Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Талашко Андрей: " Хроники Иттирии Песня Мора " - читать онлайн

Сохранить .
Хроники Иттирии. Песня Мора Андрей Талашко


        Рыжая девчонка, в поисках мести за убитую маму, грозный наемник, названный в честь отхватившего по мохнатому достоинству мишки, мальчишка, способный испепелить целую деревню одной лишь силой мысли и собака, размером с небольшую лошадь. Тия, Гарн, Кайрим и Тюбик счастливы быть одной семьей. А в каждой семье, то, что важно для одного, важно для каждого. Даже если прихоть самого юного ведет в смертельно опасное приключение. В поисках тайн давно исчезнувшей расы героям предстоит сразиться с пожирающей людей тварью, преодолеть непроходимые топи, бесконечные залы древней, как сама Иттирия пещеры… Но, порой, цена знаний бывает слишком высока. Ибо древнейшее зло неотрывно следит за своей единственной возможностью вновь вырваться на свободу.

        Андрей Талашко
        Хроники Иттирии. Песня Мора


«Карта Мира — ХИ. Песня Мора»

        Часть Первая
        Искатели

        Спи, сыночек, засыпай,
        Сладки глазки закрывай.
        Скоро ноченька пройдет,
        Солнышко опять взойдет.
        Тень прогонит, Мрак падет,
        И тебя с собой возьмет.
        В свое царство, в небеса,
        Где медовая роса.
        Будешь ты плясать и петь,
        С облака на мир глядеть.
        Можешь жить там день за днем,
        Возвращайся только в дом.
        Дома ждет тебя семья,
        Дверь открыта для тебя.
        Здесь постелька тебя ждет,
        Хлеб на печи, в чае мед.
        Солнышко здесь все равно
        С завистью глядит в окно.
        Спи, сыночек, засыпай
        Мама рядом, так и знай…

        Пролог

        Яшик сидел на только что скошенной траве и, уплетая сало, смотрел на раскинувшуюся внизу деревню. Захолмянка стояла тут с незапамятных времен. И дед, и прадед Яшика были коренными. В деревне каждый знал один другого с раннего детства. Тут все были свои — захолмянские. Ну, может, почти все…
        Яшик скользнул взглядом на самый крайний в деревне дом. Перекошенная изба с прохудившейся крышей да облупленным порогом. Хлев с перебравшими браги воротами. Сразу видно, что нет хозяйской руки.
        Из покосившегося дома вышла тетка Элуда. Вполне еще молодая и красивая себе баба. Разве что имя странное. Темные волосы, заплетенные в тугую косу, большие глаза, да ровные зубы. Светлая кожа, да тонкие пальцы говорили, что Элуда совсем не деревенская баба. Кто-то даже говорил, что и читать она умеет.
        Яшик вспомнил, как в Захолмянке впервые появились новые соседи. Сегодня нет никого, завтра уже из печи дым валит. Всей деревней тогда собрались. Хотели выгнать чужаков взашей да по горбам настучать вдогонку. Но Прухор вступился. Так рявкнул, что мигом все успокоились. Со старостой никто спорить не стал. Но к новой жительнице Захолмянок тут же прицепилось обидное прозвище Элуда-приблуда. Между собой до сих пор только так ее и называют.
        На пороге дома показалась Рыжая. Зеленоглазая, стройная, как та лань, дочка Элуды. Ох, не любили Тию деревенские девки. Ведьмой называли. Зато хлопцы слюной давились от одного только вида. Яшик сам раз заикнулся насчет того, чтобы взять рыжую красу в жены. Ухо от матушкиного отказа потом три седмицы болело. Старшое поколение было категорично. Никто не хотел себе в невестки безродную приблуду.
        — Дядька Яшик, мы с мальчишками в прятки играем. Если что, ты меня не видел!
        От неожиданности Яшик едва не схватился за косу. Рыжий мальчишка, вынырнувший со склона, выхватил из рук мужика кусок сала и пузом нырнул в некошеную траву.
        — Ах ты гад!  — Вскрикнул обворованный парень.  — Я тебе сейчас не увижу!
        Яшик собирался было подняться, но, подумав, махнул рукой и потянулся к рушнику за новым куском. До вечера еще далеко, стало быть, косой еще намахается за двоих.
        — Иди сюда, уши оборву,  — строгим голосом сказал парень.
        — Ну, дядька Яшик!  — Чавкающий детский голос прилетел откуда-то из травы.  — Мы тут в прятки вообще-то играем!
        — Я тебе поиграю сейчас!  — Рявкнул стоявший все это время с другого края холма Прухор.  — Упаси предки, косой по горбу отхватишь, будут тебе потом прятки!
        — Ну, дядька Прухор…  — Заныл мальчишка.
        — А ну цыц мне отседова!  — Ударил в землю древком косы мужик, давая понять, что не собирается с ним церемониться.
        Яшик не смог сдержать смеха, когда рыжеволосый мальчишка выскочил из своего укрытия и, ухватив с рушника еще один кусок сала, мягкой точкой плюхнулся на траву и поскользил вниз по склону.
        Мелкий сынишка тетки Элуды по имени Кайрим, в отличие от матери и сестры, быстро нашел общий язык с деревенскими. Дети уж слишком глупые, чтобы разбираться, кого стоит принимать за своего, а кого лучше и стороной обходить. Хотя, сказать по правде, Яшик и сам не шибко-то понимал такой науки.
        — Поди глянь только! Опять прутся,  — Стоя на самом краю вершины, Прухор заковыристо матюгнулся.
        Яшик восторженно усмехнулся, стараясь запомнить новое ругательство.
        — Дядька Прухор, да что ты с детворы возьмешь-то? Хай играют себе,  — ответил он мужику.
        — Да не, ты туда глянь…
        Яшик поднялся на ноги и неспешно подошел к старосте Захолмянок.
        С этой стороны холма открывался вид на всю округу. Пытаясь отыскать кто же к ним прется, Яшик проследил взглядом весь долгий путь от Захолмянки до торгового тракта. Пьяная вихляющая тропка, выходящая из деревни, добрую четверть лиги вела вдоль поросшего камышом ручья. Затем, каким-то чудом преодолев трухлявую кладку, врезалась в редкий подлесок, где терялась за плешивыми кустами да березами.
        — Где ты кого увидел?  — Спросил Яшик у старшего товарища.
        — Да вон,  — Прухор вскинул руку.  — У самого тракта.
        Яшик поднял ладонь козырьком и стал всматриваться в едва виднеющуюся вдалеке желтую полоску дороги. Конный отряд почти скрылся в роще. Но и ежу было ясно, куда он направляется.
        — Может, опять барыга тот с котелками своими едет?
        Яшик вспомнил, как побили одного пришлого торговца, который, не продав ни одного котелка, попытался увезти у Прухора овцу. Выбитые зубы ему потом в узелок завязали, чтоб мыши за печку кинул. Мужики потом шутили, что если мышь вполовину схалтурит, то торгаш все равно век счастливым будет[1 - У деревенских жителей есть поверье, что если бросить выпавший зуб за печку, то живущая там мышь, притянет в дом счастье.].
        — Ой, чую, не к добру это все,  — Протянул староста Захолмянок, не отрывая взгляда от мелькающих среди редких деревьев конных.  — Яшик, поди мужиков собирай. Будем гостей встречать.



        Глава 1. Захолмянка

        — Вылизанные, словно девицы на выданье,  — бросил Яшик. Одобрительный гогот тут же прокатился по неровному строю односельчан.
        — Цы-ы-ыц!  — Прорычал Прухор, и в толпе тут же воцарилась тишина.
        Староста Захолмянок внимательно следил за приближающимся конным отрядом. Во главе наемников шли сразу трое знатных горожан. Гладко выбритые, остриженные, наряженные в цветастые одежды, незваные гости держались статно, всем своим видом показывая, что главные тут они.
        Двое из городских были похожи словно отражения в воде. Оба плотные, щекастые, с непомерно большими губами, висящими как у того карася.
        — Старосту сюда!  — Громким голосом потребовал один из близнецов.
        Прухор сделал два шага вперед.
        Под ноги мужику тут же упала кривая, затертая грязью дощечка с вырезанными на ней символами. Никто в деревне не умел читать, но каждый, кто хоть раз выбирался в город, хорошо знал указатель на Захолмянку. После истории с побитым вором, Прухор лично сорвал табличку у тракта.
        — Кто это сделал?  — Бросил горожанин, злым взглядом вцепившись в Прухора.
        — Не могу знать, вашмилость,  — развел руками староста.  — Мало ли кто по тракту ездит да таблички те рвет?
        — Не могу знать!  — Передразнил старосту пришелец.  — Из-за того, что ты знать не можешь, я полгода до вашей поганой деревни никак не дойду.
        — Лучше бы век еще не доходил…  — Тихо проворчал стоявший за спиной старосты Яшик.
        К счастью дурака, горожанин ничего не услышал.
        — Значит, так!  — Городской засланец потянулся к своей дорожной сумке и извлек из нее широкий свиток.
        Красивый, с резными стержнями. В таких манускриптах обычно писали самые важные указы и донесения, которые обычно ничего хорошего жителям простых деревень не сулили. Ухватившись за позолоченные стержни, горожанин на вытянутых руках развернул белый пергамент и побежал по нему глазами.
        — Так… Согласно указу за номером триста семьдесят четыре Наместника великого короля Лиммы Пантеона Барийна Первого, во всех поселениях предместий великих городов Дарриона, Венелии, Пралина, Саны, а так же Контары должны быть описаны…
        Горожанин на мгновение прервался, так как в толпе селян раздалось дружное хихиканье.
        — Тупые деревенщины…  — проворчал человек вполголоса. Отыскав фразу, на которой его прервали, горожанин продолжил.  — Так, описаны… Подворья и площади используемых собственных королевских земель для назначения суммы оброка в казну представительства конкретного Великого города в данном регионе.
        Человек холодно посмотрел на Прухора и сунул зачитанный свиток в сумку, чтобы вместо него тут же выудить другой. Этот был поменьше и не такой красивый. Человек развернул манускрипт.
        — За сим назначаю Карома Красивого исполнителем воли Наместника великого короля Лиммы Пантеона Барийна Первого для выполнения данного обязательства на территории города Тугрик и прилегающих к нему провинций. С присвоением ему звания государственного переписчего. За личной подписью Наместника Венелии Жаронда Казначея.
        Человек, который, судя по всему, и был этим самым Каромом Красивым, хотя насчет последнего можно было бы и поспорить, аккуратно свернул свиток и вслед за первым запихнул его в сумку.
        — Всем все понятно?  — Государственный переписчий, скорчив презрительную мину, пробежал глазами по столпившимся перед ним жителям Захолмянки.
        Воцарилась мертвенная тишина, не нарушаемая даже куда-то вдруг подевавшимся гулякой- ветром. Лишь спустя пару долгих мгновений Прухор, наконец, неуверенно сказал.
        — А что нам должно быть понятно, собстно, вашмилость? Мы тут люди не образованные. К учителям городским не ходили.  — С каждым новым словом голос старосты становился все увереннее.  — И слов-то половины таких не слыхали. Вы нам лучше по-людски скажите, что от нас хотите-то? А мы и послушаем и поможем, чем сможем-то,  — Прухор обернулся к выстроившимся за его спиной односельчанам,  — Так, братцы?
        Организованная толпа захолмянцев тут же поддержала своего старосту дружным гулом и одобрительными выкриками. Воодушевленный староста улыбнулся и вновь посмотрел на городского засланца.
        Прухор тут же отвел взгляд в сторону, не решаясь встречаться со сверкающими неприкрытой злобой глазами государственного переписчего. Должно быть, сообразив, что уничтожить невежду взглядом не получается, горожанин решил пойти другим путем. Одутловатое лицо Карома Красивого разгладилось. Он высунул толстый язык и скорчил мину умалишенного.
        — Мы с моими… хорошими друзьями…  — Приезжий говорил противным едким голосом, намеренно издеваясь над старостой и всеми жителями деревни.  — Посчитаем, сколько у вас грядок и сколько овечек.
        Холодные глаза переписчего вновь вцепились в старосту.
        — А потом посчитаем, сколько тупорылых детишек вы нарожали!  — Взревел он словно обезумевший.  — Понятно тебе, деревенщина?!
        Сжав кулаки, Прухор зло сверлил глазами грудь Карома, не отваживаясь поднять взгляд выше. Так перед глазами всей деревни старосту захолмянок еще никто не унижал. Прухор чувствовал, как напряглись сзади его односельчане. Этот переписчий, какой бы «государственный» он не был, перешел все границы. Молчание неприлично затягивалось. К Карому, на всякий случай, уже подъехали два конных и стали бок обок со своим подопечным. Напряжение нарастало…
        Заплакал ребенок. Прухор встрепенулся, словно от удара речного угря. Детский плач вернул его на землю. Тяжкий груз ответственности за деревню, за жизни детей, которые в ней живут, тут же навалился на широкие плечи старосты, безвольно опуская их к самой земле.
        — Мы не будем вам препятствовать, вашмилость.  — Тихо сказал Прухор своим сношенным лаптям.  — Делайте, что посчитаете нужным.
        — Вот и славно,  — махнул головой Каром, приглашая своих спутников за собой.  — Староста, обеспечь мне и моим помощникам жилье на седмицу. Самое лучшее, что есть в этом свинарнике.
        Не дождавшись от Прухора даже короткого кивка, государственный переписчий направился в сторону деревни.
        — Капитан, вы и ваши люди понадобитесь, когда мы придем в следующий раз,  — обратился Каром к идущему по левую руку от него наемнику.  — Сейчас мы справимся собственными силами. Вы можете быть свободны и отправляться в расположение.

* * *

        Его милость Каром Красивый вместе со своими помощниками поселился в доме старосты. Свою жену Вольху Прухор отправил в дом к Мишуку, а сам ушел спать на сеновал, не желая оставлять городских засланцев без присмотра ни днем ни ночью.
        Городские переписчие, разодетые с иголочки в блестящие камзолы, все причесанные и гладковыбритые, сверкающие золотом и железными бляхами на сапогах, на деле оказались самыми обычными свиньями.
        Началось все с того, что приезжие хорошенечко надрались привезенного из города дорогого пойла. А когда то закончилось, продолжили догонять уже медовухой, найденной в закромах Вольхи. Откушав алкоголя, горожане полночи бродили по Захолмянке, зазывая каких-то только им видимых баб, орали пахабные песни и никому в деревне не давали спать.
        Чего они вообще сюда приперлись, было непонятно. Чего они сюда приперлись втроем — было не понятно втройне. Переписчий, если верить зачитанному документу, был только один. А другие на что?
        Шумная троица всем мешала, но, разумеется, у деревенских мужиков хватило ума не лезть к пьяным горожанам. Приставка «государственный» делает из любого проходимца важную шишку. Такого если отметелишь, сам потом костей не соберешь.
        Следующим днем горожане проснулись, когда Солнце уже перевалило зенит. С гудящими головами, откушав дармового мяса с хлебом и запив все это свежим овечьим молоком, бравые переписчие, наконец, отправились выполнять свою государственную службу. Точнее один из них. Его милость господин Каром Красивый, как назначенный каким-то там наместником, пошел по подворьям с пергаментом наперевес, а его дружки в это время шатались по деревне, высматривая что-то в чужих дворах. На вопрос назначенного сопровождать переписчих Яшика, они ответили, что будут «проводить рекогносцировку местности для оценки объемов предстоящих работ».
        Работа шла медленно. Оставшийся один, его милость битый час шатался по подворью и делал вид, будто что-то неустанно пересчитывает и записывает на пергамент. Яшик мог бы поклясться, что видел в его записях рисунок женских грудей, точно такой же, как рисует детвора на земле, а потом исправляют его на морду коровы. Когда переписчий не чиркал что-то в своем пергаменте, то просто ходил по двору и задумчиво пинал камни. Продолжалось это ровно до тех пор, пока его милость не перепутал один из них со свиным дерьмом. Тогда государственный переписчий вновь сменил свое увлеченное занятие и принялся поливать благим матом всех и вся, от свиней и жителей Захолмянок до каких-то уродов, которые послали его в этот «смердящий зад кобылы». Яшик с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос и до крови кусал себя за губу, представляя, как вечером расскажет своей Фекле новую хохму про дурня в блестящем камзоле, пинающем свиное дерьмо.
        Еще через час пришли дружки переписчего, проводившие «оценку каких-то там работ». Коротко о чем-то посовещавшись со своими помощниками, его милость повернулся к Яшику и с довольной миной сказал, что на сегодня работа окончена. Молодой мужик едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости. Указание Прухора было следить за работой переписчих, а так как работа закончилась, стало быть, и он свободен. Раскланявшись с горожанами, Яшик стремглав побежал к своему дому.

* * *

        Государственный переписчий Каром Красивый и его дружки в лице брата-близнеца Лафара и тупого, похожего на облезлую крысу Фирка, осматривали двор Элуды уже второй час. Сперва они зачитали свиток, сообщив указ о назначении оброка для каждой деревни, находящейся под протекцией Винелии. Но все это было написано в форме такого бреда сивой кобылицы, что неписьменный деревенский мужик никогда не разберет, чего от него хотят. Даже бывшей горожанке Элуде с ее образованием не сразу удалось понять, что хотят пришлые горожане.
        Зачитав непонятно для кого составленный текст, переписчий потребовали показать им весь дом. Переступая через порог, краем глаза Элуда заметила, что помощники Карома поперлись через двор к полющей грядки Тии.
        — Кто живет с вами в доме?  — С интересом разглядывая составленные на печи кувшины, спросил государственный переписчий.
        — Дочка моя, Тия,  — ответила Элуда,  — вы ее во дворе видели. И сынишка Кайрим. Должно быть, сейчас с детьми на реке играет.
        Каром с прищуром посмотрел на женщину.
        — Странные имена для деревенских детей.
        — Мы несколько лет назад из города уехали,  — женщина потупила взгляд.  — Когда мужа не стало.
        Переписчий какое-то время внимательно изучал Элуду, после чего вернулся к созерцанию кувшинов.
        — А кем муж был?  — Без особого интереса спросил он.
        — Обычный рабочий,  — без запинки соврала Элуда.
        Каром удовлетворенно хмыкнул.
        — Жалко,  — выплюнул он и повернулся к женщине.  — Так вы всем этим хозяйством сами управляетесь, что ли?
        — Никак нет, ваша милость,  — осторожно ответила женщина.  — Вы же видели, дочь у меня уже взрослая, да и сын подрастает.
        — Да-а-а-а, дети цветы жизни…  — протянул переписчий, отмечая что-то в своем пергаменте.  — Плохо без мужа, наверное.
        — Да свыклась уже, господин,  — бросила Элуда и постаралась сменить неприятную для нее тему.  — Душно в хате. Давайте, во двор выйдем, там опись свою проведете.
        — Ну, свыкнуться, то оно всегда можно,  — словно не услышал предложение женщины, продолжил Каром.  — Но не во всем же,  — развел руками он.  — Каждой женщине нужна ласка, например…
        — Так мне ее хватает,  — сделала вид, что не понимает, к чему клонит переписчий, Элуда.  — У меня дети ласковые…
        И ежу было понятно, что надо от нее этому уроду. Элуда прекрасно знала таких богатеньких бездельников, которые специально нанимаются на государственную службу, чтобы ездить по деревням и брюхатить девок. Женщина как могла, строила из себя наивную, ничего не понимающую дурнушку.
        В коридоре громко хлопнула дверь, и в дом влетела Тия. Вся красная, словно молодая редька, девочка фурией пролетела мимо и скрылась в спальной комнате. С улицы доносилась ругань. Несколько мгновений пиля взглядом хлопнувшую дверь, Каром быстрым шагом направился к выходу.
        — Вот, гадина, нос мне разбила!  — Голос, прилетевший с порога, принадлежал брату переписчего.
        — Скажи, задница у нее, что надо, почти как у мамаши,  — отозвался его собеседник.
        Элуда нарочно громко топая ногами, вышла из хаты. Солнце уже низко склонилось над горизонтом, окрасив небо в бордовый цвет. Женщина боялась последствий, которую могли повлечь вспыльчивость дочери. Но Элуда не могла судить свое дитя за то, что сама сделала бы на ее месте.
        Каром стоял на высоком пороге и, скрестив руки, зло уставился на вышедшую из дома женщину.
        — Вы знаете, что бывает за нападение на государственного переписчего?  — Надменным голосом спросил он.
        — Знаю,  — холодно ответила Элуда.  — Но, согласно документам, вы являетесь переписчим, а это…  — Женщина указала пальцем на задравшего кверху окровавленный нос Лафара,  — ваш брат, который получил то, что заслужил…
        Элуда закусила губу, только сейчас поняв, что наговорила лишнего. Женщина склонила голову.
        — Простите, ваша милость,  — прошептала она.
        Каром пилил женщину холодным взглядом. Лишь спустя долгую минуту его толстые рыбьи губы расплылись в ядовитой улыбке.
        — Красивая и умная!  — Слащавым голосом выдавил он.  — Мне нравятся такие.
        С этими словами государственный переписчий развернулся на пятках своих дорогих, но уже безнадежно испорченных сапог и, не оборачиваясь, пошагал прочь в сторону деревни.

* * *

        Женщина подскочила от громкого и настойчивого стука в дверь. С улицы доносились мужские голоса. Словно бубнящий рой беспокойных пчел жужжал за дверью. Кто-то громко пронзительно заржал.
        — Элу-у-у-уда! Открывай!
        В дверь настойчиво замолотили кулаком.
        — Мы тебя… Пер-р-рэписывать пришли!
        Сердце женщины на мгновение замерло, а потом испуганным зайцем заметалось в груди. В горле тут же пересохло, а на руках, напротив, выступила испарина. Элуда перестала дышать, судорожно вспоминая, задвинула она дверной засов или нет. На соседней кровати захныкал Кайрим. Проснувшаяся Тия уже подошла к его кровати и крепко обняла брата.
        Элуда встала с кровати и мышью направилась к двери, по дороге, скорее для храбрости, чем для защиты, захватив длинный прут кочерги. К нахлынувшему на нее страху добавилось отчаяние. Засов не был заперт. Элуда ладонью прикоснулась к своим дрожащим губам. Почему она не заперла дверь с вечера? Ведь всегда же запирала. На пороге слышались возбужденные голоса уже не на шутку разошедшихся незваных гостей.
        — Открывай, шмара! А то дверь вынесу!  — Заходился один из пришельцев.  — Ты мне за нос мой еще ответишь!
        Собрав всю свою волю в кулак, на подгибающихся ногах Элуда направилась к двери. Она уже потянулась к засову, когда дверь вдруг распахнулась, и, споткнувшись о высокий порог, в дом ввалился человек.
        — Оп-па! Не закрыто…
        С улицы раздался дикий смех, какой могли бы издать не совсем здоровые на голову фирийские гиены.
        — Поди, ждет нас, сучка.
        — А я вам что говорил! Да любая баба только о том и мечтает, чтобы ее втроем…
        Элуда, прижалась спиной к темной стене, боясь даже вдохнуть. Все ее тело сковал первобытный животный страх.
        Темный силуэт ввалившегося в дом человека медленно поднимался с пола.
        — Вы делайте со старухой что хотите! А плеха мелкая моя,  — заплетающимся голосом проговорил он.
        — Так она ж мне нос разбила, а не тебе, Каром,  — второй человек все еще стоял за порогом.
        — Ты тут только благодаря мне! Так что заткнись и помалкивай.  — Темная фигура уже поднялась на ноги.  — Возьмешь рыжую после того, как я с ней наиграюсь.
        Перед глазами Элуды замелькали цветные пятна. На виске бешено забилась венка, вторящая каждому удару сердца женщины. Нет! Твари! Все в женщине закипело. Из испуганного зайца в мгновение ока она превратилась в рвущегося из клетки варга.
        С диким криком Элуда бросилась на темную фигуру насильника. Что было силы она ударила человека кочергой в живот. Со сдавленным стоном тот согнуться в три погибели. Элуда подскочила к своему противнику и из последних, отведенных ей материнским инстинктом сил, вытолкнула переписчего за дверь. Каром Красивый напоролся на высокий порог и, перелетев через него, кубарем покатился прочь.
        В холодном свете Луны женщина успела увидеть удивленные рожи дружков государственного переписчего. С силой захлопнув дверь, дрожащими непослушными руками Элуда задвинула засов, в сердцах благодаря предков за тот день, когда попросила Прухора поставить его на дверь.
        За порогом слышалась приглушенная толстым слоем дуба ругань и крики. Пришедшие в себя насильники ногами стучали в дверь. Сердце женщины уже успело обратиться назад и вновь билось в груди обреченной на смерть птицей. Руки нещадно тряслись, словно у городского пропойцы. Все внутри сжалось от страха и беспомощности. Ноги Элуды подкосились. Громко всхлипнув, слабая женщина опустилась на холодный пол и заплакала.
        Где-то позади нее раздались звуки шагов детских босых ножек по деревянному полу. Кайрим подошел к женщине и прижал голову рыдающей мамы к своей груди.
        — Все хорошо, мамочка.  — Шептал он и гладил Элуду по голове.  — Не надо плакать.
        Ее маленький семилетний сын. Кайрим не искал защиты, а наоборот, успокаивал свою маму. Элуда оторвалась от груди сына и с силой прижала к себе свое маленькое сокровище. Слезы отчаяния слабой одинокой женщины сменились слезами счастья богатой матери.
        Рядом с ними голыми коленками на пол приземлилась Тия. Элуда посмотрела на свою уже почти взрослую дочь. Такая красивая и такая гордая. Совсем как ее отец. Девочка держала в руках отцовский самострел. На прекрасном лице Тии застыли две блестящие полоски слез. Элуда со всей нежностью прижала к себе самое дорогое, что у нее есть.
        Обнявшись тесным клубком, их маленькая семья сидела на деревянном полу, слушая, как за дверью затихает ругань. Время словно остановилось для них. Его совершенно не хотелось торопить. Объятья любимых лечит душу и сердце. Заживляет раны. Практически шепотом Элуда начала напевать детскую колыбельную, медленно раскачиваясь своего «уже почти взрослого» сына на руках.



        Глава 2. Прухор

        — А что ты хочешь-то, Элуда? Чтобы мы им кости переломали и выкинули к марлоку в болото?
        Прухор был крепким мужиком с большими квадратными кулаками, широкими плечами и волевым подбородком. Он носил густую, уже начавшую седеть от тяжести прожитых лет бороду. Обычный староста обычной деревни, коих по землям Великой Лиммы раскидано несметное количество.
        — Ты хоть представь, что тогда начнется-то? Да к нам целая армия наемников придет!  — Прухор, уткнув черенок косы в землю, с раздражением смотрел на женщину.  — Да они тут камня на камне не оставят. Ты этого хочешь?
        — Так что мне делать, Прухорчик, миленький?  — Элуда не в силах была сдерживать слезы отчаяния, вспоминая, что ей и детям пришлось пережить прошлой ночью.  — Эти ж сволочи опять сегодня припрутся.
        Битый час уговоров — псу под хвост. Видно было, что староста мечется как молодая кобылка, не желающая становиться в плуг. Одно дело — защищать коренных захолмянцев, с которыми он рос, или которых сам растил. И совсем другое, какая-то там Элуда-приблуда. Ни она, ни ее семья никогда не будут здесь «своими».
        Прухор глубоко вдохнул полной грудью и протяжно выдохнул, как будто вместе с воздухом можно было выдохнуть решение для всех проблем.
        — Я поговорю с ними,  — наконец сказал староста.  — А сегодня запрись на засов. Да дверь подопри. Ежели явятся вновь, завтра переедешь к Яшику.
        Яшик, все это время стоявший чуть позади, махая косой по уже скошенной траве, чуть не выронил свое орудие из рук.
        — Э, а я-то чего сделал?  — Закричал совсем еще молодой парень, у которого на месте бороды только-только начал пробиваться серый пушок.  — Чуть что, сразу Яшик! Других что ли нет?
        — А ну цыц мне!  — Рявкнул повернувшийся к мальчишке Прухор.  — У тебя детей нет пока. Потеснитесь на седмицу со своей Феклой. Не убудет от вас.
        Напыжившийся воробьем Яшик на секунду врезался суровым взглядом в старосту. Но тут же опустил сперва глаза, а вслед за ними и плечи. Мальчишка был еще слишком молод, чтобы выдержать взгляд побитого жизнью мужика. Прухор громко хмыкнул, давая понять Элуде, что разговор окончен. Закинув косу на плечо, староста Захолмянки пошел прочь.

* * *

        Самый жуткий потаенный страх, от которого все замирает внутри, который лишает способности трезво мыслить, и принимать решения, способна породить лишь неизвестность. Спросите любого охотника, он вам сразу скажет, что лучше нос к носу столкнуться сразу с голодным ошкулом[2 - Ошкул — огромный пещерный медведь (более подробно см. бестиарий Иттирии).], нежели стоять у провала пещеры и гадать, какая тварь выскочит оттуда спустя минуту. Неизвестность порождает тревогу. Она медленно сводит с ума и, созревая во времени ожидания, обращается страхом.
        Нервы Элуды были натянутыми струнами лютни. Сердце уже который раз отбивало боевой марш. Если бы в тот момент раздался стук в дверь, то оно точно разорвалось бы в клочья. Элуда готова была сражаться. Зубами вгрызаться в глотки подонков. Поджечь дом, если понадобится… Но только не ждать.
        Женщина покрепче прижала к груди спящего сына. Размеренное дыхание Тии говорило, что девочка тоже провалилась в сон. Элуда не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Может, уже утро? Возможно, Прухор все же нашел нужные слова для этих выродков? Элуда глубоко вздохнула, пытаясь унять уже в третий раз за эту ночь нахлынувший на нее страх. Прижавшись губами к голове сына, она шепотом начала напевать детскую колыбельную «про небеса».

* * *

        — Я тебя достану, тварь! На куски порежу!
        Громкий крик, прилетевший с улицы, был подкреплен глухим ударом о дверь чего-то тяжелого.
        — Пожаловаться на меня удумала! Сука!  — Новый удар сапогом в дубовую дверь.  — О предках подумать! Да я всю вашу деревню спалю к Неведомому[3 - Неведомый — воплощение всего необъяснимого и непонятного. Своего рода Бог.]! Вместе со всеми вашими погаными предками!
        Человек за порогом разошелся не на шутку.
        — Давай, мочи!  — С надрывом заорал он.
        Мощный удар по двери сотряс весь дом. Элуда подскочила с кровати и тут же побежала в коридор, по дороге хватая спасшую их накануне кочергу. Позади доносилось хныканье проснувшегося Кайрима и дрожащий голос Тии. Девочка пыталась успокоить брата. Элуда стала напротив двери и со слезами на глазах приготовила к удару кочергу.
        От следующего сокрушительного удара с потолка посыпались снопы пыли. Дубовая дверь жалобно хрустнула, но выдержала. Из комнаты прибежал заплаканный Кайрим и обнял Элуду за ногу.
        Следом за братом показалась Тия. С губ девочки сорвалось что-то нецензурное, чего, скорее всего, та нахваталась еще в городе. Тия уверенно вложила толстую стрелу в желобок отцовского самострела и потянула на себя тетиву.
        Последний удар с треском развалил дверь на две неравные части. Но, раскуроченная, она все еще держалась с одной стороны петлями, а с другой засовом.
        — Кидай таран! Дальше я сам ее вынесу,  — раздался уже не сдерживаемый павшим барьером голос.
        Последовавший удар ногой окончательно доломал преграду. Дверь раскрылась, пустой раковиной ручейника и повисла двумя кривыми створками.
        Улюлюкая и злобно хихикая, в комнату вошел похожий на крысу дружок близнецов. Двое других толпились на пороге, ожидая своей очереди, чтобы войти внутрь. Видно, сам Каром, наученный опытом, больше не хотел получать кочергой и решил подставить под удар своего приятеля.
        — Кис-кис-кис! Где тут наши строптивые…
        Насильник не успел договорить. В ту же секунду тренькнула тетива. Крыса схватился за живот. Со сдавленным стоном он медленно начал оседать на пол. Толстая стрела вошла человеку в бок почти по самое оперение.
        — Ах ты, тварь!
        Увидев, как заваливается его товарищ, один из братьев ломанулся к судорожно пытающейся перезарядить оружие Тие. Не давая девочке ни шанса, близнец с размаху ударил ее по лицу. Элуда закричала раненным зверем и дернулась в сторону обидчика. Подскочившую к подонку женщину встретил второй брат. Он с легкостью выхватил кочергу из слабых рук и с силой ударил Элуду кулаком в живот. Согнувшись от боли, женщина судорожно пыталась вдохнуть хоть каплю воздуха. Удар колена по лицу окончательно вышиб из нее дух.
        Элуда беспомощно смотрела на то, как отлетает в стену, запрыгнувший было на спину одного из насильников, ее маленький сын.
        — Кар-р-р-ро-о-ом!  — Дикий рев медведя прилетел с улицы.
        Элуда с трудом оторвала взгляд от мальчика и сквозь выбитую дверь увидела, как к ее дому, на отшибе Захолмянки, идет целая вереница факелов. Впереди, опережая всех на десяток шагов, срываясь на бег, шел Прухор. Мужик сорвал с себя рубаху и бросил ее на казавшуюся черной траву.
        Один из оставшихся на ногах насильников тут же выпятил вперед грудь и вышел на порог, став в стойку важной фигуры.
        — Здесь все под контролем,  — заплетающимся языком выпалил он.  — Именем его величества Наместника, я требую, чтобы вы все немедленно расходились по домам.
        Никто не остановился. Толпа нестройным шагом шла по двору Элуды. Прухор, не говоря ни слова, вскочил на высокий порог и уставился государственному переписчему прямо в глаза.
        Они были примерно одного роста, даже внешне чем-то похожи.
        Мертвый свет ночного светила сглаживает мелочи. Возраст, богатство, статус, все отходит на второй план, уступая место тому, что есть внутри. В свете полной Луны человек становится тем, кем он есть на самом деле. Ночь пробуждает всех бесов. Она открывает истинные личины тварей. Но и из загнанного деревенщины, весь день прятавшегося под маской страха, делает человека.
        Староста больше не отводил взгляд. Такую мразь надо встречать с широко открытыми глазами. И гнать взашей, пока она не почувствовала себя хозяином.
        — Я требую…
        Каром не успел договорить. Квадратный мужицкий кулак с противным хлопком врезался ему прямо в висок. Неудавшийся насильник слетел с порога и покатился по земле. Мощный удар лоб в лоб вышиб дух из сунувшегося было на помощь братца переписчего.
        Каром с трудом пытался подняться на ноги, не переставая бормотать проклятья.
        Яшик подорвался к переписчему, но Прухор тут же схватил мальчишку за грудки и, притянув к себе, со всего размаху засадил в сплетение локтем. Староста безумным взглядом посмотрел в испуганные глаза хватающего ртом воздух недоросля. В следующей миг, он с силой толкнул Яшика в толпу односельчан.
        — Всем стоять, кур-р-р-рва!  — Медведем взревел староста Захолмянки.  — Никому не трогать!
        Мужики, обняв факелы, стояли немой стеной и глазами-блюдцами смотрели на выжившего из ума Прухора. Никто больше не смел вылезать из толпы. Староста пошел к уже успевшему подняться на ноги государственному переписчему.
        — Я! Я тебя…
        Каром опять не успел договорить. Сокрушительный удар в нос припечатал его к земле. С противным, пробирающим до самых костей хрустом, насильник вновь повалился на лопатки.
        Прухор наклонился над истекающим кровью государственным переписчим.
        — Слушай меня сюда, выродок. Я тебя отметелил, потому что ненавижу таких, как ты, городских ублюдков. Ты — грязь, которая не видела жизни.  — Прухор наклонился так низко, что почти соприкасался лицом с кровавым месивом на месте носа Карома.  — В следующий раз, не я, так кто-то другой отрежет твой поганый стручок и затолкает в твою грязную глотку. Понял меня?
        Каром кряхтел и булькал кровавым носом, обессилившими руками пытаясь оттолкнуть Прухора от себя, но лишь размазывал кровь по плечам старосты.
        — Понял?!
        Прухор встряхнул поверженного противника, словно медведь дрянную шавку. Казалось, что голова Карома вот-вот оторвется. Наконец, староста остановился и легко врезел по щеке насильника, приводя того в чувства.
        — Понял…  — Сквозь окровавленные зубы, наконец, процедил Каром.
        Прухор потянул поверженного противника на себя, а затем с силой впечатал его в землю.
        Элуда встретилась с горящим праведным гневом взглядом мужика.
        Он все же нашел выход, как прекратить бесчинства городских насильников и не подставить под удар Захолмянку. Прухор сделал то единственное, что мог. Не деревенские били государственного переписчего. Он бил. И он один за это ответит. Так, как должен настоящий староста. Настоящий мужик.

* * *

        Вся деревня столпилась у дома старосты. Яшик, как и все другие жители Захолмянки, молча наблюдал за тем, как собирается в дорогу Прухор. Грудь парня все еще отзывалась тупой болью. Зачем старик его ударил? Он ведь только помочь хотел-то. Яшик смотрел на старосту Захолмянки, которого помнил с малых лет. Которого, как оказалось, и не знал вовсе. Яшик больше не хотел помогать Прухору. А то, глядишь, опять ударит ни за что.
        Телега уже была запряжена тройкой дорогих лошадей, на которых горожане приехали в Захолмянку. Такие кобылки и седмицу пахотную не продержались бы. Городские, что тут скажешь. Красивые, вылизанные все, что те переписчие… Раньше были.
        Прухор вышел из дома, ведя одного городского приезжего под руку. Бок горожанина был перевязан льняными лоскутами. Наверное, тот, про которого говорили, что схватил стрелу от младшей Приблуды. А девка-то не промах оказалась. Рука не дрогнула.
        Следом за Прухором из дома вышли связанные по рукам близнецы. У каждого изо рта смешно торчал кусок рушника. Видно, много болтали. У одного, с замотанным по самые глаза лицом, был голый стан с отвислыми, точно у девки, титьками. Яшика всего передернуло, когда он вспомнил хруст ломающегося носа. Зато теперь различать близнецов будет куда проще.
        Тем временем Прухор бесцеремонно затолкнул на телегу раненого и отошел в сторону, указав братьям, чтоб лезли сами.
        Староста подошел к заливающейся горькими слезами тетке Вольхе и поцеловал ее в лоб.
        «И чего это тетка Вольха так рыдает? Чай не на войну мужика своего отправляет-то. Отвезет переписчих и домой вернется…,  — Яшик в очередной раз пощупал ноющие ребра.  — Странный что-то Прухор стал последнее время. Может, бес какой старика попутал и житья тому не дает? Надо будет поговорить с Прухором по-братски…» — Яшик кивнул сам себе, обещая обязательно поговорить со старостой, как только тот вернется из города.



        Глава 3. Тия

        Солнце медленно склонялось к горизонту и уже потянуло свои руки к высокому холму, норовя зацепиться за него и, опалив края Иттирии, в очередной раз зрелищно соскочить с небосвода.
        Рыжеволосая девчонка сидела в огороде и аккуратным рядком заталкивала луковицы севка в мягкую черную землю, безуспешно пытаясь отогнать от себя тревожные мысли.
        Кайрим так и не появился, чтобы помочь сестре. Должно быть, опять заигрался со своими друзьями. Непоседливый рыжеволосый мальчуган притягивал к себе других детей, словно путеводная звездочка. И как это у него только получается? Сама Тия, сколько ни пыталась, так и не смогла подружиться ни с кем из сверстников. На нее смотрели, как на прокаженную, и, стоило лишь попытаться заговорить с кем-нибудь, собеседник тут же растворялся в воздухе. Только пятки и сверкали. Лишь Прухор да тетка Вольха не чурались ее. А как Прухора не стало…
        — Привет, Рыжая!  — Довольный голос вытянул Тию из тревожных раздумий.
        Девушка бросила взгляд на молодого парня с жиденькой светлой бородой.
        — Привет, Яшик,  — поджав губы, отвернулась от парня Тия.
        Яшик бесцеремонно плюхнулся на зеленую траву, поросшую рядом с ухоженными грядками. Достав из-за пазухи желтое яблоко, парень смачно вгрызся в него зубами. Чего он стал так часто приходить к ним во двор, Тия понять не могла. Но все равно девушка была рада, что у нее появился хоть какой-то собеседник. Смешной и добрый парень, с которым Тие вообще не следовало общаться…
        — Как тетка Вольха?  — Яшик развалился на траве и принялся беспечно грызть яблоко.  — Лучше уже, али все равно кошмары достают?
        После того, как Прухор ушел в город, тетка Вольха совсем сдала. Мама Тии постоянно присматривала за женщиной. Но после того припадка, что случился с Вольхой ночью, когда та едва не спалила собственную хату, Элуда решила переехать на время к тетке.
        — Сегодня уже лучше,  — со злостью запихнув последнюю луковицу в землю, ответила Тия.
        — Чего такая злая-то? Обидел, может, кто? Ты мне только скажи,  — Яшик ударил кулаком по своей ладони.  — Я тут быстро-то разберусь…
        — С женой своей разобрался бы сначала,  — буркнула себе под нос Тия.
        Яшик поднялся на локте и уставился на девушку, словно на предателя. Тия глубоко вздохнула и опустила взгляд. Она очень не хотела терять своего единственного друга.
        — Так чего грустишь-то?  — Яшик сделал вид, что не услышал замечания Тии.
        Вся Захолмянка только и судачила о том, что в последнее время Яшик и Фекла ругаются. Молодые не могут найти общего языка с самой свадьбы. Но больше всего на свете Тие не хотелось встревать в чужие семейные проблемы. И так хватило того, что безмозглая девка объявила Тию ведьмой, заколдовавшей ее бедного Яшичку.
        — За маму волнуюсь,  — уставившись на свои коленки, сказала Тия.  — Она на кладку пошла белье стирать, и вот уже с полудня нету.
        — Ничего себе. Так уже ж шесть часов как прошло,  — Яшик задумчиво прошелся ладонью по едва проклюнувшейся бороде на манер того, как это делал Прухор.  — Что ж там стирать так долго можно-то? Ты сама к кладке ходила-то?
        — Ходила,  — грустно ответила Тия.  — Никого там нет. Ни белья, ни ее самой. Как след простыл.
        Парень быстро доел свое яблоко и запустил огрызок в сторону курятника.
        — Надо мужиков собрать. Пойдем, поищем тетку Элуду. Не могла же она сквозь землю провалиться-то. Заболталась, может, с кем,  — в сердцах выпалил Яшик, на мгновение задумавшись о том, кто из деревенских может так долго болтать с Приблудой.  — В общем, ты сиди здесь. Найдем твою матушку, и глазом моргнуть не успеешь. Не марлоки же ее в болото утащили.

* * *

        Близился рассвет. Небо над высоким холмом начало медленно светлеть, растворяя в своих нежных красках яркие пятна звезд. Но в душе стоящей на пороге девушки играли совсем другие краски. Тия не знала, как ей удалось пережить эту ночь. Она рвала на себе волосы и уже готова была сорваться за ушедшими на поиски мужиками. Если бы тетка Вольха не заставила девушку выпить пол стакана браги, Тия, наверное, тронулась бы умом…
        Девушка битый час стояла на пороге, и, обняв себя руками, неотрывно смотрела в сторону озера. Тия уже основательно замерзла, но идти в дом за пледом она не собиралась. А может, и не подумала. Истерзанные бессонной ночью мысли отказывались подчиняться. Все, чего боялась девушка, это пропустить момент, когда они вернутся… Или, наоборот, боялась этого самого момента больше всего на свете.
        Темные силуэты показались из-за холма, когда первые лучи Солнца осветили горизонт. Мужики шли нестройным рядом.
        Тия бежала к ним со всех ног, спотыкаясь о комья скошенной травы.
        Идущий впереди всех Яшик нес на руках маленькую босую женщину.
        Все это было кошмарным сном. Мама, мамочка… Выплаканные за ночь слезы вновь хлынули неудержимым потоком. Девушка споткнулась в десяти ярдах от Яшика и упала на колени, не в силах ступить больше и шага. Уткнувшаяся в широкую грудь парня, мама казалась такой маленькой и беззащитной. Тия с трудом перевела взгляд в пустые глаза Яшика. Парень лишь беспомощно мотнул головой.
        Яшик медленно опустился на одно колено и аккуратно, словно боясь разбудить, уложил на землю маленькую женщину. Губы Тии задрожали, из груди вырвался отчаянный всхлип. Девушка не помнила, как упала на колени. Жизнь для нее навсегда остановилась.
        Тия сидела на мокрой траве и беззвучно рыдала, прижимая к своей груди мертвое тело мамы.

* * *

        Телега шла удивительно мягко, мерно скрипя и покачиваясь на неровностях пыльной дороги. Тия сидела рядом с Хфедором, и то и дело поглядывала на воз. Овечка Марта стояла на натянутом до предела поводке и печальными глазами смотрела на свою хозяйку, периодически жалобно блея, словно просясь на ручки.
        — Да не денется никуда твоя Марта. В сохранности доедет,  — не выдержал, наконец, Хфедор.
        — Ну,  — неуверенно протянула Тия,  — она просто скучает одна…
        Тия не переживала за то, что овечка может куда-то убежать. Девушка волновалась, что ее Марте будет неудобно в мерно раскачивающейся телеге. Овечка еще какое-то время покрутилась на месте, вскоре, то ли поняв, что ей ничто не угрожает, то ли смирившись со своей участью пребывать в одиночестве до самого Тугрика, наконец, улеглась на сухие доски и затихла.
        — А ты зачем в город-то, дочка?  — Не отрываясь от плешивой спины своей дряхлой кобылки, спросил у девушки Хфедор.
        — Овечку хочу продать, да купить… Ткани на рубаху,  — своим коленкам сказала Тия.
        — О, а ты молчишь!  — Вскинул руку подобравший Тию на тракте мужик.  — У меня вон, полон воз тканей. Каких только хочешь! Да и Марту твою пристроить смогу. Я ж овечек на шерсть-то годую. За твою молоденькую три серебряные дам.
        Мужик кивнул сам себе, как бы соглашаясь со своими словами, и в следующее мгновение громко цокнул на лошадь, повернувшую голову на сочный зеленый куст. Кобылка недовольно фыркнула и выразила свой протест, издав неприличный звук из-под хвоста. Хфедор, мотнул головой и, усмехнувшись, вполголоса обозвал свою кобылицу «от ты ж заразой».
        — А ты не волнуйся, дочка,  — повернулся он к своей попутчице,  — не обижу. Да и локоть[4 - Локоть — мера длины, равная расстоянию от кончиков пальцев руки до локтя (примерно 45 см.).] мой не чета этим городским барыгам.
        Мужик выставил согнутую руку, показывая длину по которой он будет отмерять ткань.
        — Эти проходимцы, глядишь, и ярд ткани тебе по четыре локтя насчитают,  — закончил он.
        Тия вежливо улыбнулась старику. Она хорошо представляла, какие именно ткани везет на продажу Хфедор. Серый лен, да бурая крапива. Простые и скучные, как жизнь в Захолмянке. Не такие она хотела для своего маленького брата. На именины Кайриму девушка собиралась пошить самую лучшую рубаху, чтобы ни у кого больше такой красоты и в помине не было.
        Да и доверять первому встречному Тие совсем не хотелось. Кто знает, что на уме у этого мужика? С виду, вроде, нормальный, до города предложил подбросить. А как оно на самом деле? «Дочка» сразу на нее… Нет, уж лучше она сама со всем разберется. А то тут каждому будешь доверять, по миру пойдешь.
        Идея обратиться к шерстянщикам Тие понравилась… Надо будет хорошенько осмотреться в городе и найти нескольких. Пообщавшись с каждым из заготовителей шерсти, Тия поймет, кто станет лучшим хозяином для ее овечки.
        А старик этот что-то уже явно удумал… Уж слишком все просто получается тогда… Глядишь, и ткани у него есть, и на Марту спрос тут же нашелся… Ой, что-то темнит этот Хфедор… Да и вообще, у него и имя какое-то странное… Хфедор…
        — Ладно, дочка, ты смотри сама, только в городе осторожней будь,  — тем временем продолжил мужик.  — Там люди разные встречаются…
        Старик сделал паузу, в очередной раз цокнув на свою клячу.
        — Я за три пальца до захода Солнца назад выдвигаюсь, так что приходи к моему лотку, я тебя до твоей Захолмянки и назад подброшу-то.
        — Хорошо, хорошо, дядечка,  — натянула улыбку Тия, и, на всякий случай, отодвинулась подальше от старика, которому после этих слов уже совершенно не доверяла.

* * *

        Тугрик раскинулся у правого берега медленной, толстой змеей ползущей по своему мелкому руслу реки Зеленки. Прямо посередине широкого, но уже подгулявшего за последнее десятилетие тракта. Трактирные споры по поводу того, откуда и куда ведет эта пыльная дорога, порой доходили до честного мордобоя. Венелийцы уверены, что тракт ведет из Венелии в Контару. Контарцы же, бьют пяткой в грудь и по мордам оппонентам, доказывая, что тракт идет все же из Контары в Венелию. Как бы то ни было, дорога эта соединяет два великих года Лиммы. А небольшой городишко с названием Тугрик стоит ровнехонько посередине между ними.
        Благодаря своему удачному расположению, Тугрик, некогда бывший самой обычной деревенькой, подобно нечистому на руку чиновнику, на дармовых харчах быстро раздался в боках. Невзрачный городишко превратился в перевалочный пункт, где каждый желающий мог остановиться на ночлег, пополнить запасы продовольствия, а кто-то вообще пуститься во все тяжкие, просадить в кости все деньги и пополнить пока еще небольшую, но постоянно растущую армию нищих и попрошаек.
        В Тугрике была собственная ратуша, рынок и целый сонмом постоялых дворов. Никто не упускал возможности урвать свой медяк с проходящих мимо путешественников, караванщиков да торговцев.

* * *

        — Вах, какой красавица! Весь дэнь всю ночь тэбя адну жду!
        Девушка еще не успела дойти до первых лотков, когда неизвестно откуда рядом с ней вырос смуглый мужчина. Широко расставив руки и лучезарно улыбаясь, фириец медленно шел прямо к ней. Черноволосый, с густой пышной бородой, на вид лет сорока, но уже с большим мужицким пузом… Тия с трудом оторвалась от пронзительных черных глаз, и уставилась на сапоги незнакомца.
        — Меня ждете?  — Наконец, поборов свое смущение, спросила девушка и, на всякий случай, обернулась по сторонам, разыскивая «красавицу».
        — Канэшна тебя, красавица! Не авечку же тваю?  — Человек смешно проговаривал слова и быстро жестикулировал, как будто в то же время говорил на языке глухих.
        Фириец неотрывно смотрел прямо в глаза Тии, сияя своей улыбкой ярче Солнца, и стал вплотную приближаться к девушке. Тия смутилась и, в очередной раз потупив взгляд, сделала робкий шаг назад.
        — Да не смущайся ты, красавица! Абдул муху не обижаль никогда!
        Фириец задрал руки вверх, словно хотел показать, как сильно он «никогда не обижаль муху». Тия не смогла сдержать улыбку.
        — Как зовут такой красивый цветок, а?  — Фириец, назвавший себя Абдулом, попытался обнять девушку за плечо.
        — Тия,  — тихо проговорила она.
        Уворачиваясь от рук незнакомца, девушка отступила еще на шаг.
        — Ти-и-и-ия! Какой красивый имя!  — Абдул как будто не заметил, что девушка только что отшатнулась от него, и продолжал сиять своей белоснежной улыбкой.  — Издалека пришла в наш славный Тугрик?
        — Из Захолмянки…
        — А, эта та, что за холмом, что ли?  — С живым интересом заглянул прямо в глаза девушки Абдул.
        — Вы знаете, где наша Захолмянка?  — Удивилась та.
        — Ну конечно знаю, красавица! Абдул вообще все знает!  — Указательный палец фирийца взметнулись к небу.  — Гидэ Солнце восходит знает! Гидэ мастоны[5 - Мастон — большое травоядное животное с бивнями и небольшим хоботом. (более подробно см. бестиарий Иттирии).] пасутся знает! Гидэ ошкул пещерный живет знает и гидэ Захолмянка твой тоже знает!
        Фириец крутанулся на месте, смешно раскинув руки в стороны. Затем, ударив себя ладонями по икрам, пустился в пляс вокруг Тии, напевая себе странный мотив на незнакомом девушке языке.
        — А ты на рынок пришла авечка свой продавать?  — Абдул прекратил свой безумный танец так же резко, как начал.
        Тия совсем не ожидала такого вопроса.
        — Да, хотела продать свою Марту,  — неуверенно проговорила она.  — Но только в хорошие руки, чтобы ее не обижали и хорошо относились.
        Фириец опустился перед спрятавшейся за Тией овечкой. Подтянув Марту за поводок, Абдул принялся придирчиво ее осматривать. Он внимательно осмотрел зубы и уши овечки, затем копыта и зачем-то даже заглянул под хвост.
        — У нее шерсть очень хорошая,  — попыталась похвалить свой товар Тия.  — Я хотела шерстянщику…
        — Сколько ей зим уже, а?  — Словно не услышав девушку, перебил фириец.
        — Две зимы будет. Через месяц,  — без запинки ответила Тия.  — Только я все равно боюсь, чтобы ей больно не было, когда шерсть…
        — Шерсть, шмерсть!  — Воскликнул Абдул.  — Зачем тебе эта шерсть! Я лучше скажу. В цирк ее у тебя возьму!  — Фириец в очередной раз указал пальцем в небо.  — Такой вислоухий овечка в цирке работать будет! Всю страна объедет. Вабще счастливый как мастон будет!
        Услышав слово «цирк», Тия аж подпрыгнула от неожиданности. Она даже представить себе не могла, что так удачно сможет пристроить Марту.
        — Ой, вы правда можете?! И им моя Марта подойдет?  — Девушка заговорила быстрее обычного.
        Абдул оказался совсем рядом, но на этот раз девушка от него не отшатнулась. Фириец взял Тию за плечи и заглянул в глаза.
        — Канечна же Абдул тебе поможет! Мы же друзья с тобой, красавица! Да?
        Тия, лучась счастьем, не отрывая взгляд, смотрела в бездонные черные глаза фирийца.
        — Три серебряный монет даю тебе сейчас. А потом сразу веду овечку твой прямо в цирк!  — Наконец выдал Абдул.
        Девушка на мгновение замерла, обдумывая его предложение. Она точно не знала, сколько стоит овечка на рынке, а три серебряные предлагал пытавшийся облапошить ее Хфедор. Но такой хорошей возможности пристроить Марту больше может не выпасть.
        — А может, вы меня в цирк отведете лучше?  — Собрав всю свою незначительную наглость в кулак, выдала Тия.  — Я бы сама хотела посмотреть, как там Марта будет…
        Фириец что-то буркнул на своем языке. Подозрительно косясь в сторону рынка, он, отчего-то ставшим вдруг нервным голосом, сказал:
        — Нэт, он сейчас не тут. Далеко он. В самый столицу едет!  — Абдул продолжал смотреть за спину девушке, туда, где раскинулись первые палатки городского рынка.  — В столицу Даррион повезу.
        Тия обернулась и проследила за взглядом фирийца. На рынке было неспокойно. Кто-то громко свистнул, и спустя мгновение над рядами торговцев высоко в небо взметнулись пики алебард.
        — Давай, красавица, думай быстрее, идти мне пора!  — Абдул нервно поглядывал в сторону ставшего вдруг неспокойным рынка.
        — Три серебряных очень мало…  — Тия, наблюдая за тем, как из-за ближайших палаток показались стражники.  — Может быть…
        — Шесть серебряный монет сейчас даю,  — резко объявил Фириец, не отрывая взгляда от стражников.
        Тия удивилась вдруг вдвое подросшей сумме. Видно было, что Абдул сильно заинтересовался Мартой. Наверное, в цирке за нее дадут еще больше.
        Шесть серебряных монет — это очень много. В два раза больше, чем давал Хфедор. Если она сейчас продаст овечку, то уже к обеду будет дома и успеет раскроить купленную ткань. Да и конфет братику можно будет купить. Сразу шесть серебряных монет! У Тии никогда еще не было таких денег! Но самое главное, что Марта будет работать в цирке.
        — Я согласна на семь,  — Тия протянула руку для рукопожатия.
        Фириец даже не взглянул на обнаглевшую девчонку, продолжая что-то высматривать за ее спиной. Словно не заметив протянутую ладошку девушки, Абдул быстрым движением выудил из подкладки широких рукавов кожаный кошель и, внимательно осматривая каждую монетку, отсчитал семь серебряных. Подкидывая монеты в одной руке, уже не улыбаясь, фириец протянулся за поводком.
        Все еще не веря в свою удачу, Тия протянула незнакомцу веревку, забыв, что та петлей повязана у нее на запястье.
        — Ой, подождите секундочку!  — Воскликнула девушка, пытаясь выпутаться из затянувшейся на запястье петли.
        Второпях Тия зубами пыталась распутать узел. Тот никак не поддавался, будто не хотел отдавать Марту в руки незнакомца.
        — Ну давай ты,  — нетерпеливо шептала девушка веревке.
        В руках Абдула блеснул нож, и острое лезвие одним ловким движением разрезало веревку. Девушка бросила растерянный взгляд на враз переменившегося покупателя. Секундное замешательство, и фириец вновь обворожительно улыбнулся. Робко вернув ему улыбку, Тия наклонилась за упавшим поводком. В сорока шагах какой-то мужик рукой указывал стражникам в их сторону…
        — Што за дэвушка такая, авца распутать не может, веревка подать не может!  — Фириец нервным жестом выхватил из руки девушки поводок.
        — Извините,  — виновато сказала Тия, уткнув взгляд в землю.
        — Што извинитэ. Врэмя мой отнимаешь только!
        Вдруг растерявший все свое дружелюбие, фириец вложил в ладонь девушки деньги и, развернувшись на пятках своих сапог, быстрым шагом направился в сторону палаток торговцев.
        Сжимая в руке серебряные монетки, Тия с глупой улыбкой на лице провожала свою любимую овечку. Та покорно шагала за своим новым хозяином в радостное и яркое, как свет Солнца, будущее.



        Глава 4. Тугрик

        Котелки, кувшины, лютни, корзины, мед и сладости. От обилия выставленного на продажу торговые столы трещали по швам. Казалось, на городском рынке можно было отыскать все что угодно, от зубного порошка до живого медведя.
        Тия шагала по бесконечному торговому ряду, с восторгом подбегая то к одной, то к другой палатке, стараясь не упускать ни одной яркой вывески. Пару раз девушка едва сдерживалась, чтобы не купить новый ухват с резной ручкой для тетки Вольхи или деревянного коня на колесиках для Кайрима. Но, вспоминая, зачем пришла на рынок, Тия заставляла себя идти дальше, обещая обязательно вернуться и купить подарки на оставшиеся деньги.
        Ближе к центру рынка скромные палатки превращались в целые шатры с товарами. Высокие, блестящие торговые лавки лишь немногим уступали размерами дому тетки Вольхи. Красные, желтые, синие, зеленые — от обилия разноцветья рябило в глазах. По чистым широким коридорам прогуливались нарядно одетые мужчины и женщины. Должно быть, в эту часть рынка захаживали только самые изысканные покупатели.
        — А сколько ткань такая стоит?  — Тия крикнула в голос, чтобы привлечь к себе внимание.
        В руках девушка держала красивую синюю, переливающуюся на солнечном свете ткань. Полотно было очень плотное и гладкое на ощупь. Словно застывшая вода. Из темных недр шатра вылезла толстая тетка. Цепким придирчивым взглядом она пробежалась по Тие с ног до головы. Лавочница что-то недовольно проворчала себе под нос и посмотрела на красивую ткань, которую девушка держала в руках. Бросив последний недоверчивый взор на свою покупательницу, толстуха подошла к Тие и широким движением развернула лоскут перед ней.
        — О-о-о-о, деточка! Это манарский шелк, самый лучший!  — Грубым голосом запричитала торговка.
        — А сколько он…
        — Не найдешь, милочка, лучше и во всей Иттирии!  — Словно не услышала вопроса, продолжала кудахтать толстуха.  — Смотри, какая фактура! Натуральный! Чистый!
        Торговка тарахтела без остановки, жестикулируя не хуже Абдула и тыча тканью в нос Тие.
        Слово за слово, девушка услышала историю о том, как в далекой Манаре, на другом краю Иттирии тонкую паутинку добывают из каких-то там пустынных жучков. Как плетут из этой самой паутинки нити. А потом получается такое редкое загорное чудо как манарский шелк.
        Тия терпеливо слушала, далеко не все понимая из того, что говорила лавочница, периодически делая широкие глаза и кивая, словно то, что длина нити, которую достают из попы одного жучка, для нее хоть сколько-нибудь важно.
        Спустя десять долгих минут девушка, наконец, дождалась своего звездного часа. Торговка захлебнулась слюной и, согнувшись в три погибели, принялась громко кашлять.
        — А сколько стоит эта замечательная….
        — Сам Наместник…  — Из под стола пыталась продать свою ткань толстуха.
        — Сколько…
        — Пятьдесят за локоть!  — На мгновение выпрямившись, выплюнула торговка, и тут же опять согнулась в приступе кашля.
        Тия улыбнулась. Пятьдесят медных монет за локоть загорной ткани не такие уж и большие деньги. Она очень выгодно для себя пристроила Марту и теперь, может себе позволить небольшое раздолье. Можно было бы вообще пошить всю рубаху из шелка, но братишке просто некуда будет ее надеть. При всей своей красоте шелк из попы жучка не сравнится в практичности с тем же льном и хлопком. А вот небольшие синие вставки сделают рубаху Кайрима самой красивой в Захолмянке. Да что там в Захолмянке?! Даже у городских не будет такой рубахи, как у ее брата!
        — А можно мне лоскуточек на локоть отрезать?  — Быстро закивав своим мыслям, сказала, наконец, Тия.
        Помятая, но совладавшая с приступом кашля, торговка вновь подозрительно сощурилась на свою покупательницу.
        — Мне только для вставок,  — поспешила успокоить женщину Тия.  — Много не надо. Вот здесь, и здесь,  — девушка указала на рукава и подол своей куртки.
        — Вот это правильно, милочка!  — Опять запричитала толстуха.  — Вставки из шелка это настоящий пик. Уверена, вашему заказчику понравится.
        Девушка улыбнулась, должно быть, торговка посчитала ее портнихой, которая шьет на заказ.
        Лавочница принялась дотошно вымерять нужное количество ткани. Тия отметила про себя, какие короткие у торговки руки. Ее локоть и правда был намного меньше, чем у того же Хфедора.
        — Что-нибудь еще?  — Тетка протянула аккуратно закутанный сверток девушке и тут же принялась складывать загорную ткань квадратиком.
        — Ниточки ваши понравились,  — Тия указала пальцем на кучу толстых мотков, рядком уложенных в плетеной корзине.  — Синие и зеленые.
        — О, отличный выбор, милочка!  — Закивала лавочница, тут же подскочившая к корзине и выудив оттуда два мотка,  — один серебряный за моток.
        — Ой, так много…  — тихо сказала Тия.
        — Ну, это ж шерсть мастона, а не какой-нибудь облезлой овцы!  — Парировала женщина.  — Смотри, какая красивая!  — Торговка покачала в ладонях один из мотков, показывая, как блестят на Солнце ее нитки.
        — Ну ладно,  — сдалась Тия, представляя, как красиво будет переливаться вышивка на рубахе Кайрима.
        Толстуха положила два мотка рядом с упакованным шелком и, сложив руки лодочкой, расплылась в улыбке.
        — Что-нибудь еще, деточка.
        — Еще белой хлопчатой ткани, пожалуйста,  — Тия смерила взглядом руку торговки.  — Локтей десять. Сколько она у вас?
        — Ох ты моя золотая,  — запричитала торговка, выуживая из-под прилавка большой белый скруток.  — Сейчас отмеряю тебе. Девяносто медных за локоть будет…
        — Девяносто? Так много?  — Тия укусила себя за указательный палец.  — Хлопок стоит дороже, чем шелк?
        — Что значит дороже?  — Толстуха перестала разматывать ткань.
        — Ну, вы сказали, что хлопчатая ткань стоит девяносто монет, а за шелк — всего пятьдесят медных…
        — Какой медных, деточка?  — Вытаращила глаза торговка.  — Это ж шелк, а не крапива тебе! Пятьдесят серебряных за локоть!
        — Серебряных…
        Тия на мгновение потеряла дар речи. Она даже представить себе не могла, что какая-то там ткань, неважно из попы каких жучков извлеченная, может стоить таких денег.
        — Ой, простите, пожалуйста…  — Запинаясь, выставила руки вперед девушка.  — Я думала медных… Нет, тогда, пожалуй, не надо…
        Торговка на мгновение застыла с открытым ртом в позе деревенского истукана. Тия медленно отступала назад, все еще с трудом приходя в себя. То, что кто-то может заплатить пятьдесят серебряных монет лоскут ткани, не укладывалось в голове.
        — Что значит, тебе не надо?! Кому я кусок тогда отрезала?!
        Добродушная женщина на глазах превратилась в пышущую злобой конь-бабу.
        — А ну стоять, прошмандовка!
        Тия, словно кобылка к водопою, начала все увереннее пятиться назад.
        — Простите. У меня нет таких денег…
        — Денег нету?! Я тебе дам сейчас «денег нету»!
        Толстуха еще больше раздалась в боках. Лицо побагровело. Казалось, что лавочница вот-вот лопнет, словно переспелый помидор. Это было бы даже смешно, если бы в тот момент Тие не было так стыдно и страшно. Прежде чем торговка на нее набросилась, девушка припустила к выходу из шатра.
        — Эй! Куда пошла, кошелка! А ну, стоять!  — Во все горло орала толстуха.  — Держите воровку!
        В адрес Тии полетели грязные ругательства, от которых уши готовы были свернуться в тоненькую трубочку. Щеки тут же налились свинцом. Должно быть, сейчас она сама была красная как тот самый помидор. Тия со всех ног бежала прочь от шатра с блестящими загорными тканями.

