Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Силин Владислав: " Та Что Приходит Вопреки " - читать онлайн

Сохранить .

        Та, что приходит вопреки Андрей Басирин


        "Тама" - это послание без надежды. Послание между мирами и между временами.


        Андрей Басирин


        Та, что приходит вопреки


        1

        Мартовское солнце играло в стеклах буфета радужными рыбками. Димур сидел у окна и листал книгу. Время от времени он поглядывал в окно, проверяя: ничего не изменилось? Двор пересекала тройная цепочка следов. Она решительно, словно нож раскройщика, сворачивала к подъезду, а затем бросалась прочь. Девушка в черном топталась у мусорных баков, не отваживаясь войти.
        - Давай уж, решайся, гил, - бросил Димур вполголоса, - чай прогорчит.
        И девушка услышала его. Беспомощно поведя плечиком, зашагала к подъезду - словно в омут бросилась.
        Димур налил чаю: себе в пиалу с летучими мышами, гостье в кружку. За спиной уютно гудел холодильник. На белой эмали его дремал игрушечный щенок с магнитами в лапах. К щенку этому гости относились загадочно. Не один, так другой подвешивал зверька на краю пропасти: передние лапы на крышке, задние в воздухе.
        Люди опытные скажут, что это крик о помощи.
        Димур же считал, что его гости забыли порох господа.
        Звонить гостья не стала. Она топталась под дверью, не решаясь войти.
        - Открыто, - позвал Димур. - Входи-да, не бойся. Я-человек говорю.
        Замок щелкнул.
        - Здрасьте. - Гостья придержала сползающий с плеча рюкзачок. - А я к вам. Можно?
        Робость различается по возрастам. Бывает детская - озорная, щенячья. Годам к шестнадцати она становится хмурой и насупленной, чтобы смениться очаровательной сутулостью двадцатилетия. Вот как сейчас.
        - Мне сказали, кроме вас, никто не поможет. Это правда, да?
        - Правда. Садись, гил, - Димур протянул кружку с чаем. - Звать-то тебя как?
        - Тамой. Томкой только не зовите, - предупредила она сердито. - Я вам не собака.
        Снег таял на шубке, заставляя мех топорщиться черными иглами. Димур разглядывал третью. Скуластое лицо, удивительно белая кожа, волосы в тон шубке… вернее, наоборот. И - вызывающе розовая прядь надо лбом. И - черные тонкие колготки (хотя по мартовским погодам лучше бы джинсы).
        - Тама, - проговорил он. - Утро начинается с доброй удачи. Ты ведь не знаешь этого слова, маленькая гил?
        Ресницы вверх-вниз. Тама пожала плечиками и беспомощно улыбнулась.
        - Садись, Тама, я-человек говорю. Когда ты сбежала из дому?
        - Сегодня… сейчас то есть. - Она взяла кружку и осторожно отпила. - Да! - вдруг выпалила она. - Вы же не знаете! Я ночью все поняла. Ну… что я особенная. И куда идти сразу поняла.
        Веки Тама чернила густо-густо - видимо, так полагалось в ее представлении женщинам-вамп. Утром она ревела, и на щеках остались едва заметные черные полоски.
        - А чему вы будете меня учить? - спросила она деловито. - Против вампиров, да?.. Или, - понизила голос, - вы темный? Я и темной могу, не думайте! У меня даже вон…
        Она схватилась за рюкзачок. Рукав шубки мазнул Димура по пальцам, выбивая пиалу.
        - Ой!..
        Движения его Тама не заметила - таким быстрым оно было. На рукаве Димура, там, куда плеснул кипяток, расплылось влажное пятно. Спасенная пиала дымилась в руке.
        - Цы-ыпа. - Тама потрясенно выдохнула: - Вы ее поймали! Но как?!
        Димур не ответил. Поставил пиалу на подоконник - подальше от края, от непредсказуемой гостьи - и взял со стола чайничек.
        - Она у вас любимая, да? Учитель подарил?
        - Учитель… Я ее украл. У Ян… у одной гил вроде тебя.
        - Значит, любимая, - отрезала Тама. - А на вид такая уродская, с мышами… - И спохватилась: - Слушьте, а чему вы меня учить будете? Боевке? Ну, в смысле магии боевой?
        Обожженное колено саднило. Димур покачал пиалу в пальцах (летучие мыши укоризненно взмахнули крыльями) и приказал:
        - Раздевайся.
        - Чего?..
        - Раздевайся, говорю. Это первый урок.
        Пальцы Тамы потянулись к верхней пуговице шубки и замерли. Глаза подозрительно блеснули:
        - Вы… серьезно?!
        - Совершенно. И не реви, опять тушь потечет.
        Напоминание про тушь и про «опять» подействовало. Тама растерялась. Стянув черный с розовым свитер, она застыла, зябко обнимая себя за плечи.
        - Юбку… тоже?..
        - Юбку оставь пока. И бюстгальтер не надо, с ним ясно все, вот сапоги сними. - Фразы ложились барабанной дробью. В их ритме билась жестокая сила приказа. - Стань у стола, где свет.
        Димур осмотрел шубку и с сожалением бросил на стол. Поднес к глазам свитер; ткань затрещала искрами статического электричества.
        - Мне холодно!
        - Стой-жди, маленькая гил. Я-человек говорю. «Цыпа, - дернула плечом Тама. - Словно с армейским
        барабаном разговариваешь».
        Димур обошел вокруг Тамы, разглядывая мочки ее ушей. Заставил вытянуть в стороны руки и осмотрел пальцы.
        - Порох господа… без ауры, да. Выворачивай карманы. До сих пор Тама крепилась. Но тут уж, конечно, не выдержала:
        - Как это - без ауры?! Я что - мертвячка?! И карманов у меня нету!
        - Ц-ц-ц, маленькая гил. Нет так нет, рюкзачок покажи.
        - Не стану! - она прижала рюкзак к груди. И вдруг рванула завязки: - Да на, подавись! А то, что у меня миссия… что я с детства всем чужая… это плевать?! Да?..
        На стол посыпалась разная мелочевка, что обычно копится в девчачьих рюкзачках: просроченные билеты, фломастеры, монетки. Помаду и духи Димур отложил сразу. Поколебавшись, добавил к ним фонарик. На «дерринджере» его взгляд задержался:
        - Бандитов боишься?
        - Одного, - хмуро отозвалась Тама. - Который пистолет подарил.
        - А пули - почему серебряные?
        Девушка засопела. Весь вчерашний вечер она убила на возню с серебрянкой. Тогда эта идея казалась превосходной. А сейчас… Куча отвергнутых вещей росла: билеты, грубо оструганный колышек, флакон с мутной водой.
        - Это зачем? «Ты тринадцать картечин козьей шерстью забей»… - Димур щелчком отправил в кучу патрон двенадцатого калибра. - На оборотней охотишься?
        - Слышь, ты, - разозлилась Тама, - хва издеваться, да? Декольте мерзнет.
        Димур протянул ей свитер:
        - Одевайся, маленькая гил. Спасибо тебе.
        - Че спасибо-то? - опешила Тама.
        Димур вытащил из горки вещей головку чеснока.
        - За это, храбрая, безрассудная гил. - Жесткие ритмы в его интонации понемногу смягчались. - Это послание без надежды. «Тама» на языке моего народа. Доставила ты его быстро, я-человек говорю. И чья-то добрая жизнь вернулась в руку господа. Стой-жди здесь.
        - Цы-ыпа… Эй, постой! - Да?
        - Димур, слушай… - Девушка сдула со лба непослушную прядь. - А послание - куда?.. И почему послание, когда это чеснок?.. - Она нервно сгребла со стола «дерринджер», затем бросила обратно. Прижала ладони к груди: - Димчик… У меня же миссия!..
        - Вот твоя миссия, - Димур показал чеснок. - Другой не будет. Извини.
        - Как это?.. Я, значит, как дура… перлась… - губы ее задрожали.
        Димур не дослушал и вышел из кухни.


