметы. У Черного Рыцаря оказалось на удивление много странных вещей, который не было ни у кого из гвардейцев. Сони думал, что лекарства хранятся у Виньеса, однако и Тэби зачем-то запасся пакетиками с травяными смесями. Что это - собственная коллекция редких растений, бодрящий чай или яды? На свертках не было надписей, а пробовать их Сони не хотел, поэтому засунул обратно. Гораздо больше его заинтересовал маленький резной ларец, который нельзя открыть, не зная секрета. Повертев ларь в руках, Сони презрительно фыркнул. Кого Тэби думал остановить этим примитивным потайным замком? Разве что Лейни. Такие "хранилища важных писем" продавались у любого торговца безделушками. Может быть, Тэби положил туда послания родителям? Или жене? Он говорил, что у него есть семья, но не рассказывал ничего конкретного.
        Нащупав пальцами поддающийся выступ, Сони нажал на него, и крышка со щелчком распахнулась. Но выпали из ларца вовсе не письма, а заколка в виде двух переплетающихся змей.
        Сони от неожиданности отшатнулся, а потом нахмурился и поднял украшение с пола. Заколка Мирейны? Это была не копия, а именно та самая заколка, которую носила куртизанка. Сони хорошо запоминал подобные вещи. Простая латунная поделка со стекляшками, достойная шлюхи. Ее стоимость вряд ли дотянет до серебряка, Сони такую воровать не стал бы. Но зачем она Тэби, к тому же спрятанная в ларец с секретом? И, главное, откуда она у него? Сони точно помнил, что заколка была на Мирейне, когда они с Каленом уходили из "Непаханого поля".
        "Меня убьет человек, присланный моим господином", - сказала она. Сони тогда решил, что убийцу за ней пошлют, когда узнают о ее провале. Но человека уже прислали.
        И это был Тэби.
        Со щелчком, как у ларца, все встало на свои места: почему Тэби пропадал перед отъездом из Серебряных Прудов - извещал своего хозяина о новом задании; почему он пошел в "Непаханое поле", а не в заведение подешевле - потому что должен был встретиться с Мирейной; почему Тэби в ту ночь не устал после трехчасового кувыркания - потому что вместо этого общался со шпионкой Гередьеса. Скорее всего, ее заранее предполагали устранить, как только она найдет державу, а заколку Тэби забрал в доказательство выполненной работы, пусть не им, а Каленом, который так удачно обнаружил враждебного мага-дурмана. Сони вспомнил тысячи мелочей, которые теперь толковались совсем иначе: спровоцированная Тэби драка с наршесским патрулем; то, как маг все время избегал спасать Сони - и от стражника перед Наршесом, и от Даллина. Даже рассказ Дьерда о том, что Эйрена считали изменником и он ссорился с Тэби, звучал совершенно по-другому. Не мог ли Тэби подставить товарища еще пять лет назад?
        Ясно было одно - отряд в опасности. Гередьес хочет стать королем, а чтобы подтвердить свой статус перед народом, ему понадобятся держава и корона - полностью восстановленная и "привязанная" к нему камнем королей. Державу отряд сегодня наверняка добудет, а за осколком Тэби нужно всего лишь вернуться в Аримин и убить Сони.
        Хрен ему, а не держава и камень королей.
        Сони вскочил, не заботясь о том, что ларец и заколка покатились по полу. Разумнее всего было бросить все и бежать туда, где ни Тэби, ни Гередьес его никогда не найдут. Например, в Каснар, благо граница с ним не так уж далеко. Но тогда некому будет предупредить отряд, и гвардейцы погибнут.
        Вышвырнув лишнее из сумки, Сони закинул ее на плечо и понесся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На первом этаже он чуть не столкнулся с хозяином "Веселого приюта", который нес в зал две кружки с амретой.
        - Какая дорога ведет к заброшенному храму Шасета? - заорал Сони, хватая мужчину за грудки и не обращая внимания на то, что напиток переливается через край.
        - Вот ненормальный! - хозяин вырвался из его рук и со злой гримасой посмотрел на Сони. - Спроси у кого-нибудь другого, психованный воин Шасета!
        Если бы он правда был воином Шасета, то кое-кому сейчас очень сильно не поздоровилось бы. Однако мужчине повезло - Сони спешил. Он не мог допустить, чтобы все они умерли - Келси, и Дьерд, и Кален с Лейни, и... Да, даже Виньес, побери его Бездна. Может быть, Сони никогда не доверится им всецело - он просто не способен на это, но умереть он им не позволит. Он чувствовал себя так, словно у него начали вырастать отрубленные руки. Как он будет состязаться с атлетами, если они погибнут?
        - Дженти, - прошептал Сони, когда остановился на передышку, - я знаю, я обещал тебе исполнить нашу мечту, стать торговцем, долго жить и все такое. Прости, если у меня не получится. В конце концов, ты тоже считал, что есть люди, ради которых можно пожертвовать собой.
        Правда, это привело его к смерти. Но Сони был уверен - если они встретятся, на Небесах или в Бездне, брат все поймет.
        А сейчас пора было заняться более насущными делами, чем беседа с мертвецами. Для начала - найти человека, который бы знал дорогу до древнего храма Шасета. Проклятье, почему он не спросил о ней раньше?
        Сони, спотыкаясь на крутых поворотах, бежал через весь Аримин и впервые за все время на Севере не чувствовал уставившегося ему в спину волчьего взгляда.
        Глаза Севера закрылись для него навсегда.
        
        6. ДЕТИ НОЧИ
        
        Дорога, по которой бежал Сони, раздваивалась. Обе тропинки терялись среди деревьев и на первый взгляд ничем не отличались. На второй, впрочем, тоже. Пастух сказал, что понятия не имеет, какая из них - левая или правая - ведет к заброшенному храму Шасета, но идти нужно по меньше исхоженной. И которая из них меньше исхожена?
        Умение ориентироваться, которым Сони гордился, помогало ему в городах, но в лесу полностью отказало. От холмов рябило в глазах, деревья казались одинаковыми, валуны - тем более, а пастушьи ориентиры вроде дупла в виде какого-нибудь там животного встречались, по его мнению, на каждом шагу. Как местные вообще отличают одну гору от другой? Он уже несколько раз крепко заплутал и потеряется снова, если не сможет определить, которая же тропа ему нужна.
        Сони присел и внимательно изучил оба пути. На левом росло чуть больше травы. Значит ли это, что он меньше исхожен? Скорее всего. Времени мучиться с выбором не было, поэтому Сони поправил съехавшую с плеча сумку и потрусил по левой стёжке. Он слишком долго блуждал, и солнце уже клонилось за горы. Кален намеревался к дойти до храма после полудня, а к ночи вернуться в Аримин. Сони катастрофически опаздывал с предупреждением - он до сих пор не добрался даже до храма, а гвардейцев следовало отыскать до темноты, то есть до того момента, когда Тэби сможет воспользоваться магией.
        Эта мысль заставляла Сони ускорить бег, хотя он задыхался, а к ногам как будто привязали мешки с зерном. Тем не менее он двигался вперед. Сегодня его обязанность - спасти не свою шкуру, а друзей. Разумнее было развернуться и бежать с той же скоростью совсем в другом направлении, однако в голове огнем горело одно из усвоенных с детства заветных правил: подельникам нужно помогать не потому, что когда вас схватят и отправят на виселицу, твоя совесть будет чиста, а потому, что если удастся выбраться только тебе одному, друзья попавшихся воров найдут тебя и отомстят. Люди обозленного Акельена больше не будут церемониться, если поймают Сони. Стоило помнить и о Гередьесе. Похоже, он обладает немалой властью, раз ему подчиняются маги-дурманы и у него есть шпионы так глубоко в стане врага. А значит, если отряд погибнет, за камнем королей начнет охоту не только Акельен, но и Гередьес. Сони предпочитал остаться с теми, кто не пытается его сразу убить.
        В глубине души он знал, что придумывает оправдания для своего поистине необычного поведения, объяснение которому найти не мог. Кален использовал его для своих целей, а убивать в Могареде не стал наверняка потому, что тогда пришлось бы пожертвовать жизнью одного из подчиненных. Вполне возможно, что обещания работы и денег от истинного короля были враками, чтобы Сони пошел с отрядом добровольно. Лишь потом, когда он подтвердил свои навыки, Кален решил, что вор действительно может оказаться полезен.
        Да, вероятно, так все и было. Однако Сони все равно хотел не только выжить сам, но и чтобы гвардейцы вернулись в Аримин целыми и невредимыми. Без Тэби. Сони был бы не против, чтобы на предателя обрушился храм Шасета. Эти двое - Черный Рыцарь и Мрачный бог - найдут, о чем поболтать в беспросветной вечности Бездны.
        Почему вообще Тэби предал отряд? Сони мог придумать тысячи поводов для этого, и все они рассыпались в прах при мысли о могуществе магов. Тэби изредка писал письма родственникам, но, так как он ни разу о них не рассказывал, весьма вероятно, что послания он отправлял на самом деле Гередьесу. А если у Тэби не было любимых и близких людей, то, соответственно, никто не мог припугнуть его их смертью. Что тогда заставило его внезапно переметнуться к врагам?
        Но внезапно ли? Кто-нибудь из претендентов на трон мог с самого начала подослать Тэби к бастардам Ильемена, чтобы он шпионил за ними. Хотя нет, восемь-девять лет - слишком долгий срок. За него сменилось много королей, а мятежников погибло - несть числа. И все же это не исключало того, что Тэби уже давно на кого-то крысятничал.
        Угрюмый Тэби не излучал ни радости, ни уж тем более любви, как Келси. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять - он жестокий человек. Но Сони молился, чтобы у него не поднялась рука убить товарищей, с которыми он бок о бок жил столько лет. По крайней мере, на Келси. Лесоруб - единственный, с кем Тэби перешучивался и общался! Бездна, не может же он... Нет, лишь бы не мог.
        Когда из-за деревьев выглянул краешек заброшенного тракта, ведшего к храму, из низин, где ютились рощицы, начинала подниматься ночная мгла. Сони вытер вспотевшее лицо и изучил следы на дороге. До этого момента он считал, что хорошая новость у него всего одна - что нет дождя. Теперь к ней добавилась и другая, по-настоящему обнадеживающая - в пыли отпечатались подошвы сапог Калена и товарищей. Судя по ним, назад отряд еще не отправился. Странно, почему они так припозднились? Хотя какая разница, главное - скорее добраться до них. Сони глубоко вдохнул, посмотрел на зависшую над ним зеленую гору и побежал дальше. У него оставалось около получаса, а потом солнце зайдет за горизонт, и магия Тэби наберет силу.
        Скоро Сони различил на склоне вход в святилище, выполненный в виде клыкастой звериной пасти, которая проглатывала посетителей. Так - ужасным чудовищем - жрецы представляли Шасета, который, по преданию, однажды навсегда проглотит солнце и лишит землю света. Храм основали в сети горных пещер, и жрецы не стали ничего в ней кардинально менять, расширив и выдолбив новые помещения для своих нужд, а фасад оставив напоминанием о тех временах, когда почитатели Мрачного бога были более жестокими и приносили ему в жертву людей.
        Время было на исходе, но Сони не стал сразу приближаться к храму и сошел с дороги, прячась среди редких деревьев. Следовало убедиться, что врата не охраняются, и только затем пробираться внутрь. Так он терял драгоценные мгновения, но и погибнуть, когда до цели рукой подать, было бы глупо. Пригнувшись, Сони стал красться наверх. Под ногами то шуршали камни, то щелкали ветки, а в груди, заглушая все прочие звуки, гулко билось сердце. Сони казалось, что если бы в храме были сторожа, то они уже давно бы услышали биение сердечного гонга. Однако на фоне скалы не выделялись никакие фигуры, а на этой, неосвещенной стороне горы в воздухе уже разливались густые сумерки. С трудом сдерживаясь, чтобы не рвануться вперед, Сони заставил себя прятаться за колючими кустами до тех пор, пока не заметил первого мертвеца на склоне. Разглядев его лицо, Сони с облегчением выпрямился. Какой-то северянин в костяных украшениях. Не гвардейцы.
        Рядом обнаружились еще три трупа, все - воины Шасета. Их кровь на камнях не успела высохнуть, значит, отряд миновал это место совсем недавно. Воодушевившись, Сони почти бегом преодолел расстояние до врат. Перед железными дверьми он замер, обернувшись и посмотрев на горы. Последняя, самая высокая вершина потемнела на его глазах.
        От храма несло пещерным холодом. Сони помедлил, но потом все же толкнул врата. Они открылись на удивление плавно; не скрипнула ни единая петелька. Две масляные лампы скудно освещали небольшой коридор, серовато-бурые стены которого были украшены сценами кровопролития. Сони сглотнул. Отличное начало.
        В конце коридор сужался, разветвляясь на три тоннеля разной величины. Все, кроме среднего, наиболее широкого, были заперты, а у дверей лежали еще два мертвых северянина. Все-таки Баннил солгал по поводу четырех стражей. Пречистые Небеса, лишь бы их тут была не целая армия!
        Словно в ответ на мысли Сони в глубине храма раздался грохот, как будто что-то обрушилось. Что это - сопротивляются хранители святилища или Тэби убивает гвардейцев? Выругавшись, Сони проскользнул внутрь пещеры. Ступая как можно тише и при этом быстрее, он направился к среднему проходу. Хорошо, если отряд уничтожил всех воинов Шасета, но кто-то из них мог поддаться человеческой слабости и пересидеть за углом. Наткнуться на такого труса не хотелось.
        Шагающего по извилистому коридору Сони сопровождал покрытый трещинами древний орнамент. Изо рта шел пар, мешающий рассматривать побледневшие картинки и, что хуже, тоннель. В пещерах Сони был первый раз, но, на его вкус, между ними и коллекторами Могареда было много схожего - сырость, темнота и мерзкое ощущение того, что, если что-то случится, тебе некуда будет бежать. Кое-где были видны следы давнего обвала - зазоры между плитами, осыпавшиеся потолки, заваленные боковые тоннели, которые за ненужностью никто не расчистил. Все ценные предметы вынесли, и остались только подставки для грязных ламп, помогающих ориентироваться в неприятной полутьме храма.
        Собственно, это был не просто храм. Сони ожидал, что после врат окажется в круглой пещере с алтарем, как и во многих других святилищах. Однако сеть узких ходов храма Шасета наводила на размышления, что Мрачного бога стоит изображать в виде крота или червяка, а не чудовищного волка. Наверное, его почитателями, которых по очевидным причинам не жаждали видеть в городах, пещеры использовались как обитель и заодно как крепость. Во всяком случае, один из участков орнамента показывал оборону в каверне. Если история рассказывала именно об этом храме, то в могилу воинам Шасета он превратился не только после обвала полвека назад.
        Коридор обрывался вывороченной дверью, и из грота раздавались приглушенные голоса. Наверное, люди находились в боковом коридоре или запертой комнате. Сони прижался к стене, не торопясь выскакивать и стараясь определить, друзья его ждут за поворотом или враги.
        Голос с истеричными нотками без сомнений принадлежал Виньесу. Второй - вроде бы Дьерду, хотя так слабо и тихо обычно разговаривал Келси. Сони, расслабившись, откинул голову назад и улыбнулся. Если с этими двумя все в порядке, то бояться нечего. Может, он ошибся и Тэби вовсе не предатель? Мало ли что у него в мешке делала заколка Мирейны.
        "Все хорошо", - сказал себе Сони, выходя из-за угла. То-то отряд удивится, что вор отправился за ними...
        - О, Небеса! - простонал он.
        На полу маленького зала рядом с грудой камней скорчился Келси, прижимая левую руку к растерзанному животу. Его лицо искажала дикая гримаса боли, а мертвые глаза с блестящими каплями слез уставились вдаль. Прикусив губу, Сони приблизился к другу и коснулся его щеки, не тронутой взрывом духа. На ощупь она оказалась гладкой и теплой, словно ребра Келси никогда не вылезали наружу из-под разорванной кожи и под ним не растекалась вонючая жижа из внутренностей. Он не должен был так умереть. Он вообще не должен был умирать. Такие люди, как Келси, обязаны жить.
        Сони опустился перед другом на колени, не думая о том, что его одежда пропитывается кровью. Когда-то он точно так же стоял перед Дженти и рыдал. Он был не в силах ему помочь. Дженти, знавший, что сразу несколько банд готовят расправу над зарвавшимся новичком с потрясающим воровским талантом, запретил Сони встречаться с ним, чтобы младший брат не схлопотал ножа. Конечно, Сони потом все равно нашли и преподали урок, но самым страшным было то мгновение, когда его привели к трупу брата и на пальцах объяснили всю тщетность сопротивления королям улиц. Дженти нельзя было спасти.
        Но Келси можно было. Следовало лишь плюнуть на свое малодушие и поторопиться.
        Наконец Сони вспомнил, что нужно дышать. Выдох получился хриплым и отозвался резью в глотке. Пришлось потрясти головой, чтобы прогнать перехватившую горло тоску. Хватит страдать. Келси не единственный, кто может сегодня погибнуть по его вине. Кален и Лейни тоже в опасности, если только они не вместе с Виньесом и Дьердом.
        С Виньесом и Дьердом!
        Только теперь Сони сообразил, что не огляделся. Из зала вели четыре пути: один подсвечивался лампами, второй был заперт, а третий и четвертый обрушены. Причем последний - совсем недавно, и в зале до сих пор клубилась пыль. Этот обвал - хотя Сони и не был знаком с последствиями землетрясений - не походил на естественный. Наверное, недавно грохотал именно он.
        Судя по ровным глубоким линиям, из потолка пытались вырезать кусок. Он упал под углом и утянул за собой мелкие камни, почти полностью изолировав коридор, если не считать небольших отверстий, в которые было не просунуть и руку. Глядя на зависший кусок породы над головой, Сони цыкнул. Нужно быть идиотом или самоубийцей, чтобы пытаться такое провернуть. Удивительно, что потолок не обрушился весь и не похоронил под собой грот и заодно тех, кто был заперт в коридоре.
        - Подонок! Ты вернулся, чтобы добить нас? - заорал Виньес из глубины засыпанного помещения.
        - Нет. Это я, Сони.
        За завалом воцарилось пораженное молчание.
        - Что ты тут делаешь? - спросил Виньес.
        - Пришел предупредить, что Тэби предатель, - удрученно произнес Сони.
        - Это мы уже и так знаем.
        Голос Дьерда, и без того приглушенный завалом, звучал так, словно его пару суток крутили на мельничном колесе, однако в мрачном ответе пробилась насмешка. Слава Небесам, если парень способен шутить, значит, он не так уж сильно ранен.
        - Келси жив? - тут же спросил Дьерд.
        - Мертв.
        На сей раз молчание было более долгим, а потом раздался печальный стон и звук нескольких ударов. Дьерд молотил кулаками о стену, заглушая болью осознание собственного бессилия. Сони хорошо знал, как это бывает.
        - Что здесь случилось?
        - Кален оставил нас четверых здесь, а сам с Лейни пошел дальше. Тэби внезапно напал на нас, - сказал Виньес. - Келси и Дьерд попытались меня прикрыть, но драться с Тэби... У Дьерда под его напором истощился дух, а Келси истратил остатки своей силы, чтобы зашвырнуть нас сюда.
        - Вы можете выбраться?
        - Нет! - с отчаянием воскликнул Виньес. - Бездна знает, сколько придется расчищать этот завал! Келси постарался на славу, - проворчал он, затем умолк, вспомнив, что жалуется на погибшего товарища. - Сони, предупреди Калена и Лейни. Они ушли в сокровищницу, это дальний зал. Ты должен опередить Тэби!
        - Как мне это сделать? Он давно ушел!
        Пускай храм действительно представляет собой гигантскую сеть кротовьих ходов, нагнать предателя невозможно. Путь до сокровищницы наверняка всего один, и столкновение с Тэби будет неминуемым.
        Может, легче освободить магов и сбежать? Лейни, пусть он хоть лучший фехтовальщик на свете, ничто против магии, а дух Калена иссяк после заката. Они обречены. Рассудив, что лучше помочь тем, у кого больше шансов, Сони потянул на себя один из валунов. Тот еле пошевелился. Виньес прав, на расчистку уйдет уйма времени. Тэби успеет мелко нашинковать Калена и Лейни, а потом вернется и покончит с Виньесом и Дьердом. Все равно они никуда не денутся из каменной ловушки.
        Нет, так нельзя. Сони схватился за лоб и сморщился, мучительно раздумывая, как ему поступить.
        - Ты еще тут? - позвал его Виньес.
        - Да, - хмуро ответил Сони. Уж не ожидал ли горбоносый, что он смоется?
        - Баннил сказал, что есть другой путь до сокровищницы. Надеюсь, он не обвалился...
        Великая Бездна, и он все это время молчал!
        - Говори! - рявкнул Сони, забыв, что лучше вести себя потише.
        - Дойди до следующего зала, - дрожащим голосом стал рассказывать Виньес. - Там будет развилка. Пойдешь по левому коридору, пока не увидишь комнату... О, Хаос... Кажется, их будет четыре подряд. Иди в самую большую, это келья настоятеля. Где-то в ней должен быть прямой путь к сокровищнице. Только успей, пожалуйста!
        В других обстоятельствах мольба из уст лорда доставила бы Сони изрядное удовольствие. Но сейчас он ее даже не слышал, потому что бросился в коридор, как только Виньес сказал о прямом пути.
        Теперь и речи не было о том, чтобы красться. Сони мчался до кельи настоятеля, перепрыгивая через преграды. Благо, что в этих комнатах, похоже, жили сторожа храма, и дорога до них оказалась освещена. Нужная келья была заперта, однако Сони высадил прогнившую дверь с первого удара и залетел внутрь, захватив из тоннеля масляную лампу.
        Трепещущий огонек раскрасил тенями просторное помещение, наполовину пустое, наполовину забитое хламом. Хотя в углу лежали скатанные шкуры и одеяла, а на стенах висели ковры, тут никто не жил - наверное, воины Шасета посчитали крамольным занимать жилище настоятеля. Сони это было не на руку - реши они использовать келью для своих нужд, разобрали бы ее от того дерьма, которое мешало отыскать потайной ход в сокровищницу.
        Заскрежетав зубами, Сони содрал полуистлевший гобелен. Ничего. Следующей на пол рухнула связка досок, прижимающая потертый ковер. Кому вообще взбрело в голову хранить здесь доски?.. Сони дернул ткань, оказавшуюся неожиданно прочной. Она не поддавалась, и пришлось налечь на нее всем весом. Наконец, петельки, на которых держался ковер, с треском порвались, открыв за собой маленькую деревянную дверку. Судя по плотно прилегающим доскам и отсутствию ржавчины на металлических деталях, ее поставили недавно. Наверное, поэтому Баннил о ней и знал.
        Дверь, к счастью, была не заперта. Сони подхватил лампу и вошел в узкий коридор, ежась от холода, который вцеплялся во вспотевшее тело, стоило только замедлиться. Крупным северянам в этом проходе было бы тесно, но Сони расправил плечи и ускорил шаг, прикрывая ладонью огонек и стараясь не расплескать масло.
        Идти пришлось довольно долго. Бежать, однако, было нельзя - слишком резко завернув за угол, Сони вылил из керамической плошки немного масла, и фитиль чуть не погас. Во мраке прогулка затянется на часы. Пречистые Небеса, и это хваленый прямой путь? Не может же храм Шасета быть настолько огромным...
        Наверное, сокровищницу разместили глубже и дальше других помещений, чтобы ее было сложнее ограбить. Тогда становилось ясно, зачем к ней прорубили потайной ход - чтобы настоятель, проверяя драгоценности, не терял время на обход всех окружных пещер. Или спокойно выносил денежки, не объясняя страже, зачем и куда он утаскивает такое количество золота.
        Когда уже начало крепнуть подозрение, что Виньес соврал или ошибся, в конце коридора заблестела тоненькая полоска света. Устремившись к ней, Сони взмолился, чтобы Тэби застрял на середине дороги, заплутав в этих норах. Неразборчивые голоса за дверью могли принадлежать как Калену и Лейни, так и кому-нибудь другому. Отставив подальше светильник и прильнув к щели, Сони напряг зрение. Лишь бы это были маг и мечник, ну пожалуйста...
        Перед ним предстал квадратный зал шагов десяти шириной с гладко отполированными стенами. По бокам, отбрасывая в колышущемся свете длинные тени, на мраморных постаментах покоились священные для воинов Шасета предметы - в основном оружие, хотя слева с подставки скалился чей-то череп. В одной из стен был вытесан прямоугольный алтарь, покрытый засохшей кровью. Похоже, здесь совершались истинные службы Мрачному богу. И после того, как храм забросили, жертвоприношения не прекратились.
        Сони моргнул, разглядев на алтаре голову Лейни. Его тело распласталось в противоположной части помещения, у входа. Солдат так и не продемонстрировал Сони свое умение сражаться в бою. Теперь он будет биться только в небесном воинстве Каэдьира Сына Света. Может быть, однажды, во время битвы с Бездной, он встретится с проклятым Тэби и зарубит его, отомстив за себя.
        Предатель стоял справа от Сони, полубоком к нему, беспечно уперев одну руку в бок, а второй делая метательные движения. Кален, зажатый между постаментами, еле успевал блокировать атаки. Ему не хватало сил создать полный щит вокруг себя, поэтому он мог лишь постоянно создавать маленькие преграды на пути стрел из духа, разбивая их, и отскакивать, если пропускал какие-то из них. Несмотря на прохладу, по лбу командира стекала струйка пота, а уголки губ были опущены вниз. Он знал, что не выстоит против Тэби.
        - Бесполезно, - громко сообщил предатель, равнодушно наблюдая за попытками Калена защититься. - Я удивлен тем, как много ты научился черпать из камня королей, но это все равно ненадолго.
        - Проверим, чья сила быстрее иссякнет - твоя или майгин-тара? - с усилием усмехнулся командир.
        Что Тэби победит, было очевидно даже Сони. Он грустно покачал головой. Еще не поздно было отступить, пойти к Виньесу и Дьерду и подождать, пока у курносого мага накопится дух или помочь им откопаться, а затем по-тихому удрать. Возможно, у них все получится. Но что дальше? Для Сони это ничего не меняло. Снова вечный страх за свою жизнь, снова игра в прятки с охотниками за камнем королей, снова нищета и уличное дно. Так или иначе он умрет - либо от магии людей Акельена, либо от рук шпионов Гередьеса. Он обречен.
        А если так, то почему он должен бежать? Это не вернет Келси и Лейни, зато приведет к гибели трех оставшихся гвардейцев. Сони не хотел, чтобы они умирали. Значит, он должен был их спасти. Но как?
        Он сглотнул, чувствуя, что его понемногу захватывает паника. Соображать следовало поскорее - Кален еле держался. Единственный шанс выбраться из этой задницы - убить Тэби. Это практически невозможно, если учесть, что он может движением пальца перерубить человека надвое. Подойдет только неожиданное нападение или атака издалека. Внезапность была на стороне Сони, однако оставались те несколько шагов, которые нужно было преодолеть до предателя. Сони подозревал, что он успеет сделать в лучшем случае шаг до того, как его кишки поцелуют пол.
        Со второй идеей тоже были проблемы. Он осторожно достал поясной нож и взвесил его на ладони. Рукоять значительно перевешивала. Для броска клинок не подходил, да и метать Сони, к неимоверному сожалению, так и не научился. Швырнуть нож в голову Тэби, надеясь, что гад потеряет сознание от удара? Ха-ха.
        Сони, скорчившийся у двери, выпрямился. Существовал еще один вариант - подкрасться к Тэби со спины и перерезать горло. С нынешнего положения он сразу заметит, что к нему кто-то приближается, но, по крайней мере, его это отвлечет, и у Калена появится возможность нанести удар. Сони закрыл глаза, мысленно собираясь. Готов ли он к смерти? Нет, конечно. Зато она будет быстрой. И - да смилостивятся над ним Небеса - он отдаст жизнь не зря.
        Аккуратно увеличив щель, Сони стал ловить взгляд Калена. Без его содействия план будет провальным. Командир продолжал отбивать атаки Тэби, но его взмахи замедлились, уворачивался он уже не так ловко, а на жилете проступили красные пятна от порезов. На отчаянную жестикуляцию Сони он не реагировал. Однако в тот момент, когда Сони уже решил, что привлечь его внимание не удастся, Кален резко выбросил руки вперед и выскочил из пространства между постаментами. Если это и была атака, Тэби от нее небрежно отмахнулся.
        - Хватит, Кален, - произнес он. - Я уважаю твою стойкость, но пора прекратить эту борьбу ребенка со взрослым. Все твои люди мертвы, - солгал Тэби. - Я разом уничтожил Келси и Дьерда, а ты намереваешься мне противостоять с этой ниткой духа из осколка?
        - Вот как, - невесело усмехнулся командир. - Я возился с тобой восемь лет, разгребал за тобой все дерьмо, которое ты наваливал, а теперь вдруг превратился в ребенка по сравнению с тобой?
        Он закрутился быстрее, посылая ответные уколы духа. Тэби нехотя сдвинулся влево и отвернулся от потайного хода. Кален без всяких подсказок понял, что нужно Сони! Да он расцелует этого проклятого северянина, если они выживут оба. Но Тэби все еще был слишком далеко.
        - Это ты отравил Келси, чтобы ему стало плохо по пути? Чтобы мы пришли в храм после заката?
        Тэби кивнул.
        - Мне следовало догадаться обо всем по дороге из Могареда, - сокрушенно произнес Кален. - Когда ты не смог воспользоваться камнем королей, хотя он дает такие чудесные силы. Ты ведь затем и спровоцировал патруль, чтобы Сони погиб в драке.
        Тэби пожал плечами.
        - Да, но получилось даже лучше. К утру я вернусь за ним в "Веселый приют" и потащу с собой к Гередьесу. Пусть делает с этим придурком, что ему приспичит.
        Придурок, значит. Подожди, Тэби, доберется нож до твоего горла...
        - Гередьес? - изумился Кален, продолжая наступать. - А я уж грешным делом подумал, что ты продался Тэрьину.
        Тэби, невзирая на его приближение, не сдвинулся, но так увлекся беседой, что смотрел только на противника. Другого шанса достать предателя не будет, понял Сони. Пора действовать.
        Дверь отворилась без скрипа - повезло, она тоже была новой, со свежей смазкой. Не желая испытывать судьбу, Сони сделал самый маленький проем, который бы только позволил через него бесшумно проскользнуть. Теперь, чтобы Тэби не заподозрил неладное и не оглянулся, нужно было превратиться в тень. Это Сони умел.
        Он покинул укрытие, опираясь сначала на пятку, затем на внешнюю сторону стопы и только потом опуская носок. Ужас от того, что его ждет верная смерть, отступил, ноги не дрожали и не подгибались, а рука крепко держала нож. Для тела это была работа - вроде той, которую он выполнял двадцать лет воровства. У мышц нет страха. Они просто двигаются, и Сони на время позволил инстинктам взять над собой верх. Постоянно думать о том, что Тэби вот-вот повернется, означало приблизить этот момент.
        - Перестань, любому дураку ясно, что Тэрьин - пешка, - поморщился Тэби. - За ниточки дергает Гередьес. Почему я не должен был продаться ему, если он все равно станет королем? Игра за ублюдков Идущих заведомо проигрышная. Так было всегда.
        Голубые глаза Калена потемнели от гнева.
        - Всегда? Ты врал восемь лет?
        Сони сделал еще пару крошечных шажков. У Калена поразительное самообладание. Как у него получается не смотреть мимо Тэби, на вора? А как он удерживается от того, чтобы в бешенстве не наброситься на Тэби с кулаками, мстя ему за предательство и смерть друзей? Что ж, наверное, командир тоже слишком хочет жить, чтобы совершить такую глупую ошибку.
        - Я выживал, - поправил его Тэби. - По законам Кинамы мне грозит казнь, а вы дали мне жизнь. С дурацкими правилами, зато нескучную. Гередьес предложил мне еще больше. Почему бы мне не работать на него, если он назначит меня главным королевским магом? Даже если он брешет, я все равно останусь при нем. Чего бы ты не сделал ради стольких лет хорошей жизни, а?
        Вот в чем дело. Алчность и желание выжить - главные причины, почему союзники предают друг друга. А здесь они срослись так крепко, что Тэби потерял в них себя еще много лет назад.
        - Я бы не стал предателем, - тихо произнес Кален.
        - И не станешь, - пообещал Тэби. - Сегодня ты умрешь.
        Одно легкое движение - и Кален вскрикнул, дернув окровавленными пальцами. Камень королей со стуком покатился по полу, и северянин безнадежно взглянул на Тэби. Неужели это конец? Или это всего лишь уловка?
        Тэби вскинул над собой руки, готовясь к последней атаке на командира. Сони съежился, боясь, что его заметят, однако в следующее мгновение сообразил, что если атака совершится, то в попытке спрятаться уже не будет смысла. Он должен был что-то сделать прямо сейчас.
        Он огляделся. Их с Тэби разделяли три больших шага, но путь Сони преграждал постамент с королевской державой. Он узнал ее сразу - Кален очень точно описал гравированный железный шар с россыпью сапфиров, любимых камней северян. Странно, что гвардейцы так долго искали его, а теперь он мешает их спасти. Сони вдохнул и чуть-чуть отклонился назад, собираясь допрыгнуть до гвардейца и сбить его с ног. Может быть, у Калена получится в этот момент зарезать предателя лезвием из духа. Если только он вообще сможет зачерпнуть дух из откатившегося осколка.
        Перед самым прыжком Сони пришла другая мысль. Держава должна быть достаточно тяжелой, чтобы при ударе ей об голову потерять сознание. Что если сперва швырнуть ее в Тэби и тем выиграть несколько мгновений, чтобы кинуться на него с ножом? Да, это, несомненно, гораздо лучшая идея.
        Сони наклонился и аккуратно подхватил державу, стараясь не выдать себя раньше времени. Однако он был не готов к тому, что шар окажется настолько тяжелым, и руки повело вбок. Металл оглушительно заскрежетал о мрамор.
        Тэби вздрогнул. В следующее мгновение мощная волна духа разметала Калена и Сони, пошатнув постаменты. Сони врезался спиной в угол двери, рассадив спину и застонав от накатившей боли. Вдобавок на колени, чуть не переломав кости, упала держава. Слиток золота в нее, что ли, запихнули, чтобы она была увесистее? Теперь уже никогда не узнать...
        Или узнать.
        После падения в глазах плавали черные круги, но Сони внимательно посмотрел на державу. Кален говорил, что ее способен открыть только король Кинамы. А что делало короля королем? Корона. Осколок которой был привязан к Сони.
        Он краем глаза заметил, как Тэби скатывает в пальцах взрывные шарики из духа. Кален лежал на полу лицом вниз и не шевелился. Может, он и держался в сознании, но помощи от него уже не дождешься. Так что выбора было всего два - либо погибнуть через мгновение, либо проверить, правда ли в державе заключены Дети Ночи. Хотя на самом деле выбор существовал только один.
        Сони повернул замочек, скрепляющий части сферы. Тэби оцепенел.
        - Ты этого не сделаешь, - произнес гвардеец, со страхом глядя на него.
        "Чего бы ты не сделал ради стольких лет жизни, а?" - вспомнил Сони его слова, но ничего не ответил. Половинки державы с легкостью отсоединились друг от друга.
        Мир наполнился шепотом. Это был совсем не тот шепот, каким ночью девушка зовет своего возлюбленного, и не тот шепот, которым заговорщики пересказывают секреты. Это был шепот тысячи бестелесных глоток, ужасающий, скрипящий, душераздирающий. В этом сонме не звучало ни единого чистого голоса, каждый из них хрипел, свистел и омерзительно шелестел. Все они были тьмой.
        Перепуганный Сони отбросил от себя державу, из которой полился черный мрак. Металл падал ненормально медленно, словно плыл в густой жиже, а не летел в воздухе. Взглянув на Тэби, чьи растрепавшиеся волосы горизонтально повисли над плечами, Сони понял, что случилось. Время замедлилось.
        Произошло и еще что-то странное. В сокровищнице повсюду замерцали золотистые крупинки. С удивлением Сони увидел, что тоненькая дорожка из них протягивается от него к камню королей. Больше всего золотинок вилось около Тэби - целый вихрь, солнечным ореолом окружающий предателя. В его руке был зажат крошечный шарик, пульсирующий энергией и сияющий, как сотня свечей. Ясно. Дух, вот что это такое.
        По сравнению с духом вытекающая из державы мгла казалась черной, как первозданный Хаос. Постепенно из общего потока стали выделяться щупальца, которые отрывались и приобретали форму размытых человекоподобных теней. Они не умолкали ни на мгновение, кружась по святилищу с такой скоростью, что за ними не мог уследить глаз. В их голосах и движениях чувствовалось возбуждение.
        - С-свобода...
        - Еда близко...
        - А-ах, больше нет тесноты...
        - Мы чуем еду...
        Но чаще всего раздавался вопрос:
        - Хозяин отпустил нас?
        Сони вжался в стену и сцепил заледеневшие руки. Все его знания о Детях Ночи росли из сказок, в которых они представали кошмарными зубастыми и когтистыми чудовищами с дом высотой. Ими управлял сам Шасет, и они занимались тем, что не оставляли от его врагов и мокрого места, в свободное время опустошая города. С тем, что Сони видел перед собой, сказки не имели ничего общего. Все было намного хуже.
        Када-ра становилось больше и больше, они заполонили собой всю комнату, источая черноту из своих тел и затмевая свет единственной лампы. Ее огонек должен был застыть, но он метался, как сумасшедший, хотя Сони не ощущал ни ветерка. Воистину создания Шасета непостижимы... Что же теперь с ними делать?
        Тем временем гул нарастал. Слово "хозяин" повторялось с разными интонациями и все громче, пока одна из теней не закричала настолько пронзительно, что у Сони чуть не лопнули барабанные перепонки.
        - Хозяин здесь!
        В то же мгновение сгустки мрака замерли, уставившись на Сони тем, что можно было бы назвать лицами.
        - Это х-хоз-зя-аин? - удивленно прошипела маленькая тень.
        - Связь слаба! Это не он! - выгнувшись, презрительно бросила другая.
        Ее морда с туманными дырами вместо глазниц и рта неожиданно оказалась так близко к Сони, что он отшатнулся, ударившись затылком о стену. Но не успело чудовище напасть, как на него набросились остальные када-ра. Дети Ночи снова замельтешили, издавая противный скрип, и от сомневающейся тени осталась только растворившаяся в воздухе дымка. Сони задержал дыхание, боясь вдохнуть ее клочки. Сейчас ему было страшнее, чем месяц назад, когда он попал к гвардейцам и ждал расправы над собой. И этот кошмар будет ждать его в Бездне, если он умрет, не исправившись? Помилуйте Небеса всех воров!
        Когда он моргнул, армия теней снова пришла в полное спокойствие, повернувшись к нему.
        - Связь слаба, но сейчас он - наш хозяин, - провизжала одна из теней.
        - Хозяин, приказывай, - потребовала от него тысяча глоток.
        От жуткой какофонии, которую они производили, кожа покрывалась мурашками, а руки сами по себе тянулись закрыть уши. С великим трудом Сони поборол страстное желание спрятаться от Детей Ночи. Прежде, чем твари исчезнут, следовало разобраться с Тэби. Иначе все это было зря.
        - Убейте его, - произнес Сони, указав на застывшего мага.
        В одну долю мгновения недвижимые када-ра еще смотрели на него, а в другую облепили Тэби так, что он стал похож на кокон из мглы. Яркий свет духа через него почти не пробивался, а потом и вовсе погас, пожираемый Детьми Ночи. Но исчез не только он. Сони с дрожью наблюдал за тем, как Тэби растворяется по кусочкам. Изредка сквозь призрачные тела становилось видно оголенные до мяса локти, тугие сухожилия, затем гладкие кости. С мага как будто снимали по слою.
        Истошный вопль, огласивший сокровищницу, показал, что время вернулось. И что Тэби все чувствует. Сони завороженно смотрел на казнь, которой сам же приказал свершиться. На что он обрек Тэби?
        Нет, это не он обрек. Предатель заслужил кару. Он не думал о Келси или Лейни, ему было наплевать на боль, которую испытывал Кален, и он собирался убить Сони, Дьерда и Виньеса. Он сам обрек себя на казнь.
        После захлебнувшегося крика - када-ра повредили Тэби горло - все происходило в тишине, если не считать довольного шелестения Детей Ночи. Судорожный вдох с противоположной стороны зала заставил Сони вздрогнуть и взглянуть туда. Кален с расширившимися глазами наблюдал за тем, как его подчиненный распадается на части.
        Когда возле Тэби потухла последняя золотинка, тени снова разделились и заполонили помещение, пристально глядя на Сони.
        - Мы все еще голодны, - раздавались повсюду шепотки.
        - Мало еды...
        - Мы хотим есть!
        - Мы выполнили приказание, - не менее настойчиво напоминали остальные чудовища.
        Сони показалось, что они стали ближе к нему. Свет от лампы почти не доходил до него, теряясь за силуэтами Детей Ночи.
        - Мы можем идти, хозяин? - наклонившись к нему, вкрадчиво спросила тень.
        - Идите, - прошептал Сони, отодвигаясь от нее. Возвращайтесь в Бездну, проклятые твари...
        Када-ра восторженно завизжали. На сей раз Сони не удержался и все-таки прижал руки к голове, пытаясь заглушить дикие крики. Тени ускользали через главный коридор и потайной ход за его спиной, а некоторые уходили сквозь камень. Когда исчезла последняя, Сони с облегчением вздохнул. Фитиль в плошке с маслом наконец-то стал гореть ровно.
        Сони поднялся и направился к Калену, отворачиваясь от измельченных ошметков Тэби. Сказки не солгали - от жертв када-ра действительно оставалось лишь мокрое место. Хорошо, что строители зала сделали пол слегка вогнутым, чтобы кровь собиралась в центре.
        Кален, наоборот, неотрывно смотрел на кашицу, в которую превратился предатель. Он сильно побледнел, но вряд ли от испуга, скорее от усталости и того, что потерял много крови. Командира покрывали порезы, некоторые достаточно глубокие, и он тяжело дышал, но его взгляд был ясным, а брови - сдвинуты, словно он обдумывал какую-то серьезную проблему.
        - Ты как? - спросил Сони. Раны Калена следовало поскорее перевязать, но его жизнь определенно была вне опасности.
        Командир перевел обеспокоенный взгляд на него.
        - Сони, что ты натворил?
        Он так опешил, что сразу не нашелся, что ответить. Впору было ждать благодарности за спасение, но от сурового Калена ничего такого, видимо, не дождешься.
        - Я спас тебя, идиот, - буркнул Сони. - Тебя, Виньеса и Дьерда. Они живы.
        Это известие как будто совсем не обрадовало Калена, потому что он опустил веки и поджал побелевшие губы.
        - Посмотри туда. Что ты видишь?
        Сони нахмурился. Командир указывал на остатки Тэби... Нет, на пустые половинки державы. Пустые? Великая Бездна...
        - Дошло, да? Если мы живы, то это ненадолго. Сони, ты выпустил на свободу страшнейших чудовищ, которые есть в этой части мира.
        