* * *

        Обойдя еще с полдюжины прилавков с тканями, девушка окончательно повесила нос. Везде цены были просто заоблачными. Семи серебряных монет ей не хватало даже на самую обычную хлопковую ткань, не говоря уже про красивые нитки и тем более на шелк загорного жука. Все было очень плохо, и теперь Тия вообще не знала, что ей делать.
        — Что, доченька, ищешь?  — Раздался знакомый голос.
        Тия обернулась и встретилась взглядом с Хфедором. Мужик расположился за сбитым из серых досок прилавком. Девушка была рада видеть старика, но смогла выдавить из себя лишь невеселую гримасу. Хфедор смотрел на свою утренею попутчицу, и его глаза, единственную часть лица не скрытую густой бородой, озарила улыбка.
        — Ну, как день прошел, деточка?  — Участливо спросил он.  — Ой, что-то ты не весела…
        — Дурацкий день!  — Тия шмыгнула носом.  — Все обманывают. Прикидываются хорошими и добрыми… А на самом деле…
        — Понимаю,  — Хфедор заглянул в глаза девушки и на мгновение замялся, будто решая, задавать следующий вопрос или нет.  — А овечка твоя где? Марта?
        Тия смахнула тыльной стороной ладошки покатившуюся по щеке слезу и попыталась улыбнуться.
        — Марту в цирк продала. Уверена, что там ей будет хорошо,  — Девушка прерывисто вздохнула.  — Абдул, фириец, пообещал, что хорошо ее пристроит…
        Спрятанное за косматой бородой лицо Хфедора ничего не отражало, но Тие показалось, что глаза старика перестали улыбаться. Неужто расстроился, что Марта ему не досталась?
        Глубоко вздохнув, старик свернул губы трубочкой и протяжно выпустил из легких воздух.
        — Ну, уверен, что все будет с твоей Мартой хорошо,  — наконец, сказал.
        Хфедор покачал головой и принялся поправлять серые и бурые лоскуты, и так аккуратно уложенные на его прилавке.
        — Ткани загорные купила али, все-таки, наши решила брать?  — Кивнул Хфедор в сторону своего товара.
        — Не купила. Наши лучше…  — Тия обняла себя руками.  — Только, я боюсь, что денег на них не хватит… У меня всего семь серебряников…
        — О-о-о-о-о,  — многозначно протянул торговец.  — На семь серебряников я могу тебе все что у меня есть продать, да еще и телегу в придачу.
        Тия виновато опустила голову. Ей и так плохо, а этот старик над ней еще и издевается.
        — Сколько тебе надо, дочка?
        — Десять локтей, на рубаху,  — безжизненным голосом ответила Тия.  — Но у меня не хватит на столько…
        — Десять медяков за локоть,  — перебил ее мужик.  — Итого, один серебряный с тебя.
        Тия подняла взгляд на светящееся улыбкой лицо Хфедора, все еще не понимая, издевается он над ней или говорит серьезно.
        — Так дешево?  — Недоуменно спросила она.
        — Ну, это ж наш лен, Тугрикский!  — Усмехнулся торговец.  — А не какой-то там шелк загорный!
        — Я возьму!  — Почти выкрикнула девушка, боясь, что старик вдруг может передумать.
        — Ну что ж ты, дочка, кричишь-то так,  — засмеялся Хфедор.  — Не денутся никуда твои ткани.
        Тия уже и думать забыла о своем расстройстве. Наблюдая за тем, как Хфедор отмеряет ей ткань, девушка легонько постукивала друг о друга сжатыми в кулачки ладонями. После целого ужасного дня она все еще не могла поверить в свою удачу.
        — А у вас есть нитки? Шерстяные?  — Не унималась Тия.  — Крашеные?
        — Боюсь, что нет такого дива, дочка,  — опустил девчонку с небес на землю Хфедор.  — Только черные шерстяные есть. С черной овечки то бишь.
        — А сколько они будут стоить?  — Осторожно спросила девушка.
        — Двадцать медяков за моток.
        — Я возьму один,  — неуверенно улыбнулась девушка.  — На вышивку для брата. У него именины, и я хочу ему рубаху пошить. С вышивкой…
        — Один серебряный с тебя, дочка,  — Хфедор уложил перед Тией скруток со льном и черный шерстяной клубок.
        — А за нитки?  — Тут же вскинула бровь девушка.
        — Нитки в подарок, дочка,  — расплылся в бородатой улыбке мужик.  — Брату на именины.
        Тия робко улыбнулась в ответ, все еще сгорая от стыда, что сразу не поверила этому человеку. И почему она куда-то поперлась, а не купила сразу все у Хфедора? Ну и пусть, в следующий раз будет умнее. С городскими торгашами лучше вообще не иметь никаких дел. Правильно их «барыгами» называют. Одно жулье…
        Счастливая Тия запустила руку в наплечную сумку и на ощупь выудила из нее монетку. Уже обдумывая, на что потратит оставшиеся деньги, девушка вложила ее в ладонь деревенского торговца. Хфедор удивленно посмотрел на монетку и вновь улыбнулся своими гаснущими от прожитых лет глазами.
        — Еще девяносто девять таких же, дочка.
        Тия не поняла шутки, но на всякий случай улыбнулась в ответ. Старик непонятливо дернул головой.
        — Дочка, ты мне один медяк дала,  — Хфедор сжал монету большим и указательным пальцами, показывая девушке красно-желтую поверхность.  — А надо сто таких…
        — Как медяк?  — Лишь выдавила из себя Тия.
        Судорожными движениями, девушка полезла в сумку в поисках других монеток. Где-то в груди уже зародился тревожный комок. От затылка по плечам и спине побежали тревожные мурашки. Снежным комом накатывало осознание того, что забравший Марту фириец ее обманул, На глазах девушки уже наворачивались слезинки, первые предвестники зарождения бури…



        Глава 5. Абдуль

        Тие казалось, что она обошла уже все ряды необъятного рынка. Едва сдерживая слезы, девушка ходила между прилавками, снова и снова всматриваясь в лица проходящих мимо людей. До последнего момента Тия не оставляла надежду найти обманувшего ее фирийца…
        Но куда уж там? Рынок, словно сеть, кишащая беспородными карасями, был переполнен людьми. Все куда-то спешили, толкались, и никому не было дела до одинокой заплаканной девчонки.
        Тия пробовала подходить к лавочникам, расспрашивая у них, не видели ли те чернобородого фирийца лет сорока. Несколько раз ее очень грубо отослали проч. Но свои попытки что либо разузнать у торговцев девушка прекратила лишь тогда, когда один из них пообещал «дать ей в морду».
        — Дяденька, вы случайно не видели…
        Тия сверху вниз смотрела на тучного фирийца, уплетающего куриную ногу. Рот девушки тут же наполнился тягучей слюной. Только сейчас она осознала, насколько сильно проголодалась. Тия тяжело сглотнула и тут же продолжила:
        — Он, как и вы, фириец. С черной бородой, такого вот размера,  — девушка руками показала, насколько большая борода была у Абдула,  — и черными глазами.
        Девушка закусила указательный палец, восстанавливая в памяти яркий образ обманщика.
        — И зубы у него очень белые.
        Тучный фириец, задрав брови на лоб, смотрел на наглую девчонку, посмевшую помешать его трапезе. Трехсекундное замешательство, и пустынник продолжил увлеченно жевать свою курицу, совершенно не обращая внимания на стоящую перед ним девушку. Тия обреченно опустила глаза, поняв, что и здесь ей тоже не помогут.
        — Его Абдул зовут,  — сказала она ботинкам толстяка.
        Недоеденная куриная ножка упала в пыльную землю.
        — Вах! Абдуль! Абдуль, Абдуль!  — Фириец закричал так, словно увидел перед собой ничейный мешок золота.
        — Вы знаете Абдула?  — Тия посмотрела на скачущего перед ней фирийца.
        — Абдуль! Абдуль!  — Закивал толстяк.
        Прежде чем Тия успела что-либо сказать, фириец развернулся и пустился прочь, нисколько не сомневаясь, что девушка последует за ним.
        — Вы меня к нему отведете?  — Тия с трудом догнала человека и старалась идти с ним в ногу.
        — Абдуль! Абдуль!  — Повторил пустынник, вскинув свои короткие руки вверх.
        Девушка сделала еще несколько быстрых шагов, стараясь поспеть за прытко несущимся куда-то толстым фирийцем.
        — Я не совсем понимаю…
        — Абду-у-уль!  — Успокоил ее фириец, махнув рукой.
        Судя по всему, его словарный запас был сильно ограничен. Ну, это лучше, чем совсем ничего.
        Спустя десять минут фириец и еле поспевающая за ним Тия вышли через ворота рынка. Насколько представляла Тия, эта дорога вела к городу. Здесь было много одинаковых деревянных зданий, похожих на конюшни. Должно быть, в этих складах рыночные торговцы хранят свои товары. Может, она и Марту тут найдет? Воодушевившись, Тия еще быстрее стала передвигать ногами, ни на шаг не отставая от уже переставшего отвечать на ее вопросы толстяка.
        Спустя еще десять минут плутания по одинаковым коридорам складов, фириец, наконец, остановился.
        — Абдуль!  — Указал он пальцем на деревянный ящик.
        — Мне здесь ждать?  — Догадалась Тия.
        — Абдуль, Абдуль,  — подтвердил ее догадку толстяк.
        Девушка неуверенно кивнула, и тучный фириец, развернувшись на пятках, тут же скрылся за ближайшим углом. Тия несколько мгновений посмотрела в ту сторону, куда ушел ее провожатый.
        — Хм… Абдуль…  — Выдавила из себя девушка, усаживаясь на предложенный ей ящик.

* * *

        Бурые, местами поросшие синим мхом деревянные здания складывались в тихий слегка жутковатый лабиринт. Даже звуки галдящего рынка не добирались сюда. Лишь ленивый ветер редко гонял снопы пыли по пустынным коридорам этого злачного места.
        Поджав под себя ноги, Тия сидела на деревянном ящике и убивала время разглядыванием горстки ненавистных красно-желтых кругляшей неровной чеканки.
        На одной стороне монеты было выпуклое лицо человека с длинным носом, высоким лбом и короткой бородой. По рассказам папы Тия помнила, что это изображение Саграда Дарриона, который когда-то давно объединил разрозненные и постоянно воюющие провинции и основал теперешнюю Лимму, как единое государство. С обратной стороны монеты был выбит герб той провинции, в которой эти монеты были отчеканены. На трех из семи медяков, которые подсунул Тие обманщик Абдул, красовался герб столицы Лиммы Дарриона — выгравированная корона в венце из пшеничных колосьев. На двух других монетах было нарисовано какое-то вьющееся растение, заплетенное по кругу в замысловатом узоре, и лошадь, вставшая на дыбы в центре — герб Венелии. Еще на одной монете сиял серебряным светом символ Контары — красивый корабль с парусами, а на последней — грубая линия гряды Демонов, отделяющей территорию Лиммы от безжизненной фирийской пустыни. Единственного герба, которого не оказалось в «коллекции» Тии был герб Саны в виде большого дуба с объемной, похожей на пухлое воздушное облако, кроной.
        — Что, денежки считаешь, крошка?  — Хриплый голос, раздавшийся за спиной Тии, заставил ее сердце не мгновение остановиться.
        Монетки выпали из безвольных рук и колокольчиками зазвенели по пыльной земле. Девушка прижала трясущуюся ладонь к губам, и теперь пыталась вспомнить, как дышать.
        Медленно повернув голову, ни не секунду не переставая молиться предкам, чтобы она ошиблась, Тия встретилась глазами с холодным взглядом похожего на облезлую крысу человека.
        — Ну, ну! Не надо так резко!  — Друг государственного переписчего с силой схватил дернувшуюся было девушку за волосы.  — Я просто хочу поговорить…
        Тия попыталась разжать пальцы Фирка, чтобы освободиться. Но тот лишь еще сильнее тянул ее на себя.
        Девушка пыталась закричать, но Крыса тут же ударил ее тыльной стороной ладони по лицу. Фирк бесцеремонно притянул Тию спиной к себе и, зажав ее рот грязной рукой, хриплым голосом прошептал на ухо.
        — Пикнешь еще раз, сдохнешь прямо здесь…  — Что-то твердое и острое уткнулось в живот девушке.
        Прижатая ко рту ладонь заглушила неожиданный крик, когда бок Тии пронзила резкая боль. Теплая струйка крови, побежавшая от ее талии, говорила о том, что этот человек не станет повторять второй раз. Фирк прильнул к шее девушки и шумно вдохнул носом ее запах.
        — Ты же не хочешь закончить, как твоя мамаша?  — Шепотом сказал он.
        Ноги Тии подкосились. Этот удар был намного сильнее той пощечины, что Фирк отвесил ей мгновение назад. Екнувшее было от страха сердце, теперь просто остановилось. Из глаз девушки хлынули немые слезы.
        Теперь все стало на свои места. Тия хотела закричать, но не могла произнести ни звука. Она не могла даже пошевелиться. Душа девушки пушистым кроликом сжалась в комок. Животный первозданный страх, что накатывает на беззащитную жертву, тисками ужаса сковал Тию. Как овечка Марта, она покорно переставляла ноги, следуя за ведущим ее на убой человеком…

* * *

        Человек, похожий на больную, как телом, так и на голову, крысу, открыл ключами огромный амбарный замок. Схватив девушку за плечо, он толкнул ее в темную комнату.
        Сквозь высокие узкие полоски ветровых окон еле-еле пробивались скупые лучи света, неспособные разогнать темноту этого места. Потребовалось несколько долгих минут, чтобы глаза привыкли к царящему здесь полумраку. Едкий запах мужского пота, грязной одежды, сырости и алкоголя ударил в нос. Подобно настойке браги у деревенского лекаря, эта вонь возвращала сознание и заставляла свернувшиеся от страха ленивые мысли шевелиться в голове.
        «…Надо двигаться! Двигаться, чтобы выжить… Но… Это он… Он убил маму…» — Тия прислонилась к неотесанным бревнам и бессильно опустилась на грязный пол.
        Громко хлопнула дверь, но запуганная до смерти девушка так и продолжала смотреть в одну точку, словно там, в темном углу жилища убийцы есть ответы на все вопросы мироздания.
        С противным писком ржавого металла заскрипел мощный засов, но и это не выдернуло девушку из плена ее собственного страха. Тия сидела и не слышала ничего, кроме оглушающих стуков своего сердца…
        Чиркнуло огниво… Яркие белые искры на мгновение поселились в давящей темноте этого места. Раз… Раз… Белые вспышки отгоняли обитающий здесь мрак, и с каждой новой искрой страх, его верный товарищ начинал медленно отступать.
        Занялось маленькое пламя. В бесконечном мраке комнаты этот огонек казался ярким, будто само Солнце. Беспомощный и слабый, он метался, словно птица, пойманная в клетку. Пусть не было шанса обрести свободу, но пламя продолжало бороться. Из последних сил. До последнего вздоха…
        — Ах ты тварь!  — Цыкнул Фирк.
        Человек, так похожий на крысу, поставил свечу на перевернутый деревянный короб, служивший ему столом, и принялся рассматривать только что обожженный палец. Маленькая загнанная «птичка» все же достала своего пленителя.
        — Знаешь, как она умерла?  — Убийца повернулся к Тие.
        Девушка ничего не ответила. Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, невидящим взглядом она продолжала смотреть на маленькое боевое пламя свечи.
        — А, говорить не хочешь,  — протянул Фирк.
        Человек положил руку на свой правый бок и скривился в противной ухмылке. Судя по всему, он явно был не прочь немного поиграть со своей жертвой.
        — Знаешь, мы с тобой чем-то похожи,  — насильник, наконец, оторвал взгляд от Тии и посмотрел на ветровое окно.  — Я че, тоже вот один остался. Кстати, благодаря тебе,  — убийца указал пальцем на Тию.  — Так что, за тобой должок…
        Фирк сделал паузу, в очередной раз давая своей жертве возможность заговорить. Но, не получив того, чего добивался, продолжил сам.
        — Знаешь, как твой староста сдох?  — Жестоко выплюнул он.  — Я сам не видел, в отключке тогда был. Но слышал, что братья в долгу у него не остались.
        Человек сделал шаг в сторону и уселся на край кровати.
        — Его еще на подходе к городу стража перехватила, да в темницу,  — Крыса руками попытался показать, как закрывается замок.  — Вот там братья до него и добрались… У них связей много,  — протянул человек.  — Не завидую я старосте твоему, короче. Каром ухо мне его приволок. Говорит такой, мол, на память.
        Фирк снова сделал паузу, несколько мгновений не отрывая взгляд от своей пленницы.
        — А ты красивая…  — задумчиво, заключил он.  — Могло бы че и получиться у нас…
        Не дождавшись ответа, человек глубоко вздохнул и продолжил.
        — Сидели тут со мной они целый месяц. Жрать приносили. Коновала какого-то приперли,  — человек оскалился кривыми зубами.  — Я думал, что меня ждут… Пока поправлюсь… На ноги нормально стану… Да, конечно! Ждали момента, чтоб поквитаться… С мамашкой твоей.
        Тия безвольно раскачивалась взад вперед, не отрываясь смотря на подрагивающее пламя свечи.
        — Ее-то мы того. Все нормально, но у меня из-за этой плехи швы разошлись,  — зло бросил Фирк.  — Во! На, любуйся.
        Убийца задрал рубаху и сам посмотрел на страшный рваный шрам, белой молнией разбегающийся по коже.
        — Я тогда во второй раз чуть копыта не отбросил. Но, видать, Боги смилостивились…  — Голос убийцы дрогнул, и ему пришлось откашляться.  — А потом они с места снялись. Письмо из Гильдии пришло, чтоб в Даррион шли. В Тристару их скоро отправляют…
        Голос убийцы стал жестким, словно хлыст. Слова звучали точно обвинение.
        — А я здесь остался…  — Фирк процедил слова сквозь зубы.  — И все из-за тебя. И ты, тварь, заплатишь за это…
        Фирк тенью отделился от своей кровати и скользнул к Тие.
        Потревоженная свечка, сделав медленный кульбит, приземлилось прямо на мягкую подстилку из сухого сена…
        Тия помнила все, словно это происходило во сне. Безумные глаза Фирка, наполнелись сперва удивлением, а спустя мгновение, страхом, когда Тия ударила наконечником стрелы в первый раз.
        Насильник захрипел. Хватаясь ладонью за горло, свободной рукой он замахнулся Тие в лицо. Гладкий, словно лезвие бритвы, железный наконечник сверкнул кровавым блеском. Обрубок стрелы метнулся убийце прямо в лицо. Фирк, так и не нанесший своего удара, успел подставить окровавленную руку. Стрела пробила худую ладонь насквозь. Человек захрипел от боли и тут же отпрянул назад. Не устояв на подкосившихся ногах, он повалился спиной на грязный пол.
        Пламя от опрокинутой на кровать свечи стремительно разгоралось. Загнанная в клетку птичка наконец-то вырвалась на волю. Огонь жадно вгрызался в сухое сено. С каждым мгновением все сильнее и ярче… Пламя загоняло грязные испуганные тени по самым темным углам комнаты…
        Тия стояла на дрожащих ногах и смотрела, как похожий на крысу человек сражается за свою жизнь. Каждый удар его поганого сердца вместе с кровью, сочащейся из разрезанной глотки, выталкивал из него силы. Хрипящий, заливающий красным фонтаном все вокруг, Фирк полз к входной двери. Запах испражнений, что разлился по комнате, говорил о том, что ему больше нечего терять. Он боялся. Боялся встречи с тем, что его ждет после смерти. Пекло. Вот, что ждет таких тварей. Вечные муки в другом мире. В мире, куда попадают те, от кого отвернулись даже предки.
        Окровавленный человек подполз к тяжелой входной двери и с большим трудом поднялся на колени. Из последних сил Фирк потянулся к замку. Из разрезанного горла убийцы вырвался радостный кашляющий хрип, когда засов поддался под дрожащими пальцами… У него был шанс уйти…
        Яркое ненасытное пламя полностью охватило кровать. Оно перекинулось на стену жилища и уже принялось жадно облизывать своими языками сухой потолок. С диким воем неудержимый огонь безжалостно уничтожал мрак, не давая ему больше никакой возможности укрыться…
        С криком раненой кошки, Тия набросилась на кровавого человека сзади. Она била и рвала эту грязную тварь острым наконечником отцовской стрелы. В затылок, в шею, по рукам. Человек безуспешно пытался прикрыть голову.
        Не способный удержать на спине вес девчонки, Фирк повалился на пол. Он пытался что-то кричать, тут же захлебываясь собственной кровью. Тия ничего не желала слышать. Она без остановки била и громко рыдала. Рыдала от страха, от боли, от радости…
        Казалось, сломанная стрела сама направляла ее руку, стремясь, во что бы то ни стало, исправить то, что не доделала ранее. И Тия приняла ее вызов. Должно быть, в тот момент девушка сошла с ума. Она смеялась в голос. Плакала и смеялась. Человек дернулся еще несколько раз, а потом затих навеки.
        Тия громко вскрикнула, как будто проснулась от кошмарного сна. Не веря собственным глазам, девушка посмотрела на окровавленный труп, а затем на обломок стрелы в своей руке. Она только что убила человека. Сердце вновь сжалось в тугой комок, готовое разорваться на клочки. Заливаясь слезами, девушка с трудом разжала закоченевшие пальцы и выбросила свое оружие. Страшный озноб побежал по всему телу. Тия медленно присела на пол старой вонючей лачуги.
        Лужа крови от изуродованной до неузнаваемости головы Фирка медленно расползалась по комнате.
        Зажавшись в угол в бушующей пламенем комнате, девушка тихо молилась своим предкам, чтобы они простили ее за то, что она сделала…



        Глава 6. Шип прайрала

        — Это что еще за банда?  — Шепотом спросил Сонтан, шедший во второй шеренге рядом с Гарном.
        — Уроды какие-то, марлока им в душу,  — буркнул идущий справа от него молодой фирийский наемник по имени Алим.
        Гарн с трудом спрятал улыбку в ответ на выпад своего друга, так как Батя развернулся в седле и зыркнул на них строгим командирским взглядом.
        На самом краю расположения выстроился отряд из шестнадцати конных. Емкое определение Сонтана хорошо подходило этим чудакам. Черная, блестящая броня вкупе с бритыми головами придавала отряду сходство скорее с гильдией городских убийц, а не с отрядом наемников на государственной службе. Во главе черного отряда стоял высокий человек в повязке, скрывающей половину лица.
        — Приветствую тебя, Хаджар,  — крикнул Батя одноглазому капитану.
        — Поприветствуй своих девочек, гнида,  — прохрипел в ответ наемник.
        Зычно отхаркнув, Хаджар плюнул в сторону Бати.
        По отряду «Шипов прайрала[6 - Прайрал — огромная хищная рептилия с костяными шипами на морде, спине и хвосте (более подробно см. бестиарий Иттирии).]» тут же пробежал неспокойный шепоток. Гарн слышал, как рядом зашуршали о ножны лезвия. Сам наемник на всякий случай дотронулся до рукояти висящего за спиной Вепря.
        — Смотрю, в твоем отряде много новых лиц?  — Как ни в чем не бывало, спокойным голосом продолжил Батя.  — А что же со старыми стало? Друг друга порезали или по монастырям разошлись?
        — Заткнись, Лоран, или, клянусь самим Неведомым, я прирежу тебя прямо на глазах у твоих сопляков,  — человек грязно выругался и в очередной раз плюнул на сухую землю.
        — В прошлый раз тебе это не очень-то удалось, Хаджар,  — Батя многозначительно прикоснулся к левой стороне своего лица.
        Наемник ненавидящим взглядом единственного глаза уставился на своего кровного врага. Одноглазый вскинул руку вверх.
        — Гиены, убить…
        Грязно выругавшись, Гарн потянул рукоять своего двуручного меча.
        — Стоять! Никому не двигаться, ублюдки!  — Сухой голос прилетел сбоку.
        Гарн даже не повернул голову, но боковым зрением видел, как к ним приближается высокий и худой человек в дорогих синих одеждах.
        Одноглазый Хаджар медленно опустил руку, и по его отряду тут же прокатилась волна странного шума, напоминающего то ли смех, то ли лай…
        — «Фирийские гиены» были оправданы, но я еще могу передумать,  — высокий человек пилил холодным одноглазого капитана.  — Попридержите свой пыл до того момента, когда мы придем на место.
        Хаджар со злобным оскалом многообещающе посмотрел на капитана Лорана. От этого взгляда по спине Гарна пробежал неприятный холодок.

* * *

        Сонтан, обычно без умолку болтающий всякую ерунду, был крайне задумчив. Уставившись на пляшущее пламя костра, светловолосый воин бездумно вертел в руках хворостину. Даже пущенный в него Алимом огрызок яблока, остался незамеченным.
        — Что с тобой, дружище?  — Гарн толкнул задумавшегося приятеля в плечо.
        — Да так, не нравится мне все это, брат,  — тихо отозвался Сонтан, с громким хрустом переломив ветку.
        — Ты про «союзничков» наших, что ли?
        Алим достал из-за пазухи еще одно яблоко и жестом предложил его Гарну. Не получив одобрения, фириец смачно вгрызся в плод зубами.
        — У Бати, смотрю, терки с этим их Хаджаром,  — с набитым ртом проговорил он.  — Кто он такой вообще, ты знаешь?
        — Да вот в том-то и проблема, что знаю,  — задумчиво проговорил Сонтан.
        Повисла легкая пауза, нарушаемая лишь треском веток в грызущем их костре, да стрекотанием ночных сверчков. Гарн и Алим ждали продолжения. Сонтан отчего-то не спешил делиться своими мыслями.
        — Ну?  — Первым не выдержал Гарн.
        — Что «ну»?  — Отозвался светловолосый.
        — Ну что ты знаешь-то, марлока тебе в душу? Мы же ждем с Гарном тут,  — махнул яблоком Алим.
        — Да что тут говорить? Они на всю голову отбитые.  — Выпалил Сонтан.  — Помните… А нет, не помните,  — наемник махнул рукой,  — Не было вас еще. Мы лет пять назад нанялись к одному торговцу. Мол, на его людей напали… Так там от тех людей ничего не осталось толком. Мужиков, женщин на куски порезали, изуверы. Батя тогда охоту на этот отряд устроил.
        — Твари Неведомого?  — Спросил Гарн.
        — А, от Бати слышал?  — Невесело усмехнулся светловолосый.  — Сборище убийц и насильники. Нажираются какой-то дряни, и потом мочат всех подряд. Они, идиоты, себя вообще не берегут. Лезут прямо под меч. Трое наших ушло, но и ублюдков изрядно потрепали. Батя с их капитаном схлестнулся.  — Сонтан сделал небольшую паузу.  — Тот вообще как демон бился. Кроме Бати с ним никто бы не справился… Хаджар тогда ушел… Правда, без одного глаза.
        — Охренеть!  — В сердцах выпалил молодой фириец.
        — Погоди,  — перебил приятеля Гарн.  — Так это Хаджар был капитаном «Тварей Неведомого»?
        — Вот именно!  — вскрикнул Сонтан.  — А теперь эти самые «твари», только под другим именем, вместе с нами служат на государственной службе!
        — И завтра идут с нами на дело…  — Закончил за друга Алим.

* * *

        «Знаете, что общего между убийцей и портовой шлюхой?». Эта бородатая шутка всегда веселила Гарна. Но она же была правдивая, как Даррионская монашка. Будь то убийца, шлюха или городской разводила, все наемники без исключения мечтают о простой размеренной жизни. Жизни, в которой не надо рисковать и с каждым днем скатываться все ниже и ниже к самому дну. Наемничество, как наркотик, медленно и незаметно стирает грани дозволенного. Искажает и уродует мысли. Жажда наживы и легких денег все глубже и глубже засасывает свою жертву и уже никогда ее не отпустит.
        «Шип прайрала», как и множество других свободных отрядов наемников, брался за любую работу, от охраны частных земель от мародеров до работы искателей[7 - Искатели — наемные отряды охотников. Занимаются отловом, отгоном и отстрелом диких животных по заказу нанимателей. Часто нанимаются старостами деревней для поимки опасных лесных тварей.]. В свое время Гарн сбился со счета, сколько стай варгов, гиен и ошкулов, не дающих спокойного житья честным крестьянам, «Шипы» выбили из темных лесов. Те времена Гарн вспоминал с улыбкой на лице. Новые земли и бескрайние просторы вдали от городского шума и суеты. Жаль, что продлилось это не долго.
        После внезапной смерти законного короля, в стране начался беспредел. На дорогах вдруг стало неспокойно. Воры, грабители, бандиты и прочая шваль, казалось, заполнили все придорожные леса. Что творилось в городах, вообще сложно описать словами. Пока во дворце делили бесхозную власть, простые жители городов пытались выжить. Бандитизм, взяточничество и воровство настолько расплодилось, что даже при свете Солнца было опасно выходить из своего дома, не говоря уже про то, что творилось ночью.
        Недаром такие смутные времена и называют «Время наемников». Торговцы, ремесленники, трактирщики да просто зажиточные горожане — все, у кого за душой было пару свободных медяков, желали эти самые медяки защитить.
        Целый год «Шипы прайрала» охраняли важного пралинского вельможу, отбивая частые покушения, а порой и сами давали повод для беспокойства врагам нанимателя. Самому Гарну не нравилась такая работа. По его мнению, никакая, даже самая мягкая перина никогда не сравнится с ночевкой под бескрайним открытым небом. Гарн надеялся, что вскоре все станет на свои места.
        Целый год дележки власти наконец принес результат. До совершеннолетия наследного принца Наместником Его Величества был выбран Пантеон Барийн Первый. Новый правитель быстро стал наводить порядок, чем несказанно удивил многих.
        «Шип прайрала» как и все свободные отряды, был нанят на обязательную государственную службу.
        В новой стране с новыми порядками работы для наемников было более чем достаточно.
        Следующий год «Шипы» занимались тем, что отлавливали государственных изменников, устраивали охоту на мародеров, а порой и на целые вооруженные отряды отступников, на свою беду отказавшихся от государственной службы. Бандитов казнили без суда и следствия. Ворам, беглым казнокрадам и насильникам прилюдно отрубали руки, ноги и прочие достоинства. Борьба с преступностью была невероятно жестокой, но действенной.
        — Вот сволочи, опять какой-то дряни нажрались,  — вполголоса проговорил Сонтан.
        Гарн бок обок со своим приятелем замыкал строй. Капитан Лоран выставил сразу двух воинов с двуручными мечами в конце строя. Для знающих людей это говорило о многом. Всегда принимающие первый удар двуручники не даром получают двойное жалование. Прямо за спиной Гарна на расстоянии трех лошадиных крупов начинался строй «Фирийских гиен».
        Гарн обернулся и встретился взглядом с одной из «Гиен». Лысый безумным взглядом уставился на него и расплылся в жуткой улыбке умалишенного. Парень отвернулся, когда «Гиена» с силой провел по гладковыбритой шее большим пальцем. Гарн крепко зажмурился и встряхнул головой, прогоняя застывший образ скалящегося безумца.
        Согласно приказу, «Шипы прайрала» так же как и «Фирийские гиены» поступали в полное распоряжение городского мытаря Валена. «Для охраны здоровья и исполнения распоряжений», как значилось в переданном Бате письме. Судя по всему, капитан Лоран был не единственным, кто не доверял Хаджару. Еще в расположении Вален отправил одноглазого капитана вместе с его отрядом в арьергард строя.
        Пытаясь отбросить тревожные мысли, Гарн стал наблюдать за едущим впереди капитаном. Батя о чем-то сдержанно переговаривался с государственным чиновником. Судя по напряженной спине командира, разговор ему явно не нравился:
        — Заткнись, идиот!  — Долетело до Гарна.  — Ты будешь делать то, что я тебе скажу! Понял меня?!
        Батя больше не сказал ни слова. Отстав от мытаря на половину крупа лошади, он о чем-то глубоко задумался. За все три года службы в отряде, Гарн еще ни разу не слышал, чтобы кто-то позволял себе так разговаривать с капитаном «Шипов прайрала».

* * *

        Гарн понял, что они на месте, когда увидел на высоком холме толпу вооруженных людей. Две дюжины «вояк», вооруженных топорами да вилами, нестройным рядом стояли плечом к плечу. Именно так обычно рассказывают деревенские сказители о героях, защищающих родную землю.
        Гарн скорчил мину. Такое жалкое подобие посторенния сносится одной атакой. Двойным клином разбить на три части и парой троек хороших воинов можно, даже не взмокнув, отправить селян к праотцам… Так, гнать в шею такие мысли. Гарн искренне надеялся, что до этого не дойдет.
        — Хаджар, остаешься со своими головорезами здесь!  — Громко, чтобы услышал идущий позади одноглазый, крикнул Вален.  — Лоран, ты со своим отрядом за мной.
        Не сомневаясь, что его приказ будет исполнен, мытарь ударил шпорами своего мерина. Отряд «Шипов», вслед за Батей, тут же снялся с места и поскакал в гору.
        Гарн остановил коня, когда мытарь извлек из заплечной сумки аккуратный свиток. Резные стержни, дорогая белая бумага. Остановившийся рядом с Гарном Сонтан тихо присвистнул. На таких свитках издавали только самые важные указы, подписанные личной печатью короля, а теперь, стало быть, его Наместника.
        Вален развернул коня боком и принялся читать свиток.
        — Согласно указу за номером триста семьдесят девять Наместника великого короля Лиммы Пантеона Барийна Первого, со всех поселений предместий великих городов Дарриона, Венелии, Пралина, Саны, а так же Контары должны быть назначены оброки, суммы которых рассчитываются исходя из описанных согласно выполнению указа за номером триста семьдесят четыре подворий и площадей, используемых собственных королевских земель данным поселением.
        Собиратель податей закончил читать и быстрым движением сунул свиток назад, в дорожную сумку. Зачем-то обернувшись на выстроившийся позади него отряд «Шипов прайрала», Вален достал из нагрудного кармана небольшой конверт и, надломив печать, вскрыл его на глазах у мужиков.
        — Сумма оброка поселения в провинции великого города Саны — Волнушки на двадцать три дома за осенний период составляет пять золотом девяносто семь серебром и тридцать четыре медью.
        Брови Гарна поползли вверх, Алим вполголоса пожелал кому-то в душу марлока. Такую дурную кучу денег каждый из них заработает не меньше чем за пять лет, и то только на государственной службе с ежемесячными жалованиями. Шесть золотых это непомерная сумма для селян. Целое подворье, если продать его по кускам на рынке, не будет стоить и восьмой часть от объявленной суммы.
        — Сумма пени,  — тем временем продолжил Вален,  — . назначенной в связи с невыплатой оброка с момента вступления указа за номером триста семьдесят девять в силу.  — Мытарь на секунду замялся. Гарн мог поклясться, что слышал, как тот усмехнулся.  — Составляет двадцать три золотом тридцать пять серебром и семьдесят один медью.
        По строю наемников пробежал нецензурный шепоток. Кто-то вспоминал чью-то мать, кто-то, подавившись слюной, пытался прочистить горло.
        — Оплата оброка может быть осуществлена денежным либо натуральным…
        — Мы не будем ничего платить!  — Медведем захрипел кто-то из селян, затмевая своим ревом монотонный, словно не живой голос мытаря.
        Вален на мгновение прервался, переведя холодный взгляд на толпу крестьян, выискивая того, кто посмел его перебить. Широкоплечий мужик, должно быть, староста деревни, дрожащими от волнения руками поставил вилы поближе к себе.
        — Убирайся прочь к своему Наместнику и передай ему, что пусть засунет свои «указы», сам знаешь куда.  — Мужик выплевывал слова, словно шелуху от семечек.  — Я тут живу, мои деды тут жили, когда ни тебя, ни твоего Наместника еще в помине не было!
        По толпе мужиков, столпившихся за спиной старосты, пробежала гудящая волна. С поддержкой односельчан, староста еще больше выпятил вперед грудь, став похожим на напыжившегося воробья.
        — Это наша земля, а не твоя!  — Наконец, крикнул он.
        Вален молчал и исподлобья смотрел на зарвавшегося мужика.
        — Ваше право,  — спокойным голосом сказал мытарь, и расплылся в ядовитой улыбке.
        Такой улыбкой мог обладать не совсем здоровый на голову человек, загоняющий беззащитного зверя в ловушку. Вален в очередной раз полез в свою сумку и уже через мгновение развернул перед собой очередной свиток.
        — Согласно указу за номером триста восемьдесят семь Наместника великого короля Лиммы Пантеона Барийна Первого, в случае отказа от уплаты оброка поселений предместий великих городов Дарриона, Венелии, Пралина, Саны, а так же Контары, оброки могут быть отобраны с применением силы. Оказанное сопротивление расценивать как предательство коронованной власти, что подлежит наказанию в соответствии с действующим законом…
        — Я не понимаю, что ты мелешь!  — Взревел староста Волнушек.  — Приехал к людям, так и говори по-людски, а не бреши как та собака!
        Мытарь лишь скользнул взглядом по растерявшему весь свой страх мужику. С интересом разглядывая свои ладони, Вален говорил совершенно спокойным голосом, словно общался со своей родной матушкой о погоде.
        — Если не заплатите, вы все умрете. Так сказать, в назидание другим. А ваших жен и дочерей…  — Мытарь кивнул в сторону отряда «Шипов», выстроившихся прямо за его спиной,  — трахнут вот эти милые господа…
        — Ах ты ж пес!  — Староста сделал выпад вперед.
        Словно копьеносец, мужик со всего размаху запустил вилы прямо в мытаря.
        Вален дернулся в стременах в попытке увернуться от нацеленного ему в грудь снаряда. Надо отдать ему должное, реакция мытаря заслуживала похвалы. Каким-то чудом изогнувшись, собиратель податей полетел со своего коня. Плюхнувшись на спину в размокшую землю, мытарь, видно приземлился на вдохе. Вален лежал на земле и, хватая ртом воздух, пытался восстановить дыхание. Но, к счастью для мытаря, брошенные вилы задели лишь его гордость.
        Из толпы деревенских мужиков послышались сдержанные смешки и улюлюканье, которые тут же прекратились, стоило старосте громко цыкнуть.
        — Убить!  — Словно резаный заорал Вален.  — Убить всех!
        Сзади раздались дикие крики сорвавшихся с места «Гиен». Но Батя даже не пошевелился. Лоран неотрывно смотрел в глаза тяжело дышащему старосте Волнушек, словно выискивая в них что-то, известное лишь ему. Отряд «Шипов прайрала» ждал команды своего капитана, впрочем, ни на минуту не сомневаясь, какой она будет.
        — Лоран! Это приказ!  — Орал мытарь.  — Я тебя четвертую…
        Звук топота копыт за спиной стремительно нарастал. Отряд Хаджара уже поднялся на середину холма. Гарн не сомневался, что те пустили бы перед собой стрелы, если бы не боялись задеть освободившего их от казни мытаря.
        — Отря-я-я-я-яд!  — Голос Бати враз заглушил звуки надвигающихся воинов.
        Возможно, по той паузе, которую выдержал их капитан, возможно, по хрусту черепа государственного мытаря, как будто совершенно случайно раздавленному копытом коня Лорана, все поняли, какая команда последует дальше. В строю разворачивающих коней «Шипов» послышались одобрительный голоса «давай, Батя».
        — Построение спиной к Волнушке! Луки к бою! Стрелять по боевой готовности!



        Глава 7. Наемник

        Первый залп снес с коней ровно половину явно не ожидавших такого поворота событий «Гиен». Гарн видел, как исказилось злобой лицо капитана Хаджара. Одноглазый наемник заорал, словно одержимый и хриплым голосом начал выкрикивать команды вперемешку с руганью.
        Гарн успел выпустить лишь одну стрелу, когда в первый ряд «Шипов» на всем скаку врезалась неудержимая волна. Парень, словно копье вскинул перед собой Вепря. На огромеый двуручник на полном скаку тут же напоролся противник. Тупой наконечник кабаньего меча не пробил кожаный доспех, но это не помешало лысому воину вылететь из седла.
        Вскинув свой меч над головой, Гарн тут же плашмя рубанул подлетевшего к Сонтану «гиену». Второй враг успел прикрыться щитом, но от мощного удара не удержался на коне и кубарем полетел на землю. Главная задача двуручника — сбить врага с седла. Гарн пока справлялся.
        Рядом с лицом просвистело черное древко. Кто-то за спиной вскрикнул, принимая посланный в мечника снаряд.
        Гарн успел сбить с коня еще одного лысого, когда его грудь взорвалась нестерпимой болью. Защитные пластины хрустнули под ударом прилетевшего кистеня. Испуганный конь встал на дыбы. Не удержавшись в седле, мечник полетел на мокрую землю.
        Стараясь не потерять сознания от резкой боли в груди, Гарн судорожно хватал ртом воздух. Что-то мелькнуло перед глазами. В паре дюймов от его головы с силой обрушилось лошадиное копыто.
        — Сдохни! Сдохни, тварь!  — Голос всадника, заставляющего свою лошадь бить копытом по земле, был совершенно безумным.
        Гарн едва успел увернуться от нового удара. От нестерпимой боли в груди из глаз посыпались искры. Парень уже попрощался с жизнью, когда до него донесся залихватский нецензурный выкрик.
        В следующий момент на мучителя Гарна налетел светловолосый вихрь. Держась за сломанные ребра, раненый мечник смотрел на развернувшуюся бойню. Уже потерявший где-то свой двуручник, Сонтан обрушил целую лавину ударов кривого ятагана на «Гиену». Все, что оставалось лысому, это прикрываться наручным щитом.
        — Сонт…  — Гарн попытался закричать, но тут же скорчился от боли в проломленной груди.
        За спиной увлекшегося «Шипа» пронесся конный с черной маской на лице и наотмашь полоснул Сонтана по незащищенной спине. Светловолосый вскрикнул и выгнулся дугой. «Гиена», с которой он только что сражался, злобно оскалился и начал раскручивать шар кистеня, чтобы добить своего противника.
        — Не-е-е-е-е-ет!
        Забыв обо всем на свете, Гарн со всей силы рубанул двуручником по ноге лошади «Гиены».
        Перед глазами поплыло, размазанное дождем полотно живописца. Гарн не помнил, как поднялся на ноги. Боль в проломленной груди не могла его остановить. Чувства захватили наемника лишь когда он резким ударом прекратил мучения, потерявшей переднюю ногу, лошади. Сонтан…
        Сонтан упал с коня и теперь лежал на мокрой земле. «Гиена» все же достал его кистенем, но вместо головы попал по руке. Конечность безвольной тряпкой лежала под страшным углом. Гарн с силой давил одной рукой на свою грудь, чтобы хоть немного облегчить боль.
        Перед собой парень видел только безумные глаза своего противника. «Гиена» злобно скалился и, выставив вперед щит, свободной рукой раскручивал ядро кистеня.
        Собрав все свои силы, Гарн наотмашь рубанул мечом, метя в голову противника. В попытке защититься, «Гиена» выставил вперед щит, но удар тяжелого двуручника не оставил лысому ни малейшего шанса. Из глаз Гарна полетели искры. Мечник выронил Вепря из рук и схватился за прострелившие острой болью ребра.
        Лысый наемник удивленно посмотрел свою повисшую плетью руку. Но вместо того, чтобы повалиться в агонии, лишь злобно оскалился, и двинулся на Гарна.
        Парень стоял на коленях и едва дышал. В груди какой-то мучитель ковырял раскаленным добела кинжалом. От нестерпимой боли у него не было сил поднять руки, не говоря уже о том, чтобы сражаться.
        Лысый наемник размахнулся своим страшным оружием.
        Гарн не успел закрыть глаза, когда голова «гиены» вдруг развалилась на две неравные части. Позади убитого, пуская изо рта красную струйку крови, стоял Сонтан. Светловолосый наемник пустыми глазами посмотрел на своего лучшего друга и в следующее мгновение упал лицом вперед с торчащей в затылке стрелой. Гарн повалился следом, провожая своего кровного брата в последний путь…

* * *

        — Прошу прощения…
        Слащавый голос незаметно подкравшегося человека заставил Гарна, погруженного в свои воспоминания, встрепенуться. Парень тяжело моргнул несколько раз, прогоняя блики свечи, стоявшие перед его глазами. Заиграв желваками, наемник перевел суровый взгляд на незнакомца.
        Среднего роста, плотный, с круглым животом. Судя по виду, либо торговец, либо очередной чинуша, коих последнее время развелось, что дворовых собак. На вид лет тридцати, может, чуть меньше, но явно старше самого Гарна. Лицо, выеденное оспой, высокий лоб, темные волосы до плеч, широкий рот и пухлые губы, растянутые в сладкой фальшивой улыбке.
        «Заблудившийся торгаш?  — про себя подумал Гарн, после чего встретился взглядом с пришельцем.  — Или все-таки чиновник… Слишком злые и хитрые для торговца…Такие глаза скорее подходят убийце… Или чиновнику…»
        — Слушаю,  — Гарн уставился в большие цепкие и немного дикие глаза незнакомца.
        — Уважаемый… М-м-м-м…  — Подбирая слова, промямлил пришелец.  — Мы с братом… Заметили, что у вас есть меч… Возможно, вы наемник?  — Человек сделал выжидательную паузу, но Гарн продолжал пилить его недобрым взглядом.
        — М-м-м-м-м,  — поняв, что реакции не дождется, человек продолжил,  — Мы с братом…
        Гарн перевел скучающий взгляд на приятеля говорившего и удивленно мотнул головой, когда тот поприветствовал его бокалом вина. Если бы не расплющенный чьим-то кулаком нос, тот был бы как две капли воды похож на переговорщика.
        — Подозреваем, что…  — Незнакомец сделал небольшую паузу.  — Опасаемся за свои жизни… Мы бы хотели нанять человека, чтобы обезопасить себя в пути до Дарриона.
        Человек сделал очередную паузу, изучая реакцию Гарна.
        — Нам надо попасть на корабль до Тристары. Мы хорошо вам заплатим за обеспечение нашей безопасности.
        Бровь Гарна медленно поплыла вверх, но легким усилием воли так же быстро вернулась на место. Но это все равно не укрылось от глаз начавшего расплываться в едкой улыбке переговорщика.
        — А почему вы не обратитесь в гильдию?  — Борясь с непослушным голосом, спросил Гарн.
        Удача сама вкладывала свой пышный хвост ему в руку. Главное было сейчас не спугнуть ее.
        — В этом всеми богами забытом городе нет представительства гильдии наемников. Поэтому, если бы вы только согласились, мы с братом хорошо отблагодарили бы вас,  — человек помедлил, после чего на всякий случай быстро добавил,  — в Даррионе. Все наши деньги в Даррионе…
        Гарн глубоко вздохнул, будто бы обдумывая предложение. Единственный способ навсегда покинуть Лимму это морской путь из ее столицы. Но если бы все желающие могли отправиться в поисках лучшей жизни куда им вздумается, то все города Великой Лиммы опустели бы за неполную пару зим.
        Неудачников, мечтающих начать жизнь с чистого листа, во все времена было слишком много, поэтому порт был закрыт для рядовых граждан. На корабль можно было сесть, лишь обладая специальным разрешением, подписанным самим Наместником. Либо быть приближенным к тому, кто этим разрешением обладает. Спустя затянувшееся мгновение, проговаривая каждое слово, Гарн, наконец, сказал.
        — Я соглашусь вас сопровождать… Бесплатно,  — Гарн сделал упор на последнее слово, и выдержал небольшую паузу, дожидаясь, пока брови нанимателя заинтересованно поползут вверх,  — при условии, что вы обеспечите мне проезд до Тристары в вашей скромной компании.
        Улыбка человека искривилась. Он повернул голову набок и закатил глаза, будто что-то подсчитывая.
        — Позвольте одну минутку,  — переговорщик поднял указательный палец и, закусив его, развернулся к своему столику.
        Гарн успел сделать два больших глотка темного эля, чтобы успокоить начавший дрожать голос, когда заказчик вернулся к нему, сияя как полновесный золотой.
        — Мы согласны,  — приторно сладким голосом сказал он.
        Гарн усмехнулся в свою, пока еще не очень густую, бороду. Наемник поднялся из-за стола и стал на добрую голову выше стоявшего перед ним человека. Плюнув на ладонь, он протянул удивленному нанимателю руку.
        — Га-а-а-арн,  — протянул великан, растягиваясь в ехидной улыбке.
        Заказчик скорчил презрительную мину и прикоснулся двумя пальцами к заплеванной ладони наемника.
        — Лаффар,  — сморщив нос, словно от нестерпимой вони, проговорил он.
        Должно быть, сами предки ему помогают! Еще не успев добраться до Дарриона, Гарн обеспечил себе место на корабле до Тристары. Отличный день. Просто выдающийся. Наемник улыбнулся и с силой схватил свою удачу за хвост, скрепляя их договор с запищавшим от негодования Лаффаром древним, как мир, знаком дружбы.



        Глава 8. Кайрим

        Кайриму исполнилось восемь зим, когда сестра ушла из дома тетки Вольхи.
        Вольха постоянно говорила мальчику, что Тия обязательно вернется за ним. Надо только немного подождать. А пока сестры нет, ему надо научиться быть сильным, и, к возращению Тии, стать настоящим мужчиной. Ведь настоящие мужчины сильные и смелые, и всегда защищают слабых.
        — Тётка Вольха, а если я скушаю ещё один блинчик, то я стану сильным?  — Спрашивал за завтраком рыжеволосый мальчик.
        Взгляд пожилой женщины был тёплым и добрым. Она смотрела на Кайрима, словно на маленького, и при этом постоянно легонько покачивала головой вверх-вниз. Кайрим знал, что это была какая-то болезнь. Он слышал, как мужики говорили, будто это от того, что тётка много пережила. Что пережила тётка Вольха, Кайрим не знал, но ему нравилось, как она кивала. Это было очень смешно, и казалось, будто женщина соглашается со всем, что ей говорят.
        — Да, Каюшка,  — наконец, говорила она.  — Обязательно станешь.
        — А если потом я пойду и покормлю хрюшей? То стану взрослым ещё быстрее?  — Не унимался Кайрим.
        — Ещё быстрее станешь,  — гремя сковородками, подтверждала его доводы тетка.
        — Тогда я съем два блинчика, а потом дважды покормлю хрюшей!  — Бросал вызов тарелке с картофельными оладьями мальчишка.
        В такие минуты тётка Вольха довольно ухала, как ухает старая сова в лесу. Кайрим знал, что так она смеётся, и тогда присоединялся к ней. Ведь вместе даже смеяться, и то веселее.
        Кайрим во всём старался помогать Вольхе. Вместе с пожилой женщиной он поднимался с восходом Солнца и занимался взрослыми делами. Он сам открывал калитку со свинками, когда тётка наливала им в корыто кашу, нёс ведро, когда та шла доить овечку. А после обеда, женщина всегда шла заниматься любимым занятием всех деревенских баб, и до самого вечера пропадала в огороде, роясь в совсем скучных грядках. Но Вольхе нравилось это занятие, значит, что-то было в нём интересное.
        Полющая грядки тётка напоминала Кайриму затаившегося в засаде хищника. Но только доброго и хорошего. Такого, который не обижает слабых и всегда всем помогает. Как собака. Кайрим никогда не видел настоящую собаку. Мама рассказывала, что собаки очень умные и послушные. Они никогда не обманывают и всегда приходят на помощь. Эх, как бы хотелось когда-нибудь увидеть настоящую живую собаку…
        Кайрим иногда помогал женщине бороться с сорняками на грядках. С тяпкой в руках мальчик становился на защиту слабых, не способных себя защитить добрых овощей и мирных фруктов. В такие минуты он всегда представлял, что сорняки это злые разбойники, которые хотят обидеть несчастные помидорки, а он, как настоящий мужчина, должен всех защитить. С тяпкой-мечом в руках он был воином, всегда побеждающим всех своих врагов… А иногда даже крапиву.
        С понеделка по шесток, Кайрим безустанно помогал своей тётке по хозяйству, чтобы как можно быстрее вырасти и стать настоящим мужчиной. А каждую неделю, с самого утра начиналась одна и та же история.
        — Тётка Вольха, но ведь настоящие мужчины не играют в игры!  — Заводил рыжеволосый мальчик, в своей обычной манере сильно растягивая слова.
        — Зато, у настоящих мужчин есть верные и надёжные друзья,  — с усталой, но очень доброй улыбкой отвечала ему пожилая женщина.
        — Ну, а кто тогда тебе поможет по хозяйству? Кто калитку с хрюшами откроет?  — Кайрим цеплялся руками за дверной проем, когда тётка, легонько подталкивая его в спину, выпроваживала мальчика за порог.
        — Сегодня неделя, Каюшка,  — сдерживая кудахтающие смешки, не унималась женщина.  — Святой день. Стало быть, работать нельзя. Надо отдыхать…
        — А ты?  — Не хотел уступать мальчик.  — Будешь тогда отдыхать?
        — Конечно, буду,  — смеялась тетка и целовала Кайрима в макушку.
        — Ну, ла-а-а-адно!  — Глубоко вздохнув, сдавался мальчик, понимая, что этот бой уже проигран.  — Но я только на пару минут схожу, поздороваюсь со всеми, и вернусь помогать,  — обещал Кайрим, и до самого захода Солнца не появлялся на пороге.

* * *

        Тем недельным утром всё, вроде, было как обычно. Тётка Вольха на кухне взбивала тесто, из которого собиралась напечь сладких пирогов. Кайрим немного покапризничал насчет того, что за прошлую седмицу он уже достаточно вырос, чтобы не ходить играть с другими детьми, затем, сам себе напомнил, что даже у взрослых мужиков должны быть хорошие друзья, поцеловал женщину в дряхлую щёку и бешеной рыжей пчелкой выскочил во двор.
        Сегодня неделя, а значит, они снова будут играть в «Прятки». Прятки, это когда один водит, а остальные прячутся. Кого найдут первым, тот и будет водой в следующий раз. Кого уже нашли, помогает искать других. Тот, кого нашли последним или вообще не нашли, считается выигравшим. Никто не хотел водить. Это скучно и неинтересно. Намного интереснее прятаться от других. Сколько Кайрим себя помнил, он ещё ни разу и не был водой, потому что был самым лучшим прятальщиком.
        — Ну что, Кай, ты с нами?  — Спросил долговязый Ваник, самый старший из захолмянских детей.
        — Конечно с вами!  — Весело отозвался рыжеволосый мальчишка, как взрослый, пожимая руку своих приятелей.
        — Все, начинаем!  — Громко подытожил Ваник и отвернулся к одному из соломенных стогов, которые, словно дряхлые старики, рядком опирались на стену амбара.
        Над горою Солнце встало…

        Стоило воде проговорить лишь первую строчку, как деревенскую тишину разорвал писк дюжины детских голосов.
        С неба яблочко упало…

        Стая детишек, словно горох из переспелого стручка, с громким визгом, перепрыгивая кочки и конские лепешки, бросилось врассыпную. Всем надо было спрятаться до того, как вода закончит считать.
        По зеленым по лугам…
        Покатилось прямо к нам…

        Кайрим обернулся и посмотрел на сверкающих пятками в сторону пшеничного поля детей.
        Покатилось, закрутилось,
        В речку с мостика свалилось…

        Мальчик неспешно обошел стог соломы, в который уткнулся вода.
        Коль увидел ты — не спи,
        Поскорей его лови…

        Кайрим остановился у того места, где два стога, словно перепившие браги дядька Яшик с дядькой Мишуком, подпирали друг друга.
        Кто поймал — тот молодец…
        Ведь считалочке конец!

        В тот момент, когда вода закончил считать, рыжий мальчишка исчез в соломенном стогу.

* * *

        В стогу было безумно жарко, душно и очень-очень пыльно. Ноги сильно затекли, все тело сильно чесалось. Но выходить и сдаваться мальчик не собирался. В очередной раз распрямив затекшие ноги, Кайрим постарался как можно удобнее устроиться в узком соломенном лазе.
        «Ой, скорее бы меня уже начали звать…» — думал мальчик, вытягивая из стога одну соломинку за другой.
        Обычно игра в прятки занимает несколько часов, но, сколько времени он уже провел в этом стогу, Кайрим не знал. Все, что ему оставалось, это только ждать. Главное, не пропустить тот момент, когда его начнут искать, а то так и до старости в стогу просидеть можно.
        Яркие солнечные лучи с большим трудом, но все же то тут, то там пробивались сквозь плотную солому. Редкие пучки света, в которых целыми стаями кружились маленькие невесомые пылинки, хорошо освещали длинный соломенный коридор. Пылинки, словно какие-то сказочные существа, кружились в сказочном танце под только им слышную музыку. Потревоженные присутствием чужака, они взмывали в воздух и кружились над землей, словно роящиеся пчелки. Они делали всевозможные кульбиты и сальто, крутились на месте, влекомые невидимыми водоворотами. Но, стоило Кайриму лишь на мгновение задержать дыхание, как маленькие танцоры замирали и начинали медленно оседать вниз.
        Погруженный в свои мысли, мальчик мечтательно наблюдал за завораживающим взгляд танцем маленьких пылинок в воздухе. Вдруг одна соломинка в паре ярдов от него слегка шевельнулась. Забыв о пылинках, Кайрим тут же замер и на мгновение даже перестал дышать. Он ждал целую минуту, всматриваясь в самую темную часть соломенного коридора, пока соломинка вновь не ожила.
        Спустя полминуты Кайрим уже разглядывал жителей соломенного царства. В чем-то наподобие птичьего гнезда лежало много маленьких, прижавшихся друг к другу, розовых комочков. Кайрим осторожно взял в руки одного маленького зверька. Совсем голенький и очень теплый. Розовая шкурка была очень тонкой и, казалось, что свет проходит насквозь.
        — Кто ты, маленький?  — Спросил у розового комочка мальчик.
        Разумеется, никто ему не ответил. Существо лишь несколько раз ткнулось мордочкой в ладонь Карима и лениво зашевелило лапками. Смешные складочки по всему тельцу, тоненькая кожа, и маленький, зажатый между задними лапками, хвостик. Небольшой носик и рот, вытянутая мордочка, черные бусины глазок виднелись под кожей, но они были закрыты. Ушки зверька были сильно прижаты к голове и напоминали пупок…
        Сердце Кайрима громко стукнуло в груди, удивленное его невероятной догадке.
        — Может, ты собака?!
        Мальчик подпрыгнул на месте, тут же упершись головой в нависающий над ним мягкий соломенный потолок. Стог отозвался целым водопадом сухих стеблей пшеницы, словно летний дождь, обрушившихся на Кайрима и маленьких «собак». Но мальчику на это уже было наплевать. Забыв про прятки, он схватил в свободную руку еще одну «собаку» и начал медленно пятиться к выходу. Надо было срочно бежать к тетке Вольхе. Теперь у них будет жить настоящая собака! И не какая-нибудь одна. А целых… Много! Как пальцев на руке! Вот столько собак…
        Кайрим преодолел уже половину пути, когда возле гнезда что-то зашевелилось. Мальчик замер и с открытым ртом уставился прямо перед собой. Из стога прямо в «собачье» гнездо медленно свалилось длинное продолговатое тело. Темно бурая, почти рыжая шерсть, вытянутая облезлая морда со смешно дергающимся носом и длинными желтыми зубами. У крысы был голый розовый хвост и короткие худые лапы. Огромная уродливая тварь, судорожно тряся мордой, обнюхивала розовых червячков.
        — Кыш! Кыш, гадость!  — Затряс кулаком со сжатым в нем детенышем «собаки» Кайрим — Не смей трогать маленьких собачек!
        Крыса и не думала убегать, а лишь застыла на месте и уставилась прямо на мальчика.
        «Странно, обычно они всего боятся…  — Подумал Кайрим,  — Сколько раз так было в сарае, только дверь откроешь, сразу все врассыпную. А тут какая-то неправильная крыса. Ну и пусть, сейчас я вылезу и с палкой вернусь…»
        Маленькими черными глазками крыса внимательно смотрела на Кайрима. Мальчик аккуратно переложил «собак» в одну ладонь и освободившейся рукой на всякий случай бросил в крысу скомканный пучок соломы.
        — Кыш! А то я тебе…  — Уже не скрываясь сказал он.
        Крыса так и не пошевелилась. Словно истукан она стояла на одном месте и буравила мальчика своими глазками-бусинами. А потом она вдруг тонко и пронзительно запищала и бросилась на него.
        — А-а-а-а-а-ай!  — Испуганно закричал Кайрим, и на всякий случай бросил в крысу маленьких собачек.
        В следующее мгновение мохнатое чудовище напало на мальчика. Крыса прыгнула Кайриму прямо на лицо. Страшно вереща, она впилась зубами в губу. Мальчишка закричал от боли. Схватив извивающуюся тварь, он попытался оторвать облезлую морду от своей губы. Тесный коридор не позволял нормально развернуться. С потолка посыпалась солома. Из глаз хлынули слезы. По подбородку и шее потекло что-то теплое. Сердце бешено колотилось в груди. Во рту поселился неприятный железный вкус.
        Руки Кайрима тряслись, и казалось, наливались тяжестью. От затылка, сперва по шее, затем по спине маленькими острыми ножками побежали мурашки. Они неслись по его рукам и неприятными иголками вонзались в ладони. Пальцы на руках горели огнем, будто их опустили в студеную колодезную воду. Изо всех сил на смерть перепуганный мальчишка сжимал ужасную тварь, разрывающую в кровь его лицо. Кайрим кричал от боли и страха.
        В следующий удар сердца, крыса неожиданно отпустила губу мальчика. В попытке вырваться, она судорожно заметалась в его руках. Тварь вцеплялась зубами в ладони Кайрима и рвала кожу до крови. Мальчик попытался разжать руки, но не смог. Собственные пальцы его не слушались, и продолжали что есть мочи сжимать крысу. Тварь в его руках пронзительно пищала, как будто ее резали заживо. Душераздирающий писк, казалось, разносился по всей деревне. От этого звука сильно болела голова, из которой бешенным маршем выбегали все новые и новые армии мурашек.
        Кайрим вновь закричал от боли. Он чувствовал, как горит изнутри. Жаркое, всепроникающее пламя сжигало его внутренности. Кажется, он все еще кричал, но не слышал этого. Его сердце готово было разорваться от нестерпимой боли. Он рвал, кусал. Из последних, стремительно покидающих его сил, он пытался вырваться из лап чудовищной твари, пытавшейся сожрать его детенышей… Все, что Кайрим видел перед собой, это рыжеволосого мальчишку с разорванным окровавленным лицом…
        Воняло соломой, кровью, крысиной мочой и паленой шерстью. Кайрим закричал с новой силой. Жалкая тварь в его руках начала дымиться. Крыса, словно бешенная, металась в руках мальчишки. Все ее тело дымилось, словно подожженный смольняк.
        Спустя еще два невероятно долгих удара сердца, наконец, издав последний то ли писк, то ли всхлип, жуткая тварь, обитающая в стогу, несколько раз судорожно дернув лапами и хвостом, вдруг обмякла. Только тогда Кайрим смог разлепить свои ладони и отшвырнул мертвую крысу прочь.
        Мальчик часто и глубоко дышал. Сильно кольнуло в сердце. Не отрывая взгляд, он смотрел на опаленную в нескольких местах неподвижную тушку. Шерсть выгорела, и теперь на теле крысы отчетливо были видны розовые вздувшиеся пятна, точно повторяющие очертания его ладони.
        Где-то рядом со стогом слышались отдаленные возгласы. Кто-то звал его по имени.
        Сердце Кайрима все еще бешено колотилось. Незримые мурашки все еще носились в его руках. Мальчик попытался вытереть что-то липкое и теплое, бесконечным потоком текущее по его лицу и подбородку, но тут же с ужасом отдернул руку.
        Своими пальцами он прикоснулся к передним зубам. Верхняя губа рваной тряпочкой висела сбоку и норовила залезть прямо в рот. Кайрим посмотрел на свои дрожащие ладони и только сейчас увидел, что они измазаны в крови и паленой шерсти. Судорожными движениями, завывая не столько от боли, сколько от страха, мальчик начал вытирать руки о солому.
        Слезы лились ручьем. Он понял, кто были эти маленькие комочки. Это были не «собаки». А крыса не собиралась их обижать. Она защищала их… Защищала от него…
        В голове вновь зашевелились маленькие мурашки. Кайрим вновь закричал изо всех оставшихся у него сил, когда увидел, что солома, под его ладонями, загорелась.

* * *

        Огромный лес, подобно подрагивающему в раскаленном воздухе миражу, вырастал прямо перед глазами. Выбеленными костями исполинского скелета из черной высокой травы торчали скрученные в предсмертной агонии белесые стволы деревьев. Казалось, что они застыли в движении. Словно извивались лишь мгновение назад, а затем навеки замерли восковыми изваяниями.
        Кайрим стоял по пояс в черной траве. Не веря своим глазам, мальчик смотрел на раскинувшийся перед ним черный лес. Где-то позади раздался шорох.
        Кайрим обернулся. Противный холодок пробежался по всему телу. На расстоянии вытянутой руки парила уродливая тварь. Из рваной раны ее пасти вырывалось угрожающее клокотание. Огромными красными глазами чудовище уставилось на Кайрима.
        Мальчик закричал, когда кошмарная тварь вцепилась своими черными зубами прямо ему в лицо.



        Глава 9. Даррион

        — Мне нужно нанять вора, чтобы проследить, когда интересующие меня люди появятся в городе,  — собравшись с силами, выпалила девчонка.
        Немолодой, заросший седой щетиной владелец «Таверны Бирка», медленно повернулся и, отмахнувшись от кружащей над стойкой жирной мухи, уставился на Тию.
        — Я заплачу…  — Почти шепотом добавила девушка.
        Трактирщик, который, судя по всему, и был тем самым Бирком, чуть заметно кивнул. Тия положила на стол семь медных монет, предусмотрительно накрыв их ладошкой. Внимательно наблюдавший за ней Бирк приглушенно закашлял, словно старый больной баран. Тие потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что старик над ней смеется.
        — Иди отсюда, деточка,  — наконец прохрипел трактирщик.
        Бирк махнул рукой в сторону двери, показывая, что Тия может проваливать на все четыре стороны.
        — Послушайте…
        — Или заказывай что-нибудь, или проваливай,  — буркнул хозяин таверны.  — Не знаю я никаких, тебе, воров…
        Трактирщик хотел было добавить что-то еще, но прервался на полуслове. Вместо этого, взяв со стойки глиняную кружку, старик принялся с пристрастием ее вычищать.
        Тия мялась с ноги на ногу, смотря то на потерявшего к ней всякий интерес Бирка, то на свою сумку, при этом не забывая кусать свой указательный палец.
        — У меня еще кое-что есть!  — Наконец выпалила она и достала из сумки маленький арбалет.
        Как бы ни старался старый хрыч скрыть свой интерес, его горящие глаза выдавали истинную стоимость этого предмета. Трактирщик долго вертел в руках необычное оружие. Сильно искривленное ложе для болтов с изысканным узором ручной работы, фигурные дуги из упругой стали, гладкая деревянная рукоять. Лицо трактирщика ничего не выражало, но глаза продолжали светиться радостью, словно у ребенка в именины. Трактирщик несколько раз щелкнул предохранителем, и проверил ход спускового крючка. Толстая тетива, сплетенная косой из трех своих товарок для обычного лука, со звоном тренькнула, разнося по пустому трактиру весть о том, что сделка вот-вот состоится.
        — Два серебряных,  — больше не дам,  — наконец, заключил старикан, не выпуская самострел из рук.
        — Мне нужно нанять вора,  — пытаясь совладать с собой, повторила Тия.
        — Маловато будет. Надо еще добавить,  — прокудахтал трактирщик Бирк.  — Старая модель. Спуск подгулявший, затертый весь. Да и кому он надо сейчас? Самострел этот? Никто такими уже и не пользуется. Лук и надежнее и проще. А это — по воронам разве что пулять.  — Трактирщик положил оружие на стол и отвел глаза в сторону, при этом всем телом нависая над столом, словно коршун над куропаткой.
        — Но у меня больше ничего нет…  — Тия неуверенно уставилась на отцовское оружие.
        — Ну, как хочешь. Я больше двух серебряных не дам,  — махнул рукой трактирщик Бирк, не отрывая взгляд от опустившей голову рыжей девчонки.
        — Ладно, я тогда утром на рынок отнесу… Может, там больше…  — Тия взяла свой арбалет в руки и повернулась к выходу.
        — Да стой ты! Ладно, будет тебе вор!  — Неожиданно громко ляпнул старик.
        Тия злобно улыбнулась входной двери, стараясь не подать виду, что раскусила наглого трактирщика. В воздухе повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь жужжанием толстой мухи.
        — Я хочу, чтобы вы свели меня с вором,  — сказала, наконец, девушка, и, дождавшись едва заметного кивка Бирка, добавила,  — и дали мне пять серебряных монет.
        — Три серебряные,  — скорчил мину пожилой трактирщик.
        Тия громко выдохнула и, развернувшись на каблучках своих сапог, направилась в сторону двери.
        — Ладно, ладно, пять!  — Почти закричал старик.
        Довольная Тия с прискоком победителя направилась в сторону бурчащего себе под нос проклятия трактирщика Бирка.