        …К девушкам на Земле обращаются по-разному: «мисс», «донья», «мадемуазель», «эй ты». Обращения «гил» Тама что-то не припоминала. Хоть выглядел Димур вполне обыденно: невысокий, белобрысый, на носу веснушки, но Тама не обманывалась. Он странный! Жаль, цвет глаз не запомнила… наверное, голубые. Должны быть голубыми или серо-стальными. Что еще? Джинсы вытерты на внутренней стороне голени. Потому что ноги кривые. Как у кавалериста.
        Девушка прошлась по кухне. Взяла с подоконника книгу, перелистала. В первый миг буквы показались ей незнакомыми. Затем они перетекли друг в друга, складываясь по-особому, и Тама прочитала: «Послания из Слаг-Равина. Пилообразная зеленая аура (рис. 74). Денеб - фиолетовая аура и кремовая кайма с невыраженной фрактальной структурой. Денеб-1 и Денеб-3 отличаются лишь частотой пиков (рис. 75)». На той же странице переливались объемные картинки: гелевая ручка «Forpus» в зеленой ауре (как было обещано) и голый мальчишка с равнодушным отталкивающим лицом.
        Девушка испуганно оглянулась на дверь. К счастью, Димур возился в соседней комнате, так что Тама спокойно могла рассмотреть глупую картинку.
        Позавчера она села на диету. А вчера (четырнадцатого, только не февраля, а марта) к ней пришел Валентин.
        Ввалился он в три часа пополуночи, что, говоря прямо, и вчерашним-то не считается. Несло от него селедкой и «Джек Дэниэлсом». В сортах виски Тама разбиралась слабо, зато она прекрасно разбиралась в Валентине.
        - Чего тебе, цыпа? - начала она и осеклась.
        Из-под полы пальто торчали стебли. Колючие, темно-зеленые, изломанные по самое не могу. В Валькином шарфе запутался сморщенный махровый бутон - словно ломтик розовой ветчины. Из кармана выглядывала банка шпрот.
        - Том-м-м-м, - мелодично промычал Валентин. Собравшись с духом, он начал расстегивать пуговицы пальто. Из-под пальцев вывалился неопрятный комочек, в котором с трудом угадывалась обгоревшая долларовая купюра. - А я того… с влюблюбле… тебя…
        - Спасибо.
        - Да, Томусь. Я того… п-предложение шел д-делать… - Он полез в карман. - От кторого невозможно…
        Обнаруженная в кармане банка шпрот поразила его до глубины души. Он тряс ее, словно надеясь, что та превратится в бархатный футляр, и заискивающе поглядывал на Таму, приглашая разделить с ним изумление.
        - С днем, Томусь! Я тебя люблю. Люблю как… как сорок тысяч…
        - Долларов?
        - Б-братьев. Я, может, к твоим ногам…
        И заснул. Тут же, на коврике. Тама, как могла, втащила его на диван, а могла она плохо. Сидящая на диете двадцатилетняя девчонка вообще мало что может. Ни коня остановить, ни в избу.
        Утром ее накрыл зов. Она ушла из дома, накрепко решив больше сюда никогда не возвращаться.
        …Он вообще неплохой человек, Валька-то. Можно сказать - цыпа. Но бандит. Тама о нем только хорошее слышала: и Робин Гуд он, и вообще. Однажды Леньку Кибенематика дедовским «шварцмессером» порезал. Они об анимэ поспорили, и Ленька сказал, будто «Унесенные духами» Миядзаки - это мура для баб. Ну ерунда, правда? С «Унесенными ветром» перепутал.
        Ленька провалялся в больнице два месяца. А Валентина с тех пор уголовники прозвали «Миядзаки».


        Комната, куда ушел Димур, выглядела бедно. Радужное зеркало на стене, тюфяк, компьютерный стол с помигивающим лампочками кибернетическим монстром, этажерка, вся уставленная разномастными шахматными конями.
        - Стой на месте, гил, - не оборачиваясь, приказал Димур. - Ты и так зашла далеко.
        «У него что, глаза на затылке?» - удивилась Тама.
        Димур подошел к компьютеру и отщелкал на клавиатуре сложный ритм. Радуга сошла с зеркала, открывая черное закатное небо и витые шпили замка. От неожиданности Тама ахнула.
        Димур размахнулся и швырнул чеснок в зеркало. Пробив невидимую границу, тот расправил крылья и нетопырем умчался к замку.
        - Цы-ыпа… - только и смогла сказать Тама.
        - Вот твоя награда, гил. - Димур протянул девушке пачку денег и блюдце со щепоткой крупной сероватой соли. - Выйдешь отсюда, не оглядывайся. Соль господа разъест твою память, я-человек говорю. Ты проживешь счастливую жизнь.
        - Нет.
        - Почему?
        - Не хочу. - Тама демонстративно уселась на пол. - Не хочу я счастливой жизни. Думаешь, пнул под зад и все, да?! А вот фиг тебе. - И добавила устало: - Мне некуда идти.
        - Почему, гил?
        Тама вздохнула и призналась:
        - Я слабая. Я у одного мерзавца в… в… - она поискала слово, но не нашла, - в общем, он на меня глаз положил. И все. Парни как чумную обходят. Один вообще без вести пропал - в день святого Валентина. Понимаешь? - Она на четвереньках подползла к Димуру и схватила его за руку. - Слушай… Ты не хочешь учить, ладно. А может, - она с надеждой кивнула в сторону зеркала, - там научат? Мне сила вот так нужна!.. Валент, он ведь никто и звать никем!.. Но живет как заговоренный. И все его боятся. А я - ненавижу! Сильнее жизни ненавижу!!!
        Димур поднял девушку с пола. Та не сопротивлялась.
        - Помоги! Прошу тебя!
        - Ты забыла руки господа, гил. Что ж… Я расскажу тебе. Слушай и слушай.
        Туман затянул зеркало. Скрылся замок под тусклым свечением жидкого олова, исчезли шпили, погасло небо цвета мазутного пламени.
        - Порой случается, что зов о помощи не может дойти. Людей разделяют океаны, лиги и мили пути, века или чужие миры. А от того, дойдет послание или нет, зависят чьи-то жизни. И тогда человек отправляет таму. На языке Браваты, моего народа, - «то, что дойдет вопреки». Это может быть бутылка с письмом, брошенная в океан, стрела, отданная на волю ветра, пес, несущий пакет за ошейником.
        Рано или поздно все они попадают на Землю. Сперва в виде неясного беспокойства, обрывка души - ищут человека, способного воспринять их, сделать явными. Потом обретают форму. Слово «там» вашего языка - искаженное браватийское. Как и слово «томиться».
        Но не каждый способен вынести бремя тамы. Тоска о несбывшемся слишком сильна. Она лишает покоя и сна, толкает на необдуманные поступки. Слабые торопятся избавиться от непосильной ноши: кто-то превращает ее в песню, в книгу, кто-то ищет утешения в играх. Некоторые упиваются нытьем и жалобами; таких тама покидает раньше всего.
        Лишь самые упорные идут до конца. Рано или поздно они оказываются у этого зеркала: ведь я живу во всех городах мира. Ты зря отказалась от соли господа, гил. Тяжело жить, зная, что ты - всего лишь почтовый голубь в клетке.
        - Но… Но, Димчик, ведь миссия… Я же чувствовала, что я - особенная!
        - Прими мою печаль.
        - Ни фига, - Тама зло сдула со лба розовую прядь. - Это не может быть так. Ты ведь что-то недоговариваешь, да? А если кто не отдаст?
        - Иногда человек забывает порох господа и присваивает таму. Тогда сила, запертая в ней, творит чудеса.
        - Ага. Например, банку шпрот - в «Ролекс».
        - Что-что?..
        - Ничего, я так.
        - Так… На время обманщик получает небывалое могущество. Но порох господа горит быстро. Рано или поздно тама сожрет упрямца.
        - А отправленную таму вернуть можно?
        - Нет.
        - Ясненько. - Чтобы Димур не видел ее лица, девушка отвернулась. - Ну, спасибо за участие. Огромненькое! Я пойду?
        Отчаянно горбясь, она потянулась за рюкзачком. «Мне бы только отсюда выбраться, - мелькнуло в голове. - А там до реки - и все».
        О том, что Москва-река еще подо льдом, Тама старалась не думать.
        Ох, она дура. Приперла чесночок, идиотка. Сама, своими руками силу отдала! Миссия у нее, блин!