        * * *
        
        Отряд покинул храм Шасета только после рассвета. Много времени понадобилось, чтобы вытащить из-за завала Виньеса и Дьерда, а потом устроить достойные похороны Лейни и Келси. Гвардейцы решили, что нельзя оставлять мечника на алтаре враждебного ему бога, а Дьерд отказался бросить тело лучшего друга погребенным в горе - пещеры считались дорогами в Бездну, и душа Келси могла заплутать в них и не попасть на Небеса, к всепрощающей Богине-Матери.
        Руки Сони - чистые руки вора - после разбора каменного завала и поиска сухих веток для погребального костра стали грязными, ободранными, ногти на них поломались. Он об этом не жалел, с искренним рвением высматривая в предрассветной мгле топливо и натыкаясь на острые сучья. Хоронить людей, которых ты уважал, приходится не каждый день. Можно и потерпеть.
        Невзирая на старания, погребальные костры разгорелись слабо. Настроение отряда, и без того угнетенное, упало еще сильнее, хотя все знали, что причина не в богах, которые не хотят принимать своих верных слуг, а в усталости и спешке, которые не позволяли сложить нормальные костры и дождаться, пока топливо прогорит до конца. Кален приказал срочно возвращаться в город, поэтому отряд, подпалив ложа из веток, направился обратно в Аримин. Дьерд глотал слезы, отворачиваясь от занимающегося пламенем друга.
        - Какой Бездны он постоянно кидался вперед меня? Дурак... Это я должен был его защитить, - прошептал Дьерд, глядя в сторону. Больше он ничего не произнес за целые часы.
        Всю дорогу - ту самую, которую Сони никак не мог найти вчера, - гвардейцы почти не разговаривали. Усталость была настолько сильной, что от нее возникло странное онемение - и языка, и мыслей. Не обсуждали даже Тэби, хотя в сопровождающей их тишине чувствовалась не только скорбь по Лейни и Келси, но и злость, боль от предательства человека, прожившего рядом с ними восемь лет.
        Оживление вызвали лишь попытки установить, есть ли у Сони связь с када-ра, как с камнем королей. Сони мучили добрых полчаса, пока не решили, что если она и существует, то никак не проявляется. Приказывать созданиям Бездны он больше не мог - ничего не происходило, а видеть золотинки духа он перестал в тот момент, когда Дети Ночи покинули святилище. Это открытие страшно разочаровало гвардейцев. Сони не понимал почему. Ему и за все сокровища мира не далась связь с такими чудовищами. Разве не хорошо, что они пропали?
        Командир еле ковылял, опираясь на наскоро обтесанный посох, но не давал себе отдыха, стремясь быстрее попасть в город. Он объявил, что успокоится только тогда, когда убедится, что Гередьес не послал за Тэби еще одного своего человека и что Дети Ночи провалились сквозь землю. По его словам, было чудом, что када-ра не тронули Виньеса и Дьерда, и еще большим чудом будет, если они исчезли где-то в горах. Все это звучало скорее как осуждение, чем признательность Сони за его помощь. Виньес тоже не расточал похвалы, но он хотя бы поблагодарил за спасение. Впрочем, он сделал это до того, как узнал, что оно было достигнуто ценой освобождения када-ра. Дьерд и вовсе промолчал, но его Сони как раз понимал. Когда убили Дженти, Сони, наверное, соболезновали многие, кто знал и уважал двух братьев. Но ему было настолько плохо, что он не сознавал себя и вряд ли отвечал на сочувствие. В такие дни человек должен оставаться наедине со своим горем.
        Сони, спеша за друзьями, тихо кипел от гнева. После расспросов о том, какой Бездны он отпустил када-ра, создалась тягостная атмосфера, и он чувствовал в ней немой укор за то, что отпер державу. Виньес бурчал больше всех, возмущаясь тем, почему новичку приспичило ее трогать. Гвардейцы были им недовольны. Неужели они не понимали, чего для него стоило переступить через себя и броситься к ним? Он давно зарекся рисковать своей жизнью и отказывался от всего, что может поставить его под удар. Да он целый подвиг вчера совершил - пошел, считай, на самоубийство, зная, насколько силен Тэби! Может, не стоило этого делать, и тогда Кален, конечно, обязательно был бы счастлив. Правда, умер бы раньше, чем успел это понять.
        И вообще, почему када-ра должны были обязательно остаться здесь и приносить бедствия? Может, они улетели в Бездну, к своему папочке Шасету. Разве это не было бы нормальным поведением для кого угодно, пусть и ужаснейших чудовищ на свете, - после долгого заточения со всей скоростью нестись домой?
        С каждым шагом горнило внутри Сони, в котором тлели обида и злость то ли на себя, то ли на гвардейцев, раздувалось все сильнее, скрывая прячущийся под ним червячок страха. Что если Кален прав? Жрецы рассказывали, что в конце времени перед тем, как смешаются Небеса и Бездна, када-ра выйдут на свободу и уничтожат Кинаму, пожрав всех ее жителей. Особенно хорошо живописать этот момент получалось у того жреца Бездны, который пел на могаредском кладбище преступников. Реки крови покроют землю, повсюду будут раздаваться горестные вопли, дым от пожарищ спрячет под собой кости погибших и так далее. Жуткое зрелище. Сони не любил слушать его проповеди, но они, как ни странно, собирали много людей.
        Недавно перечитанная легенда о Маресе Черном Глазе и его победе над када-ра тоже не обнадеживала. История гласила, что Дети Ночи появились по просьбе одного чересчур усердного почитателя Шасета. Они исполнили его желание - убили недругов и по счастливой случайности заодно ослабили Каснар, который на протяжении веков угрожал благополучию Кинамы. Многие погибли и еще больше сошли с ума, увидев када-ра. Поглотив своими бездонными глотками все приграничное население Каснара, злобные духи вернулись на Север Кинамы. И тут был бы ему конец, если бы не Марес.
        Легенду рассказывали каждый по-своему. Некоторые утверждали, что Марес сам на свою голову вызвал чудовищ, некоторые - что это сделали каснарцы, но по глупости натравили их на себя, а уж подробности приключений Мареса отличались у каждого менестреля в меру его буйной фантазии. На самом деле все это было не важно. Даже если было бы доподлинно известно, как именно Марес умудрился загнать божественных существ в железный шарик, главная проблема заключалась в том, что в нынешние времена в Кинаме не было такого волшебника, как Марес. Сони не видел причин сомневаться в словах Калена, который как-то раз говорил, что Тэби вряд ли уступит по силе Вьюрину, главному магу короля Тэрьина. Это не подразумевало, что Тэби и Вьюрин невероятно могущественны, но все-таки волшебники подобной силы встречались редко, а Тэби только что погиб. Причем он не смог не то что хоть как-то защититься от Пожирателей Душ, а даже пальцем шевельнуть. В прямом смысле.
        Это значило, что сражаться с када-ра будет невозможно.
        Окрик командира заставил Сони оглянуться. Серые, покрытые пылью фигурки Калена и Виньеса уменьшились настолько, что он еле различал лица, а отставшего Дьерда скрывал поворот дороги. Сони не заметил, как, ведомый невеселыми мыслями, настолько обогнал отряд. Нет, так не пойдет. Он не станет накручивать себя, пока не узнает наверняка, насколько все плохо.
        Он вернулся к двум гвардейцам, подстроив свой темп под них, хотя ноги гнали его вперед. Ох, не к добру они торопятся в Аримин, ох, не к добру... Кален как только Сони приблизился, махнул рукой, приказав дождаться бредущего где-то позади Дьерда. Когда парень наконец показался, Кален произнес:
        - Вин, иди к нему.
        - Ты же знаешь, из меня хреновый утешитель, - попробовал возмутиться тот, бросив долгий взгляд на Сони.
        - Иди.
        Виньес вздохнул, но развернулся и потащился назад. Если он начал ругаться, то и его выдержка дала серьезную трещину. Тем не менее Сони не думал, что они с Дьердом поссорятся. К Лейни отряд, может, за пару заданий и не успел привыкнуть, но Келси был с ними пять лет, и его любили все.
        Первое время Кален шел молча. Он опирался на посох тяжелее, чем когда они покинули храм, но иногда словно вспоминал, что у северян нет слабостей, и тогда выпрямлялся и лишь легонько касался палки. Однако если у него и получилось бы кого-то этим обмануть, то не Сони. Походка Калена потеряла привычную пружинистость, белая кожа отдавала неестественной синевой, дыхание срывалось, а из нескольких ран до сих пор сочилась кровь. Говорить ему наверняка было сложно. Почему бы ему не идти помедленнее? Все равно отряд с радостью согласился бы на привал. Проклятая северная гордость...
        Сони уже решил, что командир просто хотел отправить Виньеса к Дьерду, а вор ему был не нужен, как вдруг Кален заговорил:
        - Сони, что бы нас ни ждало впереди... Спасибо, что спас моих людей. В "Веселом приюте" я оставил с тобой Дьерда не потому, что подозревал его в измене, а чтобы он убедил тебя не сбегать. Но этот дурак... Ладно, я ему уже устроил выволочку... Я видел, что ты, как тот волк из пословицы, все время "смотришь в лес". Но ты оказался полон сюрпризов. Если кто-то потребует у меня твою жизнь, - Кален встретился взглядом с Сони, - то я ее не отдам, пока ты сам не захочешь ее отдать. Знай это.
        Сони без особой радости кивнул. Слова командира подтверждали, что до этого он был не слишком честен в своих обещаниях стоять за новичка до последнего. С другой стороны, было бы поистине странно, если бы он ни с того ни с сего доверял вору. Сони и сам не до конца доверял гвардейцам. Подумав, он кивнул еще раз, на сей раз с искренней признательностью. Из Калена никто не тянул эту клятву.
        Кален наконец остановился, дождался двух магов и свернул на обочину тропы, сев на поваленном сосновом стволе.
        - Надо отдохнуть, - объявил он. - И перекусить.
        Возражающих не было.
        Веселого пикника у них не получилось. Мужчины набросились на оставшиеся жалкие крошки так, словно это их последняя еда в жизни. Несколько сухарей и сорванное у дороги мелкое кислое яблоко немного скрасили настроение Сони, и его беспокойство притихло. Уныние Дьерда по мере набивания желудка тоже отступало, но Кален опасливо поглядывал на восток, где находился Аримин. Скоро и Сони стало казаться, что он там что-то видит. Тучка? Дымка? Или просто игра воображения?
        Передышка вышла короткой. Только Сони решил, что напряжение в мышцах начинает понемногу ослабевать, как Кален уже приказал подниматься. Несмотря на то что командир, единственный серьезно раненный из всех, подскочил первым, Дьерд продолжал сидеть. Он тоскливо глядел на окровавленный мешок Келси, который гвардейцы взяли с собой, чтобы полезные вещи не пропадали зря.
        - Идем, Дьерд, - позвал Кален. - Сейчас не время скорбеть.
        - Я в курсе. Здорово быть гвардейцем - у нас всегда нет времени, - с издевкой отозвался он. - Я помню, как нам пришлось кое-кого бросить, чтобы не скорбеть по самим себе. Просто... Черные Небеса... Я не думал, что один из своих способен нас подставить. Как у Тэби вообще поднялась рука на Келси?
        Дьерд замолчал, потом снова выругался и, хромая, пошел вперед. Кален покачал головой и побрел за ним.
        - Идемте. Нужно скорее попасть в город.
        В Аримине Дьерду должно было стать лучше. Кому еще об этом знать, как не гвардейцам? Солдаты лучше других знакомы с чувством потери, на то они и солдаты. Когда они дойдут до Аримина, все вернется в привычную колею, и печаль по друзьям отступит под натиском ежедневной суеты и подготовки к пути домой. Снова Виньес будет ворчать по каждому поводу, Дьерд не удержится от ехидства, Кален подлечится и начнет раздавать свои приказы, а потом - опять длинное путешествие в Серебряные Пруды. Сони оглянулся на гору, у подножия которой покоились Лейни и Келси. Он тоже скорбел по ним, но на собственном опыте проверил, что пережить можно все - и голод, и холод, и жестокие избиения, и чужие смерти. Когда живешь среди тех, на кого охотится стража, поневоле привыкаешь к тому, что на кладбище для преступников постоянно добавляются могилы бывших подельников. Плакать об этом нет смысла - они на Небесах или в Бездне, и им наплевать, льет ли кто-то по ним слезы. Так что Кален прав - нужно скорее идти в Аримин. Даже если тебе плохо, нужно жить дальше. Так хотел Дженти и наверняка об этом попросил бы Келси.
        Тяжелое молчание в отряде продолжалось, пока Кален не замер внезапно посреди тропинки и не повел головой на юго-восток.
        - Мы уже близко к Аримину, - объявил он.
        - С чего ты взял? - удивился Сони.
        Дорога, которой они следовали в последние часы, обходила стороной деревеньки и лежала далеко от более или менее разъезженных трактов. Ни города, ни возвышающегося над ним Кулака Талана за деревьями и холмами видно не было. Да и времени еще прошло недостаточно - солнце подкатывалось к зениту, а добраться до Аримина отряд рассчитывал через пару часов после полудня.
        - Ты не чувствуешь? - рассеянно спросил Кален. - Ах да, ты же не маг... Концентрация не такая, как в державе, но они определенно недалеко от нас. Наверное, они кормятся. А где им еще кормиться, как не в большом поселении?
        Сони нахмурился. Командир слишком устал, если начал так заговариваться. Будет ли он в состоянии достичь Аримина? Виньес и Дьерд снова отстали. Придется их позвать, чтобы они помогли донести его до города. Или, наоборот, унести прочь, если у Калена не галлюцинации.
        - Ты о када-ра? Уверен, что они там? - осторожно поинтересовался Сони.
        - Да. Они источают черную энергию, примерно как дневные и ночные маги - дух, но иного свойства. Виньес и Дьерд тоже должны их ощущать, но не с такой отчетливостью, как я. Все-таки они слабее... - Кален глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться. Теперь он и сам заметил, что соскакивает с мысли.
        - Нам точно стоит приближаться к городу? Может, дернем отсюда подальше?..
        Командир усмехнулся.
        - Да уж, так сразу тебя не перевоспитаешь. Мы должны проверить, что случилось, и потом сделать доклад истинному королю.
        Теперь скривился Сони.
        - С чего ты взял, что если мы войдем в Аримин, то останется хоть кто-то, кто сможет сделать этот проклятый доклад?
        - А разве не ты мне доказывал три часа назад, что када-ра не тронут нас, если они не тронули Вина и Дьерда?
        Сони сплюнул. Ему казалось, что Кален начинает бредить? Он ошибся. Этого проклятого северянина ничем не сбить с толку.
        - Нам в любом случае нужно вернуться на постоялый двор, - продолжал тот. - Без денег и теплой одежды мы не доберемся до поместья. Поэтому придется рискнуть, даже если страже кто-то сообщил, что мы мятежники, или шпионы Гередьеса караулят нас в засаде.
        Разумно. Кроме того, Калену следовало отлежаться пару дней и навестить умелого лекаря. Если его раны загноятся, ничем хорошим это не закончится. Да и Дьерд был не в лучшей форме - его зашибло камнями при обвале, который устроил Келси. Никаких переломов, но он прихрамывал, то есть тоже задерживал спутников. Если их будут преследовать, далеко они не убегут.
        Сони хмыкнул. Вот, он уже начал думать о себе как о части отряда, а скоро станет совершенно спокойно принимать то, что им постоянно грозит опасность. Лишь бы только с предателями сталкиваться пореже.
        - Мы должны дождаться Вина и Дьерда, - сказал Кален, с тревогой глядя вдаль. - Нам нельзя разделяться.
        И снова дельное предложение, хоть он и валился с ног. Однако по крайней мере один его сегодняшний приказ был если не ошибочным, то принес не тот результат, на который Кален рассчитывал. Догнавшие товарищей Виньес и Дьерд старательно избегали смотреть друг на друга, а их молчание было не скорбным, а упорным. Оставалось лишь гадать, по какому поводу они в очередной раз сцепились.
        Кален предпочел не обращать внимание на напряжение между подчиненными.
        - Вы чувствуете вдалеке необычные всплески духа?
        Дьерд, задумавшись, кивнул, а Виньес округлил глаза.
        - Ты считаешь, что это Дети Ночи?
        - Да. Не отставайте больше и будьте готовы перейти в защиту или атаку. Дьерд, помни, что нельзя зачерпывать слишком много энергии из камня королей.
        Два мага мгновенно преобразились. Они выпрямились, собрались, их движения стали четче, а взгляды - цепче. Однако Сони успел заметить странное выражение на лице Виньеса. Что этого лордика опять не устраивает?
        - Ты точно не можешь управлять Детьми Ночи? - в который раз спросил он.
        - Точно, - огрызнулся Сони.
        А если бы мог, то наслал бы их на проклятого горбоносого, чтобы они отучили его задавать по сотне раз одни и те же дурацкие вопросы.
        Отряд шел по тропе еще полчаса, пока Кален не предложил подняться на холм и посмотреть на долину Аримина сверху. Подъем оказался крутым. Земля под сапогами осыпалась вниз, утягивая за собой мужчин, а кусты, за которые можно было бы цепляться, ближе у вершины холма не росли. Кален отказался от помощи и глубоко вонзал посох в почву, но это не спасало его от падений. Ему пришлось поддерживать себя духом - Сони заметил, как прогнулось тонкое деревце, когда поскользнувшийся командир схватился за него невидимыми нитями. Лицо Калена исказилось от муки, когда он возвращал себе равновесие. Наверное, снова разошлась рана на боку или из-за резкого движения оторвалась присохшая повязка. Из его уст не донеслось и слова жалобы.
        - Может, тебе все-таки помочь? - крикнул Дьерд.
        Перед командиром он старался не хромать и скакал по склону, как горный козел, обогнав всех спутников.
        - Сам не покатись, - усмехнулся Кален. Улыбка вышла кривой.
        Это не северная гордость, вдруг понял Сони. Кален не хотел показывать слабость перед своими людьми, иначе они бы сразу раскисли. Их моральный дух и так был подорван предательством Тэби и гибелью товарищей, а если гвардейцы узрят жалующегося командира, как поступят они сами? С дисциплиной тогда можно будет попрощаться. Сони с уважением взглянул на Калена, который, сжав зубы, карабкался на холм. Потрясающая выдержка. Да, такого главаря у него еще не было.
        Дьерд забрался на вершину первым.
        - Ядрить меня за ногу, это ж треклятая Бездна во плоти... - донесся оттуда его тихий голос.
        - Что случилось? - встревоженно спросил Виньес. Что он там увидел - засаду? Войска Тэрьина, вызванные сражаться с мятежниками? Каснарский флаг над Аримином?
        - Я бы сказал, что случился полный конец. Лучше вам увидеть это самим, вы все равно не поверите.
        Кален, Виньес и Сони, не сговариваясь, прибавили ходу, хоть это и означало больше ссадин на руках и новые падения. Тон Дьерда был слишком мрачным, особенно после того, что произошло ночью. Что может быть хуже, чем предательство и гибель друзей?
        Поднажав, Сони сумел достичь вершины вторым. И замер с отвалившейся челюстью, не зная, что ему делать: то ли молиться богам, то ли проклинать себя. За его спиной охнул Виньес. Увидев перед собой долину Аримина с задымленным городом в сердцевине, маг прошептал:
        - О, Хаос...
        Это действительно был хаос. Над городом стояло алое марево, в котором тонул колокольный звон. Деревянные кварталы, разместившиеся за пределами крепостной стены, пылали, заволакивая Аримин дымом. Отсюда было не разобрать фигуры отдельных людей, но Сони был уверен, что слышит их крики отчаяния и видит попытки вытащить из пламени своих родственников. Здания горели и внутри стен - на Кулак опустилась густая серая завеса, скрывающая то, что творилось в центре города. Крепость должна была дать убежище жителям, однако они вели себя очень странно - бежали прочь из Аримина, вместо того чтобы прятаться от угрозы внутри него. Окраины кишмя кишели народом, из ворот тянулась жидкая цепочка повозок, хотя большинство убегало, бросив все, даже не по дорогам, а напролом через окружающие город поля и рощи. На тракте из-за чрезмерной спешки опрокинулся фургон, и ни один человек не остановился - ни чтобы помочь хозяевам, ни чтобы ограбить их. Повсюду метались перепуганные животные. На них, и тем более на покалеченных и обожженных людей, рыдающих на обочине, никто не обращал внимания, а стражники и солдаты, выкидывая
на бегу оружие и доспехи, опережали тех, кого они обязались защищать. Чтобы люди так поступали, нужно было что-то похуже, чем мятеж или вражеская армия.
        Нужны были када-ра.
        Они царили над всем этим безумием, как ночь царит над днем. Их сотканные из мглы тела мелькали так, что город казался окутанным не дымом, а темнотой. Они набрасывались на людей поодиночке или всем скопом, превращая его в кокон черноты, а потом оставляя на земле подергивающееся тело. Их восторженные сытые вопли доносились воющими нотками пронизывающего ветра даже сюда. Ни стены, ни огонь - ничто не было для Детей Ночи преградой. Они свободно пролетали через толщу камня, чтобы сожрать очередную жертву, и в мгновение ока преодолевали гигантское расстояние, чтобы схватить понравившегося им человека. От Детей Ночи было не спастись.
        Сони схватился за голову, сжимая ее в тисках своих рук.
        - Сони, что ты натворил? - с ужасом повторил Виньес вчерашний вопрос Калена.
        Что он натворил? Небеса, что он натворил?!
        - Я не знаю... Я хотел вас спасти! - огрызнулся Сони.
        Но какие бы доводы ни привел, все они рушились перед тем кошмаром, который разыгрывался внизу. Он пытался спасти друзей? Он убил сотни ариминцев. Лишил десятки детей крова. Сделал их сиротами. Обрек их на воровство, голод и, в итоге, медленную смерть. Стоила ли жизнь трех гвардейцев жизней нескольких сотен, а то и тысяч ни в чем не виновных человек?
        - Я должен их остановить, - пробормотал он.
        - Конечно ты должен их остановить! - возмущенно крикнул Виньес. - Это же ты их выпустил!
        Сони еле сдержался, чтобы не встать и не вмазать ему снова, как тогда у Кьёра. Как будто он хотел, чтобы када-ра напали на Аримин! Как будто он вообще знал, что может случиться!
        Нет, нельзя отвлекаться на него, иначе ничего не выйдет. Сони еще сильнее стиснул ладонями виски, отрешаясь от реальности. Он должен найти где-то внутри себя связь с када-ра, о которой они говорили. Только с ее помощью получится вернуть созданий Бездны в державу. Проклятая связь обязана существовать, не мог же он ее разрушить одним "идите"...
        Проблема была в том, что Сони не представлял, что искать. Как выглядит эта связь? От камня королей к нему вилась дорожка из духа, настолько крохотная, что ее не обнаруживал даже Тэби. Сони и не знал бы о ней, если бы не магия Детей Ночи, которая позволила ему, лишенному способностей к волшебству, увидеть дух. Но сейчас-то эта магия не действовала. Чудесное зрение исчезло вместе с када-ра, когда они покинули святилище. Значило ли это, что разорвались узы, которые наложил Марес на державу и корону? Похоже, что да, потому что золотинки в воздухе не появлялись, а внутри себя Сони находил только темноту.
        Он попробовал подойти к этому с другой стороны. Дети Ночи ведь подчинились его приказу убить Тэби, почему бы им не подчиниться и сейчас? Сони послал им мысленное воззвание срочно появиться перед ним.
        Ничего. Точно так же, как и утром, когда его доставали Виньес и Дьерд. А люди в Аримине продолжали умирать.
        - Вашу мать, твари, вернитесь в державу! - заорал Сони, открыв глаза и повернувшись к городу.
        Ни-че-го.
        - Попробуй помянуть их отца, - предложил Дьерд. - Их ведь создал Шасет. Может, их это взбесит, и они прилетят сюда.
        Сердитый взгляд Сони он встретил с невозмутимостью. Кажется, парень не шутил.
        - У меня ничего не получается, - признался Сони после еще нескольких попыток вынудить када-ра услышать его. - Может, мы слишком далеко?
        Кален покачал головой.
        - Мы не будем приближаться к Аримину.
        Виньес неожиданно шагнул вперед и схватил Сони за ворот.
        - Найди способ остановить их! Это все из-за твоей дурости!
        Сони дернулся. Поняв, что Виньес его так просто не отпустит, он свирепо уставился на мага и изо всех сил сжал его запястья. "Давай же, только шевельнись, и я отделаю тебя похлеще, чем у Кьёра..."
        Виньес застыл, продолжая держать его за грудки, но не двигаясь. Его густые брови сошлись у переносицы, но в его взгляде не было злобы. Обвинение - да, но Сони и сам знал, что виноват. Пожалуй, это было самым гадким - то, что он действительно виноват.
        Не первый раз по его вине умирает кто-то другой. Только теперь погибших можно будет исчислять сотнями.
        - Оставь его, Вин, - нарочито грубо произнес Кален. - Он пытался нас спасти, если ты помнишь. Ты бы что сделал на его месте - подставился Тэби, чтобы ему было удобнее перерезать тебе глотку?
        Виньес шарахнулся от вора, как будто его огрели хлыстом. Сони одернул рубашку, выбившуюся из-под жилета, и невольно коснулся шеи, а потом повернулся к Калену. Командир печально смотрел на город, опершись на посох; ветер кидал ему в лицо растрепанные пряди, но он их не убирал.
        - Мы ничего не можем сделать для этих людей. Идти в город опасно, поэтому выберемся на тракт и смешаемся с беженцами. Наша задача - предстать перед истинным королем и доложить о неудаче. Если он пожелает отослать нас обратно и сражаться с када-ра, мы выполним его приказ.
        Закончив говорить, командир развернулся и стал спускаться с холма. Виньес сжал кулаки, однако ничего не возразил и последовал за ним. Через несколько мгновений на вершине холма остались лишь Сони и Дьерд, до сих пор не оторвавший взгляд от Аримина.
        - Я уже видел такое, - вдруг сказал парень.
        Сони удивленно посмотрел на него.
        - Пять лет назад, когда мы противостояли Зандьеру, нас разослали в форты по всей стране. Рядом с моим стоял городок, Сайтинир, Сантинир, как-то так. Какого-то хрена тамошние лорды, вместо того чтобы спокойно отсидеться в погребе, решили сражаться с нами. Армии Зандьера пришлось брать город силой. Они больше пугали, конечно, но со стороны, особенно для новичка, каким я был, это выглядело жутко страшно. Почти как сейчас Аримин, - он пожевал нижнюю губу. - И мы, кстати, потеряли тот форт. Так что не первый раз куча людей гибнет по нашей вине, а мы ничем не можем им помочь. Еще одна причина, почему быть гвардейцем очень здорово. Келси она всегда бесила.
        С этими словами он развернулся и начал потихоньку спускаться с вершины. Хорошо, что он не требовал никакой реакции на свое признание, потому что Сони, если честно, было глубоко наплевать, сколько людей погибло из-за гвардейцев. Даже если его официально примут в отряд, он не хотел догонять соратников по числу невинно убитых людей. К тому же он подозревал, что уже перегнал их этой ночью.
        - Ох, Дженти, - прошептал Сони, глядя на пылающий Аримин. - Тебе стоило дать мне сдохнуть еще тогда, когда я должен был.
        Брат, наверное, сбит с толку тем, как быстро меняются его просьбы. То он хочет жить, то он хочет, чтобы жили его друзья, а теперь, наоборот, вопрошает, какой Бездны его не пришибли еще пятнадцать лет назад. Но сейчас Сони и правда думал, что ему было бы лучше никогда не дожить до этого дня.
        