* * *

        — Тетенька… Тетенька,  — настойчивый шепот заставил Тию проснуться.
        Девушка быстро села на своей импровизированной кровати, сложенной из старых крапивных мешков, и, тяжело моргая, попыталась понять, где она находится. Темная холодная комната, казалось, была бесконечных размеров. Ее спальное место жалось к единственной видимой стене с обвалившейся штукатуркой, остальные стены либо надежно скрывались в темноте, либо вообще отсутствовали. Прямо над головой какой-то чудаковатый строитель рассыпал целые мириады драгоценных камней. Долгая секунда заторможенных мыслей потребовалась девушке, чтобы вспомнить, что она на крыше. Даррион… Она, наконец, добралась до столицы.
        — Тетенька… Я тут…
        Тия повернула голову туда, откуда доносился голос, и, несмотря на то, что была полностью одета, прикрылась коричневым мешком, словно одеялом. Перед собой она видела лишь невысокий силуэт в развевающемся на ветру плаще.
        Зачем-то посмотрев по сторонам, пришелец вышел из своего укрытия. Невысокий щуплый мальчишка, на вид лет тринадцати, кутался в длинный серый плащ с капюшоном. Из-под темного одеяния виднелось, разве что, совершенно неприметное лицо с вздернутым кверху носом и длинной челкой смоляных волос, падающих на глаза. Мальчишка расплылся в щербатой улыбке и уставился на Тию.
        — Я буду ку-ку-курировать ваше дело…  — заикающимся голосом, наконец, сказал он.
        — А ты не маловат для этого?  — Не подумав, спросила Тия, но тут же скорчила мину, побоявшись, что своими словами сильно обидит мальчишку.
        — Тетенька, вот этого только не надо…  — Мальчик махнул рукой, показывая, что слова Тии все же его задели.  — Я хоть и молодой еще, но к делу подхожу основательно… Не так, как старперы эти…  — Юный вор в который раз шмыгнул носом.
        Тия неуверенно уставилась на пришельца. В очередной раз ее провели. Вместо нормального вора трактирщик подсунул ей какого-то сопливого мальчишку, при том, в прямом смысле этого слова.
        — Да вы не смотрите. Это я просто простыл немного…  — Словно прочитав ее мысли, выпалил через нос парень.  — Ну ладно, ближе к делу. Люди, которых вы искали…
        Остатки сна развеялись, точно дым. Тия уже знала, что скажет мальчишка.
        — Я нашел их. Они в городе…
        Девушка прочистила горло, чтобы ее голос не надломился, и еще пару долгих секунд подбирала нужные слова. Одно дело планировать и надеяться, и совсем другое, действовать. Сказать по правде, Тия и не предполагала, что все получится настолько быстро.
        — Очень хорошо,  — справившись с собой, наконец, сказала она.  — Ты сможешь проследить…
        — Уже…  — бросил собеседник и, не дожидаясь следующего вопроса, предварительно вобрав в себя побольше соплей, скороговоркой продолжил.  — Братья близнецы Каром и Лаффар прибыли в Даррион на закате прошлого дня. С ними телохранитель, судя по выправке, бывший наемник. Встретились с информатором из гильдии Радуги, получили распоряжения. Третьим днем отбывают на корабле в Тристару. Сняли две комнаты в «Диком инстинкте». С момента прибытия и по настоящее время находятся там.
        Тия мотнула головой, приходя в себя от полученной информации. Буквально пару дней назад она и представить себе не могла, как можно будет найти близнецов в этом бесконечном лабиринте домов.
        — Вор, отведи меня к тому месту, где они остановились,  — уверенно бросила Тия.
        Довольный собой мальчишка сверкнул беззубой улыбкой.
        — Называйте меня Блоха…
        Громко шмыгнув носом, юный воришка развернулся и побежал прочь по крыше. Тия схватила свою сумку и со всех ног поспешила за своим информатором, устыдившись того, что так сильно растерялась, когда мальчишка сообщил о выполненной работе.

* * *

        Даррион был похож на огромный муравейник. Один из тех, что целыми рядами стояли в лесу близ Захолмянки. Толпы снующих туда-сюда людей, кучи валяющегося мусора и плотно, словно ласточкины гнезда, натыканные друг на друга дома.
        С самого восхода и до заката светила целая армия городских жителей чесала ногами мостовые, толкалась и гудела растревоженным ульем. Рабочие, торговцы, попрошайки непрекращающимся потоком сновали туда-сюда, ни на мгновение не давая передохнуть приютившему их исполину.
        Но даже после захода светила жизнь в городе не останавливалась. На смену разбредающимся по своим домам одним жителям города выходили другие. В свете Луны столичные и заезжие гуляки направляли свои заплетающиеся ноги по кабакам, трактирам да публичным домам. А еще чуть позже то тут, то там во дворах начинали оживать тени. Воры и грабители выходили на свое ремесло.
        Дома в городских кварталах Дарриона напоминали прилипшие друг к другу бесконечных ячейки ласточкиных гнезд. Каждое новое здание пристраивалось к стене предыдущего, складываясь в длинный двухэтажный лабиринт с редкими узкими проходами-подворотнями.
        По цепляющимся друг за друга, словно за последнюю надежду, кривым крышам Дарриона можно было передвигаться так же быстро, как и по земле. А если учесть всех людей, съехавшихся в столицу в последнее время, то, пожалуй, еще и быстрее. Крыши, как и сами дома, были «кто во что горазд». Двускатные, односкатные, плоские, узкие, широкие — все, на что хватило знаний и денег владельца, отражалось в его жилище.
        Сложно было себе представить, как в этом ужасном хаосе можно найти двух маленьких человечков. Искать братьев было все равно, что маленький орешек в куче свежего навоза… Но юный вор, которого послал к Тие трактирщик Бирк сделал невозможное.
        Девушка прыгала по неровным крышам, изо всех сил пытаясь не отставать от своего провожатого. Тия искренне надеялась, что близнецы не решили остановиться в каком-нибудь зажиточном районе города. Если это было так, всем ее надеждам пришел бы конец. Достать братьев с кишащей стражниками части города было бы практически невозможно.
        Вскоре волнения Тии развеялись как прах, но лучше от этого не стало. Блоха направился в сторону городских трущоб.


        Единственный квартал трущоб, своим острым краем примыкающий к главной площади, сильно отличался от относительно нарядного окружения площади. Страшные неухоженные здания с обвалившейся штукатуркой, забитыми окнами и дверьми напоминали собой скорее жуткие склады Тугрика, чем один из кварталов столицы Лиммы. От этого места веяло скрытой угрозой.
        — Ты уверен, что нам именно туда надо?  — Тия без особого успеха попыталась скрыть волнение в голосе.
        Блоха на мгновение остановился, позволив девушке отдышаться. В свободное от беготни по крышам время, мальчишка не упустил возможности в очередной раз шмыгнуть носом.
        — Я имею в виду трущобы… Ты уверен, что Каром и Лаффар отправились именно туда.  — Тия глубоко выдохнула.  — В самую…
        — Именно туда, тетенька,  — не стал дослушивать ее мальчишка.  — Вы, должно быть, плохо знаете этих двух, раз у вас такие вопросы.
        Тия ничего не ответила. Как и все жители Захолмянки, она была бы счастлива вообще никогда не узнавать о существовании государственного переписчего и его прихвостней. Мальчишка записал секундное замешательство девушки на свой счет.
        — Не волнуйтесь, я знаю, что делаю,  — добавил Блоха и, вытерев ладонью потекшую из носа соплю, сорвался с места.

* * *

        Юный воришка прыгал впереди Тии еще минут десять. Кривые крыши налепленных друг на друга домов вдруг закончились. Широкая улица иссушенным рвом вырастала на пути, защищая городские кварталы от опасностей трущоб. До ближайшего дома с добротной дырой в стене было не меньше пяти шагов.
        — И что теперь?  — В глубине души Тия надеялась, что Блоха махнет рукой, развернется и пойдет прочь.
        — Сейчас все будет, тетенька,  — в очередной раз протер нос рукавом мальчишка,  — Не кипишуйте…
        Блоха подошел к самому краю крыши и животом улегся на водосток. Мальчишка так низко свесился с крыши, что Тия уже было подорвалась схватить его за ноги. Но спустя мгновение тот уже вынырнул, вытягивая за собой толстую веревку и наматывая ее на локоть, словно рыбацкую донку. Полминуты потребовалось юному вору, чтобы из-за края крыши показалась длинная труба. Еще один «нырок в пропасть» и в руках мальчишки показалась ее товарка. Тия не успела удивиться, как между крышами двух соседних районов вдруг вырос узкий мостик.
        — Дамы вперед,  — нагло улыбнулся воришка, указав раскрытой ладонью на свое творение.
        Увидев, что девушка медлит, Блоха тут же прыгнул на только что построенную переправу и сделал три уверенных шага вперед.
        — Не волнуйтесь, она крепкая,  — шепотом «прокричал» он.  — Вот смотрите!
        Мальчишка несколько раз подпрыгнул не отрывая ног, чтобы раскачать составленные друг с другом металлические трубы. Узенький мостик с легкостью выдержал это испытание, что нисколько не успокоило Тию. Блоха уже был на другой стороне переправы, когда девушке, наконец, удалось совладать со своим страхом и сделать первый шаг.


        В трущобах крыши выглядели совсем не так, как в других кварталах. Обваленная штукатурка и облезлая черепица, словно чешуя старой больной рыбы, хрустела под ногами. То тут, то там, в крышах здешних домов зияли дыры, а местами части кровли и вовсе не было. Судя по кострищам и некоторым «укромным уголкам» с кучами бутылей браги, жители трущоб, в отличие от честных горожан, явно не брезговали забираться поближе к звездам и отдыхать от своих проблем в компании верной товарки.
        Кривые и перекошенные крыши трущоб плутали и переплетались между собой пьяными змеями. Все чаще приходилось перепрыгивать с между узкими коридорами и проходами. Строения жались друг к другу, словно боялись замерзнуть, переплетаясь в замысловатый и хаотичный клубок. Тия отметила, что, спустись она сейчас вниз, уже вряд ли смогла бы сама найти выход.
        Прошло еще десять минут ночных попрыгушек по крышам, прежде чем сопливый воришка, наконец, остановился.
        — Пришли…  — Блоха указал пальцем вниз.
        — Ты уверен?  — Тия осторожно выглянула за хлипкий козырек, чтобы увидеть, куда указывает мальчишка.
        — Уверен,  — шмыгнул носом вор.  — Кроме этих троих, других постояльцев нету.
        Заведение, на которое указал Блоха, совсем не походило на обычный трактир. В подвальном помещении на первый взгляд заброшенного здания с забитыми окнами и заколоченной дверью висела одинокая табличка. Немного выцветшая надпись гласила «Дикий инстинкт». С учетом того, что жители трущоб крайне редко умеют читать, вывеска была адресована явно не им. На входе горел одинокий красный фонарь. Весьма странный выбор для остановки на несколько ночей.
        Ну и пусть. Главное, что она, наконец, нашла их. Теперь оставалось только придумать, где достать новое оружие.



        Глава 10. Мотылек

        После встречи с кулаком Прухора нос государственного переписчего стал напоминать вздернутую кверху картофелину. Сломанная переносица сильно раздалась вширь, что давало ему схожесть со свиным пятаком. Истинная личина Карома Красивого теперь отражалась на его лице.
        Девушка с крыши следила за прогуливающимися по Верхнему городу братьями. Близнецы неспешно шагали по узкому коридору между налипнувшими друг на друга лентами зданий. Как и сказал Блоха, Карома и Лаффара сопровождал молодой, крепкий и очень высокий парень. Суровое лицо с увесистой квадратной челюстью и волевым подбородком, коротко стриженые волосы с тоненькой косичкой, спадающей на правое плечо, и небольшая всклоченная бородка… Тия невольно отметила что, парень был очень красивым. С таким любая деревенская девчонка не отказалась бы посидеть вечером у пруда… Если бы, конечно, не узнала, что тот якшается с насильниками и убийцами. Парень, которому на вид было никак не больше двадцати пяти, шел впереди братьев и, словно таран, бесцеремонно расталкивал перед собой зазевавшихся прохожих.
        Попавшие под раздачу недовольно ворчали, некоторые даже намеривались отстоять свое право идти там, где хотят, но лишь одного взгляда на великана, хватало неудавшимся спорщикам, чтобы вспомнить о неотложных делах. В такие моменты Каром и Лаффар, стоя позади своего телохранителя, провожали бедолагу громкими непристойными выкриками о мужском достоинстве и его отсутствии у конкретных выскочек. Все, что оставалось прохожим, это, вжав голову в плечи, еще быстрее уносить ноги. А довольные жизнью братья после таких маленьких представлений, вновь отправлялись в свою неспешную прогулку по городу, стараясь прокладывать свой маршрут там, где было как можно больше прохожих. Тие оставалось лишь надеяться, чтобы на пути у этой троицы оказался отряд отдыхающих в выходной день стражников.
        Может, она и правда ведьма, раз смогла «накаркать». В небольшой грязной подворотне, соединяющей две улицы, путники все же набрели на неприятности.
        Шестеро громил бандитской наружности стояли прямо посреди прохода, окружив какого-то задохлика. Лысый человек с длинным чубом держал несчастного за грудки, а тот изо всех сил пытался вжаться в кирпичную стену. Лишь завидев, что к ним кто-то идет, один из вышибал кивнул головой чубатому.
        — Валите отседова, пока целы!  — Рявкнул тот, злобно зыркнув на идущего впереди наемника.
        Высоченный парень не сбавил шага, продолжая тараном идти на бандитов. Чуб мотнул головой, и сразу трое его прихвостней шагнули вперед. Тия, должно быть, моргнула, пропустив тот момент, когда охранник близнецов оказался рядом со своими противниками. Пара молниеносных ударов — и двое бандитов уже корчились на земле. Еще мгновение — и третий с заломанной рукой с размаху врезался головой в стену.
        Чуб, забывший про свою жертву, вытаращил глаза на своих поверженных дружков. Двое оставшихся прихвостней пятились за его спиной.
        — Пшли во-о-о-он, щенки!  — Зычным голосом гаркнул, идущий следом за наемником, один из братьев.
        Переглянувшись между собой и посмотрев на загривок вдруг побледневшего Чуба, оставшиеся на ногах бандиты медленно попятились назад. Задохлик смотрел на все это вытаращенными глазами, не понимая, с чего это вдруг на него снизошла такая благодать. Все еще не оставляя попыток вжаться в стену, спасенный крабом протискивался в сторону своих защитников. Прижав трясущиеся руки к груди, человек что-то тихо промямлил близнецу с ровным носом.
        — Пошел вон, шваль!  — Лаффар схватил несчастного за грудки и, оттолкнув от себя, отвесил тому пинка.
        Чуб остался один. Выставив перед собой руки, он медленно пятился назад. В глазах человека читался неприкрытый страх. Каром поравнялся со своим телохранителем.
        — Я ведь говорил, что найду тебя, Ясон?
        — Каром, ты же знаешь. Я не нарочно,  — голос человека дрожал как осенний лист.  — Я все отдам. Такая сумма… У меня пока нет… Но мы с ребятами скоро…
        В переулок, гремя доспехами, влетела стража. Должно быть, дружки Чуба все же не побрезговали обратиться к блюстителям порядка. Ясон обернулся себе за спину, и на его лице на мгновение зажглась надежда.
        — К твоему счастью, я уезжаю.  — Как ни в чем не бывало, продолжил Каром.  — Поэтому деньги можешь оставить себе… Пригодятся на лечение…
        Прежде чем Каром договорил фразу, в руках наемника что-то сверкнуло. С торчащим из колена оперением, Чуб повалился на землю и завыл от боли.
        Жестокость, с которой Каром приказал своему псу навсегда превратить здорового человека в калеку, поражала. Еще больше поражало то, что ощетинившиеся было алебардами стражники, слоило лишь Карому повернуться в их сторону, тут же убрали оружие и склонили головы. Но все это меркло в глазах Тии. Не отрывая взгляда, девушка смотрела на наемника, в руке которого блестел арбалет ее отца.

* * *

        Трактир был практически пуст. Единственный посетитель — закутанный в длинный плащ вор, сидел со стаканом воды в темном углу зала и, должно быть, коротал время в ожидании начала своей смены. Несмотря на то, что город переполнен гуляками, у пожилого трактирщика всегда было спокойно и уютно.
        — Здорово, Бирк.  — Гарн шумно приземлился на высокий табурет у стойки.
        — Приветствую, приветствую,  — старик расплылся в кривой улыбке.  — Как самострел? Обновил уже?
        — И не спрашивай,  — отмахнулся наемник.  — Плесни лучше чего покрепче.
        Бирк отточенным движением достал из-под прилавка стопку и плеснул из глиняной бутыли бурой жидкости. Гарн дыхнул себе на плечо, чтобы воздух из легких не воспламенился от огненной браги, и опрокинул стопку. Жидкое пламя побежало по горлу, наполняя собой все отведенное ему место. Оно в мгновение ока выжигало воздух из легких, заставляя все мышцы в теле разом отозваться судорогой. Наемник шумно вдохнул и тут же обмяк на своем стуле, наслаждаясь приятным теплом, разливающимся по уже расслабленному телу.
        — Это, Бирк, ты мне с девкой подсобишь на завтра?
        Старик приторно зажмурился, сияя как полновесный золотой.
        — Да не вопрос, дружище. Все устроим.  — Отозвался он, наливая Гарну новую порцию жгучей браги.  — Хорошая потаскушка как неделя отпуска, а? Тебе не помешает. А то, вон, совсем раскис уже.
        — Да не мне это.  — Гарн опрокинул следующую стопку.  — Начальству…  — Сиплым голосом добавил наемник и тут же уткнулся носом в свой рукав.
        — А-а-а-а, а то я думаю. По молодости да за девку еще платить. Сами прохода не дают.  — Трактирщик улыбнулся желтыми зубами.  — Вот я в твои годы помню…
        — Ладно, пойду присяду,  — бесцеремонно перебил Бирка наемник.  — Пинту темного принеси за мой столик.
        Пожилой трактирщик что-то проворчал и отвернулся к расставленным на полке кружкам. Старику дай только волю, он тебе нальет в уши. Тот еще жук. За самострел пятьдесят серебряных заломил. Ну, ничего. Такое оружие в обычной лавке не купишь. В Тристаре пригодится, а на крайняк всегда можно будет продать какому-нибудь фирийскому коллекционеру. Самострел мастера-вора штука редкая и крайне полезная. Особенно на Арене, куда Гарн собирался отправиться сразу по прибытии в Тристару.
        Тристара — единственное место во всей Иттирии, где проводятся настоящие бои. Со зрителями и ставками. Игры, в которых своим мастерством и боевыми навыками можно добиться небывалых высот, и на которых можно так же легко погибнуть. Даже правители кочевых племен каганы, от безделья чесавшие о непреступные стены зубы, теперь заняты подготовкой бойцов для Арены…
        — Здравствуйте, дяденька,  — раздался над ухом писклявый голос.
        Прямо перед Гарном с глухим стуком приземлилась деревянная кружка. Наемник отложил в сторону самострел, который он только что разглядывал.
        — Здорово, Сопляк,  — серьезным голосом сказал Гарн.
        — Я не сопляк,  — напыжился воробьем щуплый мальчишка.  — Вы простудитесь, тоже сопляком будете.
        — Поговори мне еще,  — беззлобно бросил наглецу Гарн.  — В ухо дам.
        Растрепанный мальчишка отступил на шаг и расплылся в щербатой улыбке.
        — Не догоните!
        Гарну нравился этот наглый малец. Дерзкий взгляд, кошачья реакция и подвешенный язык. У парня задатки хорошего бойца… Или будущего калеки.
        — Ладно, мне надо стол протереть, а то дядька Бирк затрещину даст.
        — Ну протирай давай, если надо,  — Гарн поднял свою кружку со стола.
        — А вы в ухо не будете бить?  — Недоверчиво спросил парень.
        Наемник сделал не большой глоток.
        — Зависит от того, как протрешь,  — с серьезным лицом сказал он.
        Мальчишка неуверенно бросил на столешницу мокрую тряпку.
        — Ну что, обдумал мое предложение нормальным чем-нибудь заняться? Или все так и будешь в трактире столы тереть?
        — Думал, дяденька,  — с улыбкой отозвался мальчишка.  — А чего мне? Тут тепло и еда бесплатная.
        — Ну, тогда все ясно с тобой,  — махнул рукой наемник.
        Другие времена, другие нравы. Когда Гарн был ребенком, ему приходилось каждый день драться за корку хлеба.
        Наемник закрыл глаза и отхлебнул пенного напитка. Терпкий аромат темного эля приятно щекотал ноздри, насыщенный вкус бодрил и хорошо утолял жажду. Горький, как сама жизнь. Темный пралинский эль, пожалуй, лучший напиток во всей Иттирии. Наемник шумно опустил бокал на стол.
        — Твою ж мать!
        Гарн подскочил со своего стула и принялся руками обтирать насквозь промокшие штаны. Перевернутый бокал покатился по столешнице и с грохотом полетел на пол.
        — Дяденька, простите…
        Мальчишка растерянно маячил перед столом, словно штандартом размахивая мокрой тряпкой.
        — Я не хотел. Вы прямо на тряпку поставили…
        Трактирщик Бирк уже оторвался от стойки и тараном шел прямо на мальца. Гневный взгляд хозяина не предвещал неуклюжему мальчишке ничего хорошего. Краем глаза Гарн заметил, как от дальнего столика отделилась тень.
        — Ай, дядька Бирк…
        Трактирщик попытался схватить сорванца за ухо, но тот ловко поднырнул под руку старика и в следующее мгновение кузнечиком перемахнул через стол. Наемник видел, как выросшая рядом с его столом фигура потянулась рукой к лежащему на краю самострелу.
        — Иди сюда, засранец!
        Бирк ревел благим матом, пытаясь схватить не желающего получать затрещину ученика. Сопляк кружил вокруг стола, громко причитая, что он не нарочно опрокинул бокал на посетителя. Гарна все это страшно раздражало. Орущий мальчишка, поносящий его, на чем свет стоит, трактирщик. Какой-то марлок, пытающийся стянуть самострел.
        — Дай сюда!
        Наемник изо всех сил дернул свое оружие. Вор, совсем недавно сидевший за соседним столом, едва не шлепнулся на пол. Закутанный в плащ человек большими зелеными глазами уставился на Гарна. Потребовалось мгновение, чтобы несостоявшийся вор сообразил, что надо делать.
        — Во люди пошли. Уже среди бела дня из-под носа воруют,  — задумчиво сказал Гарн. следя за хлопнувшей дверью.  — Да еще и баба.
        Гарн посмотрел на замерших по разные стороны стола трактирщика и его ученика. Переведя безразличный взгляд на расползшееся по штанам пятно, наемник махнул рукой и уселся на свое место.
        — Бирк, неси поесть чего,  — устало улыбнулся он.
        Небольшое представление, развернувшееся в трактире, наконец, разыграло его аппетит.

* * *

        Зал «Дикого инстинкта» был необычайно маленьким. Лишь пара аккуратных столов с резными ножками, да длинная стойка с кучей дорогих бутылей алкоголя. На этой самой стойке, помимо дорогих вин и загорной браги, стояла лампада с благовониями. Сильно пахло ладаном, который все равно не мог замаскировать затхлый воздух закрытого помещения.
        Трактир был пуст, лишь в конце зала за последним столиком сидел одинокий посетитель. По соседству с глиняным бокалом покоился маленький резной арбалет. Тия встретилась взглядом с суровыми глазами человека и, пока он, еще чего доброго, ее не узнал, поспешно засеменила к стойке.
        Вылизанный, похожий на засушенную воблу, трактирщик с ног до головы пробежался по Тие цепким взглядом. Наконец, скорчив мину, мол, видали и лучше, человек небрежно кивнул, указывая на лестницу за своей спиной, ведущую вниз.
        — Второй этаж, конец коридора, дверь справа,  — выплюнул он едким голосом.
        Тия громко хмыкнула и, надменно тряхнув рыжими волосами, пошла к лестнице, придерживая рукой юбку, чтобы ненароком не сверкнуть босыми ногами.
        Принесенное Блохой платье с пошлым разрезом, несмотря на то, что было ей великовато, сильно стесняло движения девушки и было крайне неудобным. Ужасные туфли на каблуке полетели с крыши сразу после того, как только Тия попыталась сделать в них хотя бы один шаг. Жесткий корсет так и остался не завязанным, чтобы оставить девушке хоть какую-то возможность не скончаться от удушья еще на подходе к «Дикому инстинкту». Тия не видела себя со стороны, но, по словам Блохи, перед тем как он навсегда растворился в подворотне, образ даррионской потаскухи удался ей на славу.
        Длинный коридор второго подвального этажа был освещен тусклым светом масляных ламп. Вдоль обитых черным деревом стен висели странные, а порой и жуткие приспособления. Кольца, связанные веревками, загнутые деревянные палки, кожаные поводки и ошейники. Тия медленно продвигалась по казавшемуся ей бесконечным коридору, в очередной раз прогоняя здравое желание развернуться и убежать прочь. Ее невероятно пугало это место. Но еще больше ее пугали твари, которые в нем обитают.
        Тия обняла себя руками. Ей отчего-то вдруг стало очень холодно. Уставившись на последнюю в коридоре дверь, словно Марта на новые ворота, девушка попыталась унять вдруг охватившую ее дрожь.
        Тия скользнула рукой в разрез своего платья и нащупала теплые бутыли, подвязанные к ногам. Тепло зажигательной смеси передалось ее ладоням, немного уняв дрожь. Пусть у Тии и не получилось вернуть отцовский самострел, но у нее все равно есть, что показать этим животным в человеческом обличье. Глубоко вздохнув, девушка шагнула к двери.

* * *

        Мрак, заполнявший комнату, казался осязаемым. Глаза, не привыкшие к давящей темноте, цеплялись за дальний угол комнаты, подсвечивающийся одиноким факелом. Тия стояла у входной двери, обитой чем-то мягким, и пыталась заставить себя сделать еще один шаг. Девушке потребовалось несколько долгих секунд, чтобы, наконец, совладать со своим зрением. На самой границе видимости она различила очертания большого стола. Озноб вновь захватил все ее тело. Кожа с ног до головы покрылась гусиными пупырышками. Тия медленно и прерывисто дышала, изо всех сил стараясь успокоить стремящееся выскочить из груди сердце.
        — Иди к свету, мотылек…
        От раздавшегося из темноты сладкого ядовитого голоса все внутри сжалось в тугой комок. Волна страха подкашивала ноги. Все тело отозвалось дрожью.
        С трудом справившись с собой, словно по раскаленным углям, Тия медленно направилась в освещенный факелом круг…
        — Быстрее!  — Голос, прилетевший из ближнего конца комнаты, заставил девушку вздрогнуть.
        — Ну, ну, не серчай, брат,  — ответил ему сладким голосом первый.  — Девочка просто заволновалась. Не каждый ведь день ей перепадает шанс стать кем-то другим…
        — О да! Она станет…  — Растягивая слова, прорычал второй.
        Тия остановилась за один шаг до круга света, отбрасываемого факелом. Словно в сумасшедшем театре, братья-извращенцы надевали на себя жуткие маски. В таких местах, как «Дикий инстинкт», они могли воплотить в жизнь свои самые ужасные фантазии. Даже если они заиграются настолько, что ненароком убьют свою живую игрушку, кто станет искать городскую потаскуху? Все просто, они платят и получают то, что хотят. Весь город такой. Вся Лимма такая. У кого есть деньги и власть, тот может творить, все что захочет…
        Мама…
        Тело Тии все еще била мелкая дрожь. Но место страха и сомнений стремительно занимала живая всепоглощающая злоба. Ненависть к тварям в человеческом обличье заставляла сердце девушки не биться в судорогах ужаса, а отбивать боевой марш. Представление, в котором ей была отведена главная роль в жутких фантазиях братьев, отчего-то придало ей сил. Тия вспомнила маленькое боевое пламя свечи, ставшее пожаром в тот день, когда она отомстила Фирку. Она не жертва, не овечка Марта. Она хищница, мститель…
        Тия запустила ладонь в высокий разрез своего платья. Нащупав две теплые бутыли, девушка резким движением сорвала их с себя и шагнула в одинокий круг света.
        — Ты-ы-ы-ы?  — Голос, пару мгновений назад говорившего сладким голосом убийцы, полностью преобразился.
        И, все-таки, он ее узнал. Тия уже начала переживать, что эти сволочи могут и не вспомнить того, что сделали в какой-то там Захолмянке.
        — Что там, Каром? Твоя бывшая, что ли?
        Второй голос тоже изменился. Теперь уже он звучал едко и слащаво. Довольный удачной шутке, близнец громко заржал.
        — Заткнись, Лаффар!  — Голос Карома прозвучал как удар хлыстом.
        Смех брата бывшего государственного переписчего тут же захлебнулся. Несколько ударов сердца никто не смел нарушить молчание.
        — Эта та плеха, из-за которой мне нос сломали,  — наконец жестоким голосом отозвался Каром.
        Несколько долгих секунд в звенящей тишине был слышен лишь барабанный бой сердца Тии. Спустя еще мгновение оглушающую тишину нарушил треск огня, пожирающего сухую тряпицу.
        — Сука!  — Нечеловеческим голосом заорал один из братьев.
        Судя по глухому удару, кто-то попытался перелезть через огромный стол, чтобы остановить Тию. Но он не успел. В следующую секунду девушка одну за другой запустила в разные углы комнаты две бутыли с зажигательной смесью.
        Полыхнуло так, что девчонке пришлось закрыть лицо ладонями. Волосы на голове заскрипели от жара. Душераздирающий крик вспыхнувшего, словно смольняк, человека ударил по ушам. Прикрывая глаза от яркого света, Тия сквозь пальцы смотрела на освобожденное пламя.
        В ближнем от девушки углу, один из насильников, словно заведенный катался на полу и орал, безуспешно пытаясь сбить охватившее все его тело пламя. С другой стороны комнаты белым слепящим огнем полыхала стена. Второй насильник, крича скорее от бессилия, чем от боли, поливая кого-то отборным матом, носился вокруг горящего брата.
        — Водой туши! А-а-а-а-а-а-а-а!  — Катающийся по полу человек орал, словно резаная свинья.
        Вонь горящего масла и плоти ударил Тие в нос, словно настойка деревенского лекаря, приводя в чувства и возвращая к реальности. Пригнувшись как можно ниже к земле, чтобы не вдыхать черный едкий дым, девушка со всех ног бросилась к выходу.



        Глава 11. Гарн

        Девчонка, которую прислал Бирк, была рыжеволосой худышкой. Знакомые черты лица, тонкие губы и огромные зеленые глаза. Гарна не покидало чувство, что он ее уже где-то видел.
        Рыжая вела себя весьма странно. От внимательного взгляда наемника не укрылось, что девчонка была боса, хоть и всячески пыталась это скрыть. Гостья совсем наигранно задрала носик в сторону так раздражавшего Гарна трактирщика по имени Патрик, и, придерживая платье, направилась вниз по лестнице. Красивая, надменная… И очень плохая актриса. Пожалуй, меньше всего на свете девчонка была похожа на городскую шлюху.
        Наемник еще не успел осушить свой бокал, когда с лестницы раздались душераздирающие крики. Патрик взволнованно уставился на Гарна и кивнул в сторону лестницы. Но, увидев веский аргумент в виде среднего пальца, трактирщик тут же передумал командовать и, надувшись, стал судорожно натирать и так кристально чистый стакан.
        Спустя минуту из подвала выскочила Рыжая и быстрым уверенным шагом, готовая вот-вот сорваться на бег, бросилась к выходу из трактира.
        Сильно завоняло паленым. Из подвала прилетел очередной жалобный крик. Краем глаза подорвавшийся вслед за беглянкой Гарн увидел, что трактирщик все же бросился на помощь к своим постояльцам.
        На улице смеркалось. Последние красные лучи затягивали за горизонт остатки света и расчищали небо для россыпи ярких точек звезд.
        Гарн со всех ног мчался по узким переходам трущоб, бесцеремонно расталкивая в стороны семенящих куда-то редких убогих. Рыжая копна волос маячила впереди. Парень уверенно ее догонял.
        Гарн надеялся, что беглянка быстро выдохнется и попытается спрятаться в одном из зданий. Тогда ему не составит труда ее схватить. Но девчонка оказалась умнее. Выскочив из злачного квартала, она со всех ног помчалась в сторону площади. Беглянка уже догадалась, что ее преследуют, и теперь бежала так быстро, насколько ей позволяло длинное платье. Ее цель была ясна как память предков.
        Цирковое представление собрало кучу народа. Сотни зевак столпились на площади, чтобы попасть внутрь огромного купола. Вскоре должно было разыграться невиданное зрелище. Лишь благодаря своему росту, Гарн не потерял из виду рыжую бестию, нырнувшую в толпу.
        Не отрывая взгляда от с трудом расталкивающей людей девчонки, наемник тараном прокладывал себе путь. Гарн отчетливо видел, как беглянка нырнула в узкий проем между двумя установленными на краю площади шатрами.
        — Попалась,  — самодовольно хмыкнул наемник, и протиснулся в узкий проход вслед за девчонкой.

* * *

        Гарн медленно шагал по коридору из огромных палаток. В каждом из таких шатров можно было жить целой семье, притом не самой маленькой, что, собственно, часто циркачи и делали. Шаркающей походкой, дойдя почти до конца импровизированной улочки, Гарн замер перед самым крайним шатром. Сделав вид, что собирается проверить именно этот, наемник на мгновение заглянул за брезент, а затем резко обернулся. Как он и ожидал, полотно у входа одного из шатров закачалось.
        — Второй справа,  — словно профессиональный игрок в наперстки, заключил Гарн вслух. Парень не спеша подошел к шатру, из которого за ним только что наблюдала Рыжая. и, не теряя ни минуты на раздумья, скользнул внутрь.
        Внутри шатер казался еще больше, чем снаружи. Если хорошенько постараться, тут вполне можно было разместить небольшой деревенский домик.
        Все помещение было завалено хламом. Коробки, шкафы, стеллажи образовывали некое подобие лабиринта. В дальнем углу стоял огромный трамплин и батут для прыгунов-акробатов. Это место явно служило складом для цирковых запасов.
        Толстое полотно шатра надежно скрывало все звуки, поэтому внутри было невероятно тихо. Гарн усмехнулся, поймав себя на мысли, что можно попытаться расслышать биение сердца рыжей беглянки. В полумраке шатра парень как можно более тихо ступал по каменным плитам, прислушиваясь к каждому шороху и внимательно высматривая укромные места, где могла бы укрыться девчонка.
        Наемник осторожно шагал по лабиринту из наваленного хлама, пока, наконец, не уперся в противоположную стенку шатра. Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, но свет уличного фонаря, висящего прямо за полотняной стеной палатки, узким неуверенным лучом пробивался внутрь сквозь щели в брезенте. Краски померкли, но видно все было хорошо.
        В самом дальнем углу огромного шатра, рядом с кучей наваленных коробок, отчего-то накрытый темным покрывалом, стоял высокий куб. Должно быть, какая-то клетка. У металлической двери, упершись коленкой в пол, сидела Рыжая и судорожно колупалась в замочной скважине большого навесного замка.
        — Давай… давай ты…  — Слышался нетерпеливый шепот.
        Скрестив руки на груди, не сдерживая улыбки, Гарн смотрел на ковыряющуюся в замке худенькую девчонку.
        — Помочь тебе?  — Привлек он к себе внимание.
        Вместо ответа что-то громко щелкнуло, и девка рыжей молнией тут же нырнула за коробки.
        — Опачки…  — Лишь выдавил из себя Гарн, наконец, сообразив, чего добивалась беглянка.
        С противным металлическим скрипом давно не смазанных петлей открылась дверь клетки. Тишину разрушил короткий предупреждающий рык…

* * *

        Гарн не успел даже пикнуть, когда огромная черная туша бросилась на него. Косматый монстр, словно пушинку, сбил человека с ног. Все, на что хватило реакции наемника, это вскинуть руку. Огромные челюсти тут же сомкнулись на металлическом щитке.
        Наемник судорожно пытался дотянуться до кинжала в своем сапоге. Но ошкул не давал ему ни единого шанса.
        Бешено мотая косматой башкой из стороны в сторону, тварь катала человека по земле, словно тряпичную куклу. Наемник что было сил лупил свободной рукой по длинной морде ошкула, ни на секунду не переставая поливать его самыми грязными матюками.
        Тварь бесновалась, раз за разом вонзая челюсти в руку Гарна. Толстый слой металла сминался под огромными зубами, словно лист жести, но пока еще не давал монстру дорваться до плоти.
        При всей своей силе и искусности, Гарн был совершенно беззащитен перед разъяренным монстром. Казалось, что все его удары лишь еще больше злят тварь.
        Во мраке шатра метнулась тень. Рыжая бестия все же провела его и теперь собиралась смыться…
        Он проиграл… Силы утекали из рук наемника, словно вода из дырявой бочки… Все что оставалось Гарну перед тем, как он вновь сядет у походного костра «Шипов», это продать свою жизнь подороже. С диким криком наемник начал давить в глаз твари…
        Тень метнулась в обратную сторону. До Гарна долетел крик дикой кошки. Раздался глухой удар битой по мячу. Громогласный рев разорвал голову наемника на тысячи осколков. Казалось, что из уши вот-вот взорвутся кровавыми брызгами. Рев ошкула врезался в сводчатый потолок шатра и, не имея возможности вырваться наружу, обрушился на незваных гостей.
        Завывая как побитая собака, мохнатый убийца снес несколько стеллажей и устремился прочь из шатра.
        Из последних сил Гарн, поднял налитую свинцом голову и встретился взглядом с глазами своей спасительницы. В красном платье с неприлично высоким разрезом, на него смотрела рыжая бестия, вооруженная трехфутовой колотушкой. Гарн скорчил сочувствующую мину, представив, как несчастный мишка отхватывает такой по своему мохнатому достоинству.

* * *

        Гарн с силой толкнул дверь и шагнул в помещение трактира. В нос тут же ударил едкий запах горелого. Уже успевший к тому времени хорошенько набраться трактирщик коротко махнул в сторону лестницы.
        — Четырнадцатая,  — буркнул он и вновь уткнулся в наконец-то используемый по своему прямому назначению стакан.
        Видно было, что управляющий «Дикого инстинкта» хочет еще что-то сказать, но не решается. Гарн не стал дожидаться запоздалых мыслей пьяного трактирщика, и направился к лестнице.
        Спустившись по узкой лестнице на один пролет, парень бесцеремонно толкнул указанную трактирщиком дверь и вошел в темную комнату.
        На широкой кровати, которая явно предназначалась не только для сна, лежал один из братьев. Кто именно, сказать было крайне сложно. Некогда длинные, до плеч, волосы человека полностью сгорели. Нижняя часть лица, вся шея и руки были покрыты уродливой вздувшейся коричневой коркой. Из глубоких трещин на лице и шее сочилась бурая жидкость.
        — Ты нашел ее?  — Голос раненого позвучал, словно переломленная сухая ветка.
        Обгорелый человек продолжал смотреть прямо перед собой. Один из братьев часто и прерывисто дышал. Было видно, что даже это причиняет ему нестерпимую боль.
        — Нашел,  — бесстрастно ответил наемник, не отрывая взгляд от сожженного лица.  — Где…
        Гарн замялся, все еще гадая, кто лежит перед ним.
        — Каром?  — Человек догадался, что имеет в виду наемник.
        Лаффар попытался усмехнуться, но вместо этого смог выдавить из себя лишь некое подобие хриплого лая. Наспех наложенная на плечо и грудь повязка едва прикрывала черные края обугленной раны. Обычно служащий лишь для отвлечения внимания, фирийский огонь оказался действенным и невероятно жестоким оружием.
        — Он ушел на корабль,  — тихо прохрипел калека.
        — На какой еще корабль?  — Брови Гарна удивленно поползли вверх.
        — В Тристару, придурок!
        Человек скривился от боли. Сожженные едким дымом легкие напомнили о себе. Лаффар зашелся сухим противным кашлем, похожим на перекатывание камней.
        — Но ведь судно отплывает только завтра,  — Гарну было плевать на страдания подонка, ему надо было, во что бы то ни стало, попасть на корабль.
        — И что с того?  — Сгоревший человек со всей оставшейся у него силой прижимал руку к груди, сдавливая легкие и не давая им вобрать слишком много воздуха.  — Корабль в порту уже три дня стоит…
        Лаффар вновь сделал мучительную попытку откашляться. Кожа на шее сгоревшего человека треснула, и из раны на его ладонь потекла бурая жижа. Сморщившись от боли, близнец обмяк на своей кровати и неживым голосом, скорее самому себе, чем Гарну, прерывисто забормотал.
        — Подлый ублюдок… Кинул меня тут… Одного… Комнату мне он оплатил… И лечение…
        Лаффар перевел пустой взгляд на своего собеседника.
        — Я спрашивал у Патрика… Каром оплатил эту комнату за три дня… А лечение… Вот эту повязку…  — Калека с трудом поднял руку и указал на прилипшую к ноге желтую тряпицу.  — Бросил родного брата без гроша в кармане…
        Глаза обожженного человека тускло тлели безысходностью и затаенным, но с каждым ударом сердца уверенно ползущим наружу страхом.
        — Ничего… Мне гильдия поможет…  — Продолжил бормотать Лаффар голосом человека, слабо верящего в то, что говорит.  — Радуга меня не бросит… Я же все-таки его брат…
        — Кто эта девчонка?  — Бесцеремонно перебил наемник.
        Гарн не желал слушать разглагольствования неудачника. Лаффар запнулся на полуслове и устало моргнул глазами.
        — Какая тебе разница? Ты ведь все равно ее убил…
        Было видно, что его уже мало волнует эта тема. Покалеченные мысли калеки были где-то далеко. Рядом с предавшим его братом.
        — И все же,  — не отступал Гарн,  — я должен знать, за что она…
        Бандит безразличным взглядом посмотрел на своего телохранителя, слишком глубоко вдохнул, и вновь зашелся в мучительном приступе кашля.
        — Сучка…  — Корчась от боли, выплюнул он.  — Мы просто хотели порезвиться с ее мамашей…  — Лаффар вновь стал давить на грудь, следя за своим дыханием.  — А та оказалась упертая… Стрелу корешу моему засадила… А потом вообще быдло деревенское натравила на нас…
        Человек остановился и некоторое время потратил на то, чтобы отдышаться.
        — Видел нос у Карома? Подарок от старосты той деревни…
        Обгорелый человек посмотрел Гарна. Должно быть, лицо наемника что-то отражало, но калека явно принял это на свой счет. Сквозь искаженную гримасой боли улыбку Лаффар продолжил.
        — Не сцы… Мы в долгу не остались… Как барана мы его резали…  — В глазах полумертвого плясали демоны пекла.  — По кусочку, пока не сдох…
        Убийца откинулся на подушку и, закрыв глаза, самодовольно улыбнулся.
        — А потом мы вернулись и объяснили той плехе, что она была не права,  — закончил он.
        Лаффар лежал на своей кровати и с присвистом втягивал одолженный у смерти воздух. Было видно, что разговор дался ему с большим трудом. Уголки рта окрасились алым, рана на шее вновь открылась, и бурая жидкость, словно гнилой мед, теперь сочилась на чистые простыни.
        — Расскажи, как эта тупая тварь сдохла?  — Не открывая глаз, спросил сгоревший насильник.
        Гарн, с трудом скрывая бушующие в нем чувства, смотрел на человека, которого ненавидел до глубины души.
        — Ей перерезали горло острым, как бритва, мечом,  — тихо проговорил наемник и потянулся к рукояти своего Вепря.

* * *

        Переполох, поднятый сбежавшим из клетки ошкулом, уже поутих. Разъяренного подлым ударом мишку быстро успокоили снотворным. Гарн усмехнулся. Если бы такая история приключилась с кем-то из его бывшего отряда, клички Ошкул несчастному было бы не избежать.
        После своего чудного спасения из лап медведя, Гарн не мог больше ничего с собой поделать. Рыжая зеленоглазая бестия в платье с неприлично высоким разрезом и колотушкой наперевес навсегда пленила его сознание. Даже несмотря на то, что девчонка честно призналась, что спасала не его, а отцовский самострел.
        Гарн нырнул в узкий переулок. Пройдя вдоль облезлой стены нависающего над проходом здания, наемник завернул за угол и уперся в обломанную деревянную лестницу. Парень трижды постучал по железной балке и дождался, пока сверху прилетит веревка. Подтянувшись на руках, Гарн ухватился за лестницу и уже через пару секунд смотрел на бесконечный пустынный пейзаж из кривых крыш домов.
        Девушка сидела на крапивных мешках, обнимая маленький самострел, словно детскую игрушку. Куртка Гарна лежала на полу. Было видно, что беглянка к ней так и не притронулась. Парень усмехнулся в бороду и присел рядом со своенравной рыжей бестией.
        — Лаффара ты достала, а Каром ушел и зашился на корабле,  — Гарн старался подбирать слова, чтобы бесстрашной девчонке не пришла идея штурмовать лиммское судно.  — Он не выйдет оттуда до самого отплытия. Теперь его можно достать, только утопив…
        Гарн оскалил зубы, поняв, что только что кинул Рыжей дурную идею. К счастью, она, казалось, его даже не услышала. Глубоко вздохнув, девушка с прекрасным именем Тия подняла голову к звездному небу.
        — Как ты думаешь, справедливость есть в этом мире?  — Шмыгнула носом она.
        На этот раз промолчал уже Гарн.
        — Папа говорил мне однажды, что у каждого человека в этом мире есть свое предназначение. И он должен жить до тех пор, пока не исполнит его,  — голос девушки дрожал.
        Гарн глубоко вздохнул, показывая тем самым, что не намерен ее перебивать.
        — Неужели это чудовище может зачем-то еще понадобиться?  — Продолжила девушка после небольшой паузы.  — Неужели он может сделать что-то важное для людей…
        На последнем слове голос Тии надломился. Девушка прикрыла свое детское личико ладонями, и ее плечи охватила мелкая дрожь.
        Гарн ничего не ответил. Порой слова могут только навредить. Бывший наемник повернулся к рыдающей девушке, которую знал всего несколько часов, и прижал к себе. Прижал, как самого дорогого человека в мире.
        Возможно, предназначение Карома было сделать так, чтобы они, наконец, встретились? На этот вопрос у Гарна не было ответа. Но сейчас он и не требовался.



        Глава 12. Тьма

        Кайрим не знал, откуда Вольха взяла деньги на его обучение. Тетка сказала, что это подарок на его именины.
        Теперь каждый шесток Кайрим вместе с Яшиком и мужиками ездил в Тугрик. Пока те распродавали излишки зерна с амбара, да на вырученные деньги закупали для односельчан полезное добро, рыжеволосый мальчишка пропадал на занятиях.
        Наставник Саиф обучал Кайрима грамоте и числам, а затем на всю седмицу выдавал задание. Если его не выполнить, то можно было хорошенько получить прутом по мягкому месту. Об этом говорила табличка с нарисованной плетью, прикрепленная на входе в школу. За два года учебы у Саифа, мальчик еще ни разу не провинился.
        Больше любых других предметов Кайриму нравилось естествознание. На таких занятиях, учитель рассказывал ему про молнию и огонь, про оборот воды в природе, про свойства Солнца и Луны, вращающихся по небосводу. Кайрим узнавал о далеких землях и древних народах, живущих далеко за пределами Лиммы. Про пустынные города-государства, про эльфов из древних лесов и даже немного про арахнидов. Это было самое интересное, что мальчик когда-либо слышал.
        Ни один рассказ деревенского сказителя и рядом не стоял с тем, чему учил Саиф. Кайрим часто представлял, что он знакомится с настоящим арахнидом. Он бы очень хотел дружить с большим волосатым и очень умным пауком. Ну и эльф, конечно, тоже был бы неплохим другом.

* * *

        — Кто тут главный?  — Голос человека с одутловатым лицом резал по ушам.
        Из толпы выстроившихся рядком на отшибе деревни селян вышел Яшик. Последнее время тетка Вольха стала сдавать, и, как говорила та, «наконец возмужавший» Яшик все больше стал отвечать за дела в деревне.
        Разодетый в дорогие, но давно нестиранные одежды, городской мытарь посмотрел на мужика усталым взглядом. Тяжело вздохнув, человек достал из дорожной сумки свиток и громким монотонным голосом начал читать.
        — Согласно указу за номером триста семьдесят девять Наместника великого короля Лиммы Пантеона Барийна Первого…
        Закончив читать свиток, разодетый человек запихнул его в сумку и освободившейся рукой достал из нагрудного кармана небольшой конверт.
        — Сумма оброка поселения на тридцать пять домов Пахотки за весенний период семьсот сорок шестого года от дня основания Великой Лиммы составляет шестнадцать серебром и тридцать четыре медью. Сумма пени, назначенной в связи с невыплатой оброка с момента вступления указа за номером триста семьдесят девять в силу, составляет пять серебром и сорок восемь медью.
        Мытарь оторвал взгляд от пергамента и безразлично посмотрел на вдруг загудевших селян.
        — Оплата оброка может быть осуществлена денежным способом либо в натуральном выражении,  — заталкивая конверт обратно в карман, закончил мытарь.
        Зародившийся было среди сельчан гул, спустя мгновение превратился в пчелиный рой. Наконец, Яшик громко цыкнул и деревенские, один за другим, замолчали.
        — Мы никакие не Пахотки!  — Громко и четко сказал мужик.  — Мы Захолмянка!
        Мытарь с интересом уставился на проплывающие по небу облака, при этом ладонью почесывая затекшую от длинной дороги шею.
        — Мне плевать, как вы себя называете,  — спокойным голосом, ответил он.  — Указатель привел сюда. Или, может, его тут специально поставили?  — Человек впился взглядом в старосту Захолмянок.  — У меня есть указ, и вы должны заплатить.
        Яшик не смог подобрать слов, чтобы хоть что-то ответить. Он просто стоял столбом и, словно архар[8 - Архар — горный баран.] на новые ворота, смотрел на мытаря. Захолмянцы за его спиной неуверенно переминались с ноги на ногу и тихо перешептывались между собой.
        Рядом с замявшимся старостой скользнула рыжая тень, и чуть впереди Яшика, словно гриб после теплого дождя, вылез сын покойной Элуды-приблуды.
        — Дяденька,  — детским голосом пропищал мальчишка,  — наша деревня называется Захолмянка. И в ней не тридцать пять, а всего двадцать домов. И еще один дом не жилой.
        Рыжий мальчишка повернулся к столпившимся односельчанам.
        — Отойдите, дайте ему посмотреть!  — Замахал ладонями он.
        Переглянувшись между собой, захолмянцы неуверенно расступились.
        — Посчитайте сами,  — тут же продолжил мальчишка,  — ровно двадцать один дом. Я уже несколько раз пересчитывал. Поэтому, мы не можем быть Пахотками. Должно быть, в ваши записи закралась какая-то ошибка, и вы пришли не в ту деревню. Может, указатель кто-то передвинул?  — Кайрим посмотрел на мытаря и улыбнулся.  — Или просто заблудились?
        Человек уставшим взглядом буравил наглого мальчишку. А тот и не догадался потупить взгляд. Чему-то усмехнувшись, мытарь пробежался глазами по стоявшим вразброс домикам. Так и не сказав ни слова, мытарь достал из нагрудного кармана перо и начал что-то писать в своем конверте. Кайрим, внимательно следивший за рукой человека прочитал одно лишь слово — «Отказ».

* * *

        — Ты уверен, что хочешь этого?  — Девушка мерно раскачивалась в седле в такт шагам лошади.
        — А чего я могу не хотеть?  — Скорчил мину высокий мужчина с густой коричневой бородой.
        — Ну, дети это ответственность,  — Рыжая говорила с легкой опаской, словно боялась спугнуть воробья, сидящего у нее в ладони.
        — Тия,  — с улыбкой на косматом лице выдохнул великан.  — С того самого дня, как я пошел в наемники, я мечтал о том, что когда-нибудь у меня будет настоящая семья. Любимая половинка и кучка непоседливых, вечно все ломающих карапузов вот с такими глазами,  — Гарн выставил перед лицом раскрытые ладони.
        Тия улыбнулась своему спутнику и посмотрела на показавшийся из-за леса высокий холм. Маленькой деревни, спрятавшейся за этим старым великаном, совершенно не было видно.
        — Уверен, что мы с твоим братом найдем общий язык,  — Продолжил Гарн.  — Мальчишка, спаливший деревенский амбар, не может быть плохим малым. Тем более, что он мне кого-то напоминает.
        Тия весело усмехнулась и вновь посмотрела на Гарна.
        — Нам сюда,  — сказала девушка и потянула повод лошади.  — Здесь тропа начинается.
        После Дарриона они вместе вернулись в Тугрик, чтобы оттуда приглядывать за деревней. Гарн боялся, что после случая с переписчими, на Захолмянку может случиться облава. Но, к счастью, Карому Красивому было плевать на деревню. Единственный оставшийся в живых насильник нанялся на государственную службу, чтобы безнаказанно портить деревенских девок, а не работать.
        Опись по Захолмянке, как и по всем другим деревням предместья Тугрика, хранились в городской ратуше. Гарн пробрался туда ночью и стащил несколько свитков так, чтобы хоть пару деревень не попали под раздачу. Уничтожить все записи он не мог, иначе затея провалилась бы. А вот пропавших из списков нескольких деревень никто уж точно не хватится.
        Отряды наемников начали стягиваться в город на второй год. Гарн насчитал двадцати три отряда, ставших лагерем близ Тугрика. На рассвете наемники разъезжались по деревням, сопровождая мытарей в богатых одеждах, а после полудня тащились назад с полными обозами награбленного у деревенских жителей добра.
        Встречались и отряды, что возвращались порожними. В такие дни два, а порой три группы наемников уходили из Тугрика под покровом ночи и возвращались лишь утром. В вечером того же дня в таверне расходились слухи о том, что очередная деревня была спалена дотла «Карателями».
        Захолмянка была надежно спрятана от глаз. Почти незаметная тропка, ведущая в деревню, была надежно укрыта плотным подлеском. Добраться туда мытари могли разве что случайно, заблудившись в поле. Или, если кто-то, так же случайно, приведет их к Захолмянке перевешенным указателем. Стремясь отвадить поборников от своих деревней, селяне последнее время часто стали устраивать такую хитрость.
        Тут уже на все воля предков. Если когда-то это и случится, то их здесь уже не будет. Они с Тией уже засиделись на одном месте. Два года это большой срок. Да и мальчик, не без помощи Гарна выучившийся у Саифа, уже готов упорхнуть из-под крыла тетки Вольхи.

* * *

        Совсем рядом с домом прогремел стук копыт. В сторону деревни, подначиваемая громкими криками всадника, пробежала лошадь. Полуодетый мальчишка стоял на высоком пороге, не в состоянии поверить своим глазам. Должно быть, все-таки, это был лишь сон…
        Луна, висящая на черном, как смоль небосводе, как и положено, освещала Захолмянку своим тусклым серебряным светом. Но в противовес ночному светилу на горизонте уже показались жаркие солнечные лучи. Яркое зарево прожигало небосвод, затмевая собой холодное свечение ночи. Казалось, что другой конец Захолмянки полностью объят огнем.
        Желтая вспышка привлекла внимание Кайрима. Описав широкую дугу, крохотный огонек сделал несколько оборотов, а затем взорвался мириадами огненных брызг. Дом Яшика по ту сторону улицы вспыхнул, словно сухой смольняк. Гул вгрызающегося в кровлю пламени заполнял собой все вокруг.
        Рядом с загоревшимся домом уже были люди на лошадях. Видимо, они прибежали, чтобы помочь справиться с ужасным пожаром, который вдруг охватил Захолмянку. Сквозь густой шум огня еле-еле пробивался детский плач. Кайрим сорвался с места и со всех ног помчался к дому нового старосты.
        На пороге горящего дома, без рубахи, показался Яшик. Кайрим облегченно улыбнулся. Если Яшик здесь, то все будет хорошо. Староста что-то громко крикнул всадникам, уже доставшим из седельных сумок бутыли с водой, чтобы потушить горящую крышу…
        Сердце Кайрима ударило еще раз и, вслед за ним остановился и сам мальчик. Замахнувшись откуда-то взявшимся в руках топором, Яшик с громким нечеловеческим криком бросился на ближайшего к нему всадника.
        Староста Захолмянок успел слететь с порога, когда к нему подскочил другой конный и со всего размаху ударил Яшика мечом. Мужик закричал и упал на колени. Из горящего дома с душераздирающим криком выбежала тетка Фекла. Спотыкаясь, женщина со всех ног неслась к своему мужу, который все еще стоял на коленях. Кайрим смотрел, как третий всадник мчится прямо на женщину… Мальчик закрыл глаза руками за мгновение до того, как они встретились.
        Кто-то схватил его за руку и с силой дернул в сторону. Кайрим не меньше трех раз судорожно втянул воздух, прежде чем перестал слышать испуганное сердце. Кто-то изо всех сил тянул его в сторону леса.
        — Нет! Тетка Вольха, надо помочь Яшику!  — Кайрим кричал что было сил, но сам не слышал своего голоса.
        Сильно давило в висках. Глаза отзывались болью с каждым новым ударом сердца… Мальчик пытался вырваться, чтобы протереть их, но тетка Вольха крепко держала его за руку.
        Нарастающий шум копыт говорил о том, что всадники уже их заметили. Обернувшись, Кайрим увидел, как один из конных запустил в сторону дома тетки Вольхи бутыль с водой. Влетев в окно, она разбилась о стену. Большой огненный шар вырвался через открытую дверь. Следующая бутыль с зажигательной смесью врезалась в козырек крыши…
        Мальчик едва устоял на ногах, когда тетка Вольха резко остановилась. Ноги женщины подкосились и она упала на траву. Прямо перед ними вырос всадник.
        Женщина широко расставила руки и попыталась закрыть собой Кайрима. Раздался короткий свист. Сдавленно хрипнув, тетка Вольха схватилась за древко стрелы, торчащей из ее груди…
        Кайрим смотрел на лежащую перед ним тетку Вольху и с трудом хватал воздух. Его сердце, до этого непрерывно отбивающее барабанную дробь, не выдержало и остановилось. Виски заломило от нестерпимой боли. Глаза взорвались мириадами искр. Тысячи маленьких мурашек вырвались из его головы и нескончаемым потоком побежали по позвоночнику…
        Время замерло. Стрела, выпущенная всадником в его сторону, медленно плыла в тягучем, словно кисель, воздухе. Вырвавшиеся из головы мурашки своими маленькими острыми ножками больно кололи спину. С каждой секундой их становилось все больше и больше, и уже через мгновение этому рою было тесно в тощей спине ребенка. Армия мурашек перекинулась на руки Кайрима. Ладони налились тяжестью. Все больше и больше… Руки горели огнем. Пальцы пронзали тысячи иголок…
        Все слилось воедино. Боль. Страх. Гнев. Ненависть. Кайрим больше ничего не слышал. Мир остановился. Он видел замершее пламя полыхающего здания, которое когда-то он называл своим домом. Тетка Вольха с остекленевшими глазами лежала на холодной земле. Застывший в воздухе всадник, который ее убил…
        Кайрим закричал. Безжалостное пламя из горящего дома ответило ему. Полыхающее здание взорвалось, будто залитое свежим маслом. Стрела, выпущенная убийцей, вспыхнула и осыпалась пеплом. Всадник закричал от нестерпимой боли. Вслед за стрелой, он загорелся, словно огородное пугало.
        Глаза Кайрима взорвались. Чувства, пожирающего все на своем пути, пламени захлестнули мальчика. Он слышал шепот огня. Чувствовал его жажду. Направлял его, сжигая все на своем пути…

* * *

        Кайрим открыл глаза и несколько раз тяжело моргнул, приходя в себя от жуткого сна. В ушах звучал тихий шелест множества голосов. Парень прислушался к этому шепоту, пытаясь разобрать хоть слово. Казалось, что голоса звучат прямо в его голове.
        Холодное чувство тревоги давило неподъемным грузом.
        Краем глаза Кайрим уловил метнувшуюся рядом с его кроватью тень. Кто-то стоял у изголовья. Мальчик попытался подняться, но не смог пошевелить даже рукой. Что-то вязкое и упругое держало его за плечи.
        Твердые пальцы страха схватили Кайрима за горло. Мальчишка закричал, но сквозь непослушные губы вырвался лишь глухой сдавленный стон. Шепот десятков голосов все нарастал, превращаясь в громкое тревожное шипение. Сердце бешено колотилось, стремясь выскочить из тесной груди.
        Кайрим дернулся изо всех сил, пытаясь вырваться из неведомой преграды. Липкая хватка слегка ослабла. Мальчик повторил попытку, судорожно двигая плечами. С громким треском разрываемой ткани, упругая сеть поддалась, и Кайрим кубарем полетел со своей кровати.
        Мальчишка едва успел выставить руки вперед, прежде чем упал на ставший вдруг мягким пол. Кайрим тут же обернулся туда, где стоял пришелец. Прямо перед ним парила черная тварь. Все ее тело казалось сотканным из скомканного в плотный клубок мрака. Кайрим не мог оторвать взгляд от светящихся угольков красных глаз.
        Сонмы маленьких колючих создания в голове мальчика уже выстроились в шеренгу. Управляемые ночной тварью, его мурашки стремительно заполняли собой переднюю часть головы. Виски отзывались нестерпимой болью. Мурашки уплотнялись и со всех сил давили на лоб изнутри.
        Тысяч голосов неведомой твари безжалостно вгрызались в его мысли. Кайрим пытался противиться этому жуткому шепоту, но все попытки были напрасны… Подчиняясь воли неведомой твари, Кайрим медленно растворялся в ее голосе.

* * *

        Яркий солнечный свет ударил по глазам, наливая веки мальчика насыщенным розовым цветом. Кайрим повернулся, чтобы спрятать лицо от слепящего солнечного зайчика. Под спиной хрустнула сухая ветка.
        — Проснулся уже, соня?  — Теплый и такой родной голос нежно коснулся ушей мальчика.
        Длинные темно-рыжие волосы, большие зеленые глаза и россыпь маленьких смешных веснушек на вздернутом кверху носу. Не отрывая взгляд, Кайрим смотрел на свою любимую сестренку. Мальчик старался не дышать, боясь, что Тия вдруг может исчезнуть, словно сон.
        Сестра одарила мальчика своей прекрасной улыбкой и протянула ему руку. Со слезами на глазах, Кайрим бросился к ней в объятья. Он обещал больше никогда не плакать, ведь мужчины не плачут. Плевать! Тия рядом с ним, и больше он никуда ее не отпустит.
        Кайрим не знал, сколько прошло минут. Мальчик просто растворился в объятиях своей сестренки. Наконец, Тия нежно провела рукой по его волосам и, поцеловав в макушку, взяла его за плечи.
        — Не волнуйся, Кай, я никуда больше не уйду.
        Мальчик с трудом разжал никак не желающие отпускать пойманную сестру руки, и посмотрел в ее зеленые глаза.
        — Обещаешь?
        Девушка обняла ладонями заплаканное лицо брата. Она нежно провела пальцем по кривому шраму на губе мальчика. Тия грустно вздохнула и посмотрела в глаза Кайрима. А потом она вновь улыбнулась. Эта была мамина улыбка. Такая красивая и искренняя, с двумя маленькими ямочками на щеках.
        — Я никогда больше тебя не брошу, Кай, обещаю,  — сказала она.
        Где-то позади Кайрима раздался шум ломающихся веток. Кто-то продирался на их полянку через густой кустарник. Мальчик резко обернулся и, выставив руки вперед, загородил сестру собой. Тия поддержала брата, положив свои теплые ладони ему на плечи.
        Раздвинув руками-оглоблями кусты, из леса вышел огромный бородатый мужик с бандитским носом. Великан замер на месте в пяти шагах от них и, сверху вниз, суровым взглядом уставился на Кайрима. Мальчик сжался в тугую пружину и зло вцепился глазами в пришельца. Где-то в глубине головы уже начали зарождаться первые мурашки.
        Видимо, Кайрим действительно выглядел угрожающе. Постояв еще с десяток секунд на одном месте, злой бородатый великан медленно поднял руки вверх, показывая свои пустые ладони. Вся суровость вмиг исчезла из взгляда пришельца. Теперь глаза человека смеялись.
        Тия приятно сжала свои ладони на плечах Кайрима.
        — Кай, познакомься с Гарном,  — сказала она,  — Моим мужем.