        Уже на кухне, когда она кидала в рюкзак ставшую ненужной мелочевку, ее настиг голос Димура:
        - Постой, гил. Не взяла деньги, возьми другое.
        -  ?
        - Ты можешь отправить таму. Отсюда она дойдет мгновенно.
        - Таму?! - Она выпрямилась. - Кому?
        - Кому угодно.
        - А если… - Она облизала внезапно пересохшие губы. Кричать из комнаты в комнату показалось ей ужасно глупым. - А если я потеряла этого человека? Ну… его месяц уже как нет?..
        - Это неважно.
        - И… и я увижу его в зеркале?! - В комнату с шахматными конями девушка просто ворвалась.
        - Конечно. Отдай мне свою самую ценную вещь. И пиши письмо, которое хочешь переслать.
        Ломая ногти о застежку, Тама рванула с запястья золотой браслет.
        - Вот, держи! Я… я сейчас!..
        Димур с интересом осмотрел переданные ему часы. «Rolex Lady Oyster». Сапфировое стекло, циферблат «шампань» с сахаринками бриллиантов. Он нечасто покидал свою квартиру, но кое-что о мире людей знал. От часов несло чванством и большими деньгами.
        На оборотной стороне черными искорками вспыхивала гравировка: «Принцессе Тамаре от властелина Лапуты». Неведомый даритель обожал японские мультфильмы.
        - Написала? - Да.
        Димур бесцеремонно пробежал записку глазами. Для любовного письма в ней было слишком мало слов и много зачеркиваний. А еще от листка веяло опасностью.
        - Ты рискуешь, гил. Это письмо нарушит нопу - ход вещей.
        - Да засунь эту нопу себе в жопу!!! - взвилась Тама. - Понял?! И мне вообще на вас плевать, ур-родов!
        Она подбросила на ладони часы с защелкнутым застежкой письмом и швырнула их в зеркало. Отскочив от стекла, часы упали на пол. Повисла звонкая тишина.
        - Эти часы… - Димур пошевелил браслет носком ботинка. - Это ведь ли-ша, вещь без цены. Ты хотела меня обмануть, гил.
        - Сволочь, - прошептала Тама побелевшими губами. - Какая же ты сволочь… - Она бросилась на Димура с кулаками: - Ты!!! Ты просто не хотел отправлять!.. Потому что Стэн… Стэна…
        И разревелась.
        Димур пожал плечами. Женские истерики его мало трогали. Девчонка пыталась отправить таму мертвецу. Мало того - в послании хотела предупредить, как тот погибнет. И, наконец, использовала для отправки письма ли-шу. А это уж совсем недопустимо.
        Тама состоит из двух частей: послания (браватийцы зовут его «сага») и носителя-артеака. Одно без другого бессмысленно. Бросьте письмо в океан без бутылки: далеко оно уплывет? Бросьте одну бутылку - дождетесь ли вы помощи?
        На пути к адресату посланию приходится пересекать много миров. Переходя из одного в другой, артеак меняется, подчиняет своей воле окружающих, творит чудеса. Чтобы послание дошло, нужно много силы. Поэтому артеаком может стать лишь действительно ценная вещь.
        Святой порох господа! Часы эти - вещь, конечно, дорогая. Но для Тамы стоят не больше пушинки на свитере. Разве есть в них сила?
        А неудавшаяся тама - вещь опасная. Записку надо сжечь как можно быстрее, а то натворит дел. Димур нагнулся за часами. Хлопнула входная дверь, но он даже не оглянулся девушке вслед.
        Белый прямоугольничек письма куда-то исчез. Димур еще раз проверил браслет. Записки не было. Значить это могло только одно: в последний миг Тама нашла и инициировала другой артеак.
        Сама, без его, Димура, помощи.
        - Клянусь револьверами господа, - проговорил он вполголоса, - это чудо. Расскажи мне кто другой, я-человек сказал бы: «Ты лжец и забыл порох всевышнего».
        Он ненадолго задумался. Потом подошел к окну, раскрыл его и выбросил часы в синеющий московский вечер.


        Шубку Тама забыла у Димура. Вернуться она не могла, даже если бы захотела. Адрес выгорел в Таминой памяти. Но это и к лучшему. По крайней мере, дурацкие мысли отвязались. Топиться идти, надо же!.. Анна Каренина нашлась. В горле застыл ком, затылок томило предчувствием простуды. Зато при одной мысли о ледяной воде Таму начинало мутить.
        Раз утонутие отменилось, с взрослой рассудительностью решила она, это как бы новая жизнь. И отпраздновать ее надо чем-то особенным. Таким, чего никогда в жизни не было.
        Так что она купила в киоске бутылку дешевого «кьянти» и, гордо хлюпая носом, отправилась на мост.
        Промозглый ветер лез под свитер нахальными Валькиными руками. Лед у опор моста смерзся глыбами; глядя на них, Тама подумала, что утопиться здесь можно, лишь пригнав баржу динамита.
        Порывшись в рюкзачке, она достала «кьянти». Бутылка эта в Таминой жизни была первой, так что о штопоре девушка не подумала. Пришлось бить горлышко о камни.
        Стерев осколки носовым платком, она сделала первый глоток.
        Ну! И! Дрянь!
        Как вообще это пьют?!
        Ладно. Домой она все рано не пойдет. Квартиру подарил Валентин, а она, дурочка, приняла. Еще нос задирала, цыпа. Валент-то, конечно, не вампир (при мысли о вчерашних глупостях с серебрянкой Тама покраснела), но что-то с ним нечисто.
        Уж больно легко ему все сходит с рук. Ленька Кибенематик - не авторитет, но с уголтой якшается. А Валька его в шмакутья. И ни одна цыпа не чирикнула.
        Почему?
        Тама наверняка знала, что Валька - ботаник. Лет пять назад, еще в прошлой жизни, до Стэна, она как-то повстречала его в Сокольниках. Ну цыпа же: куртешка кургузая, на щеке крем для бритья, и рубля на какую-то перумовщину не хватает.
        Тама и одолжила. Пожалела бедолагу.
        Когда Валентин ее отыскал через несколько лет (и как запомнил утенка-то гадкого?!), она его не узнала. Не ботаник, настоящий зоолог - по волкам да Шакалам. И взгляд соответственный. Принц на белом «Ламборджини».
        Ежась от ледяного ветра, она вновь отхлебнула из бутылки. Машины неслись мимо нее равнодушным потоком. Мосты строят поперек рек, сбивчиво подумала Тама, а почему-то получается вдоль. Вот она, настоящая река: течет и течет себе, а она, Тама, сидит на берегу и не знает, куда податься.
        Аив самом деле, куда? К родителям нельзя. Там Валент ее на раз-два отыщет. И к подругам нельзя, зачем им неприятности?
        Куда же?
        В другой город?
        В другой город - это правильно. Стэнька мечтал повидать мир, это будет ему прощальным салютом. А там, накопив сил, можно и с Валентом посчитаться. Потому что жизни тот все равно не даст.
        Вот только для этого понадобятся союзники. И зря Димурчик нос воротил. Не хотел по-хорошему, будет по-плохому!
        Девушка покопалась в рюкзачке и достала пиалу с летучими мышами. Ее она приручила у колдуна… или «стамила» - как она сама говорила. С пиалой в руках Тама вскарабкалась на перила моста. В голове шумело, камень скользил под каблуками сапог. Москва-река серебрилась под ногами - соль господа, боль забвения.
        - Диму-ур!!! - крикнула Тама, протягивая пиалу пятнистой громаде города. - Помоги мне! Слышишь?! Я ведь ее выброшу, честно!
        Город молчал. Лишь заунывно ревели машины за спиной.
        - Ну, как знаешь! Получай!!! - Тама неловко размахнулась.
        Ветер, до этого дувший ей в лицо, резко изменил направление. Мягкое крыло толкнуло девушку в спину. Взвизгнув, она плюхнулась задом на камень. Долю секунды балансировала над белой солью реки, уже понимая, что срывается и…
        …сильные руки подхватили ее.
        - Психованная, - слова эти прозвучали для Тамы небесной музыкой. - Ты что? До свиданья, мой любимый город?
        Спаситель рывком втянул ее на перила. Развернул к себе.
        - Я почти попала в хроники твои, - заплетающимся языком ответила Тама. - Ожиданье… как там дальше?..
        - Самый скучный повод.
        - Стэн!.. зануда ты мой!..
        Когда человека бросает из безнадежности в счастье слишком быстро, случается, что он не успевает понять, что произошло. Тама закрыла глаза и уткнулась носом в плечо спасителя. Пластиковая пряжка расцарапала щеку.
        - Живой… хороший мой!.. - шептала она, комкая в кулаке синтетику дурацкой Стэновой «аляски». - Как же я измучилась без тебя!..


