Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Тихонов Александр / Я Сталкер: " №13 Я Сталкер Синдром Героя " - читать онлайн

Сохранить .
Я - сталкер. Синдром героя Александр Александрович Тихонов
        Я - сталкер #13
        В Аномальной Зоне начинают пропадать одинокие сталкеры и небольшие рейдовые группы. Узнав, что за нападениями стоит секта каннибалов «Ветер», военные обращаются за помощью к легендарному сталкеру Монголу. Вместе с группой опытных бойцов он должен пробраться в лагерь сектантов и уничтожить выродков. В теории все просто, ведь героям сопутствует мистическая «сталкерская удача». Отправляясь в путь, они еще не знают, что идут навстречу пугающим испытаниям. Герои всегда платят самую страшную цену. Такова Зона. Такова жизнь.
        Александр Тихонов
        Я - сталкер. Синдром героя
        
* * *
        Часть первая. Время героев
        Глава 1
        Годом ранее. 31 декабря; 22:15. Территория Пустыря
        Прожектор, размещенный на крыше основного корпуса блокпоста, слегка качнулся, вырвал из тьмы заснеженный пейзаж ночи и снова замер в прежнем положении. Взвыл, словно раненый зверь, ветер, и Зона встрепенулась.
        Они двигались со стороны Свалки - две химеры. Грациозно ступая по заснеженной тропе, мутанты выбирали лучший маршрут. Обогнули одну аномалию, вторую.
        У небольшого озерца одна из химер - та, что была старше, замерла, аккуратно ступила на тонкий лед и недовольно заурчала.
        Второй мутант - её детеныш крутился рядом. Он то и дело касался блестящим черным носом выглядывающих из-под снега травинок. С фырчаньем отступал назад, дожидаясь, пока мать разрешит продолжить путь.
        Химера-мать медлила. Сначала она наступила одной лапой, потом перенесла вперед весь вес тела, и только удостоверившись, что лед достаточно крепок, прошлась по нему.
        Озерцо было небольшим - от силы сто на сто метров. Слева - развалины заводского комплекса, справа - аномальные поля. Как рассудил мудрый зверь, соваться в здания было рискованно, поскольку двуногие существа, называемые людьми, устраивали свои лежки именно там. А встретить стаю людей ей совсем не хотелось. Идти через аномальные поля по глубокому снегу тоже было опасно. Не тратить же время на обходной путь…
        Лед хрустнул. Недовольно заурчав, химера остановилась и прижала голову к холодной поверхности, останавливая этим жестом своего отпрыска.
        Молодой химерыш послушно остановился на берегу.
        Химера-мать аккуратно сместилась в сторону и тут же замерла, глядя, как из небольшой трещины на лед начинает сочиться вода.
        Осторожно, стараясь удержать равновесие, двинулась дальше. Боковым зрением она все еще наблюдала за трещиной во льду, готовясь в любой момент отпрыгнуть в сторону.
        Шаг, другой…
        Справа от мутанта из-подо льда торчали металлические конструкции, вокруг которых всё еще оставались лужицы не замерзшей воды.
        При каждом новом шаге зверя из этих лужиц на лед выплескивалась холодная жидкость.
        Химера шагнула вновь, не удержалась. Её левая лапа скользнула в сторону, и грузное тело опрокинулось.
        Хрустнул казавшийся до этого момента прочным панцирь, сковывающий озеро, и через мгновение мутант уже барахтался в холодной воде меж осколков льда.
        С визгом химера цеплялась когтями за льдины, но те лишь переворачивались, не давая возможности спастись.
        Еще один рывок…
        Только теперь зверь осознал, насколько болезненным было падение. Мощные задние лапы отказывались двигаться, и массивное тело все быстрее и быстрее тянуло ко дну. Черная, как смоль, шерсть намокла…
        Безумным взглядом химера обвела озеро и замершую на берегу фигурку своего детеныша. Вскинула правую лапу, предпринимая отчаянную попытку зацепиться за лед, и скрылась под водой…
        Молодой мутант наблюдал за происходящим с берега. Как и мать, плавать он не умел и к тому же, подобно всем химерам, боялся холода. Он помнил, как мать учила его и братьев греть друг друга своими телами и тушами убитых животных, чтобы не замерзнуть зимними ночами.
        Зверь подался вперед, подставляя морду свирепому ветру, вгляделся в зияющий посреди озера провал, еще раз взвыл, зовя мать, но ответа не последовало.
        На миг ему показалось, что это он провалился в черную, холодную бездну и не может выбраться, оставшись в одиночестве.
        Запрокинув голову, химерыш жалобно заскулил, по привычке ожидая ответа от сородичей, но смог расслышать лишь далекие голоса существ, называвших себя людьми.
        Как же холодно и страшно…
        Он ринулся на лед, пренебрегая всем, чему его учила мать, и провалился у самого берега. Весь мокрый, выбрался на обледенелый склон, обрамленный сухим ковылем, и замер, стараясь не двигаться.
        Он ждал… В глубине звериной души надеялся, что мать жива, что вот сейчас она позовет его с другого берега озера, поведает, что нашла тропу, что знает, как прокормить его этой холодной зимой.
        Хозяйка-Зона забрала её, как забрала отца, сестру и братьев. Это она, Зона, оставила их умирать голодной смертью у Энергопоста…
        Она…
        Снова вой, похожий скорее не на призыв мутанта, а на всхлипы человеческого детеныша.
        Но что он мог сделать?…
        Почему-то именно сейчас молодому зверю вспомнился отец - огромный мутант, сильный, как тысячи двуногих существ. Промелькнула перед глазами картина боя.
        Люди… Люди пришли за отцом, чтобы убить его. Люди устроили охоту…
        Пришли по снегу, против ветра…
        Молодой химерыш помнил, как люди подобрались к логову, как закинули в лежку три гранаты и как расстреливали его братьев и сестер, пытавшихся спастись…
        Отец не успел научить своих детенышей охотиться. Ему просто не позволили выжить…
        Мутант вновь запрокинул лохматую голову и завыл - протяжно, звонко. Со стороны Рубежа таким же скорбным воем отозвалась служебная овчарка…
        …Когда их логово было расстреляно людьми, химера-мать повела оставшихся в живых детенышей на окраины Пустыря, где еще можно было прокормиться без поддержки вожака стаи. По пути погибли двое из троих, попав в аномалии, и тогда мать приняла единственно правильное решение - попытать счастья за бетонной стеной, называемой Рубежом. Там, во внешнем мире, всегда есть шанс найти себе пропитание…
        Химерыш едва заметно дернулся. Тело уже сковало холодом, и он перестал чувствовать передние лапы. Встрепенулся, стряхивая снег, и побрел в сторону старого заводского комплекса, оставляя позади мертвое, черное озеро с обманчиво прочным льдом…
        …Мать знала, что будет сложно. Без помощи собратьев-мутантов, по своей воле идти навстречу людям было равносильно самоубийству, но мудрый зверь понимал, что от этого выбора зависит, выживет ли его единственный ребенок - наследник, продолжатель рода и будущий вожак стаи. Мать знала, что сейчас необходимо выбираться за Рубеж и ждать, пока минуют холода. Знала…
        Кто бы мог подумать, что четвероногий мутант, которого люди всегда принимали за огромную пантеру, способен понимать людскую речь…
        А она понимала. Еще будучи детенышем, подкрадывалась к блокпостам и слушала причудливые реплики людей, различала интонации, настроения. Она и не заметила, когда начала разбирать человеческую речь так, будто сама когда-то была человеком…
        Эта странная, пугающая способность помогала ей охотиться, а когда образовалась стая, она начала учить своих детенышей языку людей. Сородичи этого не понимали - просто не могли понять, как можно изучить совершенно чуждый язык… Язык самого страшного существа - человека…
        Химера поняла, что нужно делать, когда двое её детенышей погибли в аномалиях при переходе с Барахолки на Пустырь. План родился сам собой - нужно дождаться времени, которое люди называют «Новым годом», и перебраться через Рубеж в тот момент, когда никто не будет готов выстрелить вслед. У двуногих будет праздник, и этим можно воспользоваться…
        Молодой мутант тоже это осознавал. Одинокий, испуганный, он все еще пытался принять верное решение. Мать знала, что делать, и он справится… Справится, ведь неспроста двуногие так боялись его отца! Ведь неспроста эти… эти люди…
        Химерыш замер. Со стороны комплекса в его направлении двигался отряд из четырех человек. Они шли в сторону Рубежа, подобно вышедшей на охоту стае, в прочных панцирях, со странными палками, которые двуногие называли винтовками.
        Нелепые существа…
        В чернильной тьме разглядеть что-то обычному человеку было бы не под силу, даже и новомодная оптика наверняка бы не помогла, а вот глаза химеры оказались отлично приспособлены к темноте. Зверь залег за остов экскаватора, пропустил людей и только после этого продолжил путь.
        К Рубежу, только туда…
        Дождаться человеческого праздника и выбраться во внешний мир…
        Только бы мать оказалась права…
        Только бы…

* * *
        31 декабря; 22:17. Территория Пустыря. Недалеко от Рубежа
        - Расклад такой. - Командир отряда «Легиона» развернул на снегу тетрадный листок, испещренный символами. - Кумач с тремя бойцами будет прикрывать нас со стороны Долины, с тыла. Мы выдвигаемся прямо к блокпосту, валим часовых. Мой человек на территории блокпоста сообщил, что дежурить остались салажата, так что справиться с ними будет несложно. Дальше по схеме - «снимаем» снайпера с вышки и из РПГ - по главному зданию. Живых не оставлять. Наша задача - акция устрашения. Всё ясно?
        - Время готовности?
        - Начнем в полночь. Фокус, ты краску взял?
        - Взял, - один из бойцов кивнул.
        - Значит, пока мы контролируем блокпост, Фокус пишет послание на стене основного корпуса. Прикрывать его будет Рихтер. Всё ясно?
        Бойцы закивали.
        - Ну, вот и славно. Выдвигаемся, братья. Да поможет нам Зона!
        Лидер группы поднялся с колен, сунул за пазуху листок с планом и кивнул в сторону Рубежа.
        Холодный ночной ветер донес до него ответный знак Зоны - вой химеры.

* * *
        31 декабря; 22:57. Одиннадцатый блокпост Рубежа
        Сначала их было тринадцать - блокпостов, расположенных вдоль линии Рубежа.
        Тринадцать братских могил…
        А годом ранее мутанты уничтожили десять блокпостов, миновали заградительные линии, минное поле, автостраду и ворвались в расположенный у границы Зоны городок Надеждинск. Сотни погибших, полторы тысячи раненых…
        В Зону, названную с подачи «Вашингтон пост» адом на Земле, начали стекаться толпы журналистов в поисках эксклюзивного материала. Многие из них гибли…
        Началось служебное расследование, в ходе которого был отстранен от должности замглавы Международной службы контроля за Зоной, и его место занял генерал-майор Константин Заречный. Не прошло и двух недель, как неповоротливую службу контроля за Зоной переподчинили Министерству обороны России и переименовали в Рубеж.
        - Вы огородили Зону забором и думаете, что тем самым отгородились от проблем, связанных с ней?! - кричал Заречный на пресс-конференции. - Ничего подобного! Необходимо срочно восстановить все блокпосты на территории Рубежа, оснастить их современными средствами вооружения и разместить там боевые подразделения. Без этого я не вижу возможности противостоять угрозе из Зоны.
        И началось строительство. За два месяца на месте сплошной бетонной стены и минных полей были построены десятки блокпостов. Появились подразделения военных сталкеров…
        - Что мы можем противопоставить чудовищам Зоны? - вопрошал Заречный. - Автоматизированные пулеметы, километры минных полей или высокий забор, через который, как мы надеемся, эта нечисть не перепрыгнет? Нет! Мы должны противопоставить этим существам вооруженных людей, которые будут одинаково эффективно сдерживать натиск мутантов и бороться со сталкерством. Таким я вижу будущее Рубежа…
        Будущее…
        Командир блокпоста, майор Шифрин, дотронулся до рации:
        - «Одиннадцатый» - «Брату», прием… «Брат», всё спокойно.
        Очередной сеанс связи…
        Как же надоел этот тотальный контроль со стороны командования. Боятся генералы, что в честь праздника бойцы напьются и начнут палить из пулеметов в сторону Надеждинска. Ну, как дети, честное слово…
        - По данным разведки, на территории седьмого квадрата замечен отряд сталкеров.
        - Севернее нас? - майор сглотнул.
        - Да. Четыре человека. Вооружены. Возможна попытка прорыва через ваш блокпост.
        - Вас понял, «Брат».
        - Необходимо увеличить численность часовых и довести до всех бойцов информацию о возможности прорыва. Конец связи, «одиннадцатый»…
        В рации что-то пискнуло, и на небольшом дисплее цифрового устройства высветилась надпись «Сеанс связи завершен. Защищенный канал 239172».
        - Вот и здорово, - майор глубоко вздохнул. - Прорыв… На Новый год прорыв устроить…
        Вспотевшими руками он провел по волосам, захлопал по карманам в поисках сигарет, сел на край стола.
        - Зинченко ко мне! Вот ведь напасть - не одно, так другое.
        Командиру блокпоста вспомнилась дождливая осень уходящего года… Последний прорыв. Тогда он потерял половину своих бойцов - девять человек…
        И ведь как глупо погибли ребята… Пришло сообщение об активности бандформирований на территории Пустыря, но никто и слушать не стал. Не верили ни сам Шифрин, ни его подчиненные, что уголовники способны атаковать блокпост. Зачем, спрашивается, им это надо? Но ведь атаковали…
        - Товарищ майор, капитана Зинченко нет на месте, - голос часового вывел Шифрина из ступора.
        - А где он, мать твою?!
        - Так вы же сами его послали… - часовой неопределенно мотнул головой. - В «Пьяного мутанта»…
        - Ну да, «Пьяный мутант»… - майор кивнул. - Кто из офицеров на месте?
        - Старшина Демьяненко.
        - Зови.

* * *
        31 декабря; 23:00. Территория Пустыря. Недалеко от Рубежа
        Зона вела его. Казалось, коварная хозяйка сама указывала путь молодому мутанту. Как будто она раскаялась, поняла, что напрасно погубила одну химеру и оставила умирать под пронизывающим ветром другую.
        Зона пыталась искупить свои грехи, вот только молодому зверю, бредущему сквозь буран, это было неведомо. Он рвался туда, куда не смогла довести его мать. За Рубеж…
        Там еда, там нет аномалий, там можно выжить…
        Химерыш продрог. Облепленный сырым снегом, он едва передвигал лапы. Делал шаг, но ветер тут же бросал ему навстречу веер острых льдинок.
        И всё же Зона его вела.
        Мутант осознал это, когда в метре перед ним разрядилась аномалия. Казалось, Зона указывала путь…
        Но всё еще ревел неподвластный воле «хозяйки» ветер. С завидным упорством хлестал он продрогшее существо - снова и снова… снова и снова…
        С остервенением трепал черную шерсть и вместе с тем доносил со стороны Рубежа гул автомобильного двигателя.
        Потом захрустел снег совсем рядом, послышались голоса. Отпрыгнув в сторону, испуганный химерыш затаился, совершенно забыв о свирепом ветре.
        Говорившие приближались. Вскоре на фоне разрушенного заводского комплекса возникли четыре фигуры - те самые двуногие, с которыми молодой мутант разминулся около часа назад.
        - Кумач, глянь сюда, - один из ведомых остановился.
        - Чего там? - проводник обернулся к группе.
        - Следы химеры, брат.
        - Они в глубине Зоны водятся. Здесь жить не могут, - сказал, как отрезал, командир.
        - Но следы ведь…
        - Это Зона показывает нам путь, брат.
        Командир группы, которого ведомые называли Кумачом, явно торопился. Как и мутант, рвался в сторону Рубежа, тоже во что бы то ни стало стремился оказаться у бетонной стены, когда наступит полночь…
        - Обрываются… - ведомый указал на цепочку следов, заметаемую снегом. - Следы обрываются.
        - Значит, Зона не хочет, чтобы мы попусту болтали. Быстрее, братья, у нас мало времени!
        Кумач махнул остальным, и группа продолжила движение…

* * *
        31 декабря; 23:14. Одиннадцатый блокпост Рубежа
        - Двое у пулемета, снайпер на вышке, еще двое - на первом этаже, у окон. Да не переживай ты так, Петрович, всё в порядке будет.
        - Ты Вовку Коломейца помнишь? - Шифрин затушил очередную сигарету и теперь рассматривал пепельницу, будто боясь отвести от неё взгляд и увидеть лицо своего собеседника.
        - Помню, - буркнул Демьяненко.
        - Вот и я помню, Серёжа… И я помню.
        Майор перевел взгляд на рацию, потом оглядел пустую сигаретную пачку.
        - И в ДОТ еще одного с пулеметом посади… - наконец проговорил он. - Неспокойно у меня на душе, ох неспокойно. Командир про сталкеров мне говорит, а ощущение такое, будто всем нам приговор зачитывает…
        - А когда теперь сеанс связи?
        - После полуночи. Поздравлять будут начальнички. - Шифрин усмехнулся. - И чтобы всех предупредил. Ясно?
        - Предупрежу. Да не волнуйся ты так. Нормально всё будет. Зинченко сейчас продуктов привезет, опрокинешь сто грамм…
        - Никакого спиртного! - оборвал реплику подчиненного командир блокпоста. - Не пить! Это приказ!.. Ладно, иди…
        Старшина кивнул, вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. За время короткого разговора с командиром и ему передалось беспокойство. Не беспокойство даже, а панический страх. Казалось бы, сколько таких предупреждений бывает каждый день. Ну, появились сталкеры севернее блокпоста, и что? Вот стихнет буран, и над квадратом пройдут вертушки. «Выкосят» и сталкеров, и мутантов…
        Да только вертушки поднимать раньше третьего января не будут. И буря эта. Чёрт, может, и впрямь кто-нибудь решит воспользоваться в новогоднюю ночь шансом выбраться за Рубеж…
        Может. А может, и не может. Хватит себя накручивать!
        «Я же не Коля Шифрин», - Демьяненко глубоко вздохнул и зашагал по коридору.
        Еще одного - в ДОТ… Надо бы туда двоих посадить… опытных…
        Старшина ускорил шаг. Промчался мимо «оружейки», завернул за угол, спустился по лестнице. На ходу крикнул караульному, чтобы «трубил сбор», и двинулся в основной зал.
        Демьяненко всегда удивляла планировка основного корпуса блокпоста: множество маленьких комнатенок на втором этаже и огромный зал - на первом. Зачем? Ведь не банкеты же проводить? Ведь не «Пепел» же, в конце-то концов, тут собираться будет.
        А столы уже подготовили к празднику. Он оглядел их, расставленные в центре зала, накрытые скатертями, потом подошел к «изрыгающему помехи» телевизору и покрутил «усы» комнатной антенны. На экране проявилось изображение, сквозь шумы пробилась мелодия «Карнавальной ночи».
        - Мир празднует… - Демьяненко усмехнулся, отключил телевизор и погрузился в раздумья.
        Ему вспомнился друг детства Вовка Коломейц, с которым они когда-то вместе учились в школе, вместе служили в десанте под командованием тогда еще старлея Шифрина. Помнится, когда в их размеренную гражданскую жизнь ворвался Николай Петрович, армейский командир, Вовка радовался, как маленький ребенок. Всё твердил, что если командир позовет обратно на Кавказ, без раздумий согласится.
        Командир позвал в Надеждинск… А потом - и на блокпост…
        - …Серёжа, а медали его теперь заберут?… - зазвучал в голове голос матери покойного друга…
        - Нет, Лидия Михайловна, медали останутся у вас…
        Молча Демьяненко и Шифрин садились на грузовой «Руслан», молча шли по заливаемым дождем улицам Ярославля в поисках нужного дома.
        - Ну, чего ты молчишь?! - не выдержал тогда Шифрин. - Думаешь, мне легче ей в глаза смотреть?! Думаешь, мне не больно говорить его матери, что сын её единственный теперь «двухсотый» - из-за ублюдков-недомерков, решивших повоевать?! Это ты одного «двухсотого» сопровождаешь, а у меня их таких еще восемь человек!
        А потом был разговор с матерью Вовки… Разговор, который врезался в память Демьяненко, словно пуля в тело жертвы…
        - …Медали теперь заберут? …а у Вовчика еще такой орден был - Героя России, так он его с собой брал на службу.
        Старшина ударил кулаком по столу. Мир празднует. Чёртовы зажравшиеся подонки в строгих пиджаках, при галстуках. Им неведомо, что здесь, всего лишь в нескольких километрах от их блистающих столиц, идет настоящая война с настоящими жертвами. Им невдомек, что, пока они меняют на биржах доллары и евро, тут гибнут люди. Привыкли, что их дети отдыхают на Мальте и Кипре, а чужие гибнут!.. Твари, сволочи! И Шифрин ничуть не лучше. Он ведь тогда даже не сообщил, что вблизи блокпоста замечены сталкеры из группировки Гриши Боровика. Ни словом не обмолвился. Поэтому осенью было так много жертв. Но сейчас это не должно повториться!
        Демьяненко глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание, поглядел в сторону коридора, где уже появились солдаты.
        - Всем строиться, - произнес он. - Слушайте приказ командира.

* * *
        31 декабря; 23:39. Территория Пустыря. Недалеко от одиннадцатого блокпоста
        - Курят, - тихо произнес командир «легионеров», указывая в сторону блокпоста. - Забыли устав. Ну, да мы напомним…
        - Вольт, я тут подумал… - один из бойцов поравнялся с командиром. - Ты говоришь, что у тебя там свой человек, но отдаешь приказ на зачистку. Не жалко? Мы ведь даже не знаем, кто он и верен ли он Матери-Зоне.
        - Раб сиюминутных желаний. Ничтожество, коих тысячами губит Великая Матерь. Вот кто он такой. Из-за денег этот человек помогает нам, а значит, и он должен быть убит. Своими действиями он послужит Зоне, но сущность его не способна измениться и познать волю Матери. Готовьтесь, скоро начнем.
        - Я не о том, - сталкер отрицательно мотнул головой. - Я про то, что тебе известен этот военный, но ведь «волчьи правила» запрещают…
        - Я помню «волчьи правила», - «легионер» скривился. - Помню и не нарушаю. С военным общался не я, а Кумач, тем самым искупая свою трусость перед Матерью-Зоной… Так, внимание, на территорию блокпоста въехала машина. Приготовиться! Рихтер, Фокус, ждите команды…

* * *
        31 декабря; 23:39. Одиннадцатый блокпост Рубежа
        УАЗ въехал на территорию блокпоста со стороны «внешнего мира». Двое часовых с трудом отворили ворота, попутно разгребая снег, а когда машина оказалась во дворе, вернули створки в прежнее положение.
        - Не закрывайте, - выкрикнул, выглядывая из УАЗа, капитан Зинченко. - Я еще в город часа через два поеду. А то наметет, и не выберемся потом. Пусть ворота открыты будут.
        Бойцы закивали и принялись вновь раздвигать металлические створки.
        УАЗ тем временем остановился на расчищенном асфальтовом пятачке перед основным корпусом, и капитан, кряхтя, выбрался из салона. Тут же принялся застегивать куртку, полез в машину за шапкой.
        - Холод-то какой… - Водрузив головной убор поверх лысины, офицер глубоко вздохнул и огляделся.
        Уезжал он в Надеждинск за час до полудня, и за время его отсутствия блокпост неуловимо изменился. Изменилась погода, изменилось количество часовых. Хотя погода не имеет к блокпосту отношения. Это чертова Зона заметает снегом линию Рубежа. И ведь всего в трех километрах западнее никакой бури нет, а здесь ни черта в пятидесяти метрах перед собой разглядеть не удается. Зона, мать её… мать её планета Земля…
        А вот почему больше часовых? Те, что открывали ворота, вообще не должны в карауле быть, а они вон, у ДОТа стоят…
        Да и на основном посту не один часовой, как обычно, а двое.
        Капитан поднял воротник куртки и двинулся в сторону вагончика, около которого замерли двое часовых. При виде Зинченко оба вытянулись по стойке «смирно», козырнули офицеру.
        - Чего вы снаружи забыли? - капитан потер замерзшие руки.
        - Приказ, - один из бойцов поморщился. - До наступления праздника пост не покидать, глядеть в оба.
        - В оба… Ну, раз так, один пусть остается здесь, а ты со мной пойдешь - надо ящики с провиантом разгрузить.
        Капитан кивнул в сторону УАЗа и, не дожидаясь, пока выбранный для этой работы боец отреагирует, двинулся к машине. Рядовой, явно обрадованный тем, что появилась возможность немного размяться, семенил следом.
        - Я тебе ящики буду давать, а ты их на кухню к Ищуку таскай. Понял? Думаю, понял. Ищуку скажи, чтобы столы ставил в центре зала, иначе будет как в прошлом году, когда пришлось спиной к телевизору сидеть. Телевизор-то хоть работает?
        - Плохо… Буря ведь, товарищ капитан…
        - Да, буря… Будь она неладна, эта буря.
        Поравнявшись с машиной, офицер открыл багажник УАЗа и оглядел его содержимое. Ящики, коробки, кульки, кастрюли - чего здесь только не было.
        - Мы не живем для того, чтобы есть, а едим для того, чтобы жить, - произнес капитан Зинченко. - Философ, что ни говори, был умный мужик, раз такое сказал. На вот, держи.
        Ящик шампанского перекочевал в руки часового.
        - За коробками кого-нибудь пришли, иначе весь наш салат так в багажнике и замерзнет.
        Зинченко развернулся к машине, достал из УАЗа очередной ящик, на этот раз перемотанный скотчем, глубоко вдохнул.
        Мороз-то какой…
        - Шевелись, боец! - крикнул он вслед часовому.
        Поставив ящик на снег, капитан принялся вынимать из салона автомобиля завернутые в полотенца кастрюли.
        Немного помедлив, всё же опустил кастрюли на снег и оглядел переминающегося с ноги на ногу часового, который остался у вагончика.
        - Откуда такое богатство?
        Капитан обернулся. Перед ним, ухмыляясь, стоял сержант Григорьев, которого все обитатели блокпоста шутливо нарекли Костиком. Костя Григорьев…
        - Товарищ капитан, из поселка?
        - А? - Зинченко не сразу понял, о чем идет речь.
        - Еда из поселка?
        - Из «Пьяного мутанта», Костик, - Зинченко улыбнулся. - Так сказать, «от нашего стола - вашему». Картошка, котлеты, оливье и много чего ещё. Всё - горячее, и приготовлено гораздо лучше, чем то варево, которым нас Ищук потчует. Еще и водка есть.
        - Хорошо, - сержант кивнул. - Вот только распоряжение командования - не пить.
        - Что значит - «не пить»?
        - Возможен прорыв сталкеров через наш блокпост. Удвоен караул, и приказано никому не пить.
        - Вот оно что… - Зинченко с тоской посмотрел на стоящий в багажнике ящик водки. - Это уже беда… Ты вот что, Костик, бери эти коробки и тащи в здание. Поесть по-человечески нам никто не запрещал.
        - Тоже верно, - сержант подхватил коробку и двинулся в сторону основного здания.
        - Прорыв, говорите… - просипел капитан, когда Григорьев оказался у дверей главного здания. - Кто ж это вам доложил?..
        Опасливо озираясь, он извлек из кармана смартфон и принялся стучать по цифровой клавиатуре, потом коснулся кнопки с надписью «отправить». На мини-компьютере высветилось «Сообщение успешно доставлено абоненту «Гость». Текст сообщения: «Кумач, вас ждут. Я ухожу. Будьте осторожны».
        Спрятав наладонник в карман, офицер захлопнул багажник и сел в машину. Судорожно застучал по приборной панели, вывернул руль. Ждать конца перестрелки с «легионерами» он не собирался. Если группу Кумача ждут, то и его вычислить - «как два байта переслать»…
        Взревел мотор, моргнули фары уносящейся в сторону Надеждинска машины, и всё стихло. Взвыл ветер, кидая острые льдинки на распахнутые во внешний мир ворота…
        На крыльце основного здания появились двое.
        - Товарищ сержант, а куда капитан делся? - спросил один из них. - Сказал, еще ящики остались…
        - Не знаю, Андрюха, может, опять в «Пьяный мутант» рванул за котлетами… - отозвался второй. - Вон, ящик оставил и кастрюли. Давай в здание занесем, пока хавчик не замерз…

* * *
        31 декабря. 23:47. Недалеко от одиннадцатого блокпоста
        Зона вела его…
        Осознание этого факта пришло, как только стая двуногих попала в аномалию. Точнее, в аномалию попал тот, который шел последним. Хлопок, и вот людей уже трое…
        Нельзя было оборачиваться, но человек обернулся…
        Когда до линии Рубежа оставалось десять минут ходьбы, двуногий, идущий последним, обернулся и увидел химерыша. Отступил в сторону, пытаясь что-то выкрикнуть, но Зона и на этот раз спасла мутанта. Заметивший химерыша сталкер не успел и слова сказать, а вокруг него уже извивались языки пламени…
        Многое повидал за свою короткую жизнь молодой мутант. На его глазах погибли отец и мать, сгинули в аномальных полях сестры и братья, но то, что сделали люди, даже ему показалось страшным. Когда ввысь устремился хлыст багряного пламени и попавший в аномалию человек принялся извиваться, остальные лишь развернулись и продолжили путь. Ни слова, ни реплики, словно они знали, что их товарищ должен был погибнуть.
        Химерыш сделал для себя один вывод: вожак стаи слаб и не способен управлять своими сородичами. Ведь как еще можно было объяснить такое равнодушие к судьбе попавшего в аномалию собрата? Да, спасти было уже нельзя, но ни тени испуга или удивления не отразилось на непоколебимо-каменных лицах.
        - Так хочет Зона, - бросил на ходу Кумач.
        Двуногие больше не оглядывались и не замечали одинокого мутанта, идущего по их следам.
        След в след двигался молодой химерыш, не смещаясь в сторону, потому что знал, как легко может повторить судьбу сталкера, стоит лишь однажды оступиться.
        Он не приближался к идущим впереди двуногим, но и не отставал, сохраняя дистанцию. Люди замирали, и он замирал тоже…
        - Это от нашего человека с блокпоста, - услышал мутант голос Кумача.
        Люди к этому времени миновали очередную низменность, и химерыш едва не налетел на остановившуюся группу.
        Вожак странной стаи размахивал руками, показывая своим сородичам светящийся предмет, который сжимал в ладони.
        - Ты КПК-то спрячь, Кумач, не «спали» нас. Близко мы уже, - прохрипел один из ведомых. - Что мы теперь Вольту скажем? Надо ведь его предупредить, что на блокпосте его ждут.
        - Надо, - Кумач согласно кивнул, коснулся пальцами экрана КПК, но вдруг замер, обратив взор к вершине холма.
        Посиневшие от холода губы изогнулись, глаза сузились.
        - Хи… мера… - прошептал сталкер, бросил мини-компьютер и потянулся к автомату.
        Черная фигурка мутанта скользнула меж опрокинутых цистерн, сваленных слева от тропы, и пули забарабанили по металлу.
        - Там химера! - вопил Кумач.
        Он стрелял, не убирая палец со спускового крючка, бешено сверкая глазами.
        - Там, там она, сука! Стреляйте, братья!
        Ведомые принялись озираться, но в круговерти беснующегося снега ничего разглядеть не могли.
        А потом химерыш оказался у них за спинами.
        Перезарядивший свой автомат Кумач развернулся к ведомым и, не целясь, дал косую очередь в сторону мутанта, перечеркнув ею еще и своих спутников.
        Взревел ветер, метнулась вправо едва различимая тень, и Кумач выстрелил вновь.
        - Сука… сука!… Убью!
        Он уже понял, что только что сам расстрелял весь свой немногочисленный отряд, но остановиться не мог.
        Палец на спусковом крючке то и дело дергался, отточенные до автоматизма действия повторялись вновь и вновь - сменить магазин, дослать патрон в патронник и выстрелить.
        - Где ты?! Тварь!
        Казавшийся до недавнего времени невозмутимым, командир «легионеров» теперь бился в истерике. Он отбросил автомат, упал на колени и зарыдал…
        А химерыш улепётывал прочь. Бешено колотились в груди мутанта оба сердца, а он всё бежал и бежал. От грохота выстрелов заложило уши, и подлого ветра беглец теперь не слышал. Он не понимал, что произошло, как его заметили и почему начали стрелять. Он думал лишь об одном - быстрее вырваться за Рубеж, спастись…

* * *
        31 декабря; 23:58. Территория Пустыря. Недалеко от одиннадцатого блокпоста
        - От Кумача ничего? - поинтересовался Вольт.
        Фокус отрицательно покачал головой.
        - Надо начинать.
        Командир «легионеров» снял с плеча СВД, кивком указал в сторону блокпоста и покинул укрытие, в котором вместе с восемью своими бойцами ждал назначенного часа.
        Путь до блокпоста он просчитал заранее, кидая болты, определил места, где аномалий нет, наметил пути отхода. Всё как планировали - группа разделилась и продолжила движение.
        Вскинув винтовку, командир группы сделал первый выстрел - в одного из сидящих у пулемета бойцов.
        Второй пулеметчик коснулся плеча товарища, еще не понимая, что произошло, и тут же упал рядом, сраженный метким выстрелом.
        - Живых не оставлять! - рявкнул Вольт, переместил винтовку вправо и выстрелил в часового с сигаретой, но промахнулся.
        Ему ответил автомат.
        - Ближе! Подойдите ближе! - завопил сектант. - Братья, я верю в вас!
        Сквозь свист ветра пробился грохот еще двух «калашниковых», и один из бегущих «легионеров» ничком повалился в снег.
        «Что-то не так, - мелькнуло в мозгу Вольта. - Должно было быть всего четверо часовых - двое у пулемета, снайпер на вышке и один - у вагончика. Откуда взялись остальные? Как они успели так быстро среагировать? Или, может, группу уже ждали?»
        Бой, тем временем, переместился к самому блокпосту. Из общей какофонии автоматного огня вырывались одиночные залпы снайперской винтовки засевшего на вышке часового, и время от времени шелестел, невесть откуда взявшийся, второй пулемет.
        - Откуда второй пулемет?! - Вольт развернулся к стоящим рядом Рихтеру и Фокусу.
        Сектанты лишь пожимали плечами.
        Снова выстрелил снайпер. На этот раз Вольт увидел, как повис на шлагбауме один из его людей.
        - Прикончите долбаного снайпера! - крикнул он и, вскинув винтовку, прицелился.
        Выстрел…
        Выбежавший из основного комплекса командир блокпоста рухнул замертво.
        Еще выстрел - и последовавший за майором солдат упал рядом.
        - Где РПГ? - взревел Вольт.
        Словно откликаясь на его призыв, Рихард и Фокус одновременно вскинули гранатометы.

* * *
        Демьяненко споткнулся о тело командира, отшатнулся, что-то прошептал и выскочил на улицу.
        - Что у вас? - крикнул он, и тут же в стену основного комплекса над его головой ударил снаряд РПГ.
        Старшину швырнуло на снег, а сверху забарабанили осколки фугаса и кирпичной кладки. Второй заряд из РПГ поразил вышку. Лежа под слоем бетонного крошева, контуженный Демьяненко всё же слышал, как падают на землю куски жестяной крыши вышки, как вопит со стороны ДОТа Костик.
        - Сейчас, сержант, уже иду!
        Демьяненко привстал, вытер ладонью стекающую на глаза кровь и тут же повалился навзничь, опрокинутый тяжелой бронебойной пулей.
        Второй пулемет не замолкал. Обосновавшиеся в ДОТе бойцы уже успели срезать четверых сектантов, пытающихся пробраться к главному зданию, и теперь не давали остальным «легионерам» поднять голов.
        - Прикройте меня! Я за рацией. Нужно сообщить о прорыве! - выкрикнул Григорьев и, пригибаясь, побежал через двор.
        Пулемет за его спиной грохотал не умолкая, а потом разом стих и он, и автоматы сектантов.
        Добежавший до середины двора сержант обернулся, и только теперь до него донесся грохот взрыва. Из ДОТа вырвались языки пламени…