        Глава 13. Прайрал

        С самого утра принцесса медленно кружилась по небосводу, озаряя землю своих творений светом и теплом. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы маленькие существа обратили на нее свой взор, поприветствовали ее, улыбнулись. Солнышко старалось изо всех сил. Но никто не улыбнулся ей в ответ. Маленькие человечки внизу постоянно бегали и спешили, тянули повозки, а иногда даже дрались. Принцесса очень не любила, когда ее творения причиняли друг другу вред.
        Ближе к полудню Солнышко окончательно расстроилось. Обиженное на весь свет, она спряталась в густые пухлые Облака.
        Верные подданные принцессы, Облака всегда хорошо относились к ней, поддерживали и защищали. Пушистые практически слепые великаны лениво ползли по небу и неустанно выискивали того, кто посмел обидеть их прекрасную принцессу. С каждой минутой Облака становились все мрачнее и мрачнее. За несколько часов белые пушистые барашки превращались в серого великана, в любую секунду готового обрушить свой гнев на обидчика принцессы. Ужасный слепой страж заволакивал собой все небо и приглушенно бурчал раскатами грома, вызывая невежду на смертный бой.
        Но никто не явился на его зов. С наступлением ночи разъяренный подслеповатый великан начинал изрыгать целые водопады воды на землю маленьких человечков. Громко ругаясь раскатами молний, он стремился вымыть обидчиков на поверхность.
        Лишь к рассвету все стихнет. Вылившие всю воду тучи отправятся на покой, и над Иттирией вновь взойдет счастливая принцесса Солнце. С надеждой, что маленькие человечки усвоили урок, она вновь озарит землю своей теплой улыбкой…»

* * *

        Старая телега медленно ползла в гору по размытой летними дождями дороге. Жалобно скрипя от натуги, уже какую версту она грозилась развалиться на части. Но, то ли боясь сурового великана, шагающего рядом, то ли сжалившись над взваленным на нее чудищем, колымага продолжала свой нелегкий путь.
        Безумная помесь ящерицы и льва переростка без чувств спала в повозке. Острые пики шипов костяными зарослями возвышались над ночным кошмаром коновала.
        — До темноты доберемся? Тия с тревогой покосилась в сторону надвигающейся грозовой тучи.
        — Не думаю,  — хмуро бросил Гарн.
        — Но если мы попадем под дождь, то прайрал точно проснется,  — в тон своему учителю сказал Кайрим.  — Вода смоет все сонное зелье. Нам надо где-то спрятаться и переждать непогоду.
        — Пр-р-р-у!
        Идущий впереди Гарн остановил дряхлую лошадку и обернулся на своего ученика.
        — Кайрим, вот ты подрос, конечно, за полторы зимы-то… Но в голове, такое чувство, что убавилось только.
        — Что я уже не так сказал?  — Надулся рыжеволосый мальчик.
        Гарн посмотрел на супругу, но та лишь поджала губы, скрывая неловкую улыбку. Тия старалась никогда не встревать в отношения учителя и ученика и тем более не принимать чью-то сторону в спорах.
        — Ну подумай, как сонное зелье может водой вымыться?  — Попытался объяснить Гарн.  — Ты когда наглотался сдуру, тебя легко растормошить было?
        Кайрим нехотя покачал головой. Гарн поманил нерадивого ученика, но своенравный мальчишка так и остался стоять на месте.
        — Мы же все это проходили,  — великан отпустил поводья и шагнул к приунывшему мальчишке.  — Ладно, остановимся на ночевку, повторим про все яды и зелья. А сейчас сбегай на холм, глянь, стоит там хутор еще или нет.
        Услышав про намеченную учебу, Кайрим скорчил недовольную мину. Как у любого мальчишки, с возрастом новые знания становились ему в тягость. На смену учебе шли увлечения. Конечно, задача любого учителя сеять разумное, развивать доброе да воспитывать вечное… Но, к большому сожалению Гарна, заядлым увлечением его подопечного стало сочинительство.
        Скорчив мину, Гарн смотрел на поднимающегося в гору ученика. Теплая ладошка скользнула в руку воина. Тия щекой прижалась к его плечу.
        — Что он в сумке своей таскает?  — Ни к кому не обращаясь, спросил Гарн.  — Вон, чуть тянет ее.
        Раздутый рюкзак едва не перевешивал мальчишку. Тия пожала хрупкими плечиками.
        — Наверное, записи свои несет. Будет сегодня нам читать что-то.
        Гарн обреченно выдохнул.
        — Не трави душу,  — буркнул он.  — Будет мне про яды и зелья рассказывать.
        Кайрим добрался до вершины. Долю секунды постояв на месте, мальчик развернулся, сияя как рассветное Солнце.
        — Стоит, видимо, хуторок еще,  — обрадовано заметил Гарн.
        Парень поцеловал супругу в макушку и направился к лошади.


        Небольшой хуторок, представший перед искателями, с виду казался весьма крепким. Старая изба да небольшой амбарчик.
        Высушенная временем дверь жалобно застонала от натуги. Сперва поддавшись, она то ли передумала, то ли решила, что и так уже застоялась, и с грохотом рухнула с петель.
        — Мда, тут нам явно чай не предложат,  — промычал рыжеволосый мальчик.
        — Зато не надо думать, где достать дрова,  — улыбнулась Тия.
        — Так, давайте осторожно,  — скомандовал Гарн.  — Изба старая, доски гнилые. Надо все проверить… Мало ли, какие там марлоки водятся…
        — Круто, сейчас еще и марлока заловим!  — Воскликнул Кайрим и сиганул в дверной проем.
        — Кайрим, стой!  — Гарн попытался ухватить мальчишку за плечо.  — Я тебе сейчас в ухо дам!
        Тия оказалась рядом и тут же успокоила вспылившего было мужа.
        — Попомнишь мои слова, из-за этого мальчишки мы еще попадем в переделку,  — проворчал наемник.
        — Уже попали,  — с улыбкой ответила Тия, намекая на то, что прайрал в телеге заслуга отнюдь не их с Гарном.
        Тусклый свет уже скрывшегося за тучами Солнца едва пробивался сквозь зазоры в соломенной крыше. Пахло сыростью и мокрой пылью.
        — Кайрим, ты где ходишь?  — Бросил в темноту Гарн.
        — Я тут,  — раздался сдавленный голос мальчишки.  — Комнату себе ищу.
        — Я тебе дам комнату,  — тут же отреагировал великан.  — Все вместе ночевать будем.
        Недовольный мальчишка вынырнул из-за почерневшей от дыма стены. Судя по всему, они не первые путники, устраивающие ночлег в этом покинутом хозяевами месте.
        — Кстати, там подвальчик есть,  — уже забыв на что дулся, бросил Кайрим.
        — Ну и марлок с ним,  — буркнул здоровяк.  — Нам только крыша над головой нужна. Все, хватит бездельничать. Тебе задание. Возьми ведро, и найди слив где-нибудь. Дождь пойдет, надо воды набрать, лошадь напоить и нам на чай.
        Гарн повернулся к супруге.
        — Поищи что-нибудь для костра. Я пойду прайрала в амбар затяну и лошадь на ночлег устрою.

* * *

        Дождь горным водопадом обрушился на хуторок. Огромные капли летнего ливня били по соломенной крыше, пытаясь утопить ее в воде и добраться до заветных внутренностей ветхого дома.
        — Ну, хоть насчет воды переживать не надо,  — как обычно радовалась любой мелочи Тия.
        — И то верно,  — поддержал супругу Гарн.
        Великан подбросил доску, некогда бывшую своенравной дверью, в огонь.
        В единственной комнате было просторно, но немного прохладно. Часть кровли уже давно обвалилась, потянув за собой и хлипкую дощатую стену. Теперь одна стена дома зияла большой дырой, достаточной, чтобы протащить небольшую лошадь. Если, конечно, предварительно научить ее летать. Или хотя бы лазить по завалам.
        — Хотите, я вам свои свежие записи почитаю?  — Подал голос строчащий что-то на пергаменте Кайрим.
        — Да, конечно,  — тут же отозвалась его сестра.  — С удовольствием послушаем.
        Тия ткнула в бок застонавшего словно от зубной боли мужа.
        Кайрим было насупился, но, встретившись взглядом с лучезарно улыбнувшейся сестрой, растаял. Демонстративно не обращая внимания на надувшегося Гарна, мальчик принялся читать.
        — Солнышко одним глазком выглядывала из-за горизонта, освещая своими первыми робкими лучами весь небосвод. Пухлые барашки облаков, весело скачущих в лучах молодого светила, окрашивались в самые причудливые оттенки розового и желтого цветов. Потянувшись своими золотыми руками, и прогоняя остатки сна, принцесса бросила свой озорной взгляд на выходящих из домов маленьких человечков. «И чего это вам всем не спится с самого утра?» подумала она и на всякий случай послала смешным существам немного своего тепла…
        — Ох ты ж еж,  — схватившись за голову, застонал Гарн.
        Судя по сдавленному звуку, он тут же получил локтем второй раз.
        — Да хватит драться!  — Подтвердил догадку Кайрима наемник.  — Я тут вспомнил, что мне надо еще лошадь напоить.
        Великан вскочил на ноги и головой едва не достал до хлипких бревен, развешанных под потолком.
        — Кайрим, когда я приду, я хочу все же выслушать твою версию того, почему за нами увязался этот прайрал,  — подготовил себе путь к возвращению Гарн.
        Довольный, что ему удалось придумать законный повод сбежать от вечера творчества своего ученика, наемник накинул на голову кожаную куртку и выскочил на улицу.
        Кайрим обиженно уставился вслед сбежавшему от него учителю.
        — Я больше не буду ничего писать,  — мальчик шмыгнул носом и опустил голову.
        Тия подсела поближе к брату.
        — Кай, у тебя очень красиво получается,  — девушка легонько пнула ботинок Кайрима.
        — Он так не считает,  — буркнул обиженный мальчишка и, отложив блокнот в сторону, обнял себя за колени.  — И никогда мне не верит.
        Тия подсела еще ближе и положила голову на плечо брата. После короткой паузы она продолжила.
        — Ты же сам знаешь, какой наш Гарн. Он воин до мозга костей, и считает все, что не помогает в битве…  — Тия на мгновение замолчала, как будто подбирая слова.  — Поверь, Гарн не меньше меня переживает за твои успехи.
        — Но это не мешало ему поднять меня на смех, когда я рассказал вам про то, что случилось в Захолмянке,  — надулся Кайрим.
        — В те истории сложно поверить,  — попыталась защитить мужа Тия.
        Кайрим повернулся к сестре и несколько секунд неотрывно смотрел ей в глаза. Девушка первая отвела взгляд.
        — Ты мне тоже не веришь?  — Заключил парень.
        Кайрим снова отвернулся и зло уставился на ползущего по полу большого слизняка, сверля его глазами, как будто тот во всем виноват.
        Тия снова выжидала момент, не говоря ни слова, словно восстанавливая в памяти то, что рассказывал им с Гарном Кайрим.
        — Я не верю, что огнем можно управлять,  — наконец сказала Тия. Кайрим чуть отодвинулся от сестры.  — Я знаю это не понаслышке.
        Рыжеволосый мальчик, не веря своим ушам, удивленно уставился на сестру.
        — Кай, это очень страшные вещи,  — Тия внимательно смотрела на брата.  — Я сделала много-много плохого из-за этой силы. И больше никогда не хочу ей пользоваться.
        Кайрим ничего не ответил. Тия подползла к нему и нежно обняла.
        Шум дождя и треск мерно поедающего сухие доски пламени нарушил странный скребущий звук. Где-то совсем рядом раздалось утробное ворчание.
        Кайрим и Тия взволнованно переглянулись. Мальчик потянулся к ножнам своего кинжала. Поднявшись на ноги, он закрыл собой сестру. Чему научил Кайрима Гарн, так это всегда первому подставляться под удар.

* * *

        Гарн поставил ведро на землю. Стекающая с крыши вода тут же забарабанила по деревянному дну. Нерадивый ученик так и не удосужился выполнить задание. Ну, кто не хочет слушаться, будет сильным. Три дюжины отжиманий в нагрузку.
        Ожидая, пока наполнится ведро, Гарн взял в руки свой меч.
        — Давно мы, дружище, с тобой не развлекались, да?  — Словно к старому другу обратился воин.
        Тяжелый, не меньше пяти безмен[9 - Безмен — мера веса примерно равная 1 кг.], не то, что одноручные хворостины, Вепрь тускло поблескивал в свете факела. Длинная рукоять на две ладони плавно переходила в каплевидное навершие. Длинный обоюдоострый клинок слегка расширялся на острие. Таким лезвием можно встретить любую тварь, неважно, двуногую или четырехлапую, но не допустить, чтобы оружие застряло в ее теле. Кабаний двуручный меч. Собственно, оттого и Вепрь.
        Ведро заполнилось водой. Гарн осторожно опер оружие о закрытую створку ворот, подхватил поилку и направился к лошади. Переполненное ведро тут же выскользнуло у него из рук и окатилось по утоптанному полу амбара.
        Бездыханная лошадь лежала на земле в черной кровавой луже. Вырванная огромными зубами глотка поблескивала белыми трубками трахей.
        Гарн со всех ног бросился к дому, по дороге хватая свой меч.
        Тварь проснулась! Но что могло ее разбудить? Неужели мальчишка опять что-то перепутал?
        Мокрый до нитки наемник стремительно ворвался в дом.
        — Тия, Кайрим, быстро в построение! Прайрал проснулся!
        Гарн высунул голову за порог и уставился в темноту. Размеренный шелест тяжелых капель о соломенную крышу нарушал тишину. Булькала капель стекающей в скользкую грязь воды. Гарн резко обернулся. Только сейчас он понял, что ни Тия, ни Кайрим так и не отозвались.
        — Тия!
        Наемник дрожащей рукой провел по заросшему щетиной лицу, прогоняя поселившиеся в голове жуткие мысли.
        — Кайрим…
        Утробное ворчание раздалось из комнаты.
        Выставив перед собой меч, Гарн кошачьим шагом направился на звук.
        В свете костра прайрал казался еще более устрашающим. Огромная рептилия, не меньше сажени[10 - Сажень — мера длины, равная расстоянию между кончиками пальцев двух вытянутых в стороны рук (примерно 2,1 м.).] ростом напоминала усеянную торчащими костьми болотную ящерицу. Дюжина длинных разветвленных шипов дремучими зарослями тянулись от шеи до хвоста зверя. Хищную башку усеивали сразу четыре острых рога, каждый не меньше аршина в длину. Не замечая пришельца, мощными когтистыми лапами чудище что-то усердно рыло в земле.
        Гарн внимательно посмотрел под лапы твари. В земляном полу отчетливо вырисовывался ровный квадрат. Погреб! Огромный валун свалился с души воина, и он облегченно выдохнул. Кайрим и Тия успели спрятаться в подпол.
        Гарн громко сглотнул. Тварь на мгновение замерла. Принюхавшись к новому запаху, костяное чудище развернулось к нему зубастой пастью. В наполненных злобой хищных глазах отражалось пламя костра.
        Утробно зарычав, тварь сделала первый шаг, предусмотрительно обходя ярко алеющее пламя костра. К счастью Гарна, незаменимый помощник охотника был на его стороне.
        Громко хекнув, воин с размаху запустил в чудовище свой меч. Тяжеленный двуручник плашмя ударился о костяные шипы на голове. Потеряв начальную прыть, меч лишь на излете заехал по оскаленной морде. Прайрал взвизгнул и привалился на землю, даря безоружному человеку драгоценные секунды. Гарн со всех ног бросился в сторону провала в стене.
        С трудом продираясь через солому и бревна, наемник преодолел разваленную стену. Не сомневаясь, что тварь бросится за ним, выскочивший под дождь наемник со всех ног припустил к амбару.
        Сзади раздался пробирающий до самых поджилок рев. Чудище выскочило из дома и помчалось следом за человеком. Гарн едва не поскользнулся в грязи на повороте, лишь с помощью предков устояв на расползающейся земле. Прайралу предки явно не помогали. Не справившись с управлением такой тушей, зверь завалился на бок, в липкую грязь. Вновь жалобно раздулась мощная глотка. Гарн не стал дожидаться, пока тварь поднимется на ноги, и бросился к открытым воротам.
        Чудище внеслось в амбар на всем скаку. Не сумев вовремя остановиться, прайрал со всего разгона врезался в телегу, разнося свои носилки на щепы для костра.
        Гарн, с трудом протиснулся через ветровое окно. Пообещав себе немного ослабить силовые тренировки, наемник вновь бежал к воротам амбара.
        Прайрал вовсю терзал тушу несчастной лошади, вымещая на ней накопленную злость. К счастью, отмучившейся старой кляче до этого уже не было никакого дела.
        Гарн с натугой навалился на тяжеленную дверь. Давно несмазанные петли натужно заскрипели, но поддались. С грохотом закрылись створки ворот амбара. Заперев чудом уцелевший за время запустения засов, наемник сполз по стене и облегченно опустился в лужу.
        Чуть отдышаться и идти доставать Тию и Кайрима из погреба.
        Мощный удар отбросил Гарна на добрый шаг. За запертыми воротами взревела мощная глотка.
        — Да когда ж ты успокоишься уже?  — Закричал измученный наемник.
        Из проломленных дубовых досок торчали застрявшие аршины кривых шипов. Ворота жалобно заскрипели, отпуская из сквозной раны озверевшую тварь. Не дожидаясь, пока чудище проломит последнюю преграду, Гарн со всех ног побежал к дому.

* * *

        Подвал был совсем невысокий, скорее погреб для хранения продуктов. Толстенная крышка захлопнувшегося люка лишь подтверждала догадку.
        Тия тут же подскочила к мужу и с силой прижалась к его губам.
        — Милый, ты в порядке?
        — Да, родная, все хорошо,  — Гарн посмотрел в глаза девушки.  — Я быстро бегаю.
        — Ты за нами пришел?  — Щурясь от света факела, спросил Кайрим.
        — Нет, пока в гости заскочил.
        Освободившись из объятий супруги, Гарн с силой воткнул факел в стену под люком. Жадное пламя тут же принялось облизывать холодную землю.
        — А где прайрал?
        Где-то сверху раздался разъяренный рев вновь упустившего добычу монстра. Спустя мгновение огромная лапа принялась скрести по трамбованному полу.
        — Должно быть, там,  — наемник кивнул в сторону выхода.
        Гарн уселся на землю и стянул один сапог. Скрутив с ноги портянку, наемник сунул босую ногу обратно в обувь. Поднявшись с места, воин всадил мокрую тряпку чуть выше факела. Тут же заскворчало недовольное пламя. Тонкая струйка пара потянулась в щель между полом и крышкой убежища.
        — Есть, конечно, более действенный метод. Но при дамах не будем,  — удовлетворенно сказал Гарн.
        Встретив непонимающий взгляд своего ученика, Гарн поспешил объяснить.
        — Пописать на тряпочку. У любого хищника очень чувствительное обоняние. Этим можно и нужно пользоваться. Горячий пар, а особенно вонючий горячий пар, отбивает всякое желание лезть на рожон.
        В подтверждение слов Гарна над головой раздавалось приглушенное толстой плитой рычание. Прайрал последний раз провел когтями по люку и то ли недовольно фыркнул, то ли чихнул.
        — Ладно,  — поспешил сменить тему Гарн.  — Говори, что ты на этот раз натворил?
        Кайрим шмыгнул носом, и снизу вверх виновато уставился на своего учителя.
        — Что, снотворное плохо развел?
        Кайрим вытер сопли руками и отрицательно покачал головой. Тия осторожно приблизилась и присела рядом с братом. Кайрим рукой попытался задвинуть что-то за спину.
        Кто-то жалобно взвизгнул. Гарн внимательно посмотрел на мальчишку, потом перевел неуверенный взгляд на Тию и, наконец, на виновника представления.
        Маленькое, размером с кошку, создание высунуло мордочку из-за спины Кайрима. Широкая пасть приоткрылась, и из груди утробной трелью вырвалось смешное старческое ворчание. Детеныш прайрала темными бусинами глаз уставился на Гарна.
        Гарн сполз по холодной стене и принялся растирать бороду.
        Все куски мозаики спешно становились по своим местам. Обычный прайрал и разродившаяся самка это как медведь и пещерный ошкул. Во время рождения детенышей, безумство и сила матери прайралихи просто зашкаливает. Сердце твари увеличивается в размерах почти вдвое. Вся мощь мамаши направлена на то, чтобы любой ценой вырастить потомство, а потом погибнуть от полного истощения. Не удивительно, что обычная доза сонного зелья не подействовала как надо.
        Мощный удар сотряс потолок. Стон рвущейся от натуги глотки пронимал до самых поджилок. Судя по всему, прайралиха принялась долбить по пышущему паром люку хвостом.
        Жалобно запищав, еще не разумеющий, кто есть кто, детеныш прыгнул Гарну на колени. Впиваясь в ноги когтями, зверек попытался спрятаться под мышку самой большой, а значит самой сильной мамки.
        Прайралиха на мгновение замолчала. Заслышав свое дитя, чудище принялось утробно ворковать.
        Гарн невольно усмехнулся. Детеныш уткнулся носом в стену и теперь поскуливал, обняв наемника длинным, но пока еще не вооруженным шипами хвостом. Воин посмотрел на Кайрима.
        — Где достал?
        Мальчишка шмыгнул носом и в поисках поддержки посмотрел на сестру. Тия ободряюще улыбнулась.
        — В деревне нашел, в которой мы его маму поймали. Она в заброшенном сарае яйцо отложила. Вот и повадилась на архаров ходить.
        — Почему не сказал?
        Кайрим потупил взгляд.
        — Прости, Гарн, я думал, что смогу его оставить,  — шмыгнул носом мальчик,  — когда он подрастет…
        — Кайрим, это дикое животное, понимаешь? Прайрал это не лошадь и не варг, его нельзя приручить.
        Мальчик хотел что-то сказать, но не решился.
        Гарн взял увесистого детеныша за бока и неспешно передал его Кайриму. Зверек запищал. Мальчик осторожно принял поджавшего хвостик прайрала.
        — Прощай, Царапка.
        Кайрим поцеловал своего неудавшегося питомца в голову. Подбородок предательски задрожал, но уже почти взрослый мальчишка сумел сдержать слезы. Тия оказалась рядом и обняла брата за плечи. Царапка принюхался и потянулся к лицу мальчика. Шершавым языком маленький монстр принялся вылизывать лицо своей младшей мамки.
        Гарн осторожно принял зверька обратно и направился к люку.
        Детеныш сжался клубком в его руках, явно не желая выходить из укрытия к страшному ревуну. Хвостик был плотно прижат между лапами. Прямо за люком раздалось жадное сопение. Мамаша внюхивалась в запах своего чада.
        Гарн передал Тие факел и осторожно приподнял люк. Огромная, усеянная копьями острых шипов башка встречала его на выходе. Длинная и узкая, как лошадиная. Только пасть кривой линией тянулась аж до шеи.
        Наемник осторожно положил упирающегося детеныша на пол. Юный прайрал подскочил на ноги и метнулся обратно к Гарну, ни в какую не желая идти к своей страшной как смерть мамаше.
        Наемник оттолкнул детеныша от себя. Прайралиха лизнула своего детеныша, и тот повалился на пол. Горячее дыхание чудища обожгло лицо Гарна. Самка прайрала утробно заворковала. И детеныш ответил ей сдавленным писком.
        Наемник чувствовал, как трясутся его ноги. Держать люк одной рукой даже для него было тяжеловато. Надо было ждать. Захлопнуть крышку перед носом он не мог. Почует тварь опасность для своего детеныша, тогда точно разнесет их укрытие к марлокам.
        Легкая ладошка опустилась на плечо Гарна. Любимая супруга как всегда была рядом, готовая разделить и радость, и боль. Юрким ужом сбоку скользнул Кайрим. Подтянувшись на руках, мальчишка высунул из люка голову. Гарн поспешил подставить ногу, чтобы рыжий непоседа мог на него опереться.
        Детеныш сдавленно пискнул и принюхался. Сперва к страшному чудищу, с запахом настоящей мамы, затем сразу к трем мамам, которые больше совсем ими не пахли.
        Зверек внимательно посмотрел на высунувшиеся из люка головы и издал то ли рык, то ли отрыжку. Отвернувшись от приемных родительниц, шатающейся походкой Царапка направился к своей настоящей маме.
        Гарн, Кайрим и Тия смотрели, как огромное чудище и его маленькая копия, широко размахивая хвостами, уходили в дождливую ночь.

* * *

        Замученный очередной изнуряющей тренировкой, как обычно, назначенной ему садистом Гарном, Кайрим плелся домой, едва волоча за собой ноги. С самого утра здоровяк заставил проделать столько упражнений, что вообще удивительно, как мальчишка умудрился не свалиться без сил еще в середине дня. А потом еще и бег на пять верст[11 - Верста — мера длины примерно равная 1 км.].
        — Вот тебе и Именины. Даже не вспомнил никто,  — пробубнил самому себе Кайрим.
        В Захолмянке его Именины всегда отмечали. Приходили дети, тетка Вольха накрывала стол. Они много играли и дурачились. А потом был огромный медовый пирог и много подарков. А тут… Ну и марлок с ними. Сейчас он придет домой, переоденет рубаху и пойдет к ручью. За то время, что они жили в этом лесу, Кайрим уже успел найти свое «секретное место», где можно спрятаться от всех, смотреть на звезды и мечтать.
        Мальчик подошел к небольшой перекошенной от старости землянке. Судя по бродящей в ветровых окнах темноте, в заброшенном домике лесника никого не было. Тем лучше. Не будет неудобных разговоров про забытые Именины и беготни из угла в угол в надежде отыскать что-нибудь ненужное, что можно было бы ему подарить.
        В очередной раз за вечер обреченно вздохнув, Кайрим переступил высокий бревенчатый порог и тут же застыл с открытым ртом, не веря своим глазам.
        В кромешной темноте дома прямо посреди комнаты летали стайки жужжащих зеленых светляков. Маленькие зеленые огоньки кружились по всему дому, то останавливаясь и прилипая к стене, то вновь взмывая в воздух и продолжая свой завораживающий танец. Озираясь по сторонам и стараясь никого не задавить, Кайрим медленно прошел к столу, где нестройным рядком горели страшненькие, скрученные из воска руками-оглоблями, свечи. Ровно двенадцать штук. Они были зажжены совсем недавно, как будто кто-то ждал только его возвращения. Свечи были аккуратно вставлены в огромный пирог. Точно такой, как готовила мама. В прошлой, совсем другой, жизни.
        Кайрим стоял с открытым ртом, не веря своим глазам.
        «Неужели они не забыли? Сейчас должна распахнуться дверь, и Тия вместе с Гарном выпрыгнут с криком «Сюрприз!».
        Кайрим представил бородатого великана, с радостным криком выпрыгивающего из темноты в берестяном колпаке. От такого зрелища может и сердце колом стать. Кайрим весело прыснул своему богатому воображению. Откуда-то снизу раздался цокающий звук, словно много маленьких коготков одновременно ударялось о деревянный пол.
        В Кайрима врезалось что-то мягкое. Невидимый в темноте большой и теплый комок издал смешное ворчание и тут же принялся лизать ногу именинника. Мальчик присел на корточки и дотронулся до теплой и очень мягкой шерсти. Зверек вовсю измазывал слюной руку Кайрима, но лишь поняв, что человек уже попал в его сети, мохнатый комок заполз на колени и прилялся лобызать лицо.
        Кайрим поднялся на ноги, держа на вытянутых руках лижущее воздух чудо. В свете восковых свечей мальчик рассматривал свой подарок. Смешное существо сплошь состояло из складок. Казалось, что кожи у него было на троих таких же, как и он сам. Словно выжатый наполовину дорожный тюбик со шпиком.
        Тюбик поджал под себя задние лапы и небольшой хвост-сосиску и черными глазками бусинами весь внимание уставился на человека. Кайрим не смог сдержать смех, глядя на нелепый вид этого маленького существа с отвислыми щеками и толстым лысым брюшком. Тюбик затрясся в руках парня, а потом, то ли от испуга, то ли от счастья, начал бесцеремонно писать прямо на рубаху своего нового хозяина.



        Часть Вторая
        Проклятый

        Пролог

        Хватаясь за выступы острыми серповидными когтями, неуклюжая на первый взгляд косматая туша ловко взбиралась по отвесной скале.
        Хмырь помянул чью-то мать. За все годы своей работы он еще ни разу не видел такого чудища. Да в ней аршинов[12 - Аршин — мера длины, равная расстоянию от кончиков пальцев руки до плеча (примерно 70 см.)] семь длины будет. А если еще хвост посчитать, то все пятнадцать. Даже больше прайрала… Такого обычной стелой точно не возьмешь…
        Тварь остановилось за несколько шагов до вершины. Ухватившись длинными лапами за каменный козырек, резкими птичьими движениями оно принялось высматривать что-то внизу.
        Интересно, сколько золотых отвалил бы Маррок за такого зверя. Это тебе не двух сабанов с варгами стравливать. Посмотреть на такое чудище съехалось бы пол фирийской пустыни. Вот бы ее с прайралом каким на Арену поставить…
        По спине охотника побежал диковатый холодок.
        Хищные янтарные глаза неведомого монстра смотрели прямо на него. Один удар сердца, и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от серого гранита, тварь камнем бросилась вниз.
        Схватив свое оружие, тристарский арбалетчик стремительно вынырнул из зарослей и со всех ног помчался прочь от раскрытого убежища. Тварь умудрилась разглядеть его среди зарослей за полверсты…
        Солнце на мгновение померкло. Тут же за спиной раздался оглушительный треск ломающихся веток. Громко закричало и тут же захлебнулось в диком рыке какое-то животное. Тяжело сотрясая сжавшийся от страха воздух, прямо над головой человека взмыл крылатый монстр.
        Хмырь оступился и кубарем полетел на землю. Заливаясь проклятьями вперемешку с молитвами предкам, охотник перевернулся на спину. Вскинув перед собой тяжелый арбалет, наемник нажал на спусковой крючок.
        Толстый болт со свистом врезался прямо в плечо твари. Пробирающий до самых потрохов рык боли ударил по ушам. Что-то большое полетело в охотника.
        Хмырь едва успел перекатиться на бок, как десятипудовый сабан рухнул на то место, где он сам только что лежал.
        Вновь хрустнули ветки. Подбитая тварь проделывала в лесу целую просеку.
        Раздались человеческие крики. Наконец, опомнившиеся охотники бежали на помощь.
        Очередной отчаянный рык, и раненый монстр вновь взметнулся в небеса. Сразу пять стрел светлыми росчерками взмылись в небо. Но вместо того, чтобы впиться в плоть чудища, все они лишь отскочили от бронированной шкуры.
        Кренясь в сторону подбитого крыла, раненый монстр улетал в сторону гор.



        Глава 1. Мантикора

        Кряхтя и отдуваясь, весьма не стройный парень ковылял вдоль целого ряда одинаковых, прилипших друг к другу забегаловок. Сейчас все ночные заведения были закрыты, и тристарского коновала провожали пустые глазницы до смерти уставших трактиров.
        Улица была пуста и безжизненна, разве что в одном из переулков как-то совсем уж жалобно метила ни кому кроме нее не нужную территорию полудохлая собака. Из темного окна одного из зданий до Калеба долетел сладкий запах браги. Вспомнив, сколько этой дряни он накануне выпил с пастухом Болом, парень с трудом подавил приступ тошноты.
        — Кто еще тут шляется?!
        Калеба резко схватили за бок.
        — М-марлокова мать! Подпрыгнул от неожиданности он.
        Калеб быстро обернулся и увидел перед собой стройную девчачью фигурку. Невысокая, на полторы ладони ниже самого парня, стройная, с большими карими глазами, прямым носом и ослепительной улыбкой. Каштановые волосы девушки были завязаны в две длинные смешные косички.
        — Ну, Л-линг. Ты х-хочешь, чтобы у меня сердце стало?  — Жалобно пропищал парень.
        — Прости, Калеб. Я совсем забыла, что к тебе надо подходить издали, махая синими флажками.
        — Я бы п-посмотрел, если бы к тебе накануне точно так же стая в-варгов подкралась,  — принялся оправдывать свое не совсем мужественное поведение парень.  — Разве что з-за талию руками не хватали.
        — Может, не нашли просто?  — Линг с наигранно серьезным видом пощупала Калеба за бока.
        — Все, все!  — Калеб отскочил от девушки.  — Н-ну, хватит, я же щекотки боюсь.
        Линг одарила вечно заикающегося парня обезоруживающей улыбкой.
        — Составишь компанию до города?  — Наконец, спросила она.
        — Й-если щекотаться не будешь,  — Калеб наигранно скрестил руки на груди и косо посмотрел на свою подругу.
        — Идет,  — усмехнулась Линг и схватила его под руку.


        Что ты д-делала в Трущобах с самого утра?  — Спросил Калеб у своей попутчицы.
        — То же, что и ты,  — ответила девушка.
        Брови парня поползли вверх, что заставило Линг звонко рассмеяться.
        — Да не бухала я!  — Наигранно сердито вскликнула она.  — Работала! Слышал ведь, что вчера на арене ошкул убил сразу пятерых варгов?  — Дождавшись утвердительного «Угу», девушка продолжила.  — Так вот, Маррок хотел именно ошкула слить. Тот ранен и точно не успеет восстановиться до Игр. А тут на тебе, выстрелило. Разумеется, пять варгов для рядового дня это слишком. Пришел приказ отловить тех, что ты нашел.
        — Ничего себе т-ты скажешь, нашел!  — Проворчал Калеб, с серьезной миной.  — Я чуть пару к-кирпичей у себя в штанах не нашел, когда они на нас поперли.
        Девушка звонко усмехнулась.
        — В итоге, разумеется, никого не выследили,  — продолжила она.  — Я проследила, чтобы эта стая больше сюда никогда не совалась. Да и вряд ли, после того как я разбрызгала по округе добрые полведра мочи прайрала, хоть один хищник рискнет подходить к Тристаре ближе чем на лигу.
        Линг сняла с пояса походную флягу и, достав пробку, протянула ее другу.
        — Это что, т-та самая моча прайрала?  — Калеб скорчил мину.
        — Сам ты моча прайрала,  — надув губки, бросила Линг.  — Водички попей. Выглядишь, словно на сеновале спал.
        — А, тогда спасибо,  — Калеб взял флягу и жадно прильнул к ней губами.
        Прохладная жидкость тут же разлилась по пересохшему рту, прогоняя скребущихся в горле пыльных кошек. Свежая и невероятно вкусная. Калеб с трудом оторвался от фляги и с облегчением вздохнул. Только в такие моменты понимаешь, как мало надо для счастья.
        — А ты сам, что делал в трущобах с самого утра?  — Весело изучая реакцию друга, поинтересовалась девушка.  — Я думала, что накануне Игр коновалы ни на шаг не отходят от Арены.
        — Куда ж мы денемся-то?
        Голова Калеба вновь пошла кругом. Запрятавшийся где-то в организме алкоголь был безжалостно вымыт из своего укрытия. Для равновесия парень отставил ногу назад.
        — С-сейчас у архаров гон. Это тоже входит в м-мои обязанности.
        — Должно быть, зрелище то еще было, раз целую стаю варгов просмотрели,  — голосом строгой начальницы сказала Линг.
        Калеб засмеялся и, подыгрывая девушке, скорчил мину провинившегося.
        — Д-да, если долго смотреть на двигающиеся причиндалы архара, можно и в с-сеанс самосозерцания впасть,  — усмехнулся он.
        Карие глаза Линг весело блеснули, и она прыснула мелодичным смехом. Перезвоном колокольчиков он отразился от стен пьяных трактиров, эхом разносясь по округе.
        — Хорош ржать, шмара!  — Истеричный женский крик прилетел откуда-то сверху.
        Калеб сверлящим взглядом уставился в окна второго этажа. Наглая баба не спешила показаться на выходящем на улицу балконе.
        Кто-то вырвал флягу из рук парня. Совершив сумасшедший кульбит, тяжелый сосуд влетел в открытую на балконе дверь. Руководствуясь командой разлетающегося вдребезги стекла, друзья поспешили прочь от дома разъяренной проститутки.

* * *

        Калеб постучал в небольшое обитое жестью окошко. На стук долго никто не отзывался. Линг стояла где-то позади и ногой пинала камушки, по одному запуская их в огромные ворота. Лишь спустя несколько минут послышалась возня, ругань, затем бряцание ключей.
        — Чего надо? Йик!  — Раздался противный писклявый голос.
        Из открывшегося окошка, сотрясаясь дюжиной небритых подбородков, на них маленькими свиными глазками смотрел весьма нетрезвый субъект.
        — А-а-а-а-а-а! Конеложец и его баба. Что вы тут шляетесь с самого утра? Йик!  — Толстяк сделал паузу, борясь с тем, чтобы вместе с его иканием, не выскочила брага, которую он тщательно вливал в себя всю ночь.  — Не видите, ворота закрыты!
        — И мы рады тебя видеть, Хорэк,  — холодно сказала ставшая рядом с Калебом Линг.  — К твоему сведению, ворота открываются по Солнцу, а не когда вздумается.
        — Что? Это ты мне сказала? Да я… Йик!
        Внезапно человек, названный Хорэком, осекся, закрыл опухшие от вчерашней пьянки глаза и начал раскачиваться вперед-назад на носках. Спустя пару долгих мгновений, толстяк неожиданно расплылся в противной счастливой улыбке, обнажив редкие пеньки коричневых зубов.
        — От, это ты точно подметила. Я — Хорэк. Хо-рэк, а не ХорЕк! У-у-у-у, поубивал бы!  — Толстяк потряс кулаком, обращаясь к полу за своей спиной.
        Хорэк резко повернулся, и его заросший редкой щетиной подбородок несколько раз подпрыгнул и зашелся волнами.
        — Десять медных!  — Резюмировал стражник.
        Калеб видел, как медленно надувается Линг. Она уже была готова высказать обнаглевшему толстяку все, что о нем думает. Калеб молнией подскочил к девушке и зажал ей ладонью рот.
        — Л-линг, давай просто сделаем, как он сказал, и пройдем, наконец, в В-верхний,  — Калеб молящими глазами посмотрел на подругу.
        Девушка зыркнула злым взглядом на парня. Ради друга она была готова даже на то, чтобы оставить такую наглость безнаказанной. Линг обмякла и так же медленно, как мгновение назад надувалась, выдохнула полной грудью. Отсчитав десять маленьких монеток, Калеб протянул их стражнику.
        — Ладно, пропущу на этот раз! Только чтоб никому,  — погрозил жирным пальцем Хорэк.  — У меня тут… Секретное задание! Йик! Может быть.
        Окошко со звоном закрылось. Звякнул замок. Большая дверь, обитая железом, открылась, и из нее, неуверенно покачиваясь на коротких толстых ногах, показался сильно оплывший жиром человек. Форма его тела больше всего напоминала бочку. Рядом с Хорэком Калеб казался настоящим атлетом.
        — Проходи по одному. Йик!  — Приглашающе махнул рукой толстяк.
        Калеб и Линг по очереди переступили высокий порог и оказались в небольшой сводчатой арке. Весь каменный пол был завален пустыми бутылями из-под плодового вина и браги, очистками лука и мелкими обглоданными костями. По углам трупами валялись вусмерть пьяные стражники.
        — Ж-жалование дали?  — Полюбопытствовал Калеб, стараясь не наступить на бравых защитников Тристары.
        — Хрена лысого!  — Гневно затряс подбородками Хорэк.  — Как всегда, задержат на седмицу… Йик! А то и на две. Вчера тварь новую поймали. С крыльями такую…
        Хорэк откупорил неизвестно откуда взявшуюся бутыль и, закатив глаза, прильнул к горлышку.
        — Мантикора?  — Хором воскликнули опешившие Калеб и Линг.
        — Ага, мать ее… Кору,  — Хорэк закрыл горе очи и начал медленно сползать по стене.  — Все, валите. Мне работать надо.
        Калеб не сразу заметил, что плечи девушки затрясла мелкая дрожь.
        — Линг, что случилось?  — Парень, недоуменно уставился на подругу.
        — Ее поймали!  — Выдавила девушка, хлюпая на глазах распухающим носом.
        Калеб, ровным счетом ничего не понимая, сперва обмяк, но тут же, спохватившись, осторожно обнял Линг за плечи.
        — Калеб, ты что, правда не понимаешь? Это та мантикора, которую мы видели в горах. Она прилетела на запах прайрала… Мантикоры охотятся на прайралов.
        Девушка в очередной раз всхлипнула.
        — Ее поймали из-за меня…

* * *

        — В-вопреки мнению, м-мантикоры не ядовиты. Их «жало» на конце хвоста — это на самом деле р-роговое образование э-пи-дер-мального происхождения. П-простыми словами — коготь.
        Калеб не унимался с того самого момента, как они вошли в подземелья Арены. Линг, идущая рядом со своим другом, за всю дорогу ни разу не улыбнулась. Калеб считал своим долгом отвлечь подругу от надуманного чувства вины.
        — З-знаешь, что в холодную погоду мантикоры могут з-заворачиваться в крылья, как в плащ?
        — Да, ты уже говорил,  — Едва живым голосом сказала девушка.
        Идя вдоль рычащих, чавкающих, блеющих клеток с сабанами, скорпионами, варгами и ошкулами, Калеб невольно ускорял шаг.
        — Вот, так перепонка на крыльях — это не просто к-кусок кожи, она пронизана сосудами, мышечными в-волокнами и нервами. Она очень теплая. В холодную погоду мантикоры могут заворачиваться в свои крылья…
        Линг остановилась. Заговорившийся парень хотел было обернуться. Но, лишь повернув голову, застыл с открытым ртом.
        Солнечный свет пробивался через отверстия в потолке и стенах, хорошо освещая небольшую клетку.
        Мантикора с трудом поднялась с места и на подгибающихся лапах плелась в самый дальний угол явно не подходящей ей по размеру клетки. Из груди измученного животного вырывался угрожающий утробный рык.
        Животное едва стояла на ногах. Иссушенное тело больше напоминало обтянутый шкурой скелет.
        Тонкие лапы задрожали, и истощенное тело рухнуло на мягкий песчаный пол. Тяжело выдохнув, мантикора теперь уже как-то безразлично посмотрела на все еще стоящих перед ней пришельцев и лизнула торчащий из плеча арбалетный болт. Место попадание снаряда сильно вздулось. Плотная шерсть на месте раны полностью покрылась бурой коркой из запекшейся крови и ихора[13 - Ихор — гной, продукт распада тканей при сильном воспалении раны.].
        Сердце Калеба обливалось кровью. Не таким он ожидал увидеть самое редкое создание Иттририи. Тут и коновалом не надо быть. Настолько запущенная рана смертельна.
        В шаге от парня всхлипнула Линг.
        Калеб с трудом оторвал взгляд от умирающей мантикоры и посмотрел на девушку. По щекам Линг катились слезы. Парень подошел к подруге и обнял ее за плечи.
        — Калеб, это я виновата.
        — Линг, ты тут ни при чем. Не ты запустила этот болт…
        Калеб не успел договорить. В одно мгновение все пространство утонуло в зверином реве. Барабанные перепонки едва не лопнули. Парень закрыл собой Линг.
        Вскочившая на лапы мантикора с разворота ударила бронированным хвостом о прутья вольера. Решетка жалобно застонала и задрожала в конвульсиях. С потолка посыпалась каменная крошка.
        Линг испуганно вжалась Калебу в грудь. Из соседних вольеров хором отозвалось жалобное скуление десятков до смерти перепуганных тварей.
        Все прекратилось так же внезапно, как и началось.
        Оглушенный, ничего не понимающий Калеб обернулся в поисках того, что могло привести в бешенство мантикору. Взгляд парня остановился на скалящейся роже Хорэка. Толстый стражник сжимал тонкую метательную трубку.
        — О, как зарычала, тварюка!  — Жирдяй скорчил рожу.
        — Что ты творишь, идиот?!  — Набросилась на него Линг.
        — Работу свою!  — Тут же окрысился тюремщик.
        — Сонное зелье в еду мешать можно!  — Линг разошлась не на шутку.  — Зачем стрелять было?!
        — А так веселее, может быть!  — Не уступал Хорэк.  — И с вас поржал, и тварюку эту шуганул!
        — Я тебя сейчас самого шугану, гаденыш.
        Линг закатала рукава и уверенно шагнула к тюремщику. Ухмылка на лице толстяка тут же исчезла. Громко взвизгнув, Хорэк бросил в стремительно приближающуюся девушку свое недавнее оружие и, развернувшись, направил сверкающие пятки в сторону коридора.
        Линг с легкостью увернулась от летящей в ее сторону трубки и послала жирдяю емкое проклятие. Тут уж даже сапожники из района Мастеров покраснели бы, точно Даррионские монашки.
        Мантикора полулежала в центре клетки, из последних сил борясь со снотворным. В последний раз совладав с тяжелеющими веками, животное пробурчало что-то обвиняющее и рухнуло на землю.

* * *

        Калеб обошел мантикору по кругу, вновь поразившись размерам этого несчастного исполина. Не меньше пятнадцати аршинов, половина из которых приходилась на хвост. Ненадолго задержавшись у ног животного, парень сделал огромные глаза и присвистнул.
        — П-поздравляем! У вас мальчик. Н-настоящий крепыш!
        Впервые за день Линг невесело улыбнулась.
        — Ну что, не будем терять время,  — закатывая рукава, уверенно бросил Калеб.
        Обычно застенчивый и скромный, он полностью менялся, стоило лишь взяться за работу. В такие моменты даже извечное заикание жалобно забивалось в самый темный угол.
        Парень подошел к зверю и осторожно выдернул из морды небольшую сулицу[14 - Сулица — дротик.]. Пожалуй, единственное место, где такой зубочисткой можно было пробить шкуру этого исполина.
        Друзья работали быстро и слаженно. Линг было не впервой помогать Калебу с лечением. Правда, настолько запущенный случай им еще не попадался. Старая загноившаяся рана была очень серьезная.
        Калеб обрил мешающую шерсть, и принялся отпаривать спекшуюся кровавую корку. Самое сложное было извлечь древко арбалетного болта. Семь потов сошло с парня, но благодаря Линг, спустя бесконечные полчаса железная заноза упала на мягкий песок. Еще больше времени срезали отмершие ткани, вычищали безнадежную рану и накладывали первые ряды внутренних швов.
        Если б не Линг, Калеб бы точно не справился с такой задачей. Девушка постоянно была рядом, подавала и принимала инструменты, подогревала воду на разведенном тут же костерке. Замешивала травы отвары и мази для промывания и обработки раны.
        Как это часто бывало, скорее для себя, чем для своей молчаливой помощницы, Калеб не переставая рассказывал все, что знал о пациенте.
        — Мантикора относится к отряду рукокрылых. И, по сути, это не летающий лев, как многие считают, а огромная летучая мышь. Если смотреть на ее скелет, то сходство будет очевидным…
        Калеб громко цыкнул, сломав о шкуру животного очередную иглу. Облизав пробитый палец, парень тут же принял от Линг кусочек хлопковой ваты.
        — Крылья маникоры — это кожная перепонка, натянутая между пальцами, локтем и верхней частью хвоста…
        Еще немного рассказов, и последний шов был благополучно наложен на чистую рану. Намазанную поверх смесь из меда и жира архара лекарь обильно присыпал последней порцией трав из эльфийского леса. Мед защитит рану от новой заразы, а травы помогут отвести воду.
        Калеб устало выдохнул и удовлетворенно покачал головой. Кривенькая полоска нитей надежно стягивала края расковырянной раны. Хорошо, что пробито было плечо, а не какая-нибудь лапа. Несмотря на крепость швов, битву с шершавым языком никакие швы выдержать не смогут. А сюда мантикора не дотянется.
        Калеб устало похлопал своего пациента по вытянутой голове. Кого он обманывает? У бедного животного все равно мало шансов выжить. Ей потребуется время, чтобы по крупицам восстановить силы. Месяц, может два… Столько ей никто не даст. Калеб был больше чем уверен, что мантикору выкинут на песок арены в первой же схватке. Сумасбродство правителя Тристары не имело границ. Сколько раз измученных, побитых, но все еще дорогих прайралов и ширшу выбрасывали на горячий песок, раня и калеча все новыми схватками.
        Выбора не оставалось…
        — Линг, можешь еще хлопковое полотно принести? Хочу повязку сделать,  — попросил у девушки Калеб.  — В моей куртке. В коридоре… И нитку в иглу вдень, пожалуйста.
        Дождавшись, пока девушка выйдет из клетки, Калеб спешно положил ладони на могучее плечо мантикоры. Закрыв глаза, парень попытался настроиться на нужную волну. Привычный, но так давно не слышимый звон зародился в его голове и начал стремительно нарастать.
        — Здесь нет ткани,  — приглушенный звоном тишины голос едва долетал до сознания Калеба.
        — Посмотри в кармане… Внутреннем.
        Калеб открыл глаза. Той энергии, что он собрал, должно было хватить. Его руки окружил знакомый зеленоватый свет. Парень положил ладони поверх повязки, и лапа мантикоры тут же отразилась нежным мерцанием.
        — Вот, посмотри…
        Сумка выпала из рук девушки и с глухим стуком упала на землю. Линг огромными глазами смотрела на зеленое свечение, исходящее из рук Калеба.

* * *

        Гигантские створки парадных городских открывались лишь один раз в два месяца. А именно, во время проведения Игр на Арене.
        Но сейчас главные ворота города были открыты нараспашку. Отряд из пятнадцати охотников готовился к походу в Эльфийские земли.
        — Доброе утро,  — милозвучная трель голоса вытянула парня из раздумий.
        Калеб обернулся и неловко помахал подруге рукой. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что не смог пересилить страх и поделиться с Линг одним из своих секретов. Девушка не настаивала. За что Калеб был ей безмерно благодарен.
        Сегодня Линг была одета в длинное лазурное платье. Широкий пояс под стать одеянию подчеркивал плавный изгиб ее тонкой талии. Волосы были распущены и падали на хрупкие плечи, едва прикрывая их от палящих солнечных лучей.
        — Я здесь пирожков тебе в дорогу испекла,  — Линг вернула Калебу неловкий взгляд.  — Только они подгорели, правда, немного.
        Парень переступил с ноги на ногу. Протянув руку, он принял из рук девушки кривой сверток.
        — С-спасибо,  — уже увереннее сказал он.  — Я думал, что ты ненавидишь готовить.
        Линг лишь улыбнулась.
        — Я была сегодня у мантикоры,  — неожиданно сказала она.
        Парень потупил взгляд и сделал шаг назад. Линг схватила его за руку.
        — Калеб, мне неважно, как ты это сделал. Пусть это остается твоим секретом,  — девушка просто лучилась счастьем.  — Мантикора даже не хромает. Она уже почти здорова!
        Калеба резко толкнули в бок.
        — Конеложец, опять со своей бабой! Что ты ее везде таскаешь с собой?  — Противный писклявый голос Хорэка резал по ушам как несмазанные дверные петли.  — Бери ее с собой. Будет тебе портянки в походе стирать. Заодно и мои посмотрит!
        Жирдяй противно заржал удачной, по его мнению, шутке.
        — Я к-когда-нибудь ему точно врежу,  — в сердцах буркнул Калеб.
        Прежде чем парень успел отдернуть руку, Линг выхватила у него свой подарок и метко запустила прямо в голову тюремного надсмотрщика.
        — Ай!  — Запищал тот.  — Вы охренели, камнями бросаться?
        Калеб удивленно посмотрел на Линг.
        — Вспомнила, что забыла дрожжи добавить,  — весело подмигнула девушка.
        — А, ну тогда все ясно.
        Парень искренне засмеялся, наблюдая за тем, как Хорек потирает отбитый пирожками затылок.
        — Возвращайся скорее.
        Линг привстала на носочки и нежно поцеловала Калеба в губы.



        Глава 2. Проклятый лес

        В клетке, в которой с удобством мог разместиться разве что детёныш паучьей белки, Эдрик очнулся несколько минут назад. Мощные телеги с водружёнными на них металлическими клетями говорили, что он находится в лагере браконьеров.
        Гнусные, трусливые твари осмеливались нападать лишь возле самой кромки леса. Здесь Зелёная Дева не могла постоять за себя, и шакалы, пользуясь этим, безнаказанно грабили и убивали лес. Эдрик всем сердцем ненавидел людей и с огромным удовольствием вонзил бы стрелу каждому из этих алчных и злобных тварей. Но, к сожалению, и во всех эльфийских землях не найдется достаточно яда курарэ, чтобы отправить на суд Зелёной Девы каждого их них.
        Судя по небольшому числу клеток, эльфа держали в отдалении от лагеря. Компанию Эдрику составлял лишь один заключенный. Увидев, что сосед, наконец, обратил на него внимание, существо весело замахало пухлой ладошкой.
        Невиданный зверь был не более полутора футов высотой, и больше всего был похож на большой зубастый пузырь с детскими ручками и ножками. Огромные выпученные глаза и острые ушки, стоящие торчком. Выглядел он нелепо. Монстрик расплылся в жутковатой улыбке.
        Эдрик криво усмехнулся и помахал зверьку в ответ. Распухшее словно от укусов дюжины пчел запястье тут же отозвалось острой болью.
        Существо из соседней клетки радостно взвизгнуло и с удвоенной силой начало махать ему уже двумя руками, при этом раскачиваясь всем своим жирным тельцем.
        — А ну заткнись, тварь!  — Писклявый голос резанул по ушам, и в клетку с монстриком плашмя врезался нож.
        От резкого удара существо забилось в угол клетки и жалобно запищало. Жирный человек подошел к зубастику и, подняв с земли свое оружие, оскалился на сжавшегося от страха зверька.
        — Ы-ы-ы-ы-ы, гадина!  — Прошипел человек.
        Эдрик никак не ожидал такой реакции от напуганного зверька. Маленькая тварь утробно зарычала, и в долю секунды оказалась рядом с лицом обидчика. Звук, с которым зубастая пасть сомкнулась прямо у носа тюремщика, эхом разнёсся по поляне.
        Разгневанный пузырек все ещё ворчал и бесновался в клетке, пытаясь пухлыми ручками дотянуться до своего обидчика и добить его своими детскими кулачками.
        Повалившийся было тюремщик с трудом поднялся на ноги. Судя по красной струйке на носу толстяка, зубастик всё же его достал.
        — Я тебе покажу, сволочь…
        Человек вытер кровавую соплю рукавом и грязно выругался. Обещая беснующемуся монстрику самые страшные муки, жирдяй принялся искать, чем бы их осуществить. Тюремщик глазами шарился по поляне, пока не столкнулся взглядом с Эдриком.
        Увидев, что второй его пленник очнулся, толстяк тут же забыл о своём возмездии. Злобно оскалившись, так ничему и не научившийся человек прямой наводкой направился к эльфу.
        — У-у-у-у-у, очнулся, гад!  — Сделав пальцами «козу», протянул жирдяй.
        Тюремщик долго разглядывал ощетинившегося перед ним Эдрика.
        — Ну ты и урод!  — Наконец, заключил он.
        Толстяк снял с пояса кожаный мех и, не отрывая взгляд от пленника, отхлебнул из него. Эдрик тяжело сглотнул. В горле всё пересохло. Заметив реакцию эльфа, тюремщик потряс сосуд в руке.
        — Пить хочешь?
        Человек протянул мех пленнику. Эдрик неуверенно потянулся рукой к сосуду.
        — Хрена тебе лысого!  — Тут же одёрнул воду толстяк.  — И так не издохнешь.
        В соседней клетке все ещё заходился зубастик, напоминая тюремщику о каких-то там обещанных муках. Жирдяй повернулся в его сторону.
        — Заткнись, я сказал, тварюка!
        Секундного замешательства вполне хватило эльфу, чтобы подорваться и молниеносным движением вырвать у толстяка мех с водой.
        — Ах ты ж сволочь!
        Тюремщик развернулся к Эдрику и уже намеревался засунуть руку сквозь прутья, но, к его счастью, зачатками разума он всё же обладал. В соседней клетке радостно запищал монстрик.
        — Подожди, уродец, сейчас Хмырь придет,  — толстяк затряс всеми тремя подбородками.  — Запоешь тогда у меня.
        Злобно зыркнув на побагровевшего от злости тюремщика, Эдрик жадно прильнул к меху с водой. Прохладная жидкость вихрем пронеслась по иссушенному горлу, нежно вливаясь в изможденный голодом желудок. Эльф чувствовал, как живительная влага проясняет мысли. С каждым новым глотком его затекшие мышцы вновь наполнялись силой. Вода из самого сердца родного Леса. Должно быть, разбойники набрали её на привале из протекающего ручья…
        Стоп! На привале из ручья!? Эдрик захлебнулся. Набранная в рот вода сумасшедшим фонтаном устремилась прочь, щедро орошая лицо стоящего перед клеткой жирдяя. Плевать на жирдяя! Если он прав, то Фэарел уже должен был обнаружить, что они пропали. А это значит, что все ближайшие ручьи уже отравлены. Недолго думая, эльф сунул два пальца в рот и надавил на корень языка…


        Эдрик вытер рот тыльной стороной ладони и тут же отпрянул к противоположной стене клетки. Мокрый с ног до головы тюремщик с безумными глазами держал перед собой огромный кинжал. Эльф выставил вперед руки, готовый защищаться.
        Зубастый монстрик из клетки напротив весело подпрыгивал и тряс головой из стороны в сторону, при этом ни на мгновение не переставая верещать.
        Откуда-то сзади раздались странные хрипящие звуки. Эдрик обернулся. Из ближайших кустов шаткой походкой вывалился высокий человек. Побелевшими от напряжения руками он сжимал рукоять меча. Оружие ходило ходуном и норовило пронзить подбородок своему владельцу.
        — Хмырь, что с тобой?  — В голосе пятящегося тюремщика читалась тревога.
        Охотник удивленно посмотрел на своего товарища, словно видел того впервые. На лице наемника застыла маска страха. Рвотный позыв заставил его дернуться в приступе тошноты, но из уголка рта просочилась лишь тонкая струйка крови. В следующую секунду меч выпал из ослабевших рук. Человек рухнул лицом вперёд с торчащей из затылка стрелой.
        Эдрик хмыкнул, смотря на распластавшийся труп. Человеку крупно повезло, что стрела нашла его голову. Смерть от яда ведьминого гриба не была бы столь легкой. Протяжный разочарованный писк зубастого монстрика оторвал Эдрика от раздумий. Обернувшийся эльф видел, как толстяк растворяется в зарослях.
        — Эдрик, опять тебя приходится доставать непонятно откуда?  — Из-за ближайшего дерева вышел коренастый молодой эльф.
        — Я уже думал, что ты решил меня к людям сплавить,  — не смог сдержать радостной улыбки пленник.
        — Их лагерь в ста ярдах отсюда.  — Фэарел сунул в скважину замка тонкое острие кинжала.  — Дэйвос и Сэлим там. Сейчас закончат, и выдвигаемся.
        В замке что-то щёлкнуло, и тот с лязгом упал на землю. Эдрик осторожно, чтобы не побеспокоить запястье, выбрался из своей клетки. Он боялся следующего вопроса, поэтому медлил.
        — Что с Вейнаром и Эйвером? Собравшись с силами, спросил. Эдрик.
        Фарэл, едва заметно покачал головой. Эдрик понял, что его надеждам на хороший исход не суждено было сбыться.
        — Как это произошло?
        — Давай позже,  — резко бросил кэлер[15 - Кэлер — капитан отряда у эльфов. Возглавляет девятку бойцов.].  — Сейчас правда нет времени.
        В зарослях затрещали ветки. В следующее мгновение оттуда вывалился человек. Закутанная в дорожный плащ фигура пролетела несколько ярдов, а затем споткнулась и грохнулась на землю.
        — Один живой,  — пустым голосом бросил вышедший из зарослей эльф.
        Дэйвос был самым старшим и самым опытным в их отряде. Он был из тех эльфов, которые превыше всего чтут кодекс старейшин, и всегда следуют древнему как сам Лес уставу. По моде прошлого поколения Дэйвос собирал свои длинные темные волосы в конский хвост.
        Человек, которого эльф только что швырнул на поляну, тут же забился к стволу дерева. Пленник загнанно озирался по сторонам, ожидая, что в любой момент кто-то из эльфов пустит в него стрелу.
        Фэарел безразличным взглядом посмотрел на человека.
        — Убей эту тварь.  — Чуть громче, чем следовало, сказал Эдрик.  — От него всё равно никакого толку.
        — Кто бы говорил,  — едва слышно огрызнулся выросший рядом с Дэйвосом Сэлим.
        Фэарел бросил злой взгляд на своего подначального. Молодой эльф с темными взъерошенными волосами тут же отвернулся и принялся изучать человеческие телеги.
        — Дэйвос, свяжи руки пленнику. Скоро выдвигаемся,  — всё ещё буравя Сэлима глазами, отдал приказ кэлер.
        Длинноволосый эльф слегка поклонился. Срезав с пояса кусок веревки, он шагнул к человеку.
        — Кэлер, посмотрите, кто здесь.  — Провинившийся эльф попытался сгладить гнев капитана.
        Сэлим указал на клетку с зубастым монстриком.
        — Я таких раньше не встречал. Ты, Дэйвос, что скажешь?
        Длинноволосый эльф бросил взгляд на клетку с существом и отрицательно покачал головой.
        — Да, он безобидный совсем,  — отозвался Эдрик, лишь спустя мгновение вспомнив, что существо едва не откусило нос тюремщику.  — Выпусти его, пускай идёт своей дорогой.
        Сэлим скользнул недружелюбным взглядом по Эдрику и уставился на своего командира.
        — Эд, ты знаешь правила,  — сухим тоном произнёс Фэарел.
        — Да какие могут быть правила?  — Возмущенно вскрикнул тот.  — Посмотри ты на него! Кому он может навредить?
        Круглый монстрик, слегка повиливая задом, внимательно слушал, как решается его судьба.
        — Да если мы будем налево-направо всех стрелять, то чем бы будем лучше их?  — Эдрик кивнул в сторону уже связанного по рукам человека.  — Существо из Леса…
        — Эта тварь из Проклятого леса!  — Тут же перебил его Сэлим.
        — Кэлер, вы не должны слушать… Вашего друга,  — спокойным голосом вмешался Дэйвос.  — Кодэкс старейшин…
        — Кодэкс, кодэкс!  — Грубо передразнил старшего эльфа Эдрик.  — Помимо кодекса должны быть еще и мозги!
        — Твои «мозги» угробили двоих эльфов!  — Взорвался стоявший рядом с длинноволосым Сэлим.
        — Да пошел ты!  — Во все горло заорал Эдрик.  — Я их за собой не тянул!
        Взъерошенный эльф на мгновение исчез из виду. Эдрик опомнился, только когда Сэлим бесцеремонно схватил его за грудки. Как все другие члены его отряда, Сэлим был ниже своего противника на полголовы, но, несмотря на это, в силе и ловкости чистокровный мог дать Эдрику хорошую фору.
        — Хватит!  — Прогремел голос Фэарела.
        Уже занёсший кулак для удара, Сэлим застыл на месте.
        — Сэлим, немедленно отпусти его,  — уже спокойно сказал кэлер отряда.
        Разъяренный эльф всё ещё медлил.
        — Кэлер, я считаю, что грязнокровке не место в нашем отряде,  — слова оставшегося рядом с человеком длинноволосого эльфа пощечиной ударили Эдрика.  — По возвращению в деревню, я вынужден буду подать рапорт об его исключении.
        Фэарел глубоко вздохнул.
        — Твоё право, Дэйвос.
        Кэлер посмотрел на Эдрика и разочарованно покачал головой.
        — Давайте выдвигаться. Я сам убью тварь,  — наконец, добавил он.
        — Нет!  — Эдрик оттолкнул от себя ослабившего хватку Сэлима.
        Под ненавидящими взглядами двоих эльфов, Эдрик стал прямо перед клеткой монстрика и расставил руки в стороны.
        — Фэарел, если ты и правду собираешься его убить, то тебе понадобится как минимум две стрелы.
        — Кэлер, я одолжу свою!  — Тут же прорычал Сэлим и потянулся к висящему за плечом луку.
        Фэарел тяжёлым взглядом малахитовых глаз пилил Эдрика. Несколько раз непослушный эльф едва сдерживался, чтобы не отвести взгляд от этих жестких угольков. Наконец, кэлер отряда повернул голову в сторону ставших бок обок с ним эльфов.
        — Выдвигаемся,  — коротко ответил он.

* * *

        Отряд медленно продирался через лес. Плотные заросли не были серьёзной преградой для эльфов, но связанный по рукам человек, не привыкший ходить по лесу, сильно тормозил их. Хотя, кого он обманывал? Эдрик был рад, что с ними идет неуклюжий пленник. Если бы не человек, их отряд задерживал бы уже он сам.
        О том, что их преследуют, Эдрик догадался спустя час после того, как они покинули лагерь браконьеров. Преследователь пробирался через лес совершенно бесшумно, лишь однажды спугнув стаю птиц.
        — Фэарел, ты заметил, что за нами кто-то идет?  — Бросил впереди идущему эльфу Эдрик.
        — Начал подозревать, как только мы отошли от лагеря, но надеялся, что показалось,  — сухо ответил кэлер.
        — Кто бы это ни был, это точно не люди. Слишком быстро идут по чаще,  — подключился к разговору идущий позади Эдрика Дэйвос.
        — Не нравится мне все это. И этот еще плетется, как слизень.  — Сэлим, должно быть, толкнул человека. Связанный по рукам пленник споткнулся и едва не упал.  — Такими темпами до Светлого леса не оторвёмся.
        — Рано пока,  — догадался, что имеет в виду его подопечный, Фэарел.  — Человек нам ещё нужен. Надо выяснить, почему на него не подействовал ведьмин гриб.
        Коротковолосый эльф издал шипящий звук.
        — Я бы на твоём месте сейчас в ту сторону рвался,  — Сэлим указал себе за спину.  — Тварь, что нас преследует, для тебя за мамочку сойдет по сравнению с советом старейшин.
        Человек опустил голову и колом остановился на месте.
        Пробирающий до костей рёв ужасной помесью рыка лесного льва и звука рвущегося металла прилетел откуда-то сзади. Вытаращенными глазами пленник посмотрел на Сэлима. Сорвавшись с места и, обогнав Фэарела, человек первым нырнул в кусты.

* * *

        Идущий прямо перед Эдриком пленник кряхтел, отдувался и истекал потом, но продолжал упорно продираться вперед. Поняв, что тот и не думает убегать, Фэарел срезал веревки с рук человека. Теперь они шли намного быстрее. Самому Эдрику такой бросок давался с большим трудом. С каждым новым шагом силы медленно, но верно покидали эльфа. Но он скорее упадет замертво, чем сдастся раньше человека. Это его лес. Он сын Зеленой Девы, а не какой-то там проклятый куцеух! Эдрик, стиснув зубы, оттолкнул в сторону пленника и побежал вперед.
        Сердце бешено колотилось и на протяжении следующего часа барабаном боем отбивало в груди. Повременно теряя сознание от острой боли в руке, Эдрик нёсся следом за лидером их отряда.
        Боль, обида, усталость, страх. Все слилось воедино. Жуткий металлический рёв раздался снова. Эдрик сделал еще шаг и остановился. Ноги подгибались и отказывались слушаться. Смысла бежать дальше уже не было. Терзающий душу звук рождался прямо в его голове.
        Внутри эльфа что-то оборвалось. Он медленно опустился на землю. Словно из густой дымки, к нему вышел Дэйвос. Спустя долгий удар сердца рядом с длинноволосым эльфом показался Сэлим и Фэарел… Все было словно в тумане, звуки, проходящие сквозь толщу воды, доносились до его сознания искаженными и глухими. Вместо них отчётливо слышались голоса. Они наполняли его сознание. Шёпот, всеобъемлющий, всепоглощающий шёпот тянул его за собой во тьму…
        Кто-то с силой ударил его по лицу и чуть не свернул шею в попытке растормошить. Потом отстали.
        Ладонь отозвалась жуткой болью, словно ее опустили в кувшин с кипящим маслом. Боль бешеным потоком прокатилась по всему телу и заняла почетное место в измождённом сознании. Заточенными зубами она вгрызалась в мысли, заставляя думать лишь о себе.
        В следующую секунду Эдрик понял, что стоит на коленях в кругу обступивших его соплеменников. Человек, сидящий прямо напротив него, со всей силы давил на его больное запястье. Рука горела огнем и, казалось, мерцала зеленым светом. Или это были искры из глаз? Эдрик вскрикнул и с силой ударил человека по лицу. Прижав больное запястье к груди, эльф вскочил в защитную стойку напротив обидчика. Пленник громко цыкнул и закрыл лицо руками, ожидая, что его будут продолжать бить.
        Фэарел и Дэйвос тут же подскочили к Эдрику и крепко схватили его под руки.
        — Успокойся, Эд, всё хорошо,  — проговорил Фэарел.  — Он просто хотел помочь.
        — Твою мать, зачем больную руку?!  — Баюкая уже переставшую светиться ладонь, крикнул Эдрик.
        — Только так можно было привести тебя в чувства,  — ответил заслонивший собой человека эльф.
        — Кэлер, у нас мало времени,  — подал взволнованный голос Сэлим.
        — У нас его уже нет,  — резко ответил Фэарел.  — Такими темпами тварь догонит нас через полчаса.
        Фэарел обвел глазами стоящих рядом с ним эльфов. Один за другим Дэйвос и Сэлим кивнули.
        — Человек, ты остаешься здесь,  — наконец, сказал капитан.
        Спустя мгновение все четверо эльфов исчезли в густых зарослях, оставив человека одного посреди леса.