        Стэнова «аляска» оказалась не только дурацкой, но и теплой. Даже в безопасности квартиры, стянув свитер и вымокшую от сидения на мосту юбку, Тама не захотела с ней расстаться.
        Залитое ночной смолью окно бесстыдно отражало диван-сарайчик и счастливую девчонку с распухшим от простуды носом. Еще отражался буфет, на нем - Тамина фотография («Стэну, Стэнчику, Стэненку!..» на обороте), пиала с летучими мышами. Остальное съела голодная луна.
        - Прикинь, Там? - кричал с кухни Стэн. - Иду, а под ногами блестит!.. А я…
        Слова тонули в шуме льющейся воды и грохоте посуды. Тама вынырнула из блаженного забытья, слезла с дивана и отправилась на кухню.
        - Чего кричишь? - спросила она сердито.
        - Рассказываю, как тебя нашел. Вот смотри, - сквозь пальцы блеснуло золото. - Это в снегу. Я за ними, а автобус - опачки! Ну, я через мост…
        В Тамину ладонь легли золотые часы. Те самые.
        Станька еще долго что-то рассказывал о том, как заметил в сугробе блеск, как опоздал на автобус, как… Тама не слушала. Она перевернула часы; гравировку съедало темное, почти коричневое пятно, но все-таки она была.
        Сердце тревожно зачастило.
        - Станька, - она прижалась раскаленным лбом ко лбу Стэна, - занудик мой любимый. Выбрось ты их, а? Ну пожалуйста!..
        Тот надулся. На год младше Тамы, он был чуть ниже ее ростом. И ужасно не любил, когда его звали Станькой или Станчиком. Станислав - что за имя? Размазня какая-то. Вот Стэн - другое дело, солидно и мужественно.
        - Не дуйся, лапа, - Тама пригладила его мягкие пушистые (ой, немужественные!) вихры. - У меня предчувствие дурное. Выброси.
        - Ладно. Только я историю читал… Ну, типа у мужика «Ролекс» был, а он его угробить хотел. С вышки прыгал, тряс, все такое. А потом - в кастрюлю и кипятить. Полчаса кипятит, час - ничего.
        - И?..
        - Ну, остановились. Мужик сразу: в компанию письмо, дистрибьютору письмо, в швейцарское консульство письмо. Мол, часы стали, моральный ущерб охрененный.
        - А те?
        - Без проблем, говорят. Мы вам заплатим, только скажите, ради бога, что вы с ними сделали? Выплачивают компенсацию, чин чина, новые часы дают. Он думает: «О, халява прилетела!» Потом зырь в инструкцию, а там строчку добавили: «Кипятить больше часа строжайше запрещено».
        - Здорово! - Тама хихикнула. Станька заулыбался:
        - Вот я и хочу проверить: эти час протянут?
        - Давай!
        Тама сама набрала воду в кастрюлю и включила огонь. Часы обреченно булькнули.
        Стэн склонился над кастрюлей.
        - Идут. - Лоб его собрался озадаченными складками. - А вдруг это не подделка?
        - Это ли-ша, - уверенно отозвалась Тама. - В сто раз хуже любой подделки.
        Стоять над кастрюлей показалось ей ужасно скучно. И она утащила Стэна в комнату с буфетом, под насмешливый взгляд голодной луны.
        …Когда через полчаса Стэн голышом выскочил на кухню, вода в кастрюльке била ключом.
        - Ну что? - высунулась следом всклокоченная Тамина голова.
        - Идут.
        - Обалдеть! - Она деловито зашлепала к плите. Стэн оглянулся:
        - С ума сошла? Ты простуженная! Брысь в постель!
        - О да! Лечи, лечи же меня, мой повелитель!