* * *
        Зона вела его…
        Оставив позади спятившего двуногого, химерыш бежал к Рубежу. Грохот выстрелов и взрывов был слышен впереди, но мутанта это уже не волновало.
        За Рубеж… только туда…
        Взбежав на очередной холм, он замер.
        Всего лишь в трехстах метрах перед ним пылал огонь. Пахло паленым мясом.
        Надо туда, надо…
        Химерыш побежал. По глубокому снегу он добрался до дороги, ведущей к блокпосту, скользнул под шлагбаум и замер…
        Прямо перед ним стоял человек в сером комбинезоне. На мертвенно-бледном лице застыло не то изумление, не то страх…
        Несколько секунд они смотрели друг на друга…
        - Меня Вольтом зовут… - робко произнес сталкер…
        Мутант не реагировал. Его желтые глаза внимательно следили за каждым жестом двуногого.
        - Ну? - Вольт улыбнулся, глядя на мутанта. - Иди с миром, брат. Я не желаю тебе зла. Не сегодня, не в этот день.
        Химерыш фыркнул, оскалился. Он всё еще не понимал, чего хочет этот странный двуногий.
        - Иди, - сталкер указал в сторону ворот, ведущих во внешний мир. - Ты ведь этого хочешь?
        Мутант перевел взгляд со странного человека на беснующуюся за Рубежом бурю, принюхался и только после этого опрометью бросился к воротам блокпоста. Проскользнул за ограждения, и долго еще мелькало черное тельце на освещенном огненными всполохами снегу.
        - Ушел, - «легионер» облегченно вздохнул. - Спасибо тебе, Матерь-Зона…
        Он запрокинул голову, глядя в черное, беззвездное небо.
        - Ты свободен, брат, ты свободен… - сталкер вновь глубоко вздохнул. - И я свободен…
        От собственных слов ему стало не по себе.
        Матерь-Зона не простит таких речей. Зона… К чёрту Зону, к чёрту братство «двуногих волков» - «Легион»!
        Сектант отбросил в сторону винтовку, снял шапку и часто-часто задышал. Впервые за долгие годы он дышал не во имя клочка аномальной земли…
        Просто наслаждался тем, как морозный воздух щекочет ноздри, как пощипывает щеки…
        - К чёрту Зону, - повторил Вольт. - Один раз живем.
        Он оглянулся на горящий блокпост, заметил, как у шлагбаума Рихтер добивает одного из часовых, и зашагал вслед за химерой, во внешний мир. В мир живых…
        Где-то в основном корпусе шипел опрокинутый телевизор, и сквозь шум помех пробивалась мелодия праздничной песни.
        Щелкнула рация…
        - Прием, «одиннадцатый», что у вас там?.. Ответьте «Брату», прием, «одиннадцатый», ответьте «Брату»…
        В паре километров от блокпоста химерыш остановился, чтобы перевести дух. Лёг на снег, мелко дрожа, и вдруг заметил идущего прямо на него двуногого со стреляющей палкой. Человек направлялся в Зону.
        Мутант подпрыгнул, когда двуногий приблизился на расстояние атаки, зарычал, принялся рыть снег мёрзнущими лапами, как делал когда-то отец. Но человек не бросился прочь. Он лишь спокойно стоял, глядя на химерыша, и мутант вдруг различил во взгляде двуногого ту непоколебимую силу, животную мощь, какую он видел в глазах лишь одного существа - отца.
        - Замёрз? - спросил человек на своём странном языке, но химерыш понял его и перестал разгребать снег, прижал уши.
        - Меня зовут Монгол, - продолжал бесстрашный двуногий, - идём со мной, - и поманил мутанта за собой, совсем как вожак, совсем как отец.
        Глава 2
        Месяцем ранее. Окрестности Болот
        Для сталкера по прозвищу Батрак минувший август обернулся большими потрясениями. Тогда его, одного из лучших бойцов группировки «Анархия», отправили к торговцу Харитону за важными бумагами.
        - Делов-то… - с прищуром глядя на подчинённого, говорил лидер клана. - Берёшь документы и возвращаешься. Можешь пару бойцов для компании взять.
        В теории всё выглядело просто. От базы анархистов до бункера торговца - несколько часов пути. Для опытного сталкера с хорошей экипировкой - пара пустяков сходить в лагерь новичков и вернуться. Батрак был опытным, прекрасно знал, где проходят охотничьи тропы мутантов, где обитают бандиты распоясавшегося Лёни Декана. Поэтому обойти все опасные места и знакомые аномалии Батрак мог, что называется, с закрытыми глазами. Никого себе в попутчики он брать не хотел, потому попросил у командира разрешения надеть экзоскелет.
        - Вот вечно ты один да один… - нудел завхоз, выдавая сталкеру бронекостюм, - а кто молодняк учить будет? Ты вот можешь без прикрытия пойти туда и обратно, а салажата за первой аномалией полягут.
        Батрак лишь отмахнулся, дескать, не моё дело. Он вообще считал сталкеров этакими умалишенными ребятами, каждый из которых сам за себя, и даже нашивки клана у них на камуфляже мало о чём говорят.
        Отрезок пути до лагеря новичков сталкер преодолел без приключений. Несколько раз совсем близко от человека проходили псевдопсы, поворачивали к Батраку уродливые морды, скалились. Правда, нападать не решались, видя в средоточии металла и плоти серьёзную опасность.
        Возле железнодорожной насыпи за Батраком увязался мимикрим - смертельно опасный мутант с длинными щупальцами и мощными, когтистыми не лапами даже - ручищами. Вот только мутант никогда не решился бы напасть на человека в одиночку. Отпугнув его одиночным выстрелом, Батрак перебрался через пути с вставшим на вечный прикол составом из девяти товарных вагонов и уже через час был в бункере торговца.
        Харитона Батрак недолюбливал. Этот толстый, небритый дядька казался ему нелепой карикатурой на себя самого. Батрак тоже начинал торговцем в городе Надеждинске, на границе Зоны, но потом всё-таки подался в Зону, решив, что гнить в коморке, продавая самоубийцам оружие и броню - это слишком. Харитона такие мысли, кажется, вообще не посещали.
        - На меня сегодня напали… Говнюк какой-то забрался в бункер, - сообщил торговец, - не хочешь пойти охранником?
        Батрак молча принял из рук толстяка документы, отрицательно мотнул головой.
        - Ну и ладно, всё равно скоро Грызун со своими «лешими» вернётся. С ними спокойнее.
        Батрак ушел, оставив Харитона наедине со своими страхами. Его немного насторожила новость о нападении, и сталкер решил идти осторожно, не пересекаясь по пути с незнакомцами. Всякое бывает в Зоне.
        Перестраховываясь, сталкер двинулся обходным путём, чтобы не возвращаться по собственным следам. Так уж было заведено.
        Под мостом, где проходила единственная тропа, его ждал неприятный сюрприз. Там дежурил военный патруль. С армейскими у «Анархии» сложились непростые отношения - некоторые офицеры были со сталкерами приветливы, другие же открывали огонь без предупреждения. Перекинув автомат за спину, Батрак медленно двинулся к военным.
        - Стой! Кто идёт? - раздалось со стороны моста.
        - Анархия - мать порядка, - отчеканил Батрак давний пароль, надеясь, что патрульные помнят договорённость со сталкерами пропускать анархистов, назвавших кодовые слова.
        Вышедший к сталкеру военный довольно хмыкнул, отозвался:
        - Хаос - отец порядка. Проходи.
        Батрак всё так же медленно, чувствуя на себе пристальные взгляды солдат, двинулся по тропе.
        - Чередов? Капитан, ты, что ли? - спросил он, не доходя до офицера.
        - Здорово, Батрак! - зычно отозвался тот и подошел ближе. - Как оно?
        - Да потихоньку… Работаю, доставляю корреспонденцию. Иду, думаю - если там кто другой, пристрелит нафиг.
        - Другие могут, - согласился капитан, - а мои ребята помнят договор с анархистами.
        - И на том спасибо, - Батрак махнул офицеру на прощанье и двинулся дальше, слыша за спиной: «Шемшук, ты куда целишься, баран?!»
        Хорошо всё-таки, когда вокруг тебя нормальные, адекватные люди. Поговорили и разошлись краями, хотя военные по инструкции должны задерживать сталкеров, а сталкеры, по банальной логике, - убивать военных. Но ведь не работает эта простая истина! Могут жить рядом вояки с Рубежа и сталкеры из глубин Зоны. Нужно лишь найти общий язык, распределить обязанности сторон.
        С Чередовым и его непосредственным начальником, майором Вениаминовым, договориться оказалось просто. Сталкеры обещали не нападать на армейские колонны, которые солдаты гоняли по Зоне туда-сюда с одной им ведомой целью, а те, в свою очередь, согласились не отстреливать сталкеров. Взаимовыгодное сотрудничество. И никого не пришлось убивать.
        Батраку на мгновение подумалось, что теперь-то проблемы позади, но именно в этот момент совсем рядом раздался хищный рык мимикрима, а потом послышался громкий окрик:
        - Эй, братишка!
        Батрак обернулся на голос, вскидывая оружие. Картина, представшая перед ним, поражала своей сюрреалистичностью - посреди асфальтового полотна дороги стоял недавний мимикрим, а рядом - человек в балахоне. Странный незнакомец адресовал свой окрик вовсе не Батраку, а мутанту. Мимикрим, как и положено одинокому мутанту, заворчал и ретировался, поняв, что перевес сил не на его стороне.
        Батрак и его нечаянный спаситель познакомились. Парня звали Макс. Через тридцать минут, когда мутант напал вновь, на сей раз решив во что бы то ни стало растерзать сталкера Батрака, Макс вновь пришел на помощь и одолел мутанта, нависшего над анархистом.
        - …В общем, если бы не этот Макс, мимикрим бы меня порвал, - закончил свой рассказ Батрак и обвёл сталкеров торжествующим взглядом.
        Они втроём сидели возле жарко дышащего костра на опушке осеннего леса. В нескольких километрах шипела аномальная стена, за которой, если верить слухам, таилась легендарная Проклятая Топь, клондайк артефактов и рай для сталкеров.
        Помимо Батрака, у костра устроились двое. Высокий крепыш в лёгком камуфляже сидел, положив на колени видавший виды автомат с изодранным, измочаленным прикладом. Второй был полной противоположностью - низкорослый, весь какой-то расплывчатый, но на удивление улыбчивый и добрый. Странные черты для снайпера.
        Как зовут сталкеров, Батрак понятия не имел. Этот молодняк ему навязали для обучения. Решили, что рейд с опытным сталкером будет полезен для новичков. Не мудрствуя, Батрак нарёк длинного Первым, а полноватого - Вторым, объяснив, что ему наплевать, кто эти двое, потому как после совместного рейда он забудет об их существовании навсегда.
        - Батрак, - Второй выложил перед собой пакеты со спецпайками и обвёл их жестом шеф-повара. - Угощайтесь.
        Сталкер взял один из пакетов и надрезал краешек герметичной упаковки. Саморазогревающийся гарнир и галеты из армейского рациона пахли так, что сталкер невольно причмокнул. Давно он не ел нормальной пищи.
        - Благодарствую.
        - Батрак, - Второй заискивающе взглянул на рассказчика и протянул ему фляжку.
        Вот и рейд подходит к концу. Скучно и грустно. И некому пулю пустить… Ирония, конечно, но новичкам наверняка всё представлялось иначе. Они думали, что матёрый сталкер, взявший их с собой, поведёт необстрелянных юнцов в бой с мутантами. Дудки! Батрак просто привёл их к мрачно поскрипывающему ночному лесу и аномальному полю, развёл костёр и принялся травить байки. Мутантов в этих краях не водилось уже давно по не выясненной никем причине, так что при мизерной опасности сидение у костерка было лучшим времяпрепровождением для всех.
        - Может, ещё чего рассказать? - Батрак вернул фляжку и аккуратно свернул опустошенный пакет в трубочку.
        - Расскажите, - Первый сгрёб остальные пакеты в рюкзак и теперь пристально смотрел на рассказчика.
        - Ну… - Батрак помедлил, будто отыскивая в памяти наиболее интересную историю, и, наконец, проговорил заговорщическим тоном:
        - Это было по осени, года два назад. Мы с двумя сталкерами доставляли в научный лагерь на Озере оборудование, которое с вертолёта не туда сбросили. Ну, вы знаете, что такое окрестности Озера. Со стороны аномальных полей - более-менее нормальный берег, но если идти отсюда, от этого самого леса, будет большая низменность, переходящая в болото. Жуткое место, я вам доложу… Когда военные после появления Зоны строили тут научный лагерь и копали тоннели, всю технику бросили, согнав на берег. Не прошло и пары месяцев, как всё в округе затопило, и машины ушли под воду. Строительной техники тогда потеряли немерено. Экскаваторов, тракторов, грузовиков. И всё было хорошее, рабочее. Как потом выяснилось, что-то намудрили с расчётами при строительстве подземных лабораторий, что-то там - с выемкой грунта. И подземные воды, и вода из Озера… - Батрак крякнул, - короче, затопило изрядный кусок территории. Вот туда-то и приземлился наш контейнер. Грузы на Янтарь доставлять - дело прибыльное. Толстолобики из Большого лагеря за этот груз нам собирались заплатить приличные для того времени деньги.
        Ящик, который нам надо было доставить, был маячком отмечен, и мы его без труда нашли. Полоумные снабженцы из-за Рубежа его вообще не в том квадрате сбросили - промахнулись на несколько километров. Но это по прямой несколько, а в обход болота - целый день идти. Да ещё зомби кругом. Мы, значит, нашли место, которое этим самым маячком помечено. Смотрим, а ящик в высоту два метра, в ширину - полтора, и весит, будто там танк разобранный. Мы его втроём от земли еле оторвали, пронесли пару метров и бросили. Один из тех, с кем я эту штуковину в научный лагерь нести подрядился, и говорит:
        - Можно этот ящик по болоту переправить.
        - Как так? - спрашиваю, а он и говорит:
        - Надо верёвками его перевязать и по крышам машин затопленных до самого Озера тащить, как по полозьям.
        Мы со вторым сталкером прикинули, какое расстояние нам с этим барахлом на горбушке придётся преодолеть, и нам так тоскливо стало, будто мы на открытом месте перед выбросом остались.
        А через болото идти страшно. Над ним вечно туман, и те, кто пытался по крышам затопленных машин пройти, уже не возвращались. Но идея-то хорошая. И решили мы отправить одного из нас в этот туман, чтобы он дорогу разведал. Жребий мне выпал. Беру я, значит, оружие - и туда. Чуть не сорвался в воду, а сталкеры мне кричат:
        - Не убейся раньше времени!
        Я по крышам ржавым пошел. Главное, думаю - не оступиться. Датчик аномалий чуть ли не матерится, показывает, что по обе стороны от меня - смерть. Шаг в сторону - порвёт, как тузик - ту многострадальную грелку. Ну, я иду. Прошел около километра и увидел берег. Я-то думал, что это насыпь, которая отделяет болото от Озера. Выскакиваю на землю, пританцовываю. И тут меня как током ударило - по насыпи проходит дорога, по которой военные иногда колонны проводят, а тут ничего - ковыль в пояс, и тишина такая, как будто кто-то всё живое вокруг передушил. Туман - хоть глаза выколи!
        Думаю - если я не по прямой буду идти, а в сторону, то заплутаю. Пошел вперёд. Минут десять топал, начали появляться из тумана какие-то здания. Не научный лагерь, а кирпичные и панельные дома, все полуразрушенные.
        А потом под ногой что-то хрустнуло. Я глаза опускаю, а там человеческие скелеты. Один, другой. Ржавые гильзы кругом, оружие лежит заржавевшее. Видно, что эти ребята погибли тут никак не меньше полугода назад. Мясо местные хищники растаскали, до костей обглодали. А оружие никто не забрал. Выходит, не было после них тут ни одного человека, который автоматы унёс бы. И я напугался так, что и не передать словами. И дёру оттуда. Когда вернулся, меня сталкеры расспрашивать начали. Говорят, четыре часа меня не было.
        - Нет, - отвечаю. - Я максимум час там ходил.
        А они говорят, мол, уже и ждать перестали, думали, погиб. Я им тогда про скелеты и оружие рассказал. Мы это дело обмозговали и решили по берегу ящик тянуть.
        Батрак замолчал.
        - И что, дотянули?
        - Нет, - он покачал головой. - Зомби шальной из гранатомёта жахнул, и всё оборудование по округе разбросало…
        - А что это за здания были? - перебил его Второй. - Может, заброшенный посёлок Радостный?
        - До Радостного отсюда часа два ходу, слишком далеко. До научного лагеря - тоже не близко. Считаю, это Проклятая Топь.
        - Я думал, это легенда. - Второй восторженно смотрел на Батрака.
        - Может, и не легенда. Но я туда больше ни разу попасть не смог. Дважды пробовали с мужиками пройти, но каждый раз приходили к насыпи у Озера. Наверное, Зона не хочет, чтобы я туда попал.
        Батрак поднял с земли корявую ветку, пошевелил угли, а потом вдруг потянулся к оружию. В отсветах внезапно повзрослевшего пламени ему почудились неясные фигуры в лесной чаще.
        - Мужики, у нас гости, - тихо скомандовал сталкер, но салажата ничего не поняли. Вскочили, схватились за оружие - и тут же со стороны зарослей грянул выстрел.
        Ствол небольшой рябины справа от Батрака разлетелся градом мелких щепок. Сталкер сбил с ног Второго и искренне порадовался реакции Первого, который сам рухнул в траву и откатился к деревьям. Батрак попытался вычислить позицию стрелка, но это ему не удалось. Между деревьев замелькали тени, извивающиеся в отсветах костра. Оба новичка к этому времени заняли относительно удобные позиции, но стрелять не торопились. Раздался второй выстрел. Теперь совсем рядом. На этот раз Батраку удалось поймать в перекрестье прицела человека с автоматом.
        Нападавший старался держаться в тени деревьев, а заметив, что сталкер вычислил его позицию, попытался уйти с линии огня, но не успел. Пуля настигла его в тот момент, когда нападавший поднимал оружие для очередного выстрела.
        Эхо винтовочного залпа заметалось от дерева к дереву, наполняя подлесок грохотом. В этом шуме сталкер расслышал несколько пистолетных выстрелов, после чего зашелестел автомат Первого, выплёвывая свинцовые порции в темноту. Отрывисто, одиночными, стрелял Второй. Сам Батрак не тратил пули понапрасну. Как успел понять сталкер, он ранил одного из нападавших. Теперь выстрелы смолкли, и сталкеры услышали шуршание палой листвы по другую сторону от их укрытий.
        - Мужики, разойдёмся краями? - попытался разрядить обстановку Батрак.
        В ответ прилетела длинная очередь, и сталкер вынужден был спрятаться за стволом дерева. В это же время на границе освещаемого костром пространства возникла человеческая фигура. Неизвестный с автоматом выстрелить не успел - проворный Первый стеганул его длинной очередью, выпростав до сухого щёлканья бойка весь магазин «калашникова». Пули нашли свою цель. Грузная фигура подстреленного незнакомца качнулась и рухнула в просвет между деревьями. Молодец, молодой! Хорошая реакция - ключ к выживанию в Зоне. А вот Второй что-то затих.
        Батрак, пригибаясь, прошелся кустами вдоль догорающего костра, боясь самого худшего. Но Второй был жив. Сидел в яме от вывернутого с корнем дерева и мелко трясся.
        Выписав парню пощёчину, Батрак зло процедил:
        - Возьми себя в руки или погибнешь.
        Второй энергично закивал, поднял с земли заляпанный грязью «укорот» и передёрнул затвор. Так-то лучше!
        - Справа! - крикнул совсем рядом Первый.
        Справа от кого? Батрак совсем потерялся в мешанине цветов и звуков, лес вокруг крутился волчком, временами расцветая сполохами выстрелов.
        Тень мелькнула за частоколом елей. Сталкер резанул очередью, но это не принесло результата. Он увидел, как человек в тяжелом защитном костюме повалился в траву, уклоняясь от пуль.
        Заметив, что Батрак прижал цель, Первый дважды выстрелил в плотную траву. В ответ громыхнуло несколько одиночных.
        - Первый, не давай ему высунуться! - рявкнул Батрак проворному пареньку, а сам принялся спешно перезаряжать автомат. - Второй, прикрой меня… Второй, твою мать!
        Он мельком обернулся в сторону недотёпы и обмер - Второй стоял на коленях, а за его спиной, прижав к горлу парня широкое лезвие ножа, возвышался здоровяк в камуфляже.
        - Бросай пушку, - скомандовал он тихо и властно.
        Но добровольная сдача оружия была равносильна самоубийству. В глазах Второго читалось: «Пожалуйста, не надо», и Батрак сдался - медленно опустил автомат, положил его на траву. Мотивация, чтоб её!
        - Пусть второй перестанет стрелять.
        - Хорошо… Первый! Бросай оружие, нас взяли.
        С минуту со стороны костра слышались голоса. Потом появился растерянный, безоружный Первый, а за ним - мужик лет сорока, высокий, крепкий, с пугающе мёртвым взглядом.
        - Мужики, может, правда, разойдёмся? - вновь принялся играть в дипломатию Батрак.
        - Ты моего бойца завалил, - всё так же тихо сообщил человек, держащий нож у горла Второго.
        - Вы первые начали стрелять! - не выдержал Второй, проявив наглость, которой Батрак от него не ожидал. Или глупость.
        - Рот закрой, - человек с ножом обвёл взглядом присутствующих, потом скомандовал:
        - Север, пусть хватают баллон вместо убитого и тащат.
        Любитель стрелять одиночными кивнул и саданул Первого прикладом меж лопаток:
        - Пошел!
        Сталкер неловко шагнул к Батраку.
        - Только без глупостей, - шепнул ему опытный товарищ по несчастью.
        - И молчите у меня! - предупредил незнакомец с ножом, отпуская Второго.
        Троих обезоруженных анархистов погнали через лес к лежащему между замшелыми соснами покойнику.
        - Берите груз, - скомандовал человек с ножом, указывая на небольшой газовый баллон, стоящий рядом с покойником.
        Первый и Второй легко подняли груз за приваренные к нему ручки, и Батрак прочёл надпись, тянущуюся по стальному боку похожего на самовар баллона: «Белый дым».
        Тихоголосый незнакомец ножом срезал с пояса мертвеца ремень с несколькими подсумками, повесил себе на плечо. В последний раз с тоской поглядев на товарища, скомандовал:
        - Вы двое - тащите баллон. Ты идёшь рядом. Если вздумаете бежать, пристрелим тут же. Поняли?
        Первый и Второй закивали, а Батрак вдруг, неожиданно для самого себя, спросил:
        - Вы нас убьёте?
        На его вопрос ответил Север:
        - Если не будете тупить, то выживете. И чёрт вас дёрнул в эту глухомань соваться… А так вон оно что вышло - пересеклись дорожки, - и двинулся меж деревьев.
        Минут через десять новички совершенно потеряли ориентиры, а Батрак начал подозревать, куда их ведут. До появления Зоны в этих лесах располагался небольшой, компактный посёлок Радостный, который потом обживали мутанты и утюжили армейские вертолёты. В итоге из всех строений уцелел разве что двухэтажный детский сад, по задумке строителей поставленный в кедраче, за чертой посёлка. Вроде бы уцелели и склады, которые и вовсе стояли в трёх километрах к северу. Правда, туда сталкеры никогда не ходили, уверенные, что со складов вернуться живыми нельзя. Ходили байки, дескать, там находится легендарная Проклятая Топь с полями артефактов и жуткими мутантами-сторожами. Впрочем, у сталкеров везде Проклятая Топь, куда они боятся сунуться. Этакая отговорка: «Нет, туда я не полезу, там, наверное, Проклятая Топь. А вот двое камуфлированных явно не боялись сталкерских страшилок. Шли через лес уверенно, без всяких датчиков. Батрак за время пути разглядел их внимательно и сделал для себя неутешительный вывод: случайные знакомцы прекрасно подготовлены, ориентируются в лесу, как у себя дома, а значит, бежать не имеет
смысла.
        Если даже они с новичками рискнут и помчатся через лес, что потом? Налетят на аномалии, попадут на клыки мутантам? Неважно, без оружия в Зоне - верная смерть. Освещая путь мощными фонарями, люди в камуфляже вели их в неизвестность, и выбора не было - оставалось следовать за ними.
        Ещё через несколько минут в темноте мелькнула почти человеческая фигура. Но это был не человек. Батрак ясно различил свисающие до самой земли передние конечности.
        - Мимикримы, - просипел он, указывая направление, в котором стоило посмотреть.
        Теперь увидели и остальные. Существо и не думало скрываться, двигаясь почти демонстративно.
        - Север, смотрим в оба, - рявкнул второй камуфлированный, вскидывая автомат. - А вы продолжайте идти.
        Сталкеры повиновались. Одинокая сгорбленная фигура с непропорционально длинными ручищами приближалась, то исчезая за деревьями, то появляясь вновь, и вдруг окончательно пропала, растворившись в темноте.
        - Куда он пропал? - Север бессмысленно водил стволом «калашникова» из стороны в сторону.
        Теперь и его напарник, до тех пор не разделявший его страха, начал опасливо озираться по сторонам.
        Внезапно мимикрим показался совсем близко, и сталкеры открыли огонь. Поляну окутал едкий пороховой дым. В белом шлейфе на мгновение проступила оскаленная морда мутанта с извивающимися по-змеиному ротовыми присосками, после чего снова исчезла.
        Север выстрелил наугад, одиночным, но противник оказался слишком проворным. Серая тень извернулась, и мутант ударил сталкера в живот…
        Удар был такой силы, что Север на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве. Он увидел, как странное создание рывком переместилось к напарнику, и услышал истошный вопль. Обернулся, но его тут же сбил с ног второй мимикрим. В лицо Северу пахнуло мускусом, а потом тело пронзила боль.
        - Бежим! - крикнул новичкам Батрак, не дожидаясь кровавой развязки, ухватил за ремни выроненные камуфлированным автоматы Первого и Второго и рванул с места. Молодые сталкеры не отставали.
        - Знаешь, кто это был? - задыхаясь, спросил Второй, когда они остановились перевести дух.
        - Мимикримы, - пояснил Батрак, передавая один из автоматов Первому. - Потом обсудим, что произошло. Сейчас надо бежать, пока они нас не нагнали! Эти придурки разворошили гнездо мутантов!
        Оба сталкера устремились вслед за наставником, а лес позади уже полнился шорохами и хриплым рычанием.
        - Куда? - прокричал Первый, когда они внезапно выбежали из леса на широкую, метров двести, просеку.
        - Дай-ка соображу, - Батрак завертел головой, пытаясь понять, где они очутились. - Так, если бежать влево, то мы выйдем как раз к складам, вправо - аномальные поля, я там бывал.
        - Куда?! - испуганно взвизгнул Второй, оставшийся без автомата.
        - Прямо! - решительно скомандовал Батрак и побежал, спотыкаясь о пни, к недалёкому леску.
        Он лишь единожды обернулся, чтобы оценить обстановку, и понял, что лучше бы не делал этого - на просеку хлынула волна мутантов, двадцать, а то и тридцать морд.
        - Живо! - подгоняя остальных, выкрикнул сталкер и больше не оглядывался.
        Выглянувшая из-за туч луна осветила маячащий впереди лес, и сталкеры с ужасом воззрились на вереницу серых силуэтов, выросших будто из-под земли. Бежать было некуда.
        Издали мутанты напоминали людей, вот только поблёскивающие на фоне неясных очертаний глаза выдавали в них представителей совсем другого вида. Несколько минут они смотрели на троих сталкеров, после чего с десяток существ медленно двинулись навстречу сталкерам, огибая аномалии. Не сговариваясь, Батрак и Первый открыли огонь. Стреляли метко и кучно. С визгом несколько мутантов повалились на траву и принялись извиваться в предсмертной агонии, но остальных это не остановило. Они всё так же спокойно шли на врагов.
        В солнечном советском детстве Батрак любил смотреть исторические фильмы, где две армии сходились в кровопролитных схватках, а офицер кричал, чтобы они не «ломали» строй. Тогда он не мог понять, зачем солдаты подставляются под пули и, вопреки всему, маршируют как заведённые. Честно говоря, он и сейчас считал эту тактику глупой. Но теперь в сознание проникла невероятная идея. На секунду он представил, что на него идут никакие не мутанты, а солдаты в одинаковых мундирах. И он ждал, пока в перекрестье прицела попадёт офицер, самый матёрый мимикрим. А сзади так же неотвратимо двигалась другая волна мутантов, с каждым метром сокращая дистанцию.
        - Они нас порвут, - истерил Второй.
        Батрак его не слушал. Он выцеливал вожака. Наконец, вперёд вырвался рослый мутант, утробно зарычал, и все мимикримы, как один, ответили грозным рыком. Батрак выстрелил.
        Реакция противника была незамедлительной. Мутант уклонился от пули и прыгнул вперёд, словно подброшенный на «трамплине». Сталкер растерянно глядел на существо, пытаясь представить точку приземления.
        В этот момент всё прочее ушло на второй план - и вопящий что-то Второй, и рычащие монстры. Остались только он, не пристрелянный автомат и движущаяся мишень. Всё замерло. Даже сердце замедлило стук, и сталкер нажал на спусковой крючок.
        Пуля ударила в грудь мимикрима, и мутанта отбросило к общей массе сородичей. Выстрел был определённо удачным, но в данных обстоятельствах это никак не влияло на происходящее. Батрак развернулся на девяносто градусов и побежал по просеке в сторону складов, между сходящихся справа и слева живых волн.
        Где-то позади отрывисто ухнул автомат Первого и смолк. Батрак надеялся, что обоим сталкерам хватит ума последовать за ним. Луна скрылась за тучами, и сталкер бежал в кромешной мгле. Но пугала не темнота, а медленная неотвратимость, с которой мимикримы двигались за ним.
        В голове Батрака созрел безумный план. Он вдруг вспомнил, как до появления Зоны работал на складах водителем большегруза. Там, на территории, располагались два корпуса, до которых ему и новичкам сейчас ни за что не добежать. А вот бункер, наследие советских времён, находится за территорией, в него можно попасть и намертво закрыть створку, так что мутанты подавятся стальной пластиной в палец толщиной.
        - За мной, оба! - не оборачиваясь, крикнул Батрак и резко взял вправо.
        Лишь бы на пути не попалась аномалия, лишь бы… А ещё бункер. Что стало с ним за годы, прошедшие после появления Зоны? Прежде там хранили продукты, пользуясь тем, что в подземелье было сухо и прохладно. Что, если дверь прикипела намертво и её не удастся открыть? Бежать на территорию, в небольшой пристрой к первому корпусу, где тоже есть подпол с надёжным винтовым механизмом? Нет, до территории складов добежать не удастся.
        Пробежав ещё с полсотни метров, задыхающийся сталкер различил небольшой, около метра, бетонный кожух бункера, выступающий над поверхностью земли. Когда-то на территории складов была советская военная база, но в девяностые её раздербанили, а торгаши из Радостного облюбовали бывшие ангары и казармы под хранилища товаров. Но бункер ещё мог послужить не для хранения скоропортящихся фруктов и овощей, а для спасения человеческих жизней.
        Батрак распахнул внешнюю, лёгонькую дверь, приделанную торговцем Арменом в девяносто девятом, схватился за «штурвал» механизма внутренней, стальной двери. Тот на удивление легко поддался. Сталкер ошалело глянул на бегущих следом Первого и Второго - парни, молодцы, не отставали.
        - За мной! - крикнул он, распахивая дверь в пропитанный плесенью спасительный бункер.
        Конструкция была сорвана с петель. Под напором дверь крякнула и повалилась вовнутрь с оглушительным грохотом. Гул разнесся над просекой и территорией складов, словно эхо далёких выстрелов, и мутанты, привлечённые звуком, внезапно ускорились, побежали к троим обречённым.
        Внутри усеянного гранитной крошкой коридора была ещё одна дверь, судя по всему, надваренная совсем недавно. Металлический лист надёжно перекрывал доступ в дальнейшие помещения.
        - Не пройдём, - констатировал Батрак, оглядываясь на чёрный провал вывороченной двери, лежащей «штурвалом» кверху. - Мы в ловушке.
        От этих слов у Первого всё внутри похолодело, а Второй явственно представил, как в бункер врывается голодная стая и начинается неравный бой. В том, что так и будет, он почти не сомневался. Но вместо страха сталкера захлестнула обида. Почему так? Почему сейчас? Он ударил ногой в лист металла, и дверь чуть заметно сдвинулась.
        Что это? Шутка старушки Зоны или кто-то забыл запереть дверь?
        Батрак отстранил удачливого новичка, надавил плечом. Дверь распахнулась.
        - У нас сегодня день открытых дверей! - изумился он. - Заходим, мужики.
        Пахнуло сыростью и чем-то приторно-сладким, отчего желудок тут же попросил освободить его от сегодняшнего ужина. Натянув на лицо защитную маску, Батрак шагнул в темноту, новички двинулись следом.
        Светя карманным фонариком, он обнаружил справа от входа электрораспределительный щиток и принялся щёлкать тумблерами. Чем чёрт не шутит, вдруг сталкеры устроили в этом бункере убежище, наладили свет. Батрак не раз слышал об умельцах, которые могли запитать генератор от аномалии или артефакта, потому не слишком удивился, когда с гудением включились лампы под потолком, и робкое свечение окутало зал. Сталкерам открылось огромное помещение с несколькими столами-партами в центре. Бункер напоминал бетонный короб из старой компьютерной «стрелялки».
        Не растерявшиеся новички в последний момент захлопнули дверь перед мордой огромного мутанта. Мимикрим взвыл и принялся колотить в стальную пластину, но это было бесполезно. Теперь жертвы оказались в недосягаемости. Мутант ещё несколько раз ударил кулаком в дверь, после чего поспешил вернуться к сородичам.
        Осторожно, словно по минному полю, сталкер прошел по залу и замер, глядя на сводчатый потолок. Там был прикреплён небольшой предмет округлой формы, напоминающий измазанный чёрной краской камень.
        - Осторожно… Тут ловушка, - Батрак указал на потолок, где крепился камень.
        - Что это? - запрокинув голову, спросил Первый.
        - «Коловрат».
        - И что это такое?
        - Этот артефакт удаляет воспоминания. Прошел под ним - и будто не жил последние пару часов. А попутно вызывает опухоли, так что давайте-ка снимем его…
        - И зачем он здесь? - подал голос Второй.
        - А чёрт его знает, - сталкер оглядел стол с кучей разбитых склянок и гильз разного калибра, которыми был усеян и пол комнаты. - Наверное, здесь хранили что-то важное, о чём входящие не должны были помнить, покидая бункер, или хранят до сих пор, раз артефакт висит на своём месте.
        Первый кивнул и присел на корточки, копаясь в ворохе бумаг, разбросанных по полу. Там были какие-то отчёты, бланки, квитанции на выдачу продуктов и много другого. Внимание сталкера привлекла красная пластиковая папка-скоросшиватель. Он аккуратно выудил её из общей массы и открыл.
        - Полковнику межведомственного управления Рубежа Вениаминову… - прочитал Первый. - От командира группы снабжения… Может, тут документы хранились важные или хранятся до сих пор?
        Батрак поморщился.
        - Вряд ли. Артефакт охраняет то, что находится за ним, то есть где-то в той половине бункера.
        - Посмотрим? - сталкер вопросительно поглядел на старшего товарища.
        Батраку нравился его настрой. Молодой анархист быстро реагировал при появлении опасности, ясно мыслил - словом, был хорошим сталкером.
        - Сперва снимем эту штуковину.
        Батрак придвинул к стене один из столов, и, взобравшись на него, принялся откручивать винты креплений. Вскоре все металлические скобы были благополучно отогнуты, и сталкер аккуратно положил артефакт в подсумок, обернув специальной тканью.
        - Вот теперь пошли. - Он бросил короткий взгляд на стальную дверь, изредка сотрясаемую ударами извне, и нетерпеливо шагнул к скрытому помещению.
        Странный запах шел именно оттуда. Но не это, а состояние замка удивило сталкера больше всего. Кодовое устройство было выломано, причём по всему было видно, что стальную переборку вышибали изнутри.
        В Зоне вообще бывает всякое, но чтобы третья дверь подряд оказалась открытой… «Совпадений в Зоне нет, - гуляла от сталкера к сталкеру невесть откуда взявшаяся максима, - есть лишь неявные закономерности. В Зоне всё взаимосвязано». Чем не объяснение?
        Зацепив стволом винтовки дверь, сталкер потянул её на себя. Створка поддалась с трудом. Чувствовалось, что открывали её нечасто.
        Свет в комнате не горел, а там, где должна была располагаться лампа, что-то недобро искрило. Но и без источника света Батрак смог разглядеть обстановку небольшого зала. Вдоль одной из стен выстроились в ряд четыре автоклава. Второй от начала был перевёрнут, и его содержимое вылилось на пол. От этой непонятного цвета жидкости и исходил удушающий запах. Остальные три автоклава были целы.
        Подняв фонарь над головой, чтобы видеть всю панораму, Батрак перешагнул через лужу и оказался в центре зала. Только теперь он разглядел человеческие фигуры, плавающие в заполненных жидкостью колбах, и вздрогнул от омерзения и неожиданности.
        В первом автоклаве лежал человек лет сорока, темноволосый, крепкий. В третьем - молодой, смуглый парень. Обитателя четвёртого разглядеть сразу не получилось - слишком далеко от входа стоял его автоклав. Чтобы увидеть незнакомца в колбе, Батраку пришлось наступить в склизкую массу, отчего вспомнилась одна-единственная, но очень уж неприятная история с аномалией «холодец».
        Фонарь дрогнул, освещая лицо человека за стеклянным куполом. Сначала Батрак не узнал его. Тонкие черты, впалые щёки, сеточка морщин на сморщенном старческом лице. Вроде бы этот дедок был ему смутно знаком, но дыхательная маска мешала рассмотреть внешность пленника достаточно подробно. Внезапно человек в колбе открыл глаза, и Батрак вздрогнул. Он узнал его.
        Так же этот человек смотрел на него в научном лагере несколько лет назад, когда Батрак - новичок совсем, такой же зелёный салажонок, как Первый и Второй, - пришел продавать артефакты. На тощем лице стало больше морщин, глаза ввалились ещё сильнее, на темени проросла лысина.
        - Твою ж мать! - сталкер отшатнулся, вляпываясь в склизкую жижу обеими ногами.
        Стоящие у дверей зала новички спешно подхватили его.
        - Вы это видели? - голос Батрака дрогнул, он указывал на четвёртый автоклав.
        - Что там?
        - Это профессор Дугин. Тот самый пропавший учёный, которого в прошлом году искали по всей Зоне.
        Первый и Второй переглянулись. Они наверняка не слышали прежде про Дугина, да и откуда двум салажатам знать о великом учёном, который внезапно исчез из научного лагеря и, по слухам, теперь работал на Хозяев.
        - Вы его не знаете, - отмахнулся Батрак, - Но то, что он жив и что мы его нашли - это чертовски странное совпадение.
        - Говорят, в Зоне нет совпадений, - как по писаному выдал Второй, - есть лишь неявные эти самые… закономерности.
        Ну да, верно. Объясняющая всё максима. Батрак решительно шагнул в основной зал, прочь от лужи, пахнущей жженым сахаром. И в этот момент технический люк в полу приоткрылся, из него показалась грязная рука с разводным ключом.
        - Север, почему так долго? - зло произнёс неровный фальцет. - Давайте сюда баллон!
        Батрак мыском ботинка приподнял крышку, откинул её и нацелил на технический люк дуло автомата.
        - А ну, вылазь оттуда, - рявкнул он.
        В прямоугольнике люка возникла чумазая, небритая и озадаченная морда.
        - Наверх, живо! - поддержал старшего товарища Первый.
        Вслед за мордой показалось массивное туловище в прорезиненном комбинезоне.
        - А где Север? - спросил неизвестный, как только Второй вытащил его из лаза за шкирку.
        Карие глаза толстяка в испуге метались из стороны в сторону, словно ища спасения.
        - Мёртв. А ты кто такой?
        Незнакомец нервно хохотнул:
        - Вот ведь… Надо сообщить в лагерь… Чёрт-чёрт-чёрт! Как же мы без «Белого дыма»? Химера ведь уйдёт…
        - Встряхни его, - скомандовал Батрак.
        Второй с силой тряхнул толстяка за плечи, и тот вдруг прекратил причитать.
        - Говори, кто ты, - угрожающе прошипел анархист, - и что тут вообще происходит.
        Воцарилась тишина. Было слышно, как капает вода с отсыревших перекрытий, настырно бьёт в запертую дверь неугомонный мутант. Толстяк смотрел то на Батрака, то на двух молодых анархистов, словно соображая, стоит ли рассказывать им обо всём или же разумнее держать язык за зубами.
        - Я - сталкер… - протянул он и улыбнулся.
        - Да ну… А те двое, Север и второй, - кто они? Тоже сталкеры?
        Толстяк кивнул, помешкал пару секунд, потом выпалил:
        - Они из братства…
        - Что за братство? «Легион»?
        - Нет, из братства «Ветра». Дети Матери-Зоны.
        - Сектанты, - сплюнул Батрак. - И ты тоже из их числа.
        - Не идейный. Я просто техник. Слежу за коммуникациями, меняю питательную смесь…
        Снаружи бункера что-то тяжелое ударилось в дверь, и стальной лист мелко задрожал.
        - Есть другой выход из бункера?
        Толстяк потупился.
        - Ну! Если не скажешь нам, погибнем вместе, когда мутанты ворвутся.
        - По техническим коммуникациям можно проползти в лагерь братства…
        - Вот что, техник, - принял решение Батрак. - Там, в одном из автоклавов, лежит профессор Дугин, хороший человек и великий учёный. Сейчас ты поможешь нам вытащить его, а потом все вместе уйдём через коммуникации. Согласен?
        Напуганный толстяк кивнул.
        - Тогда бегом - спасать человека! И заодно расскажи, кто остальные.
        - Адепты… - техник пожал плечами, - воины Зоны, её дети…
        - Один уже ушел? Автоклав пустой.
        - Человек без лица… Да, он ушел… Вчера…
        Техник засеменил к комнате с автоклавами следом за анархистами, после чего, словно дирижер оркестра, начал водить руками по многочисленным рядам кнопок на боковых панелях автоклава, потом подошел к капсуле Дугина и попытался открыть крышку, отчаянно дёргая за металлическую ручку.
        - Сколько он пролежал так, без еды? - поинтересовался Батрак, помогая сдвинуть дверцу.
        - Без еды? - техник укоризненно посмотрел на него. - Мы каждую неделю меняли питательный раствор в автоклавах, чтобы поддерживать жизнь в этих людях. Так что без еды он не оставался.
        - А электричество?
        - Под землёй есть мощный генератор, - техник пожал плечами. - Здесь когда-то работали неплохие спецы.
        Они вместе потянули за ручку. Скрипнули петли, и дверца автоклава нехотя начала подниматься. Странная жидкость вылилась в особый сосуд, приделанный к автоклаву сбоку.
        - Маску не снимайте, - предупредил техник. - Может быть кислородный шок.
        - Это как? - не понял Батрак.
        - Он, пока здесь был, дышал особым составом, и резкий переход на дыхание смесью с большим содержанием кислорода может пагубно на нём сказаться.
        - Понял, - Батрак убрал руку, протянутую к маске. - А так и должно быть? Он даже глаз не открыл. Когда он был внутри этой штуки, то смотрел на меня.
        - Подождать надо несколько минут. Потом всё будет в норме. Вы ему что-нибудь попить приготовьте. Лучше спирт.
        Батрак щёлкнул пальцами, указал на Второго, который тут же протянул ему плоскую фляжку с нацарапанной надписью «Дети свободы». Детский сад… И пафоса - хоть отбавляй.
        - А почему именно спирт?
        - Чтобы организм быстрее в нормальном режиме заработал, - предположил Батрак.
        - Угу, - техник кивнул. - Вывод продуктов жизнедеятельности у него через трубки шел специальные.
        Он указал на странное устройство, напоминающее скорее панталоны.
        - После этого знаете как плохо бывает - как будто тебя в аномалии месяц крутило.
        Анархисты вновь закивали.
        В этот момент профессор Дугин открыл глаза. Веки дрогнули, и учёный что-то прошептал, но так слабо, что ничего расслышать не удалось.
        - Он в норме? - забеспокоился Батрак.
        - Относительно, - техник покачал головой. - Главное ведь…
        Он замер на полуслове, словно услышал что-то.
        Сталкеры тоже услышали - как содрогнулась тяжелая дверь бункера, захрустел мнущийся металл.
        - Они прорвутся! - крикнул Первый и выбежал в главный зал.
        Тут же громыхнул выстрел, и тяжелое эхо разнеслось по бункеру, ударяя по барабанным перепонкам. Зарычали прорвавшиеся монстры. Батрак вбежал в зал как раз вовремя. Он полоснул очередью по двери, и два мутанта рухнули посреди коридора, преградив путь остальным. А остальных было достаточно. Живая волна мимикримов нахлынула на тела павших собратьев, и вскоре новые особи вырвались из коридора.
        Батрак опять нажал на спусковой крючок, выпуская короткую очередь. Первый тоже не терял времени. Он методично отстреливал мимикримов, заваливая их телами оставшийся проход. Если бы мутанты встретились со сталкерами на открытом пространстве, анархистам ловить было бы нечего, но в узком коридоре, ставшем их Фермопилами, они собирались повоевать.
        - Патроны скоро закончатся, - крикнул Батрак. Первый откликнулся:
        - Будем бить прикладами.
        Они медленно отходили к двери, ведущей в зал с автоклавами, а мутанты продолжали напирать. Один из мимикримов прорвался через груду тел, нелепо растянулся на полу в коридоре и начал было подниматься, когда Первый подбежал к нему и что было сил саданул прикладом по голому черепу. Мутант вскинулся и обмяк. Второй удар пришелся в лоб мимикриму, пытавшемуся последовать примеру собрата.
        - Сюда, живо! - позвал Батрак молодого сталкера и дёрнул дверь на себя, но стальная створка осталась недвижима.
        Кто-то держал её с противоположной стороны.
        - Второй, отопри дверь! - крикнул сталкер, понимая, что если они с Первым не войдут в зал, то мутанты сомнут их. Сомнут и опустошат, как бутылку с газировкой.
        - Первый, твою мать! Ко мне!
        Молодой анархист бегом пересёк зал и тоже вцепился в ручку двери, потянул на себя. Батрак тем временем выпустил в мутантов последние пули.
        - Не поддаётся! - в панике взвизгнул парень. - Кто-то держит с той стороны.
        Они потянули дверь вместе, но безуспешно. Тогда оба обернулись к мутантам, прорвавшимся в коридор, и приготовились к смерти.
        На Первого налетели сразу два мимикрима. Один из них то и дело пропадал из виду, а потом вновь материализовывался из воздуха. Он и достал ловкого, крепкого парня, пока тот бил прикладом второго мутанта. Налетел и ударил здоровенной лапищей по шее, после чего сталкер внезапно сделался мягким и безвольным, словно плюшевая игрушка. Батрак, которого зажал в дальний угол матёрый мимикрим, видел всё происходящее, но спасти парня уже не мог - самому бы уцелеть. Выставив перед собой автомат, он пытался оттеснить мутанта, тянущего к горлу жертвы свои ротовые присоски.
        В последний момент, когда сил на сопротивление уже не оставалось, Батрак выпустил автомат и поднырнул под лапу мутанта. Мимикрим ткнулся мордой в угол, заворчал и начал медленно оборачиваться. Батрак тем временем прыгнул на один из столов, оттолкнулся ногами от лакированной поверхности, ухватился за висящие под сводчатым потолком скобы, оставшиеся после снятия оттуда артефакта «коловрат», подтянулся и зацепился ремнём за наиболее прочную стальную скобу. Внизу бесновались мутанты, подпрыгивали, силясь достать человека, и достали бы, если бы не мешали друг другу.
        Мимикримы успокоились минут через пятнадцать, когда у Батрака не осталось сил держаться наверху. Тогда дверь в зал с автоклавами открылась, и из него начали один за другим выходить люди. Сначала голый и мокрый крепыш из первой капсулы медленно, будто сонный, вошел в толпу мимикримов и тут же был сбит с ног. Потом показался Второй. Он тоже едва передвигал ногами, и Батрак понял - сталкер попал под воздействие какого-то мутанта. Быть может, вожак мимикримов обладал телепатическими способностями, или… На него накинулись оставшиеся мимикримы - четыре или пять. Третьим шел обитатель другого автоклава - молодой парень. Он шагнул в сторону от двери и вдруг ожил, взгляд приобрёл осмысленность. Внезапно поняв, где оказался, парень завопил, и мутанты, не занятые в трапезе, ринулись к нему.
        Лишь после этого в основной зал вышли профессор Дугин и техник. Они словно не замечали мутантов, на их глазах разрывающих человеческую плоть и присасывающихся огромными ротовыми присосками-щупальцами к венам и артериям людей. Мутанты тоже не замечали странную парочку - так были увлечены поеданием своих жертв.
        - Что с химерой? - спросил Дугин, когда они с техником вышли в центр полного мутантов зала.
        - Север и Шалман погибли. «Белый дым» они принести не успели. Сбежала химера. Но она не вернётся…
        - Не в том беда, - лицо Дугина вдруг сделалось хищным, острым, как у мутанта, - химера была важным козырем в моей беседе с Монголом. Это же его химера. Та самая, которую он спас прошлой зимой на Рубеже. Иванову стольких сил стоило её поймать…
        - Мы найдём другую, - тупо отозвался техник.
        - Да не нужно другую… Где тот сталкер, который меня узнал?
        - Его съели, наверное.
        - Не хочу слышать твои «наверное»! - Дугин оскалился, - Никто не должен знать, что я жив. Никто.
        Он запрокинул голову и увидел висящего под потолком человека.
        - Здравствуйте, профессор, - только и сумел произнести Батрак перед тем, как у него заломило затылок и в голове раздался тихий, властный голос:
        - Теперь ты мой… Пойдём в лагерь…
        Глава 3
        С утра в Зоне шел снег. Тяжелый, влажный, липнущий к одежде и оружию, и территория Зоны, которую в ясные дни можно было обозревать с наблюдательных вышек на многие километры, оказалась скрыта за белой стеной. А за стеной бетонной, на седьмом блокпосту Рубежа, где я когда-то начинал зелёным летёхой, суетились бойцы в кажущемся нелепым городском камуфляже.
        Со стороны города Надеждинска, вплотную примыкавшего к стене, отделяющей Аномальную Зону от мира живых, подошли два бронетранспортёра на платформе «Армата» - хищные, с резкими гранями, новенькие, как натёртая бляха. Затем на территорию блокпоста влетел забугорного производства броневик. Непонятно почему, но офицеры Рубежа любили разъезжать именно на таких - то ли французских, то ли немецких машинах и плевать хотели с высокой колокольни на более надёжные и проходимые «тигры». Но они - почти золотопогонники новой эпохи, им можно.
        С брони ближайшего к блокпосту БТРа соскочили четверо бойцов в таком же, с иголочки, как и их броня, камуфляже. Бодро вбежали на территорию и обступили офицерский броневик.
        - Итит твою мать… - усмехнулся командир пулемётного расчёта - длинный парень лет двадцати с лицом, густо обсыпанным веснушками, - это чёй-то за птица важная?
        - Гусь с Рубежа, - поддакнул второй пулемётчик.
        Тем временем на выскобленный до бетона двор влетел грузовик, из которого, как горох, сыпанули вооруженные люди. Вылез и названный гусем офицер - невысокий, мордатый, но с квадратной челюстью и громким басом. На Рубеже с некоторых пор громкий бас заменял офицерам знание военной тактики. Кричать они были горазды.
        - Где командир «отметки»?! Вашу мать!.. Да я его!..
        «Отметками» на Рубеже прозвали блокпосты. Неизвестно доподлинно, то ли солдаты начали их так называть, то ли офицеры, но «отметки» стали общеупотребительным понятием, как, впрочем, и «язвенники», которых сталкеры всегда звали зомби. Армейский сленг, ничего не попишешь.
        Поругавшись для порядка, офицер дождался-таки командира блокпоста, о чём-то с ним переговорил и направился к основному корпусу, а спустя десять минут на кпк всем бойцам «упало» сообщение об общем сборе. Оставив часовых на постах, солдаты потянулись к зданию.
        На первом этаже, в зале, громко названном «залом заседаний», уже «заседали» человек двадцать матёрых головорезов, приехавших с офицером.
        Дождавшись, пока немногочисленный контингент «отметки» рассядется, командир блокпоста тоном профессионального конферансье объявил:
        - Товарищи солдаты и офицеры, поприветствуем генерала Валерия Дмитриевича Стеценко.
        По залу прокатился удивлённый шепоток. Прежде офицеры рангом выше майора на «отметку» не забредали, разве что после осеннего инцидента, когда в здании случилась перестрелка между сталкерами. После этого бывали и майоры, и полковники, громко кричали, топали ногами и в итоге усилили блокпост двадцатью пятью бойцами и двумя пулемётами. Генерал, к тому же заместитель руководителя Рубежа, навещал их впервые.
        - В общем, так, мужики, - обведя взглядом бойцов, без предисловий начал офицер, - через два часа на «отметке» состоится встреча с информаторами из числа сталкеров. По личному распоряжению командования Рубежа вы должны в течении получаса погрузиться в машины и покинуть «отметку». Все, включая старшего офицера. Через три часа личный состав блокпоста должен будет вернуться на свои позиции. Всем ясно? Вопросы есть?
        - Можно? - вскинул руку конопатый пулемётчик.
        Стеценко кивнул.
        - Товарищ генерал, а кто будет осуществлять контроль над блокпостом в наше отсутствие.
        - Другие бойцы, - генерал неискренне улыбнулся. - Пятнадцать минут вам на сборы, воины. Бегом!
        Когда солдаты вышли, Стеценко ухватил командира блокпоста, капитана Калинина, за рукав:
        - Останьтесь, капитан. Информатор вам знаком. Это Спам.
        Бойцы в новеньком камуфляже, которые должны были заменить его солдат, явно не были простыми контрактниками, как большинство на Рубеже, - это Калинин понял, несколько минут понаблюдав за чёткими, скупыми движениями людей Стеценко, рассмотрев их экипировку.
        - Почему мои солдаты не могут остаться? - спросил он, когда они со Стеценко вышли на улицу, под противный, липкий снег.
        - Строгая секретность, - генерал пожал плечами, - готовится важная операция, никто не должен раскрыть личности наших информаторов.
        Капитан поморщился:
        - Странная схема секретности, товарищ генерал. Теперь мои ребята всем раструбят про вашу важную встречу.
        - Пусть хоть каждому в Надеждинске расскажут, - усмехнулся генерал, - главное, чтобы не увидели Спама и двух других гостей… А мои ребята будут молчать как рыбы. Я им за это и плачу.
        Теперь всё встало на свои места - со Стеценко приехали вовсе не военные, а бойцы частной военной компании, которой прежде, до начала службы на рубеже, руководил Валерий Дмитриевич. Калинин помнил, какой разгорелся скандал, когда руководителем вновь созданной организации Рубежа стал легендарный генерал-майор Константин Заречный, прославившийся руководством ополченческими батальонами в одной из мятежных республик. Вдвойне шокированы были обыватели, когда в заместители себе Заречный позвал отставного офицера генштаба, подавшегося на вольные хлеба и создавшего частную военную компанию в Восточной Европе. Но эти двое вернулись в строй и возглавили сильнейшую военно-разведывательную организацию в мире, чтобы защищать этот самый мир от порождений Зоны.
        - Всё сделано, - отрапортовал худощавый боец, подбежав к идущему через двор Стеценко, - камеры наблюдения отключены, глушилка поставлена, спутники нас не увидят, излучатель надёжно прикрыл.
        Генерал кивнул.
        - Вот что, капитан… - произнёс он тихо и вкрадчиво. - Побудь со мной, пока я буду говорить со сталкерами. В случае необходимости, разумеется, если сам посчитаешь нужным, убеди их сотрудничать. Это важно для всех. Ты поймёшь.
        Вскоре к воротам блокпоста с внешней стороны подошли трое. Калинин и Стеценко наблюдали за ними с крыши основного корпуса.
        Ворота открылись, и несколько автоматчиков обступили гостей. Спама Калинин узнал сразу. С этим легендарным сталкером они когда-то пересекались в научном лагере, где Спам спас капитана от верной гибели, и не один раз.
        - А двое других? - спросил Калинин, наблюдая в бинокль за тем, как пришельцев обыскивают с помощью металлоискателей.
        - Дезертир Александр Журавлёв, он же сталкер Жура, - пояснил Стеценко, - и лидер «леших», сталкер Инквизитор, он же считающийся погибшим майор спецназа Косарев.
        Калинин присвистнул.
        - Вот-вот… Все трое, как ты понимаешь, у армейских не в фаворе. Косарева давно считали погибшим и пусть считают дальше, от этого всем только польза, Спама недолюбливают из-за того инцидента в научном лагере на Озере. Ну, а Журавлёва только ленивый не обвинял в атаке на этот блокпост прошлой осенью. Правда, на деле все трое - замечательные ребята и могут быть нам полезны. Идём, поможешь поддержать разговор.
        С этими словами Стеценко принялся спускаться по внешней металлической лестнице, Калинин полез следом.
        В здание они вошли, когда трое сталкеров уже сидели в удобных креслах офицерской комнаты.
        Не утруждая себя приветствиями, Стеценко плюхнулся в крайнее и сообщил:
        - Блокпост чист, если вы переживаете. Не работает ни единый жучок. Мои люди всё удачно глушат. Персонал также не помешает - все бойцы сейчас вне блокпоста. Так что разговор будет непростой, но уж точно конфиденциальный. Со мной пришел капитан Калинин, вы можете его помнить.
        Сталкер Спам обернулся, увидел стоящего в дверях Калинина и махнул ему рукой.
        - Я не люблю устраивать кипеш по пустякам, - продолжил Стеценко. - Найти вас в Зоне, собрать всех вместе и убедить прийти сюда было непросто. Но дело важное… Что вы слышали про секту «Ветер»?
        Первым ответил на вопрос высокий, широкоплечий Инквизитор, он же Косарев:
        - Полоумные изверги, которые едят человечину и зомбируют пленных, чтобы те становились такими же.
        - В целом, верная характеристика, - кивнул Стеценко. - Вы все меня прекрасно знаете, так что не буду ходить вокруг да около… Нужно уничтожить секту. Ударить один раз, но так, чтобы ни одна гадина не убежала.
        - И ты предлагаешь… - Инквизитор хмыкнул.
        - Прошу. Их должны уничтожить сталкеры, чтобы Рубеж был ни при чём.
        - А что вдруг? - удивился сталкер Жура. - Раньше военсталкеры много операций в Зоне проводили.
        - Ключевое слово - «раньше»… После осенней бойни на блокпосту, когда сталкеры схлестнулись между собой, а попутно поубивали военных и мирных жителей, военные сталкеры - вне закона. Теперь я не могу отправлять их или своих людей и ЧВК на операции в Зону. Строго следят. Комитет матерей там, руководство из Москвы. Если хотя бы один человек погибнет в Зоне - всё, это будет для меня последний день в должности руководителя оперативной части Рубежа.
        - И вы хотите руками сталкеров уничтожить секту? - уточнил Спам.
        - А что? Вы всё равно рано или поздно их прищучите. Лучше, чтобы рано. Я передам разведданные, выдам необходимое снаряжение безвозмездно. Только убейте их. Эти твари уже переполошили всех. Недавно один из «ветровцев» забрался на двенадцатый блокпост и попытался загрызть часового. Порвал парню сонную артерию, едва спасли.
        - Разведданные от этого сектанта? - зло усмехнулся догадливый Спам.
        - От него. Мы его били-то не сильно. Так, током пару раз шваркнули, чтобы подливка потекла, он всё и выложил: про их лагерь, про лидера своего - Грешника. Ну, так как? Берётесь?
        Сталкеры молчали, переглядывались.
        Калинин, стоявший до этого момента истуканом, понял, что настала его очередь говорить:
        - Мужики, эти сектанты - беда для всех. Кроме вас, их никто не уничтожит. Вы же герои, парни…
        Первым рассмеялся Инквизитор, за ним - Спам. Ничего не понявший сталкер Жура лишь кивнул:
        - Хорошо…
        Так начинаются большие путешествия и судьбоносные события. Ты говоришь «хорошо», и маховик раскручивается, события нанизываются одно к одному на нить твоей судьбы, случайности оказываются скрытыми закономерностями. Я - сталкер Жура, в прошлом военный сталкер, капитан Александр Журавлёв, а ныне - дезертир, обвиняемый в гибели многих хороших людей. Минувший год для меня явно не задался. Весь он, с появления в моей жизни профессора Анатолия Шилова с идеей пойти «туда, не знаю, куда» на поиски легендарного «Скорбящего Камня», до сегодняшнего «хорошо» был наполнен событиями - порой горькими, порой страшными и почти никогда - радостными.
        Если вкратце, то я облажался во всём, в чём только мог облажаться. Любить вашу душу! Профессор Шилов, с которым мы отправились на поиски «Скорбящего Камня», погиб, а вместе с ним - мои друзья, отряд военных сталкеров, с которыми я бок о бок бился с мутантами и сектантами, лез через аномалии. Умер и друг юности Мишка Верещагин. Умер страшно.
        И все они отправились на тот свет по моей вине. Разумеется, я не жал на спусковой крючок, чтобы мозги Верещагина расплескались по маленькой кухоньке, не толкал под пули профессора Шилова. Я лишь настырно шел к благородной, казалось, цели. «Зла в мире много, потому что большинство плохих поступков совершают хорошие люди, уверенные, что поступают во благо» - так сказал мне мутант Моро, живущий на болотах. Мутант! Он понимал подлую сущность человека многим лучше, чем сами люди.
        Я же, как слепой котёнок, старался поступать правильно, не считаясь со средствами. Порой средством к достижению цели были людские жизни, которыми я жертвовал легко, не задумываясь. Чего же я добился?
        Когда сталкер Инквизитор вывозил меня из-под обстрела в крайний - «последний» говорить не принято - раз, я поклялся, что отныне главным мерилом для меня станет человеческая жизнь. Если я могу спасти человеческие жизни, то сделаю всё, что требуется. Если же могут погибнуть люди - подумаю и, скорее всего, откажусь от этой затеи.
        Когда люди генерала Стеценко нашли меня в лагере группировки «Пепел», а вместе со мной - двух легендарных сталкеров, Спама и Монгола, я испугался. Испугался, что меня в очередной раз обвинят в дезертирстве, в гибели боевых товарищей. Но генерал оказался умнее или же хитрее, чем я предполагал. Он - я в это верил - понял, что военный сталкер капитан Журавлёв ни в чём не виноват и бежал в Зону, скрываясь не от военных, а от загадочных Хозяев.
        - У генерала есть к тебе разговор, - сказал пришедший в лагерь человек.
        Он назначил встречу, на которую пригласил меня, сталкера Спама и лидера «леших» Инквизитора.
        - Это может быть подстава, - прокомментировал тогда происходящее Монгол, легендарный сталкер с почти животным чутьём. - Военные могут попытаться поймать Журу таким образом, а вместе с ним Инка, который наверняка засветился на камерах видеонаблюдения, когда вытаскивал парня с блокпоста.
        Решили подстраховаться. Монгол и трое парней Инквизитора - Грызун, Фрегат и Хорёк - ждали нас у бетонного забора Рубежа, предварительно заложив у стены мощный фугас. В том случае, если бы нас всё же взяли, прогремел бы взрыв. Военным оказалось бы не до пленников, поднялась бы суматоха, в которой… Да кого мы обманывали? Если бы нас схватили, не было бы никаких шансов выбраться, но Стеценко оказался человеком слова, и наша встреча прошла честно и доверительно.
        - Хорошо, - сказал я тогда.
        - А почему нет… - кивнул Спам, и лишь Инквизитор долго молчал, глядя то на Стеценко, то на капитана Калинина, который, как я потом узнал, был хорошо знаком со Спамом, но своими внезапными репликами ничуть не убедил Инка.
        - Какая выгода военным от того, что не станет секты? - наконец выдал «леший».
        - Я отчитаюсь, что сталкеры провели операцию под моим руководством, - улыбнулся Стеценко. - Вы же хотели правду знать?
        - Где находится их база и сколько там человек?
        - Территория бывших складов посёлка Счастливого недалеко от Озера. Это место, где ты до появления Зоны тренировал свой спецназ, Лёня.
        Инквизитор от такого обращения переменился в лице:
        - Хорошо, Валера, - проскрипел он, стараясь оставаться невозмутимым. - Только в память о нашей дружбе.
        - И о нашем покойном друге Косареве.
        - С вас экипировка на семерых, разведданные, - поняв всё, заявил Инк.
        Генерал согласно кивнул:
        - Капитан Калинин вам выдаст.
        Когда мы выходили с территории блокпоста, провожаемые настороженными взглядами солдат, генерал вдруг хлопнул грозного Инквизитора по плечу, и я расслышал: «Я рад, что ты жив, Лёня. Лучшая новость за последние месяцы».
        Обещанные разведданные не обрадовали, скорее озадачили. Их оказалось так мало, что те из нас, кто был знаком со спецификой работы разведки Рубежа, засомневались в их достоверности. Если Стеценко и впрямь вёл разработку секты, то у него должно было оказаться на руках много больше, чем тоненькая папка-скоросшиватель с семнадцатью страницами текста.
        - А что мы знаем о секте? - спросил Спам, когда я высказал свои сомнения. - Да ничего не знаем. Разве что наслышаны, мол, живут невдалеке сектанты, которые поклоняются Матери-Зоне, едят человечину и мучают пленников, заставляя жрать себе подобных. Но и об этом мы не узнали бы, не встреться мы со сталкером Зверем.
        И я сдался. Ладно, пусть так. Пусть разведка Рубежа работает из рук вон плохо, а Стеценко хочет нашими руками вытащить из огня все каштаны. Пусть. Главное - чтобы переданная информация не оказалась пустышкой. Укреплённый лагерь, десять-пятнадцать сектантов с лёгким стрелковым вооружением - вот и весь расклад, не считая координат объекта.
        Экипировку Инквизитор содрал с вояк знатную. Себе - новенький экзоскелет из лёгких сплавов, в котором мог при желании даже немного пробежаться. Остальные получили бронежилеты, камуфляж и даже термобельё по размерам, дотошно записанным Инком.
        - Я уже не в первый раз вот так собираю с людей оружие и обмундирование, обещая отдать, - втискиваясь в узкие штаны с прорезиненными вставками, сообщил Монгол.
        Его, смурного и непредсказуемого, наш немногочисленный отряд единогласно выбрал командиром, даже опытнейший Инквизитор согласно кивнул:
        - Правильно, Монгол - лучшая кандидатура.
        Выдвигаться решили на следующее же утро. Зачем оттягивать неизбежное? Перед выходом Хусаинов завел привычное для него: «Парни, уходите сейчас, если не уверены, что оно вам надо». Сталкеры лишь нервно рассмеялись. Я понимал, почему идут многие из них. Не все, но многие. Монгола задевал тот факт, что на земле существуют подобные «ветровцам» мрази, Инк тоже был «романтиком с автоматом» и стремился избавить мир от зла. Хорёк верным оруженосцем всюду следовал за Инком. С Грызуном тоже всё было более-менее понятно, он несколько месяцев назад струсил и не выполнил приказ Инквизитора, в чём теперь раскаивался и старался искупить вину. Фрегата и Спама я не понимал совершенно. Зачем им всё это? Предполагал, что вечно насвистывающему песенку «Паранойя» Фрегату попросту было нечем заняться и он искал развлечение на грани. А Спам? До знакомства с ним я и подумать не мог, что это и есть легендарный сталкер, нашедший проход на Проклятую Топь, считавшуюся в сталкерской среде практически мифом. Там, на Топи, они с Монголом на пару разделали под орех так называемых Хозяев, некую тайную группировку, которая,
собственно, теперь мстила нам всем. Если бы я не знал о заслугах Спама, то решил бы, что он - типичный неудачник, худощавый, вечно подслеповато щурящийся. Что ему делать в нашей компании? Но внешность обманчива, к тому же я был искренне рад, что он оказался с нами в этом непростом рейде.
        Карта, составленная людьми генерала Стеценко, позволила понять, где же находится лагерь секты и почему сталкеры за годы существования этого братства умалишенных не изничтожили сектантов. Как оказалось, секта обосновалась недалеко от посёлка Радостный, разрушенного через несколько недель после образования Зоны. Посёлок давно зарос молодыми деревцами, которые за девять лет вымахали так, словно прошло двадцать. В этот лес, где меж деревьев иногда попадались руины домов разбомбленного военными посёлка, сталкеры старались не соваться. Слишком жутко меж старых сосен и крепких молодых ёлочек, клёнов и берёз смотрелись полуразвалившиеся, почерневшие от давнего пожара руины посёлка. Сектанты оказались не столь пугливы, а потому без проблем заняли территорию бывших складов, располагающуюся в нескольких километрах от уничтоженного посёлка, глубоко в лесу.
        - От объекта, - сообщил капитан Калинин, принесший нам разведданные, - идёт широкая просека. Разведка, как я понял, предполагала, что просека - дело рук сектантов…
        - То есть сектанты её проложили?
        - Просека появилась до появления Зоны, а позже не зарастала из-за аномалий, - пояснил Калинин, - так что даже не думайте подходить с той стороны. Лучше всего подобраться со стороны леса.
        Монгол принял карту из рук капитана, долго рассматривал, потом ткнул в красную точку с надписью «Д.С.»:
        - Это что такое?
        - Детский садик. - Калинин покопался в папке с бумагами и выудил оттуда несколько фотографий, сделанных, по-видимому, до появления Зоны. - Садик был в стороне от посёлка, в лесочке, поэтому уцелел.
        - Правда, когда образовалась Зона и первые зомби попёрли в посёлок Радостный, находившиеся там дети погибли вместе с воспитателями, - сообщил молчавший до этого Грызун.
        Калинин кивнул:
        - Да, страшные были события… Об этом, кстати, в книжке потом написали… Как там она? «Зона, как она есть» вроде.
        Мы переглянулись. Книга, о которой говорил Калинин, с некоторых пор была самой читаемой и обсуждаемой в окрестностях Зоны. В ней некий писатель по фамилии Шаров рассказывал о том, как появилась Зона, как бежали люди из посёлка Радостного и как маленький посёлок Надеждинск стал форпостом защитников здешних земель, разросся до города. Противно было, что писатель Шаров не имел о Зоне совершенно никакого представления. Суть сталкерской жизни он видел в романтических приключениях, и благодаря этому горе-писаке, весьма убедительному, кстати, множество молодых парней и девушек кинулись в Зону на поиски лучшей жизни. Большинство из них, конечно же, погибли, но писатель Шаров сделал своё грязное дело, заработал деньги на проданных экземплярах книги и растворился, исчез.
        - В общем, здание детского сада может использоваться сектантами в качестве опорного пункта. Меньше часа хода до базы, в глуши… Так что и его проверьте.
        - Мы с этой стороны и зайдём, - кивнул Монгол. - По поводу территории складов есть точные данные - какие там постройки, укрытия и прочее?
        - Не густо, - Калинин вновь покопался в папке с документами, извлёк очередную фотографию. На снимке с эмблемой социальной сети «Однокурсники» в правом нижнем углу был изображен мужик в рабочей одежде.
        - Это взято из соцсетей. Снимок сделан до появления Зоны, и он единственный, на котором вы можете увидеть, что там было.
        - Вот тут… - он ткнул пальцем за правое плечо сфотографированного мужика, - виден забор. Высота метра два с половиной, может, и меньше. Стандартные плиты. А здесь, - палец переместился влево, - можно увидеть два корпуса. Первый - одноэтажный, большой, скорее всего, там располагались складские помещения, разбитые на отдельные секции. Второй, тот, что ближе, - ангарного типа. Он виден на снимке плохо, но здание очень большое. Собственно, это всё, что я могу вам рассказать.
        - Тоже мне, разведка, - презрительно фыркнул Фрегат, - две фотографии из «Однокурсников» и пара листков с предположениями: сектанты, возможно, там, они, возможно, едят людей.
        Калинин ничего не ответил, лишь пожал плечами. А Инквизитор подвёл итог:
        - Лучше, чем ничего.
        К ночи снег прекратился, и когда мы выдвинулись с базы группировки «Пепел», небо было ясное, светила луна, и если запрокинуть голову, можно было считать звёзды до самого утра - так хорошо они были видны.
        - Это к морозу, - шмыгая носом, прокомментировал Фрегат. - Сука, уже холодно…
        Когда зарумянился рассвет, наткнулись на мутантов-мимикримов, голые тела которых были не приучены к морозу. Тощие, серые фигуры тряслись от холода. Измождённые существа метнулись к нам через глубокий снег, яростно рыча, но Хорёк ловко вскинул свой «Винторез» и одного за другим уложил всех троих. Лучший следопыт и снайпер зоны, как-никак.
        - Зима всё-таки - хорошее время, - пояснил следопыт, вешая винтовку на плечо, - половина мутантов передохнет от мороза, вторую половину мы перещёлкаем. Они ведь на холоде медленными становятся, уязвимыми. В снегу увязают.
        Фрегат, идущий рядом, хмыкнул:
        - Мы тоже.
        И Хорёк замолчал, поняв, что сталкер прав - люди в тёплой одежде, бредущие по снегу, - идеальные мишени, неповоротливые, замёрзшие.
        - Вот в позапрошлом году зимой было минус два, - принялся вспоминать Грызун. - Помнишь, Инк?
        Лидер «леших» буркнул что-то невразумительное.
        - А теперь… - не унимался сталкер, - вторую зиму холодрыга. Может, Зона нас всех хочет заморозить до смерти?
        Ему не ответили. Каждый думал о своём, готовясь к неминуемой перестрелке с сектантами. Наверняка многим хотелось развернуться и уйти прочь, в теплый бар «пепловцев», где лысоватый бармен нальёт беленькой и поставит на стол тарелку с нарезанным салом, зубчиками чеснока, а рядом - маленькую плошку с горчицей. Мне, во всяком случае, очень хотелось обратно. В порыве радостной злости я вместе со всеми рванулся разбираться с сектантами, но теперь радость поутихла, здравые мысли требовали возвращаться и жить. Мне было страшно.
        Страх и тревога - два идущих рука об руку чувства - усилились, когда мы вышли к опушке могучего соснового леса. Где-то справа - территория могильника, слева - Озеро, прихваченное ледком с закраек, с вязкой водой и снежно-ледяной кашицей на поверхности. Направо пойдёшь - коня потеряешь… Лучше уж направо или налево, чем вперёд, туда, где я в бытность свою сталкером не был ни разу.
        - Внимание, мужики, - Монгол, идущий первым, развернулся к группе, - сейчас каждый наденет гарнитуру для связи. Переговариваемся чётко, без разглагольствований Грызуна и шуточек Фрегата. Ясно?.. Лес тянется километров на пятнадцать. Мы могли бы обойти, но я понятия не имею, как пройти через аномальные поля справа, а слева, по взявшемуся льдом болотцу, опасно вдвойне, провалишься - и камнем на дно бочага. К тому же с Озера может поползти всякая гадость, вроде блуждающих «трамплинов». Поэтому идём через лес. К зданию детского сада мы должны выйти к вечеру. Идём аккуратно, когда стемнеет, фонари закрываем светофильтрами. Аномалий в лесу полно, так что у каждого на запястье должен быть закреплён детектор аномалий. Ясно?
        Мы согласно закивали, и Монгол махнул рукой, сигнализируя о начале движения.
        В лесу оказалось намного теплее. Ветер, пронизывавший нас на открытой местности, не мог пробиться через густо сплетённые, залепленные влажным снегом кроны сосен, расшибался о часто стоящие стволы. Снега здесь оказалось немного - едва по щиколотку, потому идти было не так тяжело, как предполагали. Большую часть пути преодолели до полудня.
        Аномалии нам не встретились ни разу. Около четырёх часов набрели на медвежью берлогу. Хорёк и Инквизитор жестами показали, что лучше обойти медвежью спальню по дуге.
        - Любить вашу душу… Всегда думал, в Зоне нет медведей, - изумился я.
        - А куда они денутся?
        - Ну, не знаю, - пожал я плечами, - может, мутанты всех съели.
        - Зайцев съели, - подтвердил Хорёк, - глухарей всех сожрали ещё прошлой зимой, а медведи, волки и лисы остались. Оленей, кстати, ещё много в этих лесах и лосей.
        - Мимикримы их не трогают?
        - Мимикримы вообще только человеческой кровью питаются или свиной. Кабанов они ловят и пьют.
        Я поёжился.
        - А псевдопсы?
        - Эти всё, что движется, готовы сожрать, но в лес редко забираются, - махнул рукой Хорёк, - в основном в могильнике и в заброшенных деревнях живут. Это же мутировавшие собаки, они к дому тянутся, хоть их предки и одичали в Зоне. К тому же олень или лось для них - слишком большая добыча.
        Слушать Хорька можно было бесконечно. Он говорил о Зоне увлекательно и ярко. За месяцы, прошедшие с памятной перестрелки на блокпосту, мы со сталкером сдружились, и он частенько рассказывал мне о повадках мутантов, о сталкерских кланах. Рассказывал то, что я за годы сталкерства и службы военсталом не смог узнать. Теперь же - новое откровение.
        Миновав берлогу, мы ещё несколько часов шли через лес, пока в сумерках не различили впереди ржавый забор из панцирной сетки.
        - Пришли, - послышался в наушнике голос Монгола. - Это детский сад. Мы со Спамом заходим слева, Инквизитор, Грызун и Фрегат идут прямо через территорию, Жура и Хорёк обходят справа. Действуем.
        Монгол с момента нашего знакомства поражал меня своей проницательностью. Он прекрасно разбирался в людях и, командуя группой, мог без труда разбить её на боеспособные пары и тройки.
        Мы со следопытом двинулись вдоль забора, забирая вправо. Территория детского сада оказалась внушительной. Минут десять мы шли вдоль забора, пока не увидели несколько поваленных пролётов.
        - Здесь пройдём внутрь, - указал на пролом Хорёк.
        Мы ловко пробрались на территорию, обнаружив сразу за забором несколько почерневших от времени, в струпьях облупившейся краски, домиков-беседок.
        Следопыт первым двинулся через двор, и это спасло нас обоих, когда с крыши ближайшей беседки на него обрушилось нечто чёрное, бесформенное. Сталкер успел отскочить в сторону, а я - вскинуть автомат. Правда, нажать на спусковой крючок не успел. Слишком быстро напавшее на Хорька существо метнулось в мою сторону, ухватилось за ствол автомата и вывернуло оружие из моих рук.
        По старой привычке рука тут же нащупала на поясе ножны с новеньким «Смершем», и я порадовался, что Инквизитор попросил у генерала Стеценко полную экипировку. Когда существо с рычанием набросилось на меня и повалило на снег, я дважды ударил его «Смершем» и скинул с себя. Разбираться, что за чудище это было, времени не оставалось. В наступающей полутьме я увидел, как Хорёк сцепился со вторым таким же, чёрным, скомканным, и поспешил на выручку товарищу.
        Кем бы или чем бы ни было это существо, оно оказалось облачено в чёрный бесформенный балахон. Когда Хорёк ударил нападавшего лбом в переносицу, с того слетел капюшон, и я увидел наголо обритую голову. Всё же человек…
        Подскочил сзади, примерился и ткнул «Смершем» в середину широкой спины. Нож царапнул обо что-то твёрдое, металлическое, судя по звуку, и соскользнул. Я попытался ударить вновь, но лысый развернулся и кинул Хорька, будто пуховую подушку, в мою сторону. Мы оба повалились в снег, и я в последний момент успел убрать нож, чтобы напарник не напоролся на него.
        Только теперь мы оба смогли разглядеть нападавшего. Это был человек, мужчина лет пятидесяти, высокий, крепкий, с блестящей лысиной и лицом, густо заросшим мелким тёмным волосом.
        - Матерь-Зона сказала: убей! - рявкнул он и кинулся на нас.
        Я откатился в сторону, а Хорёк встретил лысого ударом ноги в живот. Секундой позже туда же вонзился мой нож, вспарывая ткань и плоть.
        Когда Инк, Грызун и Фрегат прибежали на звуки борьбы, всё было кончено. Два покойника в чёрных балахонах лежали на снегу возле беседки.
        - Сектанты, - тут же определил Инквизитор. - Кто их резал?
        Я поднял дрожащую руку с ножом, с которого ещё стекала кровь.
        - Молодец, парень, сориентировался, - похвалил лидер «леших». - А ты, Хорёк, теряешь форму. Раньше бы обоих уработал ещё на расстоянии.
        - Расслабился, - пожал плечами следопыт, - я просто увидел на снегу следы, женские, и завис на пару секунд, размышляя, глюки у меня или нет, а потом один из этих, - он указал на мертвецов, - сверху спрыгнул.
        - Глючит, - хохотнул Фрегат, - откуда тут бабе взяться? У тебя это самое, спермотоксикоз, наверное, - и захохотал вновь.
        Хорёк не отвечал, глядя на залитый кровью, истоптанный снег:
        - Вот же следы. Тридцать восьмой размер, не больше…
        Потом включил фонарь и направил его голубоватый луч в утробу беседки. Мы ахнули от неожиданности.
        Девушка в лёгком камуфляже, с растрёпанными, прилипшими к щекам и лбу белокурыми волосами, сидела, забившись в дальний угол беседки.
        - Ты кто такая? - первым шагнул в её сторону Фрегат.
        Девушка мелко тряслась, всхлипывала, а когда увидела, что сталкер приближается к ней, и вовсе сжалась в комок и заскулила.
        - Эй, девочка, мы тебе не причиним никакого вреда, - примирительно выставив перед собой открытые ладони, проговорил Инк. - Мужики, отойдите, видите же, она в шоке. Уберите оружие…
        Он аккуратно подошел к беседке, положил руки ладонями вверх на перила и внимательно посмотрел на девушку:
        - Я - Инквизитор. Слышала про меня?
        - Ну да, бля, а он её не напугает, - Фрегат шмыгнул носом. - Я, говорит, Инквизитор…
        - Слы… Слышала.
        - Вот и хорошо… Эти ребята со мной. Сектанты мертвы, мы тебя вытащим отсюда. Хорошо?
        Девушка вновь кивнула.
        - Иди к нам, - Инк поманил незнакомку к себе. - Как тебя зовут?
        - Вика, - она всхлипнула. - Но в Зоне меня называли Белкой.
        Заметив, что на его призыв выйти из беседки новая знакомая не реагирует, сталкер сам шагнул к ней.
        - В корпусе чисто, - послышался в наушнике голос Монгола, - что у вас?
        - У нас тут двое дохлых секунов, - отозвался за всех Фрегат в своей злой, ироничной манере, - и девка какая-то.
        Инк тем временем подошел к девушке почти вплотную, протянул ей руку:
        - Всё закончилось, мы тебе поможем… Идём с нами.
        И она, немного помешкав, вложила свою узкую, холодную ладонь в его изрытую мозолями ручищу.
        Часом позже, сидя в здании садика с кружкой горячего чая, Вика рассказала, как её и двух молодых сталкеров поймали сектанты, как посадили всех троих в какой-то подвал. Там они просидели без еды и воды больше суток. А потом один из сектантов сказал, что девчонка не нужна и её стоит убить, но не в лагере, чтобы не осквернять землю, а дальше, в лесу. Двое в балахонах подхватили испуганную пленницу и повели.
        - Куда они тебя вели? - спросил Инк.
        - Уби… - девушка всхлипнула вновь, - уби-вать…
        Начали расспрашивать о том, какие здания находятся на территории складов, и благодарная, отходящая от испуга девушка рассказывала. Об одноэтажной казарме, об огромном, похожем на ангар здании, где сектанты жгли огромные ритуальные костры, о небольшом одноэтажном пристрое к ангару, где и находился подвал с её собратьями по несчастью, пленниками.
        - Сколько там сектантов?
        - Человек двадцать, - пожала плечами Вика.
        Мы переглянулись. Двадцать - это много. Двадцать - это слишком много для того, чтобы надеяться изничтожить их столь малой группой.
        - Двадцать - это много, - озвучил общую мысль Монгол, - давайте немного отдохнём, а потом будем решать, что делать дальше.
        - Идти вперёд, - оскалился Фрегат, - нам что двое сектантов, что двадцать, всё одно.
        - Тебе, дурачку, может быть, - парировал Монгол. - Нужно хорошенько подумать, прежде чем принимать решение. Всё, отдыхаем! Караульным будет Спам, его сменит Хорёк, потом я.
        Глава 4
        Зона вновь собрала нас вместе, совсем как минувшей осенью, на Болотах. Тогда мы сидели на кухне в доме Болотника - злые, напружиненные, готовые вцепиться друг другу в горло. Но за два месяца изменилось многое. Прежние соперники и враги объединились ради общей цели.
        Я стоял на крыше кирпичной двухэтажки - основного корпуса заброшенного детского садика. Когда-то сюда привозили своих детишек жители посёлка с позитивным названием Радостный. Теперь вокруг на два десятка километров - Зона, а подросшие детишки ходят в школу другого посёлка Радостного, возведённого за пределами Зоны после катастрофы. Если называть отпрысков именами умерших родственников считается плохой приметой, то называть новообретённый дом именем почившего посёлка - в порядке вещей.
        В руках я крутил измятую сигарету. Не курил с детства, когда втроём с пацанами, Пашкой и Никитой, дымили стащенной у соседа «Примой». Даже в Зоне, когда на моих глазах истёк кровью сослуживец, курить не стал. Вовку, фамилию которого, хоть убей, не вспомню, я держал под скулы, чтобы голова не заваливалась набок, а старшина зашивал распоротое горло.
        - Как его зовут?
        - Вова…
        И медик похлопывал побледневшего, обмякшего бойца по щеке:
        - Вова, сынок… Посмотри на меня… не закрывай глаза… мужики, говорите с ним. Он должен находиться в сознании.
        Уже потом, когда врач поднялся с колен и прохрипел: «Всё, кабздец», мне предложили сигарету. Принял трясущимися пальцами, пачкая в крови Вовки тонкую папиросную бумагу. Тогда не закурил.
        Теперь же, разбуженный посреди ночи мучительным кошмаром, жевал сигарету, шарил по карманам в поисках спичек. Их не было. Да и пачка «Кубанских» служила лишь для успокоения нервов.
        Мне приснился погибший осенью учёный, профессор Анатолий Шилов. Мутная была история… Сначала я вёл Шилова к одному из многочисленных строений, расположенных у Мёртвого озера, такому же ничейному, обросшему мхом, как здание бывшего детсада, потом оставил умирать. Почему так поступил - отдельная история. Шилов тогда выжил, и мы встретились в доме Болотника. Я повинился, он простил, но осадок остался, тем более что за короткий срок, предавая друг друга - ладно, что уж там, предавал лишь я, - парадоксальным образом сдружились. Один из наместников Хозяев, подлый старикашка Кривошеев, убил Шилова на моих глазах. Прострелил ему голову из огромного хромированного револьвера. Так просто и без сожаления лишил жизни человека, у которого остались жена, трое детей и собака по кличке Шкет…
        Во сне Анатолий сидел, привалившись к стене полупустого здания блокпоста. Горло его было разорвано.
        - Как его зовут? - звенел чей-то голос.
        - Анатолий… - отвечал я.
        - Говори с ним, он должен оставаться в сознании.
        Тщетно пытался зажать рану, из которой фонтаном била кровь.
        - Я не умру, Александр, - на удивление внятно говорил Шилов, - не могу умереть, мне ведь только весной будет сорок. Я так много ещё не сделал… Старший сын только пошел в первый класс, я хочу видеть, как он получит аттестат, как влюбится, женится, как у него появятся свои дети. Я хочу услышать, как средняя дочурка скажет первое слово. У неё с этим проблемы. Два года скоро, а девочка не говорит. Врачи успокаивают, мол, такое бывает, и ребёнок нормальный, но мне страшно… А младшая, Александр, только не смейтесь, уже что-то лопочет. Её недавно из роддома забирали, а она пробует говорить. Вся в папку. Я тоже рано начал… Правда, жена сказала, что я нафантазировал себе, что ребёнок не может ничего произнести в трёхмесячном возрасте… Жена… Её зовут Надя. Мы познакомились, вы не поверите, Александр, в Сирии. Я работал там какое-то время, помогал восстанавливать медицину страны после известных событий. А она служила медсестрой в военном госпитале. Это судьба… Я не могу умереть. Я хочу видеть, как она постареет, как поседеют её волосы, выцветут её глаза. Странно, наверное, такое слышать, но я хочу прожить с
ней всю жизнь… Мне нельзя сейчас… Александр, мне нель…
        Я тупо смотрел на него, произносящего свой страшный и трогательный монолог, а потом вдруг услышал: «Всё, кабздец». И сон прервался, будто фильм, последнюю сцену которого смяли бегущие в атаку безукоризненно ровные шеренги титров.
        А ведь Шилов погиб из-за меня. Пошел за мной, как телок на веревочке, и был убит. Мёртв и друг юности Верещагин, и Саныч, и Кондрат…
        Зона, ты отняла их у меня. Всех…
        Тихо поскрипывали ржавые петли ведущей на крышу двери, мерно ударяла о стену захватанная сотнями рук латунная ручка. Дом жил своей, непонятной человеку жизнью. По этажам бродили сквозняки, свистели, стучали, завывали в длинных, захламлённых коридорах, а где-то на первом этаже покачивалась старая детская игрушка «ванька-встанька».
        Фрегат появился рядом со мной так неожиданно, что я вздрогнул, разжал пальцы, и сигарета полетела вниз, в промозглую, сырую ночь, где влажно блестели крыши детских грибочков, арматурные скелеты качелей.
        - Не спится? - сталкер присел рядом на край крыши, свесив ноги.
        - Кошмары снятся.
        Фрегат понимающе хмыкнул.
        - Мне тоже снятся, - он запустил руку в карман штормовки, достал горсть семечек и предложил мне. Я отказался.
        - Несколько раз снился Максим Зверев. Будто мы с Инком нагнали его в доме Болотника, схлестнулись в рукопашной. Он, значит, меня за горло схватил, аж воздуха нет вздохнуть. Всё, думаю, кранты.
        - И что?
        - Ничего. Просыпался каждый раз на этом моменте. Причём у Зверя одни и те же приёмчики в каждом сне, захваты одинаковые. Если разучить, в следующем сне я его, суку, заломаю.
        Я усмехнулся. «Пепловцу», а может, теперь и «лешему», удалось разрядить обстановку. Стало не так муторно на душе.
        - Я подумываю бухать начать, - вдруг, как бы между прочим, сказал я.
        Фрегат скривился.
        - Ты либо бухаешь, либо нет. Тут «подумывать» нельзя. Да и вообще - дурак ты, солдатик.
        - Мне мутанты, которые у Болотника живут, сказали, что мёртвые за мной идут.
        - Ага, а мне они сказали ссать против ветра, но я же их не слушаю, - Фрегат засмеялся до глухого посвиста. - Я чё пришел-то… По поводу Белки. Ты ей веришь?
        - А почему нет? - поинтересовался я, пытаясь различить в темноте черты лица собеседника, но в свете далёкого нарождающегося месяца виднелся только острый силуэт.
        - Я вот что думаю, солдатик, - сталкер лихо цокнул языком, - всё слишком гладко и сладко. Мы искали ниточку к этой мрази - Иванову, и тут вдруг девица красная.
        Я не ответил. Сомневался, мешкал. Девушка и впрямь появилась как по заказу, но, как говаривал Болотник, в Зоне совпадения происходят всё чаще, и это норма, потому что совпадения - не совпадения вовсе, а скрытые, непонятные нам закономерности высшего порядка.
        - Ты слышал вообще, о чем я говорю?
        - Сколько у нас стволов? - ответил я вопросом на вопрос.
        Фрегат покосился на меня, неприятно осклабился:
        - Неугомонный ты, солдатик… Прямо как Инк. Он тоже с шилом в заднице.
        - Людей сколько?
        - Ну, допустим, мы с тобой, Инк, Хорёк, Грызун. Может, те двое - Спам и Монгол. Не факт, что все согласятся. И всё равно нас мало.
        Помолчали.
        - Инк - идеалист, - от наигранной весёлости в тоне сталкера не осталось и следа. - Он поклялся Зону от всякого отребья избавить и мутантов извести. Не позволяй ему тобой командовать, а то, не ровен час, встанешь под знамёна «леших» и побежишь с голым задом на пулемёты.
        - А ты разве не с «лешими»?
        - Я сам по себе, - сталкер пожал плечами. - Просто сейчас - по пути с «лешими», потом, может, вернусь в «Пепел». Или не вернусь… После той заварухи на блокпосту меня не хотят в кланах видеть. Боятся Хозяев. А то вдруг эти черти решат меня завалить и пол-клана в придачу перещёлкают. Ты, главное, Инка особо не слушай, вот я о чем. И про девчулю-красотулю подумай.
        - Инка не слушать, девке не верить… Паранойя у тебя.
        Сталкер обиженно фыркнул:
        - Поживи в Зоне с моё… Тут такой мерзости хватает, от которой волосы на правом яйце дыбом встают. Надо ожидать чего угодно.
        Я достал из пачки очередную сигарету, поднёс фильтр к губам.
        - А ты проверь эту деваху, - вдруг предложил я.
        - Как? Сказать: признавайся, милая, ты не настоящая?
        Мы оба задумались, потом Фрегат предложил:
        - Я могу сказать, что раскусил её и хочу работать на Иванова. Но если она согласится нас с ним свести, то я и правда уйду работать к Хозяевам, - он вновь рассмеялся, на этот раз вполне искренне.
        Шутил он или говорил правду, я так и не понял. Фрегат спустился вниз, а я долго ещё сидел на крыше, глядя в чёрную бездну ночной Зоны. Так и не закурил.
        Наверняка прежде, до появления аномальной жути, здесь дежурил пожилой сторож. Ходил себе с берданкой меж качелей и пугал перебравшихся через забор целующихся подростков и едва живых наркоманов. Теперь нет ни посёлка, ни сторожа. И если от двухэтажки уцелело хоть что-то, то посёлок Радостный сровняли с землёй ещё в первые недели существования Зоны, засыпая фосфорными бомбами занятые нежитью кварталы. А садик устоял. Быть может, для того, чтобы сегодня здесь заночевал наш отряд.
        Я взглянул вниз. У входа в корпус о чём-то негромко разговаривали Белка и Фрегат. Наконец, сталкер взял спасённую девушку под руку и повёл в темноту. Там, укрывшись от посторонних глаз, они ещё какое-то время перешептывались.
        - Как ты узнал? - яростно шептала Белка. - Кто-нибудь ещё в курсе?
        - Догадался, - довольный внезапной удачей, расплылся в улыбке Фрегат. - Знаю только я.
        - Сдашь меня?
        - Кому? Инку? Или Монголу? Не знаю, кто хуже… Первый тебя убьёт точно. Второй сперва долго будет пытать, а потом… убьёт.
        - Значит, сдашь, - Белка села на ржавую металлическую скамью, смахнув с неё снег и пожухлые листья, запрокинула голову, - неубедительная я актриса.
        - Мы можем договориться. Я не скажу никому ни слова. Но когда всё закончится, ты передашь Иванову, что я тебе помог и хочу работать с ним и с Хозяевами.
        Белка засмеялась.
        - Работать с Хозяевами? Ты шутишь?
        - Просто передай. И это не всё…
        Фрегат раздумывал, доводить ли начатое до конца, но теперь, когда Белка над ним откровенно посмеивалась, требовалось унизить её, наказать, заставить выполнять его приказы.
        - Что я должна делать? - она с опаской поглядела на сталкера.
        - Чтобы я не сдал тебя Инквизитору и Монголу - двум маньякам-социопатам? - Фрегат осклабился. - Для начала разденься.
        Белка испуганно вскочила с лавки и начала пятиться, пока не уткнулась спиной в дощатую стену полуразвалившейся беседки.
        - Не выкобенивайся, - спокойно и надменно продолжал сталкер, - оба получим удовольствие. А ты можешь считать, что это ради дела. Живее, пока нас не хватились.
        Девушка принялась расстёгивать куртку, руки не слушались. Сталкер тем временем снял с плеча автомат, положил на траву и шагнул к ней.
        - А ты думала, дурёха… Это Зона, тут свои законы.
        Позже, сидя на крыше дома и крутя в руках оставленную мной сигарету, Фрегат думал о произошедшем между ним и спасённой девицей. Грязный, потный, с заросшей мордой, он вряд ли был ей симпатичен. Первая женщина за полгода. Но все предыдущие были проститутками из бара, а Белка…
        - Ты - мразь, - донеслось из слухового окна.
        Белка, лёгкая и стремительная, прошлась по крыше и села рядом с Фрегатом, свесив ноги.
        - Не ожидал, что ты придёшь.
        - Чтобы сказать, какая ты скотина…
        - Огонёк есть? - словно не услышал её Фрегат. - Я тут сигаретку нашел, хочу дымком подышать, а то от свежего воздуха мне как-то поплохело. И вообще, хватит ныть. Тебе ведь понравилось, не отрицай.
        - Такое не может понравиться, - девушку трясло.
        Она с минуту внимательно разглядывала своего обидчика, потом достала из кармана зажигалку и протянула было ему, но разжала пальцы, и пластиковое вместилище огня полетело в темноту.
        - Хочешь меня убить? - поинтересовался Фрегат. - Тогда столкни с крыши. Правда, в этом случае тебя разоблачат, и не сможешь выполнить то, что поручено Ивановым. Давай-ка поступим разумно: мы доведём твоё дело до конца. Ведь цель - заманить сталкеров в ловушку, верно?
        - Цель, близкая к этому.
        - Значит, угадал… Мы теперь в одной лодке, дурёха. Мне нужен Иванов, а тебе - спокойное выполнение его задания. Поможем друг другу и разбежимся.
        Фрегат извлёк из кармана спичечный коробок и потряс им перед Белкой:
        - И помни, деточка, если я прошу огонька, это не значит, что у меня нет спичек.