        * * *
        
        Они плелись по Ариминскому тракту уже несколько часов. Солнце, нисколько не смущаясь сильным ветром, нещадно жарило, словно перепутало юг с севером. Небо синело, как лазурь на могаредской мозаике. В такой день только танцевать в полях с симпатичными крестьяночками да попивать пиво в стогах сена, вдыхая терпкий аромат высушенной травы и сочного женского тела. Но для сенокоса было поздновато, а в ноздрях до сих пор стоял запах дыма с оставленных позади пожарищ Аримина.
        Хорошая погода категорически не соответствовала тому, что Сони видел вокруг. Тракт наводняли беглецы из города. Кто-то, рискуя собственной жизнью и жизнями родных, успел нагрузить телегу и теперь спокойно катился по дороге, отгоняя любителей поживиться чужим добром. Кто-то брел на своих двоих, постоянно спотыкаясь и не глядя на окружающих. Кто-то собирался переждать нападение када-ра в деревне у двоюродного брата, а кто-то не знал, куда идти, потому что его дом сгорел, жену убили када-ра, а других родственников у него не было. Этих людей, таких разных, объединяло одно - все они были шокированы тем, что сегодня случилось, и никто не мог понять, почему проклятая напасть вдруг свалилась на них с треклятого неба. Сони, к великому сожалению, знал ответ, но не торопился никому об этом рассказывать.
        Он обернулся к Калену, рядом с которым битый час бубнил Виньес. На отдалении от Аримина люди стали вести себя привычнее, начались даже грабежи, неизменно сопровождающие скопления народа. Шумящая толпа повлияла и на отряд - гвардейцы перестали сохранять гробовое молчание. Сони, которому оно еще утром не нравилось, переменил мнение. Когда Виньес молчит - уши отдыхают. И особенно не хочется его слушать, если он обсуждает твои ошибки.
        Сони взглянул на спутников как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кален останавливается и раздраженно отчитывает подчиненного.
        - Что мы можем сделать, Вин? Ты ему ничего не сказал о последствиях; я ему ничего не сказал о последствиях. Нам и в голову не могло прийти, что подобное может произойти, так? Сожалеть нет смысла и к тому же поздно.
        Он говорил слишком громко, и несколько человек с подозрением на него скосились. Пусть Кален и перестал соскакивать с мысли после обеденного продолжительного отдыха, но он устал так, что с трудом владел собой. Плохо, очень плохо. Он недолго так продержится, однако поворачивать командир отказался, а воровать запретил, сказав, что они пока не настолько в чем-то нуждаются. Сони согласился, хотя состояние Калена его тревожило. Командир достаточно благоразумен, чтобы не довести себя до изнурения, а Сони и так чересчур много отобрал у людей на дороге.
        Сбоку к нему пристроился Дьерд, помахавший какой-то семье, свернувшей с тракта на еле заметную тропу. Как только они исчезли из виду, ободряющая улыбка растворилась с его лица. Дьерд приставал почти к каждому, кто встречался на дороге. Если отряд не найдет попутчиков, то спокойно добраться до Серебряных Прудов им не светит.
        - Ну что? - спросил Сони.
        - Все то же самое. Боятся, что Дети Ночи нападут на горную деревушку, где они намереваются пересидеть, и надеются, что када-ра будут пировать в Аримине подольше, а потом улетят в Каснар. Там, дескать, народ пожирнее, да и вообще это наверняка каснарцы наслали на них злых духов.
        Сони вздохнул. Действительно, то же самое. Беженцы в один голос во всех бедах обвиняли каснарцев, которые давно облизывались на кинамский Север. Одного бедолагу уже закидали камнями - гвардейцы час назад прошли мимо толпы, которая глумилась над его трупом. Расправы над несчастными каснарцами, которым не повезло в этот момент находиться в Аримине, наверняка еще продолжатся.
        В остальном печальные повести людей тоже разнились немного. Детей Ночи местный люд узнал почти сразу - здесь, на землях, которые когда-то разоряли создания Шасета, их помнили лучше, чем на Юге, который полнился историями о собственных чудовищах - хиарейзах и маргрешах. Када-ра напали внезапно, перед рассветом, когда город крепко спал. Некоторых разбудили крики соседей, а потом они увидели призрачные тени, некоторым пришлось хуже - они проснулись от предсмертных хрипов своих супругов или детей. Разве что убийства люди описывали кто во что горазд: их соседа порвали на кровавые клочки; их бабушка через дыру в полу провалилась прямо в Бездну; нападали не тени, а ужасные клыкастые твари, которые проглатывали по трое человек одним глотком; и вовсе это были не огромные черные волки, а души попавших в Бездну преступников, которые поджигали дома и смеялись, наблюдая за тем, как гибнут живые люди.
        Несмотря на все это безумие, оказалось довольно легко восстановить картину того, что происходило на самом деле. Пожары люди устраивали сами - от испуга роняли свечи и опрокидывали лучины. Тушить пламя никто и не думал - тут свою бы шкуру спасти и не потерять разум, когда повсюду носятся визжащие и шепчущие тени из Бездны. И, как выяснилось, если када-ра кого-то и убили, как Тэби, то таких было немного. Люди, умудрившиеся не потерять в том хаосе самообладание, признавались, что, покидая город, не видели на улицах настоящих мертвецов.
        Однако как тогда нужно было называть жертв Детей Ночи? Ненастоящими мертвецами?
        Мимо проехала повозка. Сони сразу ее оценил - крепкая, ухоженная, детали недавно заботливо смазаны маслом. Такая не будет принадлежать бедняку, но ее хозяева явно не пытались спасти в суматохе имущество. В середине пустой повозки лежал укутанный в шкуры мальчик. Угрюмый отец изредка стегал ленивую лошадь, скорее потому что привык это делать, а не потому, что хотел прибавить ходу. Растрепанная молодая мать в одной сорочке с накинутой на плечи шалью тихо плакала, называя сына по имени и время от времени сжимая его руку. Ребенок не откликался, глядя пустыми глазами в небо. Он шевелился, моргал, даже вскрикивал, если повозку сильно трясло, но делал это так, как будто забыл, как люди кричат.
        Сони отвернулся. На тракте было много родителей, которые везли своих бесчувственных детей, надеясь, что они очнутся, и еще больше людей, которым пришлось бросить родственников, чтобы не погибнуть самим. Истории не зря именовали када-ра Пожирателями Душ. Они убивали именно так - поглощали душу человека, превращая его в живого мертвеца. Гвардейцы пришли к этому умозаключению, вспомнив о том, что осталось от Тэби. Детям Ночи, порождениям темной энергии, как называл это Кален, не требовалась плоть, и питались они духом или душами. Сони было по большому счету все равно. Было бы проще, если бы их жертвы умирали по-настоящему. Сколько сможет та мать наблюдать за своим бессловесным и недвижным ребенком? Будет он питаться или зачахнет от голода, потеряв способность жевать? Если так, то эта семья однажды встанет перед поистине трудным выбором.
        Стоили ли этого жизни Калена, Дьерда и Виньеса? Сони не знал. Вчера он считал себя героем, потому что примчался к друзьям на помощь, но теперь ему казалось, что он убийца. И все из-за одного-единственного слова "идите". С чего он взял, что Дети Ночи вернутся в державу, как псы в конуру? Она веками служила для них клеткой. Да и чего иного нужно было ждать от созданий Бездны, как не подвоха?
        - Лучше б я сдох, - в тысячный раз пробормотал Сони себе под нос.
        - Что? - переспросил Дьерд.
        - Да так... - отмахнулся он, но потом спросил: - Думаешь, ваш король отправит нас сражаться с када-ра?
        Маг пожал плечами.
        - Должен, наверное. Я не знаю, как Кален оправдается за провал, может, нас вообще казнят. Хотя вряд ли. Хоть мы и целиком виноваты, мы одни из самых сильных магов, которые есть у... - он огляделся, вспомнив про секретность. - Ты понял, у кого. Кто еще разгребет эту кучу дерьма, если не мы? Мы всегда его разгребаем, - он вздохнул. - А если серьезно, я не знаю. Должен ведь и Тэрьин принять какие-то меры. Как они всю эту беду утрясут - только Бездне известно. Ну ладно, пойду достану еще вон тех ребят. Выглядят основательно. Может, хоть они собрались до центральных земель.
        Дьерд, нацепив приветливую улыбку, ускорил шаг и догнал трех мужчин, больше похожих на воинов Шасета, чем на простых путников.
        Его слова все еще звучали в ушах Сони. Про настоящего, не мятежного короля Кинамы он напрочь забыл. В самом деле, будет ли кто-то противостоять када-ра? Или проклятые играющие в чехарду короли скажут, что пускай люди сами разбираются со своими проблемами?
        Сони остановился и подставил лицо бьющему в него ветру. Короли, не короли... Как поступит он сам? Сбежит, как всегда, сгорая от стыда, или наконец-то попытается что-то сделать? Но что он может сделать? Он повернулся к унылым ариминцам, бредущим по дороге. На ней было много детей - из города бежали в первую очередь люди семейные, хватая малышей и спасая их от участи быть сожранными када-ра. На взрослых Сони плевать хотел - уж эти-то разберутся, но дети... Их светленькие лица были чистыми или, наоборот, чумазыми, у некоторых - заплаканными, а у других - растерянными. Одна девочка беседовала с деревянной игрушкой и смеялась, не осознавая, что случилась трагедия. Дети не могли защитить себя. Сони по опыту знал, что большинство из них скоро окажутся предоставленными самими себе. Не дай Небеса, у кого-то сгорел дом, а вместе с ним - кормилец. Мать либо выгонит старших детей, чтобы они не висели на шее и не отбирали еду у младших братьев и сестер, либо сломается под ярмом обязанностей и загнется, тогда по миру пойдут все ее дети.
        Похожая история приключилась и с Сони. Мать не выдержала смерти мужа и того, что у них за "долги" отобрал жилье хозяин-лорд. Мама прожила всего год после этого. Сони и Дженти, два мальчишки десяти и двенадцати лет, ничем не смогли ей помочь.
        Сейчас ему было тридцать, но он все равно ничего не мог сделать. Его кошелек пустовал, а жизнь висела на волоске. Небеса! И он хочет кому-то как-то помочь? Да он ведь обрек всех этих детей на такое же существование, как и себя!
        - Но я все равно хочу им помочь, - прошептал Сони, глядя на небо.
        - Серьезно?
        Он вздрогнул, услышав голос Калена прямо над ухом. Ну вот, инстинкты начали его подводить, раз не сообщили о приближении человека, который так тяжело дышит. Хотя, если подумать, ничего странно в этом нет. Удивительно, как после таких двухдневных испытаний они все на ногах держатся, а уж инстинктам тут немудрено притупиться.
        - Ты серьезно хочешь помочь этим людям? - переспросил командир, кивнув на тракт.
        Встретившись с оценивающим взглядом Виньеса, Сони поморщился. Неужели нельзя было оставить этого лордика где-нибудь позади?
        - Да, - сухо ответил он.
        Вопреки его ожиданиям, никто не стал смеяться или язвить.
        - Когда еще был жив король Ильемен, это было перед его гибелью... - зачем-то начал сбивчиво рассказывать Кален. - Отряд гвардейцев, в котором я служил, отправили устранить группу заговорщиков. Мы подожгли дом, в котором они собирались, и сделали так, чтобы они не выбрались, а выглядело все, как пожар, - он закашлялся, произнеся такую длинную фразу, и глотнул воды, опустошив фляжку. Сони передал ему свою, зная, что у Виньеса вода уже закончилась. - Получилось так, что вместо одного дома сгорела целая улица. У одного из наших парней в дыму задохнулся кто-то из родственников. Сестра с детьми, кажется... На следующий день он повесился.
        И какая мораль в этой истории - что ему, как тому бедняге, стоит повеситься, раз он стал причиной гибели стольких людей? Сони нахмурился.
        - Отличное решение, - с сарказмом произнес он. - Но я самоубиваться не буду.
        Ему показалось, или Виньес буркнул: "Жаль?"
        - Почему? - без намека на усмешку спросил Кален.
        Он что, издевается? Или они с горбоносым решили, что новичка, который постоянно приносит неприятности, нужно поскорее убрать? Нет, вряд ли. Не станут же они убивать его у всех на глазах. Хотя бы потому, что тогда придется снова искать камень королей, привязанный к кому-то из беженцев. Тем не менее Сони на всякий случай подобрался.
        - А что, должен?
        - Я не пытаюсь тебя поддеть. Мне интересно, как твоему командиру.
        Да уж, ничем этого упрямого северянина не проймешь. Даже предательство подчиненного он перенес так, словно только и ждал удара исподтишка. Сони вздохнул.
        - Самоубийство было бы подлостью. Однажды я провернул очень смелое ограбление... Несколько смелых ограблений. Другим бандам это не понравилось. Они решили разобраться с новичком, пока он не возгордился и не полез еще выше. Мой брат об этом узнал и сказал им, что я слишком молод и глуп, чтобы такое устроить. Что грабил он, - Сони сглотнул, смачивая пересохшее горло. - Дженти подставился вместо меня, чтобы я мог жить. Его убили из-за меня.
        - Значит, я не соврал лорду Тьеру, и ты действительно хороший вор, - задумчиво произнес Кален.
        Сони остолбенел. Он тут самую сокровенную тайну выложил, а все, что волнует Калена, это какой он вор! Он давно продемонстрировал все свои способности! Да и вообще, разве об этом сейчас стоит беспокоиться?
        - Я не хороший вор, - сердито ответил он. - Хороших, лучших, плохих - такого не бывает. Бывают живые воры и мертвые. Лучшие часто становятся мертвыми раньше самых хреновых воров. И вор ли я теперь? - тихо добавил Сони.
        - А кто? - равнодушно спросил Кален, как будто совсем без интереса.
        - Человек, который выпустил на свободу ужасных чудовищ, - Сони дернул плечом. - Ваш пленник. Болванка для передачи осколка короны Акельену.
        Похоже, Калена этот ответ разочаровал. Он вздохнул и перевел взгляд на хребет Самира, возвышающийся вдалеке над трактом.
        - Ну, ты лучше меня знаешь, кто ты.
        - Естественно, - резче, чем надо, произнес Сони. - И, увы, моя смерть никак никому не поможет.
        Кален вздохнул гораздо громче, чем раньше. Кажется, он понял намек на то, что Акельен, будь он связан хоть с тысячью волшебных кристаллов, не станет волноваться об ариминцах. Ни один из тех мешков с дерьмом, которые занимали трон на протяжении десяти лет, не почесался, чтобы сделать что-то для обычных людей.
        А может быть, командир просто устал и поэтому так тяжело вздыхал.
        - Уверен, наш король учтет твое желание исправить то, что ты натворил.
        - Вы так верите в своего короля? - вскинул бровь Сони.
        - Нам не во что больше верить, - надменно бросил Виньес.
        Не вовремя он вступил в беседу. И зря сказал эту глупость. Именно она стала последней каплей, которая наконец переполнила чашу.
        Он развернулся так, что под сапогом скрипнула земля.
        - Слушай меня, Виньес. Я пятнадцать лет жил, ни во что ни веря. Это вполне возможно, но вы, лорды, видимо, становитесь очень несчастными, когда вам не во что верить, кроме как в какого-то мальчишку. Может, расскажешь, как же ты, бедняжка, существовал все это время?
        Исказившееся лицо Виньеса налилось кровью, а ноздри раздулись от гнева. Он открыл рот и поднял кулак, но не успел ничего произнести и тем более ударить. С неожиданной для израненного человека ловкостью Кален взметнул посох, крутанул его и врезал по голове сначала Сони, а потом, так же стремительно, Виньесу. Сони, прикусивший язык, зашипел. Маг тоже.
        - Дети! Проклятые дети! Давайте, закончите то, что начал Тэби! - закричал на них командир.
        Оба виновника его срыва пораженно вытаращились на него. "Не раны беспокоят Калена сильнее всего, - мелькнула догадка у Сони, - а отряд". Наверное, склоки между подчиненными - единственное, что могло вывести его из себя.
        Какая-то женщина на дороге испуганно охнула. Кален опустил посох и замысловато, по-северному выругался. Он тяжело дышал, со лба градом катился пот, который ветер не успевал высушивать. Скривившись, командир вытер глаза и побрел на обочину.
        - Что б вас, а... - бормотал он себе под нос. - Мне нужно отдохнуть.
        Виньес и Сони хмуро переглянулись и пошли за ним, соблюдая между собой дистанцию. Следом уже несся Дьерд, покинувший своих новых знакомых, как только услышал крик Калена.
        - Что случилось? - встревоженно спросил он, вглядываясь в лица друзей. Из его сжатой ладони торчал краешек камня королей. - Я ваши вопли аж оттуда услышал, - Дьерд махнул рукой, показывая, где он был.
        - Все в порядке, - отрезал Кален. - Те парни идут в центральные земли?
        - Нет, - Дьерд, обнаружив, что волноваться не о чем, принял расслабленную позу. - Сомневаюсь, что я найду кого-нибудь, кто туда идет. Никто не готовился к путешествию. Народ удирал из города чуть ли не голышом, многие потеряли родных и не знают, что случилось с их домами. Они надеются переждать в деревнях и потом вернуться домой.
        Действительно, чем дальше по тракту, тем меньше становилось на нем людей. Даже те, кто успел погрузить на телегу имущество, потихоньку сворачивали на боковые дороги. Они покинут Север лишь в том случае, если када-ра навсегда поселятся в городе или перекинутся с Аримина на поселения помельче. Кален снова потер глаза и потянулся за флягой, забыв, что в ней сухо, как в арджасских пустынях. Его руки вздрагивали.
        Насколько Сони помнил, рядом должен был находиться ручей, в котором они поили Сивого и Рыжего по пути в Аримин. Самое время пополнить запасы. И заодно остудить свою злость на Виньеса.
        - Я схожу за водой, - объявил он.
        Дьерд и Кален протянули ему фляги; Виньес помедлил, но в итоге тоже отдал, глядя в сторону. Из-за этого она выскользнула из его узловатых пальцев, и Сони еле ее поймал. Проклятье, лорд специально пытается сделать так, чтобы он встал перед ним на колени?
        - Прости, - засопев, выдавил из себя Виньес.
        Сони пошевелил во рту прикушенный язык и промолчал. Искренен гребаный лорд или нет, огрести от Калена снова ему не хотелось. Не менее резко, чем в прошлый раз, он развернулся на пятках и пошел к ручью.
        - Детишки, - хихикнул за спиной Дьерд.
        Через мгновение раздался шлепок и громкое "ох!". Сони хмыкнул. Видать, и Дьерд схлопотал от командира.
        Ручей располагался буквально в нескольких шагах дальше по тракту, нужно было лишь свернуть на тропу. Сони помнил ориентир - толстый старый пень от поваленного во время урагана дерева. Он перегородил дорогу, и северяне его аккуратно спилили, случайно создав отличный указатель. Подумать только - аккуратно спилить под корень! И бревна они наверняка не бросили в канаве, а пустили на что-нибудь полезное. Ясно, почему в Могареде так мало северян. Они с ума сходят от тамошнего беспорядка и южной суеты.
        Шел Сони нарочно медленно, чтобы дать командиру подольше отдохнуть и успокоиться самому, однако узенькое русло показалось впереди, по его мнению, слишком быстро. Он опустился на колени, но тут же подскочил, досадливо отшвырнув больно врезавшийся в тело камень. Проклятый Север! На нем ничего нет, кроме камней, свихнувшихся северян и проклятых предателей!
        И теперь еще есть када-ра. Когда Сони вспомнил о них, вспышка ярости исчезла, как будто ее и не бывало. Он устроился на каменистом берегу, наполнил фляги, затем тщательно вымыл лицо и руки и попытался горстью мелкой гальки отскрести бурые пятна со штанов и ботинок. Безрезультатно - кровь въелась навсегда.
        Как ни посмотри, он не мог исправить ситуацию. Единственное, что ему оставалось, это положиться на Калена. От него еще ни разу не исходили бредовые приказы, хотя некоторые были довольно странными, а подчас и жестокими. На первый взгляд. А на второй и они оказывались мудрыми. Даже убийство Мирейны.
        Если Кален верил этому, побери его Бездна, истинному королю, что ж, Сони тоже придется - нет, не поверить ему, но вложить свою судьбу в его руки. Все равно деваться некуда. Разница только в том, что раньше его принуждали идти к Акельену, а сейчас он пойдет сам.
        Но если обнаружится, что Акельену наплевать на када-ра и ему нужен лишь камень королей, то есть власть... Сони вспомнит все забытые навыки, использует все свои умения, чтобы вывернуться из его хватки и уйти туда, где его жизнь будет чего-то стоить.
        Осознав, что мысленно угрожал влиятельнейшему из мятежников, Сони рассмеялся. Только что он доказывал Калену, что он просто пленник, болванка - пустое место, а теперь у него откуда-то вдруг вылезла давно похороненная гордость.
        Сони понимал, что все это нелепые мечтания, которые могут никогда не сбыться. По меньшей мере нужно было добраться до Серебряных Прудов, а учитывая неподготовленность, состояние Калена и тощие кошельки гвардейцев, это представлялось серьезной проблемой. После наршесского патруля Сони не боялся нападения грабителей - маги разберутся с ними щелчком пальцев. В прямом смысле. Однако за время долгого путешествия могло произойти что угодно.
        И все же поставить себе хоть какую-то цель было лучше, чем болтаться, как медяк на могаредском рынке. Пусть собственные решения Сони, как выяснилось, влекли за собой катастрофические последствия, он пока не жалел о том, что спас гвардейцев. Сони тяжело вздохнул. Почему его единственный за все годы правильный поступок обернулся таким ужасом?
        Ноги, засунутые в ручей охладиться, замерзли. Это неприятное чувство заставило Сони вернуться в реальность, и, очнувшись, он понял, что сидит на берегу и пялится в воду уже достаточно долго. Он был не прочь полежать, но тогда гвардейцы его точно не дождутся до вечера. В сон клонило с невероятной силой. Сони подсчитал, сколько часов он на ногах. Больше полутора суток? Не удивительно, что мысли разбредаются, а настроение такое отвратительное. Даже для настоящей злости он слишком устал. Сони с сожалением подумал о том, что прикорнуть получится лишь через пару часов. На первом привале, сделанном после обеда, дремали Кален и Дьерд, а остальные дежурили. На следующем привале они поменяются, но до этого еще надо было дожить.
        Сони напоследок хлебнул студеной воды, натянул сапоги и собрал фляги, перекинув их через плечо. Может, плюнуть во флягу Виньеса? Нет, в отличие от благороднорожденных, он слишком благороден для этого.
        Снова выйдя на тракт, Сони стал рассматривать идущих по нему людей. Их несчастный, потерянный вид продолжал бередить его совесть, но он не отворачивался. У него не было никакого специального правила на этот счет, просто он знал, что виноват и что от себя не убежишь. Не удалось же ему за пятнадцать лет затоптать желание кому-то верить.
        К тому же после принятия решения Сони стало легче. Он больше не будет прятаться. Даже если у него ничего не получится, кроме как обворовывать богатых и отдавать деньги тем, кто пострадал от када-ра, то он будет это делать. Сони солгал Калену. Может быть, он действительно пленник и тому подобное, но прежде всего он вор, и хороший. Это в его крови, в его жилах, и он до самой смерти не перестанет быть вором. Потому что если бы он им не был, то не смог бы заметить цепочку на шее у той огромной женщины раньше, чем разглядел бы ее лицо. Золото блестело на солнце, перемежаясь с матовыми бусинами из материала, который Сони на таком расстоянии не мог определить.
        Стойте-ка. Они случайно не из кости? Сони ускорил шаг, прищуриваясь и всматриваясь в лицо женщины. Северянки редко бывают такими гигантскими. Женщину-валун он в Аримине запомнил всего одну. Неужели это она?
        Скинув фляги озадаченным гвардейцам, которые сидели на обочине, Сони побежал дальше.
        - Леди Танель! - радостно крикнул он, размахивая рукой.
        Вот кто точно не откажется им помочь.
        Танель степенно вышагивала рядом с перекошенной нагруженной повозкой, которой правил Тиш - слуга. С другой стороны сгорбившись шла перепачканная в саже девчонка-сасаа, вероятно, тоже слуга Аргастов, а за ней - худенький парень лет двадцати, типичный северянин. Старика Кьёра видно не было. Куда же он подевался? Наверное, из-за хромоты ехал в повозке - лорд и на ровной местности передвигался с трудом. Однако, приблизившись, Сони заметил, что плечи у Танель непривычно поникшие. Эта словно вытесанная из скалы женщина даже всхлипывала громогласно, не оставляя никому сомнений в том, что ее постигло горе. Услышав свое имя, она встрепенулась и шумно высморкалась, не выпуская из правой руки чего-то, что лежало в телеге.
        - Леди Танель? - настороженно повторил Сони.
        Северянка сморгнула слезы и пригляделась к человеку, преградившему ей дорогу, а потом обратила затуманенный взор на гвардейцев, которые уже вернулись на тракт и тоже стали махать их бывшей хозяйке.