        Глава 3. Фэарел

        С тех пор как эльфы растворились в лесу, прошло пять минут. Калеб стоял на небольшой прогалине и с опаской оглядывался по сторонам.
        — Эй, вы где?  — Парень неуверенно почесал свежий комариный укус, уже вздувавшийся на потной шее.
        Неужели они его бросили? Оставили, чтобы самим оторваться от преследующей их твари. Калеб сглотнул подступивший к горлу ком и медленно пошёл в ту сторонку, где скрылись из виду эльфы.
        Человек едва успел обернуться, когда на него бросилась огромная тень. Калеб сдавленно закричал и выставил руки вперед. Раздался пронзительный писк.
        Лесной монстр с грохотом рухнул на землю.
        — Хорошая работа, парни,  — знакомый голос раздался сверху.
        Спустя мгновение серая тень спрыгнула с дерева. Обойдя безвольно повалившегося на землю Калеба, главный эльф прошел вперед и достал стрелу из башки кабана.
        — Эдрик, подготовь тушу.
        Непонятно откуда взявшийся светловолосый эльф наклонился над тушей животного и, проведя ладонью по морде, вонзил кинжал в мягкое брюхо.
        — Дэйвос, Сэлим, У нас на всё десять минут.
        Пока один эльф свежевал тушу кабана, трое других устанавливали ловушку. Калеб не мог не удивиться, насколько ловко и слаженно работали дети леса. Пока один обтёсывал колья, другой уже крепил их к огромному бревну, а третий обвязывал получающегося деревянного ежа веревками.
        Прямо на глазах у Калеба рождались ощетинившиеся кольями качели, которые спустя пять минут благополучно исчезли в густой кроне дерева. Единственное, что выдавало смертельную ловушку, это раскуроченная туша, подвешенная в аршине над землёй. Эльфы хорошо знали своё дело. Привлечённая запахом крови, тварь никак не сможет устоять от такого «подарка».

* * *

        Быстро темнеющий лес едва ли изменился, но отчего-то идти стало намного легче. Если раньше приходилось прорываться через заросли буйной растительности, то сейчас они шли по чёткой линии звериной тропы. Преодолев границу Светлого леса, эльфы воодушевились. Сэлим на радостях, а может, и перепутал в потемках, даже хлопнул Эдрика по плечу. В кромешной темноте они вышли на поляну.
        — Все, ребята, отбой на сегодня,  — скомандовал Фэарел и первым сбросил на землю свой лук.  — Сэлим, Дэйвос, на вас ужин. Мы с Эдриком обустроим лагерь.
        Запыхавшийся человек облегчённо выдохнул и на подминающихся ногах поплёлся к куче накиданных в центре прогалины валунов.
        — Эй-Эй!  — Тут же подскочил к нему Сэлим,  — Туда не надо. Вон, туда надо. Иди на березку присядь.
        Человек на всякий случай отгородился от подскочившего к нему эльфа руками. Но, увидев, что его никто не собирается бить, поплелся, куда указали.
        Эдрик облегчённо выдохнул и тут же повалился на поваленное дерево. Живот уже почти отпустило, и теперь он жалобно поскуливал, требуя больному, если не бульона из куропатки, то хотя бы пару жменей орехов.
        Рядом с Эдриком на импровизированную лавку повалился Фэарел. Коренастый эльф участливо заглянул в глаза друга и едва заметно улыбнулся. Объявив привал, капитан сбросил с себя груз ответственности. Сейчас Фэарел был тем, кого Эдрик знал с самого детства.
        — Как рука?  — Спросил капитан.
        — Да, прошла уже,  — отмахнулся Эдрик.  — Как думаешь, мы правильно поступили?
        Фэарел внимательно посмотрел в глаза друга, как всегда с полуслова догадываясь, что Эдрик имеет в виду.
        — Зелёная Дева приняла эту жертву, брат.  — Серьезно ответил он.
        — Лучше бы это был заяц,  — глубоко вздохнув, проговорил Эдрик.
        — Ей виднее, как будет лучше. Да и зайца надо чуть сильнее перепугать…  — Фэарел скорчил мину и большим пальцем указал на уткнувшегося лицом в собственные колени человека,  — чтобы он на такого бросаться начал.
        Эдрик впервые за время их перехода улыбнулся. Но, спустя мгновение, тяжелые мысли вновь навалились на плечи.
        — Это я убил их, Фэарел. Я приказал,  — Эдрик сглотнул тугой комок, образовавшийся в его горле.  — Хотел к твоему приходу уже ручьи отравить…
        Эльф протёр глаза тыльной стороной ладони.
        — Как они умерли?  — Едва справившись с собой, спросил Эдрик.
        — Как герои…
        Фэарел положил руку на плечо своего друга. Он всегда так делал, когда у него не было слов оправдания для Эдрика.

* * *

        Эльф с торчащими в разные стороны волосами выбрался из зарослей через полчаса. С чувством собственного достоинства, он бросил уже разделанную тушку кролика возле занявшегося костра.
        — Была косуля, но не стал в неё стрелять. Всю не съели бы.
        Капитан отряда одобрительно кивнул.
        — Дэйвос каких-нибудь корней принесет, и нормально будет.
        Сэлим уселся рядом с Калебом и, взяв в руки розовый окорок, принялся дальше разделывать тушку.
        — Смотри, куцеухий, чтобы отделить голяшку, надо согнуть её в колене и резать по высшей точке.
        Эльф медленно провел острым лезвием по ноге кролика. Кинжал мягко прошёл через сухожилия, но упёрся в хрящ. Потребовалось усилие, чтобы довести начатое до конца.
        Калеб неотрывно смотрел на тонкие пальцы эльфа. Словно загнанная мышь парень метался между природным занудством и здравым смыслом. Первое всё же победило.
        — Пол ногтя выше возьми.
        — Кого взять?  — Вылупился на него эльф.
        — Н-ну, четверть дюйма, по-вашему,  — тут же поправился парень.
        Сэлим недоверчиво смотрел на обнаглевшего человека, но всё же на другом окорочке попробовал разрезать чуть выше. Лезвие кинжала без сопротивления прошло через сухожилие и, словно по направляющей, в обход хряща, разделило ногу на две части. Эльф уже удивленно посмотрел на пленника. Забурчав себе под нос что-то про «враз ставших всех умными», Сэлим схватил тушку и пошёл разделывать её в другое место.
        Прошло ещё полчаса. Костер уже основательно прогорел, и мясо, нарезанное и завернутое в листья, было аккуратно уложено на угли. Приятный запах щекотал ноздри Калеба. Истосковавшийся по еде желудок требовательно урчал.
        — Куда Дэйвос подевался? Уже готово все.  — Полуэльф сидел на корточках рядом с догоревшим костром и подбрасывал в ладони кусок мяса, завернутый в почерневший лист.
        — Действительно, странно,  — не отводя взгляда от углей, ответил капитан отряда.
        — Я метнусь,  — с готовностью вскочил на ноги Сэлим,  — надоело уже слюной давиться. Жрать охота.
        — Нет, пойдем все вместе. По одному потом будет «ищи искавшего».  — Резко остудил пыл своего подопечного Фэарел.
        — Что, и человека с собой потащим?  — Удивился Эдрик.
        Капитан не посчитал нужным что-либо отвечать.
        — Сэлим, подбрось в огонь пару веток и за нами.

* * *

        Тусклый свет одинокого факела едва освещал путь. Первым по звериной тропе, по которой ушёл длинноволосый, шагал Фэарел, сразу за ним полуэльф, затем Калеб. Взъерошенный эльф замыкал шествие. Холодные лучи ночного светила, пробивающиеся сквозь высокие кроны, притупляли краски, поэтому все вокруг казалось чёрно-белым. Лес был невероятно тихим, словно мертвецки пьяный великан, уснувший на бескрайнем зелёном покрывале Иттирии.
        — Откуда столько росы здесь? Все штаны уже мокрые,  — шёпотом спросил Эдрик.
        — Какая ещё роса тебе? Ночь на дворе.  — Огрызнулся откуда-то сзади Сэлим.
        Калеб потер себя по ноге и посмотрел на измазанную чем-то жирным ладонь.
        — Твою ма-а-а-а-ать!
        Калеб едва не врезался в застывшего на месте эльфа. Человеку хватило роста, чтобы, не вставая на носочки, заглянуть через плечо лесного коротышки.
        — Что там у вас?  — Раздался за его спиной встревоженный голос Сэлима.
        — Кажется, мы нашли Дэйвоса,  — мертвым голосом ответил Фэарел.
        Неспособный оторвать взгляд от измазанной в крови ладони, Калеб упустил момент, когда кусты за спиной Сэлима зашевелились. Он не видел, как эльф, с открытым от удивления ртом, встретился взглядом с огромной звериной мордой. Сэлим закричал…
        То, что увидел Калеб, заставило его сердце упасть и затаиться где-то в области пяток. Огромный черный монстр бесновался и рвал беспомощного эльфа на части. Сэлим, жутко вопя, подставил твари одну руку, а свободной колотил ей по морде неясно откуда взявшейся стрелой.
        Бзан-н-н-нг… Стрела, со свистом прилетевшая сзади, застряла в спине твари. Но монстр, явившийся прямиком из мира кошмаров, кажется, этого даже не заметил. Командир эльфов медленно прошёл рядом с Калебом, продолжая пускать в тварь одну стрелу за другой.
        — Огонь! Огнём её мочи!  — Сорвавшимся голосом кричал Сэлим.
        Его крик превратился в вой, когда тварь, наступив лапой эльфу на грудь, с противным хрустом вырвала зубами руку. Чудовище отбросило кровавую конечность и вцепилось в лицо эльфа.
        — Эдрик, найди факел!  — Заорал командир.
        Калеб увидел едва теплящийся уголёк первым. Схватив факел и оставив на его месте весь свой страх, человек бросился в свалку. Калеб сам не помнил, как ткнул им в бок ночному монстру.
        Страшно и совсем по-человечески взвыв, тварь отшатнулась и, забыв о своей жертве, отпрыгнула в сторону. Порождение самого Неведомого оскалилось кровавой пастью на человека. Прежде чем подумать, Калеб ударил своим огненным оружием в оскаленную морду. Взвыв от боли, тряся косматой башкой, ночной кошмар снёс человека с ног и растворился в лесу.

* * *

        — «Быстрее, быстрее…» — Калеб мысленно подгонял сам себя, стараясь не отстать от растворившихся где-то впереди эльфов.
        Калеб вынырнул на поляну и едва не налетел на одного из эльфов. Эдрик бросил в огонь целую охапку хвороста, и яркое пламя с треском набросилось на новую пищу. Тёплый свет озарил кроны вековых деревьев.
        — Человек, помоги,  — коренастый эльф схватился за бревно, недавно служившее им лавкой.
        Калеб в два прыжка подскочил к капитану эльфов и, ухватившись за свободный сук, помог закинуть огромное бревно в бушующее пламя костра.
        — Эдрик, как у тебя?  — Прокричал капитан, стараясь пересилить завывание разгоравшегося пламени.
        — Почти…
        Полуэльф не договорил. Гул костра померк. Оглушительный металлический рев прилетел из-за ближайших деревьев.
        — Марлокова мать… Марлокова ж мать,  — дрожащим голосом запричитал Калеб.
        Лес прямо перед ним ожил и туда сразу одна за другой полетели две огненные стрелы. Сердце Калеба бешеной крысой стремилось любой ценой сбежать из своей костяной клетки. Из глаз хлынули слёзы отчаяния и безысходности. Калеб медленно пятился к костру.
        — Марлокова ж ма-а-ать… Мы все тут сдохнем к Неведомому…
        — Заткнись, придурок!  — Бросил один из эльфов.  — Будешь помогать, или я тебе прямо сейчас стрелу в живот пущу.
        — Да пошел ты, сволочь ушастая!  — Словно сумасшедший заорал человек.
        Низкорослый эльф, капитан разорванного на клочки отряда, оказался прямо перед Калебом. Он был почти на голову ниже, но это нисколько не помешало эльфу схватить человека за грудки и притянуть к себе.
        — Заткнись и послушай,  — прорычал он.  — Я понимаю, что ты уже в штаны наложил и больше терять тебе нечего. Но у меня есть план, как можно завалить тварь. Мог бы, сделал бы всё сам. Поэтому, или помоги, или забейся куда и молись своему Неведомому.
        Калеб неотрывно смотрел в темные глаза эльфа, в которых веселым пламенем отражался свет костра. Этот свет завораживал и успокаивал вдруг разбушевавшееся сердце. Но то, на мгновение замедлив свой боевой марш, вдруг остановилось. Кусты за спиной эльфа ожили, и оттуда медленно вышла ночная тварь…
        Калеб видел, как оскалилась окровавленная морда. Как огромная туша взметнулась в воздух, одним прыжком намереваясь перепрыгнуть через всю поляну. Ещё мгновение, и она снесла бы его и всё ещё стоящего к ней спиной эльфа, словно тряпичных кукол. За мгновение до удара человек толкнул эльфа в сторону.
        Черная туша, словно игрушку, смела Калеба. Рука мгновенно взорвалась нестерпимой болью, когда монстр вогнал в неё свои черные зубы. Калеб кричал от страха и отчаяния. Боль разрываемой плоти бесновалась в руке, сжигая волю, словно сухой хворост. Яркое пламя отделилось от конечности и полыхнуло возле лица Калеба.
        Монстр отпустил человека и медленно пятился назад. Из широкой глотки раздавалось угрожающее рычание. В ярком свете бушующего в руках эльфа факела, Калеб наконец-то рассмотрел свой ночной кошмар.
        Тварь была похожа на изуродованный до неузнаваемости труп какого-то большого зверя. Дохлая, словно высушенная пустыней, она припадала на поросшую огромной опухолью лапу. Чёрное как смоль тело сплошь покрыто язвами, волдырями и жуткими наростами. Одно плечо уродливым горбом свисало в сторону. Безглазая морда напоминала кривое бесформенное месиво с остатками подпаленной шерсти. Голову твари разделяла рваная рана кровавой пасти, унизанная толстыми иглами чёрных зубов.
        — Давай, сволочь, иди к папочке!
        В следующее мгновение сразу три огненных росчерка, один за другим, врезались в кривой бок ночного монстра. Калеб проследил за их полетом и увидел Фэарела. Эльф стоял в самом центре поляны. Страшный металлический рев вырвался из раздувшейся груди чудовища. Тварь резко подалась вперед всем телом и бросилась на эльфа.
        — Не-е-е-ет!  — Закричал стоящий рядом с Калебом Эдрик.
        Ночная тварь смяла Фэарела и в ту же секунду вместе с ним провалилась под землю. Громко хрустнула ветка. Куча камней, наваленых в центре поляны, с грохотом полетела в варгову яму.

* * *

        На подгибающихся ногах Эдрик шёл к центру поляны. Бешенный барабанный бой его сердца отзывался ноющей болью в голове. В сознании эльфа всё ещё звучали отголоски какофонии, только что бушевавшей над лесом. Страшный крик обречённого человека, рычание ночной твари, последние слова Фаэрела, звон сработавшей каменной ловушки…
        Эдрик боялся того, что может увидеть. Каждый шаг давался с большим трудом. Хотелось развернуться и бежать. Бежать прочь. Может, все это просто сон?
        Заглянув в варгову яму, эльф ладонью закрыл рат. Представшая картина навсегда останется в его памяти.
        Тварь из самого сердца Пекла все еще тянулась своими когтистыми лапами к беспомощному Фэарелу. Эдрик не сразу понял, что она мертва. Нижняя часть туловища монстра была погребена под смявшим ее валуном. Все тело от брюха до башки была усеяна кровавыми пиками.
        Фэарел не шевелился. По лицу Эдрика сами собой потекли слезы, когда он посмотрел на проломленную голову своего единственного друга.
        Костер занялся быстро. Яркое очищающее пламя, словно одержимое, набросились на новую пищу. Черным едким дымом оно уносило бессмертную душу погибшего эльфа в обитель Зеленой Девы.



        Глава 4. Побег

        Калеб проснулся от ощущения, что над ним кто-то стоит. Из последних сил хватаясь за сон, парень боролся с желанием вновь отдаться в когтистые лапы своей истомы.
        — Поднимайся!
        Хриплый голос пнул навалившуюся на человека усталость и та, зашипев, спрыгнула со своей жертвы. Жалобно скуля, ночная тварь стремительно отступала.
        В следующий момент кто-то больно ударил ногой в бок.
        Человек вскочил и загнанно прижал руки к груди, готовый подставить их для отражения следующего удара. Тяжело моргая, Калеб пытался рассмотреть своего обидчика.
        Прямо перед с Калебом стоял уже немолодой эльф с серебристыми, практически седыми волосами. Блестящая копна очередного мучителя Калеба была завязана в тугой конский хвост. Чуть позади седого стоял еще один — значительно моложе. Молодой эльф пилил человека неприкрытой ненавистью.
        — Руку дай!  — Приказал седой.
        Калеб посчитал, что будет лучше подчиниться и, молча, протянул связанные запястья.
        В руках эльфа блеснуло кривое лезвие. Прежде чем Калеб успел одернуть руку, эльф до боли заломал его запястье, заставив выгнуться парня дугой. Одним резким движением мучитель задрал рукав куртки, обрывая запекшуюся в ране ткань.
        Калеб дернулся в жалкой попытке вырваться, но уже спустя мгновение его отпустили. То, что он увидел, сковывало лучше любого захвата.
        Не веря собственным глазам, человек смотрел на собственную руку.
        Очаг страшной раны, оставленной зубами ночной твари, намертво запекся с тканью куртки. Кожа окрасилась в пепельно-серый цвет. Розовые бугры затянувшихся за ночь шрамов внушали ужас. От видимой части плеча до запястья, словно переплетающиеся лианы, ползли черные полоски вен.
        — Две, максимум три седмицы,  — сметный приговор седого эльфа словно кнутом стеганул по ушам.
        Калеб встряхнул головой, судорожно приводя разбегающиеся мысли в порядок. Так. Ночная тварь была заразна. Яд попал в рану и уже начал действовать… Если ему не окажут помощь, то Калеб умрет… Он сможет сам себя вылечить, но для этого ему надо как можно быстрее восстановить силы.
        Погруженный в свои мысли парень упустил тот момент, когда капитан новой тройки лесных охотников оказался на ногах.
        — М-мне срочно надо в Тристару!  — Выпалил человек.
        Калеб попытался подняться на ноги. Резкий удар, прилетевший в челюсть, намекнул пленнику, что церемониться с ним никто не будет.
        Седой посмотрел на своего подчиненного и одобрительно кивнул.
        — Диэн, выдвигаемся через пять минут,  — скомандовал кэлер отряда.  — Человека ведем в деревню. Перед смертью пленника допросить. Мне нужен подробный отчет о том, что случилось с отрядом лорда Фаэрела. Сворачивай лагерь.
        — Так точно, кэлер,  — молодой эльф забыл о пленнике и метнулся исполнять приказ командира.
        Седой невесело усмехнулся и проследил взглядом за своим подопечным.
        Никем не удерживаемый, человек подскочил на ноги и враз стал выше эльфа на добрую голову. Это был его шанс. В конце-то концов, он что, с одним недомерком не справится? Неумело размахнувшись, парень направил кулак прямо в белый затылок.
        Лениво склонив голову набок, седой легко увернулся от удара человека. Калеб зарычал от боли и бессилия. Замахнувшись второй рукой… Человек со сдавленным хрипом стал заваливаться на землю.
        Мощный удар по ногам срубил Калеба, словно топор молодую березку. Невидимый боец тут же примостился у человека на спине и принялся скручивать руки.
        — Кэлер, не стоит поворачиваться спиной к пленнику.
        Седой сдавленно хмыкнул и повернулся лицом к пришедшему на помощь эльфу.
        — Если бы ты так охранял своего сюзерена, Найдэн, то тебя выгнали бы к нам после первого же задания.
        Невидимый эльф до боли скрутил руку Калеба.
        — Пусти меня, сволочь!  — Закричал человек, сам не узнавая свой голос.
        Высоко задрав ноги, Калеб попытался ударить ими навалившегося на него эльфа. Перехваченная ступня, вслед за руками, тут же была заломана в болевом приеме. Калеб уткнулся лицом в траву и завыл от бессилия, в сердцах обещая ненавистным эльфам самые страшные муки.
        — Капитан Лейс, что здесь происходит?  — Знакомый Калебу голос прилетел с другого края поляны.
        Человек на мгновение с надежной затаил дыхание. Но, тут же распознав голос светловолосого эльфа, снова до крови закусил губу.
        — Что вы здесь делаете? Это мой пленник… Точнее, капитана Фаэрела…
        — Я не думаю, что у тебя есть какое-либо право указывать, что мне делать!  — Бесцеремонно прервал его седой.
        Связывающий Калеба эльф ослабил хватку и спустя мгновение отпустил пленника. Воспользовавшись случаем, человек тут же перевернулся на спину.
        — Ты не имеешь права так со мной разговаривать,  — Эдрик держал лук наизготовку.  — Ты не забыл? Я был выбран капитаном своей тройки.
        — Да неужели?  — С ненавистью в голосе бросил Сэлим.  — О какой тройке ты говоришь? О той, что тебе выделил лорд Фаэрел? Или о той, что ты угробил в первый же день своего назначения?
        Лицо Эдрика стремительно бледнело. Но седовласый эльф и не думал отступать.
        — Сэлим отправил ворона в деревню. Там уже все знают о твоих подвигах,  — пышущий неприкрытой злобой седой заскрипел зубами.  — Знаешь, как погибли твои подопечные? Эйвера и Вейнара, как и тебя, взяли возле лагеря. Но если диковинного полукровку посчитали нужным оставить в живых, то их тут же подселили в клетку к варгам.
        Калеб видел, как затряслись руки стоявшего рядом со своим командиром Найдена. Должно быть, о судьбе своих товарищей он узнал только сейчас. Тем временем седой продолжал наступать.
        — Дай мне только повод, полукровка, и я освобожу тебя от суда старейшин. Никакой дальний родственник королевы больше за тебя не вступится…
        Тренькнула тетива. Калеб не успел понять, что произошло, как седой резко дернул рукой. Кривое лезвие встретилось с пущенной стрелой и с металлическим лязгом отразило ее в заросли.
        Сделав полный оборот на месте, седой эльф метнул свое оружие в обратку. Раздался глухой стук о дерево. Метательный нож не нашел своей цели.
        Сразу две тени метнулись вслед за беглецом.
        — Отставить!  — Громко приказал капитан.
        Двое эльфов тут же застыли на месте.
        — Найдэн, Диэн, сейчас у нас другая задача. Полукровкой займется другой отряд.

* * *

        Караульный сидел возле костра, непрерывно строгая из толстой ветки какую-то фигурку. В сажени от него Калеб не по своей воле привалился спиной к неудобному стволу дерева. Уже который час пленник неотрывно смотрел на завораживающие движения тонких эльфийских пальцев.
        Двое других лесных конвоиров, свернувшись калачиками, спали чуть в отдалении. Самому Калебу спать не хотелось. Человек, знающий, что впереди ничего хорошего ему не светит, способен ценить каждую отведенную Неведомым минуту.
        Туго завязанная веревка больно вгрызалась в запястья. Все тело парня била мелкая дрожь то ли от холода, то ли от пытавшегося переварить самого себя желудка. Переводить еду на завтрашнего смертника эльфы не посчитали необходимым.
        Караульный по имени Диэн удовлетворенно хмыкнул. Слегка подправив что-то кончиком ножа, эльф показал свое творение пленнику. Калеб невольно поморщился, смотря на тучную фигурку, пронзенную от паха до шеи длинным растением.
        Беззвучно хихикнув, караульный поставил свое творение прямо напротив Калеба. Поднявшись с места, Диэн потянулся и зашагал в сторону кустов.
        Калеб зло сверлил глазами эльфа, в сердцах желая, чтобы какая-нибудь очередная тварь вынырнула прямо перед справляющим нужду недомерком. Раздался глухой удар. Эльф вдруг качнулся на пятках и начал плавно заваливаться в кусты. Вынырнувшая из зарослей темная фигура тут же подхватила обмякшее тело и помогла ему беззвучно приземлиться на землю.
        Спустя несколько мгновений веревки на руках Калеба ослабли. Ударом по плечу так и не показавшийся на глаза спаситель привлек внимание человека и указал в направлении леса.
        Повторять дважды не пришлось. Закоченевшие без движения мышцы жалобно взвыли и тут же отозвались сотнями иголок. Стараясь не застонать, Калеб до хруста сжал зубы. Поторапливая грузное тело, хромающий парень двинулся в сторону леса.
        Тихо свистнул рассекаемый воздух. Взорвавшаяся в ноге бутыль с эссенцией боли заставила Калеба вскрикнуть. С трудом удержав равновесие, парень упал на колени. Пролетевшая рядом с его головой вторая стрела стремительно унеслась в черную пасть ночного леса.
        Боль в пробитой ноге сминала волю, словно мячик.
        — Беги, придурок.
        Незнакомый голос, раздавшийся в голове, заставил Калеба встрепенуться. Сердце, стремительно летящее в сторону пяток, вновь взмахнуло крыльями.
        Сзади полыхнуло пламя. Раздались крики.
        Больше ничего говорить не пришлось. Единственная возможность спастись, словно путеводная звезда в фирийской пустыне, вела человека сквозь густые заросли. Страх перекрывал собой боль в простреленной ноге. Не разбирая дороги, человек прорывался через лес, раненым сбесившимся тараном несясь к своей свободе.

* * *

        Человек с тревогой смотрел на свою ногу. Стрела прошла сквозь мягкие ткани насквозь. Сама по себе при правильной обработке и должном покое, рана не была серьезной. А со способностями Калеба, ее вообще можно было считать царапиной. Но в лесу ни первого, ни второго, ни третьего у человека не было.
        Истощенный организм не мог породить даже капли исцеляющей волны. Калеб страшно устал. За целую ночь беготни по лесу рана должна была начать воспаляться…
        И вот сейчас кожа вокруг вздыбилась и пошла серыми пятнами. Сонмы маленьких венок плотным клубком опутали раненую ногу. Все выглядело страшно. Но на месте глубокой колотой раны остался лишь неровный пузырек шрама. Нога совершенно не болела.
        Калеб болезненно закрыл глаза и встряхнул головой, пытаясь согнать разбегающиеся мысли в кучу.
        Очень хотелось пить.
        Битый час Калеб плутал от ствола к стволу, пытаясь хоть как-то понять, куда ему идти. Все деревья, кусты, были одинаковыми. Казалось, что он ходит кругами по одной и той же тропе. Живот не переставая завывал заунывную трель. Потом накатил первый приступ страха.
        Парень с нетерпением ждал наступления рассвета. Но, лишь увидел светлеющее небо, как последняя надежда, поджав плешивый хвост, убежала в лес. разобрать с какой стороны восходит Солнце в едва различимом просвете крон было невозможно.
        Он окончательно заблудился.
        Последняя надежда была на неизвестного ночного спасителя…
        Уставшими глазами Калеб смотрел на свои подрагивающие ладони. Без воды он долго не протянет. В голове уже кто-то настойчиво шепчет всякий бред. Перед глазами то и дело появляются яркие пятна… Первые признаки обезвоживания.
        Должен же придти… Иначе, толку его вызволять было? Чтобы бросить подыхать в лесу? Хорош спаситель…
        Что-то зашуршало в кустах. С трудом сфокусировав зрение, парень безразлично посмотрел на ближайшие заросли.
        Марлоки с этими эльфами. Догнали… Может, попить хоть дадут?
        Из зарослей показалась большая лягушачья морда.
        О, вот и галлюцинации…
        Морда расплылась в смешной, но весьма жуткой зубастой улыбке.
        Где-то я ее уже видел…
        Зубастая улыбка вылезла из кустов. На Калеба смотрело большое яйцо с поросячьими ушками. Неведомый зверек внимательно изучал человека.
        Калеб вспомнил. Тот самый монстрик, который выпрыгнул посреди лагеря браконьеров и, виляя задом, побежал к людям. Тогда его радость не разделили. На счастье зубастика, эльфы на этот раз оказались более разумными, чем люди.
        — Из- извини, мне нечем тебя угостить,  — развел руками Калеб.
        Существо вылупилось на вдруг обратившегося к нему человека большими шарами глаз. И тут же завиляло круглым задом, да так, что холодцом затряслось все пухлое тельце.
        — Ми!  — Пискнул монстрик.
        — С-совсем ничего нет,  — словно догадавшись, чего хочет от него зверек, ответил парень.
        Пару секунд монстрик переминался с ноги на ногу. Но, видно, поняв, что ничего съестного ему не светит, развернулся и исчез в зарослях.
        И как это он тут оказался? Неужели все это время за ним шел? От самого лагеря браконьеров? Хотя, может, это другой зубастик. Мало ли какие существа могут в лесу жить?
        — Юми?  — Писклявый голос зверька раздался сзади.
        Калеб обернулся и вновь увидел перед собой маленькое создание. Зверек стоял боком и прятал что-то в одной руке.
        — Н-ну, что ты хочешь? П-поиграть?  — Устало спросил парень.
        Зверек неуверенно затряс задом.
        — Ю-у-уми,  — протяжно пискнул он и протянул человеку пучок рыжих морковок.


        Калеб не помнил, как затолкал в себя предложенную еду. Наконец, справившись с морковками, парень с трудом поднялся на ноги.
        С интересом наблюдающий за человеком монстрик несколько раз чавкнул, и, открыв рот, вылупился на выросшего прямо перед ним великана. Постояв несколько секунд, зверек снова завилял толстым задом, после чего радостно взвизгнул и ломанулся к зарослям.
        Монстрик остановился у большого листа папоротника и вновь обернулся на человека.
        — Юми!  — Требовательно пропищал он.
        — Т-ты хочешь, чтобы я за тобой пошел?  — Неуверенно спросил парень.
        Монстрик сделал еще пару шагов и уже наполовину скрылся в высокой траве. В последний раз убедившись, что человек следует за ним, зверек и нырнул в кусты.



        Глава 5. Юми

        Калеб с трудом продирался через заросли. В отличие от эльфов, избиравших для своего маршрута проходимые звериные тропы, небольшие овражки и прочие не сильно заросшие участки, зубастый монстрик не пытался облегчить жизнь своему неслучайному попутчику.
        Юми, как заслуженно прозвал неведомого зверька человек, шел прямиком через заросли.
        — К-каждый себе на уме,  — отметил парень, когда зубастик вновь занырнул в самую гущу леса.
        Каждый второй заросший участок вполне себе можно было обойти. Огромные, едва преодолимые острова буйных зарослей чередовались с узкими проплешинами. Вполне можно обойти. Но куда там? Зубастик шагал напрямки, не особо переживая по поводу срывающего о когтистые ветки кожу человеке.
        Боясь потерять из виду свою единственную надежду выбраться из треклятого леса, Калеб упрямо прогрызался сквозь заросли, перелезал через наваленные друг на друга ветки и перепрыгивал возникающие то тут, тот там исполинские кони и мелкие овражки.
        Остатки сил уже давно покинули человека, и теперь его подгоняла только призрачная надежда. Надежда и страх потерять из виду своего зубастого проводника.
        Зацепившись за очередную выскочившую прямо под ноги кочку, Калеб головой вниз полетел на землю.
        — Да подожди ты, т-твою мать!  — В сердцах крикнул парень уже исчезнувшему из вида зверьку.
        Никто не отозвался. Монстрик растворился в лесу.
        Человек уткнулся лицом в мягкий прохладный мох и застонал. Боль в ушибленном о ветку плече нахлынула лишь спустя пару мгновений. Парень громко выругался, вспоминая, как и с кем согрешили предки треклятых зарослей, тупорылых эльфов и мелких зубастых засранцев.
        Грудь саднила при каждом тяжелом вдохе. Последнее, неясно какое по счету открывшееся дыхание стремительно покидало легкие. Вся накопленная за последние дни усталость неподъемным грузом прижала человека к земле. Не в состоянии больше сопротивляться, Калеб проваливался в мягкие лапы тревожного сна.

* * *

        Калеб вдохнул полной грудью. Голова тут же отозвалась и пошла кругом. Прохладный, свежий, слегка солоноватый на вкус воздух щекотал его ноздри. Парень открыл глаза.
        Ленивые серые тучи бесконечным покрывалом нависали над черной водой. Адамантовое море пенилось и плескалось. Где-то далеко всколыхнулись неспокойные воды и, увенчанная белой короной, первая волна направилась к берегу.
        Море еще не проснулось, но уже потягивалось, хваталось за стремительно ускользающий сон. Вслед за первым десятки клубящихся барашков вздернули свои белые шапки к угрюмому небу.
        Первая волна накатила на побережье. С легкостью преодолев широкую полоску пляжа, она прохладным языком облизала ноги человека.
        Приятная дрожь пробежала по всему телу. Бесконечная, непознанная стихия щедро делилась своей силой. Ноги Калеба медленно закапывались в рыхлый песок.
        Калеб дернулся, прогоняя наваждение. Что-то большое и скользкое хлестнуло его по голени. С трудом вытягивая из засасывающего песка ноги, человек стал пятиться прочь от воды.
        Обессиленная стихия жадно зачерпнула могучими руками пустоту пляжа и стала медленно скатываться в свое логово. Волна отступала, вновь оголяя безжизненную полоску пляжа.
        Не отрывая взгляда, Калеб смотрел на существо, которое только что врезалось ему в ногу. Черная лоснящаяся кожа, круглое тело и огромная, сильно раздутая голова. Выброшенная на берег рыба дергано била хвостом и ртом хватала воздух. Короткими плавниками-лапами морское создание отталкивало в стороны песок и тянуло свою неповоротливую тушу в сторону Калеба. Едва разборчивый шепот, раздавшийся в голове парня, заставил встряхнуть головой.
        Новая волна, накатившая на берег, подхватила рыбу и понесла ее в сторону человека. Калеб дернулся прочь от вдруг обезумевшего моря. Исходящее пеной море вновь окатило человека, пытаясь ухватить за ногу беззубым ртом. Калеб обернулся. Потерявшая свою силу стихия утаскивала вслед за собой мерзкое создание.
        Калеб облегченно выдохнул и больше не смог сделать ни единого вдоха. Десятки голосов шептали в его голове. Они звали… Требовали… Просили помощи…
        Вода стремительно отступала, обнажая десятки и сотни черных тварей. Море вбирало в себя всю свою силу…
        Скребя гребнем по животам низко нависших туч, огромная стена воды уже неслась в сторону берега.

* * *

        Калеб оторвал саднящее лицо от зеленой подушки и вслушался в звуки леса. Грудь тут же отозвалась ноющей болью. Бурая ветка, служившая ему матрасом, безжалостно вгрызлась в уставшую плоть. Отметина будет напоминать о себе весь день. Сколько времени он пролежал без сознания, парень не знал. Судя по едва посветлевшему кусочку неба, либо пару часов, либо всю ночь.
        Жалобно завыл свою песню желудок.
        Калеб вспомнил морковки, подаренные зубастиком прошлым утром. Почти сразу Юми вывел его к ручью. Там отыскалось пару улиток, которые пришлось растянуть на весь день…
        Парень вновь открыл глаза. Небо стало чуть светлее. И все же он проспал тут всю ночь?
        Первая попытка подняться не увенчалась успехом. Измотанное тело тут же отозвалось ноющей болью. Человек со стоном рухнул на мягкий мох и вновь закрыл глаза, вспоминая противный вкус холодной улитки.
        Звуки утреннего леса заполнили его изможденное сознание. Пение птиц, шум гуляющего высоко в вершинах ветра, треск веток под чьими-то осторожно ступающими лапками.
        Знакомое смешное ворчание заставило Калеба с боем разлепить веки. Юми стоял в шаге от головы человека и неуверенно переминался с ноги на ногу.
        — Привет, д-дружище?  — Усмехнулся Калеб.
        Зубастик чуть опустил ушки и смешно зачавкал, словно пробовал новые слова на вкус.
        — Т…т… Юми,  — сдался наконец зверек.
        Вновь растянувшись в своей «обворожительной» улыбке, Юми вывалил перед человеком целую горку лесных орехов.

* * *

        Юми объявил привал, плюхнувшись своей большей частью под дерево. Калеб облегченно вздохнул и медленно сполз по стволу. Зубастик откуда-то достал основательно погрызенную палочку и принялся увлеченно точить ее острыми зубами-иголками.
        Уставшие за день ноги жутко болели, глаза закрывались сами собой. До жути хотелось есть. На дневном привале Юми что-то перепутал и вместо еды презентовал парню кусок лосиного дерьма. Ну, всякое бывает. Мог бы вообще ничего не приносить. А тут старается зубастик. Заботится.
        Самому парню удалось обглодать несколько кустов папоротника. Но и шестилапому ежу понятно, что пара зеленых побегов да горсть орехов за целый день пути это как одна ягода в чан компота.
        Живот вновь предательски заурчал, разнося свою печальную трель по поляне. Юми навострил ушки. Заботливый провожатый высунул язык и издал неприличный звук, не очень хорошо подражая бурчащему желудку.
        — Да, друг, было бы очень кстати,  — устало отозвался Калеб.
        Зверек ловко вскочил на ножки, пропищал ободряющее «Ми!» и в своей обычной манере рыбкой занырнул в кусты.
        И где он такой взялся? Мало того, что понимает все, так еще и подражать пытается. Ловко пользуется руками. Но из серьезного оружия только зубы-иголки. Такие существа не приспособлены к жизни… В одиночку. А значит, у Юми явно есть друзья. Какой-то мелкий народец, затерявшийся в непролазной глуши Эльфийского леса… Но, судя по тому, что нашли его в Проклятом лесу, логово зубастиков должно быть где-то в той стороне. Поэтому, как только лес поредеет, от доброжелательного провожатого надо будет сматываться…
        Счастливый писк зубастика нарушил поток мыслей человека. Калеб посмотрел на вылезшего из леса Юми и не поверил своим глазам. Маленький зверек, гордо задрав вверх мордочку, держал в руках здоровенного карася.
        — Т-ты где его взял?  — Парень наивно полагал, что его уже невозможно чем-либо удивить.
        Зубастик самодовольно растянулся в улыбке, плавно переходящей в уши, и бросил рыбу перед человеком.
        — Юу-у-уми!  — Поспешил объяснить зверек.
        Калеб невесело хмыкнул.
        — А, ну тогда все ясно,  — пожал плечами он и потянулся за своим ужином.


        Битый час человек пытался развести треклятый костер. Как же просто все получается у этих охотников! Возьмут две палки, потрут-потрут, и на тебе огонь.
        Калеб в кровь стер руки, но ему не удалось добыть и жалкого намека на уголек. Сложенная шалашиком пища для несостоявшегося костра говорила о бездарности тристарского коновала. Как правильно раздувать пламя из единственного уголька, парень хорошо знал, но как этот самый уголек добыть, уточнить так и не удосужился.
        Парень злым взглядом пилил сырого карася. Если бы глазами можно было прожечь, то он уже давно сжег бы к марлокам не только свой ужин, но и весь этот гребаный лес. В животе уже в который раз забурчало. Желудок уже скручивало от боли. Не в силах больше терпеть, человек трясущимися руками потянулся за карасем. Придется есть сырым…
        — Юми-юми!  — Выросший рядом с рыбой зубастик хлопнул ладошкой по руке Калеба.
        — Д-да не бойся, поделюсь я с тобой,  — бросил парень, переводя взгляд на зубастика.
        Прижав к голове уши, зверек в немом поклоне возложил на землю два бурых кругляша.
        — Юми, мне не д-до твоих игр сейчас,  — пробурчал Калеб.
        Зверек прижал лапки к груди и жалостливыми глазами не угодившего хозяину раба посмотрел на человека.
        Калеб раздраженно вздохнул и потянулся к принесенному подарку. Неровные кругляши звонко стукнулись друг о друга. Глаза человека, в дань уважения зубастому проводнику, стали плавно увеличиваться в размерах. В ладони парня звонко позвякивали кремни.

* * *

        Благодаря зубастику разжечь огонь теперь стало проще легкого. Обзаведясь кремнями, Калеб с удовольствием практиковал свое новое умение при каждом возможном случае. Благо сухих веток под ногами валялось в избытке.
        Но теперь появилась новая проблема. Вода. Точнее, ее отсутствие.
        Каждое утро на рассвете Калеб собирал росу рукавом своей куртки. Плотная ткань намокала неохотно. А потом с еще большей неохотой делилась живительной влагой с человеком. Битый час уходил на то, чтобы по паре капель вдоволь напиться.
        Юми, как всегда с большим интересом следивший за всеми неудачами человека, успокаивающе пищал свое имя и терпеливо ждал. О чем думал в эти минуты зверек, как всегда оставалось загадкой. Так же, как загадкой осталось, откуда он припер на одном из привалов бамбуковую флягу, наполовину наполненную водой.


        Сизый дымок тонкой струйкой потянулся к небесам. Очередной самостоятельно добытый Калебом огонек уже вовсю грыз предложенную ему пищу. Парень аккуратно положил рядом с тонкими березовыми ветками одинокую шишку — все, что ему удалось подобрать по дороге. Остается надеяться на очередное гастрономическое чудо от зубастого повара.
        Юми уже полчаса как убежал в лес. Должно быть, сам отправился на охоту. Калеб не раз приглашал зубастика разделить с собой трапезу, но тот лишь причмокивал, говорил, что его зовут «Юми» и отправлялся к ближайшему дереву грызть свою палочку. Может, стесняется, а может, и не ест такое. Вон зубы какие — явно на живую плоть рассчитаны, а не на морковку с грибами. Хотя, и от рыбы с улитками зверек в свое время тоже отказался.
        Скрестив ноги, Калеб устроился поближе к огню. Парень закрыл глаза и сделал глубокий вдох. С каждым днем рука беспокоила его все больше. Боли не было, но пальцы потеряли чувствительность. Калеб едва не оторвал себе ноготь, но так ничего и не почувствовал.
        Парень не сомневался, что сможет побороть эту заразу. Что там укус какой-то твари? Его пару лет назад фирийский скорпион на жало посадил, и ничего, за пару дней выкарабкался. Пришлось только легенду сочинять о том, что скорпион потерял силу своего яда от старости. После этого пару перебравших браги надсмотрщиков даже поспорили с кем-то, что им не страшен яд скорпиона. Тогда Калеб впервые на своей памяти напился. Смерть пьяниц он записал на свой счет.
        Парень закрыл глаза и сосредоточился на размеренном бое своего сердца.
        Бом-Бом… Бом-Бом…
        Медленный вдох и выдох. Вдох и выдох. Вдох.
        Калеб задержал дыхание.
        Бом… Бом… Бом…
        Замедляющийся барабан отзывался в его висках. Голова наполнялась шелестом листвы и нарастающим звоном. Закрытые веки плавно сменили цвет с нежно-розового к светло-зеленому. Тонкий поток Силы по воле человека направился в правую руку. Теплая волна медленно подвигалась по застывшим венам. Легким покалыванием отзывались борозды жутких шрамов… Мерным шелестом оживали голоса в голове. Едва теплящийся поток задрожал. Навязчивый шепот его разума требовал прекратить и поберечь силы…
        Громкий писк застал парня врасплох. Калеб открыл глаза. Слишком резко. Голова тут же загудела контуженным шмелем. Человек судорожно потряс головой, пытаясь прогнать навалившуюся дрему. Следующий писк Юми заставил парня подскочит на ноги.
        Зверек выпрыгнул из зарослей и со всех ног ломанулся в сторону Калеба. Человек сделал шаг назад и едва не упал, зацепившись за выломанную для костра мертвую березку.
        Подбежав к человеку, Юми тут же спрятался за его ногой. Бросив один испуганный взгляд на Калеба, зубастик крепко прижал к голове ушки и поплотнее обхватил ладошками штанину своего защитника.
        — Гат!  — Указав пальчиком в сторону леса, жалобно пропищал Юми.
        Калеб нервно сглотнул подползший к горлу комок. Новое слово в арсенале зверька пугало еще больше. Из зарослей, откуда пару мгновений назад вынырнул зубастик, послышался шум ломающихся веток.
        — Ты мне в следующий раз арбалет какой-нибудь приволоки, хорошо?  — Парень схватил березку и судорожными движениями принялся обламывать сухие ветки.  — Если, конечно, у нас на этом разе все и не закончится…



        Глава 6. Эдрик

        Теплый свет едва пробивался сквозь густые зеленые кроны. Нежные лучи приятно ласкали кожу. Свежий запах утреннего леса бодрил, заставляя промерзшие за ночь мысли бодро шевелиться в голове.
        Со стороны эльф казался спящим. Размеренное дыхание, плавно вздымающаяся грудь. Но едва подрагивающие веки выдавали в нем затаившегося в засаде хищника. Так и есть. Привалившись к толстому корню, Эдрик внимательно вслушивался в звуки леса, ожидая, когда мелкий вредитель в очередной раз придет покушаться на его собственность. Дохлая белка уже ждала своего «нового хозяина».
        Уже третий день подряд неуловимый гад повадился таскать все, что плохо лежит. Все началось с морковки. Стоило эльфу лишь на мгновение отвлечься на раздувание костра, как желанный ужин бесследно исчез. Вместо дикой моркови (которую в лесу найти не так-то и просто) пришлось в очередной раз давиться личинками короеда. Хорошо хоть, что Эдрик предусмотрительно устроил ночевку в зарослях орешника. «Мясной» ужин был хоть немного разбавлен более привычной для эльфа едой.
        Утром все повторилось с набранными в дорогу орехами. Эльф едва успел сложить расставленные вокруг лежанки силки, как горстка запасов бесследно испарилась со своего законного места.
        Поначалу это было даже смешно. На следующем привале Эдрик подготовил к перехвату сушеный кусок лосиного дерьма. Стоило отвернуться на пару минут, как и это добро пошло в ход. Ну что ж, приятного аппетита.
        А потом понеслась. Едва эльф раскладывался на привале, невидимый гаденыш обязательно находил его и тибрил что-то съестное. Грибы и шишки испарялись прямо с углей, ягоды по горстке едва ли не по пути ко рту. Воришка сумел утащить даже с таким трудом пойманную в лесном озере рыбу.
        Но даже это не было большой проблемой. В лесу еды навалом. Надо только нагнуться и взять. Терпение же эльфа закончилось, когда мелкий засранец свистнул у него кремень.
        Кремень! Самое ценное в походе! После ножа, конечно…
        Это уже была война. Найти… Поймать… Посмотреть в наглые глаза… И наказать…
        Хрустнула ветка.
        Не дернув ни единым мускулом на лице, эльф приоткрыл дрожащие веки. Осторожно ступая короткими пухлыми ножками, не отрывая взгляда от «спящего» охранника, к белке крался знакомый зубастый пузырь с ушами.
        — Ах ты ж гад…  — Одними губами прошептал Эдрик.
        Смотря прямо в глаза вдруг проснувшегося эльфа, пойманный на месте преступления зубастик замер с протянутой к белке рукой.
        — Э-эй, дружок… Гули-гули-гули…  — Эдрик, словно праздничного гуся, поманил зверька рукой.
        Пузырик так же медленно закончил маневр рукой и осторожно взял белку за хвост. Чуть подтянув к себе добычу, зверек тут же стал медленно пятиться назад.
        — Ну, постой, куда же ты пятишься?  — Эдрик медленно поднимался на ноги.  — Помнишь, мы же вместе сидели… Ты мне рукой махал… Вот так, помнишь?
        Эльф осторожно поднял руку и помахал зубастику. Зверек прижал уши к голове и стал быстро причмокивать. Спустя мгновение, оскалившись дюжинами редких кривых зубов, воришка зашипел на эльфа.
        — Ах ты зара-а-аза такая…  — Эдрик все еще говорил сладким голосом, растягивал слова и не переставал улыбаться.  — Я его из клетки достал, а он на меня шипеть еще будет… Сейчас я тебе пошиплю…
        Эдрик молнией рванулся к отступающему зверьку. Зубастик душераздирающе заверещал и, не удосуживаясь разворачиваться, сделал кувырок назад. Едва вновь став на ноги, зверек прытко рванул в сторону спасительных зарослей.
        Эдрик в три шага нагнал коротконогого воришку. Но, стоило лишь занести над ушами гада руку, как зубастик резко плюхнулся на пятую точку.
        Проскользив по мокрой траве, эльф не удержал равновесие и повалился на спину.
        Это напоминало ловлю дикой свиньи на празднике равноденствия. Вроде и бегает не быстро, но поймать резко меняющего направления хряка очень сложно. Чем меньше свинья, тем тяжелей за ней угнаться. Недаром приз такой хороший дают.
        Зверек, широко расставив ноги, стоял в трех ярдах от Эдрика и из стороны в сторону водил поднятой за хвост белкой.
        — Понравилось в догонялки играть?  — Догадался эльф.
        Зверек высунул язык и издал неприличный звук. После чего повернулся к Эдрику задом и стал трясти своей пятой точкой. Через пару секунд зарвавшийся воришка уже вовсю пустился в пляс, раскачивая толстыми бедрами и прижимая рыжую тушку к груди.
        Эдрик едва сдерживал смех за подрагивающими губами. Но, вспомнив, что из-за этого самого танцора уже второй день дрожит по ночам от холода, вновь с серьезной миной уставился на зверька.
        — Кремень мой верни, гад!  — Серьезно, бросил он.
        Зверек остановился на пол-обороте. Стоящие торчком ушки поползли вниз. Зубастик закрыл рот, причмокнул, и выпучил глаза на эльфа. Пару раз монстрик беззвучно открывал лягушачий рот, словно пробуя воздух на вкус.
        — Г… Га-а-ат?  — Тоненько пропищал он.
        Эдрик несколько мгновений ошарашено смотрел на зубастика.
        — Я тебе дам, Гат!  — Придя в себя, крикнул эльф.
        Зубастик душераздирающе заверещал, но на этот раз Эдрик был быстрее. Схватив зверька за пухлую лодыжку, эльф дернул его на себя. Монстрик покатился по земле клубком, изо всех сил пытаясь вырваться из захвата. Надо отдать должное, сил у мелкого кругляша оказалось на двоих. Точь-в-точь как у того поросенка.
        Уже спустя мгновение загнанный к дереву зверек стоял на ногах и угрожающе скалился в сторону своего обидчика. Пухлыми ладошками зубастик продолжал сжимать хвост многострадальной белки. Расставаться со своей добычей воришка явно не собирался.
        — Ну, гад, сам напросился…
        Реакция Эдрика была отточена до совершенства. Благо, что зубастик сам прибежал прямо к оружию. Вскинуть лук, двумя пальцами вбросить оперение, натянуть и тут же отпустить тетиву.
        Свист рассекаемого воздуха. Смертельный снаряд больно хлестнул по щеке оперением. Тупой удар и последовавший за ним короткий писк сказал о том, что оружие нашло свою цель.

* * *

        Маленький монстрик удивленно раскрыл пасть и уставился на длинную стрелу, торчащую из его дражайшей белки. Зубастик дернул свой трофей за хвост, но пущенный эльфом снаряд надежно пригвоздил рыжую тушку к корню дерева.
        Монстрик вцепился в рыжий хвост и, безостановочно ворча, не оставлял попыток оторвать ее от дерева. Затрещали беличьи позвонки.
        — До чего же наглая тварь…  — Эдрик уверенно шагнул к монстрику.  — Как ты вообще с таким характером выжить-то умудрился?
        Увидев, что грозный эльф направляется по его душу, кругляш с удвоенной силой принялся тянуть свой трофей.
        — Гат! Га-а-ат!  — Запищал зверек.
        Эдрик был в шаге от зубастика, когда громко клацнули сомкнувшиеся челюсти. Перекушенная в двух местах стрела упала на траву. Ни на секунду не прекращая верещать, монстрик схватил освобожденную белку и засверкал пухлыми пятками в сторону ближайших кустов.

* * *

        Калеб, словно копье, выставил перед собой березку. Шершавый ствол был легче, чем казался, но держать толстое бревно было неудобно.
        — Га-а-ат!  — Пропищал Юми.
        Плотная зеленая стена кустов закачалась и выплюнула на поляну невысокую фигуру уже знакомого эльфа. Светловолосый застыл на месте. Острым взглядом раскосых глаз лесной охотник смотрел то на Калеба, то на жалобно повизгивающего из-за его ноги зубастика.
        Его выследили… Лесные недомерки нашли его… Теперь они отведут его в деревню, отрежут уши, а потом посадят на бамбуковый кол…
        Калеб оскалился и дрожащими руками направил свое оружие на пришельца. Он никогда не умел драться, но сдаваться остроухим палачам без боя не собирался.
        Эльф глубоко вздохнул и взялся руками за пояс.
        Тянет время…
        Калеб замахнулся дубиной и с диким криком бросился в атаку. Пронзительно запищал Юми. Страх перед пытками придал человеку сил. Взметнувшееся вверх бревно едва не перевесило парня. С трудом его удержав, Калеб со всей силы обрушил оружие на тонкую фигуру.
        Эльф шагнул в сторону, легко уворачиваясь от удара. Сухое бревно врезалось в землю и с громким хрустом развалилось на части. Лесной охотник в мгновение ока оказался рядом с человеком. Перед глазами сверкнул кулак.
        Зубы клацнули с такой силой, что, подставь под них железную заготовку, перекусил бы вместе с наковальней. Из глаз полетели искры. А вслед за ними ушибленную голову шустро покидали мысли о дальнейшем сопротивлении.
        Очнулся Калеб уже на земле. Эльф сидел сверху и больно давил коленом на грудь.
        — Успокоился?  — Злобно бросил лесной охотник.
        Человек попытался столкнуть с себя эльфа, но тот навалился еще больше. Противник схватил Калеба за ворот куртки, а свободной рукой врезал обидную оплеуху.
        — Да уймись ты уже, наконец!  — Гаркнул пришелец.  — Не буду я тебя трогать.
        Вцепившись в руку эльфа, Калеб зло уставился на возвышающегося над ним противника. Разрезанный рукав сполз к плечу, оголив уродливые шрамы, оставленные ночным монстром.
        Остроухий ослабил хватку. Легким движением руки он вырвался из захвата человека. Спустя мгновение эльф встал на ноги и сверху вниз смотрел на лежащего на земле противника.
        — Как тебе удалось сбежать?  — Властным голосом спросил остроухий.
        Калеб зло пилил взглядом пришельца.
        — К-как будто сам не знаешь? Ты ведь их в-вырубил.
        На мгновение о чем-то задумавшись, эльф принялся разминать ушибленную о подбородок человека ладонь.
        — Напал на меня зачем тогда? Если я тебя спас?  — Тоном, не требующим ответа, спросил остроухий.
        Теперь уже Калеб полез за словом в карман.
        — Не узнал сразу…  — Промямлил он.  — Все в-вы эльфы на одно лицо.
        Пришелец невесело усмехнулся. Должно быть, для полукровки это прозвучало как комплимент. Эльф обвел глазами разбитый человеком лагерь. Зацепившись за что-то взглядом, лесной охотник продолжил.
        — Долго за мной идешь?
        Калеб удивленно нахмурился.
        — Ч-чего это за тобой сразу?  — Забыв, что все еще лежит на земле, буркнул парень.  — Я домой иду. В Тристару.
        — Это чудо твое зубастое так сказало?  — Кивнул головой в сторону остроухий.
        Калеб ничего не ответил.
        Эльф шагнул в сторону и принялся шарить рядом с костром. Подхватив бамбуковую флягу, он встряхнул, проверяя содержимое. Злобный взгляд, полетевший в человека, говорил о том, что находка не очень его обрадовала.
        — Ладно,  — вешая на плечо пустой сосуд, сказал эльф.  — Иди куда хочешь, но еще раз твой засранец сопрет у меня что-нибудь, прибью обоих.
        Вслед за флягой лесной охотник схватил с земли кремни и, не говоря больше ни слова, направился к зарослям.
        — Его Юми зовут,  — бросил вдогонку грабителю Калеб.

* * *

        Маленький зубастик так и не появился. Должно быть, завидев, с какой уверенностью его «защитник» отгребает от эльфа, Юми решил, что куда безопасней будет продолжить свой путь в одиночку.
        Калеб сидел у изломанных побуревших веток и обреченно смотрел на очередной неудавшийся костер. Весь день парень пытался идти по следам эльфа. Точнее, по прямой, через заросли, в которых тот скрылся. Уже к обеду человек понял, что снова заблудился.
        Желудок жалобно заскулил. Оставшемуся в одиночестве Калебу не пришло в голову поискать что-либо съестное.
        — Собирайся, выдвигаться пора!
        Раздавшийся за спиной голос едва не заставил сердце ударить в свой последний раз. По спине пробежал уже успевший затаиться в вечернем воздухе холодок. Медленно обернувшись, человек увидел перед собой соломенную копну волос.
        — Что вытаращился?!  — Зло бросил Эдрик.
        Калеб снизу вверх смотрел на эльфа.
        — К- куда выдвигаться?  — Заикающимся голосом спросил человек.
        Эльф усталым от глупости взглядом посмотрел на своего бывшего противника.
        — Из леса тебя выведу. Твой провожатый на тебя забил уже…
        Калеб не спешил. Отодвинувшись как можно дальше, парень выставил перед собой руки. Уже кому-кому, но эльфу следовало доверять в последнюю очередь.
        — З-зачем тебе мне помогать?  — Осторожно подбирая слова, спросил он.  — Я видел, что тебя выгнали. Хочешь вместе с пленником назад вернуться?
        Ноздри Эдрика гневно раздулись. Глаза сверкнули злобой.
        — Как хочешь, подыхай здесь…  — Буркнул он.
        Эльф фыркнул и пошел прочь от ночлега Калеба. Лишь пара веток хрустнула под ногами скрывшегося из виду лесного охотника.
        Калеб вновь остался один. Всего минута понадобилась парню, чтобы принять решение. С трудом переставляя ноги, человек направился вслед за своим новым провожатым.



        Глава 7. Дорога домой

        Калеб сидел на рыхлом стволе давно поваленного дерева и через толстый рукав куртки чесал руку. В небольшом углублении уже теплился аккуратный огонек. Рядом, завернутые в листья, ожидали своего часа лесные улитки. То, что Эдрик может найти еду практически в каждом аршине растущей травы, делало дорогу домой едва ли не приятной прогулкой. Тем более, что идти по лесу с эльфом было куда проще, чем с прущим напролом зубастиком.
        — Да не чеши ты ее так,  — косясь в сторону человека, осторожно сказал Эдрик.  — Чешется, заживает, значит. Кожа новая растет.
        — Да там, такое чувство, зубы растут,  — буркнул Калеб, продолжая с остервенением драть многострадальную конечность.
        Последнее время рука стала чаще напоминать о себе. Рана не переставая зудела и чесалась. Иногда слабее, иногда сильнее, отдельными припадками доводя человека до полного безумия.
        — Сколько нам еще до Тристары идти?  — Калеб приподнялся с насиженного места и потянулся к приготовленной для костра кучке веток.
        — Мы не идем в твой город,  — спокойным голосом бросил эльф.
        Калеб на мгновение застыл с открытым ртом и плюхнулся на не готовое к таким поворотам событий трухлявое бревно. Глаза парня округлились, и он тут же обратно вскочил на ноги.
        — К-к-как не идем? Ты что, ох-охренел что ли?
        Эдрик поднял на зарвавшегося человека тяжелый взгляд, но в этот раз не встретил обычной неуверенности и страха.
        — Там больше делать не чего. После того, что случилось с нашим отрядом и… После твоего побега, там все будет кишеть поисковыми отрядами. Ты думаешь, что просто так придешь, сядешь в свою лодку и переплывешь на тот берег?  — Эльф смотрел прямо в глаза Калеба, явно пытаясь что-то в них отыскать.  — До Думмских гор дойдем через три дня. Выведу тебя к людям. Дальше пойдешь, куда захочешь.
        — Какие горы?!  — Закричал Калеб,  — Мне в Тристару надо, понимаешь!
        — Ну так вали тогда на все четыре стороны,  — вслед за человеком стал заводиться Эдрик.  — Я тебя держу, что ли? Вон там твоя Тристара? Иди давай!
        Калеб ненавидящим взглядом продолжал пилить эльфа.
        — Дороги не знаешь? Вот и заткнись тогда!  — Не успокаивался Эдрик.  — Или иди назад к Седому, у него попроси… Узнаешь тогда, что эльфы с браконьерами делают.
        — Я не браконьер.  — Уже спокойно бросил Калеб, сам поражаясь, что в моменты злобы перестает заикаться.
        — А, ну конечно, танцор лесного вальса, случайно прибился к головорезам!  — Продолжал издеваться эльф.
        — Да что ты вообще знаешь обо мне, эльф?!  — Вновь вспылил Калеб.
        Выпятил грудь колесом, человек стал выше Эдрика на полголовы. Разошедшийся эльф не собирался уступать.
        — Мне достаточно того, что ты поганый человек!  — Эльф бесстрашно ступил к противнику.
        — Расскажи это своей матери, полу…
        Калеб не успел договорить. Мощнейший удар лоб в лоб выбил из него дух. Голова взорвалась целым снопом искр, из глаз водопадом хлынули слезы. Парень ударил наотмашь и, судя по раздавшемуся стону, умудрился зацепить своего противника. Кулак приятно отозвался болью отхватившего по башке эльфа.
        Зрение еще не вернулось к Калебу, когда слух резанул громкий рык. Удар осадного тарана сбил человека с ног. Больно приземлившись на спину, Калеб принял на себя вес эльфа.
        Человек и эльф клубком покатились по траве. Калеб не переставая месил противника кулаками, и при каждой возможности сам отгребал по уху, носу и зубам.
        С виду мелкий и щуплый эльф уже второй раз доказывал, что является грозным противником. Ловкий, умелый и сильный. Калеб был не в состоянии держать такой темп долго. После очередного пропущенного удара в подбородок, человек сам не заметил, как стал просто прикрывать руками разбитое в кровь лицо.
        — Сдаюсь!  — Захлебываясь кровью из разбитого носа, прохрипел парень.
        Последний удар по прикрывающей голову руке показался каким-то ленивым.
        Победивший эльф сполз с человека и повалился рядом.
        Калеб с трудом пытался отдышаться. Легкие сводило огнем при каждом вдохе. Сквозь свои прерывистые всхлипы, человек слышал не менее тяжелое дыхание эльфа.
        Парень чувствовал, как заплывает правый глаз, из разбитого носа ручейком бежала красная юшка. Во рту надолго поселился медный привкус.
        Повернув голову в сторону эльфа, человек злорадно усмехнулся. Остроухому недомерку тоже знатно перепало. В глаз Калеб ему так и не попал, зато ухо лесного охотника сейчас напоминало разрезанную вдоль корня свеклу.
        Держась рукой за бок, эльф неспешно сел на траву и застонал от боли. Расстроено мотнув головой, словно проигравший в брэг[16 - Брэг — карточная игра.] неудачник, Эдрик скользнул взглядом по разбитому лицу Калеба. Уголок рта едва дернулся вверх и, удовлетворенный проделанной работой, эльф отвернулся в сторону ближайших кусов.
        Вот сволочь… В следующий раз я тебе точно ухмылку поправлю…


        — Мой отец был человеком,  — спустя минуту проговорил Эдрик.
        — Поэтому тебя не принимают соплеменники?  — Тут же «махнул кулаком» явно проигравший в драке Калеб.
        Эдрик ничего не ответил. Тощие плечи вздрогнули, словно от холода, и стали медленно тянуться к земле.
        Только сейчас Калеба начало отпускать. Желание поддеть, обидеть или вновь наброситься на эльфа растворилось словно пыль. Эйфория от драки, которая так манит пьяных стражников вновь и вновь лишаться зубов, стремительно отступала.
        — А я никакой не браконьер,  — нарушил молчание Калеб.  — Пришел за травами вместе с отрядом… А так, я вообще лекарь… Только по животным больше.
        Поникшие было плечи эльфа слегка расправились.
        — Да я понял уже, что ты не охотник,  — буркнул тот.
        Эдрик бросил на Калеба косой взгляд и слегка отодвинулся от человека.
        — Дерешься, как девчонка,  — добавил он.
        Калеб посмотрел на эльфа и, держась за ноющие ребра, сухо, но от души засмеялся. Эльф с опаской посмотрел на задергавшегося вдруг человека. Но поняв, что тот оценил непроизвольную шутку, вскоре присоединился к своему новому товарищу.

* * *

        — Значит так,  — Эдрик взял в руки небольшую палочку и принялся рисовать поверх набросанных толстым слоем сосновых иголок.
        Внизу импровизированной карты двумя точками были отмечены Тристара и место, где Калеб сбежал от эльфов. Точки были разделены длинной линией — разделяющая всю Иттирию река Мирам.
        — Переправа, на которой вы, люди, преодалели реку, находится здесь,  — эльф нарисовал небольшой мостик.  — Это единственное место, где в принципе возможно переплыть Мирам. Все остальное,  — Эдрик широко заштриховал всю линию реки,  — неприступный каньон в пятьдесят, сто ярдов высотой.
        Калеб почесывал ноющую руку, переводя слова эльфа в привычные единицы измерения.
        — Мы здесь,  — эльф указал в середину карты.  — А надо нам сюда. На самый верх.
        Эдрик проследил за удивленным взглядом человека.
        — Реку Мирам невозможно пересечь,  — эльф покосился на человека.  — Но можно обойти…
        За спинами бывших противников раздалось неразборчивое ворчание. Калеб и Эдрик обернулись одновременно. В ярде от них, переминаясь на пухлых ножках, стоял мелкий воришка.
        Зубастик протянул пухлую ладошку к Эдрику.
        — Юми!  — Требовательно пропищал монстрик.
        — Ничего себе, этот гад, кроме того, что еду ворует, еще разговаривать умеет!  — отозвался эльф.  — Мириться пришел, что ли?
        Эльф протянул руку и попытался дотронуться до ладошки существа. Зверек тут же отскочил в сторону. Несколько мгновений пристально изучая Эдрика, монстрик вновь протянул к нему руку.
        — Юми!  — Повторно пискнул зубастик.
        — Чего он от меня хочет?  — Спросил эльф.
        — Я думаю, хочет, чтобы ты что-то ему дал,  — предположил Калеб.
        Эльф наигранно широко кивнул.
        — Ах вот оно что! За добром своим вернулся?  — Протянул Эдрик.
        Монстрик приоткрыл свою жуткую пасть и принялся из стороны в сторону двигать толстым задом.
        Эльф достал из кармана куртки сильно погрызенную полочку.
        — Уронил, когда от меня улепетывал,  — ответил он на немой вопрос Калеба.  — Так и знал, что придет назад клянчить.
        Эльф поднялся на ноги и принялся дразнить зверька. Юми радостно прыгал вокруг него, повизгивая каждый раз, когда ему казалось, что вот-вот удастся дотянуться до заветной палочки.
        — А морковку мою вернешь? А? С орехами и рыбой?  — Подтрунивал над зубастиком Эдрик.
        — Да ладно тебе,  — принялся защищать старого товарища Калеб.  — Он просто поиграть хотел.
        — Поиграть хотел? Ну, давай поиграем тогда.
        Эльф размахнулся и со всей силы запустил палочку за деревья.
        В выпученных глазах Юми отразилась целая лавина эмоций. Казалось, что в душе монстрика вдруг что-то оборвалось. Широкая зубастая улыбка медленно поползла вниз, сменившись на обиженную мину. Широкий лягушачий подбородок мелко задрожал, словно зверек был готов вот-вот зареветь горькими слезами. Юми поджал пухлые ручки и, казалось, пытался что-то сказать, но мог лишь быстро приоткрывать свой широкий лягушачий рот.
        — Гат,  — обреченно пискнул Юми и вслед за своим погрызенным сокровищем побежал в кусты.
        — Да-а-а-а-а,  — протянул Калеб,  — умеешь ты друзей заводить.
        — Так ты ж сам сказал, поиграть!  — Попытался оправдаться эльф, отчего-то вдруг почувствовавший себя виноватым.
        — Ну, я ж тебе не говорил пулять всю его собственность в кусты,  — усмехнулся Калеб.
        Эдрик виновато посмотрел на все еще подрагивающие ветки.
        — Ладно, забей, не думаю, что он сильно обидится,  — попытался подбодрить эльфа Калеб.