* * *
        Вика научилась плакать молча давным-давно. Она не рвала на себе волосы, не всхлипывала, лишь позволяла слезам течь из глаз, промывая душевные раны. Многое довелось пережить. Вечерами, закрывая глаза, девушка вспоминала двухкомнатную квартиру в центре Кирова. Лабиринтистую двушку её семья - мама и бабушка - делила с отцом и его новой семьёй, тремя приёмными и двумя своими детьми. Маленькая двухкомфорочная плита с застарелыми потёками жира, кричащие женщины и вечно плачущие карапузы. Они могли разъехаться, но обладание жилплощадью в центре города принималось как важнейшая цель. Самый терпеливый получал всё.
        Когда отец напивался, он любил приходить к ней в комнату.
        - А ну, брысь отсюда, бабы, - говорил он побледневшей бабушке и маме, тоже частенько выпивавшей. - Хочу с дочуркой поговорить.
        И женщины покорно удалялись на кухню, помня крепость его кулаков. А отец садился на кровать рядом с Викой и начинал беседовать о своём далёком детстве…
        Когда девочка подросла, начались приставания.
        Адресованное бабушке и маме «А ну, брысь…» теперь означало, что девочку будут трогать там, где трогать нельзя.
        - Только не перейди черту, пожалуйста, - жарко шептала мать, а Вика про себя думала: «Где ты видела черту? Защити меня от него! Пожалуйста, мама!»
        В шестнадцать Вика ушла из дома и уехала в Москву. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, что Киров, который она так стремилась покинуть, не хуже и не лучше прочих городов. Всюду есть хорошие и плохие люди. Ей попадались плохие, словно судьба расставила их вдоль жизненного пути девушки.
        В безрадостном посёлке с названием Радостный, в восьмидесяти километрах от Зоны отчуждения, Вика очутилась по собственной глупости. Подружка, с которой они на пару снимали комнату у подслеповатой бабуси в Чертанове, сообщила, что ей предложили работу.
        - Платят мало, - сказала подруга, - но там перспективы. Если пройду проверку особистов, позволят устроиться в Надеждинске. Может, поварихой на Рубеж попаду. Уж там деньги - так деньги.
        И Вика рванула вместе с непутёвой соседкой по жилплощади. Работу не нашла, и через несколько дней подруга попросила ее уехать обратно.
        - Ты прости, Викусь, - надув губы, страдальчески выдала та. - Но у меня мужик появился, из военных, а комната маленькая… Сама понимаешь. Возвращайся в Москву, может, баба Катя ещё нашу комнату никому не сдала.
        Но отступать Вика и не думала. На попутке она добралась до города Надеждинска и принялась искать работу там.
        Разумеется, не нашла - город, разрастающийся и крепнущий на крови сталкеров и военных, редко вбирал в себя случайных людей. Врачи, учителя, слесари, инженеры были нужны, а девочка из Кирова без образования и с опытом работы в сигаретном киоске всякий раз оказывалась перед закрытыми дверями.
        Первую ночь - благо, тянулось жаркое, душное лето - Вика провела в сквере возле одного из магазинов, вторую - привалившись к детскому грибку-песочнице. На третьи сутки безденежных мытарств девушку задержал патруль.
        Правда, отвезли её вовсе не в комендатуру для разбирательства и не в здание управления Рубежа, а в неприметный частный дом на окраине. Она отчётливо помнила, как её посадили на жесткий стул в пустой комнате. Потом скрипнула дверь, вошел грузный мужик лет шестидесяти в свитере крупной вязки и потёртых джинсах - руководитель всех военных сталкеров, тогда ещё полковник, Стеценко.
        - Девушка из глубинки, без образования. Либо пойдёшь по рукам, либо снаркоманишься, - сообщил полковник. - Но у меня есть для тебя одна работёнка…
        Можно сказать, он свёл Вику с Ивановым. Поначалу Виктор использовал «подарок» Стеценко для мелких поручений - принеси-подай, потом начал привлекать к более серьёзным делам. Закрутился роман. И немудрено, ведь Виктор был практически идеальным мужчиной в её представлении - сильный, смелый, хитрый. Он служил таинственным Хозяевам, всемогущему тайному обществу, о котором даже ей не рассказывал.
        После бурных ночей Вика прижималась к его груди, слушала, как колотится сердце в оболочке горячей плоти, и спрашивала:
        - Кто такие Хозяева?
        Но даже тогда, в минуты высочайшего блаженства, когда мужчина, как считала Вика, готов отдать женщине всё и обо всём рассказать, он молчал. Молчал так, словно боялся за себя и за неё.
        Она мало понимала в происходящем. Виктор куда-то уезжал, приводил в квартиру странных людей, много разговаривал по телефону.
        Девушка знала, что её мужчина - часть огромного механизма, который вот-вот сомнёт существующий миропорядок. И Виктор - главный винтик, без которого никак. Позже Вика узнала о проекте «Воин», секте «Ветер» и прочих «орудиях». Именно «орудиями» называл их Виктор.
        - Все они лишь орудия, которые послужат нашей цели, - улыбаясь, сообщал он, и за этими словами чувствовалась непоколебимая уверенность.
        Минувшей осенью что-то переломилось. Виктор звонил Хозяевам, кричал в трубку, а потом долго и горько плакал, закрывшись в ванной комнате.
        - Нервы сдают, - говорил он Вике.
        И вот в конце ноября Виктор просиял. Он вбежал в их уютное гнёздышко, квартиру на окраине Надеждинска, и скомандовал: «Собирайся!»
        Они спустились во двор, молча сели в припаркованный у подъезда броневик с символикой военных сталкеров.
        - С Викой вы знакомы, - быстро бросил Виктор человеку, сидящему на переднем сиденье рядом с водителем.
        - Виделись, - хрипло отозвался тот, и Вика узнала в нём полковника Стеценко.
        Машина, ревя мощным двигателем, вырвалась за пределы города и понеслась по трассе вдоль Рубежа. Бетонная махина стены мелькала по правую сторону от трассы, слева тянулся хвойный лес.
        - Хозяева торопят, - вдруг прервал молчание Стеценко, - после бегства Журавлёва всё пошло наперекосяк. Рубежники провели чистки, и много наших ребят из числа военных сталкеров срезались.
        - То есть план захвата Рубежа пошел псу под хвост? - раздраженно переспросил Виктор.
        - А не надо было устраивать весь этот балаган в Надеждинске, - рявкнул Стеценко, - хватило ума… Ты разве не понимал, что после такого все спецслужбы будут рыскать в поисках внедрённых агентов Хозяев? Я и то чудом вывернулся.
        - Был на допросе? - уже смягчаясь, спросил Виктор.
        - Был… Крутили-вертели, спрашивали, почему на блокпостах фальшивых военсталкеров и тебя, дурака, пропустили. Отбрехался, свалил всё на местного особиста Сапунова и на его зама, Верещагина, мол, они недоглядели. Первый теперь в Матросской Тишине, второй, к нашей радости, в могиле.
        - Что думаешь делать дальше?
        Стеценко пожевал губами, потом глухо скомандовал водителю:
        - Валера, останови.
        Тот послушно прижался к обочине и заглушил двигатель броневика.
        - Я мало что понимаю, - перегнувшись через спинку сиденья, выдохнул Стеценко. - Когда мы с тобой выстраивали эту систему, всё представлялось логичным. Вот мы, - он сжал правый кулак, показал Вике и Иванову, - а вот они, - второй кулак, - и мы их окружим, сожмём и раздавим. Для этого - военная компания, для этого - группировка «Легион» и секта «Ветер». Но осенью всё пошло через одно место…
        - Сталкеры нас перехитрили, - согласился Виктор, - но теперь следы заметены, и можно двигаться дальше. Да, мы кое-какие позиции вынуждены будем отыгрывать вновь… Но главное, что ситуация по-прежнему под нашим контролем.
        Стеценко крякнул:
        - Я удивлён, почему Хозяева тебя не прикончили после всего, что произошло.
        Виктор не ответил, хотя мог рассказать о многом… Минувшей осенью, узнав о предполагаемом местонахождении легендарной аномалии «Скорбящий Камень», он спланировал сложную многоходовку. Представился сотрудником Рубежа, прибывшим из Москвы для курирования спецоперации, нашел военных сталкеров, которые дошли бы до «Скорбящего Камня» и разведали маршрут. Причём выбрал он наиболее отчаянных. Судьба благоволила Виктору, и вскоре выяснилось, что он может разом отыскать легендарную аномалию, за доступ к которой Хозяева сулили золотые горы, и сталкера Максима Зверева, за голову которого сумма была назначена немногим меньше. Всё рухнуло в одночасье - наставник Иванова, профессор Кривошеев, проявил самодеятельность, и в итоге Зверев погиб, доступа к «Скорбящему Камню» получить не удалось. Виктор умел признавать свои поражения, и это была его крупнейшая неудача.
        - Есть план выравнивания ситуации, - спокойно произнёс Виктор. - Мы можем одним махом расправиться со всеми ненавистными сталкерами - с Монголом, со Спамом, даже с дезертиром Журавлёвым.
        Стеценко кивал, не перебивая. Наконец всем весом навалился на спинку сиденья и выпалил:
        - Рассказывай.
        Виктор, не торопясь, положил к себе на колени аккуратный кожаный дипломат, открыл крышку и извлёк на божий свет несколько машинописных листков.
        - Ты выйдешь на связь со сталкерами. С кем именно, я сообщу. Скажешь, что руководство Рубежа решило уничтожить секту «Ветер», но действовать силами военсталкеров или солдат Рубежа не хочет, а потому ты предложишь им сделку… Они уничтожат «Ветер», а Рубеж амнистирует всех отличившихся. Сообщишь, что ведёшь борьбу с Хозяевами, и вы споётесь…
        - Сталкеры не пойдут на контакт со мной. Я же априори их враг, даже если среди них бывшие военсталы.
        - Всё продумано… Контактировать тебе предстоит со сталкером Инквизитором. Слышал о таком?
        - Ушибленный на голову правильный герой… Конечно, слышал. Только он со мной разговаривать никогда не станет.
        - Если знать, что сталкер Инк - это полковник Косарев, который считался погибшим со времени появления Зоны, ситуация несколько меняется… Согласен?
        Стеценко удивлёно вскинулся:
        - Лёня Косарев? Да он же мой старый знакомый…
        Виктор улыбнулся. Довольно, словно слизавший сметану кот.
        - Когда сталкеры согласятся… - продолжил он уверенно, - а они обязательно согласятся, сообщи им координаты, которые я тебе выдам. На этом твоя работа завершится.
        - А что будет потом со сталкерами?
        - Не всё ли тебе равно?
        Стеценко распахнул дверцу, тяжело выбрался из броневика.
        - Не хочу быть соучастником убийства Лёни Косарева…
        - Он - не самоцель. Косарева оставим в живых, когда начнётся второй этап. А будет он простым и действенным. Их встретит засада. Повяжем тех троих, кто всё знает, выпытаем всё, что нужно. Как только они расскажут, где спрятали ключ к аномалии, всё завертится. Мы с артефактом-ключом двинемся к «Скорбящему Камню». Потом останется лишь ждать команды для начала масштабного наступления. Сил мы накопили достаточно.
        Стеценко слушал речи Иванова с нарастающим ужасом.
        - Не бойся, друг… - притворно заулыбался Виктор, - мы возьмём себе даже ракетную батарею, которую летом смонтировали возле Радостного.
        - Это будет война? - похолодел от ужаса Стеценко.
        - Да, Валера, - Иванов победно расхохотался. Теперь уже это был смех умалишенного. - Я сижу рядом с двумя Валериями… между тобой и водителем. Загадаю-ка я победить в этой авантюре.
        - Только не забывайте, что Журавлёв - мой, - подал голос молчавший до этого момента водитель Валера.
        - Я помню, помню, - отмахнулся Иванов.
        А Вика была в полном восторге. Ей предстояло стать важной частью плана по захвату Монгола, Спама и Журавлёва. Справится - и мир пошатнётся.
        Виктор рассказал девушке обо всём, что запланировал. Он ей доверял. Для начала войны Хозяевам нужна сила аномалии «Скорбящий Камень». Но когда «Камень» будет у них, начнётся страшное. Подготовленные бойцы проекта «Воин», сектанты «Ветра» и фанатики из «Легиона», обвешанные артефактами, захватят линию Рубежа, подвергнут излучению «Камня» всё население Надеждинска, и уже через сутки в руках у Иванова и его хозяев окажется целая армия, но главное - батарея ракет с ядерными боеголовками, смонтированная на секретном объекте в окрестностях посёлка Радостный. Их воткнули в глухом лесу, в ста километрах от границы Зоны, но и туда доберутся послушные воле Виктора люди. Ракеты нацелят на Москву, Вашингтон, Пекин. «Спящие агенты» есть повсюду. Они начнут отравлять водохранилища, взрывать здания - словом, будут сеять хаос, которым воспользуются Хозяева.
        - Дух захватывает от перспектив, верно? - спросил Иванов у побледневшего Стеценко.
        У Вики захватило дух, потом вышибло весь воздух из лёгких… Произошедшее в гнилой беседке напугало её сильнее, чем тот рассказ Виктора…
        Когда юная дурёха Белка только пришла в Зону, в лагерь на Пятихатках заявилась группа ребят разного возраста. Кому-то было за тридцать или около того, а кто-то - совсем ребёнок, лет шестнадцати, не старше. С одним из парней у Вики, что называется, «проскочила искра», они целовались в полутёмной избе, когда в комнату влетели, грязно ругаясь, несколько сталкеров. Первого в Зоне приятеля Вики несколько раз как следует тряхнули, и оказалось, что он вместе с отморозками, кучкующимися в АТП «Труженик», заманил в Зону подростков, чтобы насиловать. Парня убили на её глазах, и Вика, которой следовало бы в ужасе визжать, лишь молча взирала на здоровенных, заросших детин, выволакивающих из дома бездыханное тело того, с кем Вика недавно целовалась. Тепло его губ осталось на коже девушки надолго.
        Тогда она поняла, что такое Зона. Сделала для себя ёмкий и успокаивающий вывод: Зона - это твоя ненависть, обращённая на тебя же. Каждый, приходящий в аномальные земли, был очередной каплей ненависти в бушующем море. Кап-кап, вот и полнится море.
        Фрегат казался ей нормальным. Когда группа Монгола клюнула на подброшенную Ивановым наживку, Вика быстро и цепко оценила каждого. Журавлёв, Хорёк, Спам, Грызун - все они были какими-то мутными, с дикими взглядами. Инквизитор и Монгол представились ей очень похожими, жестокими и беспринципными чудовищами, и лишь Фрегат, вечно острящий, показательно злобствующий, казался более человечным. Ошибалась. Впрочем, как всегда.
        А Иванов тоже хорош! «Девочка, это твоё последнее задание», - говорил он. С такой холодностью и отчуждённостью говорил, что Вика всё поняла. Она была его орудием, разящим мечом, и пока меч требовался, была теплота во взгляде, в жестах, в словах. И вдруг - меч в ножны, в голосе холод.
        Вика сидела на заснеженной траве неподалёку от двухэтажного корпуса детсада. Тридцать минут назад злой и грубый Фрегат пересёк черту. Девушка закрыла глаза, прислушалась к внутренним ощущениям, утёрла слёзы и двинулась к двухэтажке. У дверей её встретил Хорёк:
        - Не ходи тут одна. Мутанты ночами выходят на охоту, - предостерёг он.
        Вика лишь усмехнулась: один мутант уже есть - выродок Фрегат. Что он шептал ей на ухо, когда Вика замирала от боли и стыда? Что-то про Максима Зверева, в которого превращается и Фрегат.
        «Ты никогда не станешь им», - прошептала она, но не со злостью, скорее сочувствующе. Виноват был не Фрегат, а Виктор Иванов, отправивший её в руки сталкерской братии. Но Иванову плевать.
        Вика хотела стянуть автомат одного из сталкеров и бежать прочь от жуткого детсада, прочь от Виктора и его сектантов, прочь от Фрегата. Но отбросила эти мысли. Зимней ночью через заснеженный лес она ни за что не проберётся. В одиночку, во всяком случае.
        Девушка прошла через вестибюль, поднялась на второй этаж, где в одной из комнат расположились сталкеры. Они уже раскатали спальные мешки и теперь, усевшись на них, о чём-то тихо переговаривались. Фрегата видно не было. В центре неотапливаемой комнаты парил над полом небольшой светящийся шарик, от которого волнами накатывало тепло, обволакивая людей.
        - Хорошо придумано, - заметила Вика, - использовать «бетельгейз» для того, чтобы согреться.
        Сталкеры обернулись на голос.
        - Это Монгол придумал, - кивнул на татарина полноватый мужик лет сорока - Грызун, это Вика помнила точно. Иванов приносил ей фотографии и биографические справки о каждом из сталкеров, а Вика прилежно учила. Своего врага нужно было знать в лицо.
        - Давняя практика, - отмахнулся Монгол, - мне вообще кажется, что все артефакты в Зоне служат для того, чтобы сталкеры могли выживать. Одни защищают от холода, другие восстанавливают повреждённые ткани, третьи ещё что-то делают.
        - Чит-коды, - поддакнул Спам.
        Этот, как помнила Вика, - программист. Изначально девушка определила его как «мутного», теперь же сменила характеристику. Спам был не «мутным». Он был «убогим». Такие ангелята со сливочной улыбкой - вечные подростки, никогда не становящиеся полноценными взрослыми мужчинами. Они не в силах пережить отрыв от пуповины детства. Вот и Спам… Легенда Зоны…
        Сталкеры тем временем потеряли к ней всякий интерес и принялись обсуждать что-то своё.
        - А кого ещё можно позвать? - спрашивал Монгол и сам же отвечал: - Знаю пару ребят толковых: Спрута, Юргенса… Грызун, помнишь Юргенса? Можно ли ему доверять?
        «Леший» пожал плечами:
        - Не знаю… У него странные друзья были в последнее время. Года три назад в Надеждинск приехали натовские военные. Трое. С ними мужичок лет пятидесяти. Худой, бледный. По-русски ни бельмеса, так ему Юргенс был вроде переводчика. Не поручусь, что он тогда с Хозяевами не спелся.
        Я попытался вспомнить Юргенса, но не мог. Зато краем глаза заметил, как изменилась в лице Белка.
        - Вика, ты его знаешь? - спросил я, пока девушка не собралась с мыслями. Внезапным и точным оказался вопрос. Губы Белки дрогнули.
        - Я… - она глубоко вздохнула, сдерживая подкатывающие слёзы. - Я… знала. Раньше…
        - Давай дальше, - повернулся я к сталкеру, - про мужичка ты рассказывал.
        - А, ну вот, значит… - радостно вскинулся Грызун, довольный, что разговор перешел в нужную плоскость. Женские слёзы пугали его куда больше, чем мутанты. Как справиться с мимикримом, Грызун знал, как остановить девичью истерику - даже не представлял.
        - Мне Юргенс и рассказывает… - заговорщически зашептал Грызун, и когда произнес имя прибалта, Белка замерла, будто парализованная. - Что этот мужик нанял его и нескольких других ребят, чтобы мы, ну, то есть, они - Юргенс с братией - дошли до «Скорбящего Камня» и принесли «слёзы камня», чтобы вылечить старика. Он, говорит, болен смертельно.
        Грызун замолчал, что-то прикидывая в уме, наконец, продолжил рассказ:
        - Хосе Руис его звали. Испанец, вроде.
        - А в итоге что? Нашли они «слёзы камня»?
        - Да ни хрена, - Грызун сплюнул, - ушли - и с концами. Наёмники там были знатные. Матео, Трупоед… Никто не вернулся. Испанца погрузили в машину и увезли.
        Я молчал, переваривая услышанное. А вот Белка не утерпела. Поднялась на ноги, прошла через всю комнату. Красивая, гибкая, лёгкая.
        - Что стало с Юргенсом? - спросила она дрожащим голосом.
        - Да ничего… Уехал вместе с испанцем, - Грызун пожал плечами.
        - А я знаю, где он сейчас, - сообщил возникший словно из ниоткуда Фрегат. Он не мог знать об отношениях Вики и прибалта, но наверняка уловил в голосе и поведении девушки интерес.
        - Мы не о нём сейчас, - сказал, как отрезал, Монгол, которому уход от важной темы казался лишней тратой времени. - Мы о «Камне».
        Вика вспыхнула:
        - «Камень», «Камень»! Только и слышу про этот «Камень». У вас хоть что-то на уме, кроме куска гранита, есть вообще? Вы - люди или скотина тупая?
        Фрегат присвистнул:
        - Это ты загнула, бабёнка. Любовь, что ли, твоя - этот Юргенс?
        - А если и любовь, то что?
        - Да так, - Фрегат состроил равнодушную мину. - Тебе же сказали, что свалил твой хахаль. Взаимности добиться - ой как непросто.
        Вика замерла, напружиненная, в центре комнаты, губы её дрожали:
        - Су-чё-ныш-ш-ш, - по-змеиному прошипела она и быстрым шагом покинула помещение.
        Громко хлопнула дверь.
        - Ладно, продолжим, - я покосился на Фрегата, блаженно улыбающегося своим мыслям. - Грызун, ты этого прибалта видел потом в Зоне?
        - Не-а, - сталкер энергично замотал сальной гривой, - я его в Надеждинске видел. Он там какое-то время работал с Поляком. Это такой проводник, который…
        Я лишь отмахнулся:
        - Да знаю я… С ним кто только не работал. Даже Зверев.
        - Это какой Зверев? Который людей у Барахолки потрошил?
        - Ну, - Фрегат вскочил с кресла, глаза его хищно заблестели, - он дочурку Поляка оприходовал… Может, и прибалт её того, трахнул, в смысле.
        Грызун зло сплюнул.
        - Дурак ты, Фрегат. Как пацан пятнадцатилетний… Трахнул, оприходовал… Работал он у Поляка курьером. Частенько посылки доставлял в Москву. Он по документам Рубежа чист, как стёклышко, вот и мотался туда-сюда.
        - А потом?
        - Суп с котом и водка с перцем. Уехал он потом. Я-то в Надеждинске уже год как не появлялся, а после засветки на том блокпосту…
        Мне вспомнились события минувшей осени, когда группа боевиков Иванова захватила один из блокпостов на линии Рубежа и устроила там бойню. Грызун и Инквизитор тогда влетели на территорию, вооруженные до зубов, на натовском броневике, чёрт-те где найденном, поливали из пулемётов направо и налево. Засветились на всех камерах видеонаблюдения.
        - Ясно… - я задумчиво побарабанил костяшками пальцев о подоконник, - значит, Юргенс нам не помощник. Даже если бы мы были в нём уверены, его ещё найти нужно…
        Фрегат принялся загибать пальцы:
        - Юргенс - не помощник, он уехал. Сталкер Тарантул не помощник - он умер. Мне продолжать?
        - Не стоит, я понял… Тогда остаются только те, кто сейчас в этой комнате, плюс Хорёк.
        - Ага… Психованный татарин, «лешие», бывший вояка и баба. Команда мечты для того, чтобы помереть.
        - Ещё вчера наш план казался тебе удачным.
        - Вчера, - Фрегат присел на пол рядом с Монголом, словно не обращая на «психованного татарина» никакого внимания, и протянул к артефакту озябшие руки ладонями вперёд. - Вчера, братцы-сталкеры, было вчера. Тогда я не знал, что в этом лагере столько умалишенных сектантов. Могут и нас покрошить в темноте. Фактор неожиданности тут ни фига не фактор. Быдло-убийцы, которые Белку хотели ухлопать, не вернутся через несколько часов. Что будут сектанты делать тогда, я не знаю, может, сразу вышлют новую группу на поиски, поняв, что стряслось неладное, а может, подождут до утра. Мы - супермены, чтобы идти на них, зная, что нас ждут?
        - Один мой знакомый, - я горько усмехнулся, - спрашивал, почему в Зоне так много бывших спецназовцев, десантников и прочих людей с военным прошлым. И сам же мне отвечал, что программисты, учителя и юристы погибают в первые же дни или пасутся у Рубежа. Иногда таким чудикам везёт, и они далеко забираются.
        - И к чему ты это? - Фрегат прищурился.
        - К тому, что все здесь имеют какой-никакой опыт. Хорёк - прекрасный следопыт и отменный снайпер, ты тоже стреляешь хорошо…
        - Ага, найди того, кто лучше, и я тебе мороженку куплю.
        Не слушая колких замечаний непризнанного гения пулевой стрельбы, я продолжал:
        - …мы можем и без поддержки попробовать. Да, сектантов там больше, чем планировали, но Фрегат прав - будем мешкать, и они подготовятся, а потом размажут нас на подходе. А так… мы ведь везучие. Вот Спам, например.
        Сталкер поднял на меня печальный взгляд ослика Иа, потерявшего свой хвост.
        - Некоторых персонажей как будто кто-то под задницу подпинывает, чтобы посмотреть, как они себя поведут дальше, - хихикнул Фрегат.
        - Ангелы-хранители, - парировал сталкер, поднял с расстеленного перед ним брезента пустой магазин и принялся снаряжать патронами. Щёлк-щёлк-щёлк…
        - Или Зона, или Болотник. Или сталкерская удача… Неважно. Главное, мы можем их уделать. Если не сейчас, то когда? Тем более, Вика сказала, что у них есть заложники. А если эти твари решат проделать с ними то же, что делали со Зверевым? Помните?
        Все прекрасно помнили историю сталкера-полумутанта Максима Зверева, которого сектанты схватили и несколько недель пытали, промывали мозги, а в итоге заставили убить и растерзать своих друзей.
        - Это главный аргумент, - взрезая разговор, хрипло выдал Монгол, - я всегда в таких случаях спрашиваю себя: а если бы там был мой Рамиль? И отвечаю: там чьи-то сыновья.
        Сталкеры одобрительно закивали.
        - Инк, что скажешь?
        Инквизитор оглядел всех по очереди: грустного Спама, решительного Монгола, весельчака Фрегата, Грызуна и меня.
        - Команда мечты, - усмехнулся он, - Мы шли сюда, чтобы уничтожить сектантов. Теперь нам известна их численность. Значит, нужно прямо сейчас собираться и выдвигаться к их лагерю. Возражения есть?
        Все молчали.
        - Возражений нет. - Инк взглянул на Монгола, который одобрительно кивнул. - Тогда - полчаса на сборы. Встречаемся в фойе корпуса.
        Сталкеры принялись подниматься со своих мест, скручивать спальники. Мы и вправду шли уничтожить обезумевших сектантов, и отступать было нельзя.
        Фрегат выскользнул из комнаты незаметно, скользнул вдоль стены, сбивая локтём штукатурку.
        - Зачем ты их сейчас поднял? - перехватила его в коридоре Вика. - Хотели ведь утром идти!
        - Они собирались подмогу вызывать. Или ты не поняла? У тебя ведь был план захватить их? Так вот тебе целое стадо баранов для захвата! Если бы их стало больше, сектанты бы надорвались. А так - в самый раз.
        Вика одобрительно кивнула.
        - Через тридцать минут выдвигаемся, дурёха, - улыбнулся Фрегат и вдруг щёлкнул зубами. - Посмотрим, кто кого разжуёт.
        Девушка ушла, а сталкер остался стоять, прислонившись к стене и блаженно улыбаясь.
        - А если она нас подставит под пули? - возникший рядом Монгол недобро посмотрел на Фрегата, и тот на мгновение растерялся, пытаясь понять, слышал ли легендарный сталкер их с Викой разговор. Наконец, решил, что не слышал, иначе бы уже переломал ему руки-ноги, а Вику отдал на съедение мутантам. Пару секунд поразмыслив, как выстраивать свою линию поведения, сталкер ответил не менее угрожающим взглядом.
        - Это моя женщина, - проскрипел он, словно эшафот в момент казни.
        На сей раз растерялся Монгол.
        - Влюбился? - спросил он и вдруг просветлел.
        - А если и так?
        Сталкер хмыкнул:
        - Но ты подумай на досуге, не слишком ли много совпадений.
        Фрегат громко засопел, словно обиженный мальчишка, задел командира группы плечом и пошел вслед за Викой.
        Хусаинов ещё с минуту смотрел ему вслед, потом буркнул себе под нос:
        - Может, у вас что-нибудь и получится.
        А Фрегат внутренне ликовал. Если Вика была никудышной актрисой, то он определённо обладал недюжинным талантом лицедейства.