        - Стой, Тиш. Паломники Альенны? - неуверенно спросила она.
        Сони кивнул.
        - Да светит вам солнце. Рад, что вы цела и невредима, леди Танель.
        Она горько вздохнула.
        - Да светит вам солнце. Жаль, мой милый муж не может сказать того же...
        Танель снова всхлипнула. Только теперь Сони заметил, что телега заполнена сундуками лишь по краям. В центре, как в той повозке с пострадавшим от када-ра ребенком, было устроено мягкое ложе из шкур. На нем, устремив невидящий взгляд в небо, лежал Кьёр. Его морщинистое лицо, потеряв осмысленность, разгладилось, но отсутствующее выражение этих всегда строгих цепких глаз производило неприятное впечатление.
        - Да смилуются над ним Небеса, - тихо произнес подошедший Кален. Замешкавшись, он добавил: - И примут его светлую душу.
        Он сомневался, следовало ли добавлять последние слова. Кьёр определенно не был мертв. Но что случилось с его душой? В теле она, присоединилась к Детям Ночи или уже отправилась в Бездну?
        - Да смилуются над ним Небеса и даруют ему исцеление! - возмущенно поправила его Танель.
        - Простите, моя госпожа, не хотел вас обидеть, - Кален устало поклонился, пряча досаду. Конечно же, для любящей жены Кьёр не был мертв. Поторопив события, можно было ее страшно оскорбить.
        Танель пристальнее посмотрела на гвардейцев, но не потому, что ее задело необдуманное высказывание Калена. Он зарекомендовал себя как человек с безупречными манерами, истинный северянин, а они должны уметь витиевато извиняться. Произнесенная им короткая фраза не соответствовала кустистым выражениям, которыми он потчевал добрую хозяйку раньше.
        - Что с вами случилось? - с ужасом воскликнула она, наконец пересчитав мужчин. - Вас было больше... Где тот милый мальчик, который любил возиться с животными? И тот высокий черноволосый красавец? И тот крепыш?..
        С каждым вопросом ее голос становился все тише. Ответы она читала на мрачнеющих лицах лжепаломников.
        - Да смилуются над ними Небеса и примут их светлые души. Я вам очень сожалею, - печально прошептала Танель. В следующий миг ее тон изменился: - Но все-таки, что с вами произошло? Вы как будто сражались с десятком воинов Шасета!
        Сони чудом сдержался, чтобы не хмыкнуть. Она почти угадала, но как раз от воинов Шасета отряд не пострадал. Со стороны "паломники", наверное, действительно выглядели так, словно их потрепали в жестоком сражении. Командир покачивался, практически вися на посохе, да и остальные еле стояли. Одежда, изрезанная лезвиями духа, болталась на Калене лохмотьями, в многочисленных прорехах виднелись излохмаченные повязки. Некоторые испачкались и засохли, принося столько же пользы, как если бы их не было. Другие мужчины выглядели не сильно лучше. Перенося Келси и Лейни на погребальные костры, гвардейцы с головы до ног измазались в крови, добавив ее к собственным порезам и ссадинам, а слои грязи делали мужчин одинакового серо-коричневого цвета. На фоне этого порванные рукава рубах и разодранные штаны становились мелочью. Такими страшилищами, как они, впору детей пугать.
        Возможно, они и пугались бы, если бы этим утром не видели существ в сотню раз ужаснее.
        - Мы... - Кален вздохнул. - На нас напали када-ра. Как и на всех.
        - Вам нужна помощь, - решительно заявила Танель, на миг превратившись в ту бодрую хозяйку, которая трепала угрюмого Тэби за щечку и обхаживала зануду Виньеса с разбитой губой. Леди повернулась к девушке-сасаа, и при движении ее огромное тело всколыхнулось волнами. - Тиш, ты сказал, что эта девочка - лекарь?
        - Да, - подтвердил низкорослый слуга, предостерегающе глянув на подругу.
        Значит, она не была служанкой Танель. Но зачем бы Тишу так ерзать? Девчонка внимательно изучала мужчин и не торопилась соглашаться с тем, что она лекарь. Ее внешность показалась Сони знакомой, но сасаа была так обильно измазана в саже, что не получалось толком ее разглядеть, а уж вспомнить тем более.
        - Шен, ты можешь помочь этим людям? - хотя в конце Танель изменила интонацию на вопросительную, ее командирский тон не подразумевал отказа.
        - Я... - девчонка бросила растерянный взгляд на друга, но он не сделал ей никакого знака. - У меня нет с собой трав, но я посмотрю их раны.
        - Прекрасно, - оживилась Танель. - Тиш, подъезжай к обочине, сделаем привал. Мы просто обязаны помочь этим людям.
        Губы девчонки искривились. Сони счел это пренебрежением к словам Танель - ведь лечить Калена будет не она, а Шен, похоже, не имела к ней никакого отношения. Что ж, если она подружка слуги и будет путешествовать с леди Аргаст, то убедится, что Танель обладает невероятным качеством делать из всех, кто ее окружает, мальчиков на побегушках. Или - пришло в голову Сони иное сравнение - своих цыпляток.
        - Ох, Тэрвел, дорогой, прости, ты ведь не против, что мы остановимся? - закудахтала Танель, обращаясь к вялому парню позади.
        Он вздрогнул и закивал, хотя вряд ли услышал, о чем его спрашивали. Тэрвел был одет в мятую ночную рубашку и штаны без пояса, на его груди темнели грязные полоски, а руки были испачканы. Наверное, его, как и многих других ариминцев, беда выдернула прямо из постели. Сони вполуха слушал объяснения Танель, что это сын ее соседа, которому и принадлежит повозка. Увы, отца Тэрвела и Кьёра атаковали Дети Ночи, когда обе семьи выехали на площадь перед вратами города. Но если Кьёра удалось поднять на повозку, то второго мужчину на глазах у сына затоптала копытами чья-то взбесившаяся кобыла.
        Парень, похоже, разумом так и остался на той площади. Он смотрел не вдаль, а куда-то внутрь себя, безмолвно плетясь за Танель и замирая тогда, когда замирала она. От накрытого шкурами Кьёра Тэрвел отличался лишь тем, что мог ходить и из его рта не текли слюни. Сони неодобрительно покачал головой. Ему было жаль парня, но горе не повод, чтобы раскисать. Особенно когда рядом есть кто-то, кому нужна твоя помощь.
        Впрочем, Танель неплохо справлялась и без него. Не отпуская руки мужа, она ловко организовала и гвардейцев, и Тиша с лошадью, и даже прохожих, которые сами разбегались, как только видели подкатывающийся к ним валун. Сони, которому приказали встать в стороне от дороги ("А ты, малыш, постой-ка вон там, на травке".) тем временем наблюдал за Шен.
        Где он ее встречал? В Могареде? Вряд ли. Он точно видел Шен на днях, в Аримине. Но где? Разум, бодрствующий полтора суток, уже спал и на воззвания Сони отвечал мучительной болью во лбу и висках.
        Как назло, девчонка-коротышка не выходила из-за повозки, словно боялась к ним приблизиться. В этом не было ничего странного - Сони подозревал, что, встреть он самого себя где-нибудь ночью в переулке, наклал бы в штаны. А уж от перемазанного Калена так вообще помереть можно было. Именно на них двоих девчонка смотрела особенно подозрительно. Где же он ее видел?
        Командир, казалось, не обращал на нее внимания. Виньес и Дьерд тоже, но у Сони был очень хорошо наметан глаз на подобные вещи, и он заметил, что они стараются не поворачиваться к ней спиной. Что же в Шен не так? Сам Сони таращился на нее без стеснения. Это же просто сасаа.
        Повозка, наконец, встала на краю тракта, и старая кляча, которая ее тащила, принялась жевать траву. Танель вздохнула, печально посмотрела на Кьёра, однако отойти от него не решилась.
        - Девочка, ты посмотришь паломников? - проворковала она.
        Шен заколебалась. Ей явно не хотелось покидать спасительное заграждение в виде повозки, но в конце концов она кивнула и вышла из-за колеса, которое ее скрывало почти полностью. Дьерд сразу уставился на ее необычный наряд. Хоть и перепачканный, он действительно привлекал внимание - нечасто увидишь девушку-сасаа в штанах и жилете.
        - Твою ма-ать... - выругался Сони. Он быстро повернулся к Калену и подхватил его под руки, словно пытался помочь сесть на траву, а сам зашептал ему на ухо: - Она не лекарь. Это полотерка из "Непаханого поля".
        - Она маг, - шевельнул губами в ответ Кален.
        В случайной встрече с магом не было ничего странного. Но не тогда, когда этот маг выдавал себя то за лекаря, то за полотерку и притом работал в сомнительном заведении, которое выбрали своей базой шпионы Гередьеса. Еще невероятнее, что этот маг невзначай оказывается рядом с человеком, чей супруг выполнял задания мятежников. Сони тяжело вздохнул. Когда уже Небеса решат, что на сегодня приключений хватит?
        - Ты не бойся, мы не укусим. Устали слишком, - пошутил Дьерд, наблюдая за тем, как робко подходит к ним девчонка.
        Шен одарила его колючим взглядом и ускорила шаг. Она опустилась на колени рядом с Каленом, грубовато схватила его за руку и начала осматривать раны. Делала она это с такой сосредоточенностью, словно действительно много что в этом понимала. Однако уже через несколько мгновений ее глаза расширились, и Сони заметил, как Виньес шевелит пальцами. Невидимые нити.
        - Ты очень слабый маг, - тихо, чтобы не услышала Танель, произнес Кален. - Слабее почти всех магов, которых я знаю. Но что-то мне не верится, чтобы маг, пусть и сасаа, мыл полы за шлюхами.
        Сони ждал чего угодно - что девчонка сейчас разрежет гвардейцев надвое, что, наоборот, гвардейцы ее задушат, что Танель окажется пятиюродной сестрой Шасета и нападет на всех, что вокруг станет взрываться земля, или еще что-нибудь не менее безумное, что так подходит сегодняшнему дню. Но чего он никак не ожидал, так этого того, что из глаз Шен вдруг забрызжут слезы, прочерчивая на испачканных щеках светлые полоски и открывая полузажившие ссадины.
        - Да не трогала я ее! На кой она мне сдалась? Я целый год работала, и все мной были довольны, и все роды нормально прошли, кроме одних, но я же не виновата была, - провсхлипывала она, дернув руку, чтобы вытереть нос. Тщетно - Виньес так опутал ее духом, что Шен не смогла даже согнуть пальцы. И, соответственно, что-нибудь наколдовать.
        - Кого не трогала? Какие роды? - мрачно уточнил Кален. Пока что Шен несла какой-то бред.
        - Роды у женщин из "Непаханого поля". Но... - девчонка, внезапно спохватившись, что выдала себя, открыла рот и потом закрыла. - Вы что, не из-за нее собираетесь на меня напасть?
        О чем она говорит, быстрее всех сообразил Дьерд. Он присел на корточки рядом с Шен и внимательно посмотрел ей в глаза.
        - Малышка, - произнес Дьерд настолько мягко, что это зазвучало угрожающе, - что тебя связывало с Мирейной?
        - Ничего, говорю же! - по широким скулам побежали новые потоки. - Это сделала не я! Я уже нашла ее такой, я ни при чем... Можно подумать, она одна меня била, я же не буду каждой шлюхе мстить! Я даже трав ей никаких не давала, она и не просила никогда!
        Танель, не отходящая от Кьёра, стала беспокойно поглядывать на гвардейцев. Тиш нервно теребил поводья, раздумывая, не пора ли бросаться на выручку подруге (или сообщнице, в чем Сони уже засомневался). Однако со стороны все выглядело так, словно Шен попала под нос разрезанная луковица - к девчонке никто не прикасался и не кричал на нее. Кто же виноват, что ей приспичило поплакать?
        - Какие травы? - ласково спросил Дьерд и сделал замысловатый жест. - Хоть ты и слабачка, ты прекрасно видишь, что я держу. Ответь мне честно, и с тобой ничего не случится.
        Взгляд Шен на его пустую ладонь вызвал новый поток всхлипов. Сони почувствовал себя бесполезным, хотя стоял к сасаа впритык и закрывал ее от любопытных путников. Эти маги постоянно ведут себя так, словно каждый человек вокруг них видит волшебные потоки. Неужели нельзя для нормальных людей пояснить, что он там слепил из проклятого духа, что девчонка так перепугалась?
        - Травы, чтобы не забеременеть, и такие, чтобы выкидыш был, - призналась Шен, шмыгая носом. - Я не лекарь. Я повитуха. Вы не знаете, что ли? Вам разве не Тила велела меня разыскать? Я видела вас в тот день, и Тила сказала, что вас нельзя запоминать... Как всех, кто, ну, знаете, работает на тех, кто... Вы что, не они?
        Кален утомленно покачал головой.
        - Девочка, говори яснее. Извини, я бы дал тебе платок вытереться, но мой в крови. Вин, отпусти ее.
        Горбоносый недовольно поморщился, но расцепил сжатые руки и убрал их за спину. Шен тотчас осела на землю, задышав спокойнее, и вытерла лицо засаленным рукавом. Дьерд продолжал сидеть рядом и следить за каждым ее движением.
        - Давай же, говори, - с улыбкой подбодрил он.
        Девчонка скосилась на него.
        - Убери эту штуку из руки.
        - Он не уберет, пока ты внятно не объяснишь, кто ты такая, как связана с Мирейной и почему оказалась здесь, - оборвал ее Кален.
        Шен вздрогнула, однако сумела справиться с собой и не заплакала.
        - Ладно. Я немного умею обрабатывать раны магией и разбираюсь в... Ну, в том, как принимать роды. Одна знакомая, которой я... оказала услугу, сказала, что ее подруги будут рады, если у них под рукой будет кто-то вроде меня. В "Непаханом поле" хорошо платили и хорошо со мной обращались. Честно хорошо, - добавила она на тот случай, если окружавших ее мужчин все-таки прислала Тила. - Я помогала женщинам и в свободное время подрабатывала мытьем полов. Мне все нравилось... А потом, ну, появилась Мирейна. Она у меня и трав никогда не просила, я не знаю, может, она с помощью своей магии как-то с этим справлялась... Я никому не говорила, что она маг! Я честно выполнила ее просьбу! - это, видимо, было сказано с учетом того, что мужчины могут оказаться друзьями Мирейны. - Я ничего с ней не делала, я просто нашла ее мертвой. Я не знаю, почему все подумали, что раз ее кто-то убил в закрытой комнате, то это обязательно я. У меня бы такое не получилось!
        - Это так, - кивнул Кален. - Сколько дальность действия твоего духа - полтора локтя?
        - Один, - обиженно проворчала Шен. Однако слова северянина ее успокоили, и она перестала сжиматься, как будто ее сейчас ударят.
        - Ты сбежала из "Непаханого поля"? - напомнил Кален, что девчонка должна продолжить рассказ.
        - Да, - уныло подтвердила она. - На меня все ополчились, кое-кто пообещал отомстить. Мирейна... Она ведь была не просто шлюхой. Если вы видели ее, то наверняка знаете. Тила сказала, что если я удеру, меня все равно найдут, и мне будет очень плохо. Но я решила, что Тиш меня не выдаст. А сегодня утром напали эти ваши северные чудовища, и вот я здесь... Когда я увидела вас, я думала, что вы и есть те, кого отправила за мной Тила, - грустно завершила Шен, глядя вниз и обрывая травинки.
        Кален устало вздохнул.
        - Нет. Дьерд, убери эту дрянь из руки, девочка не врет. Шен, мы так же уходим из Аримина, как и все на этом тракте. Нам плевать и на Тилу, и на "Непаханое поле", и, прости, даже на тебя, если ты не собираешься что-нибудь выкинуть.
        - Я буду себя хорошо вести, - горячо подтвердила Шен. - Я просто хочу уйти из города и никогда туда не возвращаться... Вы ведь меня не тронете? Я могу осмотреть ваши раны и попробовать почистить их, если хотите, - осторожно предложила она.
        Гвардейцы переглянулись. Стоило ли позволять ей обработать раны командира? Сони мало что понял из болтовни о магии, кроме того что девчонка невероятно слаба и вряд ли сможет нанести вред прежде, чем ее остановят. К тому же сасаа славились своим простодушием, а Шен хлопала ресницами с такой невинностью, что ей тяжело было не поверить. Она перестала обдирать траву, вместо этого схватившись за растрепанную косу, и с надеждой смотрела на отряд. Сколько же ей лет? Вполне вероятно, что если ее как следует отмыть, то под грязью обнаружится ребенок лет пятнадцати. Впрочем, сасаа часто до старости сохраняют детские лица.
        - Шен, все в порядке? - крикнул Тиш.
        Он бросил поводья и приближался к отряду с таким хмурым видом, словно собирался накинуться на мужчин, самый низкий из которых был выше его на полголовы. Очень смело для сасаа.
        Шен молчала, не отрывая взгляда от Калена.
        - Мы тебя не тронем, - убедил ее командир. - Можешь успокоить своего жениха.
        - Он не жених. Двоюродный брат, - поправила она. Ее чумазое лицо сразу осветила улыбка, и Шен помахала Тишу, чтобы он не шел дальше. - Все хорошо!
        Слуга тем не менее встал за сестрой и упер руки в бока, исподлобья оглядев чужаков. Сони стало смешно. Этот парень всерьез намеревался испугать их или считал, что сможет противостоять четырем кинамцам, пусть и уставшим? Поистине необычное поведение. Да и вся их семейка странная - одна носит мужскую одежду, а второй готов подраться с кинамцем.
        Кален пошевелился, издав стон.
        - Девочка, если ты сможешь что-то сделать с этими треклятыми ранами... Сделай, пожалуйста.
        Она с двойным рвением принялась сдирать с командира старые повязки, вынуждая его корчиться, сжимать зубы и изредка охать. Виньес, презрительно поджавший губы, как только понял, что у "лекаря" нет с собой даже бинтов, достал из мешка новые рулончики ткани и банку с мазью.
        - Лопух? А ничего с клюквой у тебя нет? - понюхав лекарство, с наивной непосредственностью поинтересовалась Шен, чем вызвала фырканье Виньеса. - Ну, нет, так нет, - проворчала она.
        С Каленом девчонка управлялась ловко, попеременно восклицая и поражаясь, как он еще жив. Чистота и ровные края ран, такие, которые никогда не получатся при ударе мечом или ножом, заставили ее нахмуриться. Она с подозрением косилась на магов, но у нее хватило ума, чтобы оставить свои догадки при себе.
        Магией Шен, может, владела и плохо, но лекарского умения у нее оказалось достаточно, чтобы впечатлить гвардейцев. Они сгрудились над ней и командиром, наблюдая за тем, как сама собой отшелушивается и счищается с кожи засохшая кровь. Мимоходом удивляясь количеству его шрамов, Шен водила над Каленом пальцами, как будто перетирала в них что-то или сыпала щепотки чего-то невидимого, а края ран тем временем стягивались и отпадали "плохие" куски, как их называла девчонка. Она позаимствовала у Виньеса иглу с ниткой и зашила несколько ран, похвалив Калена за то, как мужественно он держится. Белый как снег северянин ответил ей кривой усмешкой и пообещал, что когда Шен закончит, он обязательно грохнется в обморок.
        Истязание Калена продолжалось около часа. В какой-то момент отряд переместился на полянку еще дальше от дороги, чтобы с нее не летела пыль. Танель и Тэрвел устроились возле повозки (леди осведомлялась о ходе дел, не стесняясь вопить на всю округу), а Сони и Тиш по очереди бегали за водой из ручья. Когда Шен объявила, что она сделала все, что могла, Кален лежал на земле, почти не шевелясь и лишь изредка поднимая отяжелевшие веки. Чтобы сесть, ему понадобилась помощь.
        - Первый раз вижу, чтобы магия так применялась, - с уважением сказал он, изучив стежки. - Как-то раз меня зашивал лучший в Эстале лекарь. Его работа была вдвое грубее твоей. Где ты этому научилась?
        - Штопала сестер и братьев в детстве. У меня их много, - с гордостью ответила Шен. От смущения у нее зарделся даже маленький веснушчатый нос. - Моя магия больше ни на что не годилась, а в деревне было мало таких, как я, и меня стали звать к соседям. Ну, я и напрактиковалась.
        - Молодец, - прошептал Кален. Говорить ему становилось все труднее. - Ты останешься с Тишем? После того как все это закончится, - пояснил он.
        Она пожала плечами, укладывая нитки и иголку в коробку Виньеса.
        - Не знаю. Мне опасно возвращаться в Аримин, даже если улетит та гадость, которая нападала ночью. Один друг писал мне, что где-то в центральных землях есть место, где с радостью примут такую, как я. Но это далеко, я не дойду туда одна. Ни денег, ни вещей после побега из борделя у меня нет, так что... Я не знаю.
        - Мы останемся с леди Танель, - твердо произнес Тиш, положив руку ей на плечо.
        - А куда поедет леди Танель?..
        Это был важный вопрос, который никто до сих пор не удосужился задать. Северянка, как только убедилась, что задания всем розданы, задремала, прислонившись к колесу повозки. Тэрвел сторожил ее и Кьёра, статуей замерев возле лошади. Танель проснулась, лишь когда Виньес и Дьерд закричали ей на ухо. Подскочив, она кинулась проверять мужа, но он был в том же состоянии. Поникнувшая Танель впервые отпустила его руку, положив ее под овечью шкуру, и побрела к Калену.
        - Как вы себя чувствуете? - с легким оттенком ужаса спросила она, обнаружив красную лужу, куда сливали воду, и груду окровавленных повязок. Рядом с ними сидела сияющая Шен.
        - Мне... Не слишком хорошо, - выдавил Кален.
        После того, что вытворяла над ним сасаа, он походил на мумию. Из него словно выкачали все соки, и удивительно, как он удерживал себя в сознании. Сони был уверен, что если бы над ним проделали такое без притупляющих боль отваров, он бы умер.
        - Вас нельзя никуда переносить! - категорическим тоном объявила Танель.
        Стоило отзвучать последнему слову, как она поняла, какую сказала глупость. Они находились среди холмов, на тракте. До ближайшей деревни - чуть меньше получаса пешком, но можно было поспорить, что если там и есть постоялый двор, то он переполнен. В тех селах позади, ближе к Аримину, люди выстраивались в очередь к тем, кто позволял переночевать в амбаре. На дороге, само собой, оставаться было нельзя. Но и ехать "паломникам" было некуда.
        - Леди Танель, - неохотно начал Виньес, - я нижайше извиняюсь за то, что мне приходится просить вас об этом. Если у вас есть какие-то родственники или знакомые в деревнях неподалеку, вы не могли бы взять с собой Калена? Нам нужно в центральные земли, но в нынешнем состоянии он не перенесет пути.
        - Как вы можете говорить что-то подобное! - возмутилась Танель, вздыбив над лордом могучую грудь. - Конечно же, я не брошу вас здесь! Не его одного, а вас всех! Как будто я не вижу, в каком вы состоянии!
        У Сони отлегло от сердца. За кусок горячего мяса он сейчас бы отдал все деньги, которые наворовал за жизнь, а за постель - хоть королевскую сокровищницу. Перспектива тащиться дальше, до Серебряных Прудов, внушала такой ужас, что легче было повеситься. Однако от следующих слов Танель пыл моментально угас.
        - Но у меня нет в окрестностях ни родственников, ни знакомых, - сообщила она. - Мы бежали из Аримина, не думая о том, где будем ночевать...
        - А тот юноша? - Виньес кивнул в сторону оцепеневшего парня у лошади.
        - Ох, Тэрвел! - оживилась Танель, словно только что вспомнила о несчастном попутчике. Скорее всего, так и было. - Вы совершенно правы. Он неблагородного происхождения, и у него один дядя - охотник, а второй - бондарь. Один из них должен нас принять! По крайней мере, чтобы почтить своего брата. Бедный, бедный Веллет...
        Виньес нетерпеливо ковырял сапогом кочку, пока Танель выясняла у Тэрвела, где живут его дядья. Кален заснул, невзирая на ее разносящийся над поляной резкий голос. Наблюдая за этой сценой, Дьерд меланхолично жевал кончик лисохвоста.
        - По-моему, бедняга даже от пыток не очухается, - пробормотал маг, когда Танель перешла все рамки северной вежливости и принялась трясти Тэрвела, чтобы привести его в чувство.
        Солнце тянулось к горным пикам, когда Танель выяснила, что тот дядя-охотник живет на другом конце страны, а бондарь умер два года назад. Ехать отряду было все еще некуда, как и их спутникам. Виньес, взявший на себя командование и даже иногда умудрявшийся отобрать его у Танель, недовольно взглянул на небо. Была потеряна уйма времени, за которое они могли бы найти комнату на постоялом дворе или угол в чьем-нибудь амбаре. Теперь все места наверняка уже заняты.
        Ждать дальше было бессмысленно - как тепла на Севере. Повозку разобрали, а спящего Калена уложили рядом с Кьёром. Теперь Танель следила за обоими мужчинами, причем первому требовалось больше ухода. Дыхание командира иногда становилось настолько поверхностным, что Танель пугалась и принималась щупать, проверяя, теплый он или уже остывает.
        Сони устало брел за скрипучей повозкой, катившейся дальше по тракту, к хребту Самира. В голову не шла ни одна мысль, оставив место лишь для беззвучного гудения, которое бывает всегда, когда долго не спишь или пьянствуешь несколько дней подряд. Да и все равно думать ни о чем не хотелось - ни о том, что было, ни о том, что будет. Чудо, что им удалось подлатать Калена. А ночевка и путь в Серебряные Пруды... Что ж, как-нибудь они справятся. Сони свято верил в то, что если они выжили прошлой ночью, то потом с ними не случится уже ничего.
        