        Юми вылез из кустов лишь спустя полчаса. Лицо монстрика снова лучилось зубастой, но весьма милой улыбкой. В руках счастливый зверек гордо держал свою палочку.
        — О, вернулся!  — Обрадовано вскинул испачканные жаренными лягушками руки эльф.
        Монстрик повернулся боком и прижал палочку к впалой груди, пряча свое сокровище от Эдрика. С подозрительным прищуром зверек косился на обидчика.
        — Все, не бойся. Я не буду больше ее бросать,  — пообещал эльф и клятвенно положил ладонь на сердце.
        Но, видно, Юми не очень-то доверял таким обрядам. Крутанувшись на пяточках, звереки гордо вскинул голову и по широкой дуге в обход эльфа направился к Калебу. Насупившийся зубастик посмотрел на Эдрика, и издав неприличный звук, плюхнул свою палочку в руку человека.
        Едва сдерживая смех, Калеб с видом заправского коллекционера рассматривал сокровище Юми. Все это время зубастик, с выпученными глазами и открытым ртом, само внимание, следил за человеком. Наконец Калеб удовлетворенно закивал и протянул палочку Юми. Медленно, словно за самой нежной птичкой, зубастик потянулся к своему сокровищу.
        Глаза Калеба злобно сверкнули.
        — Это тебе за то, что завел меня марлок пойми куда!
        Широко размахнувшись, человек запустил палочку Юми в лес.

* * *

        Весь день Калеб с ослиным упорством продирался через заросли, преодолевая порой немыслимые препятствия, которые даже миниатюрному и ловкому Эдрику давались с трудом. Незримая тропа, видимая одному лишь эльфу, уже ощутимо шла на подъем. Мысли о том, что он все же покинет этот треклятый лес, подстегивали человека идти дальше, заставляли вгрызаться в неприветливую зеленую чащу.
        — Река Мирам берет начало в Думмских горах. Десятки, может, даже сотни ручьев стекаются в Улье Духов, образуя там горное озеро,  — эльф не затыкался с самого утра.  — Воды там настолько много, что она переливается через край и водопадом обрушивается с утеса. Там и берет свое начало река Мирам…
        Идущий впереди Эдрик резко остановился. Несколько раз шумно втянув воздух, эльф внимательно посмотрел на Калеба. Должно быть, отметив для себя что-то важное, Эдрик принялся шерудить по кустам.
        — Потерял что-то?  — Кивнул головой Калеб.
        — Да воняет,  — ответил эльф.  — С самого утра запах преследует.
        — И я тоже почувствовал, но думал, может, в лесу кто-то сдох?
        Эльф выдержал небольшую паузу.
        — Ну, а я боялся, что от тебя,  — наконец, осторожно заметил он.  — Мало ли что с раной стало под курткой твоей. Ты б ее снял, проверил хоть.
        Человек испытующе посмотрел на Эдрика. С того момента, как его цапнула та тварь, основной очаг раны так и запекся где-то под курткой. Калеб так ни разу и не видел свою руку полностью. Но и обозримой части было вполне достаточно, чтобы не спать пару ночей.
        — Рад бы, но без воды я ее только вместе с кожей сниму,  — невесело усмехнулся Калеб.
        — Ну да,  — согласился эльф.  — К вечеру выйдем к ручью, там будет возможность…
        Калеб сморщился от сильно запаха тухлятины, ударившего в нос.
        — Фу-у-у! Что за вонища?  — Человек прикрыл нос ладонью.
        — Ах ты ж засранец!  — Медленно протянул Эдрик.
        Гордо сжимая в руке рыжую тушку, рядом гордо прошествовал Юми.
        — Белка это!  — Указал пальцем на зверька эльф.  — Это она смердит, как дохлый медведь! А ну иди сюда, гад!
        Эдрик отважно бросился на зубастика. Юми крепко прижал вонючую тушку к груди и выставил напоказ пару дюжин своих острых зубов-иголок. Эльф на мгновение замер, никак не ожидая такой реакции от вечно удирающего зверька.
        Юми грозно причмокнул лягушачьим ртом и указал пальцем на Эдрика.
        — Га-а-ат!  — Пропищал зверек.
        — Бу!
        Эдрик едва дернулся в сторону наглого вонючки, как тот тут же сорвался с места.
        — Я тебе дам, Гад!  — Крикнул эльф пухлым сверкающим пяткам.
        В очередной раз шарахнувшись от разливающейся по лесу вони, Эдрик развернулся к умирающему от смеха человеку.

* * *

        Всю дорогу, Юми предусмотрительно держал дистанцию от метающего в него недобрые взгляды эльфа. Маленький монстрик таскался со своим жутким трофеем словно с куклой. Зубастик баюкал вонючую белку на руках и постоянно что-то бормотал, изредка дополняя непонятное ворчание словами «гат» и «юми».
        Еще несколько раз Эдрик пытался отобрать у зверька тухлую белку, но шустрый зверек был эльфу явно не по зубам. Стоило лишь покуситься на смердящую игрушку, как зубастик с громким писком нырял в спасительные кусты. Но уже спустя мгновение мелкий «гад» появлялся вновь и с безопасного расстояния начинал дразнить эльфа, покачивая своей белкой из стороны в сторону.
        — Где он ее взять умудрился? Я думал, что сожрал тогда,  — в сердцах воскликнул эльф после очередной неудачной попытки отобрать вонючий трофей.
        — С чего ты взял, что это та самая?  — Прикрывая ладонью нос, спросил Калеб.
        — Вон, у нее голова пробита,  — Эдрик махнул рукой в сторону кривляющегося и размахивающего рыжим трупиком зубастика.  — Я же эту белку и так нашел. Она уже сама по себе подгулявшая была…
        Калеб глубоко вздохнул и поднялся на ноги.
        — Не разжигай костер, я сейчас белку эту отберу, перейдем куда-нибудь подальше,  — сказал он эльфу.
        Эдрик удивленно вскинул бровь, не узнавая своего старого знакомого. Перестав копать яму для костра, эльф поудобнее устроился на траве, явно готовясь к предстоящему зрелищу.
        — Ну, удачи!  — Весело бросил он.
        Калеб резко развернулся.
        Ошибочно решивший, что уже отстрелялся, семенящий к дереву Юми застыл в позе болотной цапли. Настороженно чавкнув, зверек обнял свою основательно полысевшую игрушку и выпученными глазами уставился на своего нового противника.
        Недовольно заворчав, зубастик широко расставил пухлые ножки и в полной боевой готовности собирался в любое мгновение броситься наутек.
        Калеб тоже не думал уступать. Подыгрывая Юми, он выставил перед собой руки, показывая, что готов к «смертельной» схватке за вонючий трофей.
        Где-то позади давился от смеха Эдрик.
        Калеб никогда не делал такого раньше, но сейчас голоса в голове шептали, что у него все получится. Парень зачерпнул толику восстановленных сил и хлестким взглядом вцепился в мертвую белку.
        До конца не осознав, что происходит, зверек удивленно таращился на свою любимую игрушку. Глаза Юми плавно превращались в блюдца. Облезлая белка вздрогнула в руках зубастика. Хрустнув засохшими позвонками, ожившая игрушка повернула раздавленную головку к своему хозяину.
        Юми заверещал так громко, что у Калеба заложило уши. Высоко подбросив белку, зверек со всех ног ломанулся прятаться за ногу человека. Но, уже на бегу передумал, резко развернулся и понесся в сторону никогда на предававших его зарослей.
        — Один — ноль,  — с улыбкой на лице объявил верещащим кустам Калеб.
        Без особого отвращения подняв вновь уснувшую вечным сном белку, парень размахнулся и как можно выше зашвырнул вонючий трупик на дерево.

* * *

        Калеб закатал рукав своей куртки. Приятный свежий воздух тут же защекотал отвыкшую от его нежного прикосновения кожу. Присев на колени, парень по плечо сунул руку в прохладную воду. Ожидая, пока размокнет запекшаяся на ране ткань, человек стал рассматривать свое отражение.
        За последние десять дней его лицо сильно изменилось. Оно осунулось и заострилось. Куда-то исчезли щеки и подбородок. Глаза расширились и приняли хищный вид, как у какого-то эльфа. Может, ему просто кажется? Что рассмотришь в постоянно бегущей по своим делам воде? Проворчав себе под нос проклятия про гребанные ручьи, Калеб начал осторожно срезать рукав своей куртки.
        Чувствительность так и не вернулась к его руке. Калеб мог сгибать и разгибать пальцы, двигать ладонью, плечом и локтем. Но он не чувствовал этого. Словно это была не его, а чья-то чужая конечность, насильно пришитая и оживленная неведомой силой. Как та белка, которой он управлял…
        Калеб прерывисто вздохнул, и замер, пораженный своей догадке.
        Целая минута потребовалась, чтобы прогнать наваждение. Надо просто выйти из треклятого леса и добраться до ближайшего города. Когда он восстановит силы, то в два счета выведет всю эту дрянь.
        Вновь опустившись в воду, парень принялся сдирать с себя разрезанный на клочки рукав.
        Намокшая ткань легко поддавалась, лишь в некоторых местах все еще прилипая к коже и причиняя резкую мимолетную боль. Это не могло не радовать. Он чувствует боль. Значит, он ошибся? Да и чешется же она в конце-то концов.
        Прохладная вода быстро облегчала боль в потревоженной ране. Чистый перезвон ручья нежным шепотом журчал в голове Калеба, успокаивая его тревожные мысли. Глубоко вздохнув, парень содрал с себя последний лоскут ткани и достал свою многострадальную руку из воды.
        Прикрыв рот ладонью, Калеб с тревогой смотрел на то, во что превратилась его рука. Больше всего конечность напоминала обглоданную стаей псов телячью культю. Испещренная рытвинами и шрамами. Словно горные хребты всю руку пронизывали вздувшиеся черные канаты вен. Плечо зияло уродливым пепельно-серым кратером вырванной плоти.
        — Чего застрял? Идти пора. Вечером к скалам выйдем, а оттуда день пути до переправы.
        Голос показавшегося из-за деревьев Эдрика застал человека врасплох. Калеб медленно поднялся на ноги и повернулся к эльфу. Эдрик с трудом удержал взгляд на высушенной заразой конечности.
        — Ты ведь не к выходу меня ведешь. Ведь так?  — Спокойным голосом спросил человек.
        Эльф явно не ожидал такого вопроса.
        — Послушай…  — Эдрик тяжело сглотнул и шагнул в сторону Калеба.  — Я просто хочу помочь…
        Голос эльфа просто сквозил фальшью. Внутри человека уже начала бурлить затаенная на время ненависть.
        — Мне нужно домой!  — Вскрикнул Калеб, и в его голосе отчетливо прозвучали металлические нотки.
        Эдрик застыл на месте. Но уже спустя мгновение сумел пересилить себя. Ноздри расширились, глаза эльфа сверкнули уверенностью и силой. Эдрик в два шага вплотную приблизился к человеку и схватил того за грудки.
        — Послушай меня, идиот. Та тварь, что тебя укусила, когда-то была медведем.  — Эдрик цедил слова сквозь зубы, буравя взглядом глаза человека.  — Даже не ошкулом, а обычным бурым мишкой… А теперь представь, во что превратишься ты.
        Бешенный огонек, еще мгновение назад плясавший в глазах Калеба, погас. Губы вздрогнули. На эльфа вновь смотрел забитый испуганный человек.
        — К-к-куда ты меня ведешь?  — Заикаясь, спросил Калеб.
        — В Паучий приют,  — отпустив человека, ответил Эдрик.  — Арахниды помогут…



        Глава 8. Проклятый

        — Эдрик, можно вопрос тебе задать?
        Сидящий напротив эльф оторвался от ямки костра. Эдрик с опаской посмотрел на впервые заговорившего с ним человека.
        — Почему все в твоей деревне тебя ненавидят?  — Не стал дожидаться разрешения Калеб.
        Эдрик подбросил в занимающийся костер еще пару веток и, не отрывая взгляда от пламени, тихо заговорил.
        — Это не моя деревня… Приграничный пост. Там проходят службу молодые эльфы. В Земляничном кругу мы росли вместе с Фэрелом. В пятнадцать мы вместе попали в пограничье Проклятого леса…
        Эльрик глубоко вздохнул и закрыл глаза.
        — Только здесь я узнал, что мой лучший друг дальний родственник королевы… А я — грязный полукровка…
        Эльф тяжело сглотнул и замолчал.
        — Извини, что спросил,  — спокойным голосом сказал Калеб.  — Я уже ложиться буду. Завтра надо как можно больше пройти. Хорошо?
        Калеб не дождался ответа. Да, в принципе, ему было плевать на неудачника. Единственное, что требовалось от эльфа — это вывести его из леса. До Паучьего приюта, устья Мирам, куда угодно. Только прочь от проклятых деревьев и кустов.
        Парень отошел подальше от костра и уселся между корнями толстого дерева.
        Солнце давно спряталось за горизонт, и влажный вечерний воздух приятно ласкал кожу. Сквозь маленькое окошко в зеленой кровле леса виднелись пару светлячков звезд. Калеб думал о Линг. Как она там? Парень прикоснулся к своим губам, вспоминая поцелуй, который девушка подарила ему на прощание.
        Больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться рядом с ней. На что он готов пойти ради этого? На что угодно…
        С момента укуса той твари, парень сильно изменился. Словно в нем уживались два разных человека. Толстый, застенчивый и неуклюжий; и одновременно с этим — ловкий, умный и бесстрашный. Калебу куда больше нравился второй он. Но в то же время, парень боялся даже думать о том, что с ним происходит.
        Марлок с ним! Главное, вырваться из леса, а там… Надо будет решить, что делать с Эдриком. Тот его просто так не отпустит…
        А зачем слушать этого неудачника? Кто вообще ему этот эльф? Тащит куда-то… Идет на поклон арахнидам? Смешно! Полукровка просто тянет его в другую деревню. Сам только что признался… Сбежал со службы, вот и думает, как объяснить самоволку. Догонял опасного пленника…
        Все сходится…
        Выбора нет… Придется убить эльфа. Эту тупую самоуверенную тварь, тянущую его на откуп ушастым сволочам.
        Так, добраться до переправы. Потом ближайший фирийский город, а оттуда, вместе с первым караваном, в Тристару… Линг…
        — Послушай, Калеб,  — почти неживой голос Эдрика заставил человека встрепенуться.  — У меня встречный вопрос…
        Калеб встряхнул головой, прогоняя с лица блаженную улыбку. Но лишь вспомнив, что сидит в полной темноте, усмехнулся и перевел взгляд на эльфа.
        — Да что угодно! Не стесняйся, дружище,  — сказал человек.
        — Тогда, с белкой…  — Эдрик старался тщательно подбирать слова.  — Ты правда ей управлял?
        Человек на мгновение запнулся.
        — Да, я ей управлял,  — уверенно ответил он.
        Как-то даже странно. Калеб всегда боялся, что кто-то узнает о его способностях. А сейчас все равно…
        Эдрик не спеша обдирал кору от бревна. Невидящим взглядом эльф смотрел, как жадное пламя поедает предложенную ему пищу.
        — Тогда, с факелом,  — наконец, продолжил он.  — Я подумал, что это благословение самой Зеленой Девы снизошло на меня…  — Эдрик на мгновение осекся.  — И руку мою тоже ты вылечил…
        Калеб беззвучно усмехнулся. Он понял, что имел в виду эльф. Отвергнутый всеми, неудачник до мозга костей, он просто ухватился за последнюю соломинку, в надежде проявить себя хотя бы перед выдуманной Богиней.
        Все складывалось в одну картину. Жуткий монстр, излеченная ладонь, вспыхнувший вдруг в руках факел, чудесное спасение и подвернувшийся прямо в лесу укушенный ночной тварью человек… Изможденное сознание сыграло с Эдриком злую шутку, дорисовав недостающие куски и взвалив на его плечи новую миссию по сопровождению прокаженного к условной помощи.
        Калеб опустил голову. Почему-то ему уже было не смешно.
        — Й-если тебе станет легче, могу тебя уверить, что я не умею управлять огнем,  — честно сказал парень.
        Эдрик впервые оторвал взгляд от пламени и посмотрел на скрытого во мраке человека. Губы дрогнули в едва заметной улыбке. В глазах склонившего к земле плечи эльфа читалась надежда.

* * *

        Путники поняли, что они вышли к Улью Духов, задолго до того, как увидели бескрайнюю гладь горного озера. Толстый ковер зеленого мха, обильно стелющийся по всей земле, говорил о близости большого водоема. Ближе к полудню на границе слуха уже различался отдаленный шум водопада.
        Незримая тропа сперва плавно, а затем не скрываясь понеслась вверх по скользкому склону. Огромные серые валуны все чаще мелькали между деревьями. Но вскоре все стало с ног на голову, и теперь уже редкие деревья были гостями в целом лесу каменных зарослей.
        Пробираться под крутой уклон через наваленный невиданным великаном гранит было невероятно сложно. Но осознание того, что долгий путь, наконец, подходит к концу, придавало уставшим путникам сил.
        Юми сновал между валунами и на каждом привале увлеченно выстраивал пирамидки из серых камней.
        Лишь к вечеру эльф и человек добрались до вершины. Открывшегося зрелища с лихвой хватило обоим, чтобы, не стесняясь, с чистой совестью разинуть рты.
        Грызущие облака горные пики немыми исполинами окружали водную гладь. Тающие в ярком свете Солнца белые шапки сотнями ручьев стекали к подножию великанов. Бескрайнее горное озеро простиралось насколько хватало взгляда.
        Калеб лишь однажды видел такое несметное количество воды. Но черные воды Лиммского океана не шли ни в какое сравнение с кристальной чистотой лазурного озера.
        — Нам туда,  — Эдрик указал рукой на густое облако, клубящееся над дальним краем водоема.  — Сегодня дойдем только до переправы. В сумерках по мокрым камням скакать не стоит.
        Держась за ноющие виски, Калеб многозначительно усмехнулся эльфу.

* * *

        Солнце плавно заваливалось за горизонт, окрашивая небо фиолетовыми красками.
        Калеб с трудом поднялся на ноги. Все тело ломило. Парня бил сильный озноб. Борясь с кружащейся головой, человек присел к уже занявшемуся костру и стал наблюдать за грызущим сухое дерево огнем.
        Юми безостановочно носился по поляне и тихо попискивал, периодически выдавая весь свой немногочисленный словарный запас.
        — Неважно выглядишь,  — голос Эдрика раздался совсем рядом.
        Калеб не заметил, как к нему подкрался эльф.
        — Чувствую себя еще хуже,  — человек обнял себя за плечи, в попытке согреться. Все тело била мелкая дрожь.  — Расскажи мне, куда дальше идти?
        Эдрик внимательно посмотрел на сильно осунувшегося парня.
        — Завтра к обеду выйдем к Думмским горам,  — Эльф бросил на землю дюжину лягушачьих тушек.  — Надо будет спуститься к подножию, и все. Оттуда до паучьего приюта рукой подать.
        — А люди как далеко?  — Не уступал человек.
        Эльф внимательно посмотрел на дрожащего всем телом Калеба.
        — Послушай…
        Эдрик прервался на полуслове и посмотрел вниз. Стоящий на носочках Юми с жалобными, полными надежды глазами, дергал того за рукав.
        — Га-ат?  — Тихонько пропищал монстрик.
        — Что случилось? Потерял что-то?  — Словно к маленькому ребенку наклонился к существу эльф.
        Эдрик уже давно смирился, что непоседливый зверек называет его гадом.
        Юми несколько раз чавкнул и с прижатыми ушами повторил, но уже громче и почти истерично.
        — Га-а-ат!
        С обреченным видом зверек принялся носиться по поляне, от одних зарослей к другим.
        — Ладно, утром поговорим. Помогу ему палку искать, а то спать не даст.
        Эльф засадил в землю последнюю палочку с нанизанной на нее лягушкой и направился в сторону копошащегося в кустах зверька.
        Калеб остался сидеть у костра. Все тело трясло от холода, несмотря на то, что он сел у самого пламени. Пусть так. Тогда он утром выведает у эльфа дорогу к фирийцам. А сорваться с обрыва ничего не стоит. Человек неотрывно смотрел на пламя костра и не глядя подбрасывал в него небольшие поленья.
        — Га-а-т!  — Раздался в голове истерично-обреченный голос Юми.
        Калеб с большим трудом сфокусировал зрение и сквозь корону костра посмотрел на зубастика. Проследив за взглядом Юми, парень увидел занявшуюся огнем погрызенную палочку.
        Прежде чем подумать, человек подскочил на ноги и, словно в бреду полез рукой в костер. Калеб даже не успел удивиться, когда его многострадальная конечность вспыхнула факелом.
        Зубы черной твари вновь вгрызлись в его руку. Калеб упал на землю, завывая от нестерпимой боли. Безжалостное всеобъемлющее пламя рвала его плоть на части.
        Кто-то всем телом навалился на человека, пытаясь удержать того на месте. Калеб дернулся в попытке освободиться и со всей силы ударил нападавшего в лицо. Спустя мгновение неизвестный вновь бросился на него. Человека с силой прижали к земле.
        Калеб пытался вырваться, но не смог. Силы стремительно покидали его тело. Он кричал все слабее. В какой-то момент его крик перешел в завывание, затем в плач. А потом Калеб провалился в темноту.

* * *

        Если существует в мире Пекло, куда после смерти отправляются проклятые души, то Калеб знал, что они там испытывают. Многострадальная рука взрывалась болью десятков вонзенных кинжалов. Мощное испепеляющее пламя выпаривало человека словно репу. С ног до головы Калеб обливался липким противным потом.
        Жутко хотелось пить.
        Дыхание было прерывистым. Замученное сердце, словно пойманная в силки птица, из последних сил пыталось пробить свою клетку из ребер и вырваться на волю. Все тело превратилось в один оголившийся нерв. Было больно даже просто лежать. Прикосновение одежды пронимало до мозга костей.
        В голове долбил киркой невидимый мучитель, каждым новым ударом, словно хрупкую породу, напрочь отбивая всю его волю к жизни. Глухие удары острой болью отдавались в глаза. Кто-то, поселившийся в его голове, с силой сжимал глазные яблоки, пытаясь выдавить их, словно спелый томат…
        Калеб не помнил, как провалился в тревожный сон. Сквозь стук в голове, словно эхом, отражавшимся вместе с каждым ударом измученного сердца, слышались голоса. Тихие, едва различимые, с каждым новым ударом киркой по вискам они становились все отчетливее.
        Голоса заполняли собой все вокруг, безжалостно вгрызаясь в голову. Они обещали покой, но тут же обманывали и принимались рвать разум Калеба изнутри. Они сводили с ума, выворачивали мысли на изнанку…
        Калеб просил их прекратить. Сотни и тысячи голосов сливались в одну непрекращающуюся какофонию…
        Человек ненавидел этот звук, и был готов на все, чтобы прекратить его. Он был готов убивать…

* * *

        Костер окончательно догорел. Последний язычок лизнул свежий утренний воздух и навсегда погрузился в забытье. Эдрик аккуратно сгреб в ямку дерн и водрузил на мягкую землю небольшой коврик травы. Теперь даже заправскому следопыту будет сложно догадаться, что здесь кто-то устраивал лежку. Хотя, если за ними и была погоня, дальше этого места никто сунуться не рискнет.
        Замученный бессонной ночью, Эдрик посмотрел на Калеба. Жар удалось сбить лишь под утро. Сильно обгоревший человек, наконец, уснул. Надо дать ему немного времени, и яд твари залечит рану.
        Юми всю ночь ни на шаг не отходил от парня. Не выпуская из рук свою обгоревшую, но спасенную палочку, зверек гладил стонущего в бреду человека по голове и жалобно попискивал.
        — Что, уже в дорогу собрался?  — Спросил Эдрик у зубастика, когда тот не спеша поднялся на ножки и уставился в сторону зарослей.  — Скоро уже пойдем. Потерпи немножко.
        Юми, обычно бурно реагировавший на любое обращение к своей персоне, в этот раз даже не обратил внимания на эльфа. Сжавшись, словно кролик перед удавом, зверек не отрываясь смотрел куда-то в сторону леса.
        Эдрик проследил за взглядом существа. Пушистый рыжий хвост ярким пламенем подергивался из стороны в сторону. Небольшой шестилапый зверек что-то усердно копал в земле.
        — Что, Юми, это же просто белка,  — сказал Эдрик.
        После случая с ожившим трупиком это была первая встреча зубастика с живой копией его игрушки.
        — Она сама тебя боится. Вот, смотри!
        Эльф нащупал в траве небольшую ветку и швырнул ее в дерево. Сделав кульбит, ветка врезалась в мохнатую крону ели. Навстречу друг другу тут же полетели бурые иголки, капли утренней росы и шуганувшаяся белка.
        Осознав, откуда прилетела опасность, рыжая копна меха метнулась в противоположную сторону. В страхе прижав к голове ушки, Юми смотрел на надвигающийся на него оживший кошмар.
        С диким воплем зубастик сорвался с места. Размахивая ручками, он помчался прочь от ужасной белки. Белка, в свою очередь, испугавшись вопля Юми, изменила направление и, высоко подпрыгивая, понеслась в сторону спящего Калеба.
        Эдрик спохватился и потянулся за луком, укоряя себя за то, что сразу не догадался подбить себе завтрак. Зачем идти в лес, если еда сама идет к тебе в руки? Тем более, что это первое разумное существо, которое он выдел за все время их путешествия. Все чувствуют лесные твари…
        Взвизгнула белка.
        Должно быть, эльф моргнул, так как пропустил тот момент, когда Калеб оказался на ногах. Невероятно быстрым движением человек схватил прыгнувшего было на спасительное дерево зверька. Белка душераздирающе запищала и, в попытке вырваться, до крови кромсала зубами удерживающую ее ладонь.
        Рот Калеба исказился в диком оскале и он сверху вниз обрушил свободный кулак. Маленькая головка взорвалась с противным хрустом, послав во все стороны кровавые брызги.
        Боясь пошевелиться, Эдрик, смотрел на человека.
        Руки Калеба заходили ходуном. Безумие в глазах сменялось осознанием. Человек с криком отбросил от себя изуродованную тушку. Повалившись на колени, истерически всхлипывая, он принялся вытирать окровавленные ладони о траву.
        — Марлокова мать, марлокова ма-а-ать…  — Причитал он.
        Мощный удар выбил из легких весь воздух. Грудь тут же взорвалась жгучей болью. Эдрик дернулся всем телом, не в состоянии сделать ни единого вдоха. Эльф удивленно посмотрел на торчащую из своей груди стрелу. Перед стремительно мутнеющим взглядом эльфа выросла копна седых волос.

* * *

        Калеб смотрел на заваливающегося эльфа, судорожно прогоняя никак не желающие подчиняться ему мысли. Остатки голосов все еще шептали свою волю, но накатившая волна страха вымывала их прочь из головы.
        — Я вот все ломал голову, как тебе удалось сбежать?
        Седой на мгновение остановился у тела Эдрика, удостоверившись, что одной стрелы тому хватило. С разных сторон на поляне показались еще трое эльфов. Судя по всему, как минимум двое еще остались в засаде.
        — Не этот же неудачник вырубил сразу троих эльфов,  — продолжал кэлер отряда.  — Не-е-ет…
        Эльф направился к человеку.
        — Догадаться идти к арахнидам… Убедить полукровку… Слишком умно для обычного человека,  — седой присел рядом с Калебом.  — Я просто уверен, что тебе помогает кто-то куда более серьезный.
        Капитан Лейс внимательно посмотрел в глаза человека.
        — У нас еще есть время. И ты все мне расскажешь…
        Калеб сглотнул и испуганным взглядом уставился на крутящего в длинных пальцах кинжал эльфа. Голоса все еще шумели в его голове, обещая дать ему всю силу этого мира.
        Седой криво усмехнулся и уставился на человека.
        — Если бы ты хоть раз в жизни видел арахнида, то сейчас бежал бы в противоположную сторону… Но для тебя уже все кончено… Хаэльт, Никис, соберите веток, нам надо сжечь тела…
        Последние несколько фраз Калеб уже не слышал, так как судорожно пытался вспомнить, как дышать. Голоса в его голове взвыли, подчиняясь его воле.
        Выгнувшись всем телом, Эдрик бесшумно воспарил на ноги. Выдернув торчащую из груди стрелу, полуэльф отбросил ее в сторону, словно приставшую после плавания пиявку. Тряпичной куклой, едва поддерживаемой нитками кукловода, Эдрик направился в сторону эльфов.
        Свист рассекаемого воздуха, и сразу две стелы врезались в грудь и шею ожившего мертвеца. Сидящие в засаде эльфы были наготове. Спохватившийся Седой с разворота ударил кривым кинжалом. Лезвие пробило насквозь стремительно выставленную руку. Склонив голову набок, Эдрик расплылся в жутком оскале. Звериной лапой тварь ударила Седого по лицу.
        Удар оказался настолько сильным, что голова эльфа вывернулась под неестественным углом. Седой развернулся на месте и упал на колени. Не в силах двинуться с места, Калеб смотрел на залитую кровью бесформенную массу его лица, без носа, губ и щеки.
        Эдрик трижды подался вперед, но устоял на ногах. Стрелы с глухим стуком впились ему в спину. Губы на лице мертвеца дрогнули. В глазах стремительно разгорались дикие огни.
        Эльф изменялся на глазах. Соломенные волосы вздрогнули и заплясали язычками черного пламени. Рот растягивался в хищном оскале от уха до уха. Губы не выдержали натяжения и лопнули, являя черную пасть, усеянную сонмом острых кривых зубов.
        Сердце Калеба бешено колотилось, словно боевым боем разносясь по всему лесу. Тварь, которая когда-то была его товарищем, медленно приближалась к своему создателю.
        Новый залп из стрел врезался в шею и голову Эдрика. Противно взвизгнув, чудовище вырвало из своей плоти стрелу и отбросило ее прочь. Забыв о безоружном человеке, тварь бросилась в сторону более опасного противника.

* * *

        Не разбирая дороги, Калеб вновь прорывался через чащу. Позади слышались крики и уже знакомый металлический рев. Без серьезного оружия у эльфов нет ни единого шанса против и так мертвой твари. Калеб видел, на что она способна. Обычные стрелы для этого чудовища, словно пчелиные укусы.
        Впереди замаячили огоньки света, и человек, наконец, вырвался из колючих лап раскинувшейся на берегу озера просеки. По ушам тут же ударил дикий шум падающей в пропасть воды. Калеб едва успел остановиться. Еще один шаг, и он полетел бы вниз.
        Гигантский каньон вгрызался в чрево земли, прорезая твердь на десятки саженей в глубину. Горное озеро переливалось через край. Мириады тонн воды падали с обрыва в пропасть. Далеко внизу среди высоких острых скал бурлила и бушевала рожденная в мясорубке скал неприступная река Мирам.
        Калеб с трудом перевел взгляд с каньона на сам водопад. Полверсты бурлящей воды разделяли два берега. Полверсты по пояс в воде по скользким камням.
        Шум могучего водопада померк по сравнению с металлическим ревом. Порождение чудовищной Силы расправилось со всеми своими противниками.
        Калеб бросился в бурный поток, едва успев схватиться за скользкий камень.


        Человек не преодолел и трети пути, когда измазанное в крови чудовище выскочило из-за деревьев. Калеб замер на месте, не в состоянии пошевелиться. То, что вышло из леса, меньше всего было похоже на светловолосого эльфа.
        Скрюченное, изломленное тело вытянулось, словно на дыбе. Длинные и тонкие передние конечности опускались почти до самой земли. По-звериному загнутые назад задние лапы, кривое, будто набитое соломой, тело. Огромный горб и торчащий на ширину ладони костяной хребет. Красные глаза, провалившийся нос и огромная рваная рана вместо рта.
        Тварь взвыла, почуяв запах своей последней жертвы. Оттолкнувшись серпами когтей от камня, чудовище бросилось на своего создателя.



        Часть Третья
        Песня Мора

        Пролог

        «Проснувшись ранним утром, принцесса Солнце нежно потянулась в своей постели за краем Иттирии. Ее разбудили смешные голоса маленьких существ, живущих внизу. Солнышко медленно взобралось на небосвод и весело замахало жителям своего маленького мирка. Каждый день она поражалась многообразию живых существ, населивших созданную ей Иттирию. Такие смешные и непохожие друг на друга.
        Чтобы всем ее творениям было хорошо, принцесса даже разделила свой мир на четыре части. С севера на юг Иттирию разрезали бурные воды реки Мирам, а с запада на восток непреодолимой стеной тянулись неприступные горы Гряды Демонов. Три части континента уже были заселены ее творениями, а последнюю принцесса Солнце оставила для себя.
        Левый берег реки Мирам населяли лесные эльфы. Этот гордый народ почитал то, что создало Солнце. Принцесса собила их. Но лесные человечки были скрыты от глаз за зеленым покрывалом деревьев. Наблюдать за эльфами не было так же увлекательно, как за другими жителями Иттирии.
        На самом юге левого берега обитали могучие и мудрые арахниды. Этот народ был скрытный и очень опасный для других жителей Иттирии. Но к счастью, Рой никогда не покидал своих теплых горных перевалов.
        По соседству с Землями Роя, надежно огражденные быстрыми водами реки Мирам, раскинулось людское государство Лимма. Жители Лиммы неустанно трудились и ни минуты не сидели на месте, без остановки переделывая созданный Солнышком мир. Принцесса не злилась на них за это, напротив, ей очень нравилось наблюдать за вечно суетящимися человечками. Поэтому она много времени проводила в компании самых юбимых своих творений.


        Опять писульки свои пишешь?  — Отдаленным раскатом грома прилетел из-за спины грубый мужской голос.
        От неожиданности Кайрим подпрыгнул на стуле.
        — А, Яшкин ты дрот! Что ж ты так подкрадываешься то?  — Рыжеволосый парень поднял испачканные черной жидкостью руки от пергамента.  — Я из-за тебя чернила разлил.
        Юноша сверкнул глазами и уставился на незваного гостя.
        Высокий, не меньше шести с половиной футов, заросший густой бородой, Гарн стоял на пороге комнаты Кайрима. Этот пещерный Ошкул мог спокойно согнуть в архаров рог не то, что подкову, а целую лошадь. При этом, что всегда бесило Кайрима как-то еще умудрялся ходить тихо как кот.
        Вообще, Гарна можно было бы принять за какого-нибудь душегуба, если бы не его глаза. Пронзительные, строгие, но очень добрые. Как у коровы. Но глаза эти еще рассмотреть надо. Тем более, когда припрет, великан мог превратить их в узкие злющие щелки, от которых станет дурно любому спорщику.
        — Кидай свою писанину и ложись спать. Завтра я тебя на рассвете подниму,  — пророкотал Ошкул и скрылся в темноте коридора.
        Пробубнив что-то про растяжку на дверь, Кайрим аккуратно сложил записи в кожаную папку, завязал тесемки и запихнул свое творчество в походный рюкзак. Парень расстроился, что его опять застукали за писательством. Гарн обязательно припомнит это, как только представится подходящий случай.
        — А ты что развалился?  — Рыжеволосый парень бросил суровый взгляд на пол.  — Предатель!
        Огромный черный мастифф, расплывшийся прямо посреди комнаты, и занявший тем самым добрую ее половину, лениво оторвал голову от пола и внимательно посмотрел на Кайрима. Не выдержав испытующий взгляд своего хозяина, пес что-то обиженно заворчал и, уложив свою огромную голову на место, накрыл морду лапой.
        — Спал ты… Только и делаешь, что дрыхнешь.  — Сквозь зубы, неумело имитируя злость, процедил парень. И в следующую минуту набросился на огромную собаку.
        Кайрим схватил пса за необъятную шею и начал трясти его за складки. Огромный мастифф, весящий раза в три больше мальчишки, включился в игру и, жалобно скуля, словно раненый, начал ползти вперед, волоча за собой задние лапы. Кайрим схватил собаку за висящие уши и со всей силы потянул на себя. Пес заворчал и начал медленно переворачиваться на бок, наваливаясь на мальчишку и всем своим весом прижимая того к полу.
        — Все, все сдаюсь!  — Поднял руки вверх Кайрим.
        Мастифф опять улегся на живот, освобождая своего хозяина от участи быть погребенным заживо под тяжеленной тушей.
        — Толстяк,  — проворчал парень, вытаскивая ногу из-под живота пса.
        Огромная черная туша стала снова заваливаться в его сторону.
        — Шучу! Шучу!  — Вновь сдался мальчишка.
        Повалявшись еще некоторое время, Кайрим обнял своего лучшего друга за шею и поцеловал в макушку.
        — Ладно, давай «кидать свою писанину» и пошли спать,  — передразнил парень своего учителя.
        Пес что-то заворчал и ткнулся носом в щеку юноши. Кайрим сильно хлопнул собаку по плечу, уверенный, что та почувствует этот удар как дружеский шлепок.



        Глава 1. Ганна

        Кайрим бежал по кривому, оплавленному безудержным временем, полу пещеры. Запах камня, воды и уснувшего в веках воздуха щекотал его ноздри. Сквозь этот древний как мир запах едва пробивался еще один. Чарующий и манящий…
        Стуча огромными когтями по каменному полу, Кайрим мчался к его источнику.
        Поворот, развилка, еще поворот…
        Зверь вцепился лапами в каменную стену и одним прыжком перемахнул через сокрытый под тонким слоем гранита провал… Длинный расплавленный коридор, ступени… Поверхность…
        Кайрим вынырнул из своего подземного логова и, обогнув широкий ствол дерева, помчался по ночному лесу. Он чувствовал далекий аромат свежей плоти. Этот запах манил его, звал за собой.
        С каждым новым шагом зверь уверенно настигал свою добычу. Она слышала его рев и теперь пыталась скрыться. Запах ее страха, словно путеводная нить, вела его по следу.
        Кайрим играл с ней…
        Он бесшумно подкрадывался на расстояние прыжка. Но не нападал. Лишь пугал ее… Его обреченная жертва бросалась прочь, не понимая, что ее участь неизбежна. Кайриму нравилось играть со своей добычей…
        Чувствовать, как она трясется от страха…
        А потом он выходил к ней. Кайрим проникал в ее трепещущее, так неумело борющееся за жизнь сознание. Он ломал хрупкую защиту ее разума, всепроникающим страхом сводя свою жертву с ума…
        Он убивал безжалостно и молниеносно. Одним ударом своего жала, Кайрим пробивал свою ее насквозь. Запах свежей крови тут же переполнял разум. Теплая волна прокатывалась по всему телу. Этот сладкий дурманящий аромат завораживал, обострял все его чувства. И не было больше сил сопротивляться древним как сам мир инстинктам.
        С диким восторгом зверь вгрызался в плоть своей мохнатой добычи. Кровь… Сладкий приторный вкус ласкал его глотку…
        Безудержной волной на него накатывал приступ ярости.
        … Нет! Это не она! Та была лучше…
        Издав оглушительный рев, Кайрим схватил тушу лани, и со всего размаху швырнул ее прочь, за деревья.

* * *

        Настойчивый стук в дверь заставил рыжеволосого парня подняться с кровати. Кайрим совершенно не выспался за ночь. Голова гудела так, словно накануне в ней поселился целый рой контарских ос. Ему бы сегодня отлежаться в кровати, а не изматываться в очередном приступе «заботы» своего учителя. Кайрим представил лиходейскую рожу Ошкула, кулаком напоминающего про возможность получить в ухо, и указывающего на упор лежа. Парень застонал и сполз со своей кровати.
        Превозмогая ноющую боль во всем теле, шатающейся походкой Кайрим пошагал к двери. Кто ж там такой настойчивый приперся?
        Слегка разозленный парень резко распахнул дверь.
        Стоявшая на пороге светловолосая девушка от неожиданности подпрыгнула и чуть не выронила из рук глиняный кувшин. Совсем еще молодая девчонка, не намного старше Кайрима, в льняном сарафане. У незваной гостьи были длинные светлые волосы, добрые коровьи глаза, по-детски пухлое личико с целым сонмом веснушек и очень большая грудь. Несмотря на свою полноту, девушка была весьма симпатичной. Кайрим тяжело зажмурился и потряс головой, понимая, что неприлично долго пялиться на пышные достоинства незнакомки.
        — Доброе утро, господин,  — неуверенно поприветствовала Кайрима девушка.
        Из-за ног гостьи осторожно выглядывал светловолосый мальчуган лет шести, как и его мама, с ног до головы покрытый конопушками.
        — Эм-м-м… Здравствуйте,  — устало кивнул Кайрим.
        — Меня Ганна зовут, я дочь Порда, старосты Опушек,  — девушка махнула рукой в сторону, где, должно быть, находился глава деревни.
        — Очень приятно, Ганна. Меня зовут Кайрим,  — ответил тот, все еще не понимая, чего от него хотят.
        Мальчик, до сего времени спокойно стоявший за спиной толстушки, стал дергать свою маму за подол сарафана, пытаясь привлечь ее внимание.
        — О, а это мой сын, Первуша,  — улыбнулась женщина и посмотрела на мальчишку.
        — Первуша?  — Переспросил Кайрим, не уверенный, что правильно расслышал.
        Его гудящая, словно после пьянки, голова медленно начала успокаиваться.
        — Ну да, он у меня первый родился. Стало быть, Первуша,  — просияла толстушка Ганна.
        Кайрим повернул голову и сделал вид, что чешет только начавшие проклевываться усы, чтобы не было видно его смеющейся мины.
        — Он немного стеснительный у меня. Но очень хотел познакомиться с вами.
        Ганна держала за руку начавшего юлить и кривляться Первушу, а Кайрим молча стоял и кусал губу, сдерживая накатывающий на него приступ хохота.
        — Все уши про вас прожужжал. Говорит, что собачка очень ваша понравилась. А вот и я смотрю, что собачка у вас ух какая. Как надо собачка-то. Большая. Это волкодав у вас или овчарка? Я вот за собаку овчарку всегда считала, а все, что не овчарка, это так…
        Женщина болтала без умолку, словно до этого момента отмалчивалась пару седмиц, и вот сейчас, наконец, дорвалась до благодарного слушателя. Парень, уже не скрываясь, пускал смешинку. Видно было, что Ганна, как всякая деревенская баба, большая любительница поточить лясы. Поэтому, чтобы она не начала рассказывать, каким цветом ее Первуша сегодня сходил по-большому, Кайрим решил не стоять истуканом и присел на корточки перед спрятавшимся за платьем Ганны мальчишкой.
        — Приятно познакомиться, Первуша,  — Кайрим протянул мальчику ладонь для рукопожатия.
        Счастливый синеглазый малыш неуверенно посмотрел снизу вверх на свою маму и, дождавшись утвердительного кивка, протянул Кайриму руку.
        — Ой, дура я соломенная!  — Звонко взвизгнула женщина.  — Я чего пришла-то, и забыла совсем. Знаете, как это бывает? Одно думаешь, а придешь, с вами заговоришься и забудешь потом про все, что хотела-то. Это все вы меня сбили… Ладно, не страшно. Видела, что вы все время тренируетесь, бегаете, мечами там махаете какими-то, деретесь. Ну, как все мужики-то.  — Девушка замахала рукой, понимая, что опять отошла от темы.  — Так вот, решила вас молочком овечьим угостить-то.
        Ганна протянула увесистый кувшин Кайриму, продолжая выплескивать на парня очередную порцию многословия.
        — Оно жирненькое у нас. Мышцы расти будут сразу. Враз будете как ваш друг этот. Ну этот, что с бородкой такой… Здоро-о-о-овый!  — Ганна привстала на цыпочки и задрала руку вверх, показывая рост Ошкула.  — И еще полезное оно, кстати, очень. Для костей. Для зрения. А похмелье вообще враз снимает. Мы его все время кушаем. Вот и не болеем никогда.
        Кайрим, жуя нижнюю губу, посмотрел на девушку, которая, казалось, и не думала униматься.
        — Даже овечек специально для этого разводим. Мясо-то оно везде вон. Полный лес вон мяса того… А вот молочко свое…
        Кайрим шагнул за порог и поставил увесистый кувшин рядом с дверью. Не перебивая Ганну, кивнул в сторону, показывая, что намерен немного прогуляться. Толстушка тут же радостно закивала головой и, взяв Первушу за руку, медленно пошла следом за парнем, без остановки продолжая щебетать.
        Кайрим умылся водой из ручья, и начал делать утренние упражнения. Ганна на каждое его движение хоть слово, но скажет. Первуша зачарованными глазами смотрел на своего героя, охая и ахая, когда Кайрим делал удивительные, по его мнению, «кульбиты».
        Еще через полчаса Первуша должно быть обманулся в своих ожиданиях, а может просто захотел в туалет. Шепнув что-то маме на ухо, мальчик побежал в сторону деревни.
        Кайрим делал силовые упражнения, а Ганна, не унимаясь, пересказывала ему скромную и мало кому интересную историю своей жизни. О том, как беззубой девчонкой мечтала путешествовать по всей Лимме, о своей матери, которую укусила болотная змея, о том, как заблудилась в лесу в детстве, о муже, который четыре зимы назад пропал в болоте.
        — Знаете, Кайрим, он был чем-то похож на вас. Такой же веселый и добрый. Мы часто прогуливались по деревне и болтали,  — девушка всхлипнула и поспешила вытереть навернувшиеся слезы.  — А потом он пошел в эту проклятую предками пещеру.  — Женщина глубоко прерывисто вдохнула.  — И больше не вернулся…
        Кайрим замер в стойке на руках, впервые с начала разговора услышав что-то стоящее. Парень медленно опустился на ноги и внимательно посмотрел в заплаканные глаза девушки.
        — Ты сказала, «пещеру»?
        Перед глазами юноши мелькнул отрывок из сна.
        То существо. Перед тем, как начать охотиться, оно выбралось из пещеры.
        — Ну да,  — шмыгнула вздернутым носом толстушка.
        — Она далеко отсюда? Перед входом растет большое дерево?  — Кайрим сам не заметил, как подскочил и схватил женщину за плечи.
        — Я… Я там никогда не была,  — сжавшись, словно ожидая, что ее будут бить, промямлила Ганна.
        Кайрим отпустил ее и отошел на шаг, сам не понимая, что на него нашло.
        — Извини, я не хотел тебя напугать.
        Девушка все еще с опаской смотрела на ноги рыжеволосого парня. Но потом, проговаривая каждое слово, в совершенно не свойственной ей манере, начала рассказывать.
        — Пещера эта где-то за болотом. Все в Опушках про нее знают, но никто никогда туда не суется. Это всегда как страшилка была. Рассказывали, что там черт болотный живет… А может, и вообще сам Неведомый. И детей непослушных утаскивает. Те, что родителей не слушают и на болото одни ходят…
        Ганна поежилась, как будто от внезапного порыва ветра, и обняла себя за плечи. Ее пышная грудь поднялась, и девушка стала похожа на напыжившегося голубя.
        — Мы когда в Опушки приехали-то. Я, папка мой, муж Ташик. Первушка тогда еще совсем немовлянкой был. Вот… Зим пять это было назад-то. Муж мой смелый был и сильный. Они с мужиками брагу пили на лесоповале… Вечером после работы. Они ему, дураку, под это дело,  — Ганна щелкнула себя пальцем по шее,  — и рассказали про ту пещеру с чертом болотным.  — Женщина прерывисто шмыгнула носом.  — А он, как выпьет, дурак дураком у меня становился. Говорит, мол, пошли черта за хвост приволочем. Его мужики на смех подняли, а он взял бутыль браги и пошел. Ну, те, куда ж без бутыли-то? Никуда уже. За ним увязались. Да там трезвый-то по тому болоту и не пройдет ни в жизнь… А эти втроем пошли…
        Женщина на мгновение замолчала. По лицу тонкими струйками потекли крупные слезинки. Губы била мелкая дрожь. Ганна опустила голову и обняла себя за плечи.
        — Зима была,  — справившись с чувствами, продолжила она.  — Болото подсохло немного. Дождей-то нет почти зимой у нас-то. Это сейчас там не пройти — вмиг увязнешь. Дошли, значит, до пещеры той. Ну, Ташик мой и пополз один-то… Это уже мужики рассказывали.
        Мысли женщины путались, она постоянно перескакивала с одного на другое, но Кайрим не перебивал и внимательно слушал.
        — Они говорят, сидят у входа того. А его все нет и нет. Как сквозь землю провалился. Решились пойти искать. Брага к тому времени закончилась уже вся. Чего сидеть-то на сухую?
        Девушка поправила сползающее с плеча платье и глубоко вздохнула.
        — Говорят, спустились на пять шагов. Да чуть не поседели враз. Крик такой раздался, словно живьем кого-то резали. Да кричал кто-то так, говорят, что с потолка камни полетели.  — Женщина закрыла лицо руками и сквозь слезы выдавила.  — Ташик мой кричал там…
        На мгновение повисло молчание, нарушаемое лишь шумом ветра в кронах деревьев и всхлипами беззвучно рыдающей Ганы.
        — Где мужики эти, которые вернулись?  — Задал важный для себя вопрос Кайрим.
        Женщина красными от слез глазами посмотрела на парня.
        — Да нет их уже. Они как пришли с того болота, браги нажрались с папкой-то моим. Утром, как отошли с похмелья, собрали все пожитки, и в Килиж уехали. С тех пор никто их и не видел.

* * *

        — Парируй, а не блок выставляй!
        Кайрим не успел убрать руку. Мощный удар едва не выбил его меч. Волна, родившаяся на конце лезвия, прокатилась по всему оружию, и нестерпимой болью отозвалась в руках. Кайрим вскрикнул и выронил свое оружие из рук.
        — Сколько тебе раз повторять можно?  — Ошкул оперся на тренировочное оружие и недовольным взглядом уставился на своего нерадивого ученика.  — Куда ты под удар лезешь? Если бы двуручник настоящий был, враз руки бы уже переломал!
        — Да понял я,  — тут же окрысился Кайрим.  — Задумался просто.
        — И не бурчи мне. А то в ухо получишь,  — беззлобно напомнил великан.
        Кайрим бросил на учителя суровый взгляд.
        На памяти парня, Ошкул никогда еще никого просто так не бил. Его вообще достаточно сложно было вывести из себя. Любимая фраза великана «про ухо» обычно значит, что Гарн ставит точку в разговоре. Хотя надо отдать должное, на случайных спорщиков эта фраза, грянувшая из уст гиганта, действует отрезвляюще.
        Держась за локоть, Кайрим поплелся к развалившемуся на склоне холма Тюбику. Пес размером с небольшую лошадь жалобно проскулил, выражая свое сочувствие парню. Кайрим взял флягу с водой и уселся рядом со своей собакой.
        — Не переживай, в следующий раз я его достану,  — мальчишка потрепал собаку по голове.
        С высокого холма открывался прекрасный вид. У самого края дремучего леса раскинулась небольшая деревенька Опушки. Последнее пристанище людей по эту сторону гор клином вгрызалось в зеленого великана. Лесоповал, где трудились мужики, был расположен в двух верстах от деревни, поэтому в самих Опушках всегда было тихо и спокойно. Именно такое место искали Гарн и Тия, чтобы пару седмиц отдохнуть от своей работы, залечить накопленные раны и хорошенько замучить Кайрима.
        Древний лес бесконечной лентой тянулся с запада на восток. Но даже величие этого зеленого гиганта меркло по сравнению с ледяными пиками, подпирающими небеса.
        На самом краю горизонта непреступная стена гряды Демонов взмывалась из зеленой лужи леса. Разъяренные бурые скалы выползали из-под земли и мертвой хваткой вгрызались в небеса. Белые шапки гор были надежно сокрыты затянувшимися рубцами пухлых облаков.
        Кайрим уже в который раз внимательно наблюдал за небывалой панорамой, пытаясь навсегда запечатлеть образ вечных гор в своей памяти.



        Глава 2. Охотник

        Торжество заполнило разум.
        … Вот оно! Он нашел то, что так долго искал.
        Этот вкус…
        Этот дурманящий запах. Его так много здесь. Весь лес пропитан этим сладким ароматом теплой плоти…
        Чувства захватили Кайрима. Ему хотелось громко кричать. Зверь вскинул окровавленную морду к усеянному мириадами ярких точек небу и разорвал ночную тишину победным ревом.

* * *

        Кайрим с трудом поднялся с кровати. Нежные теплые лучи весело махали ему через окно, приглашая едва проснувшегося парня в свои нежные объятия.
        Парень не раз слышал, что здесь, у подножия Гряды Демонов все лето, не переставая, льют дожди. Говорили, это оттого, что тучи не могут преодолеть острые вершины. Они разрывают свои животы о горные пики и кровавым дождем орошают все земли вокруг.
        Но, судя по той погоде, что уже седмицу воцарилась у подножия гор, верилось в такие сказки с большим трудом.
        Кайрим вышел из своей маленькой комнаты и пошел по коридору. В кухне слышалась какая-то возня и стрекот печи. Запах свежего хлеба, печеных яиц и мяса приятно защекотал нос.
        — Кай, иди, покушаем,  — голос Тии приглушался громким скворчанием.
        Парень вошел на их скромную кухню. Сестра, закутанная в льняной передник, стояла у печи. Вооружившись деревянной лопаткой, Тия сражалась с бурлящей маслом сковородой.
        — А куда Гарн с Тюбиком подевались?  — Спросил Кайрим.
        — Утром Порд приходил. Вчера на лесоповале кто-то из деревенских пропал. Гарн пошел туда вместе со старостой. И Тюбика с собой забрал.
        Тия прервалась и ловким движением перевернула яичницу, тут же прижав ее лопаткой к сковороде.
        — Тебе хлеб обжарить? Или свежий будешь кушать?  — Спросила она у брата.
        — Свежий,  — буркнул Кайрим, усаживаясь за дубовый стол.  — А кто пропал, не знаешь?
        — Кто-то из лесорубов,  — девушка пожала плечами,  — Если в трясину в темноте провалился, то и искать уже нечего.
        Кайрим закусил губу.
        — От лесоповала до болота десять сажней,  — задумчиво проговорил парень, вспоминая как в своем сне он перемахнул это расстояние за два прыжка.
        Тия на мгновение оторвалась от сковородки и удивленно посмотрела на брата.
        — А ты откуда знаешь? Ты же никогда там не был?
        Кайрим бросил на сестру серьезный взгляд.
        — Давай Ошкула дождемся, а потом втроем поговорим.
        Тия хотела было что-то сказать, но передумала. Кайрим невесело усмехнулся. Гарн когда-то говорил ему, что именно так поступает мудрая женщина.
        В животе парня громко заурчало.
        — Приятного аппетита,  — улыбнулась Тия, ставя перед братом тарелку с завтраком.

* * *

        … Он уже был наготове. Надо лишь дождаться темноты. Двуногие существа особенно слабы и беспомощны ночью…
        Он следил…
        Их запах. Тот самый… Теперь он не упустит…
        Кайрим закрыл глаза и втянул пропитанный запахом двуногих воздух. Он ждал в зарослях, пока не наступит темнота. Он изучил все их повадки и теперь был готов к охоте…
        Он все спланировал…
        Кайрим тенью скользнул к самому краю леса и украл шкуру двуногого. Эти существа очень привязаны к своим вещам. Оно обязательно придет за своей кожей. И тогда…
        Он долго ждал, пока тьма опустилась на его укрытие. Двуногие зашевелились и ушли. Все… Но он знал, что его добыча вернется.
        Кайрим был прав. Двуногое пришло одно. Оно долго искало свою шкуру. Но не там, где ждал Кайрим… Слишком далеко… А потом оно развернулась и стало уходить прочь.
        … Нет!
        Он не мог дать ей уйти!
        Не сейчас…
        Кайрим встал на задние лапы и вышел из своего укрытия… Оскалившись острыми зубами, он бросил кожу к ногам скованной страхом добычи…

* * *

        Кайрима разбудили голоса, доносящиеся с улицы. Голова опять гудела. В виске в такт ударам сердца больно отбивала вена. Парень с трудом поднялся с кровати и, прихватив с собой рушник, поковылял на улицу.
        Кайрим остановился на пороге и удивленно посмотрел на собравшихся людей.
        В их небольшой дворик, казалось, набилась вся деревня. Среди возбужденных и непрерывно галдящих сельчан возвышалась косматая голова Ошкула. Рядом с Гарном Кайрим заметил копну густых рыжих волос.
        Прямо с порога Кайрим скользнул к ручью. Зачерпнув свежей родниковой воды, парень стал умываться, прогоняя остатки очередного безумного сна.
        Кайрим подпрыгнул от неожиданности, когда позади него раздался рев пещерного медведя. Понадобилось два удара екнувшего сердца, чтобы осознать, что это Гарн так любезно попросил всех заткнуться. Просьба Ошкула, как всегда была услышана — мгновенно воцарилась гробовая тишина. Люди отступили на несколько шагов и теперь нестройным рядом стояли напротив великана.
        Кайрим вновь услышал журчание ручейка, стрекот кузнечиков, чириканье лесных птиц и шум ветра, гуляющего по вершинам вековых сосен.
        — Староста, говори,  — отдаленным раскатом грома дал команду Ошкул.
        Порд вышел на шаг вперед и задрал голову, смотря в глаза наемнику.
        — Ой, Гарн, беда это настоящая. Второго уже задрала, тварь болотная. Мужик, молодой еще совсем. Тридцать лет от роду было всего. Садко звали.  — Безбородый мужик еще несколько раз поохал и обреченно покивал головой.  — Домой, значится, уже собралися мы. Только-только из лесу вышли, а он и говорит, мол, забыл что-то на лесоповале. Ну, забыл и забыл. Пошел… Да мы не далеко там отошли от выборки-то.  — Порд повернулся к кому-то из забубнивших за его спиной мужиков.  — Ну, да! Я ж говорю! Он на виду был все время. Ну, в смысле темно, но слышно-то все было. Да и говорил он все время…
        По нестройному ряду мужиков пробежало согласное бурчание.
        — Он вообще поговорить любил, значит. Стоит, шутит что-то. Не может найти, что оставил. А потом рукой махнул, ну и «черт с ним», говорит… Слышно, уже к нам идет…
        Староста замолчал, собираясь с мыслями.
        — А потом вдруг говорит такой «ни черта себе, нашел»… И как заорет…  — Как будто того самого Черта и увидал.
        Голос старосты надломился. Прижатая ко рту рука заходила ходуном.
        — А потом враз, такой звук, как баран с перерезанным горлом.
        Староста сделал небольшую паузу, пытаясь унять дрожь в руках.
        — Пока мы там стояли все, смелость свою собирали, да топоры доставали, Садко уже и след простыл. Был мужик, и нет. Только кровь на траве лужей натекла.
        Староста молящими глазами уставился на Ошкула.
        — Боимся мы, Гарн, за детей да внуков наших. Паскуда какая-то завелась у болота. Двоих уже утащила. На тебя одна надежда…

* * *

        Ужин проходил в погребальном молчании. Гарн был страшно задумчив. Тия в основном смотрела в свою тарелку, лишь изредка взволновано косясь на мужа. Тюбик уже съел свой тазик каши с бараниной и развалился у ног Ошкула, периодически глубоко вздыхая. Сам Кайрим никак не решался нарушить молчание. Но ведь и сказать ему есть что…
        — Ну, удалось что-нибудь узнать?  — Дрогнувшим от долгого молчания голосом, разорвал тишину Кайрим.
        От неожиданности Тия немного подпрыгнула на своем стуле, но тут же взяла себя в руки и осторожно посмотрела на мужа. Гарн задумчиво продолжал жевать булку, даже не взглянув в сторону мальчишки. Девушка глубоко вздохнула и, через силу улыбнувшись, ответила на вопрос брата.
        — Ничего, Кай. Целый день впустую.
        Тия еще раз посмотрела на мужа, но тот лишь легко кивнул. Девушка глубоко вздохнула.
        — Пес взял след. Мы бегали по лесной полосе битый час. Но, в конце концов, следы привели нас в болото. А потом и вовсе дождь пошел.
        Девушка поднялась и стала убирать пустые тарелки со стола.
        — Гарн не знает точно, с чем мы столкнулись. Непонятно даже, какие ловушки ставить. Это не похоже на тех животных, с которыми мы встречались раньше.
        Девушка опять сделала небольшую паузу и принялась разливать горячий липовый чай. Великан отложил булку в сторону и принял у жены кружку с дымящимся напитком.
        — Скорее всего, это какая-то болотная тварь, про которую мы раньше никогда не слышали. Этим болотам тысячи лет, не говоря уже о лесах вблизи самой гряды Демонов. Мало ли какие создания могут тут обитать?
        Гарн свернул губы трубочкой и сделал громкий глоток. Приторно зажмурив глаза, он слегка кивнул головой, показывая, что полностью согласен со своей супругой. Тия улыбнулась мужу и продолжила.
        — Мы все ломали голову, кто это может быть. На варгов не похоже, да и запах там только один. Пещерный ошкул?
        Тия запнулась, подбирая подходящее слово.
        — Тупой,  — помог ей Гарн.
        — Можно и так сказать,  — сдержанно усмехнулась девушка.  — Ни один медведь не станет тащить свою добычу в болото, чтобы там ее съесть.
        Кайрим перевел взгляд на свои руки.
        — А если это существо не отсюда?  — Осторожно сказал он.  — Может такое быть, что это и не животное вовсе?
        Тия подняла вверх брови. Гарн, наконец, оторвался от своей булки и, впервые за весь вечер, внимательно посмотрел на своего ученика. Он явно ожидал продолжения.
        — Ну, это только предположение, но может же такое быть?  — Быстро затараторил Кайрим.  — Что какое-то вполне разумное хищное существо… Жило себе в горах… Допустим, в пещере какой-нибудь… За болотом… У подножья гряды Демонов… Питалось себе оленями да зайцами… Никуда далеко от своей пещеры не ходило… А потом в ту пещеру по глупости залез человек…
        Никто его не перебивал. Гарн продолжал, весь внимание, жевать булку. Тия застыла у маленького столика и с интересом смотрела на брата. Даже Тюбик оторвал свою огромную голову от пола и уставшими, но счастливыми после сытного ужина глазами уставился на парня. Все ожидали продолжения.
        — Вот… Оно его убило и съело…  — Кайрим сам поражался навалившимся вдруг на него откровениям.  — И так ей вкус понравился, что, кроме человеческого мяса, больше есть ничего не хотело. Вот, набрело на лесоповал, украло куртку одного из дровосеков…  — Кайрим сделал небольшую паузу, думая как закончить свой монолог.  — И все…
        Кайрим уставился на Гарна. Прошло около минуты, когда Ошкул все же подал голос.
        — Интересная теория, Белка,  — отхлебнув дымящийся ароматный напиток, наконец, сказал он.
        Кайрим немного засмущался, Гарн редко называет его по прозвищу. В такие минуты Ошкул обращается к нему как к равному, а не как к сопляку, на целых восемнадцать зим младшего его. Шелест первых тяжелых капель о соломенную крышу едва разгонял вновь поселившуюся в кухне тишину.
        — Откуда ты про куртку знаешь?  — Подозрительно прищуренными глазами великан посмотрел на своего ученика.  — Мы ее только под конец дня в болоте нашли.
        Кайрим уткнул взгляд в кружку, уставившись на свое кривое отражение в остывающем чае. Ну, расскажет он про свои сны. И что дальше? Его опять снисходительно погладят по головке и скажут, что он просто устал? Ни Гарн, ни Тия так и не поверили ни в историю с крысой и сожженным амбаром, ни в то, что произошло в Захолмянке, когда наемники напали на деревню. Кайрим убил всех, кто там был, а Ошкул сказал, что ему все приснилось. Тогда ему не поверили, только потому, что такого не может быть. А сейчас ему и правда все приснилось…
        Кайрим уже все для себя решил. Он больше не будет рассказывать о том, чего не может доказать.
        — Просто подумал,  — Кайрим выдержал пристальный взгляд Ошкула.  — Хотя, может быть, это и просто какая-то болотная тварь.
        Парень подскочил из-за стола, чуть не уронив свою так и не тронутую кружку с чаем.
        — Ладно, я спать. Всем пока!
        Уловив напоследок подозрительный взгляд Гарна, Кайрим выскочил в коридор. Сегодня ночью он добудет доказательства, и тогда уж точно все ему поверят.