        2

        Тама лежала под колючим одеялом, вдыхая острый запах верблюжьей шерсти. Простыня сбилась куда-то под диван, но искать ее не хотелось. За окном по-утреннему деловито собачились коты, выясняя, кто из них орел, а кто - мокрая курица.
        Вот уже бог знает сколько дней Тама определяла время по кошачьему ору. «Ролекс» все-таки сварился, и счастливые не наблюдали ни часов, ни календаря.
        Тама потянулась. Стэн отправился на лекции, заучка. Обещал вернуться к обеду, принести чего-нибудь вкусненького. Сама-то она решила лежать, пока не захочется в туалет, а потом уж встать окончательно.
        Утреннее солнце заглянуло в комнату. За окном захлопали птичьи крылья, и Тама вдруг вспомнила.
        Ей опять снилась стена из кирпича. Самая обычная стена, вот только кладка слишком свежая. Раньше сон этот приходил чуть ли не каждую ночь - с тех пор, как пропал Стэн, - потом исчез и вот сегодня вернулся вновь. Что в этой стене такого жуткого, Тама не знала. Но всякий раз, увидев ее во сне, она просыпалась с тяжелым сердцем.
        Солнечный луч передвинулся, зажигая искру на фаянсовом боку Димуровой пиалы. Крылья летучих мышей предупреждающе поднялись.
        «Гил… - ворвалось в голову Тамы, - опасность… порох господа…»
        - Иди на все четыре полдня! - Тама вскочила и принялась сердито одеваться. Повалялась, называется! Еще придурок этот в голову лезет.
        «Это важно, гил! Порох господа…»
        - Отвянь!
        В этот миг в дверь позвонили.
        - Кто там? - Девушка бросилась в прихожую. - Стэнчик, ты?
        Дверь отозвалась нетерпеливым лязгом. Тама насторожилась. Стэн тоже дергал ручку, но не так требовательно.
        - Кто там? - повторила она.
        - Телеграмма, - отозвался казенный голос. - Откройте. Сердце пропустило два удара и заколотилось с бешеной скоростью. За дверью стоял Анатолий Павленко, телохранитель Валентина. Рассказывали, что как-то он бежал с лесоповала и две недели пер сквозь тайгу, питаясь мясом убитой им сторожевой овчарки. Байка эта была сродни историям булгаковского Бегемота, но почему-то Толика все звали профессором Павловым.
        Не отрывая взгляда от дергающейся ручки, Тама потянулась за рюкзачком. Возня за дверью усилилась. Вместо того чтобы выломать фанеру, Павлов зачем-то принялся ковыряться в замке. «Домушником себя мнит», - решила Тама. У уголовников тоже есть свои комплексы.
        «Дерринджер» куда-то запропастился. Тама подняла рюкзак и вытряхнула его на пол. Оружие загремело по линолеуму, кувыркаясь, и в этот миг дверь сорвало с петель.
        Ослепительный свет залил комнату. Тяжелая рука сграбастала девушку за ворот («мамочки! мамочки! мамочки!») и швырнула на диван.
        - Что, овца? Беды не нюхала?!
        От удара у Тамы из глаз посыпались искры.
        - Полегче, Толик. Она мне целой нужна.
        «И Валентин здесь, - обмерла Тама. - Ну, сейчас начнется…»
        - Да ты че, Миядзаки? Ты гля на лярву! Она ж с козлом этим и в рот, и в грот, и в красную армию!
        - Стал здесь. Умер. Понял?
        Валентин подошел к Таме. Поправил на ее груди разорванную рубашку:
        - Ну здравствуй, девочка моя. Что ж ты? Гуляешь с кем попало, от жениха бегаешь…
        - Кто еще жених?! Ты, что ли?
        Разбитый глаз уже начал заплывать. Тама потрогала его пальцем и подтянула колени к груди. Будущее виделось ей все более и более расплывчатым.
        - Тома…
        - Слышь, бугор, - перебил Павлов, - а может, ее того… с нежностью?
        - Пасть закрой с нежностью. И фильтруй базло. - Валентин повернулся к Таме: - Не жених, говоришь… Ты подарки брала? Брала. За красивые глаза, думаешь?
        Тама хотела былб объяснить за что, но пороху не хватило. Пришлось отмолчаться.
        - Вот, сама видишь. Но я гордый, навязываться не буду. Часы верни, и в расчете. Ну? Что молчим?
        - Нет у меня… часов…
        - Правильно. Вот они.
        В его руке мелькнул «Ролекс». Тама сжалась. Глядя на ее лицо, Валентин смягчился:
        - Жив, жив твой гаденыш, не бойся. Я просто так не убиваю… Но тебе многое придется рассказать. - Взгляд его упал на пиалу: - Вот об этом, например.
        Павлов с осторожностью коснулся пиалы пальцем. Отдернул. Покосился на Валентина:
        - Это его, что ли?.. Колдуна твоего?
        - Да, Толик. Видишь, как вышло? А теперь оставь нас наедине.
        Когда телохранитель ушел, Валентин присел на диван рядом с девушкой:
        - Тома, слушай. Твой парень жив и в общем-то невредим. Я…
        - Так в общем или невредим?!
        - Да ты дослушай, дура! - обозлился он. - Пара ребер, фингал… Ничего особенного. Давай лучше о Димуре поговорим.
        - Ты и о нем знаешь.
        - Я многое знаю, Тома. Не о том речь. Ты была у него, а значит, все мелкие обиды, - он подкинул в ладони «Ролекс», - в сторону.
        Девушка насупилась, а Валентин продолжил:
        - Он ведь тебе рассказывал, кто он, зачем?.. Вижу, что рассказывал. Димур - это сила. Письма куда угодно. Мгновенно. Понимаешь? А если послание не отдать - оно наполняется магией. Магией… - Валентин вытер испарину на лбу. - Я ведь когда-то фэнтези любил. Все снами жил, мечтаниями. А самая магия здесь, - он с хрустом сжал кулак. - Вот она. Толик любому назгулу сто очков форы даст. Короче, Тамара, нам нужна твоя помощь.
        - В чем именно?
        - Забьещь Димуру стрелку. Так, мол, и так, пиала твоя у меня, хочешь ее обратно - выходи, потолкуем.
        - Он не станет с вами разговаривать.
        - Знаю. Разговаривать мы и не будем. Я был у Димура два раза. Мог бы и третий, да вот не сложилось. И знаешь, что я увидел? Царапину на щеке - от бритвы. А раз его можно ранить, значит, и убить можно.
        С деланым равнодушием Валентин откатал штанину и вытащил из ножен «шварцмессер».
        «Сейчас будет ногти чистить», - решила Тама.
        Так оно и вышло.
        - Нам квартира его нужна. Зеркало. Сам-то колдун - союзник ненадежный. Морок наведет, магией ударит, хрена ли? Мне требуется кто-то вместо него. А на кону - жизнь твоего парня.
        - Понимаю, - Тама облизнула пересохшие губы, - А если… - она чуть помедлила, - твое бандитье не справится?
        - Тогда, милая, все будет зависеть только от тебя.