* * *
        Группа выдвинулась из детсада менее чем через час. Мрачные, сосредоточенные, сталкеры один за другим покидали гостеприимный корпус, на фронтоне которого значилось: «Дружить! Учиться! Играть!» Дружил со всеми сталкер Спам, учился у Монгола и Инка Александр Журавлёв, то есть я, а играли Фрегат и Белка. Как кошки с мышами.
        Головным дозором шли Хорёк и Инквизитор. Сработавшаяся двойка. Двигались слаженно, и пока облачённый в лёгкую броню Хорёк шустро перемахивал через препятствия и крутил головой из стороны в сторону, Инк в экзоскелете тяжело шагал рядом, держа на сгибе правого локтя тяжеленный «Печенег», а в левой руке сжимая кажущийся детской игрушкой детектор аномалий. В конце колонны маячил Монгол. Угрюмый как сыч, он то и дело оборачивался, возвращался на несколько метров и проверял тропу. Впрочем, тропой путь группы можно было назвать лишь условно. Они шли по щиколотку в снегу по сохранившемуся с вечера следу. Вот справа смазанные следы - это бежала Вика, а левее два чётких, глубоких следа - это её преследователи. Оба сейчас лежали за забором детского садика, изрешеченные пулями и окоченевшие на холоде.
        Если верить рассказам Вики, она бежала около часа. Удивительно, что не влетела ни в одну аномалию.
        - Удивительно везучая девчонка, - буркнул в гарнитуру переговорника Инк, и его услышали все, кроме самой Вики.
        Каждый при этом среагировал по-своему. Фрегат усмехнулся, я засомневался, а Монгол выдал очередную мудрость:
        - Просто она бежала чуть быстрее смерти.
        Сталкеры молчали.
        Аккуратно прикрыв переговорник, Фрегат указал Белке на корявую сосну, мимо которой проходила группа:
        - Вешки.
        Девушка не стала оборачиваться. Она понимала, к чему клонит её насильник. Идущие в ловушку сталкеры могли в любой момент увидеть размещённые людьми Иванова вешки, по которым она так театрально бежала навстречу «спасителям». Но они ничего не увидели. Слишком велико было напряжение в ожидании кровавой развязки.
        В полукилометре от лагеря секты Инквизитор подал знак остановиться.
        Группа рассредоточилась, замерла.
        - Кто-нибудь бывал в этих местах? - спросил Инк, и вопрос, продравшийся сквозь помехи, показался запоздалым.
        - Знаю это место, - сообщил в переговорник Грызун, - был здесь до появления Зоны. Окраина посёлка Радостный, ну, старого посёлка… Здесь были продовольственные склады.
        - С какой стороны лучше подойти? - нетерпеливо спросил Инк.
        - Семь лет назад лучше было подойти со стороны парковки, но где тут парковка? Лучше выйти на опушку и осмотреться.
        Так и решили. Меня и Хорька, как самых молодых и лёгких на подъём, отправили на разведку. На опушке леса мы залегли, разглядывая лагерь сектантов. Метрах в трёх от сплошной стены сосняка высилась бетонная стена, от которой и тянулись цепочки следов. Одна - прямо к стене, вторая забирала вправо. По верху стены шло три ряда колючей проволоки, на шипах которой болтался кусок камуфляжной ткани.
        - Вот тут она и спрыгнула, - недоверчиво сообщил Хорёк.
        - Думаешь, лжет?
        Следопыт оглядел место, где девушка перебралась через стену.
        - Всякое может быть… Она худенькая, могла и спрыгнуть. Но ощущение такое, что её на верёвке спустили, и затем Белка спокойно побежала по снегу.
        - Пойдём по следу сектантов?
        Сталкер согласно кивнул. Мы двинулись по снегу, которого на открытой местности оказалось на удивление много. Вязли почти по колено. Ветер настрогал знатные торосы, через которые нам предстояло пробиться.
        - У неё была фора… - сообщил Хорёк. - Минут двадцать, пока они огибали территорию лагеря… Инк, ты слышишь?
        - Да, слышу, - раздался в наушнике голос «лешего».
        - Поднимай всех, пусть идут по нашему с Журой следу.
        Дальше мы двигались молча. От места, где Белка перемахнула через стену, до угла огороженной территории было метров шестьсот. Стена изгибалась под прямым углом и уходила ещё метров на триста к воротам с будкой контрольно-пропускного пункта.
        - Типичная промзона, - сообщил Хорёк, - только вот откуда у сектантов снегоходы?
        Он указал на следы полозьев, уводившие от территории лагеря по снежной целине в ночную тьму. Я пожалел, что Монгол и Инк не видят того, что видели мы. Образ типичной секты, тупой и похожей на древнее племя, рушился. За воротами нас могла ждать тёплая встреча.
        Подав мне знак оставаться на месте, Хорёк бесшумно подобрался к будке КПП, положил автомат на снег и выдернул из ножен не нож даже, а кинжал с узким и длинным лезвием.
        - Дождись остальных, - попытался я вразумить сталкера, но он уже заглядывал в небольшое оконце. Затем так же бесшумно подошел к воротам и вдруг закатился в зазор между створками и укрытой снегом землёй.
        - Инк, быстрее, - поторопил я лидера «леших», а сам двинулся к воротам.
        Правая створка оказалась криво и неумело сваренной из обрезков листовой стали, и просвет внизу был достаточен для того, чтобы малогабаритный Хорёк пролез под неё. Мне в тёплом камуфляже, да ещё с рюкзаком, и пробовать было нечего.
        - Это Хорёк, тут чисто, - вдруг зашелестел в переговорнике голос следопыта, - вижу несколько дозорных костров. Готовьтесь работать в помещении.
        А потом недоразвитая створка ворот отворилась, и Хорёк жестом поманил меня внутрь.
        - Ты обалдел? - раздраженно выпалил я, вручая сталкеру его автомат.
        - Извини, - пожал он плечами, - просто не хотел, чтобы первым входил дилетант вроде Фрегата.
        - Это кто тут дилетант? - вклинился в разговор сталкер, а спустя пару минут аккуратно вошел на территорию. Следом - Спам и Грызун.
        - Мужики, все меня слышат? - постукивая по гарнитуре, спросил Грызун.
        Все поочерёдно подтвердили, что слышат.
        - В общем, так… По левой стороне промзоны идёт асфальтовое полотно, по правой - пристройка для охраны и два складских корпуса. Подходы я знаю.
        Теперь заговорил Инк:
        - Так, внимание… рассредоточьтесь и ждите остальных. И без самодеятельности!
        Мы с Хорьком послушно заняли позицию за грудой строительного мусора в углу. Отсюда были неплохо видны два озаряемых слабым лунным светом здания. Одно из них - циклопических размеров ангар, другое - одноэтажный длинный короб. Между корпусами горело несколько костров, возле которых были видны фигуры людей - часовые. Вот вам и лагерь секты. Я-то представлял, что нас будет ждать пара криво сколоченных бараков, а здесь целый мини-город. Если Белка права и там вправду два десятка человек, то дело плохо. Штурмовать такую базу с ходу - безумие. И зачем я так рвался сюда из тёплой комнаты в заброшенном детсаду?
        - Внимание всем, - зазвучал хриплый бас Монгола, - ни в коем случае не шумим. Действуем тихо и слаженно. Слушаем меня и Инка. Ясно?
        От ожидания близкого штурма меня начало мутить. Вспомнилась двухэтажная панельная «шкатулка с секретом», где мы с Шиловым этой осенью едва не расстались с жизнями. И холодный воздух разом стал вкусным, захотелось дышать и жить.
        Было решено рассредоточиться по территории лагеря, вырезать и отстреливать из бесшумного оружия всех, кто покажется. Я впервые видел, как работает Монгол. Чёрт возьми, с моей боевой подготовкой я, наверное, налетел бы на часового, завязалась бы драка, и мы перебудили бы всех. Если бы да кабы…
        Но Монгол действовал невероятно быстро и безжалостно. По-кошачьи ловко и бесшумно подобрался к бредущему через двор сектанту, выдернул из ножен армейский «смерш», сделал пару движений - и всё, у противника минус один. Куда бил, как бил - никто даже заметить не успел. Хусаинов на минуту замешкался у тела сектанта, потом выпрямился, и мы увидели на нём чёрный плащ с глубоким капюшоном и широкими рукавами, которыми воду можно было черпать. Он двинулся к следующему часовому. Пока мы перебежками от одного укрытия к другому двигались через двор, Монгол приблизился к сидящим у одного из костров сектантам, присел рядом, а потом вдруг взвился над ними, как хищная птица, клюнул каждого острым ножом в лицо и скомандовал в переговорник: «чисто». Просто машина для убийства.
        - Рассредоточимся, - скомандовал он. - Я беру Грызуна и Белку, мы идём по левой стороне двора, держась за укрытиями. Часовые у дальнего костра - наши. По центру идут Инк и Спам. Фрегат, Жура, Хорёк - вы идёте справа, огибаете первый корпус… ангар, в общем, и заходите противнику с тыла. Главное, действуйте тихо, мужики… В снегу могут быть растяжки, а на крышах - пулемёты, так что двигаемся вдоль стен, в тени. Света от луны достаточно, чтобы видеть нас с верхотуры.
        Мне поплохело. Руки в тёплых перчатках без «пальцев» вдруг вспотели, сердце затрепыхалось, но делать было нечего. Вдоль стены, аккуратно. А потом в снегу под ногой идущего первым Хорька что-то с треском лопнуло, и в воздух со свистом взмыл алый фейерверк. Хорёк отшатнулся, повалился в снег. Я последовал его примеру. В свете короткой вспышки фейерверка, распустившегося разноцветным цветком над нашими головами, трое людей в камуфляже на фоне бетонной плиты стены были идеальными мишенями. Сектанты не заставили себя ждать. Пулемёт ударил с крыши ангара, и свинцовая дорожка прошла совсем рядом с нами. Выматерившись, Фрегат бросился прочь, а Хорёк встал в полный рост, прицелился и несколько раз выстрелил на дульные вспышки пулемёта. Фонтанчики снега плясали вокруг, но он с обиженным выражением лица стрелял вновь и вновь, чуть смещая ствол автомата. Наконец, пулемёт смолк, но застрекотали автоматы. Много автоматов.
        - У тебя железные яйца! - крикнул я Хорьку.
        - Я облажался! - выпалил он в ответ.
        Да, прославленный следопыт задел закреплённую леску, и хитрый механизм поджег сигнальный фейерверк. Но Хорёк тут же спас положение, сняв пулемётчика.
        Я обернулся к воротам и увидел бегущих через захламлённый двор сталкеров. Инк и Монгол, Спам и Белка, а за ними - прихрамывающий Грызун. Нас раскрыли, и теперь нужно было либо атаковать, либо бежать прочь. Фрегат, видимо, на секунду решил, что это хороший вариант, но теперь бежал вдоль забора следом за мной и Хорьком. Нет, нельзя было отступать. Нас бы выловили в ночном лесу поодиночке. Единственный шанс выжить - пойти вперёд и победить.
        У одноэтажного пристроя, служившего постом охраны, мы с Хорьком замерли, оценивая ситуацию. Сталкеры без потерь миновали двор и теперь обменивались отдельными выстрелами с засевшими в зданиях сектантами.
        - Нужно обойти их с тыла, - хлопнув меня по плечу, скомандовал Хорёк, - там наверняка есть другой вход внутрь. Фрегат, ты с нами?
        Запыхавшийся сталкер прислонился спиной к кирпичной стене пристроя и лишь зло ухмыльнулся:
        - Сами накосячили, сами и расхлёбывайте.
        Хорёк болезненно скривился. Как бы ни закончилась сегодняшняя перестрелка, он всегда будет винить себя в том, что группу обнаружили. Словно стремясь искупить вину, он ринулся в зазор между ангаром и забором, обогнул здание и вскоре оказался с противоположной стороны. Я не отставал. Мы слышали, как грохочут выстрелы в здании и снаружи, и спешили, как могли.
        - Это типовые… - Хорёк задыхался на бегу, с присвистом втягивал в лёгкие холодный ночной воздух. - Кхы-кхы… Типовые здания. Там в-кх-кх-од должен быть…
        Я подхватил сталкера под руку, помогая выбраться из глубокого снега. Автомат вдруг показался невероятно тяжелым, а в голове, сменяя друг друга, замелькали мысли. Почему сектанты не выставили охрану у ворот? Как опытный следопыт Хорёк проморгал растяжку? Как скоро группу Монгола задавят огнём?
        Хорёк вдруг присел на одно колено, хлопнул меня по плечу:
        - Смотри!
        Я взглянул в сторону одноэтажного корпуса и похолодел. На нас мчалась стая псевдопсов, а за их клацающей зубами волной ревели моторами три снегохода.
        - Стреляй по снегоходам! - скомандовал Хорёк. - Они гонят мутантов на нас!
        Вот тебе и отсутствие охраны на территории…
        Присев на колено рядом с Хорьком, я выпустил короткую очередь в сторону сектантов, но промахнулся, зато зацепил одного из псов, который кубарем покатился по снегу, словно кегли, сбивая рычащих сородичей. Следопыт не торопился, выжидал удобного момента, и когда до пёсьей стаи оставалось метров триста, нажал на спусковой крючок. Мчащийся по центру снегоход обратился в огненный шар, волна пламени лизнула псов, и стая сбила строй. Несколько особей развернулись и рванулись прочь, остальные теперь в панике метались по снегу вокруг горящего снегохода, лаяли, скулили.
        - Бей остальных! - выкрикнул Хорёк и несколько раз прицельно выстрелил в ближайший снегоход.
        Он промахнулся. Две стальные махины с грозным рёвом неслись на нас. В последний момент я успел отпрыгнуть, а вот Хорька зацепило. Он крутанулся в воздухе и рухнул в снег. Я пустил длинную очередь в спины «наездников». Удачно. Правый снегоход хрюкнул и уткнулся в стену ангара, скинув седока. Левый же развернулся и помчался на меня. Велико было желание бежать, но я стоял как вкопанный, словно Хорёк десятью минутами ранее. Ну, давай же, езжай прямо на меня! Нужно выждать момент и…
        Палец скользнул на спусковой крючок, и автоматная пуля смачно впечаталась в лоб сектанту. Он опрокинулся на снег, а транспорт, лишенный управления, вильнул и остановился. Не дожидаясь появления новых сюрпризов, я наградил первого «ездока» контрольным в голову на всякий пожарный и побежал к Хорьку.
        Стрельба со стороны двора то затихала, то вспыхивала вновь.
        - Всё нормально, я цел! - успокоил меня следопыт, поднимаясь на ноги. Я успел сделать ещё пару шагов в его сторону и только теперь различил в отсветах пламени, что череп Хорька в районе лба смят, словно переспелая слива. Следопыт усмехнулся, выщелкнул магазин автомата и рухнул лицом в снег. А я закричал, кинулся к человеку, ставшему мне за последние месяцы если не другом, то хорошим приятелем как минимум, перевернул обмякшее тело. Тепло человеческой крови на моих руках, враз размякшая голова товарища и запах палёной собачатины… «Всё, кабздец», - долетел из далёкого прошлого голос Саныча.
        Движимый злобой, я поднялся на ноги, вынул из ножен на бедре Хорька его остро отточенный кинжал, перезарядил автомат и двинулся к ангару. Налетевшего на меня псевдопса пинком отправил в снег, а потом навалился сверху и несколько раз от души приложил прикладом. Но злоба не утихала. Дикая ярость пульсировала, заполняя всё естество. Хорёк должен был жить! Он был опытнее меня, удачливей, ловчее…
        В чуть приоткрытые створки двери ангара вошел не скрываясь, в полный рост. Подсознательно искал свою пулю, но Зона распорядилась иначе. Внутри захламлённого, с высокой сводчатой крышей ангара чудовищно пахло дымом. Саднило в горле, выедало глаза. Сектанты жгли костры прямо посреди огромного помещения, и дым, собираясь под крышей, заполнял всё доступное место. Я пару раз хватанул пахнущего полынью, горьковатого дыма, и этого хватило, чтобы понять, что в кострах жгли какую-то наркотическую дрянь. Едва держась на ногах, я выскочил из ангара и принялся жадно глотать свежий воздух.
        - В ангаре как-кх-ой-т-кх-о дым… - выкрикнул я в надежде, что радиосвязь донесёт мои слова до сталкеров, а потом упал лицом вниз и потерял сознание. Ненадолго, лишь на пару минут, после чего вскинулся, отплёвываясь от снега.
        Густой сизый дым теперь валил из ангара так сильно, что казалось, будто внутри стояли под парами несколько древних паровозов.
        - Жура, Хорёк, - загремел в переговорнике голос Монгола, - ни в коем случае не вдыхайте дым… Это яд. Слышите меня?
        Хорёк не слышал. Он к этому времени лежал в снегу с превращённым в мелкое крошево черепом. Не слышал и я, потому что вновь провалился в беспамятство.
        Глава 5
        Они называли себя детьми Зоны. Так было всегда. И много лет назад, когда первые из них устроили лагерь где-то в глуши, неподалёку от разрушенного посёлка Радостный, и позже, когда другие из них пришли на Проклятую Топь. Они не знали, как молиться Зоне и как жить, но к ним пришел учитель, который назвался Грешником. Он сказал, что научит их, как надо жить и вести себя. Он сказал, что главное для них, самое святое - это Зона. Она их богиня, их мать. Они - дети Зоны, они - те, кому шепчут её ветра. Они - её часть и её продолжение. А разве часть может не любить целое, разве дети могут не любить мать, ту, что нашептывает «Спи, сынок»? И они поверили, пошли за наставником. Так началась их жизнь. Их называли сектой, но сами они именовали себя братством, братством ветра. Всегда вместе, готовые прийти друг другу на выручку, они жили служением Зоне, и он - их главный наставник, их учитель, именовавший себя Грешником, был проводником Её воли. Зона говорила, что надо делать, а он передавал им.
        - Надо сделать, - говорил он.
        - Хорошо, - и они делали.
        - А вот это не нужно.
        - Хорошо, - они не делали.
        Каждый шаг сверяли с волей Зоны, во всём видели знамения.
        - Мы должны быть как волки. Волк никогда не оборачивается, так устроен его позвоночник. Волк не может оглянуться назад, и мы не должны оглядываться в своё прошлое. У каждого в прошлом было что-то плохое или хорошее, но прежние радости и печали пора оставить и жить. Настоящим и будущим. Забудьте, кем вы были тогда, прежде. Забудьте… Вы стали новыми, переродились. Теперь вы - воины ветра, вы - волки, которые идут вперёд. А что делают волки? Они едят. Едят свежее, сочное мясо, впиваются зубами в плоть врагов, рвут её. Нет ничего слаще, чем почувствовать вкус крови на губах. Нет звука приятнее, чем хруст ломающихся костей, треск рвущихся мышц и сухожилий врага. Вы - волки. Зона любит волков, потому что вы - её дети, вы её верные слуги, вы её адепты и вы те, кто может сделать для неё то, что не смогли сделать прочие. Вы можете очистить Зону от тех, кто в неё не верит. Они называют себя сталкерами. Ходят по землям Матери-Зоны, не восхваляя её. Они берут её дары, не понимая, что должны платить кровавую цену. Они называют дары артефактами. Зона даёт им всё: кров, спасение, а им лишь бы заработать. Но
детям Зоны не нужен заработок. Каждый артефакт, каждый её дар даёт какую-то способность, и это неспроста. Зона мудра, и если на твоём жизненном пути попался её дар, значит, ты должен использовать его. Соберите на поясе набор артефактов. Они помогут вам. Это Зона хранит вас.
        Грешник произносил такие проповеди часто. Слишком часто. Он повторял одни и те же слова, звучавшие как заклинание: «вы», «они», «Зона», «дары»… И ему верили.
        Был лишь один случай, когда адепты усомнились в том, что действуют правильно. Случилось это холодной зимой, около полутора лет назад, когда группа сталкеров ворвалась на территорию лагеря, устроила перестрелку и убила Грешника. Некоторые братья рыдали, но мудрые адепты, приближенные, те, кого Грешник называл своими лучшими учениками, сказали:
        - Наш верховный лидер не может умереть. Он - человек, носящий бессмертие в своей душе. Он вернётся. В ином обличье, сменив физическую оболочку. Мы должны съесть его останки, чтобы бессмертная душа не вернулась в это тело. Съесть как живого, потому что вместе с этим мы съедим его смерть. Кости мы бросим в аномалию, чтобы пламя пожрало их. Очень скоро Грешник вернётся к нам обновлённым, примерив иное тело, но в новой оболочке будет наш прежний лидер.
        Обрадованные сектанты так и сделали. Часть же их, небольшая группа, погналась за сталкерами и изловила троих. Двоих совсем юных и одного молодого, но всё же опытного, по имени Максим. Максим Зверев. Сталкеров кинули в подвал, накачали сонными веществами, которые хранились у братьев долгое время. Грешник научил добывать вещества из растений Зоны, из трав и кустарника, делать вытяжку и настойки. Он говорил, что некоторые растения помогают понять сущность Зоны, другие затуманивают разум. И одну из таких сывороток - сок «сон-травы» они дали своим пленникам. А потом Грешник вернулся в новой оболочке. Внешне он был не похож на прежнего лидера, но тон его был так же убедителен. Он с порога сказал: «Дети мои, я вернулся».
        Верховный лидер выбрал для себя ветхую оболочку сморщенного, низкорослого, худощавого старичка с непропорционально большими ушами.
        - Вы - волки Зоны, вы - ветры Зоны.
        Никто не задавался вопросом, почему они одновременно и волки, и ветры. Наверное, потому, что в вое ветра слышался волчий вой, а в вое волков свистел ветер. Это был голос Зоны, голос её ветров и её волков. Они были устами Зоны, глаголющими истину. Клыками Зоны, которыми мать рвала своих врагов. И они приняли нового лидера.
        - Сталкеры у вас? - спросил Грешник.
        - У нас, - ответили ему братья.
        - Они нужны мне, - сказал верховный лидер, - приведите мне самого старшего из них.
        И они привели. В вену старшему вкололи «дурман-траву», и лидер братства начал разговор:
        - Ты любишь мясо? Свежее, сочное мясо?..
        Сначала сталкер говорил, что мясо он не любит, не ест, но позже со всем согласился.
        Мысль о пожирании плоти вбивалась в его сознание с такой силой и яростью, что никто не смог бы противостоять, потому что верховный лидер Грешник знал секреты. Только он и Зона…
        - Вколите ему что-нибудь, чтобы он не умер. Он нам ещё пригодится. Сталкер станет одним из нас.
        Но Максим сбежал. Тогда впервые «ветровцы» усомнились в способностях своего лидера. То было мыслью на грани, они не пускали пугающие догадки в свой разум. Лишь невесомо промелькнуло: «А вдруг их верховный лидер, стоящий у истоков братства, стал иным… потерял силу?»
        Это случилось через год после того, как Зверев впервые попал в их лагерь. Сталкер сбежал, а Грешник сказал то, благодаря чему в него вновь поверили:
        - Братья, я не понял веления Зоны. Я - ваш лидер и старший брат, каюсь. Зона хотела, чтобы он ушел. Зверев. Этот мальчик, который хотел стать химерой, он ушел, и Зона хочет, чтобы я двинулся следом. Я пойду один, но знайте - однажды я вернусь к вам. Живите, как жили, прославляйте Зону, съедайте неверных. Будьте самими собой, волки!
        И ушел во тьму. Несколько суток наставника не было, и примерно в это же время братья поймали сталкера, который назвал себя Батрак. Он оказался изранен мимикримами, плохо соображал, но всё же был в их власти… Пленника не съели. Ритуал был немного иной… Он мог стать их братом, зачем же его есть? Нужно было найти одного или двоих - тех сталкеров, которых можно посадить в бункер, чтобы они решили, кто сильнее, кто будет рвать плоть и станет их братом, а кто умрёт. Так было сказано, так случилось.
        Но никакого другого пленника не было, и Батрак сидел один. День, второй, третий. Они ждали, но, видимо, Зона решила так, чтобы ни одного сталкера не попадалось. Не возвращался и Грешник. Некоторые братья уходили далеко от лагеря. Они принесли страшную весть, что на Рубеже Зоны, на самой её границе, в городе Надеждинске случился страшный бой. Сталкеры - эти противные Зоне создания, эти странные люди совершили невиданное. Сталкеры напали на Старших братьев.
        Старшие братья… Их когда-то привёл воскресший Грешник уже после того, как были пойманы Зверев и другие. Старшие именовали друг друга по номерам, вели себя странно, но они были наставниками.
        - Это ваши Старшие Братья. Они не просто служат Матери-Зоне. Зона создала их. Они не имеют имён, лишь номера. Чтобы получить имя, нужно верой и правдой служить Матери. Валера… его зовут Валера, и он, - с этими словами Грешник указал на одного из бойцов, - и он заслужил.
        Проходили дни после боя в Надеждинске. Ни Грешник, ни Старшие братья не возвращались, но однажды верховный лидер пришел, и все ахнули. Молодой, худощавый.
        - Я вернулся, братья, - сказал он.
        Ему поверили, но сидящий в подземелье пленник сказал:
        - Неужто любой, кто назовёт вас братьями, будет принят как Грешник? А если это самозванец? Спросите у него что-нибудь из прежней жизни, что должен знать ваш лидер, и только он.
        И братья спросили: «Скажи, Грешник, ты помнишь, кем хотел стать Максим Зверев, когда пришел к нам?»
        - Я не помню…
        - Если бы ты был Грешником, ты бы помнил. Он хотел стать химерой, а химера - это?..
        Лже-Грешник насторожился:
        - Химера - это химера.
        - Химера - это Зона!..
        Тогда братья схватили его и посадили в подземелье к Батраку. Всё было решено. Кто-то один - лже-Грешник или сталкер Батрак - должен был убить другого и стать одним из братьев. Батрак нравился им больше. Он отличался от прежних сталкеров тем, что не занимался поиском артефактов. Адепты «Ветра» частенько приходили к нему, разговаривали и уходили, поражённые тем, что Батрак очень похож на них.
        - Однажды на меня напал мимикрим, - говорил Батрак. - Но меня спас сталкер. Он назвался Максом…
        - Максом?!
        В совпадения никто не верил.
        - Какие были у него глаза, какая внешность?
        - Не знаю, он был в плаще с капюшоном.
        - В каком?
        - В таком же, как у вас.
        Братья переглядывались. Они уже поняли, кто спас Батрака. Из смертельных объятий мимикрима его вытащил Максим Зверев. Тот самый, который сбежал…
        - Послушай, Батрак… тебе не казалось, что в тебе внезапно поселилась иная сущность?
        Они надеялись, что он - чудом воскресший Грешник. Но - нет…
        Прошло ещё несколько дней, и Грешник вернулся. Он тоже был молод. Вошел в лагерь и тут же сказал:
        - Я посылал своего человека к вам. Где он, братья?
        Его проводили туда, где сидел лже-Грешник.
        - Я не мог прийти к вам, но боялся, что моё отсутствие введёт вас в уныние, и тогда я послал одного из Старших братьев. Покажи!
        Человек, которого братья едва не приняли за своего лидера, поднял руку и показал метку, расположенную между большим и указательным пальцами - несколько пересекающихся линий. В бункере вновь остался сидеть сталкер Батрак.
        - Скажи, что нам делать? - спросили они у Грешника.
        - Делать? - верховный лидер задумался… - Братья мои, у нас важная миссия. Мы должны вернуть всё, что было у нас отобрано сталкерами. Для начала мы вновь займём Проклятую Топь. Потом отыщем ключ к аномальным полям и пройдём к «Скорбящему Камню». А потом… мир содрогнётся!
        И братья поверили.
        Он направил их, а сам, оставшись в одиночестве, поднёс к уху рацию, дождался, пока с другого конца тишины ему ответят, и произнёс мягким, вкрадчивым голосом:
        - Говорит майор Иванов. Секта вновь под контролем. Мне нужно больше солдат проекта «Воин». Когда Кривошеев был жив, он умудрился угробить свой отряд. Мы захватим место, где находится «Скорбящий Камень», вновь расконсервируем центр управления на Проклятой Топи. Мы сделаем пояса с артефактными сборками и получим армию. То, к чему давно стремились.
        - Чудесно, - мурлычущий голос на другом конце сделался ещё мягче, ещё сливочнее. - Мне нравится такое рвение. Не без патетики, но всё же… А что ты будешь делать с этой троицей, со сталкерами - Спамом, Монголом, Журавлёвым?
        - Все трое живы только потому, что Кривошеев не мог…
        - Хватит. Хватит! - перебил мурлычущий голос, - ты пытаешься спихнуть на него все проблемы. Запомни, что Кривошеева нет. Теперь ты - лидер, и тебе нужно решать. Что ты будешь делать с ними?
        - Они умрут, все трое.
        - Я сомневаюсь, прав ли я был, когда назначил тебя руководить… - голос сделался жестче. - Если эти трое умрут, кто покажет нам местонахождение ключа, артефакта, открывающего путь к «Скорбящему Камню»? Кто поможет пройти к «Камню»? Все трое должны жить, по крайней мере, до тех пор, пока нужны нам.
        - Но как мне быть?..
        - Всё очень просто… Ты должен собрать остальные осколки, остальные «слёзы камня». Все. Я пришлю специалиста, который сделает тебе сборку…
        - Все артефакты задействованы, чтобы держать в повиновении секту…
        - За секту не волнуйся. Какое-то время они будут находиться под пси-воздействием. Этого времени хватит, чтобы принять решение. Ты нацелишь энергию «слёз» на то, чтобы подчинить троих сталкеров. Используй камни, чтобы сталкеры сломались. Наш специалист вскроет сознание каждого из них. И хотя бы один сдастся, расскажет, где спрятан артефакт.
        - Можно один вопрос?
        - Задавай, Витя, задавай…
        - «Скорбящий Камень» - это так важно или есть в этом что-то ещё?
        - Конечно, есть что-то ещё… Эти трое вечно портят нашей организации все планы.
        - Но они всего лишь люди.
        - Адепты тоже лишь люди. Верно?
        - Да, но…
        - Неверно! Адепты - порождения Зоны. И эти трое уже давно не сталкеры, они марионетки Зоны, с которыми нужно заканчивать. Если не справишься, можешь прощаться с жизнью. Ты знаешь, что будет тогда…
        - Я сделаю… - и отключил рацию.
        Тремя днями позже на станции Зырянка от состава Надеждинск - Москва верные люди отцепили неприметный вагон-рефрижератор и отбуксировали на запасной путь. В рефрижераторе, в искусственной мерзлоте, лежали десятки окоченевших тел - жертвы недавнего побоища на блокпосту. Сталкеры, бойцы проекта «Воин». Их тела везли в столицу для экспертизы, которая о многом бы поведала. Но не срослось. Быстрые и ловкие люди Иванова достали из рефрижератора один из трупов, а потом уничтожили остальные тела. Когда на станцию прибыла группа офицеров Рубежа, от вагона не осталось ничего - внутри сработала сборка из артефактов, активизировав небольшую аномалию «энерго», разметавшую на мелкие ошмётки всё в радиусе полусотни метров.
        Единственное тело, не подвергшееся чудовищному расщеплению аномалией, доставили в Надеждинск, и несколько специалистов принялись колдовать над ним. Это был труп Влада Кривошеева, человека, который несколько лет перекрывал Иванову кислород и резал крылья на взлёте. Пара часов манипуляций с артефактами - и мертвец ожил. Разговор с Кривошеевым предстоял сложный и долгий, страшный разговор с ожившим мертвецом, с зомби.
        - Я расскажу тебе историю, - начал Иванов, чувствуя, как в душе соединяются воедино страх от общения с мертвяком и ощущение восторга от победы над вездесущим Кривошеевым. - Жил-был мальчик Витя из города Томска. И вот однажды Витя пошел в Зону. Было у него много друзей, - Иванов горько усмехнулся, взгляд потух, - но все они сгинули на мёртвых землях. Тогда его, мальчика Витю, израненного и испуганного, нашел человек без лица. Нашел и сказал, что он - адепт Зоны, её верный слуга.
        Зомби внимательно слушал. Совсем по-человечески, чуть приоткрыв рот, выпучив глаза, словно изумлялся рассказу Иванова. Виктор видел его расколотый череп и вспухшие мозги, проглядывающие в прореху.
        - Он предложил, - сдерживая рвотные позывы, продолжал Иванов, - молодому сталкеру присоединиться к нему. «Ты будешь могущественным существом, - говорил он. - Ты будешь одним из хозяев этого мира»…
        И тот поверил. Дурень! Взрослый мужик, а поверил, как мальчишка! Человек без лица сказал Вите, что он отныне помощник великого и ужасного профессора Кривошеева, и по завершении проекта «Воин», когда Кривошеев займёт место в пантеоне Адептов, тот станет его правой рукой, карающим мечом. Но профессор, сука, всё просрал! Упустил Хусаинова на Проклятой Топи, прикончил сталкера Зверя, чей артефакт был ключом к «Скорбящему Камню». Поэтому Хозяева его скинули на самое дно, и мальчика Витю - вместе с ним. Думаешь, почему я злился на тебя?
        - Почем-м-му? - тупо выдавил зомби.
        - Потому, что ты всё испоганил. Тупой старый пердун! Ты был не в состоянии всё контролировать и мешал мне взойти на вершину.
        - Ты много о себе думаешь, - зомби попытался улыбнуться.
        - Это мне говорит мертвец, у которого через двое суток начнут тухнуть мозги, который вот-вот станет разлагаться и превратится в вонючее, гнойное месиво!
        Зомби молчал.
        - Я сделаю всё, что не сделал ты. Он звонил мне вчера.
        - Кто? - зомби вскинулся.
        - Человек без лица. Биргвид. Он дал мне шанс. Нужно схватить троих сталкеров. И убить.
        Виктор замолчал, надеясь, что Кривошеев подхватит разговор, но зомби лишь тупо смотрел на него, рот приоткрыт, правый глаз поблёк.
        - Опасайся его… Биргвида, - вдруг зашелестел мертвяк. - И Стеценко… Всех, кто служит Хозяевам.
        - Я осторожен, - Иванов натянуто улыбнулся, - знаешь, зачем я воскресил тебя?
        - Нет.
        - Мне нужно знать, как ты сумел убедить секту «Ветер» в том, что являешься их лидером, Грешником?
        - Хочешь занять моё место?
        - Хочу. Так как?
        - Я уже мёртв, поэтому могу не отвечать. Ты ничем меня не запугаешь, Витя.
        Иванов скрипнул зубами и медленно произнёс:
        - Через сорок восемь часов у тебя начнёт отмирать мозг. Через семьдесят два ты потеряешь память и станешь обычным зомби. Через девяносто часов потеряется всё человеческое, но я не думаю, что зомби с расколотой черепушкой проживёт дольше суток. Ты умрёшь. Уже умер. Единственное, чего ты боишься, - уйти бессмысленно и глупо. Если не расскажешь - так и будет. Но если поделишься знанием, я продолжу твоё дело. Это будет победа. Твоя победа над смертью!
        - Что ты хочешь знать?..
        - Мне нужны все ресурсы. Секта «Ветер», группировка «Легион», бойцы проекта «Воин». Как ты их контролировал?
        - Через псиоников… - Кривошеев закашлялся. - И с помощью сборок из артефактов… Возьми бумагу и ручку, я всё тебе расскажу.