* * *

        Кайрим бесшумно пробирался сквозь чащу. Его гибкое тело было создано для этого места. Ни одна ветка не хрустнула под длинными перепончатыми лапами. Ни один листок не шелохнулся.
        На небе нет ночного светила, но для него это не помеха. Ему не нужен свет, чтобы все видеть. Он видел запахи. Вытянул длинную морду и широко разинув пасть, Кайрим попробовал воздух на вкус.
        Сегодня на старом месте не было его добычи. Кайрим долго ждал, но никто так и не пришел. Но ее след остался…
        Новая игра началась…
        С каждым шагом он был все ближе. Запах его жертвы уже приятно щекотал раздвоенный язык. Вот она… Ее так много здесь…
        Кайрим утробно заурчал от наслаждения и сорвался с места. Он быстро пробирался по заболоченной земле. Он шел, не оставляя за собой следов, без единого всплеска мутной воды.
        Он нашел их…
        Его добыча уже была совсем рядом. За деревьями. Еще чуть-чуть…
        Кайрим замер, прислушиваясь к новым непонятным звукам, доносящимся как будто из глубокой воды.
        — Мама, я писять хочу.
        Звук доносился из ближайшей кучи наваленных друг на друга мертвых деревьев. Вот для чего эти глупые существа ломают лес. Они делают убежища…
        — Ну, сходи рядом с домом быстренько. Или боишься один?
        Это был уже другой звук. Кайрим подскочил поближе и теперь отчетливо чувствовал два манящих запаха.
        — Пф-ф-ф, чего мне бояться. Я что, маленький, что ли?
        Скрипнуло дерево. Из мертвой кучи бревен показалась его добыча…
        В нос ударил запах свежей плоти. Его жертва была совсем маленькая. Не такая как раньше. Лучше… Вкуснее пахнет…
        Кайрим глубоко вдохнул сладкий аромат. Не в силах больше сдерживать свое желание, он вышел из леса…

* * *

        Женский крик пронзил ночную тишину подобно грому. Кайрим подскочил на своей кровати. Лишь осознав, где находится, парень стал вслушиваться в стрекот сверчков, соображая, приснилось ему все это или нет?
        Спустя мгновение на улице раздались крики, а сразу за ними топот десятков ног. Стало быть, это не было частью его безумного сна.
        Кайрим подскочил с кровати и стал быстро одеваться. По коридору с мечом наперевес промчался полуодетый Гарн. Возле входной двери бесновался Тюбик. Пес прыгал на дверь и громко рычал, всем своим немалым весом наваливаясь на дверь и стремясь вырваться на улицу. Ошкул подбежал к собаке и, распахнув дверь, выпустил ее на улицу. Натянув, штаны и рубаху, Кайрим выскочил следом за Гарном.
        На улице творился полный кошмар. Вся деревня была на ногах. Люди, вооруженные вилами, топорами и факелами, стояли плотным кольцом, спинами заслоняя Кайриму обзор. Из толпы слышались всхлипы и рыдания.
        Гарн подошел к людям и бесцеремонно растолкал в стороны попавшихся под руку людей. Кайрим, уже успевший нагнать великана, юркнул вслед за ним.
        Свет факелов, поднятых над головой, больно ударил по привыкшим к темноте глазам. Кайрим несколько раз зажмурился, привыкая к свету. Прямо перед собой парень увидел раскачивающегося взад-вперед безбородого мужика, прижимающего к груди чье-то тело. Его руки и грудь были сплошь измазаны кровью. Черное пятно под телом девушки уже успело напитать сухую землю.
        — Ребенок! Ребенок пропал!
        Вся толпа повернулась на звук и слегка расступилась. Послышались вздохи и тихое женское рыдание. Кайрим увидел бегущих со стороны деревни мужиков.
        Староста Порд бессильно опустил руки, и Кайриму с трудом удалось сдержать приступ тошноты. В горло девушки будто всадили срезень, а затем наспех пытались достать его обратно. Вся шея была просто разорвана в клочья. Чуть ниже черным пятном на тонком ночном сарафане расползались еще три точно таких же кровавые раны. Кайрим отвернулся, не в силах смотреть на разорванную человеческую плоть.
        Кто-то из поддатых мужиков крикнул про болотную тварь, и по толпе сперва пробежал шепоток, но уже спустя минуту он перерос в бесконтрольный гул. Спустя мгновение жители Опушек кричали и требовали возмездия. Кто-то из мужиков с громкими криками порывался идти в лес душить тварь голыми руками. Другие хватали своих баб и детей и, не оборачиваясь, бежали прочь по хатам. Захлопывали двери за своими родными, а сами возвращались туда, где остался староста.
        Порд, наконец, перестал баюкать тело Ганны и с надеждой в мокрых глазах посмотрел на Ошкула. Наемник перевел взгляд в сторону леса.
        Тюбика беспокойной тенью носился вдоль кромки заболоченного леса, то исчезая, то появляясь между деревьями. Пес не мог взять след. Гарн отрицательно покачал головой, и староста обреченно заплакал, укутавшись лицом в волосы своей мертвой дочери.



        Глава 3. Зверь

        Белка, ты ничего не хочешь нам рассказать?  — В свете только что запаленной печи лицо Ошкула казалось высеченным из камня.
        — Что рассказать?  — Едва живым голосом ответил парень.
        — Я хочу услышать твою историю,  — Гарн задумчиво обнял ладонью свою бороду.
        — Какую историю?
        — Кайрим, я тебе сейчас в ухо дам!  — Беззлобно, но весьма жестко предупредил великан, переводя взгляд на своего непонятливого ученика.  — Не прикидывайся идиотом.
        Тия оказалась рядом. Скользнув теплой ладошкой по плечу Кайрима, сестра на мгновение заглянула в его глаза.
        — Кай, Гарн просит тебя рассказать о твоих снах.
        — Моих… Снах?
        Кайрим тяжело тряхнул головой, словно только сейчас понял, где он находится. Виски тут же отозвались тупой болью.
        — От… Откуда вы знаете?
        Гарн резко откинулся на спинку стула, специально усиленного распорками, чтобы выдерживать какие повороты судьбы. Уставившись на огонь открытой печи, великан принялся разглаживать свою бороду.
        Тия поднесла мужу дымящуюся кружку. Повернувшись к Кайриму, девушка невесело улыбнулась.
        — Ну, тут сложно было не заметить,  — проговорила она.  — Когда тебе что-то снится, ты разве что по потолку не ходишь.
        Девушка сделала паузу и поставила кружку перед братом.
        — Рычишь, стонешь. Пару дней назад, вообще ржал во сне. Будто сам Неведомый в тебя вселился… Аж до костей пробирало. Так жутко было, что Тюбик к нам в кровать от страха запрыгнул.
        Бесстрашный мастифф, развалившийся у теплой печи, глубоко вздохнул и что-то обиженно проворчал.
        — Мы с Гарном решили тебя не будить.  — Продолжила девушка.  — Было ясно, что это не простые сны. Мы в этом не сильно разбираемся, и, стало быть, лучшее, что мы могли сделать, это просто не лезть. Еще разбудили бы тебя, а твой разум во сне так и остался бы.
        Тия, наконец, уселась за стол и обняла ладонями свою деревянную кружку.
        — Кай, сегодня ты тоже бесновался. Дергался, скулил, смеялся. А потом… Потом ты заорал… И твой крик…  — Тия не могла подобрать нужную фразу.  — Ты закричал одновременно с той девушкой.
        В комнате повисла давящая тишина. Ошкул и Тия замерли как истуканы, ожидая того, что скажет Кайрим.
        Невидящим взглядом парень смотрел на огонь. В ревущем пламени печи он вновь и вновь бежал по темному лесу своих снов.
        Тюбик посмотрел на Тию. Получив утвердительный кивок в сторону Кайрима, Пес медленно поднялся и боднул товарища в бок. Это, должно быть, помогло. Белка встрепенулся и посмотрел в глаза Ошкула.
        — Я был им. Был у него в голове…

* * *

        С самого рассвета искатели занимались своей обычной работой по поимке опасного зверя. Отталкивались от слов Кайрима о том, что на лесоповале тварь искать уже бесполезно. Зверь нашел новое место для охоты и уйдет отсюда, только когда закончится вся еда.
        Долго строили план ловушки. Переписывали и считали. Делали замеры.
        — Значит так,  — Гарн указал Кайриму на место рядом с собой и Тией.
        Дождавшись, когда парень усядется, Ошкул принялся водить палкой по мягкой земле.
        — Вот план ловушки,  — Гарн вывел слегка кривоватую литеру «Т».
        Кайрим хотел что-то сказать, но встретив холодный взгляд учителя, решил повременить с замечаниями.
        — Засаду устроим у самого края деревни,  — Продолжил Гарн.  — По всей границе леса натянем сеть. Укроем ее ветками. Ни одно животное сквозь бурелом не пойдет… Здесь и здесь, Ошкул указал на рукава литеры «Т», будут два загона. Ясно, так? С какой бы стороны тварь не пошла ко мне, она сможет пробраться только по одному из коридоров,  — Наемник передвинул руку ближе к перекрестью. На каждом выходе будут стоять по ловушке. Я как обычно буду приманкой. Вот здесь. В серединке. Тут все понятно?
        — А я, Тия, Тюбик?  — Тут же вставил Кайрим.
        — Белка, не спеши, отозвался воин.  — По этой части все ясно?
        Кайрим охотно кивнул. Тия поджала губы, но согласилась. Развалившийся у ног девушки мастифф одобрительно забурчал.
        Так, Белка. Вы с Тией… Вновь заговорил Ошкул.  — Рядом со мной, на том и том дереве,  — Гарн рукой указал на два высоких тополя. В четырех саженях над землей будут стоять две площадки. С одной за левым выходом будет следить Тия. Кайрим, ты, созвучно, с правой стороны.
        Гарн посмотрел на собаку.
        Пес, Тюбик тут же забарабанил хвостом.  — Ты, друг, у нас пахучий. На тебя зверь не пойдет. Будешь ждать команды вот здесь. Гарн провел рукой в основание литеры «Т». Затем на мгновение задумался и пальцем указал на собаку.  — Вот прямо на этом месте и будешь сидеть. Как только тварь покажется, я дам команду, прибежишь ко мне.
        Тюбик в очередной раз заворчал. Он единственный, кто осмеливался возразить, если ему что-то не нравилось.
        Всем все понятно?  — Спросил Гарн.  — Тогда за работу.


        Кайрим восхитился простотой и совершенством смертельно опасных ловушек. Гибкий, очищенный от веток ствол вяза комлевым концом намертво крепился широкому тополю. К свободному концу ствола были привязаны шесть заостренных кольев, в пол-аршина каждый. Вяз с силой загибали втроем и не хитрым спусковым крюком цепляли в настороженном положении. Целый ворох перевязанных между собой веревок, натянутых через тропу, использовалась как сторожок.
        Даже Тия, впервые увидев паутину веревок, вздохнула чуть спокойней. Невозможно было пройти через загон, чтобы не потревожить ловушку. Страшное оружие, способное пробить шкуру мастона, не оставляло болотному людоеду ни единого шанса.
        Кайрим с нескрываемым интересом крутился вокруг орудий. Несмотря на то, что времени было в обрез, Гарн все равно показал ученику принцип работы. А потом под своим чутким надзором даже позволил Кайриму самому настроить спусковое устройство.
        Ближе к вечеру все приготовления были закончены. Оставались последние штрихи. Там Кайрим мало чем мог помочь. Парень отпросился у старшего товарища немного отдохнуть. После ночных событий, никто из них так и не сомкнул глаз. Гарн отпустил парня, взяв обещание, что тот займется самосозерцанием, а не будет страдать, как обычно, ерундой.

* * *

        Солнце уже протягивало свои теплые ладошки к горизонту. Казалось, оно норовило зацепиться за кривую линию и как можно быстрее сползти с затянутого черными тучами небосвода.
        Во всех домах в Опушке горел тусклый свет, но по наказанию Гарна, никто не осмеливался выходить на улицу.
        — Я это, с вами тварь бить пойду!  — Слегка подпитый голос, раздавшийся позади, застал Кайрима врасплох. Парень неприлично выругался от неожиданности.
        Тия, казалось, была готова к любым неожиданностям. В ее руке сверкнуло лезвие кинжала. Только Гарн, привыкший определять опасность по Тюбику, остался невозмутимым.
        — Порд, мы ведь договорились, что все селяне останутся в своих домах.  — В голосе Гарна слышались ледяные нотки.
        — Да, но…  — Успевший набраться староста шумно отрыгнул,  — Ошкул… Эта падла мою Ганку… Того…  — Губы старосты задрожали.  — И внука моего…Первушку…
        Мужик зажмурился и прикрыл лицо высохшей от прожитых лет ладонью.
        — Позволь мне с вами, А? Мне ж жизни нет уже без них…
        Красные от слез, пустые глаза старика в свете заходящего Солнца блестели последней надеждой. Гарн выдержал этот взгляд.
        — Ты можешь пойти с нами, Порд. Но при одном условии…
        Староста с готовностью расправил плечи. Ровно настолько, насколько позволило ему навсегда прибившее их к земле горе.
        — Ты будешь делать все, что я, Тия или Белка тебе скажут. Идет?
        Староста Опушки согласно закивал и, покрепче перехватив топор, многообещающе улыбнулся.

* * *

        К тому моменту, как Солнце полностью провалилось за горизонт, все уже были на своих местах.
        Надежно запрятанный в густой кроне Кайрим сидел в четырех саженях над землей. Придуманное Ошкулом укрытие являло собой широкую площадку из тонких бревен. Места было достаточно, чтобы комфортно разлечься парню во весь рост, не говоря уже про миниатюрную Тию.
        Порд, которого хотели отправить вместе с Кайримом на вышку, уперся. Пьяный староста заявил, что будет в рукопашную сражаться с тварью как мужик, а не сидеть на дереве как трусливая баба. Белка уже вышел вперед, чтобы заставить того ответить за свои слова, но Тия удержала его за руку. Интересно, стал бы Ошкул его останавливать или нет?
        Гарн внимательно посмотрел в глаза обнаглевшему мужику, но, судя по поджатым губам великана, ничего в них не нашел. До человека, потерявшего всякий смысл жизни, сложно достучаться. На всякий случай напомнив, что тот обещал во всем слушаться, Гарн отправил старосту на сто шагов назад, к Тюбику, чтобы «как только тварь появится, тут же придти ее бить».

* * *

        Укутавшись с ног до головы в дождевик, Кайрим в кромешной темноте сидел на своей дозорной башне. Туча, которая медленно надвигалась в сторону гор, все же разродилась холодным проливным дождем. Густая крона дерева, на котором сидел парень, защищала его и тетиву лука от крупных капель дождя, но поднявшийся пронизывающий до костей ветер превращал пальцы в ледышки.
        Кайрим уже битый час смотрел вниз из своего укрытия. Аршин за аршином просматривая узкий коридор загона, он пытался различить хоть что-то подозрительное… Как тут что различишь, когда подозрительно абсолютно все?!
        Капли дождя и сильный ветер, как-то умудривший завывать не только на высоте четырех саженей, но и у самой земли, заставляли кусты дергаться в припадке. Тут и стаю прайралов пропустить можно, не то, что неуловимую тварь.
        Широкий с внешнего конца коридор, мерно сужался клином, ведя к узкому выходу с небольшим подарком для любого желающего подкрепиться одиноким человеком. Ошкул сидел под навесом, который специально соорудили на случай дождя. Мерное потрескивание костра доставляло Кайриму больше всего неудобства. В следующий раз лучше он будет приманкой…
        Ошкул не спеша жарил сало и хлеб. Зная, что Кайрим обязательно будет за ним следить, великан помахал рукой, и с аппетитом начал трескать теплое лакомство. Вот же гад! Сидит там в тепле, и еще дразнится. Кайрим подул на свои окоченевшие от дождя и ветра ладони и беззлобно усмехнулся. Порой его учитель кажется совершенно беспечным. Но парень знал, что когда тварь появится, тому хватит доли мгновения, чтобы среагировать на атаку.
        Где-то чуть дальше, в точно такой же засаде мерзла Тия. Отсюда не было ее видно, но Кайрим знал, что девушка тоже не промажет. Маленький арбалет сестры бьет без промаха.
        В ста шагах позади Гарна наготове стоит Тюбик, в любую секунду готовый броситься на помощь. Ну и Порд с ним. Хотя, какая помощь от пьяного старика с топором? Разве что на себя тварь отвлечет.
        Мерный шелест дождя нарушил предупреждающий рык. Душераздирающий крик человека прилетел со стороны деревни.
        — Твою мать, накликал!  — Воскликнул Кайрим в голос.
        Гарн, тоже вспомнив всех ближайших родственников, за неполную секунду вскочил на ноги, и уже мчался на помощь.
        Вновь повисла тишина. Кайрим сидел в своем укрытии, не зная, что ему делать. Бежать на помощь или оставаться на своем посту?
        Вдали послышалось грозное рычание, дикий рев, визги, лязганье меча и крики Гарна. Тварь все же их провела! Она не полезла в ловушку, а напала сзади. Надо бежать!
        Кайрим схватился за веревку и спрыгнул вниз. Он не будет сидеть в укрытии, когда его друзья рискуют жизнью.
        Уже повиснув в четырех саженях над землей, парень понял, что намокшая веревка выскальзывает из рук. Окоченевшие пальцы были не в состоянии его удержать, и Кайрим полетел с дерева вниз…

* * *

        …Глупые, глупые двуногие! Хотели провести его. Нет, не выйдет. Кайрим намного умнее…
        Он следил с самого начала…
        Думали, что он не заметит двух других на дереве…
        Старая плоть… Она не такая вкусная, как была вчера. Самая маленькая оказалась лучшей…
        Но она есть здесь…
        Скрываясь между домами, Кайрим оббежал деревню по дальней стороне, оставив сражающихся позади.
        …Он заманил лесных тварей сюда… Их было слишком много… Двуногие не справились бы со всеми…
        Не надо было убивать, надо было только отвлечь… Пришлось убить пятерых хищников…
        Кайрим специально привел их против ветра… Даже четвероногий раб двуногих ничего не чувствовал… Твари леса их отвлекут…
        Он может взять свою добычу…
        Кайрим со всех ног бежал сквозь чащу. Теперь он мог не скрываться. Дождь был его союзником. Вода убивает запах, а шум поглощает все звуки.
        Зверь тенью скользнул в узкий коридор.
        Близко припадая к земле, он медленно крался к своей жертве. Награда за его победу была велика. Он, наконец, нашел, что искал все эти годы…
        Зверь застыл под деревом, на котором спряталась его добыча. Он не мог туда попасть. Кайрим провел костлявой перепончатой лапой по одной из спусковых нитей, преграждающей ему путь. Ловушка, которую придумали двуногие… Она могла навредить…
        Издав приглушенный гортанный рык, зверь прыгнул на соседнее дерево. Впиваясь острыми когтями в толстый ствол, он в три мощных прыжка оказался у самой верхушки…
        Вот она…
        Она даже не подозревает, что он за ней пришел…
        Кайрим смотрел на маленького беззащитного двуногого, которого он так долго искал. Разинув пасть, зверь попробовал на вкус пропитанный запахом его добычи воздух. Не в силах больше сдерживать свой голод, он гортанно зарычал и приготовился к прыжку…

* * *

        Гарн сломя голову мчался на шум. Судя по звукам, Тюбику приходилось нелегко. Человеческий крик, разорвавший ночную тишину, уже стих. Стало быть, старик уже внес свой вклад в поимку твари…
        Во дворе дома, откуда Пес должен был придти на помощь, творился полный хаос. Огромный черный клубок их мохнатых тел катался по земле, разрывая ночную тишину страшным ревом.
        Гарн с диким криком влетел в свалку и с силой обрушил свой меч на мохнатую башку одной из тварей. Сразу пять чудищ тут же отпустили мастиффа и быстрыми тенями отскочили на несколько ярдов от него.
        Огромные нескладные тела. Вытянутые вперед головы с низко посаженными глазами. Оскаленные зубы торчали вперед как у лошади. Стая варгов способна внушить животный страх кому угодно.
        Лишь одна из тварей осталась на месте. Воя и скуля, она безуспешно пыталась вырваться из мертвой хватки мастиффа. Окровавленный Пес больше не казался неуклюжим увальнем. Огромными челюстями Тюбик сжимал толстую шею лесного монстра.
        Гарн не стал дожидаться, когда вожак отдаст приказ, и все варги разом ринутся в атаку. Этим существам нельзя показывать сомнения. Нельзя давать ни единого шанса…
        Ошкул шагнул к Тюбику и с силой обрушил меч на морду варга. С противным хрустом башка ночного хищника развалилась на две неравные части.
        Пес отпустил тушу мертвого животного и, вслед за Гарном, прихрамывая на окровавленную лапу, попятился на несколько шагов, давая тварям шанс отступить в ночь.
        Пятерка варгов, низко опустив головы к земле, неотрывно смотрела на Ошкула. Его явно считали главным и более опасным. Ну, будь у Тюбика меч да пара не самых кривых рук, он бы тоже мог показать парочку финтюлей.
        Высоко подняв над головой меч, Гарн смотрел на животных, медленно отступающих назад. Его уловка подействовала. Варги слишком умны, чтобы связываться с противником, который им не по зубам.
        Ошкул скользнул взглядом в сторону, пытаясь отыскать Порда. Староста лежал на земле вниз лицом. Судя по тому, что части затылка недоставало, старик уже на пути к своим дочери и внуку.
        Душераздирающий рев, разорвавший ночь, пробирал до самых костей. Жуткая помесь человеческого предсмертного крика и рыка лесного льва прокатилась над деревней. Тюбик неуверенно заскулил и низко припал головой к земле. Ошкул неотрывно смотрел на хищников, не давая им шанса напасть на отвлекшегося человека.
        Варги постояли еще мгновение. Самый большой из них издал короткий рык, и вся пятерка, развернувшись, помчалась в сторону леса.
        Сердце Гарна остановилось, когда звук раздался вновь. Он доносился оттуда, где в своих засадах остались Кайрим и Тия.

* * *

        Черной бесшумной молнией он перепрыгнул на дерево, где пряталась его добыча. Хрупкое существо не ждала такого поворота, но успело пустить в него свое жало.
        Кайрим с легкостью отбил его своим хлыстом. Следующим молниеносным ударом он обезоружил свою жертву. Слабое двуногое существо застыло прямо перед ним. Кайрим уже проник в ее голову, обходя неумелый барьер, выставленный чуть более совершенным, чем у тварей леса, но все еще ограниченным разумом…
        Длинная прядь мокрых волос закрывала ее лицо. Яркими зелеными, словно древний лес, глазами она смотрела на него. Она боялась… Сладкий аромат страха клубился в воздухе… Тонкая полоска рта подрагивала в ожидании неминуемой смерти…
        Кайрим прикоснулся к животу своей застывшей жертвы и, ощутил слабое биение еще одного сердца… Вот оно…
        …Тия…
        — Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
        Его голова взорвалась непереносимой болью. Перед глазами вспыхнуло яркое пламя. Так жарко… Больно….
        … Убить тварь… Надо… Пока не поздно…
        Забыв о своей добыче, он спрыгнул на землю.
        — Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
        … Я смогу! Дава-а-а-ай! Ты, падла… Подчиняйся…
        Нет! Кто-то у него в голове. Надо бороться.
        — Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
        …. Дава-а-а-ай!
        Он несколько раз проваливался в небытие, когда перед глазами взрывались яркие вспышки. Казалось, что кто-то с силой выталкивал его из собственной головы.
        … Дава-а-а-ай, су-у-у-ука-а-а-а-а!
        Бороться… Еще чуть-чуть. Она ослабевает! Ааааааааааааааааааа! Голова!
        … Дава-а-а-а-ай!!!


        Оглушительно взревев, черная тварь сиганула с дерева, едва не зацепив Тию длинным хвостом. Девушка пришла в себя спустя пару мгновений. Перед глазами все еще стоял дикий взгляд бирюзовых глаз.
        Внизу раздавались визги и скуление. Звуки борьбы, хруст сминаемых веток. Тварь металась из стороны в сторону, словно одержимая. Два шага в одну. Один в другую. Два в одну… Словно что-то тянуло его прямо на ловушку.
        Тварь взревела в последний раз. А потом оттолкнулась всеми четырьмя лапами, и словно на своего заклятого врага, бросилась на спусковую нить. Свист рассекаемого воздуха, громкий хруст спускного устройства. Тяжеленный хлыст метнулся в сторону ночной твари, не давая той ни единого шанса.
        Зверь взвизгнул. Мощный удар снес чудовище словно игрушку. Острые колья клыками вгрызлись в черную тушу. Змеями затрепался раздвоенный хвост. Из широкой глотки вырвался облегченный стон. Словно она давно искала упокоение… И вот, наконец, нашла. Еще мгновение и ночной монстр без сил опустил голову.



        Глава 4. Марлок

        Кайрим медленно открыл глаза. Тяжелые круглые балки прямо над головой, тройка маленьких окошек под потолком. В лучах солнечного света кувыркались сонмы маленьких пылинок. Кайрим лежал в своей кровати.
        Парень потрогал гудящую голову. Все еще влажное полотенце приятно пахло какими-то луговыми травами. Должно быть, у него был жар.
        Несмотря на паршивое самочувствие, Кайрим с облегчением улыбнулся. Впервые за долгое время ему приснился нормальный сон, в котором он не бегал по лесу и никого не убивал. Парень попытался приподняться на локтях, но комната тут же пошла кругом. Кайрим повалился обратно, на всякий случай, прикрыв глаза ладонью.
        У изголовья его кровати кто-то стоял.
        Кайрим бессильно всхлипнул.
        Прямо из-под земли выросла гигантская тень. Парень едва успел выставить вперед руки, когда на него налетела огромная черная туша.
        Из пасти мохнатого монстра вырвался счастливый стон, и он принялся бесцеремонно лизать лицо Кайрима огромным, словно лопата, языком.
        — Тюбик! Ну, Тюбик, прекрати! Фу-у-у!
        Парень схватил мастиффа за брылы и попытался отодвинуть его от себя. Но рук Кайрима не хватало, чтобы оттянуть слюнявую морду. Счастливый Пес и не думал униматься, продолжая вылизывать пытающегося прикрыться сначала руками, затем подушкой хозяина.
        Парень понимал, что ему не выстоять в этом неравном бою с любвеобильной тушей, которая уже начала самое настоящее наступление на его кровать. Чтобы не утонуть в слюне своего мохнатого друга, надо было срочно начинать отступление. Прижав подушку к морде нависающего над ним Пса, Кайрим с головой нырнул под одеяло.
        В следующую секунду, под жалобный хруст кровати, не выдержавшей таких издевательств, парень полетел вниз.
        — Ну все!  — Суровым голосом протянул Кайрим, сбрасывая одеяло в сторону.  — Кто-то доигрался!
        Парень уставился на счастливую морду Тюбика. Собака размером с небольшую лошадь восседала на сломанной кровати, не зная, будут ее ругать или нет. Кайрим с прищуром посмотрел на своего лучшего друга и показал на него пальцем.
        — Плохой пес!
        Тюбик прижал к голове уши и совсем жалобно заскулил, дубинкой-хвостом добивая совсем уж приунывшую кровать.
        — Ай, иди сюда ты, чертяка! Шуток не понимаешь!  — Кайрим схватил Пса за отвисшие брылы и притянул к себе. Зажав исполинскую собачью морду в своих объятьях, парень начал с остервенением натирать мохнатую макушку. Тюбик злобно зарычал и стал делать вид, что пытается вырваться.
        — А мы уже начали за тебя волноваться.
        Пес с легкостью вырвался из захвата и поднял голову на вошедшую в комнату девушку. Кайрим повернулся и встретился взглядом со своей сестрой. Словно наваждение, в голове всплыл образ стоящей перед лицом смерти Тии. Кайрим, облокотившись на Тюбика, медленно поднялся со сломанной кровати. Парень сделал лишь один шаг, когда голова пошла кругом, и он носом полетел вперед.
        Тия уже была рядом. Она подхватила брата под руки и помогла ему устоять на непослушных ногах.
        — Кай, ты еще совсем слаб. Тебе не надо вставать,  — девушка обнимала брата, помогая ему твердо стоять на своих двух.
        Кайрим взял ее за плечи и заглянул в бездонные зеленые глаза.
        — Я просто хотел сказать, что люблю тебя, сестренка.
        Тия одарила брата сияющей маминой улыбкой.
        — Я тоже тебя люблю, Кай.  — Она немного помедлила, прежде чем сказать.  — Спасибо, что спас меня.


        С помощью сестры, Кайрим добрался до их маленькой кухни, где на горячей плите уже вовсю пускал пар заварник. Тия налила брату липового чая и поставила горшок с медом. После чего собралась и пошла искать Гарна. Кайрим размешивал мед в дымящемся напитке и думал о прошлой ночи.
        Кайрим стоял возле кухонной плиты, когда за порогом послышались шаги. Ошкул как всегда, был мрачен и немногословен. Великан молча подошел к Кайриму и остановился в шаге от него. Гарн несколько мгновений снизу вверх смотрел в глаза своего ученика. А потом положил огромную квадратную ладонь на плечо Кайрима.
        — Я не знаю, как ты это сделал…  — Начал великан.
        Тия, стоявшая где-то позади него, прочистила горло, и лицо Гарна разгладилось. Где-то в зарослях его бороды мелькнула улыбка. Кайрим дернулся от неожиданности, когда Ошкул схватил его и сжал в своих медвежьих объятьях.
        — Спасибо тебе, Белка,  — зародился где-то над ухом отдаленный раскат грома.
        Кайрим стоял и щипал себя за ногу, проверяя, сон это или просто мир отчего-то перевернулся.
        Тот, кто знал Ошкула лично, мог бы с чистой совестью раскрыть рот и повесить вывеску «сдается помещение». Сказать, что Гарн редко проявлял чувства к Кайриму, значит нагло переврать всю историю мироздания.
        Кайрим привык, что он всегда все делал не так, а если даже где-то и умудрился не накосячить, то так и должно быть. Гарн скорее относился к нему как командир в отряде наемников, а не как к родному человеку. Никаких чувств, а только жесткое и беспрекословное подчинение. В отряде наемников лишь равные могли обняться, как братья…


        Гарн, Тия и Кайрим сидели за кухонным столом. Так, как сидели почти каждое утро, с тех пор как его забрали из Захолмянки.
        Но теперь что-то поменялось. Кайрим не мог сказать, что именно. Ему было легко и приятно просто говорить обо всем. Тия перестала быть тем звеном, которое их объединяло. Впервые за долгие годы они стали настоящей командой. Настоящей семьей.

* * *

        — У тебя есть предположения, что это за тварь?  — Ошкул шел бок обок с Кайримом, а не впереди, как это всегда бывало раньше.
        — Я ее и не видел-то толком. Только то, что в голове,  — немного подумав, ответил парень.  — Знаю, что она разумная. И очень хитрая…  — Кайрим сделал небольшую паузу.  — Была,  — поправился он.
        — Я бы даже сказал, не просто разумная, а очень умная,  — вполголоса сказал Ошкул.
        Гарн больше не отмалчивался, и это было очень приятно для Кайрима.
        — Выманивать лесорубов специально украденными для этого вещами…
        Великан от души шмыгнул носом. После вчерашнего дождя, он все же подхватил простуду.
        — А потом, так обвести нас вокруг пальца с помощью варгов. Да еще просчитать силы и задрать ровно половину из них,  — Ошкул глубоко выдохнул, скорчив мину удивления,  — умна она как человек. Причем далеко не каждый из нашего племени на такое способен, Белка.
        — Так ты знаешь, кто это?
        Кайриму очень нравилось его новая роль. Быть на равных с Ошкулом… Сколько лет он мечтал об этом?
        Гарн лишь пожал плечами, мол всему свое время.
        За ближайшими деревьями отчетливо слышались звуки топоров и жужжание пилы. Работа кипела вовсю.
        По наставлению Гарна мужики принялись очистить деревню от наступающего леса. Начать решили с дальнего угла, откуда ночью появились варги. Кайрим знал, что вскоре по всей границе села вырастет забор.


        От костра, на котором Ошкул жарил сало, и дразнил Кайрима, не осталось и следа. Наспех сколоченный навес был разобран. Плотный брезент, некогда спасавший хилый огонек от проливного дождя, словно одеяло, накрывал собой что-то большое.
        — Местные требовали сжечь ее. Даже драться со мой лезли… Пришлось настоять на своем праве,  — Гарн потер кулак размером с качан капусты.  — Я хотел, чтобы ты это увидел…
        Ошкул рывком сдернул брезент, и Кайрим, наконец, увидел того, с кем делил свои сны последнюю седмицу.
        Большое, гладкое тело грязно-бурого цвета было не меньше трех аршин в длину.
        Тварь была весьма странной, какой-то неказистой. Она словно состояла из двух разных частей, сшитых воедино каким-то безумным портным. Массивная и мускулистая передняя часть туловища с внушительной грудной клеткой, плавно переходящей в немыслимо толстую шею. Длинные передние лапы, перепончатые ладони, узловатые пальцы и огромные когти на ширину ладони.
        Задняя часть, в противовес передней, казалась какой-то хилой. Тонкая талия, узкий таз с короткими слабыми ногами и невероятно длинным и тонким хвостом. «Хлыст», как тварь называла его в своих мыслях, был, по меньшей мере, в две длины всего тела и, с середины, разветвлялся на несколько тонких отростков. Всего Кайрим насчитал четыре таких отростка. Каждый заканчивался острым костяным наростом в форме срезня. Кайрим невольно вспомнил разорванную шею Ганны и тут же зажмурился, прогоняя жуткую картину.
        Огромная голова ночной твари навеки застыла в зверином оскале. Она больше всего напоминала вытянутый и сильно сплюснутый сверху человеческий череп. Огромная хищная пасть была усеяна несколькими дюжинами торчащих в разные стороны зубов.
        — Жуть какая,  — нарушил молчание Кайрим.  — У тебя есть мысли о том, кто это может быть?
        Гарн невесело усмехнулся и, лишь когда парень поднял на него взгляд, ответил.
        — Черт болотный.
        Кайрим удивленно задрал вверх брови.
        — Черт? Настоящий?
        — Настоящий,  — ответил Гарн.  — Где-то черт, где-то марлок… Вспоминай сказки…
        — Ну это же просто пьяные мужики на святках сочиняют,  — перебил парень.  — Что в них верить?
        Гарн недовольно покачал головой. Кайрим попытался хоть как-то оправдаться в глазах товарища.
        — Ну, это же черти да марлоки. Гады, которые живут в реках и детей непослушных воруют. Ну, Ошкул, это же сказки все. Никто никогда их не видел.
        Гарн шумно выдохнул, и Кайрим испугался, что снова сморозил какую-то глупость.
        — Сказка ложь, да в ней намек,  — совершенно серьезно проговорил великан обязательные слова деревенского сказителя.  — Вот сейчас время того самого намека.
        Кайрим, все еще не веря своим глазам, смотрел на настоящего болотного черта.
        — Так кто они тогда на самом деле черти эти?  — Недоуменно спросил Кайрим,  — Марлоки, в смысле.
        — Древняя раса,  — словно само собой разумеющееся, сказал Ошкул.  — Марлоки жили в этих землях и вымерли еще появления нас в Иттирии.
        Кайрим недоуменно уставился на своего учителя.
        — Так если они были настолько древней расой, так кто же их видел тогда? Ты же сказал, что они вымерли все до того, как мы появились.
        Гарн широко кивнул головой, и Кайрим понял, что наконец-то попал в точку.
        — Правильный ход мыслей, Белка. Единственный, кто мог видеть вымершую древнюю расу другая настолько же древняя раса.  — Гарн отметил замешательство своего ученика.  — Арахниды, Кайрим. Только Арахниды.
        Уже в который раз за день Кайрим был застигнут врасплох.
        — Ты что, был у арахнидов?  — Кайрим расплылся глупой улыбке и слегка подался вперед.
        Гарн ничего не ответил. Положив руку на плечо своему товарищу, Ошкул направил его в сторону дома. На пороге их уже встречала Тия.

* * *

        — Ошкул, так ты сразу понял, что если меня до смерти тренировками загонять, то у меня способности проявятся?
        Кайрим возбужденно ходил взад-вперед по верхушке холма. Отсюда открывался прекрасный вид на развернувшуюся в деревне Опушке стройку.
        — Нет, Тия, ну ты представляешь! Я думал, что он вообще ничему не верит. А он меня три года специально мучил. Ошкул, как ты там сказал? «Не можешь три пуда поднять, так не хрен душу созерцать»?
        Кайрим повернулся к своим товарищам. Увидев, что они его совсем не слушают, парень махнул рукой и переключился на самого верного своего слушателя. Занявший добрую половину их обзорной площадки Тюбик преданным взглядом смотрел на своего рыжеволосого хозяина.
        Ошкул и Тия стояли на самом краю холма и любовались огненным закатом. Гарн стоял позади своей маленькой супруги и нежно обнимал ее за плечи. Волосы девушки ярким пламенем развевались на ветру. Счастливые, что есть друг у друга, они безмятежно улыбались, наслаждаясь каждым вздохом, что подарил им сегодняшний день. Последний их день в Опушках.
        Рука Гарна соскользнула с плеча Тии и медленно поползла вниз по ее маленькой упругой груди, по выразительной талии и, наконец, остановилась на едва округлившемся животике. Тия крепко прижала своими ладошками руку любимого и снизу вверх посмотрела в наполненные счастьем глаза.



        Глава 5. Болото

        Он снова бежал по затопленному лесу.
        …Надо спешить. Времени совсем мало…
        Он нашел его! Он выполнил свое предназначение… Новый Нагхлуок!
        Столько лет! Смерть, сон, забвение, одиночество. Безумие… После векового сна он обратился зверем…
        Но теперь разум чист.
        Скоро он будет освобожден…
        Стремительно пролетев болото, и ночной лес Кайрим нырнул в темноту древней как сам мир пещеры.
        …На первой и второй развилке южная рука, затем северная. Самый быстрый путь. Но не самый безопасный…
        Со скоростью ветра Кайрим помчался по темным коридорам. Один, второй, третий… Совершенное зрение вырывало кривые куски расплавленного временем камня, длинные тоннели и широкие залы.
        …Слишком мало времени. Стражи больше не смогут ему навредить…
        Кайрим бросился на черное зеркалом пола и в три огромных прыжка перемахнул на другой берег. Бестелесной ладонью он прикоснулся к древним письменам своего давно погибшего народа. Знаки отозвались ярким голубым мерцанием. Сквозь века они все еще чувствовали его силу. Впитывали ее…
        Свечение все разгоралось, наполняя своим теплым светом пространство пещеры. Свет отражался от вековых сводов и невесомой нитью спускался к черной глади подземного озера…
        Вода оживала… Они слышали его… Древняя магия стражей все еще работала. Кайрим чувствовал их силу, их гнев…
        Свет исчез так же неожиданно, как и появился. А вместе с ним исчезла и каменная плита, загораживающая собой проход.
        Кайрим, прошел сквозь полупрозрачный камень.
        …Барьер остановит стражей…
        По длинному узкому коридору Кайрим дошел до небольшого зала. Грот напоминал каплю воды. Оплывшие гладкие своды, ровный, словно водная гладь, пол. Мягкий голубой свет струился из углубления в стене. Его наследие лежало там.
        …Теперь оно твое, Нагхлуок…

* * *

        — Гарн! Опять!  — Возбужденный Кайрим бесцеремонно ворвался в спальню Ошкула и Тии.
        Не понимающий, что происходит, Гарн сорвался с кровати и уже стоял с обнаженным мечом. Тия поджала колени и прикрылась одеялом, зачем-то засунув руку под подушку.
        — Нет, постой! Все хорошо!  — Парень предупредительно выставил руки вперед.
        Рассеянного утреннего света было достаточно Кайриму, чтобы отчетливо увидеть оплывшее лицо Ошкула. Великан несколько раз тяжело моргнул, прогоняя остатки сна. Даже для такого закаленного бойца как он, события прошедших дней были сложным испытанием. Наконец, Гарн опустил Вепря и уставился на Кайрима.
        — Что случилось, Белка?
        — Мне снова сон приснился,  — все еще возбужденно ответил парень.  — В нем опять марлок был.
        Заплывшие глаза Гарна плавно увеличились до размеров хороших блюдец.
        — Еще один?!  — Ошкул опять потянулся за мечом.
        — Нет, нет, не волнуйся! Это тот же марлок был, которого я прикончил,  — поспешил успокоить его Кайрим.
        Глаза Гарна продолжали увеличиваться в размерах.
        — Он ожил?!!  — Ошкул уже был готов сорваться из дома.
        — Да дослушай ты меня, наконец!  — Кайрим позволил себе повысить голос на своего учителя, чего обычно никогда раньше не делал.
        Парень несколько раз глубоко вздохнул. Дождавшись, пока Ошкул одобрительно кивнет, Кайрим уже спокойным голосом продолжил.
        — Мне, как бы душа его приснилась. Она говорила, что он меня нашел, и хотел показать что-то. Что-то, оставленное специально для меня. Это за болотом в пещере, где муж Ганны пропал. Ну, помнишь, я рассказывал?  — Кайрим указал за спину.  — Я знаю, как пройти через болото. Там тропа есть…
        По совиному виду Гарна было видно, что он ровным счетом ничего не понял. Великан уселся на кровать.
        — Послушай, Кайрим. Это может подождать до утра?  — Пророкотал он.  — Мы все очень устали. Ты устал. Давай дождемся утра и все обсудим. Может, ты что-то перепутал?
        — Да ничего я не перепутал!  — Вспыхнул парень.  — И хватит со мной как с ребенком общаться!
        — Тогда хватит вести себя как ребенок,  — великан говорил строго, но не терял самообладания.
        Несколько долгих секунд Гарн пилил Кайрима суровым взглядом. Тия прикоснулась ладонью к ноге мужа.
        — Кай, давай не будем злиться,  — тихим голосом проговорила девушка.  — Отложим этот разговор до утра, и потом все решим.
        К Кайриму подошел Тюбик и примирительно боднул своего товарища в бок.
        Ему опять никто не верит…
        Парень отмахнулся от собаки и больно попал тому по носу. Пес обиженно заскулил. Поджав хвост, Тюбик поплелся к кровати Ошкула и Феи.
        — Вы все против меня одного!  — Кайрим хлюпнул носом.  — Все делаем только то, что вы скажете. А я — никто! Пустое место!
        Гарн покачал головой. Даже сидя на кровати, он был выше зарвавшегося парня.
        — Так, или ты сейчас успокоишься, или точно в ухо получишь,  — повысив голос, пророкотал он.
        — В ухо! В ухо! Да пошел ты со своим ухом!  — Кайрим уже все для себя решил.  — Только и знаешь, что «ухо»!
        Больше не сказав ни слова, Кайрим выскочил из комнаты и громко захлопнул за собой дверь.

* * *

        Чтобы ненароком не нарваться на Ошкула и Тию, Кайрим сбежал из своей комнаты только через час. Он незаметно выскочил в коридор и, мышью пробравшись к входной двери. Не забыв по дороге захватить в сарае свой лук и пару факелов, парень припустил в сторону лесоповала.
        Утро было прохладным. Но первые теплые лучи уже вовсю разгоняли густой ночной туман, оставляя от него лишь крупные капли росы. Кайрим насквозь промочил ноги, но усердно этого не замечал. Человеку, которому несколько часов предстоит идти по болоту, капля росы, что мастону рогатка.
        Парень долго искал то место, которое видел во сне марлока. Большое поваленное дерево лежало в половине версты от лесоповала. На стволе наполовину зарытой в черную грязь сосны красовались глубокие следы от когтей.
        Топей со стоячей водой пока еще не было видно, но судя по зарослям клюквы, воды здесь уже было предостаточно. Постояв на поваленном стволе древнего дерева, Кайрим все же решил выстрогать себе трость. Лучше прощупывать дно перед каждым своим шагом, чем, оступившись, сразу к нему идти.
        Набрав в легкие побольше воздуха, словно собирался нырнуть в это самое болото с головой, Кайрим сделал свой первый шаг на мягкую землю.


        Пробираться по болоту сложно. Марлок его обманул. Никакой волшебной затопленной тропы не было и в помине.
        Сперва, путь Кайрима пролегал по мягкой земле. Но вскоре ноги стало засасывать в трясину. Тогда парень кузнечиком начал прыгать по высоким зеленым хохолкам кочек.
        Еще через полчаса черная болотная грязь сменилась зеленым покрывалом из ряски. Чтобы не свалиться в вонючую жижу, приходилось по несколько секунд прощупывать каждую кочку, выбирая самую крепкую и устойчивую. Каждый новый шаг давался с огромным трудом.
        Идея отправиться на поиски одному уже не казалась Кайриму такой удачной. Марлок буквально пролетал здесь по воздуху, а он тащится как больная черепаха.
        Несколько раз Кайрима посещали постыдные мысли о том, чтобы плюнуть на все и вернуться обратно. Но парень прогонял их прочь и упрямо прыгал на следующую, хорошо потыканную тростью, кочку. Толку было бросаться гневными фразами и пяткой стучать себя в грудь, чтобы сдаться при первых же трудностях?
        Стиснув зубы, Кайрим продолжал свой путь, стараясь не думать, что будет, если через полчаса его попрыгушек, перед ним вдруг престанет чистая водная гладь.
        Собственно, так и случилось. Разве что кочки не совсем пропали, а вдруг раздвинулись друг от дружки на немыслимое для прыжка расстояние. Кайрим прыгнул на одну из них и, не удержавшись, плюхнулся в вонючую воду.
        Кайрим еще не успел испугаться, когда вместо засасывающей трясины, его ноги наткнулись на твердую поверхность. Стоя по колено в воде, Кайрим прощупал косу. Скользкая полоса, шириной в шаг. С каждой стороны она резко обрывалась вниз, уходя в болото. Палка на добрую сажень ушла в мягкий торф, но до дна достать так и не удалось.
        Парень, гневно хлопнул рукой по мутной воде. Битый час прыгать по кочкам, когда можно было просто идти напрямки!
        Наспех заменив намокшую тетиву на своем луке, Кайрим продолжил путь, по колено в поросшей ряской воде.


        Солнце неспешно вошло в зенит. Не переставая надеяться, что болото вот-вот закончится, и бурая жижа наконец-то сменится мягкой черной землей, Кайрим продолжал месить ногами ряску. Было очень жарко и душно. От стойкого запаха перегноя болела голова. В животе кто-то требовательно заурчал. Кайрим пожалел о том, что, убегая из дома, так и не взял с собой ничего съестного. Тогда-то он понадеялся на свои охотничьи навыки. Вот только не думал, что будет брести по болоту так долго. Даже если он и словит какую-нибудь лягушку или подобьет птицу, то с их приготовлением, стоя по колено в воде, могут возникнуть проблемы.
        Помимо всех других напастей, жутко донимали комары. Эти мелкие вездесущие твари целыми роями вились вокруг Кайрима. Казалось, что по братскому комариному зову сюда слетелись болотные кровососы со всей округи.
        В общем, матерящийся про себя, с выражающим его не самые добрые мысли животом, уставший и искусанный с ног до головы, Кайрим упрямо продирался сквозь бескрайнее болото. Все что ему оставалось, это мысленно молиться всем своим предкам о кусочке сухой земли.
        В Захолмянке на недельных святках мужики говорили, что если долго и искренне обращаться к своим богам, то есть к предкам, то они непременно придут на помощь. Кайрим благодарно вскинул голову к голубому небу. Из-за деревьев вдруг показался покрытый плешивым мохом холмик.
        Три аршина счастья для болотного путешественника. Этого хватит за глаза, чтобы отдохнуть и просушиться. А если словчить и наломать сухих веток с торчащих из воды деревьев, то преспокойно можно разбить костерок. Затем подбить пару лягушек и исполнить мечту желудка. Воодушевленный и невероятно счастливый, Кайрим с удвоенным рвением начал месить мутную воду по линии к будущему привалу.
        От узкой полосы, по которой шел парень, до заветного островка было не больше трех шагов. Хорошенько оттолкнувшись, можно и перепрыгнуть. Но, стоя по колено в воде, такой кульбит исполнить было сложно. Да и полдня путешествия по болоту совсем не придало Кайриму сил.
        Парень зацепил свой лук за одинокий сучок росшего рядом с его невидимой тропкой дерева. Туда же повесил и свою сумку. Негоже их мочить.
        На всякий случай потыкав в островок шестом и убедившись в том, что все настоящее, парень погрузился в вонючую воду. Распластавшись по поверхности мягкого торфа, Кайрим оттолкнулся ногами от деревца и, словно кораблик, перекатился к спасительному островку суши.
        Взобравшись на твердую поверхность, парень облегченно выдохнул и принялся стягивать с себя насквозь мокрые сапоги. Отставив обувь в сторонку, парень беззаботно спасительном островке.
        Теплые лучи пробивались сквозь редкие кроны деревьев, согревая и нежно лаская кожу. Кайрим прикрыл глаза от яркого света, и они тут же налились приятной тяжестью. Только сейчас он осознал, насколько сильно устал за этот день. Далеко не каждая тренировка Ошкула так выматывала его, как это треклятое болото.
        Этот затерявшийся посреди топи островок был его спасением. Здесь было так хорошо. Так безмятежно, так спокойно. Казалось, даже вездесущие комары куда-то пропали. Словно он попал на некий сказочный остров, ограждающий от всех невзгод и напастей.
        Как тут не поверишь в силу предков, которых парень вспоминал битый час, сражаясь со всеми болотными напастями. Если б островок этот еще и из жареного мяса был…
        Живот Кайрима укоризненно заурчал, в очередной раз напоминая парню о его глупости. Как можно таким болваном быть? Попереться не пойми куда и даже куска хлеба не взять?
        Ну и ладно, отдохнет чуть-чуть, а там что-то придумает. Может, рыбу попробует словить? Или лягушку какую? А может, птицу из лука подстрелит…
        Но не сейчас, потом… Сейчас надо отдохнуть…
        Чуть-чуть полежит, и дальше пойдет…

* * *

        …Кайрим опять был здесь. Он был зол и готов был убить эту тупую двуногую тварь. Червь! Ничтожество! Он все испортит. Вставай!..
        Страшный рев вырвался из его пасти.



        Глава 6. Многоножки

        Открыв глаза, Кайрим пару секунд прислушивался к звукам болота. Кваканье лягушек, пение птиц. Все как и должно быть. Никакого рева. Должно быть почудилось.
        — Эти марлоки меня доконают,  — пробубнил себе под нос парень.
        Кайрим глубоко выдохнул и перевернулся на живот, прикидывая, сколько времени он был в отключке. Живот вновь напомнил о себе требовательным урчанием. В мутной воде что-то плавало. Сонмы маленьких пузырьков вырывались из недр болота и кружились в невообразимом танце в пяти шагах от Кайрима.
        «Может, карп? Вот бы, дурной, подплыл к нему. На солнышке погреться… Ну, предки, как насчет небольшого карпика для изголодавшегося потомка?» — Облизав высохшие губы, парень стал неотрывно пилить взглядом пузырьки.
        Пузырьки застыли на месте, заставив Кайрима удивленно икнуть. Побурлив на одном месте, «карп» поплыл прочь за деревья.
        — Ну что ж вы так?  — Громко выдохнул парень.
        В ответ что-то совсем уж жалобно заурчало. Должно быть, это были предки, поселившиеся у него в животе. Спасибо, на добром слове!
        Брови Кайрима вновь поползли вверх. Развернувшиеся пузырьки стремительно приближались к его островку. Парень, никак не ожидавший от «карпа» такой прыти, привстал на корточки и, на всякий случай, достал из боковых ножен кинжал.
        Спустя мгновение из мутной воды на его остров выскочило существо, похожее на карпа так же, как вислобрюхая свинья на ракушку.
        Не больше локтя в длину, грязно-бурого, как вода в болоте, цвета. Больше всего существо напоминало толстую многоножку в хитиновом панцире. Множество твердых лапок и большая голова чудной формы. Что-то похожее на костяное забрало, скрюченными узловатыми лапками закрывало маленькую бордовую морду.
        Мелкая тварь казалась беспомощной и даже немного забавной. Принюхиваясь, болотная многоножка лихорадочно двигала своей странной головой. Каждое движение сопровождалось тихим попискиванием.
        Тварь замерла так же неожиданно, как и выпрыгнула на островок Кайрима. Она медленно повернула голову в сторону парня, как будто только сейчас его заметила. Присевший было перед забавным зверьком на колени, Кайрим на всякий случай поднялся на ноги. Уставившись на него, многоножка противно зашипела, вмиг растеряв всю свою привлекательность. То, что сперва показалось костяным забралом, защищающим голову существа, превратилось в корону из длинных костлявых пальцев.
        Отвратительная болотная тварь неотрывно следила за Кайримом, но не нападала. Пришедший в себя парень уже подорвался хорошенечко пнуть наглого пришельца, чтобы неповадно было больше соваться к чужим островам. Но вовремя вспомнил, что он не обут. Касаться костлявой твари босыми ногами не самое лучшее, что может придти в голову начинающему искателю. Вот лук сейчас был бы очень кстати…
        — Ну, падлюка, сейчас ты у меня пошипишь,  — парень многообещающе улыбнулся злобной твари и обернулся в сторону тропки.
        Внутри Кайрима что-то оборвалось. От затылка по позвоночнику пробежал неприятный холодок. Его островок дрейфовал в тридцати шагах от того места, где из воды торчало дерево с висящим на суку луком. Кайрим сжал зубы и попытался побороть накативший на него страх. Парень заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть и медленно выдохнуть. Зародившийся где-то в области некормленого желудка приступ паники надо было успокоить.
        «Так, не время паниковать… Надо подумать… До косы тридцать шагов по трясине… Переплыть никак не получится… Остров как-то дрейфует… Значит, надо просто от чего-то оттолкнуться… Подойдет любое дерево… Времени много. До захода Солнца он любое дерево ножом перепилит… Главное найти ствол потоньше и браться за работу…»
        Кивнув самому себе, Кайрим обернулся назад, в поисках деревца, у которого совсем недавно плавал «карп», который на самом деле оказался вовсе не карпом.
        — Твою маму!  — Из легких вырвался жалобный стон.
        Кайрим бросился обувать свои мокрые сапоги. Судорожно натягивая их на себя, парень следил за тем, как к его островку приближаются не менее дюжины рядков из пузырей.
        Тварь, все это время гревшаяся на солнышке вновь сжала свою костяную корону и затихла, словно впала в спячку или строила какой-то коварный план. Как видно, все же второе было ближе. Стоило из воды показаться ее товарке, первая многоножка тут же принялась вновь лихорадочно трясти башкой.
        Пока Кайрим соображал, что ему делать, его уже со всех сторон окружили бурые болотные твари. Все они принюхивались, а затем угрожающе раскрывали свои страшные короны из узловатых пальцев. Окруженный со всех сторон, Кайрим, перебросил кинжал в обратный хват.
        Первая тварь напала молниеносно. Сжавшись всем телом, словно пружина, она в мгновение ока распрямилась и взмыла в воздух. Тренировки Ошкула не прошли впустую. Парень легко увернулся от летящего в него живого снаряда.
        Тут же пришлось парировать атаку следующей. Кайрим врезал локтем по костлявому хитину, отправляя вторую тварь вслед за товаркой.
        Третьей не приглянулось лицо Кайрима, и она вцепилась ему в ногу. Добротные кожаные сапоги выдержали удар костяной короны с честью. Стремясь освободиться от лишнего, Кайрим, сперва приложил тварюку свободной ногой, а потом так же зашвырнул ее в болото.
        Проследив краем глаза за полетом последней многоножки, парень отметил, что от круга на воде к островку вновь потянулся рядок из пузырей.
        — Та-а-ак, по-хорошему вы явно не хотите!  — Кайрим сплюнул в мутную воду и перебросил кинжал из руки в руку.  — Ну ладно, давайте по-плохому.
        Следующего прыгнувшего на него болотного монстра парень встретил лезвием. Удар был звонкий, словно пришелся по камню или, скорее, по сухой кости. Прочный костяной панцирь защитил болотную многоножку даже от закаленного лезвия.
        Кайрим вернулся в стойку. Надо попробовать прямой выпад…
        Твари застыли на месте. Все как одна снова сложили костяные короны. Может, так, как рассказывал Ошкул? Почувствовали его силу и сейчас отступят? Парень стоял в защитной стойке, стараясь не выпустить из виду ни одного монстра. Одна из многоножек громко зашипела, привлекая все его внимание на себя…
        А потом начался сущий кошмар. Все твари, что к тому времени уже были на островке, разом полетели в человека. Две дюжины многоножек выстрелили одновременно, метя в голову, плечи, живот и ноги.
        Кайрим был готов. Крутанувшись волчком, парень шагнул в сторону, пропуская большинство живых стрел мимо себя. Твари извивались в полете, сжимали свои жуткие костлявые щупальца и пытались дотянуться до своей жертвы.
        Отбивая атаку сразу трех многоножек, Кайрим размашистым движением руки сбил их в воду. В следующее мгновение плечо прострелило жгучей болью. Парень вскрикнул, потом зарычал и оторвал от плеча одну из тварей.
        Скользкое чудище дергалось из стороны в сторону, раня руку Кайрима острыми шипами на панцире. Парень запустил тварь в готовящихся к прыжку товарок.
        Следующую прыгнувшую на него многоножку Кайрим встретил прямым выпадом. Словно переспелая тыква тварь налетела на выставленный навстречу кинжал. Тонкое лезвие все же нашло себе дорогу между плотно подогнанными пластинами и прошило ее насквозь. Холодная водянистая кровь потекла по ладони Кайрима, затем по его руке, приятно остужая разгоряченную кожу. Парень с силой тряхнул кинжалом, сбрасывая мертвую многоножку в воду.
        — Ну что, суки! Давай сюда все!  — Кайрим кричал с надрывом, часто и глубоко дыша.
        Твари, которых на острове было уже не менее трех дюжин, в очередной раз застыли на месте. Они неотрывно следили за Кайримом.
        Парень прекрасно понимал, что долго так не сможет сражаться. Но отчего-то у него было неприятно чувство, что твари это тоже понимали. Одна из них опять громко зашипела.
        В этот раз ровно половина монстров прыгнули на Кайрима одновременно. Парень сделал быстрый шаг в сторону, принимая на себя удар лишь части атакующих. Но в тот же момент ядрами камнемета в него метнулась вторая часть живых снарядов.
        С ног до головы увешанный болотными тварями, Кайрим прыгал на месте и кричал, пытаясь стряхнуть их с себя. Злобные создания, казалось, покрывали все его тело. Они больно вонзали свои острые иглы в ноги, спину и плечи. Они мотали красными бошками из стороны в сторону, пытаясь прогрызть кожаную одежду и добраться до тела человека.
        Кайрим из последних сил отбивался кинжалом, стряхивал их с себя и остервенело прыгал по бурым панцирям, дробя и ломая твердый хитин. Он раздавил по меньшей мере десять тварей. Но силы все равно были не равны. Многоножки как будто почувствовали слабость человека и стали нападать всей гурьбой. На место одной сбитой и раздавленной Кайримом тут же вешались сразу три. Через пару минут борьбы, парень уже весь был усеян болотными тварями, как рыбацкая сеть безродными карасями.
        Все его тело саднило от кучи порезов. Отовсюду мелкими каплями сочился липкий противный пот. Или это была его кровь?
        Ни на секунду не останавливаясь, Кайрим из последних сил продолжал бить, колоть, кромсать и топтать мерзких болотных многоножек.
        — А-а-а-а-а-а-а, сдохни падла!  — Кайрим схватил руками одну тварь, метившую ему в лицо, и всадил кинжал ей прямо в морду.
        Он убил еще троих, прежде чем понял, что битва проиграна. У него не было шансов справиться со всеми. Руки безнадежно устали, ноги подкашивались. Вот и закончилась жизнь великого искателя. Великого дурака…
        Кайрим уронил кинжал, когда ему в лицо полетела следующая тварь. Изрезанными в кровь руками мальчишка схватил существо, не давая ему вцепиться в глаза. Острые шипы впились в его руки. Но ему было уже все равно.
        Он наконец-то рассмотрел морду своих убийц. Безглазая тварь с дюжиной мелких бордовых щупалец как у морского кальмара. Мелкая, но невероятно сильная, она извивалась в руках, и злобно пронзительно пищала, обещая человеку все муки на свете. Кайрим засмеялся, должно быть, он просто обезумел от всего, что случилось с ним за последние дни.
        Как в той истории с крысой в стогу…
        В голове всплытии скрытые где-то в глубине сознания древние, как сам мир знания. Чувство, вот что ему надо! Страх! Нет! Злость! Ненависть!
        — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Ненавижу!  — Кайрим что есть мочи сжал извивающуюся болотную тварь, еще больше калеча свои руки.
        Сон, в котором он вырвался из пут кошмарной твари, указал ему путь. Ненависть, вот ключ, который он так долго искал. Парень уставился прямо в морду ненавистной твари.
        — Сдохни!
        От затылка по его спине побежали толпы маленьких мурашек. Сознание помутнело, а в ушах нарастал уже знакомый шепот десятков голосов. Кайрим смотрел на тварь ненавидящими глазами, желая ей самых страшных мучений…
        Его руки вдруг налились силой, кровь на них начала дымиться. Существо, которое он сжимал в руках, пронзительно запищало и забилось в судорогах. Щупальца на морде лихорадочно дергались, а костяная корона сжалась в решетку. Из-под хитина болотной многоножки повалил пар. В нос ударил сильный запах паленого мяса. Существо сгорало изнутри.
        Свист рассекаемого воздуха, и резкий удар выбил тварь из рук Кайрима. Парень судорожно начал сдергивать еще не успевших спрыгнуть с него многоножек. Он прыгал и топтал-топтал-топтал, разбивая панцири ненавистных тварей вдруг потяжелевшими ногами.
        Откуда-то сбоку в него полетели другие стрелы, точно и неотвратимо поражающие болотных тварей. Небольшие, короткие и тонкие, пробивающие хитин, словно масло, и жирные как копья, от попадания которых панцири тварей просто взрывались фонтаном осколков и крови. Никакой панцирь не спасет от хорошей крепкой стрелы.
        Кайрим не сомневался, кто пришел к нему на помощь. Такие коротенькие стрелы с черно-белым оперением есть только у Тии и ее арбалета. А огромные летающие дубины запускает только ее муж. В следующее мгновение воздух над болотом пронзил громкий собачий лай, выгоняя весь страх и сомнения из сердца Кайрима. Парень залихвацки матюкнулся и с силой пнул одну из тварей ногой, запуская ее в свободный полет.
        Друзья пришли за ним! Вот теперь они повоюют.
        Сбросив со своего островка последнюю раздавленную многоножку, и высоко подняв кинжал над головой, Кайрим издал победный клич… Вместе со своим островом, он стал медленно и неотвратимо погружаться в воду.



        Глава 7. Пещера

        Ребят, так что это за тварь была?
        Кайрим потянулся за очередной палочкой с жаренными лягухами, которых предусмотрительный Ошкул натаскал полную сумку. Как сказал сам Гарн, ему понравилось вылавливать из болота всякую мелкую дрянь.
        — Хорхи,  — не отрывая взгляд от пламени костра, ответил Ошкул.
        — Это были хорхи?  — Парень лягушачьей лапкой указал в сторону болота, раскинувшегося где-то за его спиной.  — А я думал, что хорхи это болотные черви, а не раки-переростки.
        — Век живи, век учись, Белка,  — скучающе пробасил его собеседник.
        — А еще я думал, что у них мозгов нет совсем.
        — Я тебе больше скажу. Я как минимум одного человека такого знаю,  — совершенно серьезно сказал великан.
        Кайрим на мгновение надулся, но огрызаться не стал. Парень с нетерпением ждал продолжения. Но Гарн молчал. Весь день великан хмурил брови и что-то постоянно бубнил себе под нос. Впрочем, как всегда, стоило им четверым оказаться в беде. Тогда вся порука ложилась на широкие плечи Ошкула. К счастью, в такие моменты всегда на помощь приходила Тия.
        — Это очень древние существа, Кай. Они охотятся большой стаей. Нападают на все живое, что могут найти.
        Тия сидела, опершись спиной о спину Гарна, и как всегда нежно улыбалась. Она, в отличие от своего зануды мужа, страшно любила делиться своими знаниями. Особенно, когда ее слушателем был любимый младший брат.
        — Хорхи — это… С чем это сравнить?  — На мгновение задумалась девушка.  — Как пчелы. Каждая сама по себе, вроде как, самостоятельная, но без своего роя совершенно бесполезная. Как в рое пчел есть матка, так и у хорохов есть своя королева — намага.
        Тия через плечо посмотрела на Ошкула. Тот в свою очередь широко кивнул. Довольная девушка вернулась к своему жующему лягушку слушателю.
        — Сами по себе хорхи не нуждаются в пище. И живут не больше пары седмиц. Вся их недолгая жизнь нужна только чтобы прокормить свою намагу. Поэтому они плавают по болоту и нападают на все, что только могут словить.
        Тия посмотрела как Кайрим двумя ладошками водрузил перед Тюбиком лягушачьи косточки. Довольный пес одним проходом языка слизал всю кучку. Усмехнувшись, девушка продолжила свой рассказ.
        — Намага куда опаснее хорхов. Нам крупно повезло, что она решила не связываться и отступила, как только мы нашинковали ее детей. Если бы она ввязалась… Была бы беда.
        Кайрим надул щеки.
        — Так если эта намага это королева тех маленьких тварей, то она могла быть где-то поблизости?
        — Хорхи никогда не отплывают дальше сорока шагов от своей королевы,  — уверенно кивнула рыжеволосая девушка.
        Кайрим нервно сглотнул, представив себе исполинского червя с костяной короной на голове, вырастающего из болотной жижи рядом с его дрейфующим островком. Парня аж передернуло. Смертельно опасная тварь была совсем рядом с ним.
        — Так, где она пряталась? Я ее не видел. Хоть бы пузырьки были какие-нибудь…
        Тия удивленно посмотрела на брата.
        — Кай, ты на ней стоял.
        Глаза Кайрима широко раскрылись, лоб сжался гармошкой, а уши медленно, но верно поползли на затылок.
        — Ты попал в ее ловушку,  — поспешила разъяснить девушка.  — Намага всплывает на поверхность и небольшим островком дрейфует по воде. То, на чем ты стоял, была лишь малая ее часть.
        Весь вид Кайрима говорил о том, что больше ни кусочка лягушки он впихнуть в себя не сможет.
        — Выдры, лягушки, черепахи, болотные обезьяны…
        — А иногда и Белки-переростки,  — задумчивым басом вставил свои пять медяков Ошкул.
        — Да,  — усмехнулась удачной шутке мужа девушка.  — Так вот, болотные создания выбираются погреться на сухой островок. И все… Намага выделяет какой-то яд, из-за которого жертва тут же засыпает беспробудным сном. Концентрация яда такая, что способна завалить мастона, не то, что мелкое животное…
        — Мы этим ядом бандитов, из их логов, выкуривали — Ошкул перевел свой взгляд на рыжеволосого парня, сидящего от него по ту сторону костра.  — Ни один не ушел. Дрыхли, как младенцы.
        Кайрим отложил в сторону недоеденную лягушку и принялся кусать свой кулак. Ему стало ясно, почему Ошкул все это время был таким задумчивым. Испытующим взглядом великан смотрел на Кайрима, так и не задав своего вопроса.
        — Ну не знаю я, почему проснулся!  — Первым не выдержал рыжеволосый парень.  — Меня кто-то разбудил…
        — Тот же, кто в болото отправил?  — Гарн неотрывно смотрел в глаза парня, впрочем, не особо настаивая на предсказуемом ответе.
        Ошкул качнулся вперед, давая понять опиравшейся на его спину супруге, что он собирается встать.
        — Сдается мне, что мы в ловушку идем, дружище,  — поднявшись на ноги, озвучил он уже зародившуюся как у Кайрима, так и у Тии, мысль.
        Кайрим посмотрел на возвышающегося над ним Ошкула, на свою сестру и на, с аппетитом чавкающего подаренной ему лягушкой, Тюбика. Наконец, парень уткнул взгляд в яркое теплое пламя костра.
        — Ты сам меня учил, что лучше жалеть о том, что ты сделал, чем о том, чего не сделал,  — тихо, как будто сам себе, проговорил Кайрим.  — Я вас за собой не тяну.
        Гарн сделал несколько шагов и присел на корточки рядом с Кайримом. Он опустил свою огромную ладонь на плечо парня, призывая того заглянуть ему в глаза.
        — Мы не идем за тобой,  — серые глаза великана были как никогда серьезными.  — Мы идем с тобой, Белка.

* * *

        Вход в пещеру, спрятанный за толстым стволом корабельной сосны, был едва различим. Сразу с поверхности резко уходя вниз, вел широкий, но крайне низкий коридор. Удобно идти на четырех лапах, но никак не на двух ногах. Природа редко делает что-либо с целью упростить жизнь двуногим созданиям.
        Идущему с факелом наперевес Ошкулу пришлось сложиться вдвое, чтобы не разбить голову о торчащие каменные выступы. Кайриму и Тие было чуть проще, но все равно пришлось цепляться за неровный потолок, чтобы не покатиться вниз по резко обрывающимся каменным ступеням. Лучше всего себя чувствовал Тюбик. Пес довольно бодро ступал по уходящему вниз коридору и уверенно перепрыгивал с камня на камень.
        Вскоре коридор резко сузился. Теперь каменный тоннель давил не только сверху, но и сбоку. Кайрим уже начал было волноваться, что если коридор и дальше уменьшится, то его кряхтящий широкоплечий напарник попросту застрянет между камнями. Хотя, если подумать, марлок носился тут без особых проблем, а его туша не во многом уступала Ошкулу.
        К счастью, еще через десяток шагов, их узенький проход подался в стороны. Теперь они стояли в широком тоннеле. Тусклый свет факела с трудом добивал до гладкого кривого потолка.