        Грязные московские улицы слились в один гремящий, вопящий, воющий моторами водоворот. Тонированные стекла «Лендровера» серебрились весенними брызгами. Тама скорчилась на заднем сиденье, прижимая к груди пиалу.
        Джип вел Павлов. Рядом сутулился кадыкастый нескладеха с моноклем в глазу. Валентин сидел за его спиной. Они неспешно переговаривались на тягучем воровском арго. Для Тамы их болтовня была, что Каинова «трека калач ела» для филолога, - сплошные загадки.
        - Теперь направо, - сказала она.
        - Здесь поворота нет, - не оборачиваясь, бросил Павлов.
        - Давай, Толян, жми, - отозвался Миядзаки. - А то пусть Денди за руль сядет.
        Кадыкастый Денди осклабился. За руль его сажать было никак нельзя: под Новый год его раздухарило и он обещал своей подруге, что будет бить по машине в месяц. Зачем, никто не знал. Но две машины уже скончались (обе краденые), а март близился к концу. От Денди следовало ждать любых подвигов.
        А Таму вело. Чувство избранности вновь захватило ее. Путь к Димуру она нашла бы с закрытыми глазами.
        Эх, если бы утром она не отмахнулась от голоса…
        «Димур! - мысленно крикнула она, стискивая потными ладонями пиалу. - Димур, в бога порох, откликнись! Тебя ищут!»
        Летучие мыши помалкивали. Не интересны были колдуну ни запутавшаяся в тридцати несчастьях гил, ни его собственная пиала.
        - Налево теперь, - буркнула Тама. Валентин поднял бровь:
        - Парня тебе не жаль. Думаешь, я не знаю, где колдун живет? Шкурой чую, каждым миллиметром.
        - А чего сам не штурманишь?
        - Нельзя мне к нему. Есть причины.
        Джип тряхнуло, и Тама увидела вокруг Валентина сияние. Зеленое, с ершистым «заборчиком» по краю. «Послания Слаг-Равина, - откуда-то прорезалось в памяти. - Пилообразная зеленая аура».
        Ее осенило.
        Так вот откуда Валентин столько о Димуре знает. Вот откуда его сила. Присвоил таму, и запертое в нашем мире послание бунтует. Звенит перегретым паром в котле, цепным псом ярится - ищет, как бы сбежать.
        Каково, интересно, сейчас Валентину? Каждую ночь видеть во сне чужие миры, томиться, рваться туда, куда путь заказан, зная, что навеки обречен жить здесь и сейчас, наедине с постылым могуществом? Глупый бедный властелин уголовников!
        - Здесь останови. - Валентин искоса глянул на Таму: - Места узнаешь?
        - Узнаю.
        - Вот и славненько. Значит, не заблудишься. Сейчас выйдешь во двор, позовешь Димура.
        - Нам следом? - настороженно спросил Денди.
        - Нет. Ты засядешь на чердаке. Увидишь колдуна, стреляй при первой возможности. Если промахнешься, считай себя трупом.
        - За лоха держишь? - удивился тот. - Как этот Димур снайпера-то со двора снимет? Святым духом?
        - Он тебя на беду посадит. Понял? - И повернулся к Павлову: - Теперь ты за главного. Расставляй ребят и дальше по плану.
        С этими словами Валентин вышел из машины и растворился в воздухе. Отправился за Стэном, поняла Тама.
        За прошедшие дни двор изменился мало. Полотно снега, раскроенное когда-то одиноким Таминым следом, так и осталось нетронутым. В синем небе клоком сахарной ваты застряло облако.
        Тама вошла во двор, чувствуя себя в перекрестье прицелов. Где-то на крыше затаился снайпер Денди. За поленницей, у мусорных баков тоже прятались люди - Толик постарался на славу. Сам он шел чуть впереди, настороженно озираясь по сторонам.
        - Здесь остановись, - приказал он. - Пришли мы.
        - Зачем? А Валентин сказал…
        - Заткнись. - Толик достал портсигар и протянул Таме: - Будешь?
        Та помотала головой.
        - А вот я буду, - он закурил и поморщился. - Тебе правду надо знать. Хреново, если овцой сдохнешь… Не знаю я, что у вас там с Миядзаки, но ни как жена, ни как варюха ты ему не нужна.
        - Кто-кто?
        - Варюха, любовница. Слышь, девка… Я ведь раньше ни во что не верил. В колдунов не верил, в шмагию… А Валент мне доказал. Ты уже четвертая, кого он с малявами гоняет. - Толик затянулся, выпустил дым. - Четвертый раз я здесь. А дорогу хоть убей не помню. Специально искал - ну нет, нету этого двора нигде! Как-то он, Валент, вас чует, гонцов. И тебя почуял. И первую… земля ей синтепоном.
        Ноги ослабли, сделавшись мягкими, непослушными. Синтепоновыми. Только сейчас Тама заметила, что вторую руку Толик держит в кармане куртки. Будь у него там пистолет, смотрел бы точнехонько Таме в бок.
        - Как это… синтепоном?
        - Пошли, на скамеечку присядем, - предложил Толик. - Колдун этот как? Он ведь за гонцов отвечает. И за малявы тоже. Если какая пропадет, видать, начальство его крепко вздрючит. Первую овцу мы в Нескучном отловили. Валент сказал ее раздеть, маляву искал. Думал, больше маляв соберет, силы больше. А по мне - хрень это все, морока одна…
        - И что дальше-то?
        - Что-что… Колдун объявился. Как раз когда Миядзаки бабу на беду посадил. - Таме вспомнилось, что бедой уголовники зовут нож. - Мулька у него такая, у колдуна: каждый свою маляву должен сам нести. Типа Исуса. И вот картина: кровища бэлтимором, а этот бабу на руки, тряпье в охапку - и ноги. И с каждым шагом все прозрачнее делается. Мы стрелять, да попади в него! Ваську, кента моего, походя уработал. Ствол у него чудной, антиковый… Вот с тех пор на живца и ловим. А живцом нынче ты у нас.
        Тама сидела неподвижно, успокаивая звонкое колотье в груди. Во рту сделалось сухо-сухо. Все ведь одно к одному. Толик говорит, будто здесь не первый раз, а дорогу не помнит.
        А она - с ходу нашла.
        И Валька нашел. Но это потому, что у него тама.
        Означает это одно: она несет новое послание и находится под защитой Димура.
        «До подъезда рукой подать», - мелькнуло в голове. Там Димур, там бандиты не найдут. Вот только для нее это «рукой подать» как до Слаг-Равина. Что же, придется умирать?
        Толик докурил и с сожалением бросил окурок в снег.
        - Ты-то посильнее прежних будешь. Миядзаки чуял, что ты к колдуну с малявой сорвешься. Уж как мы тебя пасли, а все равно выломалась. И парня своего вытянула. Извини, подруга. Ничего личного.
        - Стой… - сипло сказала Тама. - Ты это… Покурить дай.
        - Ты же не куришь вроде?
        - То раньше. А сейчас без разницы.
        Толик хмыкнул и полез в карман за портсигаром. Глаза он опустил лишь на долю секунды. Но этого хватило. Тама влепила ему в лоб Димуровой пиалой.
        Уголовник увернулся, и зацепило его лишь краем. Пиала вырвалась из Таминой руки и покатилась по снегу.
        - Ах ты, сука! - Толик зажал расцарапанный висок. - Я ж по-человечески… Не, ну бабы!
        И потянул руку из кармана.
        - Стой, мян, - прозвучало за его спиной. - Подожди. Толик мгновенно обернулся. Его «глок» прыгнул, уставясь в переносицу Димура.
        - Т-ты!..
        - Подай мне пиалу. Я-человек скажу тебе спасибо.
        Толик озадаченно хмыкнул. Колдун давно должен был валяться с дырой в черепе. Спит Денди, что ли?.. Но смелость чужака ему определенно нравилась.
        - «Спасибо» не булькает, колдун, - сказал он, поднимая пиалу. Ствол «глока» уткнулся Димуру в живот. - С тебя кубло чифира.
        - Я-человек говорю: спасибо. А вот мой ответный дар.
        В ладонь бандита лег забрызганный бурым кругляшок в серебряной оправе. Монокль.
        Тама такой у Денди видела, только без дыры в центре.
        - Су-ука… - тихо выдохнул Павлов. И заорал: - Мочи его, братаны!!!
        Миг этот навсегда впечатался в Тамины сны. Грязная пастила снега. Грохот автоматных очередей. Спинка скамьи, пулями разметанная в лучину. Стрелки видели Димура, он их нет, но роли это не играло. В руке Димура тускло блеснул револьвер; колдун ударил ребром ладони по курку, и оружие отозвалось пламенем и ревом.
        Начался бой.
        Таму оглушило и отбросило. В снег порхнула синяя стрекоза - разбитая пулей заколка. Следом обрушилась тишина.
        Девушка стояла, тупо глядя на побоище. В ушах звенело. Расплывались пахнущие фейерверками синеватые облака дыма. Толик полулежал среди Щепок, неловко подогнув ногу. Штанина его намокла темным; там где она касалась снега, расплывалось брусничное пятно.
        В руке бандита матово поблескивал «глок».
        - Не оборачивайся, анчутка, - прохрипел Толик, глядя на Димура. - Христом-богом молю: не оборачивайся!
        - Ты можешь еще уйти, мян. Я-человек говорю. Солнечная полоса, накрывавшая Димура, сместилась влево. Ни Толик, ни Тама не уловили движения, однако стоял колдун уже не там, где раньше.
        - Чур меня, чур! - зачастил уголовник, отодвигаясь. - Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий… помилуй раба грешного!.. Я ведь выстрелы считал! И ствол у тебя один!
        - Лишь Господь носит два револьвера, мян. Безумными глазами Толик посмотрел на зажатый в руке «глок». Потом бросил в снег. Тамин «дерринджер» отправился следом.
        - Господи, Господи, Господи! - бормотал Толик, отползая. - Прости святотатца, Господи! Свечки… Дом отпишу…
        - Пойдем, гил, - Димур повернулся к Таме. - Для нас эта часть истории уже закончилась.
        Девушка отступила на шаг.
        Вид стрелка был страшен. Рубашка и левая штанина джинсов влажно поблескивали темным. Рукав топорщился лохмотьями, лицо побелело.
        - Ты помоги мне, гил. Один я не дойду.
        Тама торопливо кивнула. «Кровь алая, значит, перебита артерия, - стучало в висках. - Человека было бы не спасти… Но это браватиец! А там Стэн…»
        Подбежав к Димуру, она подставила плечо. Стрелок навалился всей тяжестью, едва не сбив девушку с ног.
        - Ты человек кости, маленькая гил, - прошептал он.
        - Молчи. Береги силы!
        «Стэн! Стэненок!» - стучало в груди.
        - Теперь все… зависит только от тебя…
        Услышав это, Тама закусила губу. Тащить Димура было тяжело, но она терпела. Возле скамейки она присела и подобрала «дерринджер».