* * *
        Иногда мне снятся странные сны. Эпизоды из прошлого переплетаются в них с причудливыми фантастичными картинами. Вот и теперь, пребывая между беспамятством и реальностью, я видел яркие образы, картинки из далёкого и не очень далёкого прошлого. Чудился блокпост, на котором довелось служить командиром пулемётного расчёта, а позже - примерить на себя роль командира «отметки».
        - Их двое, - говорил Саныч - мой «замок», которого несколько лет спустя я взял в свою группу военсталкером. Саныч погиб из-за взрыва, уйдя в увольнительную, но это позже, годы спустя. А пока он шел по коридору, докладывая мне. Я видел себя со стороны - сопливого юнца, которому доверили управление одним из ключевых блокпостов.
        - Попытались пробраться на блокпост во время пересменки. Знали расписание…
        - Да-да. Пересменка, - крутил я в голове скользкую, как мокрый камень, мысль, - на таких блокпостах раз в неделю в определенное время проходит пересменка, и личный состав меняется.
        - Дождались, - продолжил Саныч, - перебрались через минные заграждения, вошли на территорию и столкнулись нос к носу с нашими бойцами. Мы загодя приехали на блокпост, никто знать не мог. Одного скрутили, второй ранил бойца и убежал.
        - Кого ранило?
        Саныч назвал фамилию контрактника, которому прострелили руку.
        - Фигня, - констатировал он, - оклемается.
        - А нашего пойманного как величать?
        - Не колется… Откатали пальцы, пытаемся по базам «пробить». Минут через десять закончим. Он офицера требует, так что попробуй, может, что и выйдет. - И вдруг сменил тему разговора: - Слышал, что вчера на седьмой «отметке» случилось?
        - Ты про химеру? - я поёжился. - Жуть вообще… Теперь ищи-свищи эту гадину.
        - Говорят, они вне Зоны не живут.
        Я хмыкнул:
        - Ну да, свежо предание. Показывай мне этого сталкера.
        Мы тяжело прошагали по коридору, вошли в один из кабинетов, где за столом сидел парень чуть за двадцать, худощавый, с юношеской щетиной на щеках.
        - Ваши люди мне палец выбили… - замямлил парень и поднял правую руку, большой палец на которой неестественно оттопыривался. Звякнули наручники.
        - Вправь сам, - сказал, как отрезал, я. - Тебя как звать, герой-пионер?
        - А вы офицер?
        Я молча указал на шеврон.
        - Макс.
        - А фамилия у тебя есть, Макс?
        - Зверев.
        - Скажи мне, Макс… ты понимаешь, в какую заваруху ты попал? Проник на территорию блокпоста. Ты ведь сталкер.
        - Я - нет… Я пришел из Надеждинска.
        - Один хрен, - я сел на край стола, азартно, с весёлой злобой глядя на него, - ты понимаешь, что гарантировал себе семь лет «строгача»? Понимаешь? И это если оружие твоё не окажется засвеченным в «мокрухе».
        Этот сон - крик моей совести. Она вопит, требует покаяться в содеянном и не содеянном. Поэтому я увидел Максима Зверева, сидящего на блокпосту, потом - профессора Анатолия Шилова, погибшего на том же блокпосту годы спустя, и, наконец, Мишку Верещагина - старого друга, когда-то вывезшего меня, раненого, из Зоны на изрешеченном броневике. Все они вошли в мою жизнь и изменили её. Болотник, мудрый человек, сказал, что у меня просто нервы разболтаны вконец и надо отдохнуть. Это в Зоне-то?
        Мне грезился дом проводника Поляка, чья дочь погибла во время атаки мутантов на Надеждинск. В полупустой комнате, где из убранства - лишь старый диван, накрытый затхлым пледом, книжный шкаф и стол с двумя стульями, стояло фото в рамке. Улыбающаяся девушка по имени Аня. Подойдя ближе, я увидел, что на снимке не дочка Полякова, а моя бывшая. В руке у неё пистолет. «Я жена Миши Верещагина…» - зазвучал в мозгу голос. Это всё разные люди, разные картинки, разные части пазла! Снится ли мне это? Или я давно уже нахожусь под воздействием мутанта? Снится ли…
        Перед мысленным взором возникла панельная трёхэтажка в центре Надеждинска, крохотная кухонька. За столом, спиной ко мне, сидел человек в форменной зелёной рубахе, низко склонившись над тарелкой борща. Я подошел ближе, удивляясь тому, что могу управлять своими движениями во сне. Раньше всегда думал, что сон как кино внутри головы: смотреть - смотри, руками не трогай. Вблизи стало ясно - человек, сидящий за столом, мёртв. Упал лицом в тарелку с супом.
        Не понимая, что делаю, дёрнул мертвеца за плечи, и тот вдруг закашлялся, повалился на пол, переворачивая стул и сметая со стола скатерть с тарелками, чашками, ложками. Сквозь нестерпимый звон бьющейся керамики и соприкасающегося металла я отчётливо различил его голос.
        - Жура? - спрашивал недавний мертвец. - Ты?
        Картинка сменилась, и вот я уже стоял на лестничной клетке. Рядом - Саныч. Стояли, курили. Вернее, курил Саныч. Дымил как паровоз. Одну за другой, с фильтром - свои и без фильтра - оставшиеся от отца. Я лишь вдыхал терпкий табачный дым и наблюдал, как нервно подрагивала рука с сигаретой, как рос на кончике тлеющей бумажно-табачной трубки столбик пепла. Рос-рос - и рассыпался, когда нервный тремор проходил по телу Саныча в очередной раз. Он перевёз отца в Надеждинск сразу, как только устроился на службу в Рубеж. Военному сталкеру по закону полагалось ведомственное жильё, страховка и много чего ещё. Его отцу, ветерану войны, - скромная пенсия и доживание последних лет в коммуналке на окраине Читы. С дядей Сашей, моим тёзкой и большим весельчаком, познакомились после того, как Саныча перевели в мой отряд. Подтянутый седовласый мужичок лет шестидесяти, как мне тогда показалось, принёс бутылку коньяка - поздравить сына с назначением. Выпили, разговорились. Оказалось, вовсе не шестьдесят дяде Саше, а без малого девяносто три.
        - Хорошо сохранился? - спрашивал он, лукаво щурясь. - А это всё потому, что руками мало работал. Работа была умственная. Пел почти всю жизнь. Почётный гражданин своего города. Это под Читой… А вообще, какая разница…
        Доживая столетие, дядя Саша не мог усидеть на месте. Писал короткие заметки в местную газету «Голос надежды» - всё больше про военных сталкеров и снискал среди ребят уважение.
        Когда мой отряд перебросили для тренировок в Севастополь, и Саныч потянул отца следом, старик лишь скривился, мол, нечего мотаться по югам, хорошо и тут. А через месяц Санычу позвонили: его отец оказался в больнице. Поскользнулся в гололёд, ударился головой и впал в кому.
        Из Севастополя уезжали той же ночью. Я, Саныч и Клапан. Суровый мужик, боевой товарищ совсем расклеился. Не нажив к сорока годам семьи, единственным родным человеком он всегда видел отца, который наставлял, учил, выслушивал. Иногда мне казалось, что стержень в этом человеке - любовь к отцу. И вот случилась беда.
        Неделю старика пытались вывести из комы, но безрезультатно. Приезжал из научного лагеря сам профессор Дугин - седовласый толстяк, что-то выспрашивал у врачей, качал головой. Шансов было мало. Лишь надежда на чудо оставалась, теплилась до последнего. Но чуда не случилось. Дядя Саша умер, не приходя в сознание, на десятые сутки. Мы стояли на лестничной клетке больничного здания, курили и молчали. И мне вдруг подумалось, что дядя Саша, наверное, стал бы отличным сталкером. Он и его однополчане, сражавшиеся под Малоярославцем, форсировавшие Вислу и Одер, бравшие Берлин. Настоящие, кремень, о таких ножи можно точить, спички зажигать. А вместо них Зона вместила в себя другое поколение - лжецов, убийц, наркоманов. Конечно, были в Зоне и хорошие люди, но в гораздо меньшем количестве, чем хотелось бы.
        Через полгода Саныча и его напарника Кондрата взорвали в одном из домов, находящихся в пяти минутах ходьбы от больницы.
        Почему я это вспомнил? Наверное, потому, что дядя Саша стойко ассоциировался у меня с Монголом, человеком, прошедшим две войны, таким же суровым и настоящим.
        К чему этот сон, вереница образов, лица знакомых и друзей, живых и мёртвых? К чему? И вообще, сон ли это? Нет же, не сон… Я просто надышался белого дыма и теперь брежу… Или умираю. Может, я уже умер и это ад - смотреть цветные, яркие сны, множество картинок из прошлого, от которых больно и страшно… Господи, мне страшно!
        Пришел в себя быстро и болезненно, будто кто-то сжал мне виски, силясь раздавить череп. Огляделся.
        В длинном, узком помещении, чем-то напоминающем рабочую бытовку, нас было четверо. Помимо меня, развалившегося на грязном топчане, - Фрегат, Грызун и Спам.
        Они методично обшаривали ящики и шкафы, которыми было уставлено помещение.
        Насвистывая «Пар-ранойя-я…», Фрегат двигался через комнату, распахивая дверцы шкафов, сваливая на пол кипы бумаг и книги.
        - Макулатуры полно.
        - Не думаю, что это отчётность секты, - заметил Грызун.
        - Верно мыслишь, «леший», - Фрегат выудил из сваленных на пол бумаг один из листков, прочёл:
        - «…в связи с этим считаю необходимым доукомплектовать гарнизон взводом военных сталкеров и несколькими турелями…». Так, тут какие-то отчёты военных.
        - Переход на Проклятую Топь, - пояснил Спам. - Когда-то в здешних краях был лагерь учёных, но потом его вырезали люди Иванова.
        - И вояки не уничтожили бумаги?
        - Я же не говорил, что лагерь был прямо тут. Он севернее, за аномальными полями. А бумаги могли и сектанты припереть.
        Фрегат хохотнул:
        - Ага, чтобы вечерами почитывать… Или подтираться.
        Грызун его оптимизма не разделял. Выгреб из шкафа пластиковые скоросшиватели с документами, бегло их пролистал:
        - Вот, слушайте: «…для успешного функционирования образца № 4 требуется наличие мощного аккумулятора. Предполагается использовать…»
        - И что? - не понял Фрегат.
        - Какие-то научные бумаги.
        Фрегат лишь отмахнулся. Сталкер продолжил открывать шкафы один за другим. Наконец, добрался до стоящего в дальнем конце комнаты холодильника, рывком распахнул дверцу.
        - О, а тут у них пиво. Не совсем-то мясоеды - эти ваши «ветровцы». Под мяско пиво - самое то, - довольно крякнув, сталкер откупорил бутылку, сделал несколько глотков.
        - Пока ты бухаешь, Хорёк на улице остывает.
        - А что я? - Фрегат удивлённо вскинулся. - Выжил, потому и праздную. Пока вы тут пыльные каракули разбираете, я кайфую…
        Он обернулся в мою сторону, хотел что-то сказать, но вдруг поперхнулся и закашлялся. Спам и Грызун посмотрели сначала на него, потом на меня.
        - Он очухался, оказывается… - Фрегат ткнул в меня початой бутылкой пива. - Я чуть не помер от неожиданности. Оборачиваюсь, а он смотрит… Вообще пацан с того света вернулся.
        Сталкеры старались не обращать на Фрегата внимания, будто он был школьным хулиганом, пытающимся балагурить, срывая урок.
        - Ты в норме? - спросил Спам.
        Я отрицательно замотал головой. Противная горечь на языке, шум в ушах и гулко колотящееся сердце - разве это нормально?
        - Закатай рукав, - скомандовал сталкер, демонстрируя мне шприц, на два кубика заполненный розоватой жидкостью.
        - Марганцовка, что ли? - я попытался улыбнуться, но уголки посиневших губ лишь мелко дрогнули.
        - Перцовка, блин! Рукав закатывай, Жура.
        - Я доверяю только трём врачам, - снова нелепая полуживая улыбка, - Булгакову, Розенбауму и Че Геваре.
        Спам раздраженно засопел.
        - Я - Че Гевара. Берет дома забыл. Руку подставляй, не заставляй доктора Че колоть обезболивающее тебе в задницу.
        Я медленно, словно пьяный, кивнул.
        - Ха-а-арашо. Иди…
        - Куда «иди»?
        - Туда. В задницу. Иди туд-а-а и коли себе на здоро…
        - У нас одного полудурка хватает, - он зло указал на Фрегата. - Ты ещё мне будешь нервы трепать?!
        Я послушно расстегнул куртку, снял свитер и закатал рукав футболки. Хищно поблёскивающая игла воткнулась в предплечье, а когда розоватое содержимое шприца впрыснулось в тело, рука занемела.
        - Что это было? - спросил, надевая свитер.
        - Противоядие своего рода, - горько усмехнулся Спам.
        - Дым видел? - пояснил за него Грызун.
        Я ошалело кивнул.
        - Ну, вот… Эти чудики решили красиво себя убить. Откупорили армейские запасы боевых газов, добавили артефактов. Короче, через десять минут ни одного живого там не было.
        - Зачем они это сделали?
        Мне и вправду была непонятна логика сектантов. Они выигрывали в нелепом бою с группой Монгола, но внезапно собрались умереть?
        - Кто же разберёт?.. Сектанты. Тебе сейчас полегчает. Мы нашли у них нужные лекарства…
        Тут в разговор вмешался Спам:
        - Жура, не торопись вставать. Полежи минут десять-пятнадцать хотя бы.
        Я лишь отмахнулся.
        - Расскажешь, что произошло?
        - Ага, сказку тебе не рассказать? - вклинился Фрегат, а Спам сказал мне:
        - Тебе повезло, тёзка. Невероятно повезло, что ты сам вышел из здания.
        - Из ангара…
        - Да, из ангара… - он кивнул. - Ещё пара вдохов этой отравы, и мы бы тебя не откачали. Но вдвойне тебе повезло, когда здесь, - он обвёл помещение рукой, - мы нашли аптечку с антидотами. И каждый подписан: «от дурман-травы», «от сон-травы», «от белого дыма». Вкололи тебе два кубика. Посмотрели, что будет.
        Я удивлённо воззрился на сталкера:
        - А если бы там был яд?
        - Ты предпочёл бы умереть от токсического шока?
        Я молчал.
        - Тем более, у каждого из сектантов тут отдельный шкафчик. А в шкафчиках - три антидота. «Ветровцы», кажется, планировали химическую атаку. Догадываешься, против кого?
        Я не догадывался. Строго говоря, мне было наплевать - так сильно болела голова, а в горле саднило, будто я вылакал бутыль рома без закуски.
        - Тут вообще много странностей, - принялся рассуждать словоохотливый Грызун, - собак тех видел?
        - Псевдопсов, - поправил его Спам, а Фрегат лишь закивал, отхлёбывая пиво.
        - Так у каждого пса вживлён под кожу маленький кусочек артефакта. Монгол предположил, что таким образом ими пытались управлять. Вивисекторы, в общем…
        - А где сам Монгол? - заволновался я.
        - Отдыхают, - успокоил Фрегат. - Решили, что два часа сна им помогут. Тоже наглотались этого дыма. Они и девка, Белка эта.
        Я опустил отяжелевшие веки, и перед мысленным взором замелькали, сменяясь, картины нынешней ночи: бой с лысым, спасение Белки, атака на лагерь сектантов, гибель Хорька, белый дым… Жуткие, болезненные картины.
        - Пленников нашли? - спросил я, рывком садясь на тахте.
        Спам придержал меня, не давая упасть.
        - И не искали… Ты ещё минут тридцать отдохни, время есть.
        Я отрицательно мотнул головой:
        - Не могу… Надо что-то делать.
        Пошатываясь, поднялся на ноги, сделал шаг, второй. Ничего страшного, ощущение лёгкого бодуна присутствует, но не более того. Вышел на середину комнаты, плывущей, раскачивающейся, выдернул из рук Фрегата бутылку и с силой шваркнул ее об пол. Брызнули в разные стороны осколки и пивная пена.
        - Хорёк сегодня умер, - повторил я озвученную Спамом мысль, - умер, чтобы уничтожить секту и спасти заложников. Пока мы никого не спасли, пить ты не будешь.
        Фрегат не возражал, не ёрничал. Теперь он был увлечён содержимым шкафов, выгребал вещи, рассматривал, порой витиевато ругался.
        - Что там?
        - Мини-компьютеры, документы, вещи… Жетоны какие-то.
        Я подошел, взял из рук Фрегата связку стальных жетонов. Личные номера военных сталкеров. Здесь их с десяток, а значит, каждый жетон - это чья-то жизнь и чья-то смерть. Терзаемый смутной догадкой, принялся просматривать жетоны и нашел то, что боялся и хотел найти.
        - Бакс, Клюв, - прошептал я, чувствуя, как предательски дрожит голос.
        - Знал их? - поинтересовался Спам.
        Я кивнул:
        - Мои бойцы. Пропали во время рейда в Зону. Я тогда проводил профессора Шилова к «Скорбящему Камню», вернулся, а их и след простыл. Думал, гадал, что с ними…
        - Сочувствую, - Спам хлопнул меня по плечу. - Но такое знание лучше незнания. Есть определённость хотя бы…
        - Определённость в чём? В том, что моих ребят съели сектанты? Это ведь трофеи с убитых и съеденных. Или нет?
        - Мы не знаем, - поняв, что я начинаю злиться на него, примирительно сообщил Спам, - может, да, а может, нет. Если встретим кого-то из сектантов, то спросим.
        - Не спросим, - я что было сил пнул дверцу ближайшего шкафа, - эти суки струсили и убили себя. Подлые мрази… Даже тут обскакали.
        К тому моменту, как Грызун разбудил Инка и Монгола, я уже оклемался. Помог артефакт «серп», который достал из своего рюкзака запасливый «Айболит» нашей группы - Спам. Я повертел тёплый камушек в руках пару секунд, чувствуя, как сердце начинает биться в бешеном ритме, и кинул обратно в контейнер.
        - Легче? - спросил участливо Спам, захлопывая крышку контейнера.
        Я согласно кивнул. Стало и впрямь намного легче. Главное, подольше не закрывать глаза, чтобы не видеть мёртвого Хорька… От мысли, что следопыт погиб, мне было грустно и страшно.
        Монгол выглядел плохо - кожа землистого оттенка, мешки под глазами. Он влажно кашлял и поминутно сплёвывал длинную, тягучую слюну на пол.
        - У вас в Казани так принято, да, на пол плевать, - попытался поддеть его Фрегат, но Хусаинов лишь показал сталкеру кулак.
        - Понял… Какие все нервные после этого газа…
        Нервным был и Инквизитор. В извечном своём экзоскелете он протиснулся в узкий дверной проём, оглядел собравшихся и сообщил:
        - Спам, дай девочке «серп», пусть подлечится… Она совсем бледная. Да, надо искать заложников. Она говорила, эти ребята в каком-то подвале сидят…
        - «Серп» плохо влияет на сердечный ритм, - начал было Спам, но Инк жестом остановил его:
        - Просто сделай. Не помрёт - она молодая, сильная. Нам от неё ясный ум сейчас нужен, чтобы указала, где пленников искать.
        Ещё минут пятнадцать сталкеры, как неприкаянные, бродили по единственному уцелевшему корпусу сектантской базы, стаскивали в вестибюль полезные, на их взгляд, предметы, а Инк и Монгол на правах самых опытных осматривали находки.
        Из разговора с Грызуном я узнал, что за несколько минут до появления белого дыма группа была прижата к куцему укрытию в центре двора, и пара сектантских гранат решила бы дело. Но потом сталкеры увидели, как из «ангара» повалил густой белый дым, и ринулись внутрь, решив, что сектанты сами себя подожгли по неосторожности. Белка и Монгол, первыми влетевшие внутрь, тут же рухнули без чувств, а Инк, буквально выволокший обоих наружу, наглотался и того больше. Когда Фрегат, Спам и Грызун с грехом пополам разобрались, что произошло, и двинулись на зачистку второго корпуса, оказалось, что длинное одноэтажное здание пусто. Все «ветровцы» по непонятной причине собрались в «ангаре» и отравили себя.
        Во втором корпусе, к радости Спама, нашлись аптечки с антидотами и много других интересностей. Вышедший на обход территории Грызун десятью минутами позже обнаружил меня, лежащего на снегу возле ангара в окружении обгорелых, изрубленных пулями собачьих тел. К слову, именно мой спаситель обнаружил, что у всех собак на головах в районе темени имеются странные наросты. Не пожалел времени сковырнуть одну из шишек ножом, и на ладонь сталкера выкатился небольшой артефакт «высверк». Совсем маленький, но тёплый и явно активный.
        - Всё страньше и страньше, - пожал плечами Грызун, помогая мне обшаривать шкафчики в одной из комнат, служившей, по всей видимости, казармой - в два ряда стояли панцирные кровати. Ничего ценного и полезного вроде патронов и оружия найти не удалось, и мы вернулись в фойе, где Инк уже привычно разложил на сектантской плащ-накидке пачки таблеток, перетянутые канцелярской резинкой, несколько флешек и телефонов.
        - Источники информации забираем с собой, - он выжидающе посмотрел в конец коридора. - Жетоны тоже берём. Передадим Стеценко, пусть знает, что стало с ребятами.
        Он тяжело вздохнул. Похоже, весть о гибели военсталкеров от рук сектантов произвела на него не меньшее, чем на меня, впечатление.
        Когда в конце коридора показались Спам и Белка, Инк хлопнул себя по нагрудной пластине бронекостюма и скомандовал:
        - Выдвигаемся. Девочка покажет, где сидят пленники. Будьте осторожны, кругом могут быть растяжки, мутанты или живые сектанты. Идём аккуратно.
        От одноэтажного корпуса до массивного ангара было метров пятьсот. Дошли, аккуратно проверяя территорию на наличие мин, впрочем, в глубоком снегу это было весьма проблематично. У ангара заметили окоченевшие собачьи тела и трупы дозорных «ветровцев».
        - Может, уберём? - предложил Грызун, но я лишь сплюнул:
        - Пусть лежат. Собакам - собачья смерть.
        Инк поддержал:
        - Согласен. Пусть гниют.
        Остальные промолчали - защитников у покойных не оказалось. Лишь Белка с непонятной жадностью вглядывалась в почерневшие, заметённые снегом лица сектантов.
        - А Хорёк? - вдруг спросил Грызун, и все встрепенулись.
        Мы и вправду забыли про тело Хорька, верного оруженосца Инка, Санчо Пансы Зоны.
        - Сначала позаботимся о живых, - сказал, как отрезал, Инк. - Показывай, девочка.
        Белка, которой переговорной гарнитуры не досталось, указала на небольшой одноэтажный кирпичный пристрой, прилепившийся к стене ангара со стороны входа на территорию. На его крыше был виден крупнокалиберный «Утёс», спрятанный за бруствером из мешков с песком. Рядом с дулом смертоносного «зверя» были видны посиневшие человеческие руки. Тот самый сектант, которого Хорёк снял в ночном бою. А теперь, на рассвете, вовсе непонятно, как умудрился… Одно слово - ганфайтер, стрелок от бога.
        - Здесь должны быть, - сообщила Белка, указывая на пристрой.
        - Если они не траванулись газом, - горько заметил Монгол. - Грызун, Спам, открывайте.
        И взял наизготовку автомат, готовый полоснуть очередью любого, кто окажется в помещении. Аккуратно открыли двери, вошли. Часть пристроя занимал объёмистый, пузатый бойлер и несколько ржавых труб. В остальном - ничего интересного, узкие окна под потолком, бетонный пол, несколько лампочек, свисающих на шнурах с потолка и начинающих раскачиваться от порывов ворвавшегося снаружи ветра.
        Но было в пристрое кое-что странное - посреди помещения в полу располагался массивный стальной люк с винтовым механизмом, а чуть поодаль - раструб воздуховода. Я подошел к трубе воздухозаборника и крикнул в оцинкованный раструб:
        - Эй, есть там кто-нибудь?!
        «Будь-будь-будь», - заплясало неожиданное эхо, а потом снизу послышался стук металла о металл. Кто-то отбивал сигнал СОС. В подземной темнице определённо были люди. Пленники, которые по логике сектантов должны были повторить судьбу Максима Зверева и стать такими же чудовищами.
        - Открываем, - скомандовал Монгол.
        Спам с Фрегатом принялись крутить «штурвал» запорного механизма и, наконец, откинули тяжелую крышку.
        - Эй, вы, там!.. Кто бы вы ни были!.. - донеслось снизу. - Помогите!
        - Короче, так, - рявкнул Монгол, подходя к лазу, - не дай бог там кто-то с оружием… Тут же положим всех! Ясно? Выбирайтесь по одному!
        - Да я тут всего один.
        Мы помолчали.
        - Мне вылазить или нет?
        - Вылазь. Ты кто такой?
        - Так вылазить или говорить?
        - Да говори уже, кто такой, а потом вылазь!
        Нервы у всех были на пределе.
        - Из анархистов я, зовут Батрак.
        - Давно здесь сидишь?
        - Да вы заколебали… Давно сижу, давно!
        И вдруг Инк задал вопрос, которого ждали все:
        - Белка с тобой сидела?
        Я метнул резкий взгляд на девушку. Та вдруг изменилась в лице, взгляд сделался затравленно-бешеным.
        «Со мной, со мной сидела», - казалось, должен был выкрикнуть Батрак, но из подземелья послышалось:
        - Какая, нахрен, Белка? Мужики, дайте вылезти!
        Привычная ухмыляющаяся маска на лице Фрегата дрогнула. Он ощерился и вдруг вскинул автомат. Стоявшая рядом с ним Белка медленно начала поднимать руку с пистолетом. Этих двоих, стоявших у самого входа в пристрой, отделяло от остальной группы всего несколько метров. На мгновение я подумал, что хватит одной точной очереди, чтобы срезать меня, Спама, Инка, Грызуна и Монгола. Тра-та-та - и пять трупов.
        Стоявший лицом ко входу Монгол всё понял, и без того вскинутый автомат обратился дулом на Фрегата, я тоже потянулся к оружию. Всё это заняло пару секунд, пару долгих, тягучих, горьких секунд. От быстротечности событий, казалось, заложило уши. Мы оказались вне времени. Мозг работал на пределе, просчитывая возможные варианты развития событий, а тело не поспевало за разумом, потому автомат в моих руках поднимался так медленно, и когда левая рука прижала цевьё снизу, фиксируя «калашников» для выстрела, в помещении уже раскатисто громыхнуло - Фрегат опередил меня. Ещё мгновение - и восстановилось привычное течение времени, я услышал два оглушительных пистолетных хлопка и короткую автоматную очередь, увидел, как начал заваливаться на бетонный пол стоящий спиной к Фрегату и Белке Инк, так и не успевший ничего понять. Рядом с ним рухнул Грызун. Мгновение, словно чиркнувшая о броню пуля, - было и нет, но вместе с ним оборвались две жизни.
        Прежде чем Фрегат и Белка выскочили за дверь, я успел увидеть растерянный взгляд сталкера. Казалось, он совсем не ожидал, что события будут развиваться таким образом. А вот Белка догадывалась…
        Перескочив через тела Инка и Грызуна, я выскочил на улицу вслед за беглецами, поскользнулся на крыльце пристроя и кубарем покатился по двору, слыша, как над моей головой со свистом пронеслось несколько пуль. Совсем рядом. Видать, Зона и впрямь ставит подножки тем, кого желает уберечь…
        Следом за мной выскочил Монгол. Он вскинул автомат и пустил в беглецов длинную очередь, но не попал.
        - Спам, держи лаз под прицелом! - крикнул оставшемуся в пристрое сталкеру Монгол и побежал за Фрегатом и Белкой. Я заковылял следом.
        Лишь у ворот раскрасневшийся Хусаинов махнул мне рукой:
        - Возвращаемся… Позже нагоним.
        Мысль дождаться утра казалась вполне здравой. Фрегат, будучи отличным стрелком, мог доставить нам немало проблем. К тому же разве мы могли оставить Спама в полном мертвецов и псевдопсов лагере? Инк и Грызун, скорее всего, мертвы, но если нет - им нужна будет помощь.
        Мы вернулись через несколько минут. Злые и растерянные. Инквизитор, огромный и неповоротливый в своём экзоскелете, лежал на полу лицом вниз. На лысом затылке зияло кровавое входное отверстие от пули. Это было так нелепо… Мне всегда казалось, что Инк, лидер «леших», переживёт любую бойню и умрёт дряхлым стариком где-нибудь в Надеждинске. Но теперь он был мёртв. А ещё Грызун… Тот лежал на спине, глаза обращены к грязному, покрытому пятнами чёрной плесени потолку.
        Бронежилет не помог. Пули из автомата Калашникова на таком расстоянии не оставляли шансов. Они пробили бронежилет и, наверное, метались между передней, грудной, и задней пластинами, превращая в кашу внутренности сталкера. Грызун что-то шептал, когда мы подошли к нему и склонились над умирающим.
        - Грызун, прости… - начал было Монгол, - мы найдём «серп» и вылечим тебя…
        - Сука он… - только и шептал сталкер, не слыша нас, - сука…
        А потом вздрогнул, и его живые глаза поблёкли, губы распрямились в голубоватую ниточку.
        Спам присел на колено возле мертвеца, закрыл сталкеру глаза и с силой саданул кулаком о бетон.
        - Вы убили Фрегата?
        Мы с Монголом переглянулись, но ничего не сказали. Стояли молча. Грустные, усталые. Спам понял, что мы упустили беглецов, и тоже молчал, не зная, как реагировать. Наша смертельно опасная вылазка закончилась бесславной гибелью большей части отряда. А ведь Инк говорил: «Нужно позвать подмогу». Какими аргументами мы его закидали, что «леший» согласился на безумную авантюру? Теперь уже не важно…
        - Эй, ребята, я не хочу вас отвлекать, - послышался голос из-за наших спин.
        Мы обернулись, и вечно спокойный Монгол едва не выстрелил, но в последний момент убрал палец со спускового крючка. Перед нами стоял полноватый мужичок лет сорока, невысокий, с приятными чертами лица. Казалось, он хотел улыбнуться, но увидел окровавленные тела, и улыбка, словно подтаявший снег с крыши сарая, сползла с его лица.
        - Мужики, я не знаю, кто вы такие, но я вам очень благодарен… Если бы не вы, этот клятый псионик… вы же его убили? Вы же его?..
        Договорить он не успел. Как-то странно попятился к лазу и тут же солдатиком ушел вниз, не вскрикнув. Люк, закрывающий лаз, захлопнулся сам собой. Сам собой начал закручиваться «штурвал».
        - Псионик… - тихо и растерянно произнёс Монгол. И это было сродни приговору для нас троих. Я увидел, как сталкер потянулся к висящей на разгрузке последней гранате, сдёрнул её. Кольцо чеки осталось болтаться на жилете. Двумя пальцами Монгол зажал замедлитель, и я понял, что к чему. Лучше взорвать себя вместе с мутантом, чем стать его марионеткой.
        Спам с автоматом вскинулся, пытаясь отыскать взглядом существо. Где он, где он, этот мутант? Выскочил на улицу.
        - Нельзя оставаться на месте! - рявкнул Монгол, и мы побежали к воротам, где и столкнулись с мутантом лицом к лицу. Он шел нам навстречу. Небольшой, худощавый парнишка лет восемнадцати в свитере а-ля Бодров улыбался. Руки он развёл в стороны, ладонями вперёд, словно готовый к распятию Христос. Молодой парень. Татарин.
        - Привет… А вы думали, почему всё так легко?
        Никто из троих не проронил ни слова. Мутант в обличье человека разглядывал нас внимательно и притом постоянно улыбался, словно хотел сказать: «Неудачники, вы подчинитесь мне».
        - Ты не мой сын, - зашептал Монгол, - ты не Рамиль!
        - Да-да-да. Твой Ромка - зомби, который сейчас сидит в доме у Болотника. А может, это я - твой сын, а там лишь его физическая оболочка? Не думал об этом, отец? О том, что героя ждут приключения…
        Монгол побледнел, зашептал что-то невразумительное.
        - Хватит… идёмте внутрь… Я приготовил для вас троих уютный подвальчик…
        - Это он убил сектантов, Монгол! Он заставил их пустить газ! - закричал всё понявший Спам.
        Мутант мягко улыбнулся и махнул рукой.
        Повинуясь его страшному жесту, мы двинулись, бросив оружие, теряя контроль над своими телами. В последний момент, чувствуя, как деревенеют голосовые связки, я успел крикнуть Монголу:
        - Граната.
        Сталкер отрешённо посмотрел на меня, на руку с зажатой в ней «эргэдэшкой», а потом вдруг зашвырнул гранату за забор. Вот и всё, шансов одолеть мутанта не осталось.
        Часть вторая. Время вспомнить
        Глава 6
        Пятью годами ранее. Казань
        - Загулял парнишка, - донеслось из дежурки.
        Азат Хусаинов виновато потупился, снова заглянул в полукруглое окошко:
        - Да не мог он…
        Полицейский, вальяжно развалившийся на кресле в душной комнатёнке, страдальчески закатил глаза.
        - Сколько ему? - не дожидаясь ответа, продолжил: - Семнадцать. Я в его возрасте трахался и бухал. Бухал и снова трахался. Молодость.
        Азат скрипнул зубами:
        - Послушай… те… Вы обязаны принять заявление. Пропустите меня к участковому. Вы обязаны…
        Дежурный нехотя поднялся с жалобно скрипящего кресла, вышел в коридор, облокотясь о вертушку турникета, зафиксированную в закрытом положении.
        - Слушай, дед… - он с прищуром глянул на Хусаинова - молодой, холёный, с намечающимся вторым подбородком и оттого похожий на оплывшего по весне снеговика. - У нас и без тебя работы море. Ты, дед, топай отсюдова. Вернётся твой сынок. Проспится и вернётся.
        Никогда ещё Азата не называли дедом. В свои сорок пять смуглый, низкорослый татарин мог сойти за пятидесятилетнего, но дед - это уж слишком. И какого чёрта этот жиреющий сопляк тыкает ему? Почему решил, что его сын, не вернувшийся вчера домой, напился? Потому, что сам «дед» обряжен в рабочую фуфайку? Так ведь со смены.
        - Мой сын, - отчеканил Хусаинов, делая шаг к турникету, - не пьёт вообще.
        Полицейский вновь скривился. Он не хотел пропускать человека в замызганной, рабочей одежде. Участковый - Паша Устинов - с утра сказал ясно и недвусмысленно: «И никаких заявлений не принимаем. Без них висяков - до задницы».
        - Слушай, дед…
        Хусаинов жестом остановил толстяка.
        - Я пойду и напишу заявление, - проговорил он тоном, не терпящим возражений.
        Дежурный сглотнул. Он хотел было сказать что-то вроде «нет, не пройдёшь», но, натолкнувшись на тяжелый взгляд Азата, отступил.
        - Щас открою, дед.
        Через полминуты турникет пискнул, вместо красного огонька на панели зажегся зелёный, и Хусаинов беспрепятственно прошел в здание.
        - Участковый сидит… - начал было дежурный, но человек в фуфайке уже шел по коридору.
        Он знал без подсказок, где сидит участковый. Третья дверь справа. В конце коридора камера, транслирующая изображение на монитор в дежурке. Но толстяк настолько ленив, что вряд ли следит за камерами.
        Тем лучше для Азата. Хусаинов запустил правую руку в карман, просунул пальцы дальше, в прореху. За подкладкой коснулся тяжелого кастета, сделанного несколькими днями ранее у себя в кочегарке. Зафиксировав кастет на руке, левой открыл дверь - рывком, без стука, тут же шагнул к сидящему за столом участковому.
        - Стучаться тебя не учи…
        Кулак с поблёскивающим кастетом прилетел точно в живот вскочившему из-за стола человеку, тот повалился обратно в кресло, ткнулся лицом в разложенные на столе бумаги, захрипел.
        Азат не торопился. Он спокойно закрыл дверь, прошел к столу, взял с него связку ключей и запер кабинет изнутри.
        Закончив приготовления, сел напротив участкового, дышащего часто, с хрипами и свистом, словно выброшенная на мелководье рыба.
        - Продышись, Паша, - зло осклабился Хусаинов, - носом попробуй. Сейчас отпустит.
        Участковый, выпучив глаза, принялся оттягивать ворот форменной рубахи, ослабил узел галстука.
        - И не вздумай орать, - предупредил Азат, поигрывая кастетом.
        Хозяин кабинета и не собирался звать на помощь. Он лишь теперь, спустя пару минут после удара, красный как рак, впервые вздохнул полной грудью и со страхом посмотрел на Азата.
        - Ты знаешь, зачем я пришел, - спокойно пояснил Хусаинов.
        Он не спрашивал - констатировал факт. Устинов отрицательно мотнул головой.
        - Знаешь… Я разговаривал с матерью Коли Горюнова. Она сказала, что последним, с кем ребята общались, был ты. Так?
        Рука с кастетом коснулась стола, громко клацнув о лакированную поверхность.
        - Они просили помочь… - Участковый выпрямился в кресле. - Ох, блин… Азат, зачем так бить-то?
        - Куда они пошли от тебя?
        Участковый потупился.
        - Куда, Устинов?
        - Они оружие просили, - наконец выдал участковый, - хотели купить пистолет.
        - А ты?
        - А что я? Пообещал закрыть их на пятнадцать суток, если ещё раз о таком заикнутся.
        Азат немного помолчал, опустив голову, потом вскинулся, волосы упали на лоб немытыми, липкими прядями:
        - Рамиль дома не ночевал. Значит, они уже могут быть в пути.
        Глаза Устинова забегали, он облизнул пересохшие губы, метнул короткий взгляд на край стола. Там, под столешницей, чернела тревожная кнопка. Нужно лишь коснуться спасительного пластика…
        - Сука, только нажми, - пресёк его план голос татарина. - Мне нужно знать, на какой машине они могли поехать, кто, кроме Рамиля и Горюнова, с ними.
        - Да не знаю я! - не то простонал, не то проныл участковый, - они спрашивали, что нужно с собой брать, какие вещи, еду. Ну, про аптечку…
        - И ты, мразь такая, им об этом рассказал? Взрослый ведь мужик, а ведёшь себя, как идиот.
        - Да откуда я знал, что они решатся! - едва не закричал участковый, незаметно, как ему казалось, переместившись к тревожной кнопке.
        Но Хусаинов уже поднялся со стула. Его сын с несколькими приятелями-студентами пропали минувшим вечером. Не пришли ночевать. Перебрав вещи в комнате сына, вернувшийся со смены Азат понял: мальчик взял с собой запас тёплой одежды, штормовку, подаренный Азатом нож - трофей с чеченской войны. Значит, и вправду ушел. А они с женой не верили, что сын мог воплотить в жизнь свои подростковые угрозы…
        - Не лезьте в мою жизнь! - кричал мальчик. - Как хочу, так и живу! Я вообще могу уйти в Зону сталкером!
        В последнее время Рамиль с друзьями все уши прожужжали родителям о Зоне отчуждения и сталкерах. Началось с того, что с Рубежа Зоны вернулся в Казань брат их тренера по греко-римской борьбе, побывавший там в командировке, и навешал юнцам лапши на уши, дескать, в Зоне становятся настоящими мужчинами, надо испытать себя. Как теперь оказалось, подростки готовились. Как минимум двое - Рамиль Хусаинов и Коля Горюнов собирали рюкзаки. А Устинов заливался соловьём: «В Зоне вы станете крутыми парнями…» Тварь. Сам, небось, отсиживался в Надеждинске, в комендатуре, бумажки перекладывал, а пацанам головы задурил.
        - Сядь! - грозно зашипел Хусаинов. - Бери телефон, звони на пост ГАИ, спрашивай, какие машины шли сегодня, требуй записи.
        - Не дадут они вот так, сразу.
        - Тогда предлагай варианты, как узнать, на какой машине поехали.
        Участковый глупо хлопал глазами.
        - Ну!
        - Я… Я не знаю. Надо их перехватывать на Рубеже, уже в Надеждинске. Блин, откуда я знал, что на мои байки поведутся… Я же брату, в основном, заливал, а он своим греко-римским этим рассказывал…
        Азат презрительно сплюнул:
        - Звони на Рубеж.
        Потребовалось не больше пяти минут, чтобы заикающийся Устинов позвонил в закрытый город Надеждинск своему приятелю, сообщил тому, чтобы был готов перехватить машину с мчащими в Зону малолетками.
        Положив трубку, с опаской поглядел на Азата.
        - Ствол давай.
        - Какой ствол? - не понял Устинов.
        - Трофейный. Мне сын говорил, ты привёз из Зоны пистолет.
        - Да я так, выпенд…
        - Ствол сюда, тварь! - Азат опустил кастет на лежавшую поверх стола ладонь участкового. Тот открыл рот в беззвучном вопле.
        - В сейфе… В сейфе. Сейчас…
        Потянулся к старому, покрашенному белой эмалью сейфу, загремел ключами и выудил оттуда небольшой, аккуратный пистолет Макарова.
        - Ты же не собираешься сам в Надеждинск ехать?
        Хусаинов промолчал. Поднял со стола пистолет, выщелкнул магазин, передёрнул затвор.
        - Где патроны?
        - Так… не было.
        - На два магазина отсыпь.
        - Ты чё, Хусаинов… как же я отчитываться за них буду?
        - Скажешь, отстреливался. От поклонников.
        Хусаинов вновь поиграл кастетом, и это возымело эффект. В его карман ссыпалось два десятка промасленных патронов.
        - Ты бы не шатался с оружием по отделу, - словно советуя товарищу, заискивающе произнёс участковый.
        Азат молча прошел к двери, отпер замок и бросил связку ключей Устинову.
        - Если нажмёшь кнопку, я тебя пристрелю. Веришь?
        Бледный, как полотно, участковый выдавил короткое, испуганное: «Д-да».
        Из гулко отзывающегося на шаги, словно брошенного, здания ОВД Хусаинов вышел без проблем. Привязался у турникета белобрысый дежурный, просивший расписаться в журнале, но татарин лишь отмахнулся - не до тебя, сгинь. И вышел под пронизывающий ветер и нудную морось октября. За ремнём, под свитером, притаился пистолет, ждущий своего часа.
        Азат думал о сыне. Всё время. Каждую минуту. Его плоть и кровь, его продолжение - сын был для Хусаиновых всем. Ради него жили Азат с супругой.
        Жизнь парня, выросшего на родине сказочника Ершова, в Ишиме, с юности не имела ничего общего со сказкой. Сначала детдомовское детство, потом служба в армии и два года в патрульно-постовой службе. Детство научило быть сильным, всегда ожидать удара в спину, работа в милиции упрочила уверенность, что в спину как раз таки бьют чаще всего.
        Будущую жену встретил в Тобольске. Его вместе с десятком сослуживцев пнули в старинный город - патрулировать улицы во время какого-то грандиозного праздника. Она - приехала с подругами из Казани… Не верил Хусаинов в сказки, но тогда в первый и единственный раз в его жизни всё случилось по-сказочному.
        Ослепительной красоты девушка спросила, как пройти к музею, он широко улыбнулся, поднял руку, чтобы указать за пределы кремля, туда, где маячила красным колоссом водонапорная башня, да так и замер. Подумал, что вот так же замирал, когда после взрыва снаряда над головой свистели осколки.
        Девушка терпеливо ждала, а он ощупывал её взглядом. Тёмные глаза, тонкий прямой нос, влажно поблёскивающие губы, острый подбородок. Как та прекрасная Сузге из поэмы известного сказочника, девушка пленила его.
        Конечно же, он показал ей, как пройти, проводил мимо Софийского собора, дальним маршрутом, чтобы продлить её пребывание рядом хоть на минуту. Познакомились, обменялись телефонами. А уже к зиме Азат бегал по этажам родного ОВД, оформляя перевод в Казань, к любимой.
        Имя у его принцессы оказалось необычное - Лия. Звучало, как звон весеннего ручья, как стрёкот маленькой пичуги. Он катал это слово на языке, расплываясь в улыбке.
        - Хусаинов, ты чё такой весёлый? - спрашивал майор, подписывая характеристику, - влюбился, что ли?
        Азат не отвечал. Он не хотел говорить о любви вслух, громко и открыто, будто боялся, что скажи он об этом, и кто-нибудь непременно украдёт его любовь.
        Потом пронеслись, как один день, два счастливых года. Он просыпался утром, ощущая на своём плече горячее дыхание Лии, поворачивал голову и долго лежал, любуясь ею. Во сне любимая была ещё прекрасней.
        Но сказка не может длиться вечно. В середине девяностых Хусаинова отправили на Кавказ, где разгоралась страшная война. Лязгая металлическими челюстями, война заглатывала всё новых и новых ребят, пережевывала, упаковывала в цинк, а тех, кого выплёвывала, навсегда оставляла обожженными своим пламенем. Печать войны эти люди носили в себе, по взгляду можно было прочесть - был ты в горах или не был. Азат был. Там он работал под позывным Монгол, вместе с диверсионной группой уходил в тыл к врагу. Там же познакомился с хмурым пареньком Женей, который годы спустя стал известным писателем. Их броня увязла на открытом пятачке, и группа омоновцев - то ли из Рязани, то ли из Нижнего - укрывалась от снайпера. Группа Монгола пришла на выручку. Снайпера Азат снял из «Мухи», угодив аккурат в окно, из которого секундой ранее бородатый стрелял. Познакомились, пообещали друг другу звонить после, в другой жизни. Писатель и правда звонил потом. Откуда-то выцарапал номер Азата, сказал, что будет проездом в Казани и надо бы встретиться. К тому времени Хусаинов прошел уже вторую войну. В горах за голову неуловимого
Монгола бородатые давали десять тысяч долларов. Никто не разбогател, зато Хусаинову на грудь прилетела медаль «За отвагу» и орден Мужества, а под ноги - граната. Контуженный, порубленный осколками, он больше уже не возвращался в горы. Позже узнал, что его группу через неделю заманили в засаду бородатые и многих убили. Порывался ехать в часть, искать в горах Биргвида, резать его на ремни, но врач коротко прокомментировал:
        - Ты ходишь только под себя. Пару месяцев ещё не оклемаешься, какая тебе война?
        Но оклемался, вернулся в Казань, где ждала Лия. После контузии начались жуткие головные боли, и Хусаинова списали со службы. Был он героем войны, стал - никем. Устроился сначала в частное охранное, затем подался кочегаром в магазин на соседней улице. Тогда-то и позвонил Женя.
        - Хочу про тебя книгу написать, старик… - начал он, и Монгол горько усмехнулся. О чём книгу? О том, как каждые два часа подкидывает уголь в жадную, горячую топку? Как считает копейки, чтобы вместе с беременной женой существовать?
        - Тебя же в горах каждая мразь боялась. Услышат - «Монгол» - и бегут.
        Верно, но то в горах. Так и не встретились. И вот теперь, годы спустя, Азат отыскал в старом блокноте номер писателя. Тот ли у него телефон сейчас?
        Позвонил - ответил женский голос. Приятный, мягкий, с нотками удивления.
        - Да… Кто это?
        - Здра… - Азат прокашлялся. - Здрасьте. Можно мне Евгения услышать?
        Женщина в трубке с минуту молчала, Азату даже показалось, что связь оборвалась, но потом снова прошелестела:
        - А вы его знакомый?
        - Друг, - облегчённо выдохнул Хусаинов, - служили вместе. В горах.
        - Ну… - женщина замялась. - Он сейчас в Москве, и номер другой… Но я могу ему позвонить. Скажите ваш номер.
        Азат продиктовал номер мобильника.
        - …двадцать два, семьдесят один, - послышалось из трубки. - Ага, записала. Как вас представить?
        - Скажите - Монгол звонил. Он поймёт.
        - Хорошо, - женщина пару секунд помедлила. - Я ему скину ваш номер, а он перезвонит, когда сможет. Хорошо?
        - Да, хорошо, - и отключился.
        Он брёл по сырому, выстывшему городу, тыкался в подворотни, останавливался под козырьками остановок. Женя позвонил через полтора часа.
        - Хусаинов, ты? - радостно воскликнул он. - Как же я рад тебя слышать, старик!
        - Дед, - с улыбкой прошептал Азат, вспомнив, как его недавно назвал дежурный в ОВД, а вслух добавил: - Женя, это я. Нужна твоя помощь. Дело важное и срочное.
        - Насколько важное? - посерьёзнел собеседник.
        - Как будто у меня броня завязла и снайпер выцеливает. У меня сын пропал. В Зону пошел, в аномальную. Мне туда надо. Срочно.
        - Так… - писатель что-то прикидывал в уме. - Слушай, ты сейчас в Казани?..
        - Да.
        - Сколько тебе надо времени, чтобы собраться?
        - Голому одеться… Готов я уже, только заскочу домой, сумку возьму.
        - В общем, давай так… Сейчас я позвоню своему приятелю, он тебя подхватит в Ново-Савиновском районе. У моста этого, как его…
        - Тысячелетия?
        - Да, точно. В общем, давай домой, собирай вещи - и на место. Он будет тебя ждать. Я сейчас в одной мятежной республике, - невесело усмехнулся. - К утру буду в Москве. Вы по М-7 как раз доедете к утру. Встретимся, всё обсудим.
        Хусаинов глубоко вздохнул:
        - Спасибо, Жень, ты настоящий.
        К горлу подкатил ком. Вспомнились ребята из его группы. Весёлые, молодые. Он потом приходил к матери одного из погибших, казанского милиционера. Того звали Рамиль. Сквозь слёзы говорил его родителям, что парень был золотой, что его, Азата, прикрывал не раз. Обещал назвать первенца в честь героя. Обещание сдержал.
        - Старик, - строго проговорил писатель, - ты не представляешь, как я тебе рад!
        Без малого три часа ушло у Азата на сборы. Жена уже не плакала. Всё выплакала за годы кровавых кавказских войн. Лишь смотрела устало и отрешенно.
        - Родной, привези его домой живым, - шептала она.
        Хусаинов переставал скидывать вещи в рюкзак, подходил к ней, сидящей на краешке кровати, обнимал, целовал в темя, вдыхая запах её взявшихся сединой волос. Как рано его красавица Лия начала седеть…
        - К утру буду в Москве, - успокаивая жену, говорил он. - Там знакомый, воевали вместе. Он придумает, как быть. Через неделю, максимум через две, будем дома.
        Возле моста Миллениум Азата подобрал приятель писателя. Худощавый, лысый, с цепким, хищным взглядом. Старенькая иномарка хрюкнула, останавливаясь у тротуара.
        - Ты - Монгол? - спросил водитель.
        Азат кивнул.
        - Запрыгивай.
        По вечерней Казани ехали молча. Город будто давил на грудь, не давал сделать вдох, не отпускал. Лишь когда огни города замелькали в зеркалах обратного обзора, водитель заговорил, протягивая узкую, жилистую ладонь.
        - Меня Денисом зовут. Можно просто Бубен.
        Хусаинов пожал протянутую руку.
        - Азат. Можно просто Монгол.
        - Мне Женя обрисовал ситуацию. Расскажи подробнее, что случилось. Может, по пути ещё что надумаем.
        - У меня сын с семи лет ходит на греко-римскую борьбу…
        - Хорошее дело, - водитель одобрительно закивал.
        - …а тут из командировки вернулся брат тренера. Участковый местный. Начал пацанам рассказывать, как в Зоне хорошо и что только там можно стать настоящим мужиком, а не под юбкой у мамаши.
        - Говнюк он, - констатировал Бубен.
        - …а тут мы с сыном поругались. Он поступил на бюджет как раз и первую же контрольную прогулял. Из вуза позвонили, мол, прогуливает. Мы ему - взбучку. Он обиделся. Сказал, что сам знает, как жить, и вообще в Зону уйдёт сталкером.
        - Знакомо, - Бубен с прищуром глянул в зеркало обратного обзора, прижался к обочине, пропуская тёмную легковушку. На улице уже совсем стемнело. В свете фар маячила впереди легковушка, где-то далеко впереди светили огни встречной машины.
        - Они к этому уроду-участковому пришли. Мой сын и ещё несколько ребят из секции, мол, хотим в сталкеры. Собирались у него оружие купить…
        - Оружие? - не понял Бубен. - А откуда у того оружие?
        - Да дети они ещё… решили, раз человек при погонах, то у него в шкафу арсенал на продажу. Насмотрелись фильмов про ментов.
        - Понятно… И что в итоге?
        - В итоге они какую-то машину нашли и рванули туда своим ходом.
        Бубен помолчал, потом сказал:
        - Знаешь, Монгол, ты особо не переживай. Там на Рубеже такие посты охраны, что и мышь не проскочит. Сцапают и вернут домой.
        Азат закивал, хоть и не был согласен с водителем. Кивал, чтобы отогнать дурные мысли. Да, всё будет хорошо. Да, их остановят. Да, их вернут. Но приобретенное в горах почти животное чутьё не давало покоя.
        - Притормози-ка, - вдруг хрипло произнёс Хусаинов.
        - Отлить? - понимающе поинтересовался водитель.
        - Нет… Мне вон та машина не нравится. Прижимается.
        - Яма на яме, вот и едет так.
        - Всё равно, притормози.
        Иномарка снизила скорость и замерла на обочине. Чёрная легковушка, маячившая впереди, тоже притормозила.
        Бубен и Монгол переглянулись. Во взгляде Хусаинова читалось: «Ну, что я тебе говорил?»
        Не произнося ни слова, Азат вытащил из-за пояса пистолет. Благо, дома он успел переодеться, сняв неудобную фуфайку, и зарядил полученный от участкового «макаров».
        - Думаешь, за нами? - спросил водитель.
        Наличие у Хусаинова пистолета его ничуть не взволновало.
        - Совпадений не бывает, - проговорил Азат тихо, словно боясь спугнуть удачу.
        Открылась водительская дверца чёрной легковушки, из машины выбрался парень лет двадцати в попугайски-яркой куртке и камуфляжных штанах с бесчисленными карманами. Оружия у него не оказалось, и Азат аккуратно убрал пистолет под сиденье. Парень явно желал поговорить. Опустив стекло с пассажирской стороны, Хусаинов ждал. Холодный ветер бросал ему в лицо злую, леденящую морось.
        - Вы Хусаинов, да? - поравнявшись с машиной, спросил человек в свитере.
        - Допустим…
        Парень переминался с ноги на ногу, явно смущаясь, что тощий, лысый водитель внимательно наблюдает за каждым его действием. Азат открыл дверцу, вылез из салона, незаметно положив на сиденье пистолет, который Бубен тут же смахнул к себе в карман. В случае чего Женькин приятель применит оружие.
        - Говори, - быстро бросил Хусаинов в поток ледяного ветра.
        - Я знаю, куда поехал ваш сын, - затараторил парень, - мы вместе занимались в секции, только я в старшей возрастной, а он в средней. У Евгения Петровича.
        - Дальше.
        - Он поехал в Зону. Он и ещё четверо пацанов.
        Хусаинов поморщился. Пятеро малолеток в Зоне… Чёрт возьми, он был в горах и знал, как непросто там выжить, а уж Зона, по рассказам знающих людей, была в тысячу раз опаснее и смертоноснее. До первой аномалии, до первого хищника они - «бравые сталкеры». Потом - мясо.
        - Как ты меня нашел?
        - Следил, - парень глупо захлопал длинными ресницами. - Я… хотел их отговорить.
        - Ясно… Кто с моим сыном ещё?
        - Горюнов, Погодин, Уланов… Самого старшего я не знаю, он вообще мужик взрослый.
        - Сколько ему лет?
        - Лет тридцать.
        Монгол беззвучно выматерился. Ещё всяких психов и педофилов не хватало.
        - И откуда этот тридцатилетний взялся?
        - Его Ваня Погодин нашел. Он когда в армии служил, этот у них комроты был. Тоже захотел в Зоне подзаработать. Они на его машине и уехали.
        - Какая машина?
        - «Лада» девяносто девятая. Номер не помню. Серая такая.
        - Ага… Получается, мой Рамиль и этот Горюнов - самые младшие. Погодин служивший, хозяин машины - тоже с опытом. А Уланов - это кто.
        - Мелкий совсем. Ему лет шестнадцать.
        - Да, мля, что ж они лезут на смерть, когда у самих ещё яйца лысые!
        Напуганный парень отрицательно мотал головой.
        - Не-не-не знаю.
        - Дуй отсюда, дитя.
        Собеседник кивнул и припустил к своему автомобилю.
        Монгол ещё с минуту постоял на ветру, сжимая в кармане кастет, потом сел в машину.
        - Поехали.
        Бубен послушно вдавил педаль акселератора, и машина, взвизгнув, сорвалась с места.
        - Их там, кроме моего сына, пятеро. Один - совсем шпендик шестнадцатилетний, другой - сопляк лет семнадцати. Двое постарше - служившие.
        - Служившие - это хорошо, глупостей не наделают.
        - А то, что в Зону детей потащили, - это, мля, не глупость? Там одному, сука, тридцатник!
        - Успокойся, - Бубен похлопал Азата по плечу. - Всякое бывает.
        - Этот, который старший среди них, может всех через блокпост протянуть. Договорится с кем-нибудь, умаслит, по дружбе его пропустят, к примеру. Надо гнать туда быстро. Вот сколько им до Зоны добираться? Суток двое. То есть, если они прошлой ночью выехали, то у нас меньше суток осталось, чтобы их догнать.
        - Не паникуй, Монгол, - водитель отмахнулся. - Наш Женька может всё разрулить. Он на Донбасс недавно ездил. Книжку пишет даже. Хочет по весне в Зону ехать, про неё книгу писать. У него там знакомых уже пол-Надеждинска.
        - Пол-чего?
        - Надеждинска. Город такой на Рубеже Зоны. Так что не волнуйся. Приедем в Москву, Женя позвонит, кому надо, они нашу машинку и примут.
        - «Девятка» серая, - зачем-то сказал Азат и мысленно добавил: «Держись, сынок… Держись подальше от Зоны».