        * * *
        
        Во дворе раздался какой-то резкий звук. Сони открыл глаза, щурясь в ночную тьму, и прислушался. Хозяева вышли что-нибудь проверить? Кажется, нет. Внизу пыхтели коровы, ворочаясь во сне, на другой стороне сеновала одинаково сопели Тиш и Шен, но тот звук не повторялся. Можно было спать дальше.
        Однако сон больше не шел. На сеновале было душно, приятный запах травы смешивался с вонью коровника, а сено залезало под одежду и кололось. Какой романтический дурак писал стихи о том, как здорово ночевать на сеновале? Сони забыл его имя, но был уверен, что на самом деле этот прославленный поэт никогда не получал такого бесценного опыта. Если он вообще когда-нибудь удосуживался покинуть розовые мечтания и выползти из своего замка.
        Спать не хотелось не только по этой причине. Сони не мешал ни запах, ни неудобство, он умел засыпать при любом шуме и в любых обстоятельствах. Лишь бы знать, что опасности нет. Вроде бы ее не было и сейчас, однако с края сознания не уходило смутное беспокойство.
        Скорее всего, оно было вызвано треволнениями последних дней. Предательство Тэби, смерть Лейни и Келси, нападение када-ра на Аримин... С того момента шла четвертая ночь - и третья ночевка на сеновале у не слишком гостеприимных крестьян в деревне Даргсет, расплачиваться с которыми пришлось трудом и поддельным ожерельем, которое завалялось в кармане у Сони еще с тех пор, когда он грабил Иньита в Серебряных Прудах. Когда он выудил ожерелье и втер его хозяевам вместо денег, Кален многозначительно поднял бровь, но промолчал. Выбора все равно не было - постоялые дворы, как и ожидалось, переполняли выгнанные из родных домов ариминцы и странствующие торговцы, которые так и не доехали до цели, а другие хозяева, учуяв выгоду, требовали вдвое больше, чем эти. Так что гвардейцы скорее обрадовались тому, что появилась возможность купить им место под крышей. Кормили их не досыта, но хотя бы кормили, а постояльцы из соседнего дома были вынуждены искать пропитание сами. И где тут, в горах, его найдешь, если у тебя из имущества ночная сорочка да ботинки?
        По слухам, Дети Ночи исчезли из города минувшим утром. Люди сразу стали утекать из окрестностей обратно в Аримин. Узнав об этом, Тэрвел собрал сумку и ушел. Повозку и лошадь он подарил Танель - сказал, что ему ничего не надо, потом, если оба выживут, как-нибудь рассчитаются. По мнению Сони, парень просто свихнулся. Тэрвел действительно так и не начал нормально реагировать на происходящее вокруг, как чурбан таскаясь за Танель. Его единственным осмысленным поступком стал уход. Сони, наверное, должен был винить себя в том, что случилось с этим юношей. Но... Бездна, Тэрвел не ребенок! Потерять разум он мог от чего угодно, не только от встречи с када-ра. Сони не подкладывал его отца под взбесившуюся кобылу, а значит, у него и не должна болеть голова обо всех этих людях. Ведь правда?
        Но голова болела. Без надрыва, конечно, но все же болела. Еще год назад Сони плевал бы на них, как с моста в Сарагин. Это проклятые гвардейцы напомнили ему, что такое надежда, доверие и, побери ее Бездна, привязанность. Похороненные глубоко в душе чувства вспыхнули так стремительно, как будто все пятнадцать лет только и ждали, чтобы вернуться. Возможно, так оно и было. Но смутное беспокойство, похоже, поселилось в глубине его сердца навсегда.
        К этому беспокойству примешивался страх - наверное, самое знакомое чувство из всех, что Сони испытывал в последние дни. Он совершил ужасную вещь, выпустив када-ра, и не может быть, чтобы гвардейцы, невзирая на обещание Калена, сохранили этот секрет. Пыток или избиений Сони не особенно боялся - к этой малоприятной штуке каждый вор должен быть готов изначально. Но видение того, как ему придется отвечать перед Танель за Кьёра, было достойно самого леденящего ночного кошмара.
        Он поерзал по сену, пытаясь найти более удобную позу. Нет, все-таки что-то не то. Дело не в дурацких переживаниях, а в чем-то, что его инстинкты заметили, а сам Сони - нет. Он сел и напряг чувства, выискивая причину тревоги. Животные не волновались, спутники дремали каждый в своем углу. Ну-ка, а на месте ли товарищи?
        Танель спала в доме - хозяева предоставили ей постель там, испугавшись, что она невзначай снесет коровник своими необъятными бедрами. Похрапывание Тиша и Шен было слышно отчетливо. Дьерд сладко посапывал рядом, норовя уткнуться носом в руку Сони. Наверное, ему снилась его подружка из Серебряных Прудов. Калена не было - он заменил рыжего мага на ночном дежурстве, решив отстоять бдение у тела Кьёра.
        Это был еще один повод мучиться бессонницей. Благодаря заботе Шен Калену становилось все лучше. Кьёру, наоборот, все хуже. Тем, кто пострадал от Детей Ночи, помочь было нельзя. Они чахли день ото дня, и притирки, припарки, секретные бабушкины рецепты, которыми люди в отчаянии делились друг с другом, могли лишь ненадолго вернуть краски бледным лицам жертв када-ра. Они не принимали пищу, водой захлебывались, если она не вытекала изо рта, и целыми днями смотрели в пустоту или спали, а потом тихо, без единого звука, умирали от истощения - кто-то раньше, кто-то позже. Кьёр продержался до сегодняшнего вечера.
        Хотя Танель и должна была знать, что это так или иначе произойдет, у нее случилась истерика. Гвардейцы собрали погребальный костер, но сжечь его до темноты не успели. Чтобы душа Кьёра точно попала на Небеса, нужно было ждать утра. Обычай требовал, чтобы у мертвеца кто-то отстоял бдение, и сделать это вызвался Кален. Истерзанную горем Танель отправили спать, хотя из дома все равно доносился плач.
        Кьёра положили на подготовленный костер недалеко от коровника и накрыли белой тканью. Кален сидел - в особых ситуациях позволялось не стоять, а сидеть - возле него, укрытый шкурами. Хозяева принесли ему еще пару теплых шерстяных покрывал, чтобы он точно не замерз, а может быть, и поспал. Однако Сони был уверен, что Кален не сомкнет глаз. Он наверняка бы и простоял всю ночь, если бы был здоров. Находясь под его стражей, можно было не волноваться и спокойно спать.
        Однако Сони продолжал ворочаться, пока не понял, что забыл про Виньеса. Приподняв голову, он поискал лорда, который ложился за Дьердом, у лестницы на сенник.
        Конечно же, пусто.
        Подсчитав время, которое, по его прикидкам, отсутствовал Виньес, Сони выругался. Если маг и пошел в нужник, то, наверное, провалился туда по самую шею. Как Сони вообще мог забыть про эту занозу в заднице? Их отношения в последние дни стали напряженными, как тетива на луке, готовящемся выпустить стрелу. До сих пор Сони и не подозревал, как умело Кален разводит их в разные стороны, предотвращая столкновения. Конфликты не возникали и сейчас, в первую очередь потому, что и Сони, и Виньес старательно их избегали, прикусывая свои слишком длинные языки. Но укор из взгляда лорда никуда не исчез.
        Что бы там Кален ни рассказывал про равенство, Виньес в иерархии отряда стоял вторым после него, и от него зависели почти все решения, принимаемые, пока командир лежал в горячке. Если подумать, от него всегда зависело многое, ведь Кален часто с ним советовался. Теперь Сони многократно жалел о той драке, которую они устроили в Аримине. Если бы он не сорвался... Виньес мог отыграться на нем сполна, но, к его чести, лорд не был мелочным. Это не значило, что он не приберегает месть для исключительного события.
        Размышляя об этом, Сони занервничал. Он не раз на собственной шкуре испробовал месть, которую лелеяли годами. Да и сам, если уж начистоту, припоминал кое-кому прегрешения. Преступники вообще обидчивы и злопамятны, свары в их среде бурлят постоянно, и это была одна из тех причин, почему Сони предпочитал работать в одиночку. Если ты в банде, то кто-то обязательно за что-нибудь таит на тебя зло. Без вариантов. Оставалось лишь ждать, когда злой умысел проявится.
        И именно этого делать Сони не собирался. Сидеть сложа ручки, пока кто-то строит против него козни? Ага, конечно. Нет уж. Сони любил контролировать свою жизнь. Если удар нельзя предотвратить, то к нему можно подготовиться. По крайней мере, будет не так больно.
        Он аккуратно вытащил локоть из-под Дьерда, который снова ткнулся в него лбом, и полез вниз. Сено шуршало под ним, но Сони не особенно из-за этого переживал. Если кто-то услышит, можно сказать, что ты идешь облегчиться. А вот если ты из кожи вон лезешь, чтобы не шуметь, это уже подозрительно.
        Вроде никто не проснулся. Прекрасно. Теперь следовало двигаться по-настоящему бесшумно.
        Внизу Виньеса не было. Сони прокрался мимо обманчиво уютных коров (животные - твари хитрые, только расслабься рядом с ними, они обязательно сделают какую-нибудь пакость) и приоткрыл дверь сарая. Тишина, пустота. Сони съежился и обхватил себя руками, словно ему было холодно спросонья, и посеменил к нужнику, однако остановился на пoлдoроги. С той стороны двора, где хозяева огородили место для погребальных костров, раздавались два голоса. Виньес беседовал с Каленом.
        Пару мгновений Сони думал о том, что все в порядке и можно идти спать. Однако осторожность - ему нравилось называть это так - пересилила. Не то чтобы он не доверял гвардейцам, но тот момент, когда ты слепо полагаешься на человека, становится первым шагом к гибели.
        На всякий случай - вдруг его заметили - он сделал в отхожем месте свои дела, а затем вернулся к коровнику. Вместо того чтобы пойти внутрь, Сони проскользнул между постройками и стал красться к погребальному костру, прячась в тени высокого забора. За амбаром пришлось остановиться, иначе его могли обнаружить. Сони опустился на корточки и прислушался к разговору гвардейцев.
        Два фонаря, установленные возле костра, обрисовывали темные фигуры двух мужчин. Они сидели на траве у сложенных прямоугольником поленьев и изредка посматривали на то, как ветер колышет белую ткань, в которую обернули Кьёра. Кален и Виньес кутались в покрывала - вечером прошел дождь, и ночь выдалась промозглой. Командир иногда поднимал с земли кувшин и делал глоток амреты, которая должна была прогонять сон. Со стороны могло показаться, что Виньес помогает товарищу прободрствовать до утра, но по напряжению в их позах Сони догадался, что они о чем-то спорят. Шелест листьев - дом стоял на краю рощи - приглушал слова, поэтому Сони пришлось еще немного придвинуться к погребальному костру, прижавшись к стене.
        - Выкинь это из головы, Вин, - оборвал Кален какое-то высказывание подчиненного. - Пока я жив, не тебе этим мучиться.
        Виньес что-то неразборчиво пробормотал.
        - Оправдаться? - фыркнул Кален. - Только не говори, что ты предлагаешь сдать Сони и повесить на него всю вину. Открыл державу он, но он пытался нас спасти. И тебя тоже, если ты не забыл.
        Великая Бездна! Сони сглотнул. Зря он дал тогда Виньесу по морде, ой зря... Подтверждались самые худшие опасения - что бы там ни обещал Кален, лорд будет тем, кто принесет Акельену голову вора. И сделает он это с большим удовольствием.
        - Ничего подобного я не предлагаю, - закатил глаза Виньес. - Думаешь, я не понимаю, как важен человек с его преданностью? Даже если у него норов, как у ишака, которому отдавили хвост!
        Вот спасибо. Сам, небось, за собой ничего такого не замечает.
        Кален одарил его продолжительным взглядом.
        - Ладно, ладно, - Виньес вскинул руки перед собой, защищаясь от безмолвного упрека. - Я тоже не белый и пушистый. Пойми, Кален, я не собираюсь валить на него всю вину или подставлять. Ты знаешь, что я бы так не поступил, особенно после того, как он примчался за нами в храм Шасета. Не побояться драться с Тэби, не будучи магом... Он, наверное, самый смелый человек, которого я видел, если только у него крыша не поехала.
        Весьма сомнительный комплимент.
        - Но я волнуюсь не только за отряд, - продолжал лорд. - Сони, может быть, спец в своем деле, прекрасный человек, живо соображает, но он мыслит не так, как мы. Он спас свою... Хорошо, наши жизни, но сомневаюсь, что он представлял себе последствия освобождения када-ра. О, Кален, не говори ничего. Это было необычайно героически, я согласен. Но ведь он мог отдать Детям Ночи любой приказ, как король Алезьет, который спустил их на Каснар триста лет назад. С помощью када-ра Сони сам мог стать королем! Я теперь даже не знаю, повезло ли нам, что он не настолько честолюбив, потому что в худшем случае его можно было убить, и тогда када-ра подчинялись бы одному из нас. Мы готовы отдать жизнь ради истинного короля, а Сони мечтает от нас отделаться. Это неочевидно только круглому дураку. Он думает о себе, а не о королевстве. Ты представляешь, сколько он может натворить бед, не понимая этого?
        Кулаки Сони сжимались против воли от каждого слова напыщенного идиота Виньеса. Мечтает отделаться? Надо было так сделать еще в "Веселом приюте", а не стирать пятки и бежать за некоторыми заносчивыми гвардейцами... Он не беспокоится о королевство? Естественно! Когда это королевство беспокоилось о нем? Да и что такое королевство? Тот высокорожденный мешок с дерьмом, который таскает корону и перед которым лебезят лорды? Предыдущие короли, во всяком случае, были о себе именно такого мнения. Какая радость, что Сони не настолько тупоумен, чтобы захватить власть с помощью када-ра. Тогда в самом конце пришлось бы сражаться с желанием задушить самого себя.
        Что там еще Виньес сказал? Что у Сони не хватает честолюбия? Он оскалился, прикусив губу. А вот тут тварь, возможно, права. Но от честолюбия он отказался сознательно. "Вот что бывает с тем, кто зовет себя лучшим вором", - так ему сказали, когда привели к забитому до смерти Дженти. Дженти, который просил своего брата выжить любой ценой. Когда встал выбор между тщеславием и жизнью, Сони выбрал второе. И был доволен этим пятнадцать лет.
        - Вин, - очень спокойно произнес Кален, однако от его тона насквозь проморозило даже Сони. - О чем ты думал, когда пришел в королевскую гвардию? Насколько я помню, не о королевстве. Ты вообще не хотел служить: штудировал по ночам книги, чтобы продолжить обучение на знатока законов, и тайком бегал в храм Тельет. Сколько лет прошло, прежде чем ты стал "мыслить, как мы"? А ты хочешь, чтобы Сони начал с первого дня. Но ладно. Если ты решил разобрать чужие огрехи, то давай возьмем кроме Сони еще меня, например. У меня под носом восемь лет был предатель. Я не подозревал об этом до последнего момента. Это мой полный провал как командира, если уж не говорить о том, что я не вычислил перебежчика и этим предал Лейни и Келси. Далее. Дьерд не подчинился моему приказу и бросил Сони в "Веселом приюте". Я не научил своих солдат слушаться меня - еще один мой провал как командира. Я не подготовился к тому, что Сони способен открыть державу, хотя об этом следовало подумать, потому что он "связан" с осколком короны. Фактически то, что произошло с Аримином, моя вина. Мой третий провал. После этого я должен прийти к
королю и умолять о своей казни, потому что как лейтенант я ответственен за проступки своих людей и виноват в смерти огромного количества людей. Подумай об этом, Вин, потому что если ты когда-нибудь станешь командиром, то тебе придется делать то же самое.
        Виньес скис. Тема, на которую перешел Кален, ему явно не нравилась. А Сони услышанное и вовсе ошеломило. Кален считает, что виноват во всем он? Чушь. При первой встрече он сказал, что у Сони нестандартное мышление. Но если у кого мышление и нестандартное, то у Калена. Зачем вешать на себя чужие преступления? Он же не вынуждал Тэби предавать отряд! И державу Сони открыл бы все равно, даже если бы его сто раз предупредили об опасности. Собственно, его предупреждали. Он и без Калена с Виньесом слышал множество историй о созданиях Шасета. Трагедия случилась исключительно по его вине. Это было его собственное решение. Его собственное идиотское, паническое "идите!".
        Он мог бы поспорить с Каленом. Объяснить, что все это неприятная случайность - ведь, по сути, так и было. Но Сони продолжил прятаться за амбаром, прислушиваясь к разговору гвардейцев.
        - Святой Порядок, Кален, - проворчал Виньес через какое-то время. - Знаю тебя четырнадцать лет, а все поражаюсь тому, как ты у тебя получается повернуть беседу в то русло, в которое тебе нужно. Не нужно делать вид, что ты не пытаешься меня вразумить и наставить на путь истинного командира и тем более не нужно пугать меня историями о том, как тебя казнят. Тьер этого не допустит, даже если король потребует твоей казни. Мы оба это отлично знаем. И вообще, я пришел к тебе за другим.
        Кален сузил глаза, и в отблесках огня фонарей, придавших его волосам рыжины, стал похож на лису.
        - Четырнадцать лет тебя вразумляю, а ты все не вразумляешься. Может, пора уже? - они усмехнулись, как могут только старые друзья. Однако после этого командир погрустнел. - По поводу казни я бы не был так уверен. Мы теряли форты, сдавали города, но еще ни разу по вине нескольких человек не гибло столько людей. И погибнет еще больше. Неизвестно, какое король примет решение. Наш провал утаить невозможно - о задании знает Малый совет, люди начнут болтать... Захотят Тьер и король или нет, им придется найти виновного и казнить, чтобы успокоить народ. Ты же видел казнь мнимых убийц короля Ильемена. Мы и сами разыскивали таких "виновных".
        - Виновный есть, - перебил его Виньес. Он заговорщицки наклонился к Калену, и его шепот стало почти не разобрать. - По удачному стечению обстоятельств он уже мертв. Только не говори, что не думал о такой версии. Подсовывать Сони в качестве козла отпущения значит расписаться в собственном слабоумии. Мы можем сказать, что это Тэби освободил када-ра в попытке убить нас и спасти себя. Я читал хроники, в которых упоминается держава и ее свойства. Никто не проверял, может ли сломать замок на ней сильный маг. Тэби рискнул - и сломал. Представив события в таком свете, мы выгородим Сони.
        - Ты поговорил с Дьердом?
        - Конечно. Мы с ним состряпали гладкую историю.
        Когда они успели? Сони видел их большую часть дня - за работой, рядом с собой. Похоже, гвардейцы гораздо изворотливее, чем он думал.
        По исхудавшему лицу Калена бегали тени. Он задумчиво смотрел на белую фигуру на погребальном костре, словно гадая, не кощунственно ли прямо перед ней обсуждать ложь ради спасения человека, из-за которого погиб Кьёр. Пожилой лорд и его жена по-доброму отнеслись к "паломникам". Они же принесли одному смерть, а второй горе. Кьёр, солдат старой закалки, наверняка хотел бы, чтобы мужчину, выпустившего Детей Ночи, казнили. Но в жизни не бывает справедливости.
        - Хорошо. Я надеялся, что неуемная фантазия Дьерда сработает и в этот раз.
        - Он тоже против того, чтобы выдать Сони, - Виньес помолчал, сильнее натягивая на плечи покрывало. - Ох, Кален, как же мне надоело ходить по лезвию ножа, - вдруг пожаловался он. - Иногда мне кажется, что это не мир сошел с ума, а мы: взяли в отряд вора, который освободил Детей Ночи, и покрываем его. Это перечеркивает все, что мы делали десять лет. Святой Порядок, када-ра могут уничтожить Кинаму! А мы прячем человека, который был всему виной.
        - Убив его, мы ничего не добьемся.
        - О да, - фыркнул Виньес. - Он же обещал все исправить. Не понимаю, правда, как, если он не Марес Черный Глаз.
        - Вин, я тебе уже сказал: если отвечать за промах, то мы должны делать это все. И я, и ты, и Дьерд. А что касается "все исправить", то отряд этим всегда и занимается: исправляет то, что испортил кто-то другой, - сухо ответил Кален. - Молись Тельет, чтобы на сей раз король позволил нам исправить нашу собственную ошибку.
        - Каждый мой вздох - это молитва, - поморщился Виньес. - Я молюсь еще о том, чтобы нам не сдохнуть от нападения када-ра. Будет очень грустно и смешно одновременно.
        - Я бы успокоил тебя, сказав, что мы выбирались и не из такого дерьма, но, по-моему, в такое дерьмо мы еще не вляпывались, - хмыкнул Кален.
        Они невесело засмеялись. Дальше их разговор состоял в основном из печальных шуток и попыток предугадать, что будет после возвращения в Серебряные Пруды.
        Посидев за амбаром еще немного, Сони убедился, что самое важное он уже услышал. Он осторожно пробрался обратно вдоль забора, залез на сенник и снова устроился возле Дьерда, словно никуда и не уходил. Уютное и мягкое, несмотря на колючесть, ложе быстро согрело замерзшего на ночном холоде Сони, и он, положив руку под голову, приготовился спать.
        Сон все равно не шел. Сердце гулко билось в груди, будто Сони оббежал по кругу целый могаредский квартал, и выстукивало одну фразу: "Гвардейцы меня не выдадут". У них на то были свои причины - тот факт, что держава попала в руки непроверенному человеку, к тому же вору, не делал им чести. Пречистые Небеса, они в придачу оставят его в отряде! Сони потер так и не согревшимися руками горящее лицо. Виньес прав - они свихнулись.
        Но будь он проклят и сожран Детьми Ночи, если подведет их. Он все исправит. Он постарается все исправить. Хоть и не представляет, как это сделать.
        