        Сколько Димур провел в беспамятстве, Тама не знала. Однажды она сдуру записалась в санитарки хосписа. Произошло это где-то между первым сексом, первым падением с лошади и первой кражей в универмаге. Тама всегда жила по принципу «Человек должен испытать все».
        В хосписе она продержалась месяц. Оттуда она вынесла кипу обрывочных медицинских сведений и неуемное отвращение к смерти. Сепсис, пневмоторакс, гемоторакс - раненого подстерегает много опасностей. Тама меняла повязки, перестилала Димуру постель, кипятила настои из немногих знакомых трав, что нашла на кухне.
        И думала, думала, думала, силясь найти выход.
        Иногда становилось совсем плохо. Тогда Тама доставала «дерринджер» и смотрела на мечущегося в бреду Димура. Ей представлялось, как она накрывает лицо раненого одеялом, жмет на курок - и прочь. К Валентину и Стэну, подальше от места нет-и-не-будет.
        Бог знает, что останавливало ее. Валентину она не верила. Кроме того, ей страшно было покидать безвременье, царившее в доме Димура. За порогом время текло как обычно, и она боялась, что не успеет.
        Когда это случилось последний раз, в дверь позвонили. Спрятав оружие, Тама выбежала в прихожую. За дверью стоял хмурый мешковатый мальчишка лет пятнадцати.
        - А это… - деловито произнес он. - К рыцарям сорока островов отсюда отправляют?
        - Куда-куда?
        - Ясно…
        Вокруг гостя кружились темно-синие искорки. Больше всего их было вокруг рукояти старой истертой шпаги, спортивного эспадрона.
        - Ты входи, - Тама посторонилась, пропуская мальчишку. - Сейчас что-нибудь сообразим.
        Выяснилось, что прибыл он из девяносто пятого. С благоговейным ужасом, в глазах слушал он рассказы о Москве будущего. «World of Warcraft», третий «Doom», мобильники, возня с Плутоном, mp3-шки - его интересовало все.
        Тама отдала ему на растерзание свой мобильник, а сама быстренько перелистала справочник. Оказалось, что темно-синяя аура с блочной зубцовкой - это послание на Альтаир.
        Обломок спортивного эспадрона, которым был вооружен мальчишка, отправился в портал. Чувствуя неловкость, Тама рассказала гостю о посланиях. Узнав, что мир мечты заканчивается Димуровой кухней, мальчишка позорно разревелся. Далее случилась знакомая сцена. Мальчишка набивался в юнги, в оруженосцы, посудомойки, наконец. Грозил, льстил, умолял. Тама была непреклонна. Уже на пороге он обернулся.
        - Вам хорошо… - сдерживая слезы, сказал он. - У вас вон приключения на каждом шагу, а я?.. Это несправедливо!
        Когда дверь за гостем закрылась, Тама рассмеялась. В смехе этом уходило напряжение последних дней, боль и страх за Стэна, тягучее одиночество безвременья. И, словно откликаясь на этот смех, заворочался на тюфяке Димур:
        - Ты здесь, гил? Хорошо. Свари чаю.
        Тама опрометью бросилась на кухню. Игрушечный щенок на холодильнике из последних сил цеплялся лапами за край, и Тама пересадила его в безопасное место.
        - Скорей. Скорей, - подбадривала она себя. - Сейчас все решится.
        Чаев у Димура было много. Банку с «Гилеанским маком» Тама на всякий случай отодвинула. И «Хохотушку илама» тоже. Ишь, цыпа. Интересные чаечки у него водятся… «Гриб полетани», «Отрав твар»… или как-то по-другому? А вот «Темный пустошанг» заварим. Кружки, чайник на поднос - и пулей господней обратно.
        За то время, что Тама возилась на кухне, Димур ожил. Уселся, уютно скрестив ноги, по уши закутался в одеяло. Таме он напоминал гипсового Будду из магазинчика «Путь к себе».
        - Садись, не стой, да-я говорю. Пей, гил Тама. Девушка покорно уселась рядом с колдуном. Несколько соломинок кружились в медном с прозеленью настое. От чая ощутимо тянуло багульником. Некоторое время они сидели рядом и сосредоточенно прихлебывали «пустошанг». Когда молчание стало невыносимым, Тама сказала:
        - Он приказал мне вас убить.
        - Я знаю.
        - А иначе он Стэна… Стэн…
        - И это знаю. Что ты решила? Убьешь?
        - Теперь уже нет. Наверное… Димур, а может быть, ты поможешь? Ты ведь мастер! Ты же из револьвера - бац-бац, ваших нет! - Она прищурилась и помахала в воздухе указательным пальцем. - Пожалуйста!
        - Не могу. Валентин несет таму. Он под моей защитой - как и ты.
        - Но это же несправедливо!
        - А справедливости не существует. Есть лишь стрелки с хорошей реакцией. Ты помнишь, как пришла ко мне в первый раз?
        - Да.
        - Ты хотела спасти своего мяна. Это нарушало все на свете - нопу, закон, здравый смысл, - но ты действительно любишь его, маленькая безрассудная гил. Любовь - это то, что приходит вопреки.
        - Так письмо дошло?
        - Да.
        - Но ведь ли-ша! Я же сама видела, как часы - об пол!
        - Посмотри в зеркало, гил. Что ты там видишь?
        Тама подошла к зеркалу. Оловянная гладь протаяла, впуская в себя комнату, часть стены и саму Таму.
        Ох и видик… Синячище, губа рассечена. А прическа-то! Она потянулась за расческой и замерла. Вокруг отражения колыхалось золотистое марево с редкими лучиками протуберанцев. Даже без Димуровой книги было ясно, что это аура Земли.
        Свечение не было привязано ни к какому предмету. «Так вот почему в перестрелке меня не зацепило. Только заколку расплющило…» - с удивлением подумала она.
        И все стало на свои места. Послание, предупредившее Стэна о бандитской засаде, - вот оно, перед зеркалом. Сама Тама. Только оно еще не отправлено. А для колдовской почты Димура времени не существует. Прыгни она в портал сейчас, через год, через двадцать - все равно окажется рядом со Стэном в нужный момент.
        Изображение в зеркале затянулось дымкой. Тама поежилась.
        - А что будет, если я - туда?
        - Не знаю. Обычно артеак разрушается. Иногда превращается во что-нибудь интересное. Но прежним не остается никогда. Если хочешь, я дам знать на Бравату. Мастера судьбы с радостью окажут тебе гостеприимство.
        Другой мир! Как она мечтала об этом когда-то…
        - А Стэн - я точно окажусь рядом с ним? - Да.
        - Тогда я иду к нему.
        - Подожди. У меня для тебя есть подарок. - Димур вытащил что-то из-под подушки, пошептал, а потом протянул Таме. - Я-человек молю о прощении, гил.
        - За что, мян Димур?
        - Я усомнился в тебе. Те, кто любит по-настоящему, несут жизнь, а не смерть. Ты вернула меня на дорогу, и я-человек говорю: спасибо тебе.
        В Тамину ладонь упали два патрона от «дерринджера». Не веря своим глазам, она вытащила пистолет: разряжен! Но как? Когда?!
        Головки пуль горели белыми искрами. Не краска, настоящее серебро; металл этот был сродни металлу зеркала.
        - Теперь все. Заходи в гости, если окажешься на Бравате. Да и просто так заходи.
        - Обязательно, мян Димур!
        Тама перезарядила оружие и шагнула в портал.