* * *
        В Москве оказались засветло. На окраинной заправке, мерцающей синим неоном, встретились с Женей. Писатель был бодр, после крайней встречи с Монголом заматерел, оброс щетиной и обзавёлся лысиной. Посидели в кафе, которое работники заправки не хотели открывать в такую рань, но увидев известного писателя, тут же накормили-напоили всех троих. Женька сфотографировался со смешливой толстушкой-официанткой, потом с поварёнком, который принёс вчерашний суп и пироги с капустой. Расписался в книге отзывов, подписавшись своим звучным «русскоговорящим» псевдонимом, оканчивающимся на долгое «эР».
        Решено было звонить на Рубеж некоему Вениаминову, который, по рассказам писателя, был «мировой мужик». Правда, этот «мировой мужик» трубку не брал. Тогда позвонили в комендатуру Надеждинска, попросили к телефону Сапунова или Верещагина. Ранним утром нашелся лишь Сапунов.
        Писатель обрисовал ему ситуацию, продиктовал имена беглых детей, марку автомобиля.
        - Всё, - наконец, объявил он, прикрыв лежащий на столе смартфон широкой ладонью. - Их поймают. Сапунов - начальник особого отдела тамошней комендатуры. Я у него недавно интервью брал. В «Комсомолке» - читали?
        Оба - Бубен и Монгол - отрицательно замотали головами.
        - Неважно. В общем, он там всех на уши поставит, так что, старик, не волнуйся.
        Азат выслушал писателя, подтянул к себе салфетку, принялся нервно складывать её.
        - Мне на Рубеж надо. Можешь устроить?
        Писатель замер с полуоткрытым ртом.
        - На хрена? Они остановят машину, привезут твоего пацана.
        - Я сам должен убедиться, что всё так. Не спрашивай, зачем мне туда. Просто помоги.
        - Хорошо, - он сграбастал смартфон, снова набрал какой-то номер, произнёс в трубку:
        - Поляк, приветствую. Как жизнь молодая, как Анюта?.. Ага… Ну да, бывает… Погода ведь сырая, я сам носом шмыгаю почти неделю… И тебе того же, старик. И тебе… Слушай, у меня тут такое дело. У сослуживца в твои края сын сбежал. Семнадцать лет. Вместе с подростками и двумя бывшими вояками. Я Сапунова предупредил, он их там задержит, но товарищ хотел бы сам встретить сына… Да, в Москве… А когда?.. В общем, я ему твой номер оставлю, он, как будет в Надеждинске, наберёт… Всё, спасибо, старик. Бывай… Анютка пусть поправляется.
        Немного помолчав, обратился к Хусаинову:
        - В общем, старик, всё решилось. Если сейчас выехать, будешь в Надеждинске к ночи. Бубен тебе машину даст, под завязку заправим. Так ведь, Денис?
        Бубен кивнул.
        - Там всё просто. В навигатор тебе вобьём координаты, будешь, как Тесей по нити Ариадны, шуровать.
        - Да я с ним поеду. Довезу, на блокпостах договорюсь, - подал голос Бубен.
        - После ночи за рулём ничего?
        - Нормально, - и улыбнулся - искренне и живо.
        Долго кружили по Подмосковью, выбирая нужную трассу. Наконец, вышли на маршрут и погнали, закладывая за сотню километров в час. Хотели обогнать время. Дважды останавливались на заправках - всё таких же, жгущих слепяще-синим неоном. Города вдоль дороги мельчали, перерастали в посёлки. Пропали заправочные станции, рекламные щиты. Потянулись заболоченные низины с пепельно-серой землёй, но мимо всё проносились в оба конца машины. Одни ехали из мёртвых земель, другие - наоборот. Хусаинову запомнилась «Нива», на крыше которой была примотана ярко-розовая детская ванночка.
        - Сорок километров осталось, - пояснил Бубен. - Я, когда впервые ехал тут, по спине мураши бегали с кулак размером. Страшно, блин.
        Было и впрямь страшно. После залитой дождями Казани и просушенной ветрами Москвы чёрный, словно обугленный, лес и свинцовые тучи, которым не было конца - зрелище пугающее. Дорога здесь, правда, оказалась широкой, сначала асфальтовое полотно - идеальное, будто на платной автостраде в Европе, затем бетонка - километров десять. Недоумевающему Монголу Бубен пояснил:
        - Это для военных. Они временами гоняют сюда броню. Там, за лесом, - он махнул куда-то вправо, - есть ветка железнодорожная. Говорят, где-то в депо стоит бронепоезд, напичканный всякими «Ярсами», «Буратинами» и прочим стреляющим, чтобы в случае чего подогнать его вплотную к Зоне и жахнуть.
        Тут и у Монгола мурашки пошли по спине, стоило представить, как гигантский бронепоезд мчится по рельсам, а с его платформ стартуют на полном ходу крылатые ракеты, работают реактивные системы залпового огня. Всё вокруг поезда - в дыму и огне, а он продолжает сеять смерть.
        Ещё через двадцать минут вдоль дороги появились столбы с камерами видеонаблюдения, какие-то непонятные дорожные знаки зелёной расцветки с изображенными стрелками, точками, завитками.
        - А это что? - не удержался от вопроса Азат.
        - Не знаю, - пожал плечами водитель, - какие-то военные обозначения.
        Вдоль дороги замелькали маленькие домики-срубы с огородами и скелетами теплиц. Люди жили и здесь. Сажали и собирали урожай, воспитывали детей.
        - У Жеки тут знакомец живёт, - подал голос Бубен, который не мог молчать, глядя на гнетущую картину за окном, - Поляков фамилия. Живёт тут со своей дочерью. Женька ему говорит: «Ты, дурак, увези её отсюда. Уезжай куда-нибудь подальше». А он отвечает: «Меня Зона не отпускает».
        Азат не отвечал. Проскочили первый блокпост. Машину даже не досматривали. Лишь подняли шлагбаум, махнули рукой, мол, проезжай, и опустили полосатую палку, как только автомобиль проехал.
        - Я думал, тут будет строже, - сказал Монгол.
        - Будет, - уверенно заявил Бубен, - на втором посту будут проверять документы. Но ты не волнуйся, у меня всё при себе.
        Он и не волновался за машину, документы. Лишь за сына. Когда остановились на очередном посту, двое бойцов в камуфляже лениво пролистали протянутые Бубном бумаги, махнули: «Проезжайте быстрее» и, ёжась от холода, ушли обратно в вагончик дежурки. Сиротливо стоял за бруствером из мешков с песком прикрытый целлофаном пулемёт.
        - Надо было спросить, проезжала ли девяносто девятая «Лада» с казанскими номерами, - спохватился Азат, когда блокпост остался далеко позади.
        - Им не положено о таком говорить.
        Город оказался на удивление крупным. Несколько многоэтажек в центре - Азат насчитал восемь пятиэтажек, с десяток трёхэтажек и одну недостроенную высотку-свечку этажей в десять.
        - Я думал, это закрытый город…
        - Поначалу да, было так. А теперь строятся предприятия, люди приезжают отовсюду. Город работает на снабжение всего Рубежа. Хлеб там, масло, колбасу производят. Всё местное. Зарплаты побольше, чем в Москве или у тебя в Казани. Надбавка какая-то там идёт стопроцентная за вредность.
        - А в центре что строится?
        - Высотка? Не знаю, спроси потом у Поляка или у Женьки, когда вернёмся. Он в наш прошлый приезд туда забирался с фотоаппаратом, щёлкал с высоты. Говорит, гнетущее чувство.
        - Ещё бы…
        По улицам, как ни в чём не бывало, прохаживались мамаши с колясками, бродили туда-сюда мужики в бушлатах. Город жил своей жизнью. А Хусаинов думал, что здесь людей будет мало, и все пришибленные, зашоренные.
        Мелькнуло справа по центральной улице здание с вывеской «Пьяный мутант», затем небольшой сквер с памятником Ленину, что Хусаинова весьма удивило. Тормознули у панельной двухэтажки.
        - Это здесь.
        Дважды надавив на клаксон, Бубен заглушил двигатель, и они с Азатом выбрались из нагретого салона. На улице было на удивление тепло. Исчез куда-то пронизывающий ветер, который, словно безродная дворняга, всюду слонялся за Хусаиновым по Казани и пригородам Москвы. Сюда ветер побоялся соваться. Заскулил и слинял.
        Встречать приехавших вышла худенькая светловолосая девчушка лет шестнадцати, не старше.
        - Привет, Анка-пулемётчица, - весело поприветствовал её Бубен.
        Лишь теперь, что называется, сложив дважды два, Азат понял, что именно в компании Бубна наведывался в Зону писатель Женя.
        - Батя дома?
        Девочка приветливо улыбнулась и поманила приехавших в подъезд.
        - Домофон так и не поставили? - ворчал Бубен, придерживая хлипкую филенку, пока Хусаинов и девчушка проходили внутрь.
        - Папка говорит, что без надобности. Злые люди проводника не тронут.
        Бубен что-то заворчал себе под нос. Хусаинов расслышал лишь «…озабоченных насильников…».
        По обшарпанной лестнице поднялись на второй этаж. Правая дверь была чуть приоткрыта, внутри играла тихая музыка. Хрипловато вытягивал Высоцкий: «…мне попались пр-р-ривередливые-е…»
        Девочка шмыгнула в квартиру, приезжие - следом.
        Широкий коридор практически сразу разветвлялся, обрастая дверьми. Прямо - тяжелая железная, справа две или три менее массивных, деревянных двери. Из всей обстановки прихожей запомнился лишь небольшой фотопортрет юной «пулемётчицы», забранный в рамку и висящий на стене сразу напротив входа, на манер иконы. Девочка была сфотографирована в светлом ситцевом платье с чёрными полосками. Белокурая, она напоминала берёзку. Довершала образ зелёная лента в волосах. Хороший снимок. Хусаинов в юности увлекался фотографией и имел представление, как нужно снимать. Здесь потрудился на славу хороший фотограф.
        - Нравится фотография? - послышался откуда-то слева мягкий голос, из неприметной комнаты вышел в коридор хозяин квартиры. - Это я снимал. Здесь, за городом. Вон там, справа от Анечки, видно аномалию «Энерго».
        У Хусаинова по спине пробежал холодок. Стал бы он фотографировать своего сына на фоне аномалии? Да никогда в жизни. Он бы даже жить в этом городке не решился. Зачем портить своему ребёнку детство?
        - Красивый снимок, - выдавил Азат, стараясь не обидеть хозяина. - Взгляд художника.
        - Папа и картины пишет, и стихи, - девочка лучилась радостью. Она встала рядом с картиной, так что обе - она и девочка-берёзка - сейчас глядели на Хусаинова, и от этого идиллического двойного взгляда делалось не по себе.
        - …только он, в основном, про Зону пишет. Может, читали: «Мне виден шпиль заброшенной церквушки…»
        Хусаинов неопределённо пожал плечами. Строка казалась знакомой.
        - Женя пару месяцев назад Куняеву подборку Поляка давал, в «Нашем современнике» печатали. Ну, и поют любители всей этой зоновской мистики…
        Азату было не важно. Он приехал не слушать стихи и не знакомиться с поэтом-художником Поляком, который снимает свою дочь на фоне аномалий. Он приехал за сыном!
        - Насчёт меня вам звонил Евгений. Писатель из Москвы.
        - Да, я помню… Легендарный Монгол. Он мне про вас все уши прожужжал, - Поляк - невысокий, полноватый - двинулся к металлической двери, повернул ручку и приглашающе махнул рукой, дескать, проходите, - говорил, вы бы стали отменным сталкером. У вас это от природы.
        Азат молча играл желваками. Ему всё меньше нравился этот странный тип, который забалтывал, а значит, отнимал самое драгоценное - время.
        Все вошли в просторную комнату, и Монгол с Бубном на полминуты, не меньше, замерли как вкопанные, шокированные увиденным. На самой длинной стене, напротив входа, была нарисована огромная карта Зоны с тысячами мелких обозначений. Поверх карты были наклеены флажки, листки бумаги, пластиковые игрушечные солдатики, машинки из «Киндер-сюрприза». Картина безумного художника, не иначе.
        - Это Зона, - довольно ухмыляясь, Поляк прошел к карте - не считая этого, во всю стену, эпичного полотна и стола с ворохом бумаг, комната была абсолютно пуста. - У меня ушло на создание этой карты больше пяти лет. Вместе с проводником Артистом мы излазили всю Зону вдоль и поперёк. Были в Немане, у атомной электростанции. Чёрт возьми, она так похожа на Чернобыльскую. Просто копия. Вторая попытка Зоны к рождению, и на этот раз - удачная… В общем, мы бывали везде. Зная, как пройти через Рубеж, любой может проникнуть в Зону беспрепятственно. Например, вот тут, у девятого блокпоста, есть ма-а-ленький лаз под стеной. Через него порой выбираются сталкеры, которым не терпится гульнуть в баре «Пьяный мутант».
        - К чему всё это? - перебил рассказ Поляка Монгол. - Помогите мне остановить сына и вернуть мальчика домой. Без рассказов о Зоне. Мне хватило ада на своём веку, чтобы снова слушать о нём.
        Поляк согласно кивнул:
        - Ладно… Можно и без долгих рассказов. Но, чтобы вы поняли… Ваш сын уже на территории Зоны. Прошел через этот лаз с группой сталкеров часа за полтора до вашего прихода. Остановить его я не мог, потому что через Рубеж их переводил другой проводник. Он мне рассказал обо всём, и я…
        - Кто проводил его через Рубеж?! - рявкнул Монгол. - Почему, мля, нельзя было предупредить всех, что парня нужно задержать! Кто его провёл?
        - Я, - тихо пискнула за спиной Хусаинова девочка Аня.
        Разъярённый, растерянный Хусаинов обернулся к ней - такой маленькой, такой хрупкой. Такой…
        - И что теперь?.. - из него будто вытащили батарейки. Руки повисли плетьми, плечи опустились.
        Все молчали. Наконец, Поляк заговорил быстро и яростно:
        - Ничего ещё не потеряно. Мы отстаём от них на полтора часа. Если выдвинуться сейчас, нагоним в лагере новичков у Харитона.
        Аня заморгала, чуть не плача, прошептала:
        - Папочка, там же ночь уже. В Зону ночью нельзя, ты же меня учил. Давай дождёмся утра?
        Поляк отрицательно мотнул седой головой.
        - У тебя есть оружие, Монгол?
        Вместо ответа Хусаинов отогнул полу куртки, и все увидели заткнутый за ремень пистолет Макарова.
        - Ладно, автомат я тебе выдам… Рюкзак, припасы. Сможешь идти ночью?
        Монгол кивнул, а Аня запричитала вновь:
        - Папочка, папа, не надо. Он не знает Зоны, а Зона не знает его, ты же сам говорил, что ночью Зона убивает тех, кого не знает. Папочка… Он же тебя в аномалию с собой утянет…
        - Анка-пулемётчица, не стрекочи. Как сорока, ей-богу, - Поляк кисло улыбнулся. - Денис, присмотри за моей дочуркой, а мы сходим часов на двенадцать. К утру вернёмся.
        На счету был каждый час. Азат понимал это, как никогда. Невидимые часики тикали, вечность подъедала отпущенный Рамилю срок. Кинув в рюкзак запас продовольствия, получив от Поляка «АК-74» и несколько гранат, Монгол двинулся за проводником к лесополосе. Благо, жил Поляк на отшибе, и двух людей с автоматами никто не заметил.
        - Слушай меня внимательно, - шепотом инструктировал Монгола седовласый спутник. - Если я остановлюсь, то и ты стой. Ну, в горах ты бывал, так что сориентируешься. Если увидим аномалию, я её буду датчиком обмерять или по дуге обходить, а ты иди за мной след в след. Ясно? Будь готов стрелять, если появятся собаки или кабаны. В военных не стреляй, они меня знают, и если крикну пароль, всё будет нормально. А вот мародёров и прочей мерзости опасайся. Даст Зона, вернёмся живыми и невредимыми.
        До леса добрались без приключений. Залегли, ожидая, пока пройдёт патруль. Трое облачённых в бронекостюмы бойцов с автоматами неспешно прошлись вдоль контрольно-следовой полосы, останавливаясь у каждого пролёта высоченного, пятиметрового забора, проверяя что-то миниатюрным датчиком.
        - На заборе камеры, - пояснил Поляк. - Они так проверяют, ведётся ли запись.
        - А нас не засекут, когда пойдём?
        - А кто это видео отсматривает? - вопросом на вопрос отозвался Поляк и улыбнулся. - Им главное, чтобы оттуда ничто не лезло, а по эту сторону можно хоть коров пасти. Недавно, кстати, корова забрела на контрольно-следовую, навалила им лепёх, так они пока спохватились… Не переживай, проскочим.
        Когда солдаты ушли, Хусаинов с проводником преодолели безлесую полосу, тянущуюся вдоль всего забора, и замерли, тяжело дыша, прислонившись спинами к бетонной стене, за которой пульсировала, жила Зона. Она ждала их.
        - Дальше, - со свистом втягивая воздух, рассказывал Поляк, - километрах в пяти, установлены турели автоматические, так если бы твой сынок там решил пробираться - «та-та-та, и нет вашего Чапая».
        Пересказав бородатый анекдот на свой лад, вовсе не повеселивший Монгола, проводник принялся разгребать землю у подножья одной из опор стены. Наконец, из-под слоя дёрна показался деревянный щит.
        - Помоги его сдвинуть, - прохрипел всё такой же весёлый Поляк. Его явно забавляло происходящее.
        Подсобив проводнику, Монгол сдвинул настил, и из открывшегося лаза пахнуло холодной сыростью подземелья.
        - Как могила, - опять сострил Поляк, и от такой остроты у Хусаинова свело желудок.
        Спрыгнули вниз, закрыли за собой щит. Почему очередной проход патруля не закончится обнаружением лаза, Поляк не объяснил. Поведал лишь, что «всем пофиг». Логичное объяснение.
        Здесь, за стеной, дул пронизывающий ветер. Запутывался в волосах, ластился к щеке. Вот ты где, мой потеряшка-ветер. Заждался?
        Ночь - сырая и холодная, как подземный лаз, как разверстая могила, - встретила двух, в общем-то, не сталкеров и повела в неизвестность.
        К лагерю новичков вышли часа через четыре. Дважды обходили аномалии, один раз выбежал из кустов хромой пёс, полаял и убежал звать сородичей. Когда впереди, в долине меж холмами заблестели огоньки костров, Хусаинов успокоился. До встречи с сыном оставалось совсем немного. Поляк объяснил, что ни один вменяемый человек не пойдёт дальше лагеря новичков ночью.
        - Точно тебе говорю, они на ночёвку остановились. Нагоним, не переживай.
        В село входили, довольные, что добрались, предвкушая, что встретят здесь тех, за кем явились.
        - Твоя дочь - тоже проводник по Зоне? - спросил Монгол. Этот вопрос давно его мучил.
        - Нет, конечно, - Поляк улыбнулся. - Она просто показывает сталкерам, где находится лаз, берёт с них небольшую плату. На учёбу в вузе откладывает. Хочет учиться в Москве.
        - Значит, уедет отсюда.
        - Уедет, - подтвердил Поляк. Ей не место на этой богом проклятой земле.
        Хоть в чём-то их взгляды совпадали.
        На окраине села встретил дозорный, попросил назваться, но, узнав Поляка, беспрепятственно пропустил. Повсюду горели костры, у которых сидели люди с гитарами. Молодые и в возрасте, парни и, что удивило Монгола, несколько девушек. Не девушек даже - девиц. Нескладных и некрасивых, в мешковатых комбезах, с оружием. В зубах зажаты папиросы, с губ срывается мат. Разумеется, такой судьбы для своей дочери Поляк не хотел. Никто бы не хотел.
        Все собравшиеся у костров оборачивались, любопытными взглядами провожая пришедших.
        - Там бункер, - Поляк указал на противоположный край села. - В нём квартирует торговец. Если твой пацан тут, то он наверняка заходил к старику Харитону.
        Азату хотелось крикнуть: «Рамиль!», но он понимал, что орать ночью посреди спящего хутора - верх глупости.
        В бункер к торговцу вели три пролёта - тридцать девять бетонных ступеней. Он их сосчитал - лишь бы унять тревогу. Пересчитал количество лампочек и проводов в толстой металлической оплётке. Сердце колотилось как бешеное.
        Медленно отворилась дверь, ведущая в бункер, пахнуло потом и табачным дымом, будто в этом мрачном подземелье только тем и занимались, что курили и потели от духоты.
        Их встретил грузный мужик в линялой, грязной футболке, пошаркал навстречу, протянул толстую, потную ладонь.
        - Харитон, - проговорил он, при этом «ха» будто выкрикнул.
        - Монгол, - представился Хусаинов.
        Поляк кивнул хозяину бункера.
        - Руки не подают в Зоне, Харитон, - укоризненно заметил проводник, но хозяин бункера лишь отвернулся.
        Потом от него не пахло - разило. Азату показалось, что всё в этом бункере пропиталось кислыми испарениями грузного тела.
        - Баклан передал привет, - не оборачиваясь, проговорил он в пустоту. - Слышь, Поляк? Баклан передал…
        - Я слышу.
        - Они с Асом нашли тот артефакт, про который ты им рассказал. Не знаю, что там за артефакт, но радости у обоих - полные портки. Мне отказались продавать, даже не показали.
        Проводник усмехнулся.
        - Мы к тебе, Харитон, по делу пришли… Сюда несколько часов назад должна была группа зайти. Старшему лет тридцать, с ним совсем сопляки.
        - Ко мне никто не заходил, - пожал плечами торговец, - может, со Штифтом кто базарил. Спросите у него, он у костра где-то трётся.
        - У какого из?
        - У любого… из, - и захохотал.
        Они мчались сюда, выгрызая из ночи куски горячего, сочного времени, но натолкнулись на холодное: «Может, со Штифтом базарил».
        Выйдя на улицу, принялись искать взглядом того, кто мог именоваться Штифтом.
        - Вон там, - наконец, разглядел его Поляк и указал на рослого детину с гитарой, сидящего на перевёрнутом ящике возле крайнего костра. Здоровяк тянул хрипло и фальшиво:
        …Торговец-гад готов платить по факту,
        А вот аванс не даст, как ни проси,
        И потому иду за артефактом,
        Что в «кишковёртке» третий год висит…
        Подошли, поздоровались, не протягивая руки. Сталкер отложил гитару, выслушал. Да, приходила такая группа. Да, были тут и купили кое-какое барахло у Харитона. А что не сказал об их визите - так то коммерческая тайна. Куда ушли? А кто бы знал. Остался один их парень в этом лагере, а остальные двинулись дальше, вглубь Зоны.
        Выматерившись от безысходности, двинулись искать у костров оставшегося. Лет двадцать тому было, по словам Штифта.
        - Ориентир, - тянул за их спинами здоровяк, - теряется в тумане
        Ещё не оперившегося дня.
        А артефакт… Он всё сильнее манит,
        Как многих, очень многих до меня…
        Оставшегося из группы Рамиля нашли в одном из домов. Тот обнимался с миловидной белобрысой девушкой. Жестом попросив несостоявшуюся любовницу удалиться, Хусаинов и Поляк в четыре руки утрамбовали любвеобильного паренька в угол и допросили, выведав у испуганного юнца, что зовут его Иван Погодин и что он остался в лагере, чтобы не участвовать…
        - В чём не участвовать? - хрипел Монгол, сдавливая горло парня. Нехорошая догадка уже зрела в уме, но Хусаинов боялся озвучить её самому себе.
        - Он мальчиков любит. Мальчиков, - вдруг совсем тонко взвизгнул Погодин. - За это из армии попёрли.
        Азат побагровел, изменился в лице Поляк.
        - Так ты что, моего сына подговорил в компании с гомиком в Зону идти? Отвечай, мразь!
        - Он сказал, все согласятся… Любить его.
        Хусаинова всего трясло. Он схватил парня за грудки, пару раз с силой шваркнул о стену.
        - Куда они пошли?
        - На АТП… Там у них, типа, база…
        - У кого?! - Хусаинов уже не говорил - кричал.
        На шум сбежались сталкеры, и Поляк, вставший в дверях, что-то им объяснял.
        - У… У… У Белянчика и других, - выл Иван. - Они обещали денег, если помогу… бабу мне сняли…
        В комнату вместе с Поляком вошли трое молодых ребят. Видимо, суть проблемы им проводник изложил, потому что все трое были мрачные. Тот, что шел первым, поигрывал ножом.
        - Получается, они подростков везут за сотни километров, чтобы… - Поляк задохнулся от ярости.
        - Это в первый раз. И вообще, им отмычки нужны, - совсем тихо пояснил Иван, - и трахать кого-то надо…
        Кулак Хусаинова с кастетом ударил сопляку точно между глаз, затрещали ломающиеся кости, и бездыханное тело кулём свалилось на пол.
        - Где это сраное АТП? - только и спросил трясущийся от ярости Азат.
        - Я покажу, - вызвался парень, крутивший в руках нож. Двое других согласно закивали.
        Группа собралась быстро. Двое опытных сталкеров в тяжелой броне, один из бойцов Штифта и трое давешних парней выдвинулись вместе с Хусаиновым на АТП.
        - Каких только мразей на свете нет… - шипел себе под нос Азат. - Я этих гомиков-педофилов на лоскуты порежу. Я их гранатами нафарширую!
        Остальные молчали. Многое повидавшие в Зоне, опытные сталкеры - и те не знали, что сказать. Бандитов на территории Пятихаток водилось немало, но чтобы кто-то переводил через рубеж мальчиков-подростков, чтобы использовать в качестве отмычек и сексуальных игрушек, - такого не было никогда.
        «Они сильные мальчики, справятся…» - крутилось в голове у Азата, но другая мысль тут же перебивала первую: «А против взрослых мужиков, против этих озабоченных тварей, что могут сделать трое подростков?» Ничего не могут. Несколько минут назад он одним ударом убил человека, но о мрази, которая поставляла бандитам подростков для утех, даже думать не хотелось. Все сталкеры поняли и приняли его поступок. Несколькими годами ранее Азат читал в газете про мужика, который до смерти забил педофила, надругавшегося над его ребёнком, и теперь всё лучше его понимал. Желание убивать жгло изнутри.
        Когда впереди, где двигались головным дозором трое опытных сталкеров, загрохотали выстрелы, Хусаинов пригнулся и перебежками двинулся правее, за изломанные бетонные плиты.
        - Назад, - шикнул на него молодой с ножом, по дороге представившийся Спрутом. - Там аномалия.
        Пальба у здания АТП развернулась нешуточная. Пять или шесть разномастных стволов били не переставая, потом один за другим начали замолкать. Когда Хусаинов вбежал на территорию АТП с весёлой надписью «Труженик» на фронтоне, всё было кончено.
        - Четверо двухсотых у противника, - сообщил Хусаинову боец Штифта, - и заложника нашли.
        Азат не помнил, как бежал по лестнице на второй этаж здания, как кинулся к ребёнку, которого уже обступили сталкеры. Мальчик - худой, испуганный, в одних плавках, громко всхлипывал. Это был не Рамиль. Другой ребёнок. Светловолосый, голубоглазый подросток. Азат сграбастал его, обнял, как собственного сына.
        - Тише, малыш, тише… Всё уже закончилось. Не плачь, сынок.
        И заплакал сам.
        Потом они обыскивали трупы - Хусаинов и молодой сталкер Спрут. Молча, выворачивая карманы. Один мертвец - в армейской форме без нашивок, трое - в простеньких комбезах.
        - Они его… того, да? - наконец, спросил Спрут.
        Монгол кивнул:
        - Все четверо… Суки.
        Мальчика, нервно вздрагивающего и поскуливающего, к тому времени уже закутали в плащ ОЗК и увели в деревню, к костру. На АТП оставались лишь Поляк, Монгол и Спрут.
        - А что с остальными ребятами?
        Монгол лишь пожал плечами.
        Спал он, как убитый. Мужик лет сорока, который пришел заполночь и сделал укол снотворного истерзанному ребёнку, вколол несколько кубиков и Хусаинову. На рассвете Азата разбудил Поляк:
        - Вставай, Монгол, мальчик пришел в себя.
        Азат вскочил с лежанки, которую ему отвели минувшей ночью, накинул куртку и вышел из дома. Над Зоной растекался густой, как манная каша, туман.
        Зябко ёжась, потрепал по холке старого знакомого - бездомный, но ласковый ветер Зоны.
        Мальчика поселили в бункере торговца. Толстяк встретил Монгола скупым кивком, проводил через оружейку в дальнюю комнату бункера.
        У постели мальчика уже сидел Спрут.
        - Шприц ему вколол снотворное, - поприветствовав Хусаинова, начал рассказ сталкер. - Я всю ночь тут просидел, думал, очнётся, а он в себя пришел на полчаса и опять вырубился. Фамилию свою назвал: Уланов. Боря Уланов.
        - Успел спросить про остальных детей?
        - Пацан говорит, что они сбежали, когда поняли, что к чему. Двое ребят. Горюнов и Хусейнов какой-то.
        - Хусаинов, - облегчённо выдохнул Азат. - Мой сын.
        - И что думаете делать теперь? Пойдёте дальше в Зону, искать?
        Словно зная ответ, парень произнёс:
        - Мы с ребятами тут подумали… Если вы пойдёте вглубь Зоны за сыном, то и мы с вами. Лучше ведь впятером, чем одному. К тому же мы Зону немного знаем. Шприц, это доктор наш, вообще в «Пепле» служил, так что опыта хватит.
        - А двое других?
        - Медведь и Лич - ребята крепкие и стрелять умеют. Лич воевал, сами знаете где…
        - И сам знаю с кем, - закончил фразу Монгол.
        Он уже знал, что, позавтракав, выдвинется на поиски сына. Где искать - бог весть. Только бы не пришлось, как в песне, спрашивать у ясеня, у тополя, у ветра, скулящего снаружи. Ветер не ответит.
        Глава 7
        Утром в Зоне пасмурно и сыро. Туман, густой, будто сгущенное молоко, разливается за околицей лагеря новичков - маленького хутора, расположенного неподалеку от границы Рубежа. Сюда приходят люди, решившие стать сталкерами. Те, у кого ещё нет опыта, нормального оружия, снаряжения. Приходят, записываются у местного командира по кличке Штифт. Идут к торговцу, который продаёт им оружие и амуницию, порой даёт в долг, подкидывает работёнку. На этом всё - иди, сталкер, воюй, добывай артефакты. Кто-то называет это приключением. Монгол никогда не понимал глупцов, которые именуют подобные испытания приключениями.
        Было время, когда его сын Рамиль активно читал фантастику. Временами Азат брал обожаемые сыном книги и читал пафосные аннотации: «Герой переживет незабываемые приключения…» Он смотрел на обложку книги, видел на ней страдальчески искривлённое лицо персонажа. Вопрос возникал сам собой: если герою так плохо, если путь по страницам книги сродни пытке, почему страдания называют приключениями?
        Но Ромка читал, ему нравилось. Сам же Хусаинов-старший прекрасно помнил своё чеченское прошлое: грязь, холод, автомат в руках, вздрагивающий при каждом выстреле. Это было приключение? Нет же! Это беда, как она есть, самое чудовищное, что случилось в его жизни. Но не приключение, нет.
        И вот, чтобы «пережить приключение», сотни молодых ребят - от зелёных школьников до служивших, но так и не поумневших парней рвутся в Зону. Что они ищут? Молодые, глупые… Начитавшись книжек, насмотревшись новостей и роликов на «Ютубе» о том, как герои-сталкеры лихо убивают мутантов, выдергивают из аномалий дорогие артефакты и в одночасье становятся миллионерами, они идут на поиски лучшей жизни. Большинство из романтически настроенных искателей приключений, возомнивших себя «конквистадорами в панцире железном», погибают в первые же недели. Из оставшихся лишь единицы становятся сталкерами и клянут свою юношескую дурость за страшный выбор. Один из тысячи возвращается. Облучённый, больной, израненный. Изгрызенный мутантами, пожженный аномалиями. Возвращается, чтобы пить в баре и плакать по ночам в подушку. Вот его приключение.
        Азат, занятый финансовыми проблемами, и не заметил, как у сына появилась небольшая книга с кислотно-зелёной обложкой и кричащим заголовком: «Зона, как она есть». Написал этот опус неизвестный журналист. Он якобы беседовал со сталкерами и военными, записывал их воспоминания о пребывании в Зоне, а после собрал всё воедино и опубликовал. Если бы о Зоне написал Женька, зло и натуралистично, никто не пошел бы в аномальные пустоши. Но хитрый журналист занимался мифотворчеством. Он превращал Зону в притягательную, овеянную легендами местность. В сказку для впавших в детство взрослых мужиков. Талантливо и ярко описал сталкеров крутыми бойцами, зарабатывающими миллионы. Словом, наврал с три короба.
        Десятки парней выкладывали в соцсети фотографию книжной обложки с хештегом «#ЯидуВзону» и отправлялись умирать, ведомые благостной сказкой. Хусаинов-старший не знал, что такое «хештег», мало что слышал об авторе подросткового бестселлера и о самой «кислотной» книге про Зону.
        Беда не приходит одна, и Монгола в ту пору интересовали вовсе не литературные предпочтения сына, а вполне прозаические поиски работы. Списанный по ранению, он долгое время работал в частной военной компании «Резец», юридически относящейся к одной из банановых республик. Так продолжалось до тех пор, пока руководитель компании, некто Валерий Стеценко, прозванный «полковником», не ввязался в военную авантюру на Ближнем Востоке. Длинные уши террористического халифата росли из каждого второго «заказа», и бывший на хорошем счету Азат решил отойти от дел. Стеценко расценил подобный демарш ценного сотрудника как предательство и пригрозил сообщить любому потенциальному работодателю, чтобы и на порог прохвоста Хусаинова не пускали.
        Монгол пытался устроиться в частную охранную фирму, но руководитель конторы, в прошлом боевой офицер, честно признался, что его настоятельно просили не брать на работу Хусаинова.
        - Прости, мужик, - пожал он плечами, - Стеценко не откажешь.
        Азат понял, что обещание полковника Стеценко «замолвить словечко каждому» не было пустыми словами. Офицер и впрямь перекрыл ему все пути к заработку.
        - С голоду сдохнешь, а работу тебе никто не даст, - вспомнились ему слова офицера.
        Жена, работавшая учительницей, приносила домой не только мизерную зарплату, но и кипы ученических тетрадок. Вооружившись красной авторучкой, она просиживала над школьными сочинениями до утра. Измученная, потерянная, совершенно не понимающая, как вести себя с современными детьми, наглыми и безнравственными, она всё чаще срывалась на мужа и сына. Её зарплата уходила на коммуналку, и денег в семье практически не оставалось. Проблемы накапливались, снежным комом катились по судьбам Хусаиновых. Потом Азат нашел работу, но это было позже, когда семейное древо уже разломилось. Жена пилила мужа за нехватку денег, сын пытался подзаработать, и однажды Азат едва успел выдернуть Рамиля из дурной компании.
        - С ними заработать можно, - визжал как резаный его непутёвый сынок.
        Но от врастания в подростковую банду он своего отпрыска уберёг. От Зоны - не смог. После очередной ссоры, с деньгами и уличными шайками никак не связанной, Ромка собрал вещи и исчез.
        Монгол стоял на крыльце дома, глядя, как туман захлёстывает околицу села, проникает меж реек забора, съедает весь забор, идёт дальше, дальше. Скоро рассвет, а значит, нужно поднимать группу и идти вглубь Зоны за сыном. Отряд спасения собрался сам собой. Четверо сталкеров: Спрут, Шприц, Медведь и Лич, не сговариваясь, решили помочь Хусаинову. Вчера вечером он видел их впервые, но был уверен, что ребята - соль земли и обязательно помогут.
        Кутаясь в прорезиненный плащ, из дома вышел Поляк.
        - Ты хоть поспал? - спросил он, переминаясь с ноги на ногу.
        - Успокоительного вчера вкатили.
        Поляк понимающе кивнул:
        - Это хорошо, а то с непривычки всякое могло быть.
        Хусаинов не стал рассказывать про своё армейское прошлое, где опыта набрался на десятерых. Он вообще не любил лишних бесед и задушевных исповедей.
        - Что твоему другу передать?
        Монгол с минуту помедлил, поднялся с крыльца, разминая затекшие ноги. Принялся суетливо шарить по карманам, что совершенно не вязалось с образом хладнокровного вояки.
        - Я тут написал… адрес… Пусть найдёт в Казани мою жену и скажет, что через несколько дней найду Рамиля и верну домой. О вчерашнем ничего не говори.
        Поляк принял от собеседника свёрнутый вчетверо тетрадный листок. Обнялись на прощанье.
        - Я в доме рюкзак оставил с кое-какими пожитками, - словно бы между прочим, сообщил Поляк, - лекарства, компас… Тебе нужнее.
        Монгол благодарно закивал:
        - Через несколько дней верну, когда обратно выберемся.
        Поляк лишь хмыкнул и направился по тропе навстречу туману.
        - В раю разочтёмся, - бросил он, не оборачиваясь, и ушел.
        Знал бы Монгол тогда, на сколько лет затянется его путь домой, каким долгим и трудным станет. Мёрзлые подземелья Немана, заливаемые дождями леса и болота - каждый уголок Зоны ждал его, и лишь сам Монгол противился неясному влечению. Боялся признать, что в Зоне вспомнил себя, прежнего. Тот, прежний Хусаинов откликался на позывной «Монгол», держал за руку умирающего товарища на взлётке в Моздоке, а после, одурев от боли потерь, вновь бросался в бой. Вчерашняя трагедия с другом сына была сродни порезу, из которого теперь сочилась кровь, капала в мутные воды безвременья, где лязгала челюстями хищная рыба под названием «Зона». Она почуяла кровь и схватила Монгола. Намертво.
        Спрут показался на крыльце дома через несколько минут после Поляка. Взглянул вслед проводнику, растворяющемуся в глухой белизне, спросил:
        - Уходит?
        - Как видишь… - Хусаинов вновь сел на скрипучие доски крыльца.
        - Мог бы и с нами рвануть.
        - У него своя дорога, - вступился Монгол. - Вернётся в Надеждинск, передаст информацию для моей родни в Казань.
        - Ясно… Нам-то пора уже собираться. Пойду ребят поднимать. Чем раньше выйдем, тем быстрее нагоним твоего сына.
        - Я только к торговцу заскочу, и можем выдвигаться.
        - Зачем к торговцу? - глаза Спрута округлились.
        - Эта мразь сказала, что Ромка к нему не заходил, но он ведь заходил. Торговец солгал. Может, что-то скрывает.
        - Послушай, - Спрут замялся, - торговец - он такой человек… Понимаешь, он очень влиятельный здесь. Некоторые сталкеры, живущие в лагере, - по сути, его охрана. Штифт, например. Если ты пойдешь против торговца Харитона, значит, и против них.
        - Что ж поделать… - Монгол пожал плечами.
        - А об оружии подумал? Начнёшь конфликтовать, и никто не продаст оружие, снарягу, еду. Поэтому стисни зубы и прими всё как есть. Таких, как Харитон, нельзя раздражать.
        - Думаешь? - Монгол решительно поднялся с крыльца и быстро зашагал по росной траве к бункеру.
        - Ой, бли-и-ин, - Спрут побежал следом. - Слушай, слушай… как там тебя… Монгол… Не делай этого. Стоит тебе повздорить с торговцем - и можно считать, что твой путь закончится здесь.
        Хусаинов не слушал. Он шел к бункеру, спокойный с виду, но внутренне кипящий от ярости. Дверь оказалась заперта, что представлялось странным. Вчера вечером, почти ночью, она была нараспашку… Постучался. Спрут уже нагонял.
        - Кто? - ахнуло за дверью, будто спросонья заворочался огромный зверь.
        - Хусаинов. Монгол.
        - Какой, нахрен, монгол? - застучало, зазвенело. Дверь начала приоткрываться.
        Монгол не дождался. Рванул её на себя, влетел в бункер. Человек, открывший тяжелую створку, оказался вовсе не торговцем. Это был тот самый сталкер Штифт.
        - Какого хрена тебе надо? - спросонья охранник Харитона ничего не понимал.
        - С торговцем поговорить.
        - Спит он, не до тебя…
        Монгол не стал слушать - отстранил Штифта, пошел дальше, вглубь бункера.
        - Э, мужик, - долетело сзади.
        Хусаинов обернулся. Штифт схватил его за плечо, потянул назад, пытаясь вытолкнуть за дверь. Не тут-то было. Молниеносным движением татарин сбросил руку сталкера со своего плеча и двумя короткими ударами под дых и по шее уложил того на бетон. Спрут взвыл:
        - Да что ты делаешь, олень! Ты же нам всем смертный приговор выпи…
        - Замолчи! - рявкнул Монгол так яростно, что Спрут отшатнулся, - слушай меня. Я сейчас иду к торговцу, а ты караулишь этого. Он очнётся не скоро, но мало ли… Заходи в бункер и запри за собой дверь.
        Выдернув из кобуры на ремне Штифта пистолет, Монгол двинулся по коридору, вниз по лестнице. Там была ещё одна дверь, уже не запертая, приоткрытая. Распахнул её, вошел в помещение, надвое разделенное решеткой. Тут вчера ждал его торговец, солгавший о встрече с Ромкой. Следующее помещение - направо. Хлипкая филёнка распахнулась, обнажая лоснящийся тишиной полумрак.
        - Эй! - крикнул Монгол.
        На звук кто-то заворочался в глубине комнаты, на свет выкатился заспанный, одетый в засаленный халат торговец. Чёрт возьми, он даже в Зоне носил халат и тапочки на толстых, поросших чёрным волосом ногах.
        - Ты кто такой? Где Штифт? Чё вообще происходит, - обрушился на Монгола шквал полусонных вопросов.
        - На какой сначала?
        - Чё?
        - На какой вопрос сначала отвечать?
        Харитон всё ещё ничего не соображал.
        - Ты кто? - тупо протянул он, растирая ладонями затёкшее лицо.
        - Монгол, - рука с пистолетом взметнулась, дуло прижалось ко лбу торговца, словно пистолет целовал холодными губами лоб потенциального покойника.
        Оружие было странным, это оказался вовсе не пороховой «Грач», а переделка под короткие иглы-инъекторы. Что там, в инъекторах - бог весть, но Харитон вряд ли спросонья понял, чем тычут ему в лобешник.
        - Слушай меня. Мой сын Рамиль Хусаинов со своими друзьями приходил сюда. С ними был мужик лет тридцати. Сильный, подкачанный, и несколько пацанов. Они приходили к тебе закупаться снарягой и оружием. Что ты им продал? Куда они могли пойти потом? Куда?!
        За спиной Монгола замаячил ошалевший от картины допроса Спрут.
        - Эй, Спрут! - взвизгнул завидевший сталкера Харитон, - вали его, Спрут!
        Сталкер не двинулся с места, будто врос в бетон.
        - Да я тебя! - переключился на Хусаинова торговец, - потом порву на…
        - Молчать, - зашипел Монгол и ещё плотнее прижал ко лбу Харитона пистолет. - Что они покупали?
        - Снарягу, - окончательно проснувшись, толстяк глупо хлопал поросячьими ресницами.
        - Какую?
        - Ну, что ты хочешь услышать? Что продал самое говённое по самой высокой цене? Да, я продал…
        - Почему не сказал, что они были здесь?
        - А кто ты такой, чтобы я говорил тебе об этом?
        - Я же сказал, что ищу сына!
        - Ты мог сказать что угодно! Один татарин ищет другого татарина. Мало ли, кто ты ему…
        - Значит, самую плохую снарягу по самой высокой цене.
        - Это бизнес, деточка, бизнес, - нагло улыбнулся торговец. Он уже понял, что в руках Монгола не боевое оружие, и пытался переломить ситуацию психологического прессинга.
        - Эти пацаны, - Хусаинов рассвирепел, - мертвы!
        - Знаю, Штифт мне сказал вчера вечером.
        - Мертвы почти все, - словно не слушая Харитона, продолжал Монгол. - Больные мрази избили и изнасиловали мальчика, друга моего сына! Он уже не будет прежним никогда. И лишь Рамиль сумел убежать. Чудом. Только поэтому ты сейчас жив. Окажись он там, среди них, живой или… - он замялся, стиснул зубы. - Но он сбежал. Ты с ним общался, ты всё здесь знаешь. Куда он мог пойти? Ты должен мне сказать, - упирая на «ты», раз за разом повторял Монгол.
        - Я… й-я не знаю. Мог пойти к железнодорожной насыпи или в лес, но в лес глупо без оружия. Наверное, к насыпи. Кто-то в лагере должен был ему сказать: «Эй, парень, иди к железно…».
        - Понятно… А где насыпь?
        - Туда, дальше…
        - Слушай меня, - глаза Монгола ещё сильнее сузились. - Ты забудешь всё, что здесь произошло. Спрут и другие ни при чем, они не имеют ко мне никакого отношения. Ты солгал, торговец, и за это расплачиваешься. Понимаешь это?
        - Д-да, понимаю.
        - Если ты ещё раз что-то подобное выкинешь, пойдешь за мной или решишь мстить этим ребятам, вся Зона, каждый сталкер узнает, какая ты мразь, как ты предаёшь, продаешь говённое оружие, как обманываешь. Это страшнее смерти, согласись?
        - Всё-всё, сталкер, ни о чем не скажу, - поспешно затараторил торговец, - только уходи.
        - Я уйду, - Монгол опустил пистолет, - но мне нужна снаряга.
        - Чего?! - толстяк выдохнул, словно паровоз, готовящийся отправиться в путь, - да как у тебя наглости хватает вообще?..
        - Снаряга. Нужна. Мне. Сейчас же. Живо!
        Толстяк отстранился, засеменил в соседний зал, как был, в халате и тапочках. Одна тапка слетела с ноги, но Харитон прошлепал по бетону, словно не замечая этого.
        - Что тебе нужно из снаряги?
        - Калаш семьдесят четвёртый, цинк про запас, рюкзак, еда, аптечки, - Монгол шел следом из комнаты в комнату, проходя между стеллажей с оружием и боеприпасами.
        - Ещё детектор аномалий и КПК, - осторожно добавил Спрут.
        Торговец с яростью рубанул молодого сталкера острым взглядом.
        - Что-то ещё? - поинтересовался Хусаинов у парня.
        - Вроде всё… Пистолет у тебя уже есть.
        - Кобуру к пистолету и пару гранат.
        - Гранат мало, - замотал головой Харитон.
        - Вот их и возьму. Ведь всё равно мало. РГД пару штук и «эфку» одну можно.
        - Т-так у меня всего по две штуки осталось. Они дорого стоят.
        - Беру… Ты не думай, я не обворовываю тебя. Если всё закончится удачно, вернусь сюда с сыном и отдам деньги за всё с процентами. Клянусь честью офицера. Веришь мне?
        - А как я могу не верить человеку, который мне к башке приставил пистолет, - ехидно заметил Харитон, - приходится верить.
        - Ну, вот и славно. Давай снарягу.
        Через пятнадцать минут они были в лагере, и татарин сноровисто облачился в новенький бронекостюм. Сталкер как сталкер, разве что излишне длинные волосы отличали его от типичного обитателя Пятихаток. Те же, кто прожил в Зоне пару месяцев, знают, что справиться со вшами и грязью можно, лишь обкорнав себя по самый череп.
        Коротко стриженный, с запавшими щеками, Спрут суетливо семенил за Монголом.
        - Ты делаешь плохие вещи… - словно внешняя совесть, напоминал он.
        Хусаинов не отвечал. Даже не слушал.
        Из лагеря группа вышла спустя час. Спрут в двух словах обрисовал спутникам ситуацию с Харитоном. Медведь и Лич приняли это за шутку, начали посмеиваться, а когда поняли, что приятель говорил серьёзно, принялись с опаской поглядывать на Монгола - не псих ли он. Сама мысль, что кто-то мог отобрать деньги у торговца, казалась невероятной.
        - Ты ему ничего не сломал? - бурчал Шприц.
        - Да нет пока. Если хочешь, можешь вернуться. Вдруг лагерь остаётся без врача?
        - Тут есть кому позаботиться о раненых. Натаскал я одного паренька - Уколом кличут. А ты зря эту кашу заварил. Харитон такого не прощает.
        - Я же ему сказал, что верну всё, когда…
        - Да не важно, что ты ему сказал. Харитон головёнкой покивал, а через пять минут пустит своих ребят по нашему следу. Ладно, Спрут эти места как свои пять пальцев, знает, но Пятихатки - это ведь не вся Зона. Ты же понимаешь? Тебе нужна будет помощь проводника, если потребуется идти дальше, но ни один проводник не согласится, если Харитон расскажет о твоих фокусах. Некоторые ещё и прикопать вызовутся.
        - А что, все поголовно - трусы?
        Шприц лишь отмахнулся, а Спрут принялся объяснять, словно малому ребёнку:
        - Просто никто не хочет проблем. В Зоне и так на каждом шагу смерть, со спины удара ожидать - та ещё радость. Есть, правда, двое ребят, которые с Харитоном в контрах. Они могут согласиться провести… Правда, один побухивает знатно - синячит так, что порой не поднимешь. А другой - в годах, ему уже за семьдесят.
        - Потом это всё, - резко оборвал молодого сталкера Шприц. Он, как показалось Хусаинову, только что взял на себя роль командира группы и лишнюю говорильню решил пресекать на корню.
        - Мы решили тебе помочь после того, как увидели этого паренька… - пояснил врач.
        - Как он, кстати?
        - Да нормально, - Шприц раздраженно отмахнулся, - насколько нормально может быть после такого. Вот мы и пошли за тобой, чтобы твоего сына так же не пришлось обкалывать, чтобы не свихнулся от сотворённого с ним. Сталкерская солидарность. Но вписываться за тебя мы не собираемся. Понимаешь, о чем я?
        - Понимаю, - Хусаинов сплюнул себе под ноги. - У вас тут своя жизнь. Я не хочу, чтобы вы её портили из-за меня. Найду сына, и мы уйдём из Зоны навсегда. У меня есть кое-какие деньжата, думаю, смогу расплатиться с Харитоном. Постараюсь потом сговориться.
        - Да ты уже всё испортил, что можно было испортить, - бросил Шприц, - как ребёнок: сговориться, сговориться… Идёмте, мужики. Надо поскорее парня нагнать. Спрут, ты - головным дозором. Лич, замыкающим пойдёшь?
        - Добро, - долговязый с автоматом наперевес чуть поотстал, а Спрут двинулся вперёд, через заросли.
        - Иди след в след, Монгол, - скомандовал Шприц, - иначе кранты.
        Хусаинов послушно двинулся за ним. Справа, страхуя новичка, шел напружиненный, бородатый детина - Медведь.
        - На войне можно сговориться даже с тем, кого ты бил, - зашептал Монгол, громко и яростно. - Ведь на войне есть ты и враг. А здесь враг - Зона, значит, против Зоны мы - союзники. С остальными можем сговориться.
        - Да не враг нам Зона, - пробасил Медведь. - Она, скорее, мать…
        «Как мать, как мать, как мать», - заплясало эхо Зоны.
        Краски смазались, деревья и кустарник поблёкли и оплыли, серыми тенями растаяли фигуры спутников. Монгол подумал было, что они влетели в аномалию, истории о которых смаковали у костра в лагере новичков. Он кинулся в сторону и больно приложился головой обо что-то твёрдое. Мир вокруг вспыхнул белым, пропало небо, земля. Хусаинов выставил перед собой руки и обнаружил, что на ладонях у него - запёкшаяся кровь, мозоли и ссадины. Когда успел?
        Где-то в районе затылка родился и начал нарастать странный, болезненный гул. Окровавленные ладони прижались к ушам, Монгол закричал, но не услышал своего голоса.
        В последний раз мир вокруг вздрогнул и пропал. Исчезло ощущение рассветной прохлады, дурманящие запахи трав. Вместо этого пахнуло плесенью, а через мгновение - тошнотворной сладостью мертвечины.
        Хусаинова, словно пьяного, начало мотать из стороны в сторону. Он хватался за землю, но под пальцами хрустел раскрошившийся бетон и куски кафельной плитки. Потом его, оглохшего и ослепшего, долго рвало, а лицо обдавало щипучей желчью.
        Знакомый голос раздался внезапно, прерывая мучения Монгола, перекрывая нестерпимый звон:
        - Первые шаги по Зоне… Помнишь, что было потом?
        Хусаинов попытался ответить, но изо рта вырвалась лишь ниточка тягучей слюны, повисла на губе.
        - Ты отвратителен, сталкер, - продолжал монотонно вещать всё тот же голос. Словно Бродский читал свои стихи: мурлыкающе, убаюкивающе, монотонно и страшно.
        - Что было у насыпи? Ты помнишь?
        Хусаинов принялся мотать головой, будто желая вытрясти через уши монотонный голос, раздающийся под аккомпанемент тонкого звона.
        - Тогда ты почти нагнал меня…
        - Кто-о-о ты-ы-ы? - едва сумел спросить Монгол, и его снова скрутило в приступе тошноты.
        - Кто я? - тон говорившего сделался насмешливым. - Разве ты не узнал мой голос, папочка?
        Теперь-то узнал… И вспомнил. Воспоминания хлынули в сознание Монгола обжигающим потоком. Он вспомнил события пятилетней давности, первые шаги по Зоне, перестрелку у железнодорожной насыпи. Вспомнил все последующие месяцы тяжких поисков сына, знакомство со Спамом, военного сталкера Журавлёва, мутанта-каннибала Максима Зверева, секту «Ветер». Вспомнил, как они втроём попались в ловушку мутанта, как псионик пытался влезть в его мозг, воскрешая в памяти сталкера самые болезненные воспоминания. Но ему не удалось!
        - Ты не мой сы-ы-ын!.. - яростно зашипел Монгол и приподнялся с бетонного пола.
        Теперь он отчётливо видел подвал, тускло освещённый люминесцентными лампами и зеленоватыми сполохами угнездившейся в углу аномалии. У противоположной стены сидел, опустив голову, сталкер Спам, верный друг и соратник, а рядом - военсталкер Александр Журавлёв, Жура. Бедолага выглядел абсолютно счастливым. На его тонких, совсем мальчишеских губах играла счастливая улыбка, под прикрытыми веками часто-часто двигались глазные яблоки.
        - Я всё помню, тварь… - чувствуя в себе силы сопротивляться, прохрипел сталкер и поднял взгляд на мутанта.
        Псионик стоял посреди подвала, почти неразличимый в полутьме. Мерцающие по углам лампы и свет от аномалии вырывали из тьмы силуэт облачённого в сталкерский комбинезон человека, но не более того.
        - Так ты разговариваешь с сыном? - оскорблено, со слезами в голосе, спросил мутант. - Разве ты не рад меня видеть, папа?
        Монгола трясло от ярости. Он прекрасно знал, что его сын два года тому назад попал под воздействие аномалии и мутировал до неузнаваемости. Сейчас Рамиль под именем Моро живёт у легендарного лекаря Болотника и по развитию ничем не отличается от пятилетнего ребёнка.
        - Думаешь, это не я? - словно прочтя мысли сталкера, обиженно спросил мутант. - Твоё право, ведь в последний раз ты видел меня несколько недель назад у Болотника. Но месяц - большой срок, согласись.
        Мутант шагнул на свет, и Хусаинов вскрикнул. Это был его Рамиль, его Ромка. Худощавый, невысокого роста, бледный, как полотно, с вытянутыми мочками ушей и деформированным носом. Его мутировавший сын…
        - Ра-миль… - только и проговорил Монгол, утонув в рыданиях.
        Мутант молча подошел к нему, присел на корточки рядом, провёл шершавой, ороговевшей рукой по спутанным волосам отца.
        - Я с тобой, папа, - зашептал он на ухо смятому, обессиленному человеку. - Помнишь нашу встречу у насыпи? Ты сказал, что мы справимся. Вместе. Так доверься мне…
        - Чего ты хочешь?
        - Правды… Открой мне свой разум, позволь узнать, что стало с артефактом, который вы трое взяли с тела Максима Зверева…
        Монгол встрепенулся. Осознание происходящего обожгло его. Дёрнувшись, он скинул с себя руку мутанта, вывернулся и теперь отчётливо видел, что перед ним вовсе не сын Ромка, а уродливый псионик. Псионик, пытавшийся влезть к нему в мозг, прикинувшись сыном. Не вышло, тварь! И сталкер засмеялся сквозь слёзы. Он ничего не расскажет мутанту. Ни-ког-да!
        - Скажи, где ар-р-ртефакт, сталкер-р-р! - рявкнул мутант, хватая Монгола за волосы и запрокидывая ему голову, - иначе я найду и убью твоего сына, твоего друга Женю и всех, кого ты знал!
        Монгол не переставал хохотать. Ему вспомнилось, как сладко пахли травы у железнодорожной насыпи, куда пять лет назад подошла группа спасения. Жужжали пчёлы, вдалеке, над алой ссадиной рассветного востока, взмыли в небо две птицы и полетели навстречу дню.
        - Тут что-то не так… - Хусаинов остановился как вкопанный и потянул Шприца за плечо.
        Вместо того, чтобы раздраженно выматериться, тот подал знак идущему головным дозором Спруту, и группа остановилась.
        Монгол не мог с уверенностью сказать, что было не так в окружающей местности. Две птицы, летящие на восток? Убийственно приторный аромат цветов? Сам факт существования Зоны?
        - Чуйка сработала, - наконец сформулировал он свои опасения, - нехороший холодок, как будто что-то впереди ждёт. Такое бывало в горах.
        Он был уверен, что сталкеры примутся ругаться, заявят, дескать, Зона - это тебе не горы, но все четверо смотрели на него настороженно и понимающе.
        - Сталкерское чутьё, - наконец прервал молчание Медведь. - Это когда ты чувствуешь Зону. Аномалию, мутанта…
        - Да какое у него сталкерское чутьё, - возразил Шприц, - Спрут, впереди было чисто?
        Парень кивнул:
        - Аномалий датчик не засёк, мутантов тоже не было. Чистота и порядок.
        Шприц облизнул пересохшие губы, оглядел разом притихших товарищей, ждущих от него, старшего по возрасту и самого опытного, хоть какой-то внятной команды.
        - Спрут, проверь всё болтами. Мы с Личем обойдём со стороны аномального поля, посмотрим.
        - А я с Монголом тут подожду, - поняв расклад, сообщил Медведь.
        Сталкеры ушли, а здоровяк, сойдя с тропы, устроился в густом кустарнике с автоматом наизготовку. Монгол залёг рядом. Одежда тут же набрякла от утренней росы, отяжелела.
        - Я давно хотел спросить… - начал вдруг Медведь, нервно облизнув губы. - Спрут рассказывал, у тебя в Москве жена осталась.
        - В Казани, - поправил Монгол.
        - Так вот… Что ты ей сказал, когда пошел в Зону?
        - Правду. Что сын пропал, и я остаюсь его искать.
        - Мог бы солгать… Сказать, что сын не в Зоне, а с друзьями загулял… Для её же блага.
        - Жизнь слишком коротка, чтобы лгать близким и слушать их ложь.
        Медведь пожал плечами. Ожила рация. В шумном эфире послышался голос Спрута:
        - Внимание, у нас тут сектанты «Легиона»… Четверо или пятеро. Дежурят возле прохода через насыпь. Как поняли? Приём.
        - Понял вас, - отрапортовал Медведь. - Возвращайтесь, будем думать, что делать. Приём.
        - Надо искать дорогу в обход… - прорвался сквозь фоновое шипение голос Шприца. - Возвращаемся. Конец связи.
        Медведь искоса взглянул на Хусаинова. Нет, этот смурной татарин не собирался искать обходной путь. Одержимый своей благородной целью, он не согласится идти в обход, уклоняться от боя. Только напролом.
        - Придётся прорываться с боем, - сквозь зубы прошелестел Монгол.
        - Сплюнь и постучи по дереву, - насторожился Медведь, которого не на шутку пугала перспектива стычки с сектантами.
        - Я бы и рад стать суеверным, - усмехнулся Монгол, - но вот беда - только захочу постучать по дереву, а там то оргстекло, то гипсокартон. Двадцать первый век…
        Медведь прищурился:
        - Говоришь, как будто не по Зоне ходишь, а в офисе сидишь. Завязывай с этим, мужик. Теперь ты - сталкер, хочешь того или нет.
        - Не хо-чу, - по слогам произнёс Хусаинов и, помолчав, спросил:
        - У тебя есть семья?
        - Жена и дочка. Маша. Ну, поэтому меня и зовут Медведем.
        - А у ребят, которые с нами в группе?
        - Вроде у Спрута жена, но…
        Хусаинов жестом остановил напарника:
        - У тебя есть время, чтобы уйти. У тебя и у остальных. Вызови их по рации, скажи, что дальше Монгол пойдёт один.
        - Ты это о чём?
        - О жизни… Уходи и живи, воспитывай дочь. Спрут пусть к жене едет.
        Медведь отрицательно замотал головой:
        - Э, нет, Монгол… Мы все в одной лодке.
        - Нет никакой лодки! Сейчас я пойду к насыпи, будет бой, и одному богу известно, кто выживет, я или сектанты.
        - Значит, чем нас больше, тем выше шансы.
        Хусаинов лишь страдальчески скривился. Минут через пятнадцать ему предстояло схлестнуться с отпетыми головорезами, о которых по Зоне и окрестностям ходят холодящие кровь легенды. Выживет ли смешливый паренёк Спрут? А здоровяк Медведь? А Лич и Шприц, что станет с ними?
        - Погибнут, - шептал внутренний голос, - все погибнут. Ты погубишь каждого, кто последует за тобой.
        Недолго думая, Монгол рубанул Медведя ребром ладони по шее, и здоровяк уткнулся лицом в траву. Очухается минут через двадцать-тридцать, но к этому времени «Легион» понесёт потери, а Монгол, если всё сложится удачно, будет на другой стороне насыпи, где найдёт сына.
        Сталкер проверил оружие, детектор аномалий, сдёрнул с пояса Медведя увесистый мешочек с болтами.
        - Простите, мужики, но дальше я один, - и двинулся по тропе.
        Детектор несколько раз сигнализировал о близости аномалий, которые Монгол играючи обходил. У него и впрямь обнаружилось сталкерское чутьё. Аномалии Хусаинов чувствовал. Полученные в горах раны при приближении к гравитационным бестиям начинали ныть. Отойдёшь подальше - отпустит. Живой детектор, словом.
        Спустя двадцать минут, когда у насыпи загрохотали выстрелы, четверо сталкеров ринулись на подмогу Монголу, понимая, что безнадежно отстали. Опоздали на один бой и, возможно, на одну жизнь.
        В пяти минутах ходьбы от злосчастной насыпи увидели первого покойника. Сектант лежал на спине, раскинув руки, костюм на груди был залит кровью. Короткая очередь, выпущенная Монголом с близкого расстояния, пробила бронепластины, вогнула их внутрь. А впереди, за мокрыми от утренней росы зарослями, всё ещё грохотали короткие очереди и одиночные выстрелы.
        Сталкеры мчались через лес на звук. Вскоре в ноздри им ударил запах палёного мяса, отчего Лич, первым выбежавший на поляну, застыл как вкопанный. Получив духоподъёмного пенделя, покатился по траве. Как раз вовремя, потому что в деревья за его спиной впечатались несколько пуль.
        Вторым выбежал Медведь, присел на одно колено, прикрывая Шприца и Спрута.
        Мигнула вспышка одиночного выстрела, замаячила неясная тень на холме, и сталкеры ответили из четырёх стволов. Мертвец покатился вниз, распластался у ног ошалелого Лича. А потом всё стихло.
        - Монгол! - хрипло позвал Шприц.
        Он уже увидел возле разворошенного костра два тела. Один из покойников лежал аккурат в тлеющем кострище.
        - Тут чисто, - послышался голос татарина, - вытащите труп из костра.
        Сталкеры переглянулись. Им доводилось видеть всякое, но чтобы один человек атаковал группу сектантов и играючи расправился с ними…
        - Как? - только и спросил Шприц, оттаскивая подпалённого мертвеца подальше от костра.
        - Мягким местом об косяк, - буркнул Хусаинов, появляясь из зарослей. - Сколько их было, когда вы на разведку выбирались?
        - Пятеро, - отчеканил Спрут.
        - Будем считать… Вот один, которого вы сняли. Он, зараза, меня прижал с холма. Если бы не мазал раз за разом, точно пришил бы. Вот два, - он ткнул мыском берца один из лежащих трупов. Третий у нас подгорел чуток… Четвёртый пошел посрать и встретился со мной… Ну да, всё правильно. Возле насыпи ещё один трёхсотый.
        - Монгол, ты просто… - восхищённо всплеснул руками Спрут. - Ты феномен… Кроме Хема, ни один сталкер так не может…
        Парня трясло от страха и адреналина, зубы стучали.
        - Идёмте со мной, покажу трофей, - махнул рукой Монгол и пошел, проламываясь сквозь кустарник.
        Сталкеры двинулись следом и через минуту вышли к железнодорожной насыпи высотой метров десять. Пологий склон зарос кустарником и мелкими деревцами, наверху - кажущийся игрушечным на таком расстоянии товарняк - пять или шесть вагонов. Именно здесь все молодые парни, пришедшие в Зону, перебирались через насыпь. Поднимались наверх, стараясь не попасться на глаза военному патрулю, частенько ошивающемуся в окрестностях, и лавируя между аномалиями. Там ребята проползали под вторым с конца состава вагоном - обязательно под ним, потому что под прочими всё заросло «кровавой колючкой» - растением, способным прожечь любую одежду и сильно изранить человека. Оказавшись на противоположной стороне, сталкеры спускались к заброшенной ферме и продолжали свой путь. На словах всё просто, на деле же каждую неделю кто-нибудь погибал здесь от пуль военных, от шипов «колючки» или от рук бандитов и сектантов, которые любили устраивать засады на лопоухих сталкеров.
        Пленник Монгола - мужик лет сорока с лицом запойного алкаша - сидел у подножия насыпи, в траве. Руки его были стянуты за спиной автоматным ремнём. Монгол настолько хитро закрутил ремень, что бедолага не мог и пошевелиться.
        - Парень лет семнадцати, - без лишних предисловий начал Монгол свой допрос, - татарин. Проходил здесь?
        Сектант тупо смотрел на пленителя, ничего не говоря.
        - Если не скажешь, я тебе яйца отрежу, - спокойно предупредил Монгол. - Сначала правое, потом левое.
        - А если скажу?
        - Тогда наоборот. Сначала левое, потом правое, - и жутко улыбнулся. - Если расскажешь, я тебя отпущу. Слово сталкера. Ну!
        - Был такой, - закивал сектант, - ещё ночью мы схватили его, но он сбежал.
        - Давно?!
        - Да когда вы на нас напали!
        Лицо Монгола вытянулось от удивления:
        - И получаса не прошло?
        Сектант кивнул.
        - Куда он побежал?
        Пленник молчал, за него ответил Шприц:
        - Тут дорога одна, через насыпь.
        Монгол вскочил на ноги, потеряв к пленнику всякий интерес, сдёрнул с плеча автомат и побежал вверх по склону.
        - Монгол! - рявкнул Шприц так, что даже невозмутимый татарин вздрогнул.
        - Ну, чё орёшь? - обернулся Хусаинов, полезший было на вершину, - Зона шума не любит.
        - Мы идём с тобой, сталкер.
        Хусаинов усмехнулся:
        - Да что у вас за присказка такая… не сталкер я.
        - Поклялся же этому, дал слово сталкера…
        Татарин, не ответив, быстро зашагал вверх по склону. Детектор аномалий пищал, раны по всему телу ныли. Каждая минута, да что там, секунда была на счету.
        По мере приближения к вершине насыпи, Монгол всё сильнее погружался в туман. Тот становился гуще, обволакивал. Посмотрел налево - и увидел теряющиеся в тумане хвостовые вагоны поезда, направо - лишь два вагона, а дальше - белизна.
        Подобравшись к прорехе в ограждении из ржавой колючей проволоки, Хусаинов заглянул под ближайший вагон. Оттуда дул холодный, пахнущий медью ветер.
        Вслед за Азатом на насыпь спешно взобрался Шприц. Огляделся, указал под вагон:
        - Давай туда. Под другие не суйся. Там не пролезть.
        Хусаинов медлил. Чутьё, ещё ни разу его не подводившее, требовало ни в коем случае не лезть под вагон. Он вынул из мешочка болт, кинул в просвет, и тот мгновенно упал на шпалы капелькой расплавленного металла.
        - Аномалия… - похолодев, сообщил Шприц. Висит между рельсами и днищем, нужно искать обходной путь.
        - А как в таком случае прошел мой сын?
        - Не знаю…
        - По крышам вагонов…
        - Откуда ты знаешь, что он сделал именно так?
        - Потому, что я бы так сделал.
        Монгол ухватился за ржавые детали вагона, принялся взбираться. С тяжеленым рюкзаком и автоматом подъём давался непросто, однако через пару минут он взобрался на крышу вагона, гулко отзывающуюся на касания ног. Там, на площадке из ржавого металла, лежал смартфон, часто-часто вздрагивающий. Входящий вызов.
        Монгол лёг на крышу вагона, оказавшуюся на удивление тёплой. Где-то под ним, в вагоне, пульсировала свежая аномалия. Он чувствовал это. Вот и индикатор батареи смартфона, лежащего сейчас совсем рядом, показывал - «идёт зарядка». Быстро схватив смартфон, Хусаинов поднёс трубку к уху и выдохнул:
        - Кто это?
        Спрашивая, он уже знал ответ.
        - Отец… - голос Рамиля Хусаинова, звонкий, ломающийся, мальчишеский, прозвучал в динамике и больно резанул по сердцу Монгола.
        - Да, это я, - Хусаинов с трудом подавил желание немедленно вскочить и броситься бежать по крышам вагонов.
        - Отец, не ходи за мной, - уже спокойнее попросил Рамиль.
        - Я за тобой пришел, чтобы…
        - Не надо, отец.
        - Да ты что, сынок? Всё уже кончилось, всё позади. Мы должны вернуться домой. Там мама, она нас ждёт.
        - Я остаюсь, - резко, безапелляционно заявил парень. - Спасибо, что пришел за мной, и всё такое, что выручил сейчас - я бы не выбрался из плена. Но не пытайся идти за мной. На крыше четвёртого вагона аномалия, ты не пройдёшь. Даже сектанты не прошли… А я прошел.
        - Как? - только и спросил Монгол.
        - «Сталкерская удача», - тут же нашелся Рамиль. - Слышал о таком?
        - Слышал…
        - А это значит, отец, что Зона меня выбрала в свои любимчики. Я - сталкер. Прирождённый.
        - Это просто удача. Не сталкерская, а самая обыкновенная, слепая человеческая удача.
        - Это не так, - Рамиль не сдавался. - Я чувствую Зону…
        - Ты в Зоне всего двое суток!
        - Этого достаточно, - капризно воскликнул парень, - я семнадцать лет не мог ужиться во внешнем мире. Учился, пытался стать таким же, как все. Не смог! Не вписался в рамки. Девушки, друзья, развлечения… всё было, но было таким пресным и ненужным. Я чувствовал, что мир вокруг - иллюзия.
        Монгол не знал, что ответить. Вся нормативная лексика высыпалась из памяти, остался лишь мат.
        - …Я должен был оказаться на самой черте и за чертой, перед выбором между жизнью и смертью. И я сделал выбор!
        - Какой… нахрен… выбор? - Хусаинов-старший с трудом подбирал слова. - Ты был счастливым ребёнком. У тебя были любящие родители - мы с мамой! У тебя были друзья и учёба. Но ты всё профукал и ушел играться в сталкера.
        С минуту Рамиль молчал, потом зашипел:
        - Вот видиш-шь! Ты не понимаешь меня и никогда не понимал. А ты задумывался хоть раз, для чего живёшь? Задумывался, что становишься частью тупой биомассы, которая жрёт, срёт и спит.
        - Это жизнь! А что тут?
        - Тут? Тут вечный выбор. Либо ты слаб и ломаешься, либо пересиливаешь обстоятельства и живёшь дальше.
        - Зачем тебе такой выбор? Ради денег? Да, сын, мы никогда не жили богато, но…
        - Деньги ни при чём! Хотя… и они мне нужны. Знаешь, что мне сказала Альвина?
        - Кто такая Альвина?
        Рамиль взбеленился:
        - Ты даже не знаешь имени моей девушки! Бывшей, но девушки! Она сказала, что я типичный неудачник, что мужчиной мальчика делает либо война, либо Зона.
        Вот оно что. Какая-то глупая малолетка начала вкручивать в мозги парню идею о «рождении мужчины в бою», и Рамиль купился.
        - …и она права! - парень едва не визжал. - Война делает из мальчика настоящего воина, выбор. И я стану воином, вот увидишь. Вся эта шелуха исчезнет, останется лишь настоящее.
        - Лучше бы ты меня спросил, что делает с людьми война, - хрипло и спокойно отозвался Монгол, - я бы показал тебе следы от пулевых, место, куда мне осколок прилетел. Это мне дала война…
        Рамиль молчал.
        - Слушай, сын, - попытался разрядить обстановку Хусаинов, - я понимаю, семнадцать лет. Гормоны играют, хочешь понравиться девочке… Хочешь быть в её глазах крутым сталкером, но пройдёт время - и ты станешь жалеть о своём поступке. Мама ждёт дома и волнуется. Я волнуюсь…
        - Тогда возвращайся домой и успокой маму. Я не вернусь, пока не разберусь в себе!
        Монгол собрался с мыслями и решился произнести то, о чём старался не говорить и не думать:
        - Твои друзья мертвы. Мальчик, твой друг, изнасилован отморозками и, кажется, сходит с ума. Я, кочегар из Казани, двадцать минут назад убил четверых. Убил, сынок! Убил, чтобы спасти тебя!
        - Дело не в девушке! - выкрикнул Рамиль. - Я хочу стать хоть кем-то!
        Кем-то, кем-то… Снова эхо в мозгу, мысли рассыпаются…
        - Не надо… Пожалуйста, - зашептал Монгол, чувствуя, как мутант выдёргивает его из этого светлого - несмотря ни на что - светлого воспоминания.
        - Хочешь ещё раз увидеть сына? Хочешь, чтобы этот момент продлился?
        - Да, хочу…
        - Но его не будет! - голос мутанта стал хриплым и злым. - Тогда ты общался с ним как с человеком в последний раз. В последний раз мог с ним поговорить. Но ты ведь многого ему не сказал, верно? О многом не спросил! Упёртый подросток пошел вглубь аномальных земель. Рамилю казалось, что сама Зона ведёт его…
        А Монгол плакал. Слёзы солёными горячими ручейками текли по лицу, он вспоминал сына, того, прежнего Рамиля, который разбивал коленки, катаясь на велосипеде, курил с друзьями в подворотне, где и был застигнут отцом. Тот Рамиль был хорошим, добрым мальчиком. У железнодорожной насыпи Рамиль был напуганным, запутавшимся в собственных мечтаниях, но всё же прежним. Когда же спустя два года они встретились вновь…
        - Когда вы встретились вновь… - словно вынимая мысль из головы Монгола и продолжая её на ходу, заключил мутант, - он уже дошел до «Скорбящего Камня» и стал Адептом Зоны. Помнишь ту встречу?
        - Нет! Я не буду её вспоминать!
        - Будешь… Ты вспомнишь…
        И вновь перед глазами пляшет разноцветие красок, из безумной, почти врубелевской палитры вырываются отдельные цвета: красный - кровь, зелёный - шумящий лес вдали, белый - бледное лицо Рамиля… Они встретились два года спустя. Отец и сын. Монгол к тому времени окончательно обосновался в Зоне и все свои силы тратил на поиски Рамиля. Но Зона будто прятала парня от отца. Два года на этом мизерном, в сущности, клочке земной плоти он не мог отыскать своего сына, мучился, порывался вернуться к жене, в Казань… С Лией он больше не увиделся. Супруга умерла за два месяца до памятной встречи у Проклятой Топи. Бедная, наивная женщина была уверена, что муж сгинул, уйдя вслед за сыном. Никаких вестей от него не было. Монгол не хотел тревожить супругу по пустякам, а она ждала долгие месяцы.
        Однажды в сталкерский лагерь группировки «Пепел», где квартировала группа Монгола - Спрут, Шприц, Медведь и Лич, пришло несколько странного вида людей. Сталкеры-проводники и человек из-за Рубежа.
        - Монгол здесь? - спросил гость, едва заметно заикаясь.
        Послали за Хусаиновым, и тот, заспанный, с гноящимся шрамом через всё лицо, вышел к прибывшим.
        - Здравствуй, старик! - поприветствовал гость.
        Монгол бросился навстречу давнему знакомцу, писателю Женьке, они обнялись. Потом они долго сидели в баре «Рентген», Женька рассказывал про свою новую книгу о Зоне.
        - Представляешь… - говорил он. - По всем магазинам книга этого Шарова «Зона, как она есть». Замануха такая, что страшно читать. Молодые ребята сотнями в Зону рвутся Я одному психологу этот томик дал почитать, так он говорит, что это чуть ли не программирование нейролингвистическое.
        - Ты в это веришь?
        - Не верю, но молодняк лезет за Рубеж… Когда я свою книгу написал, у нее тираж был в восемь раз меньше, чем у шаровской…
        - И как успехи?
        - Ну, как тебе сказать, старик… Либералы клюются, мол, «продолжает тему Новороссии», «русский Крым, русская Зона».
        Он вдруг достал из рюкзака потрёпанный номер воронежского журнала «Подъём», пролистал до середины, где между страницами виднелась закладка - конфетный фантик «Коровка», свёрнутый вчетверо.
        - Вот, послушай, это Поляков написал. Новое… Анка-пулемётчица отправила в журнал, опубликовали. Конечно, наш великий критик был против того, чтобы стихи с матом публиковали, но…
        И принялся читать:
        Город Надеждинск, в котором надежды нет.
        Грязные улицы. Стаи собак бродячих.
        Зона рычит в километре, а на стене,
        У пулемёта, дозорный всю ночь маячит.
        Вот и слоняюсь, окраину разбудив.
        Скалятся псы. Я курю и гляжу на стену.
        Кто-то, в хламину, играет блатной мотив.
        Кто-то иглой в отупении ищет вену.
        Город Надеждинск, в котором надежды - ноль.
        Пристань истерзанных, битых, судьбой гонимых.
        В стены домов въелась чёрная быль и боль.
        «Э, ну-ка, стой, мля!» Иду без ответа мимо.
        В правой руке, что в кармане, таится нож -
        Лучшее средство от «местных» любого сорта.
        Сколько я встретил сегодня испитых рож…
        Больше пугают лишь хитрые, злые морды.
        Город расплёсканной пены, кровавый срез
        Мира, в котором за деньги - хоть в ад готовы.
        Вот и торговец, что мне продавал обрез,
        «Завтра, - сказал, - подходи, побазарим снова».
        Утром отдам, что имею, на блокпосту
        И без проблем посайгачу, куда мне нужно.
        В спину вояка крикнет: «Пошел в звезду!
        Сдохни там, сталкер!» Блокпост захохочет дружно.
        Город нелепых мечтаний и громких слов,
        Сказанных кем-то в запале (не очень умным).
        «Деньги нужны… ради них я на всё готов…
        В Зону… а где же ещё взять такую сумму?»
        Ночь под фонарным столбом беспокойно спит.
        Ждать до рассвета, пожалуй, мне нет резона.
        Выпью сейчас привезённый во фляжке спирт,
        И никогда… Никогда я не сунусь в Зону!
        - Как тебе? - спросил он, когда Монгол довольно хмыкнул.
        - Жизненно… Особенно про торговца… Это он Шляпника описал, один в один. Обрезами торгует, через Рубеж переводит за деньги. Ну, и про нож хорошо…
        - Тут целая подборка. Я тебе оставлю журнал. Почитаешь потом.
        - Анка там как?
        - По осени едет поступать в Москву. Я договорился. А ты в Надеждинске разве не бываешь?
        Монгол поморщился.
        - Ясно… То-то Баклан, когда к Поляку приезжал, о тебе спросил, а он: «Пропал Монгол…» Ты с женой-то общаешься?
        Хусаинов потупился.
        - Что, вообще никак? Она же тебя ждёт, старик.
        Монгол залпом опрокинул стопку, занюхал грязным, засаленным рукавом.
        - Пока сына не верну, домой не поеду. Я ей в глаза смотреть не смогу…
        - Баран упрямый! - Женька вскинулся. - Я с ней две недели назад разговаривал. Плачет. Она ждёт тебя домой. Слышишь, Азат?
        Хусаинов молчал.
        - Баран, мля… - зло процедил Женька, - взрослый мужик, а ведёшь себя, как пацан… Вот всё и прояснилось. Каков отец, твердолобый и упёртый, таков и сын… Позвони ей… - Женя положил на стол свою книгу, на обложке которой был изображен покосившийся деревянный крест с респираторной маской на гнилой поперечине и надпись «В ад и обратно», Захар Причастный, - я тебе тут прямо в книге написал номера: свой, твой домашний, Дениса номер, Поляка… На всякий случай…
        - Без Ромки никуда! - рявкнул Азат.
        Друг пожал плечами, положил на стол, стопкой, журналы и книги и вышел из бара.
        Монгол рассеянно взял верхний том - это оказался журнал «Подъём», принялся листать, ища знакомое имя: Мирошниченко, Перминов, Лютый… А, вот и он. Открылась страница с закладкой, с фотографии на Монгола глядел улыбчивый мужичок в пиджаке, при галстуке. Поляка было не узнать.
        Ниже значилось: Поляков Валерий Егорович. Родился в городе Воронеже, до выхода на пенсию служил в специальных подразделениях Республики Беларусь. В настоящее время проживает в городе Надеждинске. Пишет стихи и прозу о Зоне отчуждения…
        Монгол подтянул к себе рюмку Женьки, которую товарищ так и не пригубил, выдохнул, выпил. Только после этого принялся читать первое же стихотворение:
        Точка «А» становится точкой «Б»,
        Если долго идти по болотной жиже,
        Через мрачный лес, по худой тропе.
        Точка «Б» всегда означает - выжить.
        В опустевшем баре подсев к тебе,
        Полоумный сталкер взмахнёт руками.
        Он расскажет: якобы в точке «Б»
        Главный куш всей жизни - «Скорбящий Камень».
        У Кричащей Топи - дурман-трава
        И гнилой туман, «как живой», по факту.
        Точка «А» становится точкой «А-а-а…»
        Для пришедших в поисках артефактов.
        Но бывает - точка горит на лбу,
        А спустя мгновенье ты слышишь выстрел…
        Правда, эта тема у нас - табу.
        Болтунов судьба прибирает быстро.
        Ставишь точку «Б» на излёте дня,
        Рвёшься прочь, надежду спастись питая.
        Ты бежишь, но Зона даёт понять,
        Что не точка поставлена - запятая.
        Как же ты прав, Поляк… Нельзя поставить точку. Зона держит. И самого Монгола, и его непутёвого сына.
        Жене Хусаинов позвонил через неделю. Номер он помнил наизусть, зря Женя записывал его, портя страницы своей книги. Потянулись гудки, за ними всхлипнуло, и послышался знакомый голос:
        - Да, слушаю…
        - Здравствуй… - проговорил Монгол и понял, что голосовые связки закаменели, слова выходят тихо и сипло.
        - Азат?
        - Да, это я.
        В трубке молчание, затем горькое рыдание…
        - Я вернусь… Обязательно вернусь, только найду сына - и сразу же обратно.
        И положил трубку.
        Потом, двумя месяцами позже, звонил ещё пару раз. В первый никто не ответил, во второй раз в трубке послышался незнакомый голос:
        - Квартира Хусаиновых…
        - Это Азат…
        - Здравствуйте, дядя Азат, - холодно и грустно отозвался незнакомый голос. - Это Рафик…
        Монгол узнал голос племянника, и внутри всё похолодело.
        - Тётя Лия умерла…
        Долгие гудки, долгие паузы между ударами сердца.
        Монгол отшвырнул телефон, побежал на улицу, чтобы кричать в ясное, звёздное небо о том, как он ненавидит Зону, войну, как боится оружия. Ему хотелось, подобно Григорию Мелехову, найти лужу поглубже и бросить в неё автомат, а потом - домой. Но оставался сын. Где-то на просторах Зоны они должны были встретиться. Ещё три месяца прошло, прежде чем случилась страшная встреча…
        - Вот ты и вспомнил… - тон псионика приобрёл знакомые нотки. Сначала это был голос Рафика, потом Лии. - Расскажи, что ты сделал с нашим сыном…
        Рамиль к тому времени стал одним из людей Хозяев. Подлые чудовища подчинили разум парня своей воле, сделав из него послушную марионетку. Азат шел за сыном, отставая на один-единственный шаг. Порой казалось, что вот сейчас он схватит Рамиля за ворот штормовки, потянет назад, к себе… Но тот всё время ускользал. Сначала они едва разминулись в двухэтажном панельном здании у Озера. Там погиб Лич, когда внезапно за спинами идущих к зданию сталкеров загудел аномальный вихрь, сжигая всё живое и мёртвое. Они забежали внутрь - Монгол, Шприц, Спрут и Медведь. Тощий Лич не успел, его слизнуло пламенем - лишь повеяло палёной плотью. Был человек - и нет. В подвале Монгол обнаружил легендарный «Скорбящий Камень». Даже если бы захотел, не вспомнил бы, как они бегали по этажам, попав под воздействие то ли жуткой аномалии, то ли артефакта. Всюду чудились монстры, кровожадные мутанты. Блуждая по подвалам, отперли дверь, ведущую наружу, и вдруг увидели вбегающего оттуда, извне, человека в армейском камуфляже.
        - Тут опасно… - крикнул Монгол, предостерегая незнакомца. - Не надо!
        «Армада-ада-ада…» - переиначило его слова подлое эхо, а человек в армейском вдруг растворился в воздухе, словно его и не было.
        Не было и Рамиля, лишь на стене подвала, возле «Скорбящего Камня», обломком кирпича было нацарапано: «Уходи, отец».
        Монгол и ушел. Лишь взял с собой небольшой артефакт, с ноготь размером, который многим позже спрятал в корпусе массивных наручных часов. По артефакту взяли себе Шприц, чтобы изучить, Спрут - для продажи и Медведь со странной присказкой «Вдруг это лекарство Машутке поможет».
        А потом за сталкерами развернулась настоящая охота. Люди Хозяев настигали спутников Монгола по одному, убивали и забирали себе камни. Эти маленькие тёплые артефакты они намеревались использовать для прохода через аномальные поля к «Скорбящему Камню». Но «ключи» не подходили к «двери». Нужен был артефакт покрупнее… Такой оказался у безумца-каннибала Максима Зверева. Но позже, многим позже… тогда же Хозяева стремились заполучить все «слёзы камня». Один артефакт им принёс послушный Рамиль, сменивший прозвище Моро на Адепта. Вторым камнем был трофей Спрута. Сталкера ранили, отобрали камень. Шприцу и Медведю повезло меньше. Их обоих зарезали в подворотне города Надеждинска, забрав артефакты. Когда спустя многие месяцы Монгол читал в баре стихи Поляка про нож и местных, он вспоминал эти страшные события и готов был заплакать. Его команда, друзья были убиты ради безделушек. Свой же артефакт Монгол, смалодушничав, передал спасённому от мутантов новичку - сталкеру Спаму, вручив тому часы. Ничего не подозревающий паренёк, немногим старше Рамиля, принял подарок, и лишь год спустя понял, какой ценностью
обладает.
        Потом была Проклятая Топь… Впрочем, события в построенном Хозяевами лагере гладиаторов Монгола мало волновали теперь, когда он сидел в сыром подвале и готовился принять смерть от мутанта-псионика.
        - Ты боишься умереть? - спросил мутант, не скрывая своего удивления.
        При следующей встрече его сын уже не был прежним, словно из тела вынули душу Рамиля, а вместо неё вставили нечто чудовищное. Вот чего боялся Монгол - что его Рамиль стал мутантом. Он и для себя такую участь видел как худший итог жизни.
        - Ты не станешь мутантом, - успокоил его псионик, - всё не так просто… А вот Рамиль… Он мутировал дважды. В первый раз - когда взял артефакт «слёзы камня». В его теле начались изменения… Как и в теле Максима Зверева…
        - У Спама тоже был артефакт…
        - Значит, Зона выбрала его… Рамиля.
        - Для чего?
        - Ты знаешь, - промурлыкал мутант, - чтобы дойти до «Скорбящего Камня» и управлять им… Но там, у Озера, вы со Спамом остановили его… Убили его! Превратили в мутанта!
        Глава 8
        Семью месяцами ранее. Могильник
        Тишина… Такое ощущение, что вот-вот грянет гром и гнойные небеса разразятся ливнем. Но эта тишина другого рода - затишье перед боем.
        - На позиции, - раздался в наушнике голос напарника.
        Я поудобнее устроился на вышарканном добела сиденье автобуса, высунул ствол винтовки в окно. Свалка замерла… Всё живое и мертвое на этой проклятой земле затаилось в ожидании схватки. Слышно было, как колотится сердце, как капли пота, стекая с кончика носа, барабанят по гнилой обивке.
        - Видишь его? - вновь забеспокоился напарник. - Жура, у меня датчик жизненных форм что-то барахлит…
        Я опустил винтовку, выдернул из-за пояса пистолет и встал в проходе. По обе стороны тянулись ржавые остовы кресел, кое-где накрытые листами фанеры. Шагнул вперед, стараясь не шуметь. ПАЗ чуть слышно крякнул, качнулся из стороны в сторону, будто потревоженная волной лодка, и все вновь стихло.
        - Где ты сейчас? - проговорил я, пытаясь хоть как-то нарушить гнетущую тишину. - Любить твою душу! Кастор, отвечай.
        Левая рука метнулась наискось к гарнитуре переговорника.
        - У блоков, напротив тебя. Но его нет, - в голосе Кастора чувствовалось напряжение.
        Да и меня, честно говоря, трясло. После того, что с нами произошло, немудрено…
        - Саня, он на крыше! - внезапно взвизгнул напарник, и я почувствовал, как автобус качнулся.
        До меня долетел звук выстрела. Отняв руку от уха, крепко сжал рукоять пистолета и обернулся. Именно в этот момент вентиляционный люк в конце автобусного салона провалился вовнутрь, и сверху спрыгнула полупрозрачная фигура.
        Я выстрелил…
        Едва различимый на фоне оконных проемов, мимикрим уклонился, и пули ушли в пустоту. Взревев, мутант перескочил через сваленные в конце автобуса сиденья, и я сумел-таки разглядеть его поблескивающие глаза.
        «К двери», - мелькнула мысль, и в этот момент последовал удар.
        Нечеловечески сильный противник ударил здоровенной лапищей, и я отлетел в противоположный конец салона, больно ударившись затылком о рулевую колонку. Мгновение, и мимикрим возник снова, отрезая мне путь к двери. Брякнул под его лапами выроненный мною «Грач», и мутант утробно заурчал.
        Винтовка. Вот бы добраться до винтовки - метнуться вправо, перепрыгнув через сиденья, схватить СВД и накормить тварь свинцом.
        - Любить твою душу… - Я вымученно улыбнулся, глядя на мимикрима.
        Мутант, тяжело дыша, стоял передо мной, облокотившись о складные створки автобусных дверей. Едва различимые очертания грудной клетки часто вздымались - видно, умаялся, на славу погоняв нас по «Барахолке».
        Еще бы - если бы ко мне в дом заявились люди с оружием и убили семью, я бы гнал двуногих тварей до самой преисподней. Но ведь не мог так рассуждать мутант! Чертов мимикрим, на семейство которого мы с Кастором получили заказ. Получили и выполнили. Все как договаривались - вычистили хутор на окраине Армейских баз от безмозглых тварей. Потом забрали причитающуюся награду и двинули в сторону Могильника.
        И как этот мутант нас вычислил? По запаху, что ли?
        Мне в лицо пахнуло мускусом.
        Вот ведь черт - последний из мимикримов, которого не было в деревне в момент расправы. Вернулся, увидел тела сородичей и рванул за их убийцами. Вроде бы и небольшой мутант, но сильный…
        Мимикрим вновь заурчал, и из подрагивающего тумана проступил его силуэт - коричневая, твердая кожа, запавшие глаза-бусинки, провалы вместо носа и ушей, и щупальца… Щупальца длиной в полметра.
        Слышал я, что у слонов с возрастом бивни становятся все больше, и у них зверь с большими бивнями - определенно вожак. Мимикрим этот - точно не вожак, но бета-самец стаи - наверняка. Вон как глазенки сверкают. Засадить бы ему нож в наглую физиономию.
        Мутант шагнул вперед. Захрустел проржавевший пол автобуса, и зверь по колено увяз в металлической трухе. Это был мой шанс. Поднявшись на ноги, я метнулся в водительскую дверь, упал на траву. Вскочил и тут же побежал прочь от автобуса. Я услышал, как залязгал за моей спиной накренившийся автобус, а в следующий момент на крышу одного из УАЗов приземлился недавний противник. Прыгал он так, что олимпийский чемпион позавидовал бы.
        Я попятился, упал. Ну, где ты, Кастор, почему не стреляешь? Рука машинально коснулась уха, но переговорника не было. Вот черт! Молодец, Журавлёв, молодец! Сам себя лишил связи с напарником…
        Мимикрим прыгнул вновь. Мускулистое тело теперь преграждало мне путь к спасению. Оставалось лишь одно укрытие - автобус, от которого я так стремился быть подальше.
        Ну, что ж, выбора нет. Скользя по сырой от росы траве, развернулся в сторону ПАЗа и побежал…
        Сто метров, двести.
        За спиной ухнула переворачиваемая бочка - мимикрим несся следом, загребая здоровенными лапищами стоящие на пути канистры, бочки, ящики. Тем самым он наверняка пытался напугать свою жертву, и, надо сказать, у него это получалось мастерски.
        Наконец, я добежал - схватился за поручни и запрыгнул в автобус. Прямо с подножки метнулся туда, где рядом с провалившимся полом виднелся мой «Грач», схватил пистолет и прыгнул к винтовке, но добежать не успел…
        За моей спиной ухнул передний мост автобуса под тяжестью мимикрима. Полупрозрачная образина вновь оказалась в салоне ПАЗа. Чёртово дежавю!
        Мимикрим шагнул ко мне, утробно урча, и попытался отшвырнуть надоедливого человека в сторону.
        Не тут-то было! Развернувшись, я трижды выстрелил мутанту между глаз, и когда хватка зверя ослабла, побежал в сторону сорванного им люка. Нужно было выбраться наружу и заставить мимикрима последовать за мной. А там Кастор не промажет.
        Кастор? Как-то недобро кольнуло сердце. Сомнения закрались в душу. А вдруг Кастор уже мертв? Вдруг я остался один на один с мутантом, имея при себе лишь пистолет с двенадцатью патронами в магазине.
        Хрустнули выламываемые сиденья. Я с трудом уклонился от пролетевшего мимо фанерного листа и встретился взглядом со своим оппонентом.
        Мимикрим, разведя лапы в разные стороны, стоял посреди салона. С окровавленного лба на щупальца стекала кровь, застилая глаза, но мутанта это не беспокоило. Разъяренный мимикрим на мгновение опустил правую лапу и сжал приклад моей СВД.
        - Ну, давай, кидай её в меня! - Я выставил пистолет перед собой. - Сделай доброе дело!
        Словно поняв, о чем я говорил, мимикрим отпустил винтовку и кинулся в атаку.
        Я выстрелил. Это была шестая пуля. Все меньше патронов в магазине, и смерть все ближе…
        Одиннадцать. Осталось одиннадцать патронов…
        Мимикрим внезапно замер, повернул голову в сторону позиции Кастора, потеряв ко мне всякий интерес, и медленно, словно боясь спугнуть кого-то большого и свирепого, шагнул в сторону люка. Я попятился.
        Теперь и мне стал слышен леденящий душу вой.
        Мимикрим обернулся ко мне, но теперь в его глазах не было ни ярости, ни боли. Лишь страх. Ужас охватил это бесстрашное, казалось, создание, и мимикрим, подпрыгнув, выбрался на крышу автобуса. Я увидел, как его фигура становится прозрачной, как он прыгает с машины на машину, уходя все дальше от свирепого воя.
        - Химера? - прошептал я, не веря собственным словам.
        А кого еще мог напугаться один из ужаснейших мутантов Зоны?
        Не дожидаясь, пока «виновник торжества» войдет на территорию «Барахолки», я подхватил винтовку и рюкзак, достал из кармашка полный магазин и перезарядил «Грач».
        Ничего…
        Тишина, будто все создания Зоны в ужасе забились в свои норы, не смея показаться из них до тех пор, пока не окончит свое шествие неизвестный мутант.
        Я вскинул СВД. В прицеле промелькнули ржавые остовы машин, вышка с закрученной в штопор лестницей, шлагбаум с маячащим за ним «Запорожцем».
        Все как обычно, только слишком тихо, словно кто-то приказал всем замолчать. И этот «кто-то» был гораздо убедительнее любого из виданных мною прежде мутантов.
        Выходить из автобуса я не рискнул. Вместо этого, подставив под проем воздуховода одно из кресел, выбрался на крышу и уже оттуда вновь оглядел окрестности.
        Тишина…
        Даже аномалии затаились, словно перед выбросом. Потухло их зеленовато-мятное свечение.
        Да что я себя накручиваю? На месте аномалии. Работают, как им и положено работать…
        Отстегнул клапан рюкзака, выложил из него замотанный в тряпицу пистолет-пулемёт «Бизон», достал и разложил на разогретом металле запасные магазины. Винтовку я положил справа от себя, и, подогнув ноги, принялся ждать.
        Если странное создание, напугавшее мимикрима, убило или ранило Кастора, то мне нет резона идти в сторону побоища. Хотя бы потому, что помимо аналогичной СВД у Кастора имелась новенькая «Гроза», снаряженная разрывными. И это не говоря уже о датчике жизненных форм и приборе ночного видения, с помощью которого можно засечь любую живность в радиусе полукилометра.
        Ну да, ПНВ. Я вновь расстегнул рюкзак и достал из него прибор ночного видения. Вооружившись такими штуками и дальнобойными винтовками, мы с Кастором, не подходя к деревне, перестреляли большинство мимикримов. Потом спустились с холма и довершили расправу.
        Жаль, что от ПНВ днем толку ноль, иначе я бы его использовал…
        Завибрировал смартфон. Кинув «найтвизор» в рюкзак, сдвинул рукав штормовки и прочел: «Погиб сталкер. Кастор. Могильник».
        Черт! Вот ведь не повезло. Значит, Кастор все-таки погиб. Убит странным мутантом, доведшим до паники мимикрима.
        А мне теперь что делать? Бежать прочь? Каким бы скудным ни был ум мимикрима, мой недавний приятель наверняка просчитал, что я не стану связываться со зверюгой и тоже отступлю. Бьюсь об заклад, что он сейчас готовит мне теплый прием. И смертельный поцелуй в придачу…
        Ладно, а что, если я пойду вперед?
        Бред! Нет смысла рисковать жизнью и идти на встречу с черт знает чем.
        Я замер…
        Страх вмиг сковал тело. Секунды хватило, чтобы разглядеть, как разлетелся на части небольшой вагончик, как перевернулась и со скрежетом рухнула вправо пожарная машина.
        Любить вашу душу! Что за хрень? Разве какой-нибудь мутант на такое способен? Ну, допустим, злыдень. Но ведь злыдни не водятся в Могильнике…
        Я прильнул к оптике СВД, пытаясь разглядеть хоть что-то, и в этот момент взгляд уловил едва заметные колебания воздуха.
        Что это было? Мгновенно вспомнилась привычка молодого мимикрима разбрасывать бочки, и я похолодел от ужаса. А что, если по наши души явился глава расстрелянного нами звериного семейства?
        И в этот момент рев повторился, но уже по другую сторону автобуса. Я почувствовал, как крыша ПАЗа накреняется, и, поняв намерения мутанта, спрыгнул, успев схватить лишь «Бизон».
        Огромный автобус опрокинулся, словно картонная коробка, крепления, поддерживающие крышу, смялись, и во все стороны брызнуло ржавое металлическое крошево.
        Я перевернулся на спину, выставив перед собой пистолет-пулемёт.
        На опрокинутом автобусе стоял, глядя на меня, огромный, матерый мимикрим под три метра ростом. С покрытой роговыми чешуйками морды свисали щупальца метровой длины. Под матово-черной кожей играли мышцы. Здоровяк пристально глядел на меня…
        А ведь еще говорят, что мимикримы когда-то были людьми. Да ничего подобного! Разве что когда-то этот мутант был трёхметровым верзилой.
        Мутант спрыгнул с автобуса, медленно прошелся вдоль ряда автомобилей, не обращая на меня никакого внимания, и я понял - он слепой.
        Огромный мимикрим был слеп - на месте глазниц зияли затянутые коростой провалы. Он и меня заметил лишь потому, что я шумел, перезаряжая оружие и доставая КПК. Не двигаясь, я был для него незаметен.
        Слепой вожак - это ж надо такое удумать. Ну, ничего. Я, как Одиссей, прокрадусь мимо ослепленного противника, и…
        В этот момент на крышу одного из автомобилей передо мной прыгнул недавний противник - мутант с простреленным черепом. Он что-то прорычал вожаку, и черная гора мышц обернулась в нужную сторону.
        Меня просто сдали…
        Выставив перед собой «Бизон», пустил длинную очередь в молодого мимикрима, вскочил и перечеркнул его взметнувшееся тело еще одной очередью.
        Мимикрим пропал из виду, а вожак тут же ринулся в сторону моего недавнего местонахождения. Двигался он куда медленнее своих сородичей, да и в стелс-режим переходил крайне редко. Наверняка мимикрим был уже очень стар.
        Я отбросил в сторону искореженного автобуса пистолет-пулемет с опустевшим магазином, а сам присел рядом с вросшим в землю вертолетом.
        Отреагировав на звук упавшего оружия, вожак обернулся к нему, но тут же повернул голову в мою сторону.
        Как он меня обнаружил?
        Я огляделся и остановил взгляд на лежащем передо мной наушнике переговорника, из которого доносились едва различимые звуки.
        «…это Баклан…» - пробивался сквозь шум помех голос говорившего.
        И как мутанту удалось услышать?
        Я схватил наушник, намереваясь выбросить его, но вожак уже был рядом. Здоровенная лапища ударила в хвост вертолета, и многотонная махина крякнула, выворачиваясь из земли.
        Комья грязи вперемешку с травой и остатками краски посыпались на меня, но двигаться я не рискнул. Зачем искушать судьбу, когда смерть стоит в двух метрах от тебя?..
        Вожак недовольно заурчал, ухватился лапищами за хвост винтокрылой машины и что было сил потянул на себя.
        Вертолет едва заметно сместился.
        Ох, не к добру это. Ох, не к добру…
        Черная, словно обмазанная гудроном, фигура возникла вновь. На этот раз голова мутанта была опущена, а щупальца извивались, будто пытаясь схватить и втянуть в полную клыков пасть все, что попадется на пути. И эти щупальца приближались.
        Нас разделяло всего несколько метров. Как только черные канаты коснутся меня, мутант нападет. Нападет, и тогда уже никто не вспомнит, что жил на свете «рыцарь бедный» Александр Журавлёв.
        А ведь сколько гнезд мы с напарником зачистили за последний год… Десятка два, наверное. Были и походы в гости к мимикримам с огнеметами, чтобы лучше прожарить противника, были и бои на ножах, в одном из которых я был укушен мимикримом, после чего два месяца отходил от отравления. Все было, и все это в прошлом. Я уже и не представлял мимикримов сильными противниками. Как опытный рыбак, я знал все повадки «рыбы» и «подсекал» в самый удобный момент.
        Но все это в прошлом, а сейчас огромные, змееподобные щупальца, обшаривающие грунт, приближались…
        Я аккуратно стянул с разгрузочного жилета единственную гранату, выдернул чеку и плотно сдавил ребристый предмет, готовясь разжать пальцы, как только мимикрим набросится.
        Мутант приближался. Его щупальца рубили воздух совсем рядом. Верхняя, лишенная губы челюсть с треугольными, словно у акулы, зубами то и дело уходила вверх. Нижняя же, обрамленная щупальцами, в этот момент опускалась для очередного этапа поисков, открывая моему взору провал гортани.
        - Подавись, морда! - я с размаху швырнул гранату в разинутую пасть монстра.
        Словно получив долгожданную добычу, щупальца обвили брошенный предмет, отправляя его в ротовую полость.
        Мимикрим замер, пытаясь понять, с чем имеет дело, и в этот момент граната взорвалась, разрывая массивный череп на части.
        Меня окатило дождем из обрывков плоти, а в следующую секунду рядом с хлюпаньем повалилось в траву обезглавленное тело с еще шевелящимися щупальцами.
        Я упал рядом, засмеялся, обхватив голову руками, и в этот момент уловил боковым зрением, как возле автобуса что-то двинулось.
        Пистолет, который я успел перезарядить и проверить до схватки с вожаком, все еще покоился за ремнем. Отведя руку назад, я почувствовал приятный холод металла и шершавую поверхность резиновых накладок рукояти «Грача».
        Пистолет оказался в ладони, и я перекатился под одну из машин, ожидая дальнейшего развития событий.
        Любить вашу душу, неужто мимикрим ожил? А ведь из «бизона» такого мутанта нелегко завалить. Мог выжить.
        Минута ожидания, две…
        Я услышал, как скрипнула, оседая, перевернутая вожаком пожарная машина, и до меня долетел хриплый голос сталкера Баклана.
        Все закончилось…
        Глубоко вздохнул.
        Все закончилось…
        Повернул голову вправо и увидел ползущего ко мне мимикрима. Раненый мутант рывками перемещался под машинами, двигаясь в моем направлении.
        Рука с «Грачом» сместилась. Грянул выстрел.
        Пуля взрыла землю перед мордой мимикрима, но мутант продолжал ползти.
        Реально ли происходящее? Может быть, я брежу и мне чудится эта схватка и этот распластавшийся под машиной мутант? Быть может, это всего лишь сон?
        Рывком мимикрим передвинул тело вперед. Его ноги были перебиты очередью из «Бизона», и поэтому он двигался так медленно…
        Вот черт! Я уже лапы мутанта руками и ногами зову. Давно ли я стал отождествлять мимикрима с человеком?
        Руки… А руки у него как раз в порядке…
        Послышались голоса. На выстрелы бежали люди Беса. Успеют ли они?
        Боек пистолета предательски щелкнул. И еще. И еще раз…
        Новый рывок, и тело мимикрима оказалось под соседней со мной машиной. Всего лишь два метра до меня…
        И в это время рядом с телом мутанта показался человек. Я мог видеть только его ноги, обутые в армейские ботинки с высоким берцем. Человек неспешно подошел к силящемуся добраться до меня мутанту, и я услышал отрывистый хлопок.
        Из спины мимикрима вырвался фонтан густой, почти черной, как кожа его вожака, крови. Яростно полыхнули глаза зверя. Он потянулся к убийце своей стаи. Пятерня с узловатыми пальцами устремилась в мою сторону…
        Новый выстрел, на этот раз в голову…
        Конечность мутанта обмякла, и он затих.
        - Конец твари, - весело изрек стрелявший и присел, заглядывая под машину. - Ты как, брат? Вылазь. Ты не ранен? Меня Уколом звать, кстати. Мы, как только услышали ваше послание, так и двинули сюда…
        Мой спаситель - парень лет двадцати пяти тараторил без остановки, чередуя вопросы с утверждениями, и, казалось, не ждал ответной реплики.
        - Какой еще сигнал?
        - Братан, это, видно, твой напарник послал. Жаль парня. Хорошо, что ты живой. Не представляешь, как я рад познакомиться с тобой. Ты же легенда здесь, в Могильнике.
        - Знаешь, как меня зовут? - Я выбрался из-под машины.
        - Конечно. Тебя зовут Жура, но Баклан тебя зовёт «истребителем мимикримов». Ты крут, чувак. Реально крут.
        Парень перевернул тело молодого мимикрима на спину, и я в последний раз взглянул в остекленевшие глаза мутанта. Сердце вдруг сжалось, словно это был не мутант, а человек. Человек, который до последней минуты не оставлял надежды прикончить убийцу своего рода. Много лет спустя так же мертво и пугающе смотрел на меня сталкер-каннибал Зверь.
        Укол тем временем достал нож, намереваясь срезать щупальца мутанта - дорогой трофей, по меркам Зоны.
        - Не надо! - резко остановил я его.
        - Ладно, бери. Ты, как-никак, его ранил. Твой трофей.
        - Ты не понял, парень. Я не буду резать его щупальца.
        - Почему? - сталкер удивленно поглядел на меня.
        - Просто не стану, и всё. - Я глубоко вздохнул, глядя, как к нам подходит еще один новичок с щупальцами вожака. Оба негромко переговаривались, вертя в руках длинные, змееподобные отростки.
        Бросив короткий взгляд на скрюченную руку своего недавнего противника - кровника, можно сказать, я направился к центру «Барахолки». Кладбище гнилых машин заполнилось звуками. То тут, то там слышались голоса, в отдалении громыхали выстрелы.
        Командир местных сталкеров, бородатый крепыш Баклан, встретил меня возле искорёженного бронетранспортёра. Через ржавую броню «бэтээра» шли три ровных разреза, словно пластилиновую модель рубанули горячим ножом.
        - Вот сколько раз тут бывал, - без приветствия начал Баклан, - а всё думаю: кто мог так порвать броневик? Какому мутанту это под силу? И ответа не нахожу. Может, и хорошо, что не нахожу. Не хотел бы я повстречаться на «Барахолке» со зверюгой, которая такое может.
        Он замолчал, пристально глядя на меня.
        - Кастора нашли?
        Баклан кивнул.
        - Понимаю, тебе больно сейчас, тяжело, - он замялся. - Мне приходилось терять друзей, знаю, что к чему. Мои ребята всё сделают. Могилу выкопают, крест поставят… Я тебе потом координаты могилы скину.
        Я молча двинулся прочь, но вдруг остановился:
        - Баклан…
        - А? - сталкер обернулся на голос.
        - Я на труп смотреть даже не хочу, ты пойми.
        Сталкер кивнул:
        - Ступай, мы о нём позаботимся.
        Да уж… Раскис ты, капитан Журавлёв, хотя считал, что можешь быть как камень. Камень-камень-камень… Где «Скорбящий Камень»?.. Мир вокруг начал подрагивать. Сначала едва заметно, по краям обозреваемого пространства, потом сильнее. Краски смазались, и я услышал хриплый голос Кастора:
        - Саня… Это я, Сань…
        А вокруг - темнота. Тёплая, звенящая. Кажется, словно лицо мне прикрыли огромной ладонью: не гляди на этот мир, сынок. Но мне нужно посмотреть! Я слышу голос погибшего давным-давно товарища. Он не может быть жив. Не может быть здесь, потому что…
        - Потому что я умер? - весело спросил Кастор. - А сколько раз ты был на моей могиле, Саня?
        «Ни разу», - подумал я и почувствовал, как сухие губы вопреки моей воле шепчут: «Ни ра-зу».
        - Говорят, когда умирает твой товарищ, в тебе самом что-то умирает. Навсегда перестаёт крутиться какой-то маленький, но важный винтик, - продолжал спокойно вещать Кастор.
        - Ты - мутант… - зашипел я, - псионик!
        - Разве?
        Чернота вокруг меня вдруг истончилась, сквозь неё стало видно подвал и человека, стоящего передо мной, связанным, скрюченным в три погибели. Чёрная пелена перед глазами становилась всё тоньше, мир вокруг светлел и, перепрыгнув через минуту томительного молчания, я увидел Кастора. А затем и услышал.
        - Узнаёшь, Саня?
        - Любить твою… - я беззвучно выматерился.
        Это был он. Без сомнения. Те же вихрастые рыжие волосы, лукаво прищуренные глаза, острый, с горбинкой, нос. Кастор не изменился за долгие месяцы, прошедшие с нашей последней встречи. Сейчас он был облачён в чёрный армейский свитер. Руки, сведённые на кожаном ремне со звездатой бляхой, покрыты шрамами от застарелых ожогов.
        - Так ты выжил тогда? - спросил я, чувствуя, что не только губы, но и вся гортань иссохла.
        Качнулся вперёд, попытавшись подняться с холодного пола, но в дальнем углу подвала что-то двинулось. Мутант… Выходит, если он там, то Кастор - не иллюзия. Любить вашу душу, он был реален! Так же я оставил умирать пару месяцев назад учёного по фамилии Шилов. Да, капитан Журавлёв, ты редкостный мудак. Дважды мудак.
        - Меня скинули в яму и присыпали землёй. Баклан и эти его ссыкуны мелкие. Испугались, что мутанты попрут, наскоро так присыпали, - Кастор опустился на корточки, с тоской посмотрел на меня. - А потом пришли мимикримы. Саня, знаешь, что бывает, когда ты лежишь, переломанный, в яме, а над тобой нависает двухметровая скотина, которой хочется крови?
        Я молчал. Да и разве нужны были слова в такой ситуации? Прав был легендарный Болотник, когда говорил, что однажды все наши поступки, все метания судьбы приведут нас в одну точку, и случайности окажутся не случайными. Мои пропавшие бойцы убиты и съедены сектантами, потому что я просчитался. Профессор Шилов мёртв, потому что я просчитался. И Кастор… Прости, друг, прости…
        - Я обмочился, - цедил сквозь зубы сталкер, - и начал звать маму. Вот так, - он запрокинул голову и печально, подвывая, позвал: - Мамочка, родная, помоги мне, спаси…
        Я попытался отвернуться, но не тут-то было.
        - Смотри на меня, гнида! - рявкнул бывший напарник и, обращаясь к клубящейся по углам темноте, воскликнул: - заставь его смотреть на меня!
        Притаившийся мутант недовольно заворчал, но выполнил просьбу - я почувствовал, как по шее растёкся холодок, будто пробежал после ливня рядом с кустом, и за шиворот вылилась скопившаяся на листьях дождевая влага. Голова повернулась к собеседнику. Тело не слушалось.
        - Знаешь, что было потом, Саня?.. Пришло спасение. Не Баклан и его межеумки. Пришел посланец Хозяев. Мутанты разбежались, а я лежал в этой яме, обоссанный, в слезах и соплях, жалкий, как использованный тампон. Он спросил: «Ты звал мать? Мать-Зону?» Как же я плакал! Там, на дне ямы. Сука, Жура, ты бы знал! - в глазах бывшего друга блеснули слёзы. - Ты и представить не можешь, как страшно умирать. А мой спаситель достал из контейнера на поясе артефакт «Серп» и бросил его в яму. Сам он сел на край ямы и начал рассказывать… Долго и о многом. Пока артефакт меня лечил, он всё рассказывал и рассказывал. О том, что служит Матери-Зоне, и о Хозяевах, её верных детях. Он спросил, хочу ли я присоединиться к нему и стать волком, тенью Зоны, зверем…
        Конечно же, Кастор согласился. Мне представилась страшная картина: изломанный мутантом сталкер, которого все приняли за покойника, и человек в балахоне - лидер секты «Ветер». Старик шепчет что-то умирающему, и тот говорит «да».
        - Баклана я встретил через пару недель. К тому времени раны затянулись, я пообвыкся в лагере братства, и Грешник позволил утолить голод мести. Братья нашли его у «Машинного двора», и я встретил эту мразь. Если от Пятихаток идти на юг, можно увидеть разрушенный дом. Мы там с тобой однажды ночевали. Помнишь?
        Я попытался что-то прохрипеть.
        - Неважно… Встретились мы с ним там, побеседовали. Этот курёныш испугался, начал что-то лепетать… Квохтал-квохтал, пока я ему в грудь пулю не засадил.
        Меня прошиб пот. Вот, значит, кто убил Баклана, о гибели которого судачили все сталкеры два года назад. Не мародёры, не зомби, а восставший из мёртвых напарник Валерий Власов, Кастор.
        - У него знатный ствол был, - продолжал изливать душу сектант. - Кольт. Вцепился, не отодрать. Пришлось ножичком пальцы ему отчекрыжить и взять трофей. Я с тем пистолетом долго потом ходил. Подарил по большой дружбе Максиму Звереву. Знал такого?.. По глазам вижу, что знал. Жаль пистолет, этот полумутант его посеял где-то. Я тебя хотел из этого ствола грохнуть. Теперь не стану.
        - Поч-ч-че-мкху-кху… - закашлялся я. Слова давались с трудом, ментальная хватка мутанта не ослабевала.
        Так туго скручивались в один клубок все события и встречи моей жизни. Кастор, Зверев, Шилов, Баклан… Так свистит снаряд за мгновение до взрыва: я уже тут, я уже скоро.
        - Почему не грохну? Да потому, что и ствола того нет, да и слишком великодушно получается. Ты ведь, Жура, меня умирать оставил. Я тебя тоже оставлю, чтобы ты обгадился от ужаса, чтобы мамочку звал, землю жрал. И когда ты попросишь: «Валера, застрели меня…», я отвечу: «Нет». Иванов сказал, что после того, как мутант вытянет из тебя нужную информацию, я смогу отвести душу. Так что советую поскорее сдаваться, и мы начнём веселье. Я придумал для тебя пытку, через которую прошли многие… Твои друзья-военсталкеры, Максим Зверев, сталкер Батрак. Теперь и ты пройдёшь. Знаешь, о чём я?.. Думаю, знаешь. Посажу всех троих в бункер и заставлю жрать друг друга… Как же я радовался, когда узнал, что тебя изловили…
        Он зло сплюнул, махнул рукой:
        - Продолжай, он твой… Поплыл, голубчик.
        А потом мир рассыпался на отдельные цвета и звуки, голос мутанта зазвучал в голове:
        - Сталкер прав… Ты слабеешь, чувствуя вину за его судьбу… Мы нашли лазейку в твой разум, Журавлёв.
        Глава 9
        Тремя годами ранее
        Никто не хочет геройски идти в бессмертье. Бессмертье шагает навстречу. Вот ты. Да, да, ты - рыжеволосый, длинный, мосластый - шаг вперёд. Сейчас станешь героем. Не хочешь? А кто тебя спрашивает.
        И за шиворот его из толпы. Пошел!
        Спам не рвался в герои. По глупости приехал в Надеждинск, по наивности решил, что в Зоне его ждёт удача. Та самая «сталкерская удача». Ведь лотерейные билеты с выигрышем ему попадались пару раз. Однажды с крыши дома, мимо которого, на беду, проходил парень, свалилась ледяная глыба, достойная «Титаника». В паре сантиметров пролетела - и ничего. Тогда он был ещё не сталкером, лишь обычным студентом Сашей Вороновым. Забитым, замученным.
        Предложение насчет работы поступило неожиданно для самого Саши. Поздним вечером позвонили на мобильный, и хриплый голос спросил, может ли поговорить с Александром Ивановичем.
        - С кем? - не понял выдернутый из полусна Саша.
        - С Александром Ивановичем Вороновым.
        - Да, это я.
        На другом конце «провода» оказался человек по фамилии Стеценко - руководитель организации под названием «Рубеж». Военный, одним словом. Высокому чину требовался специалист для работы с армейской информационной сетью.
        - Я наслышан о ваших талантах, Александр Иванович.
        Саша поднялся с дивана, прошел к окну, почёсывая затёкшую ногу. Он был не то чтобы жалок в этот момент, но как-то по-детски смешон. Высокооплачиваемая работа? Почему именно ему выпал шанс?
        Лишь прибыв с двумя чемоданами в город Надеждинск, был огорошен тем, что паренька из глухой провинции там не ждут, а Валерий Стеценко и слыхом о нём не слыхивал.
        Сначала Саша думал, что всё это - лишь прикол друзей. Жестокая шутка. Сорваться и за три тысячи километров примчаться в закрытый городок на окраине Зоны отчуждения - самый безрассудный поступок в его жизни.
        Пару часов ошарашенно слонялся по городу, пока патруль не заприметил странного человека с баулами. Сашу скрутили и доставили в комендатуру - крупноблочное трёхэтажное здание, вчеканенное между жилых массивов. Ещё час разбирались, кто он и откуда. Матерились, трясли документами, а дознаватель, усталый и сморщенный, как «куричья задница», даже шарахнул кулаком в ухо, когда ничего не соображающий Саша по неосторожности попытался съязвить.
        Но парень не расстроился - его обидчик был и без того наказан жизнью, зол, некрасив - словом, вымещал злобу на тех, кто моложе и толковее.
        Наконец, дверь распахнулась, и в кабинет, где «мариновали» Воронова, вошли двое.
        Сидящие в мягких креслах дознаватель и офицер Рубежа подобрались, принялись складывать в хищно-яркие пластиковые папки бумажную требуху, коей трясли перед парнем несколько минут назад.
        - А ну, пошли нахрен отсюда, - зло рыкнул на них вошедший первым толстяк в причудливом камуфляже, - и тряхомудию всю заберите.
        Офицер раскланялся, пулей выскочил из кабинета, а дознаватель принялся было что-то объяснять, но толстяк оглоушил его очередной болючей репликой, и тот выбежал вслед за напарником, будто ошпаренный.
        Новоявленные дознаватели уселись на место предыдущих, напротив съёжившегося от ужаса Саши.
        - Моя фамилия - Стеценко, - буркнул толстяк и ахнул о стол сложенными в замок пальцами. Громко клацнул браслет дорогих часов.
        Второй, на которого Воронов поначалу не обратил внимания, - худощавый, с по-голливудски правильными чертами лица, заговорил тихо и спокойно:
        - Верещагин. Замначальника особого отдела. Не скажу, что рад знакомству… Вы - сталкер?
        - Я не… - попытался было возразить парень, догадавшийся, что его вот-вот в чём-то обвинят.
        - В говне! - бесцеремонно срифмовал Стеценко. - Как ты попал в Надеждинск? Что делал в здании Управления?
        - Я… - Саша замялся, - мне позвонили. Предложили работу в Зоне. По специальности…
        - Кто? - вновь рявкнул Стеценко. В глазах толстяка плясало бешеное пламя.
        - В-вы, - отозвался Саша.
        Ошарашенный таким ответом или же наглостью предполагаемого лгуна, Стеценко промолчал, а вот его молодой спутник захохотал в голос.
        Толстяк метнул на парня рубящий взгляд и, едва удерживаясь от смеха, спросил:
        - Как попал в Надеждинск?
        - Нанял в Радостном машину, заплатил. Меня и довезли.
        - О как… - Верещагин скривился, - а в Радостном комендатура совсем не работает, кажись.
        - Да никто не работает, - зло прошипел Стеценко. - Разболтались что там, что в Надеждинске. Как будто не Зона под боком, а пляж с голыми бабами. - Он длинно и смачно выругался, потом перевёл взгляд на Сашу. - А теперь с тобой побеседуем, работничек.
        - Валерий Степаныч, разрешите идти, - стараясь не засмеяться вновь, попросил молодой, - я говорил. К другу на свадьбу…
        - А кто друг, напомни.
        - Журавлёв. Лейтенант.
        - А… Помню-помню, - Стеценко довольно кивнул, - это который при прорыве из пулемёта кучу мутантов настрогал… Ты с ним между делом поговори, может, ко мне пойдёт, в военсталы. На таких толковых сейчас спрос.
        Верещагин кивнул.
        - Ты ему скажи, - продолжал Стеценко, явно оседлавший любимую тему, - что молодым сейчас туго, а у военстала зарплата хорошая. Ты бы вон тоже мог ко мне вместо того, чтобы у Сапунова на посылках быть.
        - Спасибо, я подумаю…
        - А что тут думать? А? - Толстяк крякнул. - Жена у тебя когда рожает? Осенью? Вот и будет ребёночек с богатеньким папкой, при страховке.
        - Или сиротой.
        Стеценко поморщился:
        - Я же тебя не в рейдовую группу зову, а аналитиком. Ты своему этому… Журавлёву скажи.
        - Скажу-скажу, - пообещал Верещагин. - Так я пойду?
        - Иди-иди, - хохотнул толстяк, - а то жена убьёт тебя от злости. С беременными такое бывает. Гормоны, там… Застрелит из табельного.
        Особист, не оценивший шутки, натянуто улыбнулся и выскользнул за дверь.
        Тяжелая, словно танковая башня, голова Стеценко медленно развернулась в сторону Саши.
        - Ну, а ты что за фрукт? Говори, что умеешь.
        - Я… я программист.
        - Служил?
        Саша кивнул.
        - В диванных войсках?
        Вспомнив недолгую службу, парень отрицательно мотнул головой, выпрямился на жестком стуле и отрапортовал:
        - Никак нет. Связист. В бункере сидел, был ответственным за обеспечение связи между гарнизонами.
        Стеценко не перебивал, кивал после каждой реплики.
        - Это всё хорошо, - наконец, проговорил он лениво, - а нахрена ты мне тут такой связист нужен? У нас связь через спецспутник, штат укомплектован по самую маковку. Куда мне ещё один такой? Может, ты хакер? Хакера бы взял.
        - Н-нет, - Саша отрицательно замотал головой, - я информационной сетью могу заняться.
        - Какой сетью? - не понял Стеценко.
        - Ну… Информационной сетью Рубежа.
        Толстяк немного помолчал, потом, поняв, что ему втолковывает неожиданный гость, махнул рукой:
        - Это не ко мне… Я на Рубеже отвечаю за военных сталкеров, а сети и прочая лабуда - это к генералу Заречному. Правда, он в Надеждинске бывает, как прыщ на лбу, - никак не угадаешь, когда изволит заявиться… Так что тот, кто тебе звонил и сюда звал, ни хрена не понимает, как у нас всё устроено. Сейчас мы узнаем, откуда вызов на твой номерок был… - он ухмыльнулся, - у нас, знаешь ли, спецы такие, что с тобой на одном поле посрать не сядут - элита. Номер телефона, на который звонили, дознавателю говорил?
        Саша потёр отбитое ухо и кивнул.
        - Ладно, посмотрим…
        Стеценко сунул правую руку под стол, принялся стучать ладонью по столешнице снизу.
        - Где эта чертова кнопка…
        Ладонь ещё пару раз хлопнула по дереву, потом послышался тонкий писк, и из динамика, вмонтированного в стол, донеслось:
        - Слушаю, товарищ полковник!
        - Калинин, что там со звонком? Отследили?
        - Так точно, товарищ полковник…
        Вот как, значит. Полковник.
        - Вызов поступил шестого апреля…
        - Чё ж не первого, - сквозь зубы зло процедил толстяк.
        - …со стационарного номера. Аппарат располагался в здании комендатуры. Точнее смогу сказать после детального анализа всех исходящих звонков.
        - Работай… - устало отозвался полковник и вновь забарабанил по нижней поверхности столешницы.
        - Не служба безопасности, а ведро дырявое… - в сердцах воскликнул Стеценко и присовокупил к своему праведному воплю ругательство в пару этажей.
        Саша в тот момент мало что понимал. Пытаясь выстроить в уме картину происходящего, он то и дело напарывался на границы здравого смысла и возвращался к исходному: кто-то позвонил ему, представился полковником Стеценко. Вернее, переврал звание и должность толстяка, но не в этом суть. Некто, устроивший подобный розыгрыш, звонил не откуда-нибудь, а из здания комендатуры. Зачем? Почему именно ему?
        - Ты из какого города, парень? - прервал затянувшуюся паузу полковник.
        - Ноябрьск.
        - Задница мира, - констатировал Стеценко. - И какого хрена кому-то понадобилось тебя сюда тащить?..
        Он снова замолчал.
        - Хороший у меня город, - насупился парень. - Может, я смогу пригодиться, раз уж приехал.
        - Уж… - Стеценко тяжело вздохнул, - что же мне с тобой делать?..
        Снова пауза, на этот раз вдвое дольше предыдущей.
        - Вот что, - наконец, принял решение полковник, - сходи в бар, выпей, купи у торгашей какой-нибудь дребедени вроде клыков секача, чтобы на родине все девки давали, и дуй в свой Ноябрьск. Мои люди тебе ещё позвонят потом, когда выяснят все обстоятельства…
        Так и становятся героями. Бессмертье шагает навстречу. Вот ты. Да, да, ты - тощий, мелкий, сгорбленный - шаг вперёд. Сейчас станешь героем. Не хочешь? А кто тебя спрашивает. В Ноябрьске ждут? Подождут. И за шиворот его - из привычной реальности. Пошел!
        Многим позже Саша узнал, что Валерий Стеценко - «серый кардинал» на Рубеже, что в прежние времена он руководил частной военной компанией «Резец», но правительство наняло «варягов» Стеценко охранять Надеждинск, и постепенно Валерий Дмитриевич врос в армию, из которой когда-то выпростался в мир больших возможностей. Стал полковником, а после успешной нейтрализации «террористической группировки», а точнее, одной из сталкерских групп - генералом. Но и после всего вышеописанного ходили упорные слухи, что Стеценко сформировал из своих наёмников несколько отрядов, действующих в Зоне, и даже якобы легендарные головорезы Рашид и Децематор - в прошлом его люди. Всякое говорили…
        Но это Спам узнал потом, спустя годы скитаний по Зоне. В день своего освобождения из комендатуры Саше было не до рассуждений ни о глобальной гегемонии в мире и Зоне, ни о том, почему его выдернули телефонным звонком из родного Ноябрьска, и, главное, почему он поехал. Позже Болотник рассказал, что случившееся называется «зовом». Это Зона собирает нужных людей. Мистика…
        А тем утром он шел по Надеждинску, ёжась от пробирающего до костей, чужого ветра, хлюпал носом и совершенно случайно остановился у здания с яркой вывеской «Пьяный мутант». Позже Болотник уверил парня, что в Зоне нет случайностей, но тогда…
        Чёрт возьми, тогда всё было случайным, жизнь пестрела совпадениями, и нужные люди оказывались в нужном месте, как по мановению волшебной палочки.
        Двухэтажное здание бара выделялось на фоне бетонных коробок домов своей необычной раскраской. Тёмно-зелёные и малиновые полосы, завитки, стрелки покрывали все его стены до самой крыши, вырисовывая причудливые картины. На правой от входа стене полосы и завитки складывались в портрет азиата - монголоида, как помнил Саша из уроков истории, слева виднелось точёное лицо славянина. Стена со входной дверью представляла собой изображение огромной оскаленной морды, где глазами были окна второго этажа, а разверстой пастью - двустворчатая дверь. Жуткое впечатление…
        - …ули ты мнёшься? - поприветствовал Воронова вышедший из бара испитой мужичок.
        - Да я… з-зайду, - растерялся парень.
        Мужик пожал плечами и двинулся прочь от бара по змеящейся меж домов улочке.
        - Подождите… - окликнул его Саша.
        Алкаш напружинился, правая рука утонула в кармане плаща, и парень был готов поклясться, что услышал щелчок предохранителя.
        - Чё надо?
        - Я в Надеждинске впервые… подскажите, кто нарисован… изображен…
        Саша замялся.
        - Тот, что узкоглазый, - Монгол, а второй - Хем. Легенды Зоны, ёпта. Не ссы, не ты первый о них спрашиваешь.
        Доходяга сплюнул, развернулся на месте и направился по своим делам. Руку из кармана он так и не вынул.