        * * *
        
        Утром они сожгли Кьёра. День выдался пасмурным, и Кален с Виньесом создали щит из духа над костром, чтобы дождь его не загасил. Безутешной Танель ярко пылающий огонь принес облегчение - она увидела в этом знак, что Небеса с радостью принимают душу Кьёра. Сони жалел, что не может сделать для северянки что-нибудь подобное. Смотреть на то, как она изменилась, было больно.
        Странно стелющийся дым, как будто натыкающийся на преграду над костром, никто не заметил.
        После сожжения Танель сказала, что отправится сегодня домой. Повозку и большую часть вещей она оставила "паломникам" - Кален выторговал их за несуществующие деньги, пообещав переслать их позже с доверенными людьми. Танель кивала в ответ с тем же равнодушием, что и Тэрвел. Теперь вокруг нее мог рушиться весь мир, и ей было бы все равно.
        Проводив Танель и Тиша, отряд тоже покинул Даргсет. Шен вытрясла из Дьерда, куда они едут (парень получил очередную порцию наказаний от Калена), долго мялась, но в конце концов отправилась с гвардейцами - выяснилось, что ее друг под местом, где могут принять женщину-мага, имел в виду Серебряные Пруды. До поместья они ехали почти месяц, и новости с Севера обгоняли их быстрее птиц. После Аримина када-ра никто не видел, хотя ходили слухи о полной мертвецов деревеньке где-то глубоко в горах. Многие люди, чьи родственники погибли, а дома сгорели, отказались возвращаться в город, и некоторые поговаривали, что он никогда не восстановится. Вряд ли это было правдой. Дети Ночи опустошали один раз кинамский Север и два раза - Каснар, и никогда не случалось, чтобы какие-то земли оказывались заброшены навсегда. Через несколько лет там, где почва чернела от золы погребальных костров, снова расцветали сады, а крестьяне распахивали поля. Люди в тавернах и на постоялых дворах соглашались с этим - никому не хотелось верить, что на сей раз все будет не так. Тэрьин или кто там еще, кто заменит умирающего короля,
обязательно с этим разберется.
        Гвардейцы молча слушали людскую болтовню, надеясь, что с этим разберется их собственный, истинный король. Сони, глядя на них, уже начал верить, что так действительно будет. Но на подъезде к Серебряным Прудам выяснилось, что одна неприятная новость отряд так и не догнала.
        Истинного короля убили.
        
        7. КУКЛА
        
        На дворе шел проливной ливень, но он не помешал лорду Камьису сначала отдать приказ о загрузке своих вещей, а потом залезть в карету и покинуть пустеющее поместье. Невеньен проводила взглядом потрепанный экипаж, который, разбрызгивая грязь, миновал врата Серебряных Прудов. Камьис - тот самый человек, который обещал найти деньги на вооружение солдат истинного короля, - сбежал не первым. Просто потому, что его замок находится очень далеко, и лорд дольше собирался в путь. Пускай. Все равно беспокоиться о войсках уже нет смысла.
        Невеньен, прижимаясь лбом к холодному стеклу, смяла в пальцах письмо от отца. Он в очень жестких выражениях писал дочери, что не ее дело - думать о солдатах, что они сами с Акельеном разберутся с этим вопросом и что передвигать войска он в ближайшее время не будет. То есть никогда. Генерал отправил письмо до того, как провозгласили о гибели Акельена от рук разбойников, а значит, все обязательства по предоставлению солдат аннулировались. Теперь это не имеет значения. Ни письмо, ни Камьис, ни армия, ничто больше не имеет значения.
        Ведь истинный король умер.
        Ветер хлестнул по стеклу горстью капель, и Невеньен, вздрогнув от силы удара, отстранилась от окна. Считалось, что Небеса плачут о хороших правителях в день их смерти, однако дождь начался только на третий день после гибели Акельена. Стоило ли об этом переживать? Наверное. Невеньен не знала точно. Она лишь завидовала Небесам, что они могут плакать, а она - уже нет.
        Невеньен выплакала все свои слезы еще в первые два дня после того, как ей принесли горестную весть. Тогда она боялась захлебнуться собственными рыданиями. Сейчас вместо них наступили странные немота и глухота. Неспособность отвечать, реагировать на те потоки сообщений, которые ей несли, пару раз привела к тому, что Невеньен разворачивалась и уходила от недоумевающего собеседника прямо посреди разговора. Это было недопустимо для королевы и неприлично для леди. Но женщина, которая потеряла мужа - потеряла все! - имела на это право.
        В молитвенную комнату кто-то постучался. Эсти, как всегда, дернулась со стула, но Лэмьет, видимо, остановил ее жестом и подошел к двери сам - раздалось шарканье его медленной походки. После скрипа раздался голос Бьерда.
        - Прошу прощения, королева уже закончила молитву?
        - Нет, юноша, - наставническим тоном произнес Лэмьет. - Королева еще советуется с Небесами.
        Управляющий снова извинился, и дверь закрылась. За ней слышался тихий гул - Бьерд был не единственным, кто пытался прорваться к Невеньен. Тьер был занят так, что в его взгляде мелькала несвойственная гордому лорду затравленность, а секретари носились в растерянности, не успевая справляться с порученными заданиями. Акельена больше не было, и те вопросы, которыми занимался он, должна была решать Невеньен. Она же их избегала.
        Как королеве, ей следовало взять себя в руки и выйти к ожидающим ее просителям. Но улыбаться, изображать заинтересованность и терпеть чужую несносность оказалось свыше ее сил. Невеньен осознавала, что, прячась в молитвенной комнате, подрывает свой авторитет. Ее восьмидневный траур жены, вдвое больше всеобщего и намного тяжелее, не повод для оправдания, как и то, что до окончания дней скорби она не полноправная правительница и даже не полноценный человек - часть ее души сопровождала мужа в пути до Небес. Впрочем, какая разница, что о ней подумают люди? Ведь истинный король умер. А без него его жена никто.
        Да и была ли она его женой? Вернувшись после визита к Гередьесу, Акельен скупо осведомился о том, как поживала его супруга, и первую ночь, соблюдая приличия, пробыл у себя в комнатах. Следующими утрами, невзирая на поздние посиделки в Вечернем зале и рассказы о том, как гостеприимно его привечал добрый сосед, король выходил из покоев Бьелен. Акельен говорил, что у неженатого Гередьеса есть одна необычная черта - он почти не держит в поместье молодых привлекательных женщин. Наверное, истинному королю стоило бы поучиться у него мудрости, но он не успел, а его жена так и осталась непорочной. Невеньен надышала мутный кружочек на стекле и тут же стерла его. Проклятая ирония судьбы - через два дня после убийства мужа у нее появилась первая кровь. Невеньен стала настоящей женщиной и отныне может принимать мужчину, чтобы родить ему ребенка. Могла бы. Но она вдова, и ей придется вернуться к родителям и сидеть с ними до старости, словно никогда и не была чьей-то женой. Странно. По-настоящему замужем она не была, а вдруг стала вдовой.
        В дверь опять постучали, и опять Лэмьет закряхтел, поднимаясь. Опять скрип, опять извинения, все то же самое. Хотя нет, теперь в глубине коридора слышался звонкий голос Бьелен. Гибель любовника ударила по ней, однако она держалась лучше, чем королева. Кажется, она снова давала управляющему какие-то распоряжения. Проклятая женщина даже сейчас отбирает у Невеньен то, чем должна заниматься она!
        Но почему она волнуется об этом? Не все ли равно, кто и как перехватывает ее обязанности? Акельен мертв, и им с Бьелен не из-за кого сражаться. Пусть она забирает все.
        Нет-нет-нет, стойте! Невеньен потерла глаза, синие круги под которыми отражались в окне. Что она такое думает? Декаду назад она поклялась, что не сдастся "сестре", даже если начнут рушиться Небеса и вернется Первозданный Хаос. Отступиться - значит потерять последнее уважение к себе. А это единственное, что у нее осталось.
        - Подожди, Лэмьет! - крикнула Невеньен, пока жрец не затворил дверь. - Скажи им, что я скоро выйду.
        Эсти мгновенно подскочила, схватившись за тяжелую ширму.
        - Убирать, моя королева?
        - Да. Э... Сейчас.
        Она положила на стол скомканное письмо, торопливо вытерла щеки, на которых непонятно откуда взялись мокрые дорожки, и пригладила строгое вдовье платье темно-синего цвета. Оно так прекрасно сочетается с ее покрасневшими веками и искусанными губами! Невеньен горько усмехнулась. И здесь она проигрывала Бьелен - та даже траурные платья подбирала так, чтобы они подчеркивали изгибы тела и оттеняли ее глаза.
        Служанка тем временем отодвинула ширму, и Невеньен прошла мимо Книги Небес, которую не открывала уже несколько дней. Истинный король умер, законной королевой Невеньен никогда не станет, и нет смысла притворяться, будто ее когда-то интересовало поклонение Небесам и Бездне. Можно поминать Святой Порядок и богиню Тельет, и ни Лэмьет, ни Тьер не сделают ей замечание.
        Жрец, несомненно, обративший внимание на то, что за ширмой ни разу не шелестели страницы и не хлопал кожаный переплет Книги, поклонился Невеньен, по обычаю держа ладони перед лицом.
        - Моя королева, принесла ли вам медитация облегчение?
        Она задумчиво поглядела на него. Очень умный человек. Он знал, что Невеньен не может сосредоточиться на молитве Небесам и в спокойные дни, тем не менее часто приглашал к себе и давал ей советы. В них постоянно звучал подтекст, показывающий, что пожилой жрец понимает королеву лучше других.
        - Спасибо, Лэмьет, мне действительно стало легче.
        Он довольно улыбнулся, растянув глубокие морщины.
        - Небеса всегда с радостью выслушают ваши молитвы, а я - с радостью приму вас в этой комнате.
        Лэмьет выглядел искренним, но в глубине пожелтевших от старости глаз горел странный огонек. Почему жрец благосклонен к ней - как истовый служитель Небес и Бездны, он надеется привлечь королеву к своему культу, или ему просто жаль запутавшуюся девчонку? В отличие от городских жрецов Лэмьет не читал перед паствой пламенные проповеди и не требовал щедрых подношений. Он тихо выполнял свои обязанности наставника и жреца, не обращая внимания на происходящее вокруг и словно забыв, что когда-то занимал невероятно высокий пост в Эстале и к нему приходили тысячи людей. А у Невеньен за последние дни создалось впечатление, что жадные лорды, присягнувшие Акельену, пытаются выудить что-то полезное для себя даже из его смерти.
        - Почему вы не уезжаете из поместья? - спросила Невеньен.
        - О, моя королева, - усмехнулся старик, и снова его глаза блеснули. - Это молодые боятся за свою жизнь, меняют один стан на другой, союзников на врагов... А я свое уже отжил, мне бояться нечего. Я счастлив тем, что выполняю долг и помогаю моей правительнице получить утешение от Небес.
        Забавно. Невеньен считает, что она никто, а Лэмьет - что она его правительница. Как же он ошибается... Она никогда не была для Акельена женой, а значит, не была и королевой. И никогда не будет, потому что лорды, которые должны были ее поддерживать, бегут от нее, как из горящего дома.
        Ведь истинный король умер. А вместе с ним умерла их надежда.
        Дождавшись, пока Эсти распахнет дверь, Невеньен подобрала юбки и с выпрямленной спиной шагнула в коридор. У нее сразу зарябило в глазах от пестрых кафтанов - далеко не у каждого человека, обосновавшегося в Серебряных Прудах или приехавшего по делам, оказалась под рукой траурная одежда темно-синих оттенков. Бьерд был в положенном по должности красном, Эмьир нарядилась в зеленый, на виноградном платье Бьелен выделялись смелые абрикосовые вставки, мельтешили чьи-то слуги в желтом... Глаз отдыхал на лорде Таймене в светло-коричневом жилете, и на Ламане с Дазьеном, которые носили положенные цвета.
        Ламан с Дазьеном? А они почему здесь стоят?
        С запозданием Невеньен вспомнила, что после смерти Акельена она формально стала главным командующим армии. Тем, кем, по словам Иньита, должна была стать неофициально, сохраняя видимость, будто войсками управляет ее муж. Но теперь у нее не было ни мужа, ни тем более армии, которой следовало отдавать приказы. Зато была толпа людей, которым зачем-то требовалось услышать от нее хоть слово.
        Количество людей, добивавшихся аудиенции королевы, пугало. Она тоскливо их оглядела. На лицах отражались страх, тревога, нетерпение. Желание как можно быстрее разобраться с проблемой и сбежать из Серебряных Прудов. Иньит был прав, называя тех, кто собрался вокруг Акельена, куклами. Его мысль следовало лишь немного уточнить - они были не просто куклами, а марионетками. Умер король, щелкнули ножницы, обрезая нити, и марионетки посыпались со сцены... Серебряные Пруды пустели день ото дня. А ведь погребальный костер Акельена отгорел всего трое суток назад.
        Не успела Невеньен вздохнуть, как к ней кинулся Таймен, необычно загорелый для северянина мужчина. Он уже месяц тщетно пытался решить какие-то экономические проблемы и мучил по очереди Вьита, Акельена и Тьера. Ничего не добившись от них, он начал донимать Невеньен. Может быть, она и помогла бы ему, но, увы, он выбрал неудачный момент.
        Убеждая Таймена, что ему лучше обратиться к казначею, Невеньен с досадой увидела, как Бьелен с удовлетворенной улыбкой уходит под руку с незнакомым лордом. Видимо, она его настолько очаровала, что он не замечал припухшее от пролитых слез лицо спутницы и побледневшую от переживаний розовую кожу. Поистине, с этой мерзкой женщины нужно брать пример. Потеряла мужа, затем любовника, а отказываться от пагубных привычек и не думает.
        Весь конец очереди, выстроившейся вроде бы к королеве, с уважением смотрел вслед ее сопернице. Каким-то образом она организовала Бьерда и еще несколько человек, которые с поклоном удалялись к лестнице. Невеньен сжала челюсти. Можно не сомневаться, что напоследок Бьелен с саркастическим смешком бросила что-нибудь вроде: "Что ж, я всего лишь дала совет, но уверена, что королева поможет вам гораздо лучше".
        Таймен нахмурил светлые кустистые брови, заметив, что Невеньен стиснула зубы. Стоило немалого труда заставить его поверить, что у нее закружилась голова и она совсем на него не сердится. Ох уж эта северная вежливость... Она кого угодно сведет с ума.
        Наконец, Таймена удалось спровадить. Однако он был не последним. Соболезнования от лорда Боссьера? Да, конечно, передайте и мое сочувствие тоже. Семья купцов Трэккитов выражает надежду, что долг истинного короля будет им выплачен? Да-да, обратитесь к лорду Вьиту, пожалуйста. Очередные соболезнования? Ага...
        Ни одного секретаря, в обязанности которых входило то, чем занималась в данный момент Невеньен, поблизости не было. Какой ужасный беспорядок! Зато мимо промчался секретарь Тьера, который сунул ей в руки папку от советника. Невеньен отступала назад перед каждым новым человеком, пока не уперлась лопатками в дверь молитвенной комнаты.
        Хватит. Остальные пусть приходят позже. Королева очень занята, у нее траур.
        Удивительно, но, услышав ее срывающийся голос, все разошлись. Эмьир сочувственно кивнула подруге, шепнув, что заглянет к ней вечерком разогнать тоску. Невеньен заметила выпирающие из ее карманов яблоки. Ох, милая Эмьир... Хоть кто-то заботится о королеве - во время траура ей разрешалось есть лишь на рассвете, а потом, до ночи, запрещалось все, кроме воды.
        Скоро в коридоре остались лишь Ламан с Дазьеном. Невеньен кинула на них мутный взгляд. Эльтин прислонился к стене, глядя вслед исчезающим на лестнице людям. Его высокие сапоги были, как всегда, невероятно грязными, пачкая пол. Дазьен, перегораживающий своей плечистой фигурой коридор, не отрываясь смотрел на Невеньен. Она бы смутилась от такого пристального внимания, если бы он не был капитаном роты королевских телохранителей и не поклялся защищать королевскую семью ценой собственной жизни.
        Один раз он уже не справился.
        Непосредственная вина лежала на Нэнье, маге, которую специально тренировали для охраны Акельена. Эта крепкая молчаливая женщина постоянно сопровождала его и якобы прикрывала щитом из духа. Якобы - потому что разбойничья стрела все-таки его настигла. У Нэньи отобрали майгин-тар и посадили ее в тюремную яму, под наблюдение другого мага, где она ждала суда по обвинению либо в предательстве, либо в преступной халатности. В обоих случаях ее участь обещала быть невеселой.
        - Моя королева, - офицеры склонились перед ней, и она кивнула в ответ, уже догадавшись, о чем пойдет речь.
        Ламан сделал шаг вперед, нависнув над Невеньен. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. А ведь он не самый длинный из тех, кто зовет себя "эле кинам". Кажется, только Кален, лейтенант отряда магов, обладает нормальным человеческим ростом.
        - Моя королева, - повторил Ламан. Невеньен поежилась - она до сих пор прижималась к двери. Лорд, к счастью, догадался отступить назад, чтобы не причинять ей неудобство. - Нам с капитаном Дазьеном нужно поговорить с вами наедине.
        - А ваше дело не может решить главный советник? - спросила Невеньен.
        Она уже сказала, что не хочет иметь никакого отношения к судьбе Нэньи. Пусть ею занимается суд. А если у Ламана возникли проблемы с солдатами, то... Невеньен не желала в это вникать. Она больше не королева. Она вдова и после траура отправится к родителям, чтобы поддерживать их в старости.
        Ламан взирал на нее из-под потолка.
        - Это дело касается лично вас, моя королева, поэтому мы пришли к вам.
        - Хорошо, - сдалась Невеньен. Спорить для нее сейчас было слишком сложно, особенно с Ламаном. - Идемте в Малый зал.
        В такое время - перед обедом - он был свободен. Невеньен зацокала по паркету, направляясь к своему трону, и сапоги офицеров загрохотали следом. Опустившись на подушку, девушка не сразу нашла удобное положение. Сидеть в зале советов перед тем, кто раньше подчинялся одному королю, было странно. Еще страннее - знать, что справа больше никогда не будет возвышаться сильный и красивый муж. Как он стоял в центре зала, изгибая тонкую бровь...
        Невеньен силой вырвала себя из воспоминаний и прокашлялась, чтобы рассосался комок в горле.
        - Лорд Ламан, капитан Дазьен, я слушаю вас.
        - Охрану поместья необходимо усилить, - сразу приступил к делу Ламан. - Конкретнее - вашу личную охрану, моя королева. Также требуется выставить дозор у ваших покоев.
        - Зачем? - опешила Невеньен.
        Кому она нужна? Если в ее руках и была какая-то сила, то со смертью Акельена и письмом отца она растворилась, как утренний туман.
        - Со всем уважением, моя королева, - холодно произнес Ламан. - Вы жена мятежника, еще есть люди, которые вам верны, и вы еще живы. Гередьес тщательно готовил убийство короля Акельена. Я уверен, что он хотел убить вас обоих, но не смог, потому что вы так и не присоединились к мужу. Наверняка Гередьес снова подошлет убийц. Сюда, в поместье, - пояснил он.
        Невеньен откинулась назад и уставилась в окно. Этот Гередьес...
        Доказательств ни у кого не было, однако все верили, что виноват именно он. Случайных совпадений было невообразимо много. Подозрительно уже то, что человек, который до сих пор избегал любых связей с мятежниками, пригласил к себе их предводителя. В поместье это обсуждали так, что стерли языки, но внятно объяснить, зачем Гередьесу понадобился Акельен, не смогли. Сам он сказал, что давно мечтал познакомиться и наладить связи с соседом.
        Первая поездка была продолжительной, Акельену очень понравились владения лорда и общение с хозяином. У Невеньен, правда, по его рассказам создалось впечатление, что суховатый Гередьес скорее потакал гостю, при его пресловутом скромном достатке устроив грандиозную охоту. Вернулся король в восторге и даже не ругался на то, что совет без его ведома отправил отряд магов за державой. Гередьес не делал предложений, не вел переговоров, не выпытывал секреты, ничего не обещал и тем более не угрожал. Вдобавок к этому он не отвечал на осторожные намеки присоединиться к мятежникам. Лорд просто развлекал гостей. Вьит это подтвердил, а его тяжело сбить с толку.
        После такого приема Акельен и Тьер несколько расслабились. Советник даже говорил ему, что, вероятно, стоит более откровенно предложить что-нибудь Гередьесу. А Невеньен плакала перед мужем, пытаясь напроситься в следующую поездку к Гередьесу, которая готовилась через крохотный промежуток. Неужели ему так противно ее общество, что он предпочитает ей - подумать только! - Вьита? Стыдно признаться, но теперь она была рада, что ее опять, как маленького ребенка, оставили дома. Потому что на границе земель Акельена и Гередьеса на путников напали разбойники.
        Невеньен медленно и глубоко вздохнула. Когда в поместье прискакали всадники на взмыленных лошадях, она не восприняла всерьез то, что они выкрикивали. "На короля напали", "короля застрелили", "король мертв". Потом, когда она осознала смысл этих фраз, на нее накатила волна шока. После трех дней их беспрестанного повторения они звучали обыденно, как и подробности смерти Акельена.
        Его убили с первого выстрела. Он должен был находиться в карете, с Вьитом, но день выдался жаркий, и Акельен решил проехаться верхом, поменявшись местами с гвардейцем. Свидетелей этому было много, его никто не вынуждал. Он радовался тому, что можно поразмяться после долгого сидения в тесном экипаже рядом с неприятно пахнущим Вьитом. Доспех гвардейца король, конечно же, не надел, понадеявшись на Нэнью, поэтому разбойники сразу выбрали его как самую легкую цель. Они не сообразили, что рядом с ним едет маг, который способен убить одним махом нескольких человек.
        В итоге ограбление не удалось, но король погиб. Это звучало очень иронично, если забыть о том, что королем был муж Невеньен.
        Где-то внутри заныла боль, но Невеньен заглушила ее. Если подумать логически, в том нападении было много странного. Вместе с королем ехали пять хорошо вооруженных гвардейцев-телохранителей, один из которых носил нашивки мага. Редкий дурак рискнет сражаться с обученными воинами, а чтобы осмелиться напасть на волшебника, нужно быть самоубийцей. Можно представить, что разбойники не разглядели эмблему мага, но они наверняка не так глупы, чтобы впятером бросаться на тех, кто в целом превосходит их числом, ведь с королем и Вьитом были еще слуги.
        Число разбойников изумляло даже Невеньен, неискушенную в таких делах, а Иньит вообще смеялся. Пятеро против десяти? Они обстреляли из луков гвардейцев и повозку, ранив трех человек, в том числе и Вьита. Казначей, к счастью, получил всего лишь царапину - наткнулся на наконечник стрелы, которая прошила стенку кареты. Короткая дальняя атака - вот и все, что успели грабители. Нэнья убила троих прятавшихся в кустах человек, а гвардейцы достали других двоих. Естественно, живых, из которых можно было бы выпытать имя их нанимателя, не осталось.
        В Малом совете все как один утверждали, что "разбойников" подослал Гередьес. Во время первого визита он прощупывал обстановку и располагал к себе короля, но не напал из-за того, что его охрана была настороже. Второе посещение Акельена позволило ему нанести точный и смертельный удар.
        Наверное, все так и было. Но Невеньен понятия не имела, что ей с этим делать. Кое-кто намекал, что неплохо бы самим подослать к Гередьесу убийц. Кое-кто полагал, что нужно окопаться и собирать силы, чтобы пойти на Гередьеса настоящей войной. Таких были единицы. Чуть меньше, чем первых. Остальные просто собирали вещи и тихо сбегали.
        Погрузившаяся в размышления Невеньен заметила, что Ламан ей что-то говорит, только когда он закончил и замер, вопросительно подняв бровь. Прикидываться внимательно слушающей было бессмысленно - проницательный северянин всегда без труда ее раскусывал.
        - В общем, я сделаю так, как считаю нужным, - недовольно произнес он.
        - Да, - покорно кивнула Невеньен.
        Она согласится на все что угодно, лишь бы от нее отстали и она могла вернуться домой, к матери. Раньше Невеньен не поверила бы, что настанет время, когда она станет об этом мечтать, но сейчас жизнь рядом с родителями казалась счастливым избавлением от всех проблем.
        - Будет исполнено, моя королева. Но прежде прошу вас подписать бумагу об освобождении Нэньи, чтобы она могла вас охранять.
        - Нет! - возмущенно воскликнула Невеньен.
        Все-таки она могла согласиться не на все. Эта женщина не выполнила свой долг. Из-за нее Невеньен лишилась мужа. Доверить ей после этого собственную жизнь? Да пусть она провалится в Бездну! Виновата Нэнья или нет, она обязана ответить по меньшей мере за халатность. Кроме того, ее ожидал суд. Никто не должен нарушать установленный порядок, тем более королевская особа.
        - Моя королева, разрешите объяснить вам, - встрял Дазьен. - У магии есть серьезный недостаток. Он заключается в том, что дух не бесконечен, он быстро иссякнет, если, например, постоянно поддерживать вокруг человека полный щит. К тому времени, как на короля напали, дух Нэньи истощился, и ей пришлось черпать дух из майгин-тара. Его не хватало на создание полного щита. Кто-то увидел прорехи в защите короля и послал стрелу туда. Моя королева, это наверняка был маг, и у нас есть подозрение, что он сбежал.
        Как заправский солдат, он отчеканил все быстро, без заминки, глядя прямо перед собой. Невеньен от этого только еще сильнее разозлилась.
        - Это вам Нэнья сказала? - подскочив с трона, она стала нервно ходить туда-сюда перед креслами. Так когда-то делал Акельен, если ему не нравились донесения советников. - Кто может подтвердить ее слова, кроме нее самой? И если среди разбойников был маг, почему короля убили обыкновенной стрелой? Гвардейцы сказали, что убитых было пятеро. Каким образом они упустили шестого человека и почему не сообщили о его следах, если обнаружили их? Ваши люди настолько некомпетентны?
        Бросив последнее обвинение, она остановилась и посмотрела на Дазьена. Сердце билось с бешеной скоростью, а к щекам прилила кровь - не только от внезапного осознания, что она отчитывает капитана гвардии, бывалого солдата, мужчину намного старше нее, но и от ярости. Что, как сказал бы Акельен, за дерьмо собачье пытаются ей втереть под видом алиенского ладана?
        - Моя королева, это предположение, - охладил Ламан ее пыл. - Расследование идет, три дня назад вы сами назначили лорда Мелорьеса ответственным за него.
        - Наши опасения вызваны тем, что маги способны не оставлять следов на земле и передвигаться бесшумно, а также вызывать видения у жертв, - прочистив горло, продолжил Дазьен. - Если разбойникам помогал волшебник, нельзя исключать того, что его могут подослать к вам. Поэтому мы должны обеспечить вам не только обычную защиту, но и волшебную. Нэнья - самый опытный маг из тех, кто сейчас есть в нашем распоряжении. Она служит под моим началом много лет, и я готов поручиться за нее собственной головой.
        И кто же заберет его голову, когда королева погибнет из-за небрежности Нэньи? Невеньен не стала задавать возникший у нее вопрос - по ее мнению, это было бестактностью. Однако слова, которые вырвались у нее от огорчения, оказались еще хуже.
        - Следуя вашей логике, я уже должна забрать вашу голову, потому что Нэнья подвела королевство, допустив смерть его истинного правителя.
        Дазьен не вздрогнул и не испугался ее угрозы. Он опустился на колени и прикоснулся лбом к полу, простерев руки перед собой.
        - Моя жизнь принадлежит вам, моя королева. Как и жизнь Нэньи. Вы можете забрать их в любой момент, если посчитаете это правильным.
        Его спокойная готовность пожертвовать собой внезапно привела Невеньен в ужас. Дазьену уже наказали, так как на нем лежала ответственность за проступки его солдат, но казнить его... Это слишком. Он не преступник; он до глубины души верный истинному королю человек, который продолжает служить ему даже после его гибели. Кто Невеньен такая, чтобы отбирать у него жизнь? Они могут звать ее королевой, но она-то знает, что она никто.
        - Встаньте, - приказала Невеньен.
        Она вернулась в кресло. Какая разница, стоит она или сидит, если эти мужчины все равно смотрят на нее сверху вниз?
        - Прошу вас, моя королева, - совершенно не просящим тоном произнес Ламан, - освободите Нэнью. Кроме нее никто не способен обеспечить вам достойную защиту.
        Ей внезапно стало душно, несмотря на ветреный и дождливый день. Ламан и Дазьен давят на нее. Манипулируют ей. Она такая же кукла, как и все остальные в поместье, и ее дергают за ниточки, вынуждая принять нужное кому-то решение.
        - Нет, - твердо ответила Невеньен.
        Иньит просил ее не быть игрушкой в руках лордов. Возможно, она не королева, но и превращаться в безвольную марионетку не станет.
        Мужчины переглянулись с явным неудовольствием.
        - Хорошо, моя королева. Мы усилим вашу охрану, а Нэнья будет ждать суда, - сказал Ламан.
        - Да. Вы свободны.
        Мужчины поклонились и направились к выходу. Невеньен со вздохом откинулась назад. Однако не успела она обрадоваться паре свободных мгновений, как дверь распахнулась навстречу Ламану, и в зал вошла Бьелен.
        Щеки девушки окрашивал нездоровый румянец, а на губах играла кривоватая улыбка. В виноградно-абрикосовом платье она была похожа на экзотический фрукт, который наверняка хотелось надкусить многим мужчинам. От этого фрукта, однако, веяло перезрелостью. Невеньен втянула ноздрями воздух. Бьелен перестала пользоваться любимыми духами с ароматом роз? От нее исходил несвойственный ей кислый запах брожения.
        О, Хаос, да она пьяна с утра пораньше! Что эта несносная женщина себе позволяет?
        - Прибыл арджасский посол, - развязно объявила Бьелен, прошествовав мимо Ламана и Дазьена так, словно их тут не было. - Он упирается и говорит, что не имеет отношения к Арджасу, но я-то знаю, кто он, - улыбнувшись еще кривее, она плюхнулась в кресло для советников. - Он ищет тебя или Тьера. Со мной он не захотел общаться, а Тьера нигде нет, так что мне пришлось поработать треклятым гонцом и найти тебя. Тебе лучше поторопиться, сестричка, арджасцы ненавидят ждать.
        Врата зала стукнули, обозначив уход эльтина и капитана. Несомненно, мужчины все слышали - всю эту попытку выставить Невеньен несмышленой девочкой. Почему Бьелен это делает? Почему она продолжает строить из королевы дурочку, хотя Акельен мертв? Они обе остались ни с чем. Невеньен молча смотрела на Бьелен, понимая, что должна как-то отреагировать: заплакать, поставить зарвавшуюся родственницу на место, пойти к послу, в конце концов... Но не могла ни шевельнуться, ни что-то произнести. Период немоты наступил опять.
        В тишине раздался негромкий треск. Невеньен с удивлением посмотрела на правую ладонь. На большом пальце сломался ноготь. Неужели она с такой силой впилась в подлокотники?
        Бьелен невидящим взглядом уставилась в окно. Решив ничего не отвечать сопернице, Невеньен медленно поднялась. Ее ждет арджасский посол, потом обряд кормления нищих, если вообще кто-то из них окажется в Серебряных Прудах, потом...
        В зал, оглушительно хлопнув дверью, ворвался Вьит. За ним, шаг в шаг, - Мелорьес. Один, как всегда, растрепанный и вспотевший, второй - собранный и подтянутый, но оба с одинаковыми встревоженными лицами и с пачками писем в руках и подмышках. За лордами следовали их секретари с деревянными планшетами, перепачканные угольными грифелями.
        - Моя королева! - почти одновременно начали советники. Вьит остановился, вежливо предоставляя Мелорьесу право говорить первым. Признательно кивнув Вьиту, Мелорьес обратился к Невеньен:
        - Лорды южных земель выражают сочувствие вашей утрате. Вместе с этим они прислали документы для заключения нового соглашения. Бумаги содержат новые условия сотрудничества, и я бы хотел их срочно обсудить с советом. Я взял на себя смелость его созвать. Вставлены новые пункты, которые нам не стоит подписывать вообще или, по крайней мере, не сразу.
        Взял на себя смелость... Действительно, смелость - во внеплановое время созывать совет имели право только два человека: король и главный советник. Наверное, стоило разозлиться, но Невеньен слишком устала для этого. Да и какой смысл, если - нужно смотреть правде в глаза - все равно лорды прекрасно решают все без королевы? Нужно сказать спасибо, что они по крайней мере ставят ее в известность об этом.
        Она подняла вверх ладонь, обращенную внутренней стороной к Мелорьесу, давая ему понять, что он услышан, и повернулась к Вьиту. Малый совет будет собираться слишком долго, а Большой тем более. Правда, Невеньен подозревала, что Большой совет, собираемый самое частое раз в декаду, сильно поредел с последнего раза. Может быть, дело Вьита более быстрое.
        - Торговая семья Бертренов просит немедленно выплатить ей долг за поставку оружия солдатам. Я пересмотрел наши каждодневные траты и, с учетом отъезда некоторых лордов, кажется, нашел, где мы можем сэкономить...
        - Бертрены требуют выплаты? - перебила Бьелен. - Они же были готовы простить нам долг!
        - Теперь уже нет, - вздохнул Вьит. - Смерть истинного короля изменила политику некоторых торговцев по отношению к нам. У меня тут письма от... - он выудил из подмышки кипу промокшей от пота бумаги. - От шести купцов.
        Они даже не стали ждать окончания всеобщего четырехдневного траура. Чудесно... Невеньен почувствовала себя так, будто кто-то обрезает нити, на которых она держится. Треньк! Повисла левая рука. Треньк! Правая. Ну, кто будет следующим?
        Следующим в зал вошел Тьер. Он тяжело шагал, а гордо выпрямленная спина сгорбилась. Невеньен видела его таким, только когда принесли весть о смерти Акельена. Должно было случиться что-то не менее плохое, чтобы советнику изменило самообладание.
        - Прилетел почтовый голубь с перевала Катарка со срочным донесением, - безжизненным голосом сообщил Тьер, взмахнув в подтверждение клочком бумаги. - Несколько дней назад на Аримин напали Дети Ночи. Они опустошили город. Его окраины сгорели дотла. Погибших сотни, если не тысячи, население разбежалось по окрестным деревням.
        - Дети Ночи? - снова влезла Бьелен. - Вы шутите. Они заточены в королевской державе, а та утеряна.
        Советники и королева мрачно смотрели друг на друга. С идеей отправить отряд магов в Аримин согласились не все, но это было их решение - Малого совета, и никого другого.
        - О, вот как. Все ясно, - произнесла Бьелен, поняв все по их молчанию. - Пытаясь прибрать королевство к рукам, вы его случайно уничтожили.
        Ей никто не возразил. Она запрокинула голову и расхохоталась.
        