        Радуга миров подхватила ее. Альтаир и Денеб, Проксима и Слаг-Равин - все они пронеслись сквозь девушку, оставляя частичку себя, словно приглашение вернуться.
        Последней оказалась Земля.
        С мрачной веселостью Тама смотрела, как летят к чертям бандитские планы. Ожидавшая Стэна шпана ни с того ни с сего ввязалась в драку с приблудами из чужого района; черный «бумер» врезался в столб, ослепленный невесть откуда взявшимся светом; снайпер выпрыгнул в окно, увидев призрака - девчонку в золотом сиянии, с «дерринджером» в руке.
        Когда срывалось одно нападение, Валентин затевал другое. Тама уж отчаялась выбраться из этой кутерьмы, как вдруг все закончилось.
        Московские улицы рывком исчезли, и девушка очутилась в сереньком скучном подвале. Полки, заваленные всяким хламом, уютное сияние свечи, запах селедки и «Джека Дэниэлса».
        И кирпичная стена. Та самая, из снов.
        В центре ее зияла огромная дыра. За ней открывался крохотный глухой закуток, заставляющий вспомнить о фамильных призраках, ночном глинтвейне и звоне цепей. Похоже, хозяин подвала затеял ремонт. В углу сгрудились стройматериалы: кирпичи, мешки цемента, ведра с остатками песка. Чуть поодаль стояла огромная бадья, заляпанная раствором. Юноша с разбитым лицом без энтузиазма бултыхал в ней мастерком.
        - Стэн!
        Скорчившийся на табурете Валентин вздрогнул. Юноша поднял голову. Тама бросилась к нему, не в силах поверить, что все наконец закончилось.
        - Стэн… Стэнчик!.. - шептала она. - Ты жив!..
        - Тамка!!! - Юноша неловко прижал ее к себе одной рукой. Вторая была прикована наручниками к бадье.
        Валентин недовольно пошевелился, закрывая книгу.
        - Могла бы и поздороваться, милая. - Встал с табурета и подошел к бадье. - Как ты сюда попала?
        - Не твое дело! Меня Димур отправил.
        - Значит, он жив. Жаль… О судьбе моих ребят, полагаю, спрашивать бесполезно?
        Тама презрительно дернула плечом. Принц воров, называется! Сам бросил, и сам еще спрашивает!
        - Впрочем, - продолжал Валентин, - теперь это не имеет значения. - Он задрал штанину и вытащил из ножен «шварцмессер». - Димур хороший стрелок, но до бога ему не хватает одного револьвера. Рано или поздно я его достану.
        Тут Тама не выдержала:
        - Ну за что?! За что ты его так ненавидишь? Он же тебя защищал!
        - Конечно. Когда братва подписалась за Деньку, устроил им баню. И все-таки я его ненавижу. - Валентин зашагал по подвалу: - Ненавижу. Я ведь тоже не дурак… Я в Нескучном своим человеком был. Эти мальчики, девочки - они бог знает где живут, только не здесь. Все мечтают. Где-то кто-то их ждет, кто-то любит… принцев-принцесс хреновых. А нет никаких миров, понимаешь? Есть рефлекс. Где-то кто-то писульку черкнет, а у голубков наших почтовых перышки встопорщатся. - Он резко остановился. - Вот за это и ненавижу. Понимаешь, Томка? Он мечту мою отобрал. Если бы не он, не тамы его - ох, каким бы я человеком был!
        - Бандитом, например, - вполголоса сказала Тама.
        - Да хоть и бандитом. Но Все ж не слизняком убогим… Так что пойми: я его убью все равно. Чтобы других не мутил. Помнишь Этанор, эльфийку? Да где тебе… молода еще. Сгерилась наша Этанор. Отправилась искать свой мир. Из-за него.
        У Тамы перехватило дыхание.
        Вот это да! - бабочкой вспорхнула мысль.
        Он же не колдуна убить собрался. Мечту! Дух приключений, то, что срывает людей с места, отправляет на поиски нового, странного. И пусть поиски эти временами превращаются в бегство от себя, что с того? А книги? Песни? А огонь, горящий в глазах искателей?
        - Ты псих, Валент. Ну ты и псих…
        Она выхватила пистолет и шагнула к Валентину. От грохота выстрела заложило уши. Пули ударили в Валентинов свитер и бессильно плюхнулись в бадью с раствором.
        Тама смотрела на оружие, не веря своим глазам. Вокруг пуль, упавших в строительный раствор, расплывались серебряные змейки. Чем-то они напоминали туманные разводы, бегущие в зеркале портала.
        Но как же так?
        Димур ведь не предатель!
        Этого не может быть!..
        - Бедная девочка… - Валентин покачал головой. - Ты поверила ему, да? Димур будет защищать меня, пока я не доставлю таму. Или пока не умрет.
        Клинок «шварцмессера» окутался зеленым сиянием.
        - Прощайся со своим дружком, милая. Знаешь, я все-таки вам завидую… Сам-то я остаюсь здесь и сейчас.
        Тама опустилась на пол рядом со Стэном. «Ничего, - мелькнула мысль. - Зато я подарила ему месяц жизни. А он целую неделю был рядом - только со мной, только для меня».
        - Тама, знаешь что? - шепнул он. - Я тебя люблю.
        - Я тебя тоже люблю. Нет, без всяких тоже. А теперь не шевелись.
        Тама потянулась губами к губам Стэна. Смешно: мужественный, ершистый Стэн закрыл глаза. Словно девчонка. Валентин деликатно отвел взгляд; целуясь, Тама зачерпнула из бадьи грязи и влепила ему в лицо.
        - На раз-два! - звонко крикнула она. - Вперед!
        Вцепившись в край бадьи, они толкнули ее под ноги Валентину. Тот потерял равновесие и рухнул прямиком в раствор. Пульсирующий зеленой аурой кинжал без плеска ушел на дно.
        Побежали неясные волны. Там, где сталь коснулась отравленного Димуровым серебром раствора, туман бледнел, открывая путь в другой мир.
        Земля, покрытая лесами и горами, - с птичьего полета. Плывут облака, и меж ними лавирует обломок скалы - весь в мраморе дворцов и зелени виноградных плетей.
        Летающий остров Лапута.
        Тама-кинжал захлопала крыльями, становясь почтовым вороном.
        Валентин вцепился в стенки бадьи. Пальцы скользили в растворе, срываясь, ветер пробивался в воссозданный Тамой портал, унося затхлый воздух подземелья. С отчаянным криком Валентин-Миядзаки сорвался и улетел вниз.
        - Е-мое! - Стэн вытер щеки грязной рукой. - Он все-таки попал туда.
        - Вот что значит мечтать по-настоящему!
        И они рассмеялись. Рассмеялись так, как умеют смеяться лишь люди, живущие здесь и сейчас, и где-то еще, и там, где ничего нет и быть не может - одни только мечты.
        Сияющее окно в Слаг-Равин затягивало грязью. Человек, пытавшийся убить то, что приходит вопреки, исчез, как и не было его никогда.
        Ключи от наручников, правда, он унес с собою. Даже после смерти навредил. Тама отыскала обломок ножовки, и они со Стэном принялись пилить ручку бадьи, поочередно меняясь.
        - Слушай… - Тама сдула с потного лба розовую прядь. - Димур меня в Бравату приглашал. А если мы туда махнем, бадья что, за нами двинет?
        - Вряд ли. Пробуем?
        - Давай!
        This file was created

        with BookDesigner program

        [email protected]


17.04.2009


 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к