* * *
        Зона не прощает ошибок. Не заметил мутанта - смерть. Не спрятался от выброса - смерть. У любой ошибки здесь один итог - гибель. Но, несмотря на это, сотни людей рвутся в аномальные земли, надеясь на лёгкую наживу. Возвращаются единицы.
        Александр Воронов часто видел в баре таких «возвращенцев» - жалких пьянчуг, желающих забыть прошлое с помощью спиртного. Они - те, кого Зона пощадила по одной ей ведомой причине. Разжевала и выплюнула.
        Он не уехал из Надеждинска в родной Ноябрьск, как советовал Стеценко. Однажды, войдя в бар, понял, что отныне стал частью Зоны. Боялся себе признаться, что ничего, кроме этой безрассудной поездки на границу Зоны отчуждения, не было в его жизни. Родители и сестра в далёком Новом Уренгое, у них своя жизнь, а он в холодном Ноябрьске оставался один. Личная жизнь не ладилась, хотя Саша был красив, достаточно мужественен, чтобы ловить на себе взгляды симпатичных девушек. Но как будто печать одиночества лежала на нём.
        За два месяца до прихода в Зону он расстался с Машей. Встречались больше полугода, и вот, в один совершенно не прекрасный день, она сообщила, что уезжает в Питер, к подруге, а он, этакий тюфяк, если не научится рисковать, так и останется с задницей, примёрзшей к сугробу. И Саша рискнул. Нет, не сорвался сей же час в Надеждинск. Сел вечером на кухне, положив на холодный стол мобильник, взглянул на своё отражение в черноте потухшего экрана и долго раздумывал.
        На следующий день он купил в книжном магазине бестселлер, книгу «Зона, как она есть» некоего Бориса Шарова, прочёл от корки до корки и только после этого поехал.
        Он много читал в книге Шарова про смелых солдат, глядящих в глаза смерти сквозь перекрестье прицела, про дерзких сталкеров, про страшных псиоников. На деле же видел отрешенные лица вернувшихся и, как маленький ребёнок, обманутый красивой сказкой, вновь и вновь проклинал лживого писаку.
        Саша устроился работать в «Пьяный мутант», обязавшись наладить систему видеонаблюдения, и превратился в завсегдатая бара на долгие месяцы. В конце июля в бар зашел широкоплечий человек лет сорока и попросил налить всем сталкерам за его счёт, ведь сегодня он «сорвал куш».
        Услышав слово «сталкер», посетители уткнулись в свои стаканы, будто за спиной вот-вот появится особист и арестует за «незаконное проникновение в Зону отчуждения», вроде бы так это у них называлось.
        Скучавший за дальним столиком Саша приободрился. Наконец-то он видел настоящего сталкера, не нытика, а крепкого мужика, который способен научить многому, стать примером.
        - Я присяду? - поинтересовался он, подойдя к столику, за которым сидел незнакомец.
        - Падай, - дружелюбно разрешил тот и сделал бармену знак. - Налей этому пареньку… Меня зовут Артист.
        Он поднял свой бокал и прокричал:
        - Выпьем за Зону, кормилицу нашу!
        Все посетители вновь уткнулись в свои тарелки, а сталкер, после небольшой паузы, обратился к Воронову:
        - Видишь этот сброд, парень? Думаешь, это сталкеры? Нет! А ты знаешь, что отличает сталкера от таких вот алкашей?
        - Нет.
        - Риск. Сталкеры живут риском. Пан или пропал. Понимаешь?
        - Кажется, да.
        - Так вот, я кричу всем и вся, что я сталкер. Рискую попасться, но какой сталкер не рискует. Скажу по секрету, вчера я рискнул жизнью и выиграл столько, что никакому мародёру не снилось. А эти, - он с досадой сплюнул, - даже голову поднять боятся. Тоже мне, охотники за артефактами? - Артист сделал ещё несколько глотков и продолжил: - Мой тебе совет, парень, не надо гнить здесь, как эти. Рискни. Кто знает, может, из тебя выйдет толк.
        Сашу пробрал озноб. В Зону? Э, нет… Пусть здоровые, как быки, Артисты, Монголы и Хемы идут в Зону, а он останется. Рано или поздно Стеценко решит взять парня к себе, и тогда…
        - Тебя хоть как зовут, молчаливый собутыльник? - Артист широко улыбнулся, и Саша увидел, что желтозубая улыбка сталкера насчитывает две пробоины по нижнему ряду.
        - Саня, - стараясь придать голосу хриплую мужественность, сообщил он.
        Артист отхлебнул пива, отчего на недельной щетине остались забавные пенные усы.
        - Дай-ка догадаюсь… - Сталкер выудил из-за пазухи пачку сигарет. - Ты ни разу не был в Зоне, но очень хочешь туда пробраться. Так?
        - Не угадали…
        - Ну, значит, ищешь смысл своей никчемной жизни здесь, у Рубежа. Вариантов-то всего два, счастливые и на голову здоровые сюда не приходят.
        Саша потупился.
        - Знал я одного паренька твоих лет. - Артист покрутил в пальцах сигаретную пачку и с силой хлопнул ею о стол, посетители начали оборачиваться, скользить по гостю опасливыми взглядами. - Даже младше. Моро его звали. Так он за год в Зоне ни царапины не получил, ни одна пуля его не чирканула. Знаешь, почему?
        - Потому что рискнул?
        - Не-а, - Артист прищурился, - хотя и это тоже. Он просто понял, что такое - жить на грани. Всё остаётся в прошлом: сомнения, радости, горести. Есть только ты и Зона. В противостоянии с ней весь смысл. Моро это понял.
        - Немец какой-то или итальянец?
        - Почему? - удивился Артист. - Татарин… Это у него просто кличка такая в Зоне была, позывной. Прозвище, короче. Вот тебя как здешние приятели зовут?
        Саша пожал плечами. Приятелей он себе не нажил. Врагов, впрочем, тоже. Разве что с барменом - Денисом и хозяином «Пьяного мутанта» общался да захаживал временами к Наде, матери-одиночке с улицы Кирпичной. Надя звала его Шуриком, потому что замечала в парне странное сходство с персонажем советских комедий. А мужики звали просто Саша или Саня. Вот у Дениса Ромова было прозвище Ром, да и то потому, что он, разливая посетителям бара пиво и водку, приговаривал: «Ничё-ничё, скоро тут будут пить виски со льдом…», а завсегдатаи шутили: «Ага, и ямайский ром от Ромова».
        - Спам, - ляпнул он первое, что пришло на ум. Громкое и звучное, как Змей, Крюк, Ром.
        - Это вообще что значит?
        - Надоедливая почтовая рассылка.
        - Ну, так-то да, есть в тебе лёгкая надоединка… Главное, в Зоне своим реальным именем не называйся. Это плохая примета.
        Сашу уже не удивляло, что собеседник спроваживает его в Зону.
        - А почему - плохая примета? - спросил он, стараясь поддержать разговор.
        - Не знаю, - Артист принялся катать измятую сигаретную пачку по столу. - Всегда так было. Ты вот что, парень… Приходи завтра на пустырь к чёрным берёзам. Побеседуем подробнее о Зоне. Чувствую, тебе такой разговор нужен.
        Странный диалог в странном месте, на границе величайшей тайны человечества. Если до встречи с Артистом Саша был уверен, что смысл существования - слушать разговоры подвыпивших сталкеров, следить за камерами наблюдения и доставлять корреспонденцию в ожидании прихода Стеценко, то теперь ему предложили другой путь. Что, если взять автомат и уйти в Зону? Отец сказал бы, узнав о таком решении: «Идиот! Куда ты суёшь свою голову?», мама расплакалась бы, а сестра… «Да мне насрать», - вспомнился Саше её подростковый, писклявый голос. А потом, раз за разом, в мозгу звучал голос Артиста: «Даже голову поднять боятся». Он не боялся, потому утром оказался в условленном месте, на заросшем бурьяном пустыре. Здесь, на южной окраине города, откуда прекрасно просматривались четырёхполосная автострада и бетонная стена с караульными вышками, рос жженый березняк. Говорили, что однажды во время прорыва в берёзовую рощу забежали то ли сталкеры, то ли мутанты. Тогда вояки вызвали «вертушку», и рощу перепахали несколькими точно пущенными ракетами.
        - Вот нисколько не сомневался, что ты придёшь, - улыбнулся Артист при виде Саши. - Столько народу в баре, но за последнее время ты - единственный, кто согласился испытать себя Зоной… С годами, знаешь ли, появляется потребность передать своё мастерство другим. Не тупому быдлу, лезущему через Рубеж, чтобы на бутылку заработать, не идиотам, которые гибнут у каждой аномалии, а тому, у кого взгляд, как у меня…
        - Я не знаю, хочу ли в Зону… - честно признался парень. Какой у него был взгляд? Что прочёл в этом взгляде Артист?
        - Хочешь, Спам. В Зону, - Артист усмехнулся. - А Зона хочет в тебя. Поселится внутри, и не вытравишь потом…
        Потянулись дни, недели, месяцы кропотливой подготовки. Дождливыми августовскими вечерами Артист и Спам сидели в доме сталкера на окраине Надеждинска, чистили оружие. Артист экзаменовал ученика, задавая вопросы о группировках Зоны и аномалиях.
        - А этой книгой про Зону, которую Шаров написал, задницу подотри, - зло парировал сталкер вопрос Воронова о «полезной литературе».
        В середине сентября Спама уволили из бара. Он повздорил с одним из посетителей, и если весной снёс бы оскорбительное «Эй, рыгота!» и постарался бы избежать конфликта, то осенью он уже был готов бить в ответ. От прежнего застенчивого паренька Саши в нём, конечно, осталось многое, но навыки, приобретённые в спарринге с Артистом, требовали выхода.
        Пьянчуга, назвавший его «рыготой», получил пару хлёстких ударов, а Саша - пинок под задницу от хозяина бара.
        - Ты - молодец, - говорил ему Ромов, - я бы смолчал.
        Наверное, именно в этот момент случилось то, от чего Артист предостерегал молодого подмастерья - Саша слишком высоко задрал нос. Он уже чувствовал себя сталкером. Трижды они с Артистом совершали вылазки в Зону, забредали на территорию АТП «Труженик» и однажды участвовали в перестрелке с бандитами. После того ночного «боя» Воронов неделю ходил по Надеждинску - грудь колесом.
        - Ерунда это, а не бой, - по обыкновению лукаво прищурившись, сломал Артист крылья пафосу. - Темно, холодно, как в заднице у Деда Мороза. Ничего не видно. Мы ни разу не попали, и они - тоже. Попугали друг друга, и всё.
        Но холодок оружия в руках и запах пороха пьянили. Саша, коего посетители бара уже называли Спамом, мог зайти в заведение и заявить:
        - Выпьем за Зону, кормилицу нашу.
        Разумеется, это случалось в отсутствие Артиста и других матёрых сталкеров, которых Воронов научился безошибочно находить в пьяной толпе, отличать по взгляду и не выпускать из виду. Всё как учил Артист. В остальное время он был простым работягой в грузовом терминале Надеждинска.
        Двоих новеньких посетителей Спам заприметил сразу же. Они заняли его привычный стол, за который Ром, по дружеской просьбе, никого не сажал. Оба - высокие, крепкие, одетые в серый камуфляж. С ними - алкаш, назвавший Спама «рыготой». Он что-то шептал на ухо то одному, то другому сталкеру и бросал короткие, злобные взгляды на своего недавнего обидчика.
        - Ты бы поаккуратнее с этими, - кивнул на угловой столик Денис, когда Саша подошёл к барной стойке. - Это какие-то знакомцы хозяина.
        - Да я уже понял… Эта псина поломанная на меня настучала, наверное.
        Ромов пожал плечами, дескать, может, и он, а может, и нет. Кто ж разберёт?
        Воронов нарочно устроился за столиком напротив пугающей компании. Заказал пиво, и когда напуганный Ромов принёс кружку, прошипел в самое ухо бармену:
        - Не ссы, братан, они в баре беспределить не будут.
        А поджилки тряслись. Ох, как тряслись. Саша пил пиво нарочито мелкими, долгими глотками, а зубы стучали о стеклянную кромку. Казалось, через его тело пропустили электроразряд, но он должен был показать, что не испугался. На второй кружке Воронов потерял из виду хлыща со сломанным носом. За столом напротив остались лишь двое в камуфляже. Они пили дорогой коньяк, а тот, что сидел ближе, пару раз помахал Воронову.
        Оставив недопитое пиво на столе, Саша двинулся к туалету. Его пошатывало. Казалось, мизер впитавшегося в кровь алкоголя опьянил его в мгновение ока. Зайдя в отдельную кабинку, парень принялся шарить по карманам. Нащупал небольшой складной нож. Успеет ли он в случае нападения достать китайскую безделицу из кармана? Не успеет.
        Дверь туалета хлопнула, совсем рядом послышались голоса. От неожиданности Воронов чуть было не уронил нож в унитаз. Руки дрожали, к горлу подкатывала тошнота, как обычно бывало в случае опасности. Так было в армии, когда дембеля говорили: «Кабзда тебе после отбоя, душара». Вся бравада и напыщенная серьёзность слетели разом.
        - Эй, Спам. Ты там проссался? - пророкотал совсем рядом хриплый бас. - Выходи.
        Саша вжался в стену кабинки. Ему было стыдно, что он, практически сталкер, вдруг струсил, и в то же время зло брало. Да, противников двое, они крупнее и сильнее его. Это не испитому утырку в сопатку съездить. Но ведь эти двое - не зомби, не мимикрим или какая иная нечисть.
        - Спа-а-а, - затянул было тот же голос совсем рядом, у кабинки, и Саша решился. Он что было сил ударил ногой в дверь, та распахнулась, шарахнув в плечо того самого камуфлированного, который пятью минутами ранее махал Воронову из-за столика напротив. Парень с воплем ринулся на своего обидчика, занеся руку с ножом. Второй здоровяк держал закрытой дверь туалета, куда время от времени ломились недовольные посетители бара.
        Скривившись от боли, любитель размахивания руками ловко ушел от ножевого удара и одним коротким хуком впечатал новоявленного сталкера обратно в кабинку, быстро вошел внутрь и скомандовал напарнику: «открывай», затем закрыл за собой дверь, щёлкнув шпингалетом.
        - Только, сука, пискни, - рыкнул он. На зажатого в угол Сашу пахнуло коньяком и селёдкой.
        В туалет тем временем вошли несколько человек, послышались недовольные голоса:
        - …какого хера?
        - Да заклинило…
        - Разборки устраиваете?
        - …сам посмотри.
        - …тогда за грохот?
        - Бзднул я громко, дверь и открылась, - завершила допрос реплика второго камуфлированного, и грянул смех нескольких луженых глоток.
        С минуту в туалете шумела вода, гудела сушилка для рук, переговаривались люди. Потом всё стихло.
        Здоровяк, зажавший Воронова в угол кабинки, ослабил хватку и просипел:
        - Короче, так… Ты нашего кореша обидел и теперь торчишь артефакт. «Серп» называется. Понял?
        Саша закивал. Он понятия не имел, что за артефакт и как достанет его, но кивал, соглашаясь.
        - А за то, что ты меня на перо хотел поставить, - мучитель выдержал паузу, - ещё «высверк» должен. Понял?
        Снова щедрые кивки.
        - Но мы добрые, - хищно осклабился здоровяк, - и позволим тебе выйти из ситуации красиво. Сыграешь с нами. Если выиграешь, простим долг. Проиграешь - к долгу приписываем ещё два «высверка». Лады?
        И Спам ухватился за этот шанс на спасение. Полчаса спустя они вчетвером сидели за его угловым столиком. Мучитель тасовал карты, его напарник корчил бабуиньи рожи, а доходяга со сломанным носом блаженно лыбился.
        - Никаких замут, - пояснил тасующий. - Играем в двадцать одно. До трёх побед. Ты против нашего друга…
        - Меня Сеня зовут, - прогнусавил доходяга.
        - Да нам наплевать, - клацнул зубами мучитель, - если просрёшь ему сейчас, торчишь два «серпа» и два «высверка». Усёк?
        И незадачливый противник Спама закивал.
        Всё врал писатель Шаров в своей книжонке о Зоне - нет никакой «сталкерской удачи», ведь Спам проиграл два раза подряд, а противник, воодушевлённый близкой победой, беззвучно шептал: «ры-го-та».
        Сашу трясло от ярости и обиды, хотелось плакать.
        «А может быть, «сталкерская удача» существует? - мелькнула мысль, - вот только я - не сталкер». Как только эта нелепая, детская мыслишка повисла в прокуренном воздухе над изрезанным ножами, грязным и выщербленным столом, мучитель в камуфляже произнёс:
        - «Сталкерская удача» на твоей стороне, Сеня.
        - Не зря я в Зоне небо коптил, - согласно кивнул тот. - И я, и друганы мои.
        Второй здоровяк с презрением взглянул на доходягу:
        - Зря, Сеня, - бросил он, и оба камуфлированных захохотали.
        Воронов вдруг отчётливо понял, что нужно тянуть время, а ещё лучше позвать Ромова, чтобы тот позвонил Артисту. Старший товарищ придумает, как помочь в сложившейся ситуации. Или Стеценко? Ведь полковник тоже может всё разрулить… Эх, хорошо бы.
        - Можно мне водки? - громко, чтобы заглушить смех, спросил Спам.
        Здоровяки - двое из ларца, не иначе - насторожились.
        - Думаешь, бухло выручит?
        - Выпить, - процедил сквозь зубы Спам, - мож-ж-но?
        - Да пей ты на здоровье. Эй, бармен… Или официант… Пофиг, короче… мужик, водочки принеси грамм сто. У моего субтильного приятеля карта без водочки не идёт.
        Из-за барной стойки показался Ромов. Бледный, как полотно, перепугавшийся, должно быть, сильнее Саши, он поставил перед ним графин и рюмку.
        - А не дофига ли ты ему принёс? - поинтересовался мучитель.
        - Чтобы карта шла, - стараясь не выдать волнения в голосе, сообщил Денис, не сводя с Воронова влажного взгляда.
        - Артист, - с горькой усмешкой произнёс Саша.
        - А? - не понял Сеня, камуфлированные тоже насторожились.
        - Говорю, ну и артист же этот бармен.
        Всё выглядело, как неудачная шутка, но Ромов понял. Он быстрым шагом направился к барной стойке, затем скользнул в подсобку.
        Номер Артиста был вбит в его мобильник и поставлен на клавишу быстрого набора под номером «4». Сколько времени нужно Артисту, чтобы из дома добежать до бара? А если он не дома, а на пустыре, у чёрных берёз, или вообще в Зоне? Хотя нет… со дня на день обещали выброс, в Зону при таком смертоносном прогнозе никто не суётся. Все сидят по барам. Сидят и играют в карты.
        - Пей резче, да будем заканчивать, - недовольно загундосил Сеня.
        Воронов снял стеклянный набалдашник с графина, аккуратно наклонил графин, и рюмка в мгновение переполнилась. Водка потекла по столу.
        - Ты чё творишь? - недовольно зашипел мучитель, хотел было схватить парня за грудки, но вовремя одумался - делать подобное в переполненном баре чревато. - Раздаём карты, - наконец, принял он решение, - нечего тянуть.
        Сеня послушно взял колоду, принялся ловко тасовать картонные прямоугольники, на уголках которых уже виднелись влажные следы от водки.
        Артиста всё не было. Дверь бара отворилась - нет, не он… Не пришел наставник и тогда, когда Саша вдруг выиграл у доходяги, а потом повторил свой успех, заставив того перемениться в лице.
        - Понял, да?! - весело захохотал он, схватил рюмку, наполнил её и опрокинул в себя обжигающую сивуху.
        Артист уже был не нужен. «Сталкерская удача» пришла.
        - Поняли, да?!
        - Понял я, понял, - тихо, вкрадчиво произнёс в ответ Сеня и выложил карты на стол, прямо в образовавшуюся на столе лужицу, - двадцать одно.
        И водка стала колом в горле у Саши. Его девятнадцать - всё равно что ничего, против двадцати одного у противника.
        - В общем, так, - подвёл итог мучитель, - Спам торчит нам два «высверка» и «серп», Сеня как победитель - только «серп».
        Саша сидел, опьяневший и ошарашенный, тупо глядя на стол, где по картонным прямоугольникам карт расплывалась сорокаградусная сырость.
        - У меня есть «серп»… Я в понедельник принесу, - запричитал радостный Сеня.
        - Послезавтра чтобы оба принесли то, что должны. Ясно?
        - Не-не-не, я не успею… - Сеня не побледнел даже - позеленел. - Я ведь и просил-то только припугнуть его… Почему такая большая плата?
        - Послезавтра, - повторил молчавший до этого момента напарник мучителя, - иначе…
        - Они ведь не смогут достать артефакты, - раздался совсем рядом голос Артиста. - Ты же понимаешь. До выброса - сутки от силы. Как они успеют найти артефакты?
        Мучитель ничуть не смутился:
        - За кого вписываешься, сталкер?
        Артист указал на Спама:
        - За него.
        Оба камуфлированных с интересом воззрились на парня. Тот вдруг понял, что этим двоим не важны артефакты. Они упиваются властью над людьми, чужими страхами и болью. Твари! Спам хлебнул из графина пару раз и зашелся в кашле.
        - Два «высверка» и «серп», - отчеканил мучитель. - Послезавтра чтоб были здесь, иначе - сам знаешь, что за проигрыш бывает.
        Артист знал. А вот сопливый юнец, которого он пригрел, обучил всему и принял как сына, понятия не имел. Не знал он и о том, что связался с отъявленными головорезами, на чьём счету - множество жизней.
        Пьяного Воронова оставили отсыпаться в подсобке у Ромова. Там он провалялся сутки. Первым вопросом было: где Артист?
        - В Зоне, - сообщил Денис. - Твой долг отрабатывает… И как ты умудрился попасться на удочку этих?..
        Саша - Спамом он себя называть стыдился - едва оторвал от подушки тяжелую голову, ощупал набухшую свежим синяком скулу, куда прилетел один из лёгких ударов мучителя в камуфляже. Тот, что потяжелее, должно быть, оставил ровный отпечаток кулака на рёбрах.
        - А что я мог сделать, - простонал Воронов, садясь и оглядывая подсобку.
        Он понимал, что Артист разочаровался в своём ученике, и спасение из лап вымогателей - последний дружеский шаг с его стороны. Всё, кончилась дружба! Сталкер тренировал парня, видя в нём себя. Таким же пришел он когда-то в Зону, возмужал и теперь хотел передать опыт, сталкерскую эстафету. Но Воронов эстафету не принял, лишь в дерьме извалял доброжелателя.
        Вечером грянул мощный выброс. Отлёживающийся в подсобке Спам вскочил с топчана и выбежал в основной зал. Немногочисленные посетители ошалело смотрели друг на друга.
        - На сутки раньше… - выдохнул один из пьянчуг. - Как же ребята, которые в Зоне? Они же и укрыться не успели…
        Не успели многие. Как позже узнал Воронов, десятки сталкеров попали под выброс, обратились в бессловесных зомби и побрели к линии Рубежа. Страшное было зрелище. Молодой летёха, командир пулемётного расчёта Журавлёв отдал приказ стрелять, и гавкающие очереди срезали зомби одного за другим. Изорванные пулями тела внесли на территорию блокпоста, куда уже спешили со всего города растрёпанные женщины - жены и матери сталкеров, ушедших накануне в Зону. Они выли над окровавленными покойниками, проклинали военных.
        Спам не решился подойти. Он боялся увидеть среди мертвецов Артиста. Час спустя пришел мучитель.
        - Жаль твоего друга, - сообщил он бесстрастно. - Зомбак был.
        - Теперь мне за артефактами идти? - тоном смертельно больного поинтересовался Воронов.
        - Незачем. При зомбаке сумка была, а в ней - все требуемые артефакты. Если бы не выброс… В общем, живи, парень, но не забывай Артиста.
        И ушел, позволяя Саше Воронову остаться наедине со своими кусачими мыслями.
        Погибших во время выброса кремировали тем же днём, а прах развеяли по ветру над чёрными берёзами, куда все сталкеры Надеждинска приходили перед уходом в рейд. Стихийное прощание всколыхнуло город. Сотни жителей Надеждинска стекались рыдающим людским потоком к окраине, чтобы навсегда проститься с близкими.
        Мрачный, погруженный в свои мысли Спам натолкнулся в толпе на Верещагина. Тот выглядел озадаченным, он явно узнал Воронова и теперь пытался вспомнить, где с ним пересекался. Наконец, протянул парню руку - вопреки сталкерским суевериям.
        - Воронов, верно?
        Саша кивнул.
        - Ничуть не изменился, - потом, словно извиняясь, сказал: - Там есть вакансии, загляни в комендатуру, как время будет. Вот, к Калинину зайдёшь, - указал на одного из дознавателей, который возник рядом, будто из-под земли.
        Спам кивнул, а Верещагин, обернувшись к кому-то из бредущих к окраине, принялся втолковывать:
        - Да все прекрасно понимают, что тут полгорода - сталкеры с семьями, но ничего сделать не можем. Заречный обещал новый пропускной режим сделать, может, удастся отсекать. А так - сотнями гибнут каждый год…
        Сумеречным сентябрьским вечером Саша перебрался через оживлённую магистраль, пересёк небольшой хвойный лесок, отделяющий линию Рубежа от мира живых, и направился к разведанной Артистом тропке. Ночью он пробрался в Зону, оставив свою потасканную личность, «ры-го-ту», по ту сторону, окончательно став Спамом.
        Он не хотел становиться героем. Желал лишь разобраться в себе. Но Зона дохнула смрадом: ты! Да, да, ты - тощий, с пустым взглядом и синяком на скуле, шаг вперёд, за линию Рубежа. За шиворот тебя - и в пекло!..