* * *

        Сложно было оценить время, которое искатели провели под землей. Они просто шли вперед по бесконечному оплавленному временем коридору. Было страшно. Каждый новый шаг, будил древнее пугливое эхо. Заметив чужаков, сотнями мышиных лапок оно тут же бросалось врассыпную, прячась в спасительную плотную темноту.
        Кайрим глубоко втянул в себя холодный воздух, и в мыслях поблагодарил Ошкула за его «дам в ухо». Великан с боем заставил мятежного ученика высушить у костра одежду. Вслух парень, разумеется, ничего говорить не стал. Вместо этого он с открытым ртом принялся пялиться на вырванные тусклым светом факела своды пещеры. Каменные наплывы, вековыми змеями расползались по неровным стенам тоннеля. Древние навсегда застывшие гады бесконечной лентой тянулись вдоль мертвого коридора, иногда врезаясь в потолок и спускаясь оттуда завораживающими взгляд полупрозрачными колоннами.
        Увлеченный созерцанием стен, парень едва не врезался во вдруг остановившегося Гарна.
        Выглянув из-за необъятной спины учителя, Кайрим увидел три черных провала. В свете факела, два небольших темных коридора зияли провалами мертвых глазниц. Всем своим неприветливым видом они показывали, что путникам здесь не место. Тот, что был справа, вообще казалось, вот-вот осыплется. Третий, чуть больше двух других, внушал доверие. Ровный пол, крепкие стены. Он словно манил за собой, призывая войти в свое древнее чрево.
        — Два раза южная, на третьей северная,  — шепотом проговорил Кайрим.
        — Кай, ты что-то сказал?  — Тия стояла рядом с ним и тоже неотрывно смотрела на кривые провалы коридоров.
        — Говорю, во сне в своих мыслях марлок говорил «на первой и второй развилке южная рука, на третьей северная»,  — уже для всех повторил парень.  — Только я не знаю, как это понимать.
        — Арахниды так обозначают свои лапы,  — в тесных сводах пещеры раскаты голоса Ошкула звучали еще более угрожающе.  — Так сказать, право, лево. Лицом к восходящему Солнцу. Правая рука будет смотреть на юг, соответственно, она южная. Левая — наоборот.
        — То есть нам надо направо?  — Тия неуверенно покосилась в черную мглу самого ветхого из трех провалов.
        — Получается, что так,  — ответил великан.
        Гарн подошел ко входу в правый коридор и присел перед ним на корточки, подсвечивая прямо перед собой факелом.
        — Пол весь в трещинах,  — наконец заключил он.
        Кайрим подошел поближе и через плечо стал наблюдать за действиями товарища. Ошкул просунул ладонь в одну из больших щелей между камнями.
        — Там пусто,  — сказал он.
        — Что ты имеешь в виду?  — Не понимая, к чему ведет великан, спросил Кайрим.
        — Он обрушится, как только ты на него станешь.
        Гарн повернулся к своему ученику и задумчиво посмотрел на него снизу вверх.
        — Мы прошли одну версту. А эти пещеры уходят под гряду Демонов аж до фирийской пустыни,  — Гарн шумно выдохнул.  — Белка, если мы заблудимся…
        — Нет!  — Крикнул Кайрим, уже догадавшись, к чему ведет его напарник.  — Я не отступлюсь. Если хотите, можете возвращаться и ждать меня у выхода.
        — Кайрим, послушай меня…
        Гарн попытался схватить парня на рукав, но тот одернул руку и проскочил мимо него во тьму коридора.
        — Кайрим, стой!  — Раздалось откуда-то сзади.  — Тия, Пес, оставайтесь здесь…
        «Нет! Он не отступит… Не сейчас, когда цель так близка… Он дойдет до конца…»
        Кайрим со всех ног бежал по тонкому слою камня. Под ногами трещало звонкое эхо.
        Точно такой же звук был в Контарских горах. Тогда он бежал по замерзшему озеру от разбуженного им пещерного медведя. Точно с таким же звонким хлопком разбитого глиняного черепка, он тогда ушел под воду.
        Кайрим не успел испугаться, когда его ноги провалились сквозь лопнувший камень. Где-то на границе сознания, парень слышал ругань летящего вслед за ним Ошкула.

* * *

        …Нет! Глупое двуногое все испортит! Есть другой путь. Срединный тоннель. Оно найдет. Два раза северная рука. Затем южная. Вновь дважды северная, затем нижняя. Оно надо… Веди их…

* * *

        Кайриму снился сон. Он убегал по бесконечным каменным коридорам, спасаясь от преследующих его теней. У него не было ни шанса на то, чтобы убежать. Он выдохся, но не сдался…
        А потом раздался знакомый голос. Тия. Ее голос разогнал ночной кошмар, зажигал в нем надежду. Кайрим открыл глаза.
        В свете кремня, зажженного о лезвие кинжала, парень увидел распластавшегося на полу Ошкула. Великан тяжело кряхтел и пытался подняться на ноги. Кайрим сунул руку в наплечную сумку и выудил новый факел.
        — Кайрим!  — Долетел откуда-то сверху встревоженный голос.
        Парень опустил вспыхнувший факел к земле и уставился туда, откуда кричала Тия.
        — Я в порядке!  — Крикнул он.  — Ошкул тоже!  — Добавил он, увидев поднимающегося на ноги великана.
        — Вы сможете подняться?
        Кайрим осветил грот, в котором они оказались. Кривые стены взмывались вверх сажени на три. Где-то под самым потолком из небольшого проема выглядывала Тия. В свете факела ее лицо казалось высеченным из серого камня.
        — Не думаю,  — ответил Кайрим.
        Парень посмотрел на грозно надвигающуюся на него тушу Гарна. И скорее ему, чем Тии затараторил.
        — Если Ошкул меня сейчас не убьет, мы выйдем к тому месту, куда надо. Я знаю дорогу отсюда.
        Увидев, что Ошкул остановился, Кайрим задрал голову вверх, обращаясь уже к сестре.
        — Тия, ты тоже с Тюбиком туда выйдешь. Тебе надо пройти будет по центральному лазу. Дальше, слушай внимательно…
        Кайрим прикрыл глаза, вспоминая образы, которые он увидел в своем видении.
        — По центральному коридору. Две следующие развилки налево. Третья — направо. Четвертая и пятая опять налево. Дальше будет два хода, один чуть выше, другой ниже. Тебе тот, что ниже. Выйдешь в большой грот…  — Жестами указывая направления, Кайрим еще раз проверил то, что сказал.  — Мы с Ошкулом будем там тебя ждать.

* * *

        Нижний ярус пещеры чревом окаменевшей змеи струился сквозь гору. Гранитные ребра давно издохшей твари свисали со стен и норовили напороть незваных гостей на себя. Путникам приходилось идти по ощетинившемуся коридору буквально след в след.
        Спустя четыреста пятнадцать тревожных шагов, тоннель, наконец, раздался вширь. Свет факела, казалось, скромно сжался в комок, не в состоянии разогнать царящий здесь древний мрак.
        Неровные каменные стены, неожиданные провалы прямо под ногами. Все говорило о том, что это место веками не видело людей. Оно был чуждо всему живому, и просто кричало об этом.
        На пути вырастали огромные наплывы из застывшего камня или непреодолимые частоколы капельника[17 - Капельник — натечное образование на полу пещеры.]. То тут, то там каменный пол и стены разрезали широкие трещины, в которые с легкостью можно было засунуть разом пару крепких лошадей.
        Гарн и Кайрим преодолевали преграды одну за другой, помогая друг другу и медленно, но верно продвигаясь вперед.
        Пол пещеры был неровным, словно неспокойное застывшее море. Гладкое, словно целую вечности его изо дня в день полировали тысячи ног. То тут, то там вырастали небольшие оплывшие столбики, норовя поставить подножку нерадивому зеваке.
        Кайрим попался в ловко расставленную ловушку, но на выручку пришла необъятная спина Гарна. Судя по безумному лицу повернувшегося великана, от травм Кайрима спасала не столько спина, сколько выдержка ее хозяина.
        — Э-э-э-э-э, прости,  — нарушил гробовое молчание Кайрим.
        Его голос, отразившись от кривых стен коридора, бешенной синицей улетел во тьму, разносясь по тоннелю десятком голосов ожившего эха.
        Гарн многозначительно вобрал побольше воздуха и отвернулся от втянувшего себя в плечи парня.


        Кайрим, в этот раз внимательно смотревший себе под ноги, считал про себя шаги вперемешку с прыжками. Он не хотел больше споткнуться о каменный гриб и налететь на товарища. С мыслями о том, как бы не сбиться со счета, ровно на семьсот тридцать седьмом шаге и пятьдесят третьем прыжке, Кайрим вновь врезался в спину Ошкула.
        В небольшом зале неправильной формы их ожидали два перехода. Недолго думая, уже услышавший тираду Кайрима, Гарн шагнул к левому коридору.
        Декорации вновь сменились. Словно сопли сказочного исполина, каменные сосульки свисали со сводчатого потолка. Совсем маленькие ближе к середине, у стен они спускались почти до самой земли, лишь на локоть не достигая поверхности. Пол здесь был идеально ровный и гладкий, словно отлитый из окаменевшего меда. Коридор изгибался широкой дугой и, спустя шестьсот сорок восемь шагов, заканчивался очередной развилкой.
        Четыре неприветливых глаза щурились на незваных гостей. Два прохода правильной округлой формы, а еще два, стоящие как бы особняком, уходили вбок тоннеля узкими неровными трещинами. Северная рука указывала на одну из них, стало быть, им туда.
        Не желая терять ни минуты, Гарн юркнул в расщелину первым. Свет его факела осветил неровные стены, и низкий потолок. Буркнув Кайриму, чтобы тот не ударился головой, Ошкул шагнул дальше.
        Неожиданно, свет факела в руке великана дрогнул, и под аккомпанемент отборных матюков Ошкул провалился вниз.



        Глава 8. Чудо

        Ошкул!  — Забыв о всякой осторожности, Кайрим кричал во весь голос.
        Лишь далекое эхо, отраженное где-то внизу от сводов очередного грота, было ему ответом. Душа парня уже оборвалась в пропасть. Сердце бешено колотилось, грозя сигануть вслед за Гарном. По рукам Кайрима побежала волна дрожи. В голове раздались десятки голосов. Нет! Ошкул! Свет факела в руке Кайрима дрогнул и в следующий удар сердца вспыхнул ярким пламенем.
        — Что ты орешь, придурок?!
        Голос Гарна, прилетевший снизу, прозвучал сдавленно, словно после удара по спине. Еще никогда Кайрим не был так рад слышать этот рокот снежной лавины. Ну, может быть, разве что еще тогда, на болоте. Парень с облегчением выдохнул и, схватившись за чуть было не выпрыгнувшее сердце, выпрямился, чтобы набрать новую порцию воздуха. Низкий потолок не простил такого выпада. Кайрим зашипел, приветствуя свою новую шишку.
        — Спускайся давай!  — Крикнул Ошкул.  — Только ноги, смотри, вместе держи. А то пожалеешь потом.
        Предусмотрительно вытянув руку с успокоившимся факелом над головой, Кайрим присел на корточки. Недолго думая, парень соскочил вниз, туда, где минуту назад исчез Гарн.
        Гладкая поверхность крутого тоннеля, больше всего напоминало ярмарочную горку. Кайрим разогнался до рези в глазах. Захватывало дух. Не сдерживая залихватского выкрика, парень вылетел из каменной кишки.
        Прижатые друг к дружке ноги тут же врезались в узкий столбик капельника, нагло росший прямо на вылете из древней горки. Лишь благодаря предупреждению Гарна, парень не напоролся на камень больным местом.
        Ошкул, коротко и часто отдуваясь, сидел на корточках. С болезненным видом великан прижимал руку чуть ниже живота. Судя по страдающему взгляду, он ноги вместе не держал.

* * *

        Кайрим сидел, привалившись к холодной каменной стене. Раз за разом парень прокручивал в голове то, что случилось с ним уже в четвертый раз. У него опять получилось! И теперь он, наконец, подобрал ключ к своим силам. Кайрим вновь и вновь пытался вспомнить, что он чувствовал.
        Чувство страха, когда в деревенском стогу на него напала крыса…
        Чувство отчаяния, когда наемник выстрелил в тетку Вольху…
        Ненависть к едва не прикончившим его на болоте хорхам…
        И вот сейчас. Когда Гарн провалился в пропасть…
        Что это было? Обреченность? Парень закрыл глаза, пытаясь вспомнить свои ощущения.
        Кайрим медленно вдохнул и задержал дыхание. В кромешной тишине пещеры слышалось размеренное биение его сердца. Парень медленно растворялся в этом звуке до тех пор, пока его сознание не начал наполнять уже знакомый звон. Кайрим медленно выпустил из легких воздух… По затылку закопошились первые вестники его силы. В ушах вновь зарождался шелест голосов. Надо добавить эмоции… Тия… Чувство тревоги, которым просто разило от сидящего напротив Ошкула, вполне подойдет…
        Из темного провала коридора, который битый час охранял Гарн, послышались приглушенные звуки. Радостный лай Тюбика вытянул Кайрима из самосозерцания. Парень открыл глаза.
        Гарн набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул. Нахмуренное лицо тут же разгладилось. Облегченно усмехнувшись, Ошкул послал рыжему парню многозначительный кивок. Кайрим ответил скромной улыбкой. Выставил перед собой руки, парень принялся отбиваться от ласк счастливой собаки.

* * *

        Последний этап пути, в который ступили искатели, вновь ознаменовался полной сменой окружения. Темнота здесь была практически осязаема. Мрак давил всей своей вековой мощью. Пытался поглотить, смять наглецов, посмевших вторгнуться в ее владения. Тусклый свет факелов робко раздвигал тьму лишь для того, чтобы тут же наткнуться на бесконечные заросли камня.
        Слева и справа от узкой неровной тропы рос целый каменный лес. Покрытые трещинами, не выдержавшие ударов времени исполинские грибы плотным частоколом взмывали на несколько саженей в высоту.
        Огромные клыки нависали прямо над своими товарками. Каменные наросты крепились где-то к невидимым в ничтожном свете факела вековым сводам.
        В отдельных местах древние сосульки, сливались со своими грибовидными товарками. Закручиваясь медовыми спиралями, они в вечном экстазе сплетались в оплывшие колонны и арки самых причудливых форм.
        Узкая петляющая тропа вела своих незваных гостей вдоль оскаленной пасти неведомого, навеки уснувшего, древнего как сам мир монстра.
        Кайрим чувствовал себя не в своей тарелке. Если в извилистых коридорах, где, по крайней мере, две из четырех сторон были надежными и весьма дружелюбными стенами, еще можно было почувствовать безопасность, то в исполинском подземном лабиринте из дырявого каменного частокола было немыслимо жутко. Больное воображение заставляло душу сжиматься в комок, стоило лишь представить, что или кто может скрываться за черными провалами оскаленного камня.
        Путники осторожно ступали по неровному полу, стараясь своими шагами не разбудить застывшее в веках эхо. Лишь Тюбик непрерывно дразнил спящего хозяина этих мест мерным цоканьем своих когтей по твердому камню.
        Кайрим замыкал строй, освещая хилым светом своего факела пространство перед собой. Гарн свернул влево, обходя очередную выросшую прямо посреди их тропы колонну. Тия едва не врезалась в застывшего вдруг мужа.
        Робкий свет двух факелов вырвал из темноты черную, невероятно ровную поверхность. Она, казалось, была вылита из цельного расплавленного камня. Кайрим хорошо помнил это место. Марлок из его сна прошел прямо. Им сюда. Интересно, скользкая она или нет?
        Кайрим целую секунду боролся с искушением и осторожностью. Но, как часто это бывает в битве между любопытством и здравым смыслом, второе получило увесистых тумаков и, с воем подбитой собаки, скрылось в темноте пещеры. Парень сделал уверенный шаг и уже почти дотронулся до черного камня, когда кто-то, словно котенка, выдернул его за шиворот.
        — Куда ты прешь?!  — Ошкул развернул мальчишку за плечи и вцепился в него суровым взглядом.
        Голос, разбудивший веками спавшее эхо, мгновенно отразился от вековых стен и, многократно усилившись, обрушился на путников раскатом грома.
        — Иду! Что?!  — Кайрим уже пришел в себя от неожиданной встряски, посылая по гроту свою порцию недовольного эха.
        Тюбик жалобно заскулил и тут же повалился на холодный пол пещеры, на всякий случай закрыв глаза лапами. Тия на цыпочках подошла к мужу и прикоснулась к его руке.
        — Гарн, пожалуйста, говорите тише,  — с мольбой в голосе прошептала она.
        Ошкул успокаивающе погладил супругу по плечу и следующую фразу шепнул совершенно спокойно.
        — Чего ты в воду прешься?
        — Воду? Какую еще воду?  — На Кайрима просьба сестры не подействовала.
        — Ты что, совсем олень?!  — Широко раскрыв глаза для пущего эффекта, что есть мочи зашептал великан.  — Вода это! Не смей в нее ступать!
        Кайрим внимательно посмотрел на озеро расплавленного камня и, на всякий случай, даже присел на корточки. Стоявший рядом Гарн поднял с земли небольшой камень, так кстати подвернувшийся ему под руку, и уже собрался было бросить его на гладкую поверхность.
        — Ошкул, не надо!  — Громко предупредил его парень, вновь разгоняя по своду пещеры обезумевшее от векового одиночества эхо.
        — Ты ж по-другому не поверишь,  — усмехнулся великан.  — А что в воде-то?
        — Не знаю,  — подумав несколько мгновений, спокойным голосом ответил Кайрим.  — Если это вода, то ее просто лучше не трогать.
        Гарн поцеловал в макушку прижавшуюся к нему Тию.
        — Долго нам идти еще до знаний твоих?  — Шепотом спросил великан, растирая спину шмыгнувшей носом супруги.  — И тише говори, а то в ухо дам.
        Кайрим ухмыльнулся отчего-то переставшему казаться ему таким уж грозным Ошкулу, но все же следующую фразу сказал шепотом.
        — Почти пришли. На той стороне озера,  — парень махнул рукой в темноту.  — Каменная дверь со светящимися надписями.
        Ошкул, Тия и даже Тюбик дружно уставились на темную гладь озера, куда указывал Кайрим. Неясно, как Пес, но его товарищи явно ничего не увидели. Тусклый свет факела, врезаясь в плотную темноту, не выдерживал сопротивления векового мрака, и подбитый, раненной птицей падал в спокойные воды пещерного озера.
        Кайрим поднялся на ноги. Собираясь с силами, он из одной руки в другую перебрасывал свой факел. Пришло время попробовать то, что ему практически удалось на последнем привале.
        — Дайте мне минутку. Только не говорите ничего,  — так и не уважив эхо, сказал он.  — Сейчас Чудо покажу.
        Никто ему не ответил, лишь Тюбик заворчал где-то внизу, поудобнее устраиваясь на холодном камне. Кайрим закрыл глаза, и стал вслушиваться в гробовую тишину пещеры. Лишь размеренное биение его собственного сердца и тяжелое дыхание Тюбика нарушало безмолвие.
        Но это не помешает. Он знал, что искать. Вот она! Такая тихая мелодия. Вечный, непрерывный звон рождался прямо в голове. Стоило лишь захотеть услышать, и он тут же отозвался. Звон тишины медленно нарастал в его голове. С каждым новым ударом в висках он усиливался и вскоре уже превратился в тревожный шепот. Сперва десятки, а затем сотен голосов заполняли его Кайрима. Сознание отзывалось этому монотонному гулу и начинало растворяться в нем. Сердце медленно ускоряло свой темп. В затылке зарождались толпы маленьких мурашек. Они стремительно бежали вниз по его спине, по плечам, наливались в руках и больно кололи пальцы… Чувство эйфории завладевало Кайримом. Он уже был близок. Осталось только приправить… Жаждой… Жаждой власти и силы, которая ждет его за этим треклятым неприступным озером…
        Кайрим открыл глаза.
        С гулом горящей печи, факел в его руках взорвался ярким пламенем. Подчиняясь воле своего создателя, сонмы мурашек обратились огнем.
        Свет от горящего ярмарочным костром факела вгрызался в свод пещеры, вырывая из когтистых лап мрака глубокие рытвины, трещины и россыпи каменных клыков. Яркие лучи пробивали тело своего извечного врага неудержимым тараном. Они дробили, разрывали тьму на части, обращали ее в жалкие тени и расталкивали по самым дальним углам пещеры.
        В свете слепящего пламени Кайрим смотрел на противоположный берег подземного озера.
        Грот оказался не таким уж и широким. Дальняя стена, отделяемая спокойными водами пещерного озера, была буквально в ста шагах от них. Серая и оплывшая. В небольшом углублении виднелась огромная плоская плита. Даже с такого расстояния были отчетливо видны выбитые на ней символы. В свете горящего факела, древние письмена отзывались тусклым голубоватым мерцанием.
        — Ничего себе, ты дал, братишка!  — Тия, задрав голову, с вытаращенными глазами рассматривала своды пещеры.  — Как ты это делаешь?!
        — Потом расскажу. Это долгая история,  — отмахнулся от сестры довольный Кайрим.  — Ошкул на досуге надоумил.
        Парень посмотрел на мужа Тии. Лицо, уставившегося на дальний берег Гарна, как обычно, ничего не выражало. Бородатая восковая маска. Но его выдавали глаза. В ярком сиянии гудящего факела, они лучились радостью счастливого учителя. А может, это просто так отражался свет?



        Глава 9. Стражи

        С ярким мерно гудящим пламенем факела в каменном лесу не было так уж и жутко. Грот оказался длинным, сильно вытянутым залом. Львиную долю всей пещеры занимало озеро. Оно вгрызалось в горную твердь, оставляя для незваных гостей лишь узкую полоску, унизанную гранитными шипами.
        Кайрим, осторожно ступал по скользким наплывам прямо позади Тюбика. Ближе к середине пещеры жалкое подобие тропы исчезло. Искателям пришлось продираться сквозь каменные заросли.
        Воздух здесь как будто сгустился. Он казался плотным и невероятно тяжелым. Стало трудно дышать. Давление нарастало и усиливалось.
        Еще десяток шагов и в голове застучал ритмичный барабанный бой. Факел в руке Кайрима налился тяжестью. Парень с трудом переставлял ноги, стремясь не отстать от раздваивающегося крупа Тюбика.
        Пес в очередной раз обернулся на парня и неожиданно жалобно и протяжно застонал. Что там еще надумала эта собака? Кайрим без сил прислонился к уходящему в каменное небо столбу и закрыл свинцовые веки.
        — Кай, что с тобой?  — Голос стоявшей перед ним Тии доносился словно из-под воды.
        — Все в порядке,  — Кайрим лениво зашуршал пальцами по уху.  — Тут, что-то с воздухом, видно. Дышать тяжело, правда?
        Голова Кайрима пошла кругом.
        — Кайрим, здесь все нормально. Воздух такой же, как и раньше.  — Тия взяла брата за руку.  — О, предки! Гарн, он весь горит!
        Прикосновение сестры ледяным дыханием разливалось по ладони Кайрима. Такое свежее, такое приятное… Из темноты показалась расплывчатая бородатая физиономия. Не говоря ни слова, Ошкул выхватил из руки парня факел и тут же отбросил его в сторону.
        — Тебе что, заняться не…
        Парень не устоял на ватных ногах и медленно сполз по скользкой стенке каменного гриба. С груди как будто убрали давивший не нее сапог. Воздух вдруг перестал быть таким тяжелым. Кайрим жадно вбирал его в себя, наслаждаясь каждым новым вдохом.
        — Что это было?  — Парень прикоснулся к отозвавшейся резкой болью голове.
        — Это, друг мой Белка, должно быть, плата,  — Гарн говорил спокойно с легкой издевкой в голосе.  — За твое «Чудо».
        Тия все еще держала руку Кайрима и встревожено заглядывая в его глаза.
        — Как ты, Кай?
        — Лучше,  — неуверенно промычал тот.
        Кайрим уселся на холодный пол пещеры. С каждым новым вздохом силы возвращались к нему.
        — Должно быть, слишком долго горел факел,  — проговорил спустя минуту уже полностью пришедший в себя парень.  — Это, чтобы его только запустить надо определенный настрой. Но, получается, чтобы поддерживать, этого мало. Я чувствовал, что из меня как будто всю силу кто-то выкачивал.
        — Это было очень опасно,  — взволнованно сказала Тия и с укором посмотрела в глаза брата.
        — Ну надо же было доказать вам, что я все это время был прав?  — Парировал Карим.
        Парень выжидательно посмотрел на Ошкула.
        — Согласен, Белка. Но лучше это делать не в самой заднице мира, а хотя бы на подходе к ней.  — Гарн подошел ближе к Кайриму и протянул ему свою огромную ладонь.  — Давай, заберем этот чертово наследие и будем убираться отсюда.
        Кайрим с улыбкой на лице кивнул и схватил товарища за руку. Парень поднял с земли едва тлеющий факел и, благодарно потрепав ябеду Тюбика по голове, направился вслед за Ошкулом.

* * *

        Кайрим разглядывал каменную дверь. Огромная плоская плита была сделана из того же камня, что и подпирающие ее столбики. В бледном свете факела, она казалась полупрозрачной, словно засахарившийся мед. Сплетенные между собой черточки, треугольники и кружочки причудливым узором расходились от центра к краям плиты. Сотни и тысячи забытых во времени символов испещряли всю поверхность. На самом краю, отдельно от древних надписей было небольшое углубление.
        Вспоминая, как в его сне марлок открыл эту дверь, Кайрим в неуверенно уставился на отпечаток шестипалой ладони.
        — Ну, ты тереться о нее сюда пришел, или открывать будешь?  — Прогремел над ухом раздраженный голос.
        Злобно зыркнув на нетерпеливого Ошкула, парень плюхнул свою ладонь в углубление.
        Десять долгих секунд Кайрим пялился на свою руку, ожидая, что стена загорится голубым светом и эффектно исчезнет. Или, на худой конец, откатится в сторону.
        — Ну и?  — Наконец не выдержал парень.  — Сломалась, что ли?
        — Не волнуйся,  — отозвалась Тия.  — Попробуй еще раз.
        Кайрим решил последовать совету сестры.
        — Э-э-э-э-э, назад верни.  — Парень дернул руку, но ладонь намертво прилипла к холодному камню.
        — Стой-стой!  — Гарн подошел к товарищу и, успокаивая его, положил руку на плечо.  — Главное не суетись. Ты же сам говорил, что черт тот тебе приснился, так?
        — Марлок,  — поправил Кайрим.
        — Ну вот, значит, открыть ее сможешь только ты… Что за?!
        Гарн не успел договорить.
        Истошно вскрикнула стоявшая сразу за его спиной Тия. Страшным рыком отозвался Тюбик. Вода в озере закипела, и из нее со скоростью стрелы вылетело длинное белое щупальце. Кайрим с открытым ртом смотрел на то, как его сестра парными кинжалами отразила удар, направленный в Тюбика. С громким лязганьем щупальце отскочило от ее клинка. В следующий удар сердца подлетевший Ошкул рубанул Вепрем, отсекая конечность от сокрытого под толщей воды тела.
        — Там что-то большое!  — Встревоженным голосом сказала девушка и стала бок обок с мужем.
        Вода в озере забурлила. Сразу четыре щупальца полетели в прикрывающих Кайрима искателей. Ошкул сделал единственный шаг вперед и, мельницей крутанув перед собой меч, перерубил их на подлете.
        Вода уже просто кипела. Из черного озера стало медленно подниматься что-то большое и бесформенное.
        Волосы на затылке прилипшего к стене Кайрима встали дыбом.
        На каменный берег вылезло мертвенно-белое тело. Длинные кривые лапы напоминали безумную помесь кистеня и клешни краба. Мощные и толстые, они были полностью закованы покрытую шипами костяную броню. Невероятно подвижные щупальца змеями тянулись ввысь и угрожающе нависали над костлявой спиной твари. На толстой шее покоилась маленькая плоская голова.
        Тварь издала протяжный вой.
        Тия метнулась к брату и, заслонив его собой, достала из-за спины свой короткий самострел.
        — Белка, я бы на твоем месте поторопился с замочком-то!  — Ошкул не подавал виду, но в голосе чувствовалась тревога.
        Кайрим зарычал и принялся дергать руку, не оставляя надежд вырваться из захвата древнего камня.
        — Мне сосредоточиться надо!  — Истерично закричал он.  — Как я могу это сделать, когда из воды какая-то хрень лезет?
        Ошкул плашмя парировал первый удар мощной лапы.
        — Тогда руби себе руку и давай дерись! Будем пробираться к выходу!  — Раздраженно рявкнул великан.
        Кайрим забормотал что-то нецензурное и на всякий случай еще пару раз дернул руку. Убедившись, что его пленитель не передумал, парень глубоко вздохнул и закрыл глаза.
        Всплеск воды. Громкое рычание Тюбика. Пес набросился на пещерную тварь и стал рвать ее своими зубами. Кайрим слышал протяжный утробный вой монстра, залихватский крик Гарна, свист рассекаемого двуручником воздуха. Что-то большое, круглое и твердое покатилось прямо к ногам парня.
        — Вот так бы сразу!  — Раздался довольный голос запыхавшегося Ошкула.  — Хорошая работа, Пес!
        — Ошкул, сзади!  — Громкий женский крик чуть не заставил Кайрима открыть глаза.
        Рядом с головой в плиту ударилось что-то твердое, но он даже не шелохнулся.
        — Твою мать, да сколько же вас!
        Завывание белых тварей, плеск воды, остервенелое рычание Тюбика, свист рассекаемого стрелами воздуха…
        Шум борьбы разносился обезумевшим от свалившейся пищи эхом. Отражаясь от десятков стен, все звуки сливались воедино, превращаясь в безумную какофонию. Все, что оставалось Кайриму, это раствориться в этом гуле. Он вслушивался в эхо. Древний как сам мир обитатель этих мест стал его союзником…
        В ушах вновь зазвучали сотни голосов, вытеснив собой все другие звуки. Непонятно откуда взявшаяся ненависть нахлынула на Кайрима. Армия маленьких мурашек боевым маршем в такт биения сердца наполняла его руки. Кайрим почувствовал, как ладони разгораются неукротимым пламенем.
        Кайрим открыл глаза.
        Его ладонь светилась ярким желтым светом. Каменная плита отзывалась той силе, что сейчас бурлила во всем его теле. Древняя дверь впитывая ее в себя. Символы на поверхности защитного барьера отзывались и разжигались желтым и голубым светом. Причудливые картины освещали всю пещеру мягким, пульсирующим светом. Вековая тьма растворилась в мерцании. Даже звук тонул в этом всепроникающем чистом свечении. Казалось, само эхо благоговейно склонило голову перед немыслимой силой древнего камня.
        В пещере воцарилась полная тишина.
        Кайрим с легкостью освободил руку, и в следующее мгновение огромная каменная дверь растворилась в воздухе, открывая проход в сияющий холодным голубым светом коридор. Именно так, как он себе это представлял.



        Глава 10. Наследие древних

        Манускрипт был невероятно легким, почти невесомым. По форме и своему устройству он напоминал скорее живое существо. Или части давно вымершего создания. Словно какой-то искусный древний мастер составил свиток из живых тканей, а затем сумел остановить их тление.
        Тонкие, изящно искривленные, голубоватые стержни свитка походили на полированные ребра неведомого существа. Широкие с одной грани и острые, как край кинжала, с другой. Невесомыми нитями или скорее жилами к вековым стержням крепилось полупрозрачное полотно. Оно словно вырастало прямо из древних костей, истончаясь и струясь от одного ребра к другому. Казалось, что холст манускрипта состоит из тончайшего шелка. А может паутины?
        Весь полупрозрачный холст был испещрен непонятными письменами. Точно такими, как и охранявшая его дверь. Едва различимые треугольники, черточки да кружочки прямыми лучами расходились от центра к краям пергамента.
        Кайрим уже добрых десять минут глазами полировал свое сокровище.
        — Как выбираться будем, Белка?
        Вернувшийся от барьера Ошкул вытянул парня из невольного самосозерцания.
        — А там, что? Вообще никак?  — Не отрывая взгляда от своего трофея, спросил Кайрим.
        — Думаю, что на выходе наши подводные друзья захотят задать пару вопросов,  — спокойно отозвался великан.
        После того, как Кайрим, наконец, открыл проход, озерные стражи как будто впали в ступор. Двенадцать полуразложившихся бесформенных тел, вылезших из черных вод подземного озера, застыли восковыми изваяниями. Даже когда Ошкул в сумасшедшем танце снес пару уродливых голов, ни один из них не шелохнулся.
        — Они уже зашевелились?  — Подала голос сидящая напротив брата Тия.
        — Ну как сказать,  — невесело усмехнулся Ошкул.  — Сейчас там вообще никого нет. Даже тех, что мы порубили, в озеро утянули.
        — Так в чем проблема?  — Все тем же бесстрастным голосом поинтересовался Кайрим.
        — А проблема появилась, как только я нос за барьер высунул,  — пояснил Гарн.  — Чуть от щупальца увернулся.
        Великан сделал небольшую паузу.
        — В общем, не хотят нас выпускать отсюда.
        Кайрим наконец оторвался от созерцания своего свитка и многообещающе улыбнулся Тие и Гарну. Набрав в легкие побольше воздуха, парень закрыл глаза.
        Он долго вслушивался в пронизывающий все пространство вокруг звон тишины. Монотонный гул сменился знакомым шепотом его силы. Тело тут же отозвалось мерным покалыванием в голове. Кайрим мысленно направил армии мурашек своей силы в ладони. Туда, где он держал наследие древней расы.
        Кайрим открыл глаза…
        Его ладони были синими от прилившей к ним крови. Парень держал в руках свиток и сверлил его взглядом, стараясь разглядеть хоть какое-то свечение. Никакого толка. Кайрим мимолетно скользнул взглядом по ждущим от него очередного чуда товарищам, и тут же опять закрыл глаза.


        Вторая попытка, как и пятая, не дала результата. Кайрим уже с трудом дышал. Вся его накопленная сила растворялась в пустоте. Древний свиток никак не хотел открывать ему своих тайн.
        — Ну, ну!  — Спокойным голосом сказал Гарн, когда парень, после десятой попытки, со злостью отшвырнул от себя наглый манускрипт.  — Белка, ты очень устал сегодня. Надо отдохнуть.
        Отшкул осторожно взял за плечи клюющую носом Тию, и уложил ее к себе на колени.
        — Но как мы выберемся отсюда?  — Расстроенным голосом отозвался рыжий парень.
        — Я, конечно, не разбираюсь во всех этих Силах, но может тебе просто надо немного поспать?  — Прикрыв рот ладонью, зевнул великан.  — Утро вечера мудренее, Кайрим. Поэтому, не заставляй меня подниматься и давать тебе в ухо.
        С этими словами Ошкул устало закрыл глаза и глубоко вздохнул.

* * *

        Гарн с закрытыми глазами сидел напротив и глубоко размеренно дышал. Закутавшаяся в безразмерную куртку мужа Тия, свернувшись калачиком, спала на коленях у Ошкула. Тюбик дрых беспробудным сном семипудового младенца, периодически поскуливая и подрагивая лапами в своих тревожных собачьих снах.
        Кайрим прислонился к увесистому брюшку собаки и вертел манускрипт в руках, в тысячный раз прожигая его взглядом.
        Спустя еще полчаса безрезультатных попыток, парень, наконец, обреченно склонил голову. Может, действительно, Ошкул прав. Он слишком устал за сегодня. Может, поэтому у него ничего не получается. Накопившаяся за целый безумный день усталость брала свое.
        Парень закрыл глаза. Тяжелые веки тут же налились приятным теплом. Последний раз расслабиться он смог на небольшом островке посреди болота. Который за это его едва не сожрал…
        Усталость жадно брала свое. Кайрима медленно затягивал водоворот мутных образов. Пещеры, болотные черти, жуткие стражи и древние непослушные свитки. Парень проваливался в мягкую, манящую темноту. Надо немного отдохнуть, а потом он что-нибудь обязательно придумает… Утро вечера…
        Неожиданное громкое хрюканье дернувшегося во сне Тюбика вытянуло Кайрима из мягких лап сонного царства. Парень с трудом разлепил глаза и увидел, как смешно подергивается во сне нога собаки. Глаза сами собой закрывались. В голове вновь что-то гудело. В висках отбивал невидимый барабанщик. Сильно хотелось спать…
        В полудреме Кайрим потянулся за валяющимся в его ногах свитком. Схватил никак не поддающийся манускрипт, полузакрытыми глазами, парень пробежал по нему.
        Маленькие символы неустанно носились по отливающему теплым свечением полотну. Переплетаясь и сливаясь в какие-то картинки и образы, они подсвечивались мерным светом его силы.
        Кайрим с вытаращенными глазами уставился на вдруг оживший свиток. Сильно зажмурившись несколько раз, прогоняя сон, парень вновь посмотрел на древние записи. Куча маленьких закорючек нестройным рядком выстраивались в нечитаемые колонны, закручивались спиралью и складывались в сложные фигуры… Но вновь были совершенно неподвижны.
        Лицо Кайрима озарила счастливая улыбка. Того, что он увидел, ему было достаточно.
        Скрестив ноги, парень уселся на каменный пол и положил развернутый свиток прямо перед собой. Он быстро нащупал нужную мелодию, и стал вслушиваться в тишину. Кайрим силой мысли отбросил шепот, зарождающийся в его ушах. Звон тишины был куда приятнее, неясного ворчания.
        Маленькие вестники его силы забегали по затылку и спине. Усилием воли парень направил их в свои глаза. Новым зрением Кайрим посмотрел на наследие древних.

* * *

        — Гарн, Тия просыпайтесь. Я нашел, как нам свалить отсюда!  — Кайрим в возбуждении ходил взад-вперед по их небольшому гроту.
        — М-м-м-м-м. Кай, а ты не мог чуть попозже найти выход,  — Тия с трудом оторвала голову от мягкой ноги мужа и тут же уронила ее обратно.  — Так спать хочется.
        — Тия, давай выберемся отсюда, а потом будешь спать сколько угодно.
        Кайрим был непоколебим. Девушка лишь сладко потянулась и, совсем по-кошачьи мурлыкнув, обняла широкую ногу Гарна.
        Ошкул улыбающимися глазами посмотрел на свою супругу, все еще хватающуюся за ускользающий сон.
        Так было всегда. Гарн и Кайрим просыпались с легкостью, а Тию вместе с Тюбиком не разбудило бы и извержение вулкана. Великан погладил девушку по плечу и посмотрел на Кайрима. Парень безуспешно пытался растолкать здоровенного мастиффа.
        — Ну что ты там нашел, Белка?  — Пробасил Ошкул.
        Осторожно, чтобы не потревожить Тию, Гарн принялся разминать затекшую спину.
        — Нашел, как вытянуть нас отсюда!  — Повторил Кайрим.  — Если эти двое,  — парень указал пальцем сначала на девушку, потом на собаку,  — соизволят поднять свои тушки, то через полчаса досыпать будут уже в каком-нибудь теплом трактире. Предварительно захомячив сливочного поросенка.
        Заслышав про поросенка, Тюбик заинтересованно поднял голову. Потряхивая брылами, Пес внимательно уставился на Кайрима.
        — Да, Тюбик, ты не ослышался! Поросенок. Сочный, жирный и нежный.
        Кайрим руками попытался показать, насколько поросенок может быть сочным и нежным, но вскоре оставил свои попытки. Сказанного уже вполне хватило, чтобы купить Тюбика с потрохами.
        Пес оторвал свое массивное тело от каменного пола и небольшой лошадью с машущим хвостом навис над Кайримом. Ради поросенка он был готов отправиться хоть к комарам в болото, хоть в бездну к самому Неведомому.
        — Нашел-таки нужные рычажки.  — Пробурчала Тия сладким голосом.  — Против поросенка не попрешь. А еще бы тепленькую ванну.  — Девушка замурлыкала от удовольствия, должно быть, представляя себе, как погружается в душистую воду.  — Сейчас еще чуть-чуть полежу, и я в деле.
        — Ну, какое полежу?  — Не унимался Кайрим.  — Говорю же, через пару минут вытяну нас всех отсюда.
        — Белка, ты давай, не суетись.  — Примиряюще пророкотал Ошкул.  — Лучше расскажи, как будешь нас доставать. А там, глядишь, и Тия подтянется.
        В ответ на слова мужа, девушка потянула его ладонь, поцеловала и подложила под голову, вместо подушки.
        Кайрим пробурчал что-то себе под нос и сдался.
        — Я свиток этот рассматривал,  — проговорил он.  — Только силу не в руки, как раньше, а в глаза направил. Описать сложно, но я сам как будто в письмена эти погрузился. В общем, теперь я могу просто переместить нас куда угодно.
        Тия скорчила недовольную мину и одним грозным глазом уставилась на брата. Должно быть, вспомнил, как один эксперимент с факелом едва не прикончил рыжего фокусника.
        — Нет, нет! Такого уже не будет,  — поспешил успокоить сестру Кайрим.  — В этом-то и вся фишка этого свитка. Он во много раз преумножает накопленную силу. А сам берет ее прямо из воздуха. Ну…
        Договорить Кайрим не успел, так как Тюбик, страшно зарычав, метнулся в сторону выхода. Тия, еще мгновение назад лениво мурлыкающая на ноге-подушке Гарна, вмиг вскочила на ноги. Выхватив из сумки самострел, вместе с мужем она побежала вслед за собакой.

* * *

        В широком коридоре, ведущем к подземному озеру, творился ужас. Непреодолимый для мертвых стражей мерцающий барьер куда-то исчез. В проходе, в котором с легкостью могла бы поместиться телега, уже бесновалась белесая тварь.
        Гарн с Тюбиком, прикрывая собой Тию, брали основной удар на себя. Девушка обстреливала морду твари из своего арбалета.
        Огромная, слепая тварь размашистыми ударами пыталась достать Ошкула. Великан, с трудом парировал ее удары, применяя скорость там, где его сила была бесполезна.
        Длинные щупальца, растущие из брюха монстра, угрожающе извивались под потолком. Уродливые отростки замирали на несколько мгновений, а затем стремительно наносили удар. Один из таких выпадов достал Тюбика, словно плетью приложив собаку по спине.
        Тия, а вместе с ней и Кайримом, нашпиговали каждое из щупалец стрелами под завязку, превратив их в безумную помесь змеи и ежа. Перебитые отростки безвольно повисли на спине твари и больше не поднимались.
        Кайрим пустил очередную стрелу в безглазую морду стража, когда тот извернулся и хорошо приложил Пса по плечу. Жалобно заскулив, Тюбик отскочил назад. Сменивший его Ошкул одним ударом Вепря снес уродливую лапу. Белый монстр утробно завыл. Опираясь на три оставшиеся конечности, тварь пошла на таран.
        Тюбик оправился от удара. Со страшным рыком Пес устремился навстречу белому монстру. Увернувшись от удара клешней, собака вцепилась в плечо твари. Всем своим весом Тюбик стал прижимать ее к каменному полу. Свист огромного лезвия разнесся ожившим эхом по всей пещере. Уродливая голова твари покатилась по каменному полу.
        — Ну, хоть другие не полезут. Эта тушка собой весь коридор заняла.  — Тяжело отдуваясь, проговорил Гарн.
        Великан посмотрел на свое рассеченное плечо. В следующее мгновение, тело стража, словно пушинку, сдуло из тоннеля. Из темноты прилетел громкий всплеск черного озера, а вслед за ним томный протяжный вой.
        Искатели неотрывно смотрели в кромешную черноту коридора. Сразу три уродливых тела шли на защиту хранилища своих хозяев.
        — Вот это я понимаю, сервис,  — обреченно улыбнулся Гарн.
        Великан обернулся к Кайриму.
        — Ну что, Белка, самое время вытаскивать нас отсюда!
        Поудобнее перехватив меч, Ошкул ринулся в атаку.

* * *

        Кайрим отбросил бесполезный лук в сторону. Парень понял, что защитный барьер исчез в ту самую минуту, когда он прочитал свиток. Он показал, что готов к действию и больше не нуждается в защите. Магия свитка сняла барьер.
        Скрестив ноги, парень сел на ровный пол тоннеля. Он знал, что надо делать.
        Кайрим с легкостью настроился на ставший для него уже естественным звон тишины. Парень накапливал крупицы своих сил до того момента, пока спина не отозвалась острой болью. Повинуясь его воле, мощный поток устремился к сердцу.
        Кайрим открыл глаза и посмотрел в развернутый свиток. Крошечные значки потревоженным роем бегали по пергаменту. Они медленно кружились в безумном танце, закручивались спиралью, собирались в безумные узоры. Образы, символы и рисунки стремительно сменяли друг друга.
        Кайрим не представлял, где находится. Крики, вой, рычание, биение его сердца — все слилось в одну какофонию. Шепот первых голосов зазвучал в его голове, но Кайрим силой воли заставил их отступить. Они были чуждыми, злыми…
        Кайрим вслушивался в звуки битвы, представляя себе место, куда хотел переместиться…
        Голова разорвалась снопом искр, парень едва не вскрикнул от боли. Звон тишины насильно был вытеснен целой армией голосов. Они больше не шептали. Крики в его голове стремились наказать своего мятежного раба.
        Свиток горел в его руках. Сила артефакта сливалась с его собственной. Древние знания стремительно переливались в голову мальчишки. Голоса выли от предвкушения, эхом разносясь в голове своего нового раба. За павшим барьером пронзительным завыванием им вторили Стражи.
        Бесконечные армии мурашек уже заполнили собой все тело. Мышцы вздулись от переполняющей их силы. Кайрим закричал от нестерпимой боли.
        Где-то на задворках мыслей звучали встревоженные крики его товарищей, утробное и переполненное страхом скуление Тюбика. Он слышал их мысли. Их чувства. Страх, боль, отвага. Прочь! Прочь из этого места…
        На границе ускользающего сознания Кайрим вновь и вновь пытался представить холм у самой границы Опушек. Там, где еще вчера они встречали последний закат Солнца. Он создал этот образ в своей голове. Кайрим видел его, ощущал теплый ветерок и запах леса.
        Шепот десятков тысяч голосов раздался в его голове с новой силой. Образ темного древнего леса из его детских кошмаров помимо воли вырос в сознании. Кайрим пытался выбросить чужие мысли из головы…
        В следующий удар сердца, весь мир вокруг завертелся в безумном танце. Странная песня из свитка тянула его разум за собой. Не в силах больше сопротивляться, Кайрим полностью отдался его воле.



        Глава 11. Песня Мора

        Изломленные черные твари выходили из бурлящей воды. Уродливые, жуткие, бесформенные. Ни одна из них не была похожа на другую. Будто неведомая болезнь или больной Неведомый сломал, прожевал и выплюнул их из своего чрева.
        Жалкое подобие жизни, порожденное тронувшимся умом создателем. Целая армия чудовищ из мира кошмаров выходила на пологий берег. Не давая ни секунды своим противникам, черные твари с громогласным ревом срывались на бег.
        Последней линией обороны на холме выстроилась разбитая армия. Четвероногие создания с длинными, разветвленными хвостами стояли бок обок с восьмилапыми исполинами. Марлоки и арахниды. Извечные враги, впервые объединившиеся перед новой угрозой.
        Бурые марлоки издали протяжный боевой клич и вздернули свои хлысты к темнеющему небу. Рев нарастал. Воздух стремительно уплотнялся. Сама земля ответила их зову. Земная твердь разверзлась по линии прибоя, поглощая в свои недра сотни чуждых этому миру существ.
        Но нескончаемый поток тварей и не думал иссякать. Все новые и новые изломленные тела вылезали из бурлящих вод океана. Армия арахнидов сорвалась с места и бросилась в атаку на темных тварей.
        Новый отчаянный вой разнесся над полем битвы. Испуганное небо разверзлось тысячами белых вспышек. Залп бирюзовых молний обрушился на стонущую от боли бурлящую воду, очищая ее нескончаемым потоком голубого пламени небес.
        Последний удар остановил тварей, сварив их заживо еще на подходе к земле древнейших народов.
        Третий боевой клич, и марлоки все как один ударили в землю. Павшие защитники, трупы которых покрывали всю линию прибоя, засияли холодным голубым светом. На глазах их бурая кожа истончалась. Превращалась в белесые полоски пергамента. Головы ссыхались, а кости выворачивались наизнанку, превращаясь в острые костяные щиты. Запретная древняя магия порождала новых бесстрашных воинов.
        Тысячи белесых стражей вторили вою своих создателей. Принимая приказ творцов, они бросились на помощь арахнидам, сметая оставшихся черных тварей. Белая и черная волна схлестнулись. Жестокие бесчувственные порождения магии рвали друг друга на части отрывали головы, вгрызались в чрева врага с одной лишь целью служить своим хозяевам.
        Новая волна энергии заставила трепетать воздух. На этот раз другая, чуждая, мертвая…
        Над бушующим океаном вырастала черная воронка. Бушующая, клубящая плотными жгутами мрака, она стремительно разрасталась, засасывая в себя натянутый в струну воздух. Красные сполохи озарили небосвод.
        По всему побережью раздался громогласный рев. В рядах марлоков вспыхнули яркие голубые огни. Сотни существ, припадая к земле, вздернули длинные ветки хвостов в сторону надвигающейся тьмы. Сотням собравшимся на холме, вторили тысячи белесых стражей. Древние существа порождали новую магию.
        Прямо над полем битвы зарождался мощнейший источник энергии. От живых существ к небесам потянулись тонкие голубые нити. Они накапливались, объединялись в толстый канат силы. Воздух сгущался. Звон тишины заглушил все звуки. С протяжным звуком влетающей в воду стрелы в сторону воронки устремилась голубая молния. Она врезалась в красные сполохи и исчезла в чреве чужой ворожбы.
        Еще одно застывшее во времени мгновение и где-то вдалеке раздался глухой хлопок.
        Черные твари замерли на месте и неотрывно смотрели, как, лишенный своей силы, замирает и истончается страшный портал их Хозяина. Барьер, созданный магией марлоков, обволакивал собой источник древнего зла.
        Первый из марлоков издал жалобный стон. В предсмертной агонии, отдавшее нить своей жизни существо схватилось за голову и рухнуло на землю. Никто из стоящих рядом не обратил на него внимания. Каждый марлок ждал своего часа. Один за древние существа падали на землю. Отдавшие свои жизни, чтобы уберечь мир.

* * *

        — Твою-ю-ю ма-а-а-ать!  — Кайрим открыл рот, как будто тот способен подтвердить то, во что не верят его глаза.
        Он стоял на самом обрыве скалы. Прямо над головой искрящей стеной возвышался огромный купол. Стена переливалась и искрилась мириадами бирюзовых вспышек. Ровный размеренный звон тонкой струны лютни долетал до ушей Кайрима. Магия древнего барьера пела свою вечную песню.
        Парень проследил взглядом за уходящим в бескрайнее серое небо барьером марлоков…
        Кайрим вновь очутился в своем кошмаре. Прямо за его спиной мертвым занавесом раскинулся дремучий лес. Словно изголодавшиеся подземные черви, белые стволы деревьев тянулись к нему своими иссушенными пальцами. Серый туман застилал все пространство вокруг.
        — Где мы, задери меня прайрал?  — Голос Ошкула застал Кайрима врасплох.
        Кайрим с трудом оторвал взгляд от мертвого леса, борясь со здравым смыслом, не желающим поворачиваться к нему спиной.
        — Вы тоже это видите?  — Кайрим посмотрел в сторону появившихся прямо из воздуха друзей.  — Я уже подумал, что я потерял сознание после чтения свитка.
        — Тогда, нас всех хорошенечко приложило твоей ворожбой, парень,  — пробурчал великан.  — И сейчас белые твари уже, должно быть, утаскивают нас в свое треклятое озеро.
        Жестокие шутки Ошкула убеждали Кайрима, что перед ним не предмет его измотанного воображения. Парень посмотрел на своих друзей.
        Тия на всякий случай стала поближе к мужу. Тюбик, навострив уши, неотрывно смотрел в сторону мертвого леса, ни капли не заинтересованный сияющей стеной позади него.
        Кайрим подошел к мастиффу и положил руку на голову собаки. Тюбик неуверенно заскулила и попятился к Тие. Псу тоже явно не нравилось это место.
        Тюбик, Гарн и Тия были настоящими. Полные ярких живых красок. Все остальное, подернутое маревом, постоянно искажалось и изменялось, словно смотришь сквозь корону костра. Если он оказался в своем кошмаре, то каким-то образом затянул сюда и друзей? И сон ли это вообще?
        — Все, что я помню, как меня боднула белесая тварь, и я хорошенько приложился головой о пол,  — вытянул Кайрима из мыслей далекий голос Ошкула.  — Когда звезды из глаз перестали сыпаться, то стоял уже здесь.
        — Тебя Тюбик тогда прикрыл.  — Тия потрепала Пса за ухом, на что тот неуверенно заскулил.  — Он накинулся на тварь, и стал рвать ее как куклу. Прямо в шею вцепился.  — Девушка мотнула головой.  — А потом в голове раздался шум. Будто кто-то шептал…
        Тия зачем-то зажмурилась и зажала уши ладонями.
        — Что с тобой?  — Взволнованно спросил Гарн.
        — Плохо слышу!  — Прокричала Тия.
        Друзья стояли в паре шагов от Кайрима, но их голоса казались далекими, словно они говорили сквозь толщу воды.
        Парень сделал осторожный шаг и уставился на искрящую всеми оттенками синего стену.
        — Это остров Атрокс,  — неожиданно для самого себя сказал Кайрим.  — Запретная территория.
        Тия оставила попытки прочистить уши и удивленно посмотрела на Кайрима.
        — Атрокс?! До него почти сто лиг!  — Теперь голос девушки был едва различим.
        — Потом будем удивляться!  — Закричал Гарн.  — Белка, ты сможешь нас отсюда вытащить?
        Кайрим несколько раз моргнул, пытаясь понять, сможет ли он успокоиться и собрать достаточно сил.
        — Попробую, но мне настроиться!  — Прокричал он, что есть мочи.
        — Настраивайся, только…
        Гарн сказал что-то еще, но его голос утонул в плотном воздухе. Великан указал пальцем за спину Кайрима.
        Между страшными, белыми скелетами деревьев двигались тени. Весь лес, а точнее, вся тьма между скрюченными стволами ожила и пришла в движение. То, что сперва казалось маревом или миражом, сейчас обратилось гнилостными червями, копошащимися в трупе леса.
        Кайрим чувствовал что-то древнее, невообразимо могущественное и злое. Что-то неуловимо знакомое. Оно звало его. Звало шепотом не десятков, но десятков тысяч голосов, сплетенных в одну сплошную какофонию.
        Жуткая песня… Дарующая силу, ведущая за собой… Всепоглощающая, всепроникающая… Подавляющая волю… Заманившая его на этот остров… Древняя, как сам мир… Могущественная и страшная… Песня Мора…
        Кайрим вновь посмотрел на своего учителя. Ошкул выставил перед собой совершенно бесполезного Вепря. С мольбой в глазах великан посмотрел на парня и кивнул в сторону Тии.
        Кайрим тряхнул головой и уселся на холодный камень скалистого берега. Закрыв глаза, он стал вслушиваться в свои разрозненные мысли. Шепот мертвого леса тысячью голосов врезался в его сознание. Заполнял собой. Такой чуждый и пугающий.
        Ему никогда не вырваться отсюда… Они все принадлежат ему…
        Кайрим закричал, но сам не услышал своего голоса. Все его мысли путались и заменялись страшными образами изломленных изуродованных черных тварей…

* * *

        Спи, сыночек, засыпай,
        Сладки глазки закрывай.
        Скоро ноченька пройдет,
        Солнышко опять взойдет…

        Кайрим напевал колыбельную, которую в детстве пела ему мама. Дрожащий голос срывался на шепот и свист. Сколько раз он представлял перед сном, что снова слышит ее голос? Он знал каждую ноту, каждый вдох и каждый звук этой детской песенки…
        Тень прогонит, Мрак падет,
        И тебя с собой возьмет.
        В свое царство, в небеса,
        Где медовая роса.

        Кайрим уже не пел, а слышал мамину песню. Она наполняла собой его разум. Вытесняла шепот неведомой твари. Колыбельная проникала в его мысли. Мамина песня была чистой и светлой…
        Будешь ты плясать и петь,
        С облака на мир глядеть.
        Можешь жить там день за днем,
        Возвращайся только в дом.

        Звучание разрасталось, прогоняя назойливый жуткий шум. Мамин голос обтекал его. Ограждал от жуткой песни Мора. Кайрим глубоко дышал, наслаждаясь чувствами из своего детства. Тепло и покой в маминых объятьях. Ее нежный, такой родной и приятный запах…
        Дома ждет тебя семья,
        Дверь открыта для тебя.
        Здесь постелька тебя ждет,
        Хлеб на печи, в чае мед.

        Кайрим почувствовал, как тепло разливается по его затылку и спине. Мощь, которой наливалось его тело, была несравнима с теми жалкими уколами мурашек. Он ошибался… Не гнев, не ненависть и не страх порождают настоящую силу…
        Любовь… Ему не нужно никаких свитков, чтобы унести их отсюда. Лишь немного времени, и он сможет все сделать сам. Кайрим растворился в голосе мамы, неприступным куполом, обволакивающим все его тело.
        Солнышко здесь все равно
        Целый день глядит в окно.
        Спи, сыночек, засыпай
        Мама рядом, так и знай…

        Кайрим со стороны смотрел на самого себя. Он, точнее его тело, с закрытыми глазами сидел на черной выжженной земле. Слабым желтым свечением вокруг него мерцал непреодолимый барьер силы.
        Кайрим почувствовал резкое движение. Что-то было в высокой траве. Он чувствовал эту тварь. Воплощение самого зла… Частица древней бесконечной энергии. Неосязаемая, но такая мощная.
        Уродливые конечности, с длинными крючковатыми пальцами, медленно покачивались в такт парящему телу. Тварь скалилась рваной полоской рта, усеянного черными кривыми зубами. Склонив голову, обитатель мертвого леса смотрел на Кайрима… Не на сокрытое барьером тело. На незримую душу, парящую рядом.
        Лишь на мгновение Кайрим встретился горящими угольками красных глаз. В следующий удар сердца, оставшегося под непреступным куполом, все его нутро сжалось в неразличимую взглядом песчинку. По несуществующей коже побежали сонмы мурашек, бешенным маршем выбегая из головы, они разливались по всему телу.
        Клокочущее пламя самого пекла пленило его вновь. Яркие угольки завораживающе мигали, постепенно разрастались и острыми зубами вгрызались в мысли. Тварь чувствовала его. Она жадно впитывала его страх. Упивалась им. Она купалась в эмоциях человека как фирийская гиена в крови своей жертвы.
        Он был нужен ей. Нужна его Сила. Только он сможет освободить ее из темницы проклятого острова.
        Размытой тенью тварь прыгнула на Кайрима. Парень инстинктивно прикрылся руками.
        Резкое дуновение ветра. И перед глазами вдруг выросла огромная стена. Ошкул рубанул тварь мечом. Тяжелое лезвие Вепря развалило хлипкое тело на две части. Издав пронзительный металлический вой, разрубленная тварь заклубилась густым туманом. Черное марево стремительно закручивалось в две воронки. Уже спустя мгновение на месте убитого чудища клокотали две ее бессмертные товарки.
        Между белыми деревьями сверкнули уголки красных глаз. Два, четыре, восемь! Сразу две дюжины дорожек в высокой черной траве устремилась к людям. Да сколько же вас тут?
        Заклинание еще не было готово. Накопленной энергии хватит лишь на троих…
        Кайрим перевел взгляд фантомных глаз на своих друзей.
        Гарн. Из последних сил пытался выиграть для него время. Ошкул только что перерубил очередное чудище. Уже восемь воронок закручивались уродливыми спиралями, порождая новых слуг повелителя кошмаров. На лице могучего великана впервые на памяти Кайрима застыла маска неуверенности и страха…
        Тия. Испуганная. Но за спиной своего мужа, оттого сильная и смелая. Девушка уверенно сжимала в руках папин арбалет… А еще она скоро станет мамой…
        Тюбик. Пес припал к земле перед Кайримом. Последним оплотом собака скалилась на рождающихся из мрака чудовищ. «Прости дружище, мы остаемся…»
        Кайрим невесело усмехнулся единственному верному решению.
        Бессмертные твари стремительно приближались на расстояние прыжка. Первая уже выстрелила в него. Нет, не сейчас… Ловко подскочивший Гарн мельницей разрубил чудовище на подлете. Пущенная стрела врезалась в красный уголек выпрыгнувшей из травы товарки. Широким выпадом Ошкул добил ее мечом…
        Мощью сорвавшейся с горы телеги едва сформировавшаяся тварь снесла Гарна, словно пушинку.
        Резко переместившись в собственное тело, Кайрим сбросил защитный купол. Теперь энергии должно было хватить на троих…
        В сознание тут же вцепился шепот неведомого хозяина. Голоса грызли, рвали его мысли. С единственной целью, не дать ему уйти. Но это уже было не важно. Барьер надежно скрывал его мысли…
        Кайрим отмахнулся от шепота, словно от назойливой мухи. Перед глазами вырастали смутные образы. Болота, горы, пещеры. Солнце! Как можно больше Солнца. Как можно больше зелени, света и тепла…
        За мгновение до того, как в него врезалось чудовище, Кайрим направил всю накопленную силу в свое сердце.



        Эпилог

        Гарн вышел из дома и аккуратно затворил за собой почти невесомую дверь. Великан сел на дубовый порог и устало протер глаза. Тия наконец-то уснула беспамятным сном. Ровно три дня она оплакивала своего младшего брата. Днем и ночью… Ошкул уже начал переживать за здоровье их ребенка.
        Должно быть, и ему придется выпить пойло, приготовленное безумным стариком.
        То, что Гарн почувствовал, когда тварь врезалась в него, не давало покоя. Он видел события тех лет. Видел, как этот кошмар прорвался в Иттирию… Невероятно давно, когда ни людей, ни эльфов в этом мире еще не было. Тогда миром правили совсем другие создания. Древние и могучие, как само мироздание. Но даже они не устояли… Целая раса канула в небытие, чтобы остановить чуждую этому миру тварь. Но даже ценой тысяч жизней марлоки не смогли ее уничтожить…
        Черные, изломленные создания, выходящие из морской пучины… Гарн прерывисто вздохнул. О том, что стало с Кайримом и Тюбиком, Ошкул боялся даже думать. Мальчик пожертвовал собой, чтобы вытянуть их с Тией. Гарн утопил ладони в своих волосах. Если бы у него только была возможность, Ошкул не раздумывая поменяться бы со своим учеником местами.


        Вдоль ровных грядок и аккуратных сараев Гарн шел в сторону стоящего на отшибе деревни домишки. Старые обшарпанные стены, закопченные ветровые окна. Ветхий дом, как и его хозяин, давно проживал каждый свой новый день в долг. Должно быть, сами предки забыли о существовании полоумного старика, так и не забрав его с собой в лучший мир.
        Ошкул вспомнил, как деревенские мальчишки накануне подтрунивали друг над другом, рассказывая байки о том, что в доме Хакима живут марлоки.
        — Дядька Хаким!
        Дверь была отворена. Стало быть, хозяин на месте. Хотя, где ему еще быть? Гарн легко постучал ладонью по сухому дереву, и едва успел отскочить в сторону. От входного проема отвалился брус и едва не заехал Гарну по голове.
        Ровно перед тем, как в доме что-то зашуршало, и из-за грязной тряпки вылез дряхлый старикан, Ошкул успел носком сапога скинуть с порога улику своего вандализма.
        — Чего надо?  — Дряхлым ворчливым голосом сказал дед.
        Гарн сверху вниз смотрел на скрюченного тяжестью прожитых лет старика. Впалые щеки, выцветшие от времени глаза, сожженная сединой немытая борода. Древний дед дрожащими руками опирался на кривую палку.
        — Это я, дядька Хаким, Гарн.
        — Чего приперся?  — Старик смотрел в сторону от Ошкула, явно не замечая своего собеседника и, как всегда, не переставая кивал головой.  — Говори давай, да проваливай поскорее! Не когда мне тут лясы точить!
        Гарн невесело усмехнулся сам себе. Ворчливый нелюдимый дед настроил против себя всю деревню. Не было в селе человека, которому он не пообещал бы «вдарить палкой по горбу».
        — «Спасибо» пришел вам сказать,  — вымолвил Гарн.  — Что отвар для моей жены приготовили…
        — Засунь себе свое «спасибо», знаешь куда?  — Безумный старик погрозил своей кривой палкой, но совсем не в ту сторону, где стоял Гарн.
        Ошкул в очередной раз улыбнулся.
        — Я вам хлебушка принес. Вот, держите,  — Гарн прикоснулся к дряхлым ладоням старика и вложил в них небольшой сверток.  — Воду в бочку залил…
        Старик повернул голову в сторону Гарна и вцепился в него взглядом. Казалось, в его глазах впервые появилась осмысленность. Не дожидаясь очередного проклятья, Ошкул развернулся и пошел прочь.
        — Ему нужно было твое дитя…  — Дряхлым голосом сказал дед.
        Гарн замер, не сразу осознав, что безумный старикан имеет в виду.
        — Что вы сказали?  — Спросил он.
        — Пошел вон! Сказал, а то палкой сейчас как дам по горбу…
        Старик вновь яростно кивал в пустоту, разговаривая лишь с ему видимым собеседником.

        notes


        Примечания

        1

        У деревенских жителей есть поверье, что если бросить выпавший зуб за печку, то живущая там мышь, притянет в дом счастье.



        2

        Ошкул — огромный пещерный медведь (более подробно см. бестиарий Иттирии).



        3

        Неведомый — воплощение всего необъяснимого и непонятного. Своего рода Бог.



        4

        Локоть — мера длины, равная расстоянию от кончиков пальцев руки до локтя (примерно 45 см.).



        5

        Мастон — большое травоядное животное с бивнями и небольшим хоботом. (более подробно см. бестиарий Иттирии).



        6

        Прайрал — огромная хищная рептилия с костяными шипами на морде, спине и хвосте (более подробно см. бестиарий Иттирии).



        7

        Искатели — наемные отряды охотников. Занимаются отловом, отгоном и отстрелом диких животных по заказу нанимателей. Часто нанимаются старостами деревней для поимки опасных лесных тварей.



        8

        Архар — горный баран.



        9

        Безмен — мера веса примерно равная 1 кг.



        10

        Сажень — мера длины, равная расстоянию между кончиками пальцев двух вытянутых в стороны рук (примерно 2,1 м.).



        11

        Верста — мера длины примерно равная 1 км.



        12

        Аршин — мера длины, равная расстоянию от кончиков пальцев руки до плеча (примерно 70 см.)



        13

        Ихор — гной, продукт распада тканей при сильном воспалении раны.



        14

        Сулица — дротик.



        15

        Кэлер — капитан отряда у эльфов. Возглавляет девятку бойцов.



        16

        Брэг — карточная игра.



        17

        Капельник — натечное образование на полу пещеры.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к