        * * *
        
        В миске с теплой водой отражалось осунувшееся девичье лицо. Невеньен долго смотрела на себя, а потом ударила по блестящей поверхности пальцами. Отражение пошло рябью и пропало. Так - не видя себя - умываться было легче. Эта женщина напротив происходила из совсем другой жизни, вероятно, даже была королевой, а Невеньен сейчас хотела быть просто собой.
        Она окунула в миску ткань и провела ей по лицу и рукам. Траур запрещал омовения до последнего, восьмого дня, но Невеньен предпочитала думать, что не нарушает правила. В них ничего не говорилось о том, что нельзя протираться.
        Умывание приносило ей облегчение, поэтому она старалась чаще проводить его. За шесть дней после смерти Акельена случилось слишком много плохого, была принята уйма неприятных решений, а будет принято еще больше. Чего стоили только появление када-ра и резкое уменьшение сторонников истинного короля. Остальные проблемы по сравнению с этими казались сущей мелочью. Но эти мелочи ее истощали.
        Невеньен не до конца понимала, почему так получается. Еще несколько дней назад ее никто не воспринимал всерьез. Она до сих пор продолжала быть никем, но внезапно всем понадобились документы, подписанные именно ее рукой, речи, сочиненные как будто бы ею, а на самом деле секретарями, она строчила десятки, если не сотни писем и обещала всем светлое будущее. Лорды, которые еще декаду назад ее не замечали, сегодня выражали надежду, что она станет прекрасной правительницей под руководством своих советников.
        Наверное, можно было считать все это исполнением мечты Невеньен - она наконец-то начала хоть что-то значить. Однако во взглядах лордов не появилось уважения, в лучшем случае - сочувствие ее горю. Проблема состояла и в том, что Невеньен ничего этого больше не хотела. Она оказалась не готова к свалившейся на нее ответственности. Ей ведь четырнадцать - пусть даже почти пятнадцать - лет, а лорды иногда требовали от нее понимания вещей, в которых не разбирались и сами. Как ей определить, например, сколько дохода будет приносить в следующую декаду лет Бьёргельская золоторудная шахта и какое отношение к этому имеет какой-то купец Отрелл, которому нужно установить размер бенефиций? Что вообще такое бенефиции? А сумасшедший лорд Таймен почему-то жаждал получить от нее ответ на эти и другие вопросы.
        - Моя королева, - позвала из гостиной Эсти. - Вам принесли новые документы на подпись.
        - Конечно, давай, - со вздохом отозвалась Невеньен. Когда это секретари успели их передать? Она даже не слышала их прихода.
        Хрупкая Эсти торжественно внесла толстую пачку, которую еле могла удержать. Положив листы на стол, она попыталась их рассортировать. Очень быстро высокие стопки, которыми было заставлено все пространство, стали опасно подрагивать, грозя разрушиться.
        - Оставь. Я разберу их сама, - махнула рукой Невеньен, безучастно наблюдающая за тем, как на ее столе растут горы.
        - Как пожелаете, моя королева.
        Служанка исчезла из кабинета, забрав миску с водой, и заняла место у входа в покои, чтобы перехватывать особенно наглых посетителей. К счастью, мужчин, пытающихся ворваться в комнаты Невеньен, стало меньше с тех пор, как Дазьен выставил дополнительных гвардейцев - рослых мужчин с квадратными подбородками и неласковыми взглядами. Капитана стоило поблагодарить хотя бы за это.
        Однако Невеньен не хотелось никого благодарить. Наоборот, она бы с удовольствием кого-нибудь прокляла. В первую очередь, пожалуй, собственного мужа, который так не к сроку умер. Что ему мешало повременить с поездкой к Гередьесу? Тогда бы с перепуганными лордами Севера пришлось иметь дело ему, а не Невеньен.
        На шестой день траура она испытывала к Акельену вовсе не нежные чувства и точно не печаль. Сначала Невеньен казалось, что она способна заново наплакать пруды, которые когда-то дали поместью название и которые были засыпаны, чтобы на их месте построить бараки для солдат. Теперь грусть истощилась, и не осталось ничего, кроме усталости и раздражения. Наверное, это плохо - так относиться к погибшему мужу. Но Невеньен не знала, кого еще можно винить в том круглосуточном кошмаре, который на нее свалился. Она ведь не просилась замуж за мятежника. Так почему Акельен почивает на Небесах, а она за него отдувается?
        В дверь кабинета два раза стукнули. От неожиданности Невеньен дернулась и ударилась ногами об стол. Стопочка, стоявшая на самом краю, дрогнула и медленно завалилась на бок, рассыпаясь желтоватыми листочками по полу. Повезло, что упала всего одна стопка...
        - Подождите, пожалуйста! - крикнула королева, уже зная, что с той стороны Тьер. Так стучался только он. Эсти должна была предупредить о его приходе, но, наверное, Невеньен опять все пропустила.
        Она опустилась на колени и принялась спешно собирать бумаги. Как назло, часть залетела под комод. Невеньен провела под ним пальцами, однако выудить получилось лишь пару листов. Поборов брезгливость, она распласталась по не слишком чистому полу и прижалась щекой к каменным плитам. Ага, вот и оставшиеся документы.
        Вытащив их, Невеньен обнаружила, что это еще не все. За бумагами лежали несколько других листочков. Судя по клочку пыли перед ними, они завалились сюда давно. Закряхтев, Невеньен просунула руку дальше и подцепила их ногтями. Ну-ка, что это...
        О, Хаос! Невеньен с ужасом прочитала строчки, написанные кривым почерком какого-то Сирди Беспалого и адресованные Иньиту. Она ведь была уверена, что сложила эти письма вместе с остальными в ларец и вернула Сони! При воспоминании о том, как этот строгий мужчина с необычайно яркими серыми глазами отчитывал ее, Невеньен чуть не завыла. Так ее не ругали уже давно, и было вдвойне неприятно, что он совершенно прав. Но хуже всего, что она все-таки подвела его. Святой Порядок, он так старался для нее, клялся ей в верности, а она!..
        Стук повторился, и Невеньен в отчаянии огляделась. Куда бы спрятать письма? В них не оказалось ничего компрометирующего Иньита, скорее наоборот. Половина бумаг содержала столбики из цифр, видимо, перечисление сумм, которые кто-то кому-то был должен. Невеньен не стала тогда в них разбираться и сразу отложила. А вот во второй половине неизвестные люди передавали Иньиту свои заверения в том, что они добьются необходимых истинному королю условий, выжмут из кого-то признания (временами тексты полнились ужасающими деталями), устроят кому-то безопасный проезд до Серебряных Прудов и так далее. Зловещие намеки Тьера вроде "не делитесь с лордом Иньитом никакими тайнами" отныне можно было спокойно пропускать мимо ушей. Иньит был одним из самых преданных людей Акельена. И, возможно, Невеньен.
        Засунув письма под рассыпавшиеся документы, она сгребла все в кучу и вывалила на комод. Времени прибирать их уже не было.
        - Входите.
        Отворивший дверь Тьер замер, привыкая к сумраку комнаты, который царил здесь, несмотря на середину дня, - у Невеньен от яркого света болели глаза. Заметив королеву, которая уперла руки в бока и стояла перед бесформенной грудой листов, советник удивленно скосился на нее, но ничего не сказал. В эти безумные дни кто угодно отойдет от строгих правил порядка. Даже те, кто когда-то следовал заветам Тельет.
        - Моя королева, вы сейчас не слишком заняты?
        - Нет, - ответила она, отрывая взгляд от комода и устраиваясь в кресле.
        По ее знаку Тьер сел напротив, осторожно сгибаясь, чтобы не побеспокоить ноющую поясницу. Невеньен скользнула взглядом по его белоснежной макушке. Когда они познакомились несколько месяцев назад, он уже был седым. Мужчины его типа вообще седеют рано. Но лишь в последнюю неделю Тьер стал выглядеть стариком, который смотрел на королеву с потаенной грустью.
        - Случилась новая беда? - тревожно спросила Невеньен.
        Она бы не удивилась, сообщи он ей о войне с Каснаром или сошествии богов на землю. Када-ра опустошали Север - так почему бы богам к ним не присоединиться?
        - Нет, к счастью. Я бы хотел поговорить о вашем поведении.
        Невеньен ошеломленно уставилась на него. Такой поворот никак нельзя было предугадать.
        - Я не нарушаю траур, - кисло произнесла она. Неужели он узнал об их нечаянной встрече с Иньитом в саду? Но ведь они и словом, считай, не перемолвились... - Единственное, что я делаю не так, это принимаю мужчин, например вас, хотя могу оставаться наедине только с близкими родственниками.
        - Правителям разрешено послабление. Иначе в стране наступил бы хаос, - кивнул Тьер. - Траур вы соблюдаете достойно, как истинная королева. Но я собирался обсудить с вами другое.
        - Что же?
        Советник поджал губы. Он делал так всегда, когда намеревался сказать что-нибудь неприятное для собеседника, и по привычке начал заходить издалека.
        - Моя королева, траур - это тяжелый период. На вас внезапно легло множество обязанностей, возможно, больше, чем может выдержать девушка вашего возраста. Но вы королева. Официально вы признаны или нет, у вас есть народ, о котором вы не имеете права забывать и ради которого должны постоянно трудиться.
        - Лорд Тьер! - прервала его Невеньен. Почему нельзя говорить прямо, как Иньит или Ламан? На обходные пути нет времени. - Я и так тружусь постоянно. Я провожу встречи и совещания во время обеда или ужина и ставлю королевскую печать на бумаги задолго после полуночи. Вы сами проследили за тем, чтобы я работала по такому графику, посоветовав убрать из него уроки и все прочее. Разве этого мало?
        Сердце забилось быстрее от страха, что на нее повесят еще что-нибудь. Почти всю эту ночь она провела за нашлепыванием - иначе это назвать не получится - обращений к северным лордам о помощи ариминцам. Какая жалость, что ставить печать может только король или королева! В оставшиеся до рассвета часы она так и не смогла толком заснуть - думала об Аримине и чем грозит освобождение када-ра. Неужели ее хотят лишить и этих крошек времени, которые она может потратить на сон?
        - Нет, моя королева, этого не мало. Я, наоборот, удивлен тем, как стойко вы встречаете неурядицы. Но я имел в виду не количество работы и не избегание некоторых важных персон, как, например, арджасского посла Аб Камайена, - Тьер с укором посмотрел на нее. Да, она позорно спряталась от арджасца, но ей все равно нечего было ему сказать, кроме как пару раз кивнуть в ответ на его быструю речь. Что Невеньен должна была обещать ему или в чем отказывать, если ее запамятовали посвятить в условия тайного союза с Арджасом? - Я имел в виду ваши проскальзывающие намеки на то, что после траура вы поедете домой и будете исполнять долг младшей дочери, служа родителям опорой в их старости.
        Возмущение Невеньен мигом утихло. В разум вернулась всепоглощающая усталость. Следовало догадаться, что Тьер, по слухам, не один год подбиравший Акельену невесту, так просто ее не отпустит.
        - Такова вдовья традиция, и я действительно собираюсь это сделать.
        Брови Тьера сдвинулись вниз.
        - За шесть дней вы связались с огромным количеством людей. После окончания траура вы сможете принять их присягу. И вы подведете их, отберете у них надежду на то, что их мечты, несмотря на гибель истинного короля, будут исполнены?
        - Я не подхожу на роль королевы, - буркнула Невеньен.
        Ей показалось, или это прозвучало по-детски?
        - До сих пор вы хорошо справлялись. Я могу ошибаться, но я считал, что вы, наоборот, пытаетесь доказать, что вы настоящая королева.
        "И вы ошибаетесь", - хотела проворчать она, но это было бы ложью. Во всяком случае, до того момента, как умер Акельен.
        - Отдайте корону Бьелен, - едко предложила Невеньен. - Она будет рада.
        Тьер вздохнул.
        - Моя королева, вы очень утомлены. Вам нужно отдохнуть. Вы прекрасно знаете, что Бьелен уже не сможет стать королевой.
        Да, это было так. В отличие от, например, Шинойена, где трон наследовался по мужской линии, в Кинаме власть передавалась от семьи к семье - с определенными ограничениями, естественно. Стильин смог объявить себя истинным королем только потому, что вся семья Идущих погибла целиком - заговорщики задушили даже младенца, который незадолго до этого родился у племянника Ильемена. После Стильина должна была править Бьелен и ее дети, но она, во-первых, не успела родить, а во-вторых, будучи дочкой купца Овьера Лейтрена, не могла похвастаться чистой кровью, и многие лорды не присягнули бы ей лишь по этой причине. К тому же был жив последний незаконный сын Ильемена. После заверения от Бьелен, что она никогда не будет претендовать на престол, Акельен занял место короля. Но, похоже, "сестричка" отказалась против воли. Рваться к власти она не прекратила и перехватывала любую инициативу у Невеньен - единственной, кто мог наследовать династии Идущих.
        Однако способной возглавить мятежников Невеньен себя не чувствовала.
        Видимо, Тьер прочитал ее мысли, потому что он наклонился вперед и не начал говорить, пока не поймал ее взгляд.
        - Вы могли бы вернуться к родителям, если бы были вдовой обычного лорда. Но вы жена истинного короля, жена мятежника. За последние полдекады по стране были разосланы сотни писем с вашей печатью, подтверждающие, что вы продолжите дело своего мужа. Вся Кинама знает, что теперь наш лидер - вы. Как вы думаете, удастся ли вам спрятаться от этого факта в доме родителей? И примет ли вас генерал Стьид обратно?
        У Невеньен открылся рот. Святой Порядок, она правда не подумала о том, как к ней отнесется отец! Он отказывался выполнять обещание по предоставлению армии, и, судя по сухим фразам из писем, его вражда с умирающим Тэрьином постепенно сходила на нет. С изменчивостью политики Невеньен уже была хорошо знакома. Если отцу будет нужна поддержка официальной власти, он наверняка отречется от связей с мятежниками, как делал раньше, и, конечно, погонит вдову Акельена вон, чтобы никто не мог упрекнуть генерала в лукавстве.
        И снова Невеньен ощутила себя куклой. На сей раз нити не лопались - они намертво привязывали ее к Серебряным Прудам.
        - Я поняла, - тускло ответила она. - Вы пытаетесь мне сказать, что дороги назад нет.
        - К сожалению, да, - в голосе Тьера звучала искренняя печаль, которая тут же сменилась ободрением: - Но вам не нужно расстраиваться. Вы Невеньен Идущая. Вы унаследовали трон своего мужа и непременно станете прекрасной королевой.
        - Конечно, - без особого воодушевления согласилась она.
        Лорды разбегались от нее, как от чумной, расположение тех, кто был на ее стороне, отнимала Бьелен, в это время Север разоряли кошмарные создания Бездны. А трон Кинамы, между прочим, был занят Тэрьином. Да, Невеньен обязательно станет прекрасной королевой. Разве что в чьих-нибудь грезах.
        Разговор на этом, вероятно, закончился бы, но его прервал стук в дверь.
        - Госпожа, капитан Дазьен просит срочной встречи с вами! - объявила Эсти.
        Затем раздался возмущенный вскрик, словно служанку отодвинули, и прозвучал взволнованный голос самого Дазьена:
        - Моя королева, с вами все в порядке? Случилась неприятная вещь, о которой вам нужно знать.
        Невеньен подумала, что военные начинают ей нравиться. Они сразу, без уверток говорят, хорошие у них новости или плохие.
        Врываться в покои королевы и прерывать ее встречу с главным советником было бестактностью даже для капитана роты гвардейцев-телохранителей. Однако если происшествие действительно важное, Дазьена можно простить. Невеньен вскочила с кресла, чуть не сбив еще одну стопку, и дернула дверь.
        - Со мной все хорошо. В чем дело?
        Извинившись, Дазьен засунул голову в сумрачный кабинет, внимательно осмотрел его и, похоже, удовлетворился увиденным. Тьер, напротив, нахмурился. Обычно Дазьен себе подобного не позволял.
        - Капитан, докладывайте быстрее, - поторопил советник.
        - Нэнья мертва. Похоже, отравлена.
        - О, Хаос! - пробормотала Невеньен. Может, она и в самом деле чумная? Иначе почему люди вокруг нее умирают один за другим?
        Тьер резко встал с кресла, схватившись за поясницу и поморщившись.
        - Отведите нас к яме.
        Когда они вышли из поместья, за Невеньен потянулась целая процессия, привлекавшая всеобщие взгляды. Эсти, бывший секретарь Акельена Окарьет, перешедший к королеве, слуга-сасаа, секретарь Тьера и трое стражников. К одному обычному охраннику Дазьен добавил второго и еще приставил к королеве мага-гвардейца по имени Жевьер - немолодого мужчину с крупным родимым пятном на щеке и взглядом человека, который всем категорически недоволен. Невеньен он не очень нравился, но после Нэньи это был второй по силе маг в поместье. Точнее, теперь уже первый.
        Дазьен, кидавший на эту толпу хмурые взгляды, в конце концов наклонился к Невеньен и тихо посоветовал:
        - Моя королева, отправьте всех обратно, кроме Жевьера. Пока что о смерти Нэньи никто не знает, кроме меня, лекаря и стража ямы. Представьте, какая паника начнется, если поползет слух, что кто-то убивает магов в поместье.
        - Мудрое предложение, - кивнул Тьер. - От чего бы Нэнья не умерла, нам лучше придержать эту новость и обдумать, как лучше ее преподнести.
        Невеньен скривилась - человек умер, а они обсуждают, как это преподнести! - но послушно приказала всем вернуться. У ее плеча остался лишь мрачно нависающий Жевьер. За пределами главного здания Серебряных Прудов Нэнья не отходила от Акельена дальше, чем на расстояние вытянутой руки, и этот гвардеец поступал так же. Невеньен поежилась. Хорошо, что он подчинялся приказу не заходить в ее покои.
        Ямы - их было две, для женщин и для мужчин, - находились на окраине поместья, за солдатскими бараками и площадками для тренировок. Дазьен повел королеву и советника кратчайшей дорогой и шагал впереди, не обращая внимания на размешанную солдатскими сапогами грязь. Тьер, невзирая на почтенный возраст, от него не отставал. Невеньен же изрядно запыхалась, прежде чем увидела решетку в земле, сидящего рядом молодого солдата и лекаря, через плечо у которого была перекинута сумка с лекарствами. Юноша, заметив капитана, подскочил и отдал честь, низко склонившись перед королевой. Из соседней ямы, мужской, стала раздаваться ругань и крики с вопросами, почему сегодня так шумно по соседству.
        - Молчать, иначе месяц будете тут на Очи Бездны любоваться, - рявкнул Дазьен. Голоса тотчас стихли. Повернувшись к стражу, капитан приказал: - Открывай и ставь лестницу.
        - Нам придется лезть туда? - удивилась Невеньен.
        Дазьен бросил на нее недоуменный взгляд.
        - Простите, мы не можем достать Нэнью без того, чтобы об этом не узнало все поместье.
        Она прикусила язык. Ну конечно, что за глупый вопрос.
        - Вам не обязательно спускаться, моя королева, - заметил Тьер. - Мы можем осмотреть ее сами.
        Солдат тем временем отпер ржавеющий замок, отбросил решетку, подтащил к яме валяющуюся в траве лестницу и начал спускать ее вниз. Она выглядела достаточно опасной - скользкой от росы и грязной. Да и сама яма не казалась соблазнительной.
        - Я пойду, - решила Невеньен. Должна же она знать, на что обрекла свою подданную.
        - Я спущу вас вниз магией, чтобы вы не испачкались, - глухо произнес Жевьер.
        Она ему признательно кивнула.
        Первым полез Дазьер, за ним - Тьер. Затем Жевьер опустился на колено и создал над землей "площадку". Невеньен уже была знакома с волшебством - в их доме бывал офицер-маг из армии отца, который развлекал детей тем, что подбрасывал их в воздух, сплетал невидимые преграды и легонько шлепал слуг-мальчишек за шалости. Также Невеньен, как жене истинного короля, подробно объясняли принципы действия духа и показывали, что маг-телохранитель имеет право сделать для сохранения ее жизни. Поэтому, ступив на невидимую платформу, она лишь немного покачнулась, сохраняя равновесие. "Полет", однако, прошел не очень гладко. Несколько раз "площадка" дернулась, заставив Невеньен вздрогнуть и приготовиться схватиться за лестницу, которая тоже не слишком прочно стояла на земле. Оставалось надеяться, что в бою Жевьер пользуется духом более умело.
        Когда вниз полез лекарь, в яме стало тесно. Невеньен невольно сжалась, представив, как в этой сыром земляном кубе сидят люди. Сюда бросали образумиться поварят за кражу продуктов и солдат за провинности, чаще всего за побег из поместья в ближайшую таверну. Временами рассерженные лорды отправляли в яму слуг за какую-нибудь оплошность, иногда надуманную. За дело тут отбывали наказание или нет, Невеньен посочувствовала всем. Даже просто стоять в яме было неприятно.
        - И мы здесь держали Нэнью? - поразилась Невеньен.
        - Она должна была где-то отбыть наказание, - спокойно ответил Тьер. - Ямы - единственное подходящее для этого место. Ей повезло - будь это королевские тюрьмы, с ней обошлись бы хуже.
        Куда же хуже? В ноги сразу вцепилась сырость, в одном из углов хлюпала вода, воняло помоями и плесенью. Невеньен вздохнула и обхватила себя руками, пытаясь не дать теплу улетучиться. Поздно жалеть - сама напросилась. Однако других людей тут запирали насильно, и они не могли себя так успокоить. Надо будет предложить совету улучшить условия в тюрьмах. Когда они разберутся с более важными делами вроде помощи обездоленным ариминцам...
        Пока она рассматривала стены, мужчины склонились над прикрытым телом, которое лежало в темной, заложенной сверху досками части помещения - чтобы заключенные могли хотя бы нужду справлять не у всех на глазах. Нэнье разрешили взять в яму только тонкое одеяло, и она скорчилась на нем, вонзив окоченелые пальцы себе в бока. Вряд ли женщина таким образом спасалась от холода - на ней было шерстяное платье, а день выдался солнечным. На земляных стенах чернели глубокие борозды, а ее синеющая кожа была покрыта царапинами. Изо рта вытекала струйка крови - наверное, Нэнья прикусила язык. Приступы боли были очень сильными, если она так истязала себя. Глядя на ее искаженное лицо, Невеньен содрогнулась. Странно было видеть крепко сбитую, никогда не показывающую признаков усталости королевскую телохранительницу вот так, со спутанными волосами, замученной, неподвижной. Мертвой.
        Причем эта женщина, скорее всего, погибла потому, что Невеньен отказалась довериться ей.
        - Это не может быть воспаление внутренних органов? - спросил Тьер, поднеся спущенную солдатом лампу к голове Нэньи. - Когда людей мучают дикие боли в правом боку?
        - Нет, - лекарь покачал головой. - То, о чем вы говорите, тоже обычно заканчивается смертью, но здесь иное, - он пошевелил Нэнью и показал ее изодранное на груди платье и расцарапанную шею. - Ее как будто что-то жгло в этих местах. Страж сказал, что она начала метаться через какое-то время после того, как он спустил ведро с едой. Женщина пожаловалась ему на боль в горле и желудке. Мальчик, - лекарь поморщился, - решил, что она его обманывает либо это простое отравление. Он догадался позвать меня, только когда она стала стонать и плакать. Когда я пришел, - он развел руками, - было уже поздно.
        - Болезнь или яд? - коротко спросил Дазьен.
        - Я бы сказал, что яд, - ответил лекарь. - У меня богатая практика, но еще никто из моих больных не умирал так быстро и с такими симптомами.
        Тьер тяжело вздохнул, глядя на мертвую телохранительницу.
        - Вы можете определить, каким ядом ее отравили?
        Лекарь пожал плечами.
        - За этим вам скорее к придворному лекарю, я-то всего лишь солдатский костоправ. Если яд дорогой, то вам должно быть о признаках известно больше, чем мне, - он подмигнул Тьеру, но под строгим взглядом советника его улыбка поблекла. - Какой яд... - он нагнулся и понюхал полное жижи ведерко. Похоже, это была еда для заключенных. Невеньен чуть не стошнило от одного ее вида. - Бездна его разберет, что за яд. Пробовать на язык мне, знаете ли, не хочется, а так, навскидку, понять сложно. Может быть, это настойка огневицы и заячьей погибели, которые на каждом лугу растут, а может, знаменитая "Змеиная кровь" из арджасских пустынь. Мне то неизвестно.
        - Ладно, спасибо за помощь, - поблагодарил Тьер.
        - Не говори пока никому об этом, - посоветовал Дазьен.
        Мужчина кивнул.
        - Само собой... Я могу пока вашего придворного лекаря позвать, пускай он поглядит на нее.
        Получив одобрение от Тьера, он ловко вскарабкался наверх, будто делал это каждый день. Не исключено, что так и было. Невеньен подумала, что в ямах, должно быть, постоянно случаются травмы и обморожения, а кожа покрывается язвами. Если бы только знать, что здесь так ужасно... Согласилась бы Невеньен простить Нэнью или нет?
        Она вспомнила о том, что ямы практически никогда не пустуют, и большинство людей оказываются в них заслуженно. Невозможно дать поблажки одним, "забыв" о других. А если Нэнью все-таки отравили, то неважно, где бы это произошло - убийца мог подмешать яд и тогда, когда телохранительница находилась в поместье. Значит, Невеньен поступила правильно. Однако смерть Нэньи все равно лежала на ней.
        - Теперь мы можем быть уверены в том, что если кто-то подстроил смерть короля Акельена, то Нэнья в этом не участвовала, - хмуро произнес Тьер. - К сожалению, под подозрение в предательстве становятся все остальные жители поместья.
        Дазьен тихо выругался.
        - Она была одной из самых верных подданных и неплохим магом, защищала сыновей короля Ильемена все эти десять лет. Не могу понять, зачем кому-то понадобилось ее убивать, когда оба мальчика погибли.
        - Это предупреждение, - прошептала Невеньен, опершись на стену из-за внезапной дурноты. Мужчины озадаченно посмотрели на королеву, как будто только сейчас вспомнили, что она тоже спустилась в яму. - Вместе с троном я унаследовала от мужа и его врагов. Они предупреждают, что меня не защитит никто, даже лучший маг, как он не защитил и Акельена. Лорд Тьер, - она встретилась с ним взглядом, - вы все еще считаете, что мне не следует искать дорогу назад?
        