* * *
        В бункере у торговца Гривы пахло свежей хвоей и сосновой смолой. А ещё - мандаринами.
        - К Новому году готовишься? - поинтересовался широкоплечий сталкер, протискиваясь в узкий дверной проём.
        Его, тридцатилетнего прибалта, все называли Юргенсом.
        - Типа того, - хохотнул вышедший навстречу торговец, мужик лет сорока с пышной бородой и копной рыжих волос вместо стандартного сталкерского «ёршика». - Домофон видел?
        Сталкер кивнул.
        - Во-от. Домофон установил, ковёр на пол постелил. Ты, кстати, разувайся… Кресла поставил, торшер.
        - Зачем в бункере торшер?
        - Чтобы ощущать себя, как дома. Задолбался я сидеть в подвале.
        - Зато никакой мутант тебе башку не оттяпает.
        - И то верно… Но заедает всё. Заказал тут сталкерам недавно ковёр, кресла, книги. Сижу, кофе варю - кофеварку, кстати, тоже приволокли - и книжки читаю. Знаешь такого Шарова?
        Юргенс отрицательно мотнул головой.
        - Сказочник феерический. Читаю его талмуд про Зону. Об аномалиях мужик вообще ни черта не знает, о мутантах слышал через десятые уши и пятый язык. Мрак, в общем. Красивая сказка. Знаешь, как твоё ползанье в грязи называется у этого писаки? «Приключение» - во как.
        Сталкер фыркнул.
        - Ага. Я сначала обалдел: какое, нафиг, приключение, когда каждую минуту тебя убить могут. Хочешь почитать?
        Юргенс смерил торговца взглядом.
        - Ладно, шучу… Проходи. Я же ёлку поставил.
        - Чтобы «ощущать»? - иронично поинтересовался сталкер.
        - Ага. Не наряжал, правда, ещё… - Грива прошел в просторное помещение, уставленное ящиками и тюками. Посреди комнаты, упираясь в потолок, стояла пушистая ель.
        - Счётчиком Гейгера проходился по ней? - недоверчиво спросил прибалт.
        - Обижаешь… Это из-за Рубежа.
        - И в какую сумму тебе обошлось провезти через блокпосты ёлку?
        Торговец иезуитски улыбнулся:
        - А я не одну ёлку провозил. Четыре. Одну себе, а три - на блокпосты военным.
        Юргенс с опаской покосился на ель, окинул взглядом захламлённое помещение с двумя креслами и ворсистым ковром в дальнем углу.
        - Так сентябрь же. Не рано ёлку ставить?
        - Вот тут самое интересное, - торговец словно ждал этого вопроса, - я раздобыл несколько артефактов «Морозко». Положил их в погребок, чтобы температура была минусовая, туда же ёлки, сосны. В общем, колючесть всякую. Они замёрзшие там пролежат до следующей весны, если потребуется.
        - Не осыплются? - вновь подверг сомнениям доводы собеседника сталкер.
        - А если и осыплются - не велика потеря. Ты чего пришел-то? Купить? Продать? За жизнь потрещать?
        Юргенс молча протянул торговцу прорезиненный чехол. Намётанным глазом Грива тут же определил, что принесли ему упакованную в «шкурку» винтовку «L-85».
        - Продаёшь?
        - В залог хочу оставить.
        - Сумма нужна такая же, как обычно?
        Юргенс кивнул. Он не любил залезать в долги, а тем более закладывать свои вещи, но сейчас был экстренный случай - давний знакомец оказался в сложной ситуации, и срочно требовались деньги, которыми располагал разве что Грива.
        - А может, артефакт есть? «Серп»?
        - «Серпа» нет, извиняй. Других - хоть попой кушай, а «серп» разбирают махом. Редкость большая.
        - Ну да, ну да… - Юргенс уложил чехол на сложенные штабелем ящики, заменявшие торговцу стол, расстегнул молнию и протянул восхищённому Гриве бельгийскую штурмовую винтовку. Практически новенькую, тщательно смазанную.
        - Я ласково зову её Эля.
        - Чё? - Грива озадаченно взглянул на собеседника.
        - Ну, имя такое. Женское, - прибалт потупился.
        - Ты «пушке» имя дал?
        - Я так… Чтобы не скучно было.
        Торговец не то хохотнул, не то хрюкнул:
        - Скучно… В Зоне, мля, ему скучно.
        - Может, срок возврата продлишь?
        Грива важно прошествовал к продавленному креслу, уселся поудобнее и медленно, по слогам, протянул:
        - Всё по ста-ро-му. Мне хоть Эля, хоть Юля - всё одно. Либо давай ствол и бери деньги, либо проваливай. Харитон тебе и того меньше даст.
        Юргенс с полминуты помешкал, потом обречённо махнул рукой:
        - Хрен с тобой, Грива. Жив буду, выкуплю.
        Торговец расстегнул молнию на штормовке, извлёк из внутреннего кармана перетянутую резинкой пачку банкнот и кинул Юргенсу.
        Тот ловко поймал, принялся пересчитывать - суетливо, что-то нашептывая.
        - Ты зачем с ними связался, дурень?
        - С кем? - встрепенулся Юргенс.
        - С наёмниками. Поди, задолжал. Видел с тобой этого… Сеню Барабаса.
        Сталкер кивнул:
        - Вроде того… Сеня вляпался в неприятности. Задолжал артефакт «серп». Ищет деньги, чтобы рассчитаться.
        - Сеня? - Грива хохотнул. - Он же легенда живая.
        - Чуть живая. Ты его давно видел? Мужик совсем спился. Ходит по всяким тошниловкам, нарывается на драки. «Рыготой» называет тех, кто ему не нравится.
        - За такое и «втащить» могут, - согласился Грива. - А ты почему для него деньги собираешь? Вон, и «Элю» свою не пожалел.
        Юргенс пожал плечами:
        - Эля - это только винтовка. Можно другую купить. Это если совсем честно. А человека спасать надо. Говорят, вчера во время выброса погиб какой-то сталкер, который беспредельщикам задолжал. Они его, представляешь, погнали в Зону перед выбросом.
        - Многих вчера не стало, - согласно кивнул Грива. - Я вот тоже хотел пройтись по Зоне, да не смог. А потом - как сверху придавило… Жуть. Ты-то сам как? Деньгами, вижу, не богат. Как отдавать долг думаешь.
        - Деньги будут. Через две недели - железно, - раздраженный придирчивостью торговца, сообщил прибалт. - У меня новая работа. Платят хорошо.
        - Поди, артефакты в «Могильнике» искать идёшь по указке Харитона?
        Сталкер поморщился:
        - Лучше. Мне Стеценко, ну, ты его знаешь, предложил подзаработать. Какой-то богатенький старикан хочет пройти к «Скорбящему Камню». Мне нужно отряд собрать и снарядить. Так что к тебе приду за оружием.
        - Приходи… А что за отряд?
        Юргенс что-то прикинул в уме, потом сообщил:
        - Наёмники. Старикан денег не жалеет, ему элиту подавай. Ну, и мне обещали отвалить немало.
        - Угу, - Грива пожевал губами, - а где они этот «Камень» искать будут? Он же, по легенде, где-то «на просторах Зоны». А просторы у нас сам знаешь какие.
        - Меня не касается. Беру деньги, Вику в охапку - и прочь из Зоны.
        - Вика - это тоже винтовка?
        В холодных глазах сталкера полыхнула ярость.
        - Вика - это женщина.
        - Извини-извини, - Грива примирительно выставил перед собой открытые ладони. - Просто ты у нас весь такой одинокий.
        - Любовь, наверное.
        - Наверное, - согласился торговец.
        Глава 10
        Двумя годами ранее. Болота. Научный лагерь
        Сверху Зона была как на ладони, и капитан Калинин пожалел, что не взял с собой фотоаппарат. За снимок с борта летящего вертолёта журналисты заплатили бы ему гораздо больше, чем платит правительство за службу.
        Начиная служить в комендатуре, он и представить не мог, насколько прекрасной и одновременно пугающей может быть Зона.
        Сейчас, когда зелёные луга и сети автострад сменились серым полотном земли и рваными клочьями тумана, он словно попал в другой мир.
        Примерно так капитан и представлял себе последствия ядерной войны.
        - Удивлён? - командир отряда прикрытия, майор Мартюшов, хлопнул бойца по плечу.
        - Не ожидал такого, - капитан кивнул.
        - Я тоже, когда впервые Зону сверху увидел, удивился страшно. С Рубежа она ведь как любая заброшенная промзона, а сверху жутковато смотрится.
        - Я на Рубеже не был, - Калинин покачал головой.
        - Не был на Рубеже? Сразу в охранение попал?
        - В штабе сказали, что не хватает бойцов для охраны вертолётов, квалифицированных кадров нет.
        - То-то и оно, - майор прищурился. - Всех квалифицированных кадров «упыри» снизу посбивали. Я вот тоже, если бы не летел на внеплановую проверку, отсиживался бы в штабе, там спокойнее.
        - А что за «упыри»? - Калинин взглянул на непроглядный полог тумана, словно мог увидеть там хоть что-то, кроме серого сумрака.
        - «Упыри». Ну, мы так между собой сектантов из «Легиона» зовём - тех, которые в глубине Зоны кучкуются.
        - Люди? - ошарашенный капитан не мог поверить своим ушам.
        Он, конечно, слышал, что порой в Зону ходят люди, но что кто-то рискнул остаться там надолго - и помыслить не мог.
        - Не люди - отморозки. Накупили у военсталкеров с Рубежа ПЗРК - и давай вертолеты сбивать. За последние полгода четыре транспортника на излёте сбили. Правда, стреляют они так же, как и живут, - хреново, так что все живы остались. А вот в ноябре сбили какую-то важную делегацию из Америки, так те ещё до столкновения с землей сгорели.
        Калинин кивнул, фиксируя в памяти сказанное, после чего вновь посмотрел на полосу тумана.
        - Ты не боись, парень. Они вечером не стреляют.
        - Почему?
        - Молитва у них там какая-то. Собираются все толпой и начинают усердно прославлять Матерь-Зону и «Скорбящий Камень».
        - Аномалия такая? - капитан неопределённо пожал плечами. - Но это ведь легенда.
        - Легенда? - Мартюшов усмехнулся. - Я лично одного парня знал, который у этого «Скорбящего Камня» побывал. Монголом звали. Может, слышал о нём?
        - Нет.
        - Толковый был мужик. А может, и сейчас живой, кто же знает… Давненько не доводилось с ним пересекаться. Последний раз виделись, когда тот самый вертолёт сталкеры сбили и меня с отрядом направили на зачистку места стрельбы. Так Монгол нам…
        Командир прервал рассказ и поглядел вниз. Сквозь белёсые полосы тумана уже не было видно ни земли, ни деревьев. Он повернулся к пилотам, что-то сказал одному из них и, достав из кармана КПК, принялся разглядывать карту местности.
        - Что-то случилось? - настороженно спросил Калинин.
        - Случилось, - Мартюшов указал на мини-компьютер. - Мы потерялись.
        Голос его смолк, и рокот лопастей стал нарастать, словно винтокрылая машина вырывалась из разверзающейся под ней бездны.
        - Держи выше, иначе в «воронку» влетим! - рявкнул Мартюшов, перегибаясь через кресло пилота, и добавил, развернувшись к сидящим в салоне учёным:
        - Держитесь, сейчас нас тряхнёт!
        И правда, секунду спустя вертолёт резко ушел вниз, а потом так же стремительно взмыл в небо.
        - Выравнивай! - вновь завопил Мартюшов.
        Пилот кивнул и принялся щелкать по кнопкам, расположенным на панели индикации.
        Усилия увенчались успехом - вертолёт дрогнул и вернулся в исходное положение.
        - Так и держи! - скомандовал майор.
        Только теперь Калинин заметил, что лицо офицера стало бледным как полотно.
        - Товарищ майор, вы в порядке? - донесся из глубины салона голос одного из учёных, который тоже заметил неестественную бледность его лица.
        - В норме, - Мартюшов кивнул. - Правда, мы только что чуть не попали в аномалию, а так… всё в норме. Проверьте ваши часы и коммуникаторы.
        Учёные принялись расчехлять ноутбуки и мини-компьютеры.
        Через пару минут офицер вновь обратился к учёным:
        - Ну что? Работает ваша аппаратура?
        - Не у всех, - ответил один из ученых. - У некоторых есть сигнал, но слабый.
        - Значит, так! Те, у кого электроника работает, посылайте в лагерь сообщения с просьбой, чтобы включили на крыше главного корпуса сигнальные огни, а то мы из этого тумана никогда не выберемся.
        Учёные, поняв приказ Мартюшова, принялись отправлять на базу сигнал бедствия, а майор придвинулся к Калинину.
        - В общем, сейчас на базе научников должны зажечь сигнальные огни, и тогда наши пилоты быстро сориентируются.
        - А если сигнал не дойдёт до базы, что тогда? - задал вопрос капитан.
        - Тогда? Тогда придётся искать лагерь самим, без чьей-либо помощи, но вряд ли мы найдём его сами. Во-первых, туман очень густой, а во-вторых, горючего может не хватить, но это если мы будем искать базу слишком долго. Ты понимаешь, парень… Придётся садиться в Зоне… А ну-ка, подожди!.. Посмотри в иллюминатор, вон туда!
        Калинин повернулся к иллюминатору и начал вглядываться в густые клубы тумана. Почти сразу же он увидел вдалеке пульсирующую красную точку. Нетрудно было догадаться, что это такое.
        Затем из кабины пилота послышался голос:
        - Вижу ориентир. Справа Большой лагерь. Минут чрез десять будем на месте.
        - Давай, родимый, не подведи! - ответил пилоту Мартюшов и хлопнул того по плечу. - Зона, Зона, что ж ты с нами делаешь?..

* * *
        Вот оно, счастье, - просто увидеть деревья, почувствовать запах сухой травы, прижаться к земле и жить… Радоваться каждому моменту этой странной, этой опасной и в то же время такой замечательной жизни…
        - Вы в норме? - Ученый, не так давно интересовавшийся здоровьем майора, теперь подошел к Калинину, который стоял, облокотившись о хвост вертолета, глядя в туманную дымку.
        - Я только сейчас понял, как это страшно - умереть, - офицер обернулся к собеседнику.
        - Может, валерьянки? Это помогает.
        - Нет, - капитан отрицательно покачал головой. - А вы, видно, привычны к такому.
        - К опасности? Привык уже давно. И вы привыкнете. Главное, почаще говорите себе: «Я - Алиса, которая попала в Страну чудес».
        - Да, конечно. Я просто наслушался рассказов про зомби, которые бродят у Озера.
        - Ну, до Озера еще километров семь по прямой, - доктор указал в туман. - Вот там, в Большом лагере, действительно жарко. Зомби так и лезут напролом. А здесь спокойно, как на курорте.
        Ученый хлопнул себя по бедру, где располагалась кобура с пистолетом.
        - Против зомби?
        - Против них, родимых, - собеседник улыбнулся. - Меня зовут Афанасий Александрович. Фамилия - Митяев.
        Он протянул капитану руку, и Калинину на миг показалось, что в глазах доктора нет ни доли искренности. И руку подал, лишь чтобы успокоить разволновавшегося военсталкера.
        Да и какого, к черту, военсталкера.
        Калинин ведь и в Зону впервые попал.
        - Калинин. Капитан Калинин, - он пожал жилистую ладонь собеседника.
        - Ну, что же, капитан Калинин, рад знакомству.
        Опытный врач, Афанасий Александрович Митяев понимал, что, пережив такое потрясение, Калинин замкнется в себе. Он тоже переживал подобное, попав в Зону. Ничего, пройдет.
        - Идемте, капитан, нам пора, - Афанасий Александрович указал Калинину в сторону лагеря.
        Большой лагерь - форпост науки на мертвых землях Зоны - располагался в полукилометре от вертолетной площадки и представлял собой одноэтажное здание, собранное из массивных бетонных блоков и облицованное стальными и свинцовыми пластинами, которые должны были, как понял Калинин, экранировать излучение.
        Весь научный комплекс, включавший в себя главное здание, два сооружения поменьше и кучу строительного мусора, оставшегося после сборки основной базы, был обнесен трехметровым забором из толстолистовой стали. Ну, и наверняка подключен к мощному генератору, чтобы местная живность держалась подальше от ограждения, через которое пущено напряжение.
        Почему вертолетная площадка и несколько хозяйственных построек находились не в периметре лагеря, осталось для Калинина загадкой.
        Он пристально посмотрел на ушедших далеко вперед пассажиров вертолета, задержав взгляд на пилоте, который чудом посадил винтокрылую машину. Мысленно поблагодарив идущего к лагерю доктора, капитан двинулся следом за колонной.
        Плотные клубы тумана, подобные бутафорскому дыму, используемому при съемках фильмов ужасов, подступали к самым ногам, но когда Калинин делал очередной шаг, туман расступался, открывая взору асфальтированную дорогу. Через полминуты доктор Митяев уже скрылся из виду, а вертолет едва заметно вырисовывался в поднимающемся до небес тумане.
        Жуткое ощущение. Такой туман стоит перед рассветом над реками в мире живых.
        Да что же за мысли лезут в голову!
        Калинин вновь оглянулся, но плотные белые клубы уже скрыли и вертолет, и оставшегося около вертолета человека.
        В мире живых…
        А тут смерть - зло без масок и вкраплений. Во всем здесь чувствуется злая сущность.
        - Ну вот, на бесовщину потянуло, - заговорил капитан, но собственный голос показался ему тихим и испуганным.
        Теперь он не видел ни вертолета, ни лагеря с ушедшими к ограждению людьми. Различим был лишь участок дороги на два-три метра в обе стороны - и больше ничего.
        Капитан развернулся лицом туда, где должен был быть лагерь, и замер, увидев, как из белёсой пелены к нему приближается чья-то неясная тень.
        Человек этот ступал по земле так тихо, что капитан не слышал его шагов.
        А может, это сердце колотилось так громко, что он не услышал…
        - Афанасий Александрович? - капитан прищурился, пытаясь разглядеть приближающегося.
        И разглядел-таки… Дыхание перехватило - Калинин не мог ни вскрикнуть, ни выдохнуть. Рука, метнувшаяся было к кобуре, замерла, и лишь кончики пальцев теперь нервно подрагивали…
        На офицера надвигался рослый человек в сером камуфляже, поверх которого был нацеплен грязный бронежилет с «лифчиком» разгрузки. В руках незнакомец держал автомат Калашникова.
        Но не это заставило Калинина замереть от ужаса, а взгляд неестественно бледного человека. Бездонные, черные глаза буквально пронзали капитана, увлекая его в дьявольскую бездну. Время от времени по окружности зрачков пробегали голубоватые блики, и как только это случалось, незнакомец вздрагивал.
        - К… кто… - только и успел прошептать капитан, прежде чем странный человек шагнул к нему.
        - Назад! - истошный вопль справа вывел офицера из ступора.
        Рядом с ним возник человек в экзоскелете.
        Сжимая на сгибе локтя спецавтомат «Вал», незнакомец что было сил толкнул Калинина в сторону и выстрелил в черноглазого.
        Незнакомец с «калашниковым» опрокинулся назад, и еще две пули вошли ему в грудь, прижимая к земле.
        - Ты совсем сдурел?! - человек в экзоскелете свободной рукой поднял Калинина на ноги. - Надо ведь додуматься - стоять перед зомбаком и глазами хлопать! И кого только Дугин к себе в охранение набирает?!
        - Вы… Вы местный?… - капитан ошарашенно смотрел на своего спасителя.
        Да и спасителя ли?
        - А ты откуда такой? - теперь насторожился закованный в броню собеседник.
        За стеклом маски блеснули огоньком интереса карие глаза.
        - Я… Мы на вертолете прилетели… Первый раз в Зоне…
        - А, ну да. Новая смена научников. Теперь понятно. Ты, стало быть, в охранении Большого лагеря будешь трудиться.
        - Я сопровождающий… - дар речи понемногу возвращался к капитану.
        - Сопровождающий? Тогда понятно. Ты в зомби-то почему не стрелял?
        С этими словами человек в экзоскелете подошел к покойнику, бесцеремонно сорвал с того разгрузочный жилет и, повесив «калаш» на плечо рядом с «Валом», обернулся к Калинину.
        - Я… В зомби? А вы кто вообще такой?
        - Ну, здрасьте, приехали! - незнакомец картинно всплеснул руками. - Ты, поди, и про сталкеров не слышал?
        - Так вы - сталкер? - изумленно спросил капитан.
        - Он самый, - потеряв интерес к Калинину, человек в экзоскелете развернулся к покойнику и, присев на одно колено, принялся рассматривать его лицо.
        Опознание продолжалось с минуту, после чего сталкер произнес:
        - А я ведь его знаю. Колька Музейщик из «Пепла». Ушел в центр Зоны с месяц назад. Твердил, что знает путь в обход «Энергопоста».
        - В обход чего?
        - У, да ты, брат, совсем ничего о Зоне не слышал. Ты хоть знаешь, что такое «Аномалия»?
        - Знаю.
        - Ну, и то хорошо. Ладно, герой, пошли в лагерь, а то у научников сегодня картошку с котлетами дают. Не хочу опоздать.
        - Вас пускают в лагерь?
        - И кормят, и поят, и деньги мне за артефакты платят. Я здесь, можно сказать, свой человек.
        - Ясно, - Калинин покосился на покойника. - А его мы разве тут оставим?
        - А ты его с собой потащишь? - в голосе собеседника читалась укоризна.
        - Нет, конечно. Я просто спросил. Надо ведь доложить куда следует.
        - Никуда не надо докладывать, - отмахнулся сталкер. - Этот уже третий за сегодня.
        - Вы убили троих? Но за что?
        - Ты совсем дятел или прикидываешься? - Человек в экзоскелете остановился и обернулся к капитану. - Работа у меня такая, наняли зомби отстреливать.
        Только теперь Калинин понял, каким огромным этот закованный в броню сталкер выглядит по сравнению с ним, облаченным в комбез военстала. Такой раз по лбу хлопнет - и голова в желудок провалится.
        - Я просто не знаю, какова оперативная обстановка.
        - Оперативная обстановка? А я тебе расскажу. Ты только не отставай, иначе еще на кого-нибудь нарвемся. В общем, обстановка такая - из-за «Энергопоста» к Озеру прут зомби, а иногда сектанты заглядывают - пострелять в учёных…
        - «Упыри», - вспомнил Калинин слова майора.
        - Ну да, вояки их так зовут. Они из «Легиона» и «Ветра». Это секты такие. Я, правда, особой разницы не вижу. Разве что в степени отмороженности…
        - А зачем им все это?
        - Верят, что призваны очистить земли Матери-Зоны от людей. Шагай резвее.
        - Кстати, моя фамилия Калинин, - капитан выбежал на тропу перед человеком в экзоскелете и протянул тому руку.
        - Спам, - отозвался сталкер, не подавая руки в ответ.
        - А имя у вас есть?
        - В Зоне нет имён.
        - Для конспирации?
        Спам усмехнулся:
        - Сталкеры считают, что Зона убивает тех, кто пришел в неё под своим именем. Такое поверье.
        - А вы верите в…
        - Да что ты заладил - «верите, верите»! Не важно, верю ли я. Важно, что, пока у меня такое прозвище, я жив.
        - Ясно, - Калинин понимающе кивнул. - Один мой знакомый, Валера Вальтер, точно так же говорит. Он военный сталкер…
        - Все, пришли, - сталкер махнул рукой, завидев впереди взметнувшуюся из тумана сторожевую башню.
        Им махнули в ответ.
        - Нас пропускают, - заявил Спам. - Пошли.
        По мере их приближения все отчетливее проступал из белизны забор, вырисовывались из молочной бездны ржавые остовы автомобилей, расставленные кем-то по границе лагеря.
        Вокруг каждой «железяки» виднелись гильзы, и Калинин понял, что это еще один охранный рубеж.
        Наконец, бетонное полотно уперлось в створки ворот.
        Часовой поднял рацию.
        - Прибыл Спам, - продекламировал он.
        - Пропускай, - донеслось из динамика. - Но пусть сперва зайдет на прививку.
        - От чего прививаем на этот раз? - весело спросил Спам, глядя в сторону расположившегося на вышке часового.
        - От какой-нибудь африканской лихорадки. Ты же Дугина знаешь.
        Заскрипели ворота, подчиняясь сложному запорному механизму, и перед Калининым открылась потрясающая картина - Большой лагерь во всем его великолепии.
        - Чего встал? - Спам толкнул капитана в плечо. - Насмотришься еще. Но сперва надо поесть. Столовая на первом подземном уровне, если ты не в курсе…
        - Опасные аномалии, анархисты и бандиты не остановят «Пепел», победоносной поступью идущий жрать, - боец на вышке захихикал.
        - Пусть только попробуют, - хохотнул Спам.
        Калинин шутки не понял.

* * *
        - На первом подземном, - повторил Спам, видя, что Калинин его не слушает. - Э, друг, ты жрать пойдешь или нет?
        - Мне надо своих найти.
        - А тут все свои, - часовой на башне усмехнулся. - Все, кто с вертолета, сейчас в столовой. Так что вам лучше поторопиться.
        Да, конечно. Надо найти майора и рассказать ему обо всем случившемся. Калинину всё еще не верилось в то, что странный сталкер до конца с ним честен, и поэтому он проследовал к зданию.
        Вокруг основного корпуса суетились люди в защитных костюмах кислотно-желтого и ярко-оранжевого оттенков.
        Они то и дело что-то замеряли и негромко переговаривались. Как показалось Калинину, говорили ученые не на русском, а на каком-то неведомом ему языке. Все шестеро были настолько заняты своими расчетами, что не замечали прошедшего перед их носом офицера.
        - И что они делают? - спросил сам себя капитан.
        - Замеры проводят, - рядом с ним возник часовой, впустивший его и Спама на территорию лагеря. - Это ребята из Индии. Минут через двадцать их заберет вертолет, и они отправятся продолжать свои изыскания.
        - Наш вертолет?
        - Нет, что вы, - часовой улыбнулся и поправил берет со странной витиеватой символикой. - Они по Зоне ходят в костюмах и требуют для себя специальный транспорт. Ученые, что тут скажешь. А наши - не такие. Наши и в трусах готовы по Рыжему лесу носиться, лишь бы…
        - А где Спам? - прервал его реплику Калинин.
        - Согласился меня подменить у ворот, чтобы я смог показать вам путь в столовую.
        Согласился подменить? А ведь только что Спам рвался в столовую, чтобы не пропустить очередную кормежку.
        - А вы ему доверяете? - спросил капитан, когда часовой отпер кодовый замок и впустил гостя внутрь здания.
        - Спаму? Доверяю? Как себе, товарищ капитан. А что-то не так?
        - Да нет, все в норме.
        Калинин огляделся. Они шли по обшитому металлом коридору. Под ногами похрустывали ворсинки странного ковра, напоминающего скорее воткнутый щетиной вверх веник.
        - Чтобы всю грязь с ног убрать, - сказал часовой, перехватив взгляд Калинина. - Это после того случая со «жгучей повиликой». Ну…
        Он замер на полуслове, указывая в конец коридора. Там, освещенный голубоватым свечением диодных ламп, располагался лифт, напомнивший капитану душевую кабину. Калинин даже подумал, что сейчас его будут мыть с мылом, чтобы пыль не проникла внутрь.
        Никакой принудительной помывки не последовало. Лифт со стеклянной дверью доставил капитана на первый подземный уровень, где он распрощался со своим проводником и продолжил путь самостоятельно.
        - Вы из вертолета? - человек с хищным, словно крысиная морда, лицом вынырнул из-за изгиба коридора, как только лифт с часовым ушел наверх.
        - Да, - Калинин кивнул.
        - Тогда прошу за мной, - странный человек, облаченный в зеленый халат, поманил капитана за собой. - Прежде чем попасть в столовую, вы должны надеть на ноги специальные бахилы, снять снаряжение, надеть такой же, как и у меня, халат. Только после этого вы сможете пройти в столовую. Вам ясно?
        Последняя фраза была произнесена таким тоном, что Калинину стало не по себе от подобной любезности. Хорошо, конечно, что ученые так любят чистоту, но и делать военных рабами своего режима было, наверное, не лучшим поступком с их стороны. Один конвойный сменился другим, и вот теперь этот конвоир требует надеть бахилы.
        - Ну, что ж, раз надо, то выполню.
        Калинин проследовал за человеком в халате и вскоре был лишен своего оружия, брони и разгрузочного жилета. На капитане остался лишь легкий камуфляж, который он надевал под мощный «Ратник».
        Не обращая внимания на возражения Калинина, его принудительно обрядили в бахилы и халат, завязали на голове странную шапочку наподобие врачебного колпака. Разве что маску на лицо не надели.
        Ну да ладно, не в этом дело. Капитану было вовсе не до переодеваний. На протяжении всего времени, пока они с человеком в халате шли по коридорам и комнатам, он не уставал восхищаться размерами этой лаборатории. Огромные подземные галереи уходили на сотни метров, теряясь там, куда свет ламп уже проникнуть не мог. На границе освещённого пространства виднелись ящики с надписями «USA», «UK», «РФ» и странными, незнакомыми Калинину аббревиатурами.
        Наконец, после десятиминутного пребывания в раздевалке, капитану позволили пройти в столовую, и вот тут Калинин ахнул…
        Перед ним предстал огромный зал с десятками металлических столов. В таком помещении могло одновременно принимать пищу больше сотни человек, но вместо этого капитан увидел лишь группу ученых, занявших крайний правый столик, и более многочисленный контингент - за ближайшим к выходу столом.
        Среди облаченных в халаты людей капитан с трудом узнал своего командира, военсталкеров из охранения и пилотов.
        Мартюшов тоже увидел подчиненного и махнул ему, предлагая сесть рядом.
        - И где тебя носило? - встретил он Калинина вполне ожидаемым вопросом.
        - Налетел на зомби, - отозвался капитан, стараясь, чтобы его реплика звучала как можно более буднично.
        - И как успехи? - Мартюшов аккуратно поднес к губам ложку с супом и подул на аппетитное варево.
        - Зомби убит сталкером. Этого парня Спам, кажется, зовут.
        - Ага, - Мартюшов отправил в рот, одну за другой, сразу две ложки супа и с блаженной улыбкой кивнул капитану. - Ешь давай, а то остынет…
        Уговаривать Калинина не требовалось. За пятнадцать минут он наверстал упущенное - съел огромную тарелку борща, тарелку картошки и две огромные котлеты. Запив все это компотом, по-хорошему позавидовал ученым, которые имеют возможность питаться совсем как дома.
        В этот момент снаружи послышался едва различимый шум