        * * *
        
        Невеньен захлопнула ларец, в котором хранилась королевская печать, повернула ключ и с облегчением вздохнула. На сегодня хватит. Ну, если не на сегодня, то по крайней мере на пару часов.
        Она выглянула в окно, гадая, сколько просидела за нашлепыванием печатей. Близился вечер. Лорды в эти часы ужинали или отдыхали от дел. Невеньен первое было запрещено до наступления темноты (она голодала уже семь дней подряд!), а второе... Что ж, делами она тоже уже пресытилась. Самое время отдохнуть.
        Собственный кабинет за последние дни опротивел ей настолько, что она не желала в нем оставаться ни единого лишнего мгновения, а опочивальня после долгих бесплодных ожиданий Акельена до сих пор вызывала неприятные чувства. Может быть, прогуляться в сад? Подышать свежим воздухом было бы хорошо.
        Из гостиной доносились два приглушенных голоса - мужской и женский. После смерти Нэньи Жевьер настоял на том, чтобы дежурить не у дверей покоев Невеньен, а внутри. Невеньен не представляла, как это поможет защитить ее от яда, но под давлением Тьера и Дазьена согласилась. Пускай хоть целый полк ее сторожит, Гередьес - или кто там отравил Нэнью - все равно найдет способ убить королеву... Зато теперь ее служанка получила возможность напропалую кокетничать с Жевьером. Перед госпожой они оба сохраняли невозмутимый вид, словно она ни о чем не догадывалась.
        - Эсти! - позвала Невеньен. - Подготовься к прогулке.
        Голоса тотчас стихли, и на пороге появилась служанка, держащая в руках легкую накидку для королевы. Удивительно, как у Эсти получается делать все так споро. Жаль, она не могла научить хозяйку, как быстрее шлепать печати.
        - Куда мы пойдем, моя королева? - с поклоном спросила Эсти.
        - В сад, - ответила та, подумав, каким блаженством будет посидеть в беседке.
        Однако когда они дошли до сада, Невеньен с досадой разглядела на главной дорожке расшаркивающихся друг перед другом Вьита и Бьелен. Судя по всему, они только встретились и не собирались расходиться. Что они оба тут забыли? Лорд на сегодняшнем совете замучил Невеньен цифрами и стенаниями о том, что казна истощается с катастрофической скоростью, поэтому видеть его не хотелось. Бьелен - тем более. Скривившись, Невеньен круто развернулась, чуть не налетев на следующего за ней по пятам Жевьера, и направилась в противоположную от сада сторону.
        Увы, после того как резиденция Идущих превратилась в обиталище мятежников, в ней не осталось других предназначенных для прогулок мест. Невеньен прошла мимо выкрашенных в разные цвета флигелей и растерянно замерла перед огромным полем, превращенным в тренировочную площадку для солдат. Если она не хотела бродить среди бараков, домиков слуг и хозяйственных построек, то дальше идти было некуда.
        А впрочем, почему королева не может понаблюдать за своими войсками? Она отодвинулась с дороги и встала рядом с сараем, который использовался как склад для учебного оружия. Офицер, заметив, что солдат почтила вниманием королева, заставил их выстроиться и отдать ей честь. Щеки Невеньен вспыхнули румянцем, когда ей поклонилось столько мужчин. Наверное, они ждали от нее какой-нибудь речи, но она не нашла подходящих слов и жестом вернула солдат к тренировкам. Акельен наверняка придумал бы, что сказать. Но ведь он знал об армии намного больше, чем Невеньен.
        - Моя королева, может, послать кого-нибудь за стулом для вас? - наклонилась к ней Эсти.
        Невеньен оглянулась. Кроме служанки и мага, за ее спиной торчали два гвардейца с серьезными лицами. Теперь можно было не ловить слуг по всему поместью, а гонять кого-то из них. Хоть какая-то польза... Но сидеть Невеньен не хотелось - и так насиделась за день.
        - Я постою, - отмахнулась она и продолжила смотреть на солдат.
        Невзирая на генеральское звание отца, о военной жизни ей было почти ничего не известно. Отец уходил из дома, спустя месяцы возвращался и сухо сообщал об одержанных им победах. Изредка - о проигрышах и человеческих потерях. Вообще, в присутствии отца семья старалась не говорить о войне. Незачем бередить душу ее кошмарами еще и дома.
        Поэтому сейчас Невеньен к своему стыду путала войска, должности, эмблемы рот - все, что только возможно. Без мундиров и нашивок, только в тренировочных доспехах, она совсем никого не могла отличить. Кто рубит деревянными мечами набитые травой мешки - новобранцы? Судя по их промахам и издевательствам офицера, да. А кто стреляет по мишеням - гвардейцы? Здесь Невеньен терялась окончательно.
        В поместье, не приспособленном для военных нужд, содержалось немного солдат - в основном гвардейцы и новобранцы, которых не успели разослать по подчиняющимся мятежникам крепостям. Это облегчало задачу Невеньен понять, кто перед ней, но не спасало от говорящих взглядов Ламана, когда она пыталась принять какое-нибудь решение по поводу армии, жестоко путая роты, отряды и прочее деление войск.
        Стоило ей вспомнить о северянине, как он пробежал мимо площадки, небритый и взъерошенный еще больше, чем обычно. В Аримине у него были родственники, и он никак не мог выяснить, живы ли они. Вдобавок к личным тревогам лорды, от имени которых он выступал в совете, забрасывали его посланиями и разными требованиями, подчас совершенно безумными - вплоть до перебрасывания всех солдат, имеющихся в распоряжении Невеньен, в логово када-ра. Не для ужина Детям Ночи, естественно, а для сражения с ними. Как будто созданий Бездны можно победить обычными способами...
        Для исполнения большинства просьб нужны были люди и деньги. У мятежников отсутствовало и то, и другое. Тэрьин, у которого ресурсов было больше, до сих пор не предпринял ничего конкретного и обещания давал настолько осторожные, что становилось ясно - он всего лишь играет словами. Из-за гигантского расстояния новости из Аримина шли до Серебряных Прудов очень медленно, медленнее, чем до Эстала, который находился ближе к северным землям. Однако шпионы Тьера слали весточки, что Тэрьин бездействует. Не нужно быть прорицателем, чтобы понять - скоро северные лорды в нем разочаруются. И заодно в мятежниках, потому что они бессильны кому-то помочь.
        Невеньен сощурилась, глядя на темнеющее небо. Будь здесь Тьер, он бы обязательно ее поправил: не мятежники, а истинная королева Невеньен. Но какая из нее королева? И уж точно не истинная. К тому же после смерти Акельена и Нэньи она во всей глубине осознала то, о чем сама когда-то говорила в родительском поместье Льене: мятежники долго не живут.
        Настроение, которое прогулка должна была поднять, окончательно упало. Невеньен потопталась на месте и решила, что лучше вернуться в кабинет, чем бессмысленно стоять перед солдатами и портить им тренировку своим кислым выражением лица.
        Однако когда она повернулась, чтобы пойти в свои комнаты, то увидела, что к ней направляется улыбающийся Иньит. Он вдел обратно серьгу, которую снимал во время всеобщего траура, и только теперь Невеньен поняла, что украшение очень идет к его загорелой коже и прекрасно сочетается с бордовой рубашкой под черным камзолом. Интересно, зачем он носит эту серьгу? Невеньен не припомнила ни одного кинамского мужчины, который бы гордился чем-то подобным. Северяне любили носить костяные изделия, особыми узорами отмечая на них свой статус или, как поступали воины, показывая, сколько врагов они убили. Вряд ли эта серьга имела такое же значение, но она определенно добавляла во внешность Иньита изысканность, не противореча его лихаческому образу. Невеньен невольно им залюбовалась. Пожалуй, Иньит все-таки красивее Акельена. Сын Ильемена не успел возмужать, а лорд-разбойник находился в самом расцвете сил, его походка была твердой и уверенной, а во взгляде мелькала даже нахальность. Не удивительно, что многие молодые леди сходят по нему с ума. Он, конечно, староват, но...
        Осознав, что не может отвести от Иньита глаз, Невеньен покраснела. Погребальный костер ее мужа отгорел всего восемь дней назад! О чем она думает?
        - Моя королева, рад вас видеть, - поклонился лорд.
        - Взаимно, лорд Иньит, - кивнула она, пряча радость от встречи.
        Перед смертью Акельена Невеньен и Иньит виделись почти постоянно, невзирая на недовольные взгляды Тьера. Невеньен успела привыкнуть к обществу обаятельного лорда, хотя в последние дни он старался ее не отвлекать. К тому же Тьер настойчиво советовал избегать его, пока не закончится траур. Как, впрочем, и других мужчин. Странно, почему это требование не относится к тем гвардейцам, которые застыли за ее спиной? А Жевьер ее разве что в уборную теперь не сопровождает. Разве он не мужчина?
        Впрочем, если помнить о "шестом маге", напавшем на Акельена, то пусть лучше Жевьер будет рядом.
        За спиной Иньита, почти на таком же расстоянии, как маг от Невеньен, маячил Бирди. Эсти озорно улыбнулась этому разбойнику, Невеньен же поморщилась. Единственное, что ей не нравилось в старшей служанке, это ее постоянный флирт с остальными слугами. Она разболтала даже молчаливого слугу-сасаа Тьера, которого прозвали Тенью за его незаметность и постоянное следование за господином. Вкус Эсти никак нельзя было назвать хорошим - что Жевьер, что Бирди, по мнению Невеньен, были уродливыми. Не то, что Иньит.
        Лорд обогнул стражей королевы и приблизился к ней, соблюдая почтительную дистанцию. Подняв бровь, он оглядел Жевьера, стоящего к Невеньен почти вплотную. Гвардеец сделал вид, что не понял намека, и не шелохнулся.
        - У меня вас важные секретные сведения, - намекнул Иньит.
        Интересно, какие? Невеньен внезапно задумалась о том, что лорд не просто не отвлекал ее - его и самого нигде не было видно, кроме как на советах. Учитывая, что даже бестолковый Ливьин был занят сильнее, чем он, это казалось странным. Тем не менее Невеньен махнула гвардейцам.
        - Я хочу поговорить с лордом Иньитом наедине.
        Наедине - это громко сказано. Они стояли перед тренировочной площадкой, откуда на них глазели десятки солдат, а Жевьер мог отходить от Невеньен лишь на пять шагов - на таком расстоянии действовала его магия.
        - Я установлю щит. Здесь, - бесстрастно объявил маг, провел рукой между Иньитом и королевой и, коротко поклонившись, отошел к другим гвардейцам.
        Создание преграды из духа входило в его обязанности, поэтому Невеньен не удивилась. Нэнья тоже так постоянно делала, хотя у нее это получалось грациознее и вежливее. Иньит, проследив за магом, усмехнулся и придвинулся к собеседнице настолько близко, насколько позволял щит.
        - Достойная замена Нэнье. Вас хорошо защищают.
        - В свете последних событий без этого не обойтись, - вздохнула Невеньен.
        Лучше бы этих событий никогда не было. В доме родителей она никогда даже не задумывалась о том, что ее могут ранить.
        - Вы хотели сообщить что-то важное? - напомнила она.
        Иньит хитро блеснул глазами.
        - Да. И просто поговорить с вами.
        - О...
        Невеньен с облегчением отвернулась к площадке. Значит, у него не будет очередной дикой новости. И хорошо - их было столько, что реагировать на них не оставалось сил.
        - Любуетесь успехами своих солдат? - спросил Иньит.
        В этот момент молодой новобранец в дальнем углу площадки размахнулся деревянным мечом слишком сильно и промазал, после этого упав в грязь. Его товарищи громко загоготали, но офицер тут же их оборвал. Да уж, невероятные успехи. Невеньен поджала губы.
        Лорд увидел, куда она смотрит, и оскалился.
        - Может, этот мальчик и не прирожденный фехтовальщик, зато он доброволец. Он пришел сражаться за вас, а это делает его куда более ценным, чем те подневольные крестьяне, которых нам отправят лорды в случае призыва.
        - Он пришел сражаться не за меня, - перебила Невеньен, - а за моего мужа.
        - Так это правда - слухи о том, что вы намереваетесь вернуться домой к родителям.
        Его тон изменился до неузнаваемости - с приподнятого, вежливого до сухого, даже враждебного. Невеньен изумленно посмотрела на него. Почему Иньита это так рассердило?
        - Если я не сделаю этого, меня убьют так же, как и Акельена, - ответила она.
        - Нет.
        И снова он заставил ее вскинуть взгляд на него.
        - Почему же?
        Он молчал, глядя на солдат. Невеньен нахмурилась. Почему Иньит не отвечает? Тренирующаяся перед ними группа гвардейцев - Невеньен узнала нескольких из своих стражей - замерла перед офицером, слушая его указания. Затем мужчины разбились по парам и встали друг перед другом, готовясь атаковать по приказу командира. Лишь когда они взмахнули оружием, Иньит набрал в грудь воздуха, чтобы тихо заговорить.
        - Потому что если бы хотели, вас убили бы гораздо раньше. Я занялся собственными поисками человека, который устроил убийство вашего мужа, и обнаружил кое-что любопытное.
        Святой Порядок, так вот чего он ждал - звона мечей и грохота доспехов! Пораженная догадкой, Невеньен прикусила губу. Лорд-разбойник пришел не просто поболтать и не солгал по поводу важных сведений. У него в самом деле стоило поучиться выбору места и времени для беседы. Они с Иньитом могли бы соприкоснуться локтями, если бы не щит из духа, и прекрасно друг друга слышали. Но Жевьеру, который находился в пяти шагах и в другой ситуации разбирал бы даже шепот, разговор лорда и королевы заглушали звуки боя. А уединись они вдвоем где-нибудь в поместье, об этом бы сразу начали трепать языками слуги. Здесь, у всех на виду, они вызвали меньше подозрений. Умно...
        - Что же вы нашли? - с волнением спросила Невеньен. - И почему вы занялись этим сами? Расследовать смерть моего мужа назначили лорда Мелорьеса, и вы тоже голосовали за его кандидатуру, - запоздало возмутилась она.
        Лорд насмешливо хмыкнул.
        - Дорогая Невеньен, Мелорьес - знаток законов, под его началом находятся судьи. Разве судья имеет право загнать подозреваемому иголки под ногти, чтобы он раскололся? Нет, иначе его самого осудят. Поэтому ему должен кто-то помочь. Это раз. И два: я знаком с людьми, которым Мелорьес перепоручил расследование, - он внимательно посмотрел на Невеньен. - Они ничего не найдут. Эти болваны не способны отличить разбойника от крестьянина, и я представляю, какие выводы они понаделают. А у меня здесь свой интерес, кроме того, что убили моего господина, которому я присягнул.
        Он снова затих, и Невеньен, не выдержав, спросила:
        - Какой же у вас интерес?
        Иньит загадочно улыбнулся. Мастер в приковывании к себе внимания, он наслаждался тем, что королева теперь с нетерпением внимала каждому его слову.
        - Разбойники. Я же лорд-разбойник, - он подмигнул ей, но после этого посерьезнел. - Помните, я говорил вам, что мертвецы, которых привезли с собой гвардейцы, не очень-то похожи на лесных грабителей? Я запомнил их приметы и попросил своих знакомых разузнать что-нибудь об этих людях. Еще я отправил хорошего следопыта поглядеть на то место, где произошло нападение. К тому моменту следы подстерлись, но кое-что он узнал, - Иньит облизнул нижнюю губу. - "Шестой маг" не выдумка. Там действительно был еще один человек, который, по словам моего следопыта, какое-то время летел по воздуху, а потом долетел до коня и ускакал.
        - "Площадка", - пробормотала Невеньен.
        - Да, я думаю, он использовал это плетение.
        - Но почему Нэнья не заметила его?
        Иньит пожал плечами.
        - Может, маг был слишком слаб - я слышал, таких трудно обнаружить. А может, это был маг-дурман, который убедил всех, что его нет. Теперь уже не узнать. Главное - вам есть чего опасаться. Маг запутывал след, но, по всей вероятности, он направился к поместью Гередьеса. Этот лорд явно задумал что-то недоброе, так что не отпускайте от себя того громилу, - он кивнул на Жевьера.
        Невеньен обернулась к мужчине, который четверть часа назад ее ужасно раздражал, и подавила внезапное желание придвинуться к нему поближе. Ламан и Дазьен были правы, а она насмехалась над ними. О, первозданный Хаос... Невеньен сцепила руки и глубоко вдохнула. Зря она обрадовалась, что у Иньита не будет плохих новостей. И зря отказалась от предложения принести стул.
        - Моя королева, не волнуйтесь. Мы защитим вас.
        Мягкий голос Иньита подействовал на нее успокаивающе. Акельен никогда не говорил с ней так и не беспокоился за нее. Возможно, потому что знал - сама по себе эта сопливая девчонка никому не нужна. А Иньит...
        - Спасибо, лорд Иньит, - вздохнула Невеньен. - Я очень рада, что вы дорожите моей жизнью. Но посмею заметить, что моего мужа, которым все тоже очень дорожили, так и не удалось уберечь.
        И снова тон лорда кардинально изменился, став насмешливым.
        - Моя прекрасная Невеньен, я уже сказал, что если бы вас намеревались убрать с дороги, то давно бы так и сделали. Вы считаете, что, сбежав к родителям, избавитесь от угрозы? Не надейтесь. Ваши враги о вас не забудут. Подумайте о том, кому достанутся солдаты, - он вытянул руки, как будто охватывая тренировочную площадку, - эти и те, кого нам могут прислать наши союзники. Неужели вы отдадите их Тэрьину или Гередьесу? Или лучше наконец-то взять эту силу и перестать быть куклой, которая движется лишь тогда, когда ее переставит чья-то рука? И перестаньте бояться покушения, - уже мягче добавил он. - Мы найдем "шестого мага". Мы вас защитим и уничтожим всех ваших врагов.
        Невеньен в смятении посмотрела на него. Она полагала, что Лэмьет ее понимает? Нет, Иньит - вот кто видит ее насквозь. И он... Заботится о ней?
        - Я... Спасибо. Я подумаю о ваших словах.
        Он улыбнулся - снова тепло и приветливо.
        - Конечно, моя королева.
        Они еще немного постояли вместе, перебросившись парой ничего не значащих фраз о солдатах. Все самое важное было уже сказано. Затем Иньит, извинившись массой неотложных дел, покинул Невеньен. Она еще долго наблюдала за неудачами новобранцев и гадала, почему муж не оставил ей в наследство ничего, кроме проблем и врагов.
        
        * * *
        
        Обнаженная Невеньен стояла в глубокой бадье и ждала, пока служанки наполнят ее нагретой водой. Заканчивался восьмой день траура, и наступило время для церемонии омовения. После нее Невеньен сможет объявить себя не связанной больше ни с одним мужчиной. То есть полновластной королевой.
        Справа от нее замер тактично отвернувшийся Лэмьет, а слева... Слева должна была стоять мать погибшего мужа или любая его близкая родственница, однако их погребальные костры давно отгорели. Из родственников у Акельена осталась лишь женщина, которая породнилась с ним благодаря браку с его братом и фактически была его женой в последние месяцы. Но обычай называл Бьелен сестрой Акельена. Ее присутствие было издевкой и над ритуалом, и над Невеньен, однако иначе было нельзя. Такова церемония омовения, и в другом виде она не будет считаться состоявшейся. Поэтому Невеньен не смотрела влево и предпочитала убеждать себя, что там никого нет.
        Две служанки медленно, по маленькому черпаку носили воду из двух чанов, установленных у противоположных стен королевской комнаты для омовений. Каждый черпак должен был символизировать прожитый с мужем год или месяц. Однако Невеньен не пробыла замужем и пяти месяцев, и служанки не отсчитывали количество ковшей, просто наливая жидкость как можно меньшими порциями, чтобы за время наполнения ванны вдова вспоминала радости и горести семейной жизни. Невеньен для этого хватило четырех черпаков. Первые два она вспоминала радости: счастье от долгожданной свадьбы, надежда на которую погибла еще в раннем детстве, и маленькие знаки внимания от Акельена, вселяющие в нее воодушевление. Все это закончилось через месяц после заключения брачных договоров. Тогда наступили горести: бессонные ночи и постепенное понимание, что жена Акельену не нужна - у него есть Бьелен.
        Служанки продолжали носить воду, шурша мягкой обувью по выложенному могаредской плиткой полу. Помещение прибрали для совершения церемонии, задрапировали некоторые откровенные мозаики, но оно все равно оставалось чересчур ярким. К тому же в боковое зрение продолжало попадать виноградное платье Бьелен, раздражающее мысли, которым следовало быть сосредоточенными на муже.
        Можно было просто расслабиться, получить удовольствие от того, что с ее тела наконец смоется восьмидневная грязь. Но у Невеньен не получалось и этого. Все дни, включая сегодняшний, ее так заваливали бумагами и делами, что напряжение не проходило и мелко дрожало где-то внутри, не давая сконцентрироваться на какой-то одной мысли. Отрешиться от окружающего мешало и смущение перед Лэмьетом и Бьелен. Хорошо, что Жевьера удалось уговорить подождать за дверьми, иначе бы она совсем сгорела от стыда. Две служанки всегда помогали королеве принять ванну, и Невеньен к ним привыкла, но стоять голой перед мужчиной, пусть и старым, было неприятно, а уж о Бьелен, которая с усмешкой разглядывала еще не полностью сформировавшееся тело соперницы, и говорить нечего. Поэтому Невеньен закрыла глаза и постаралась думать об Акельене.
        И поняла, что думать ей, в общем-то, не о чем. Она так и не успела по-настоящему узнать этого юношу. Многие люди в поместье могли похвастаться более крепким знакомством с королем, чем его жена. Да и он не стремился открыть для себя ее характер, даже просто расспросить, что она любит. Акельен не принял в судьбе жены никакого участия. Это Тьер нашел ее, Тьер занимался брачными договорами и Тьер постоянно находился рядом с ней, беспокоясь о ее состоянии и наставляя в том, как она должна себя правильно вести.
        Акельен был для нее никем, так же как и она для него.
        - Моя королева, готовы ли вы отдать воде чувства к вашему мужу?
        Невеньен вздрогнула от голоса Лэмьета и опустила взгляд вниз. Неужели бадья наполнена? Вода достигала живота, и щекочущий кожу пар поднимался к потолку, лаская грудь, шею и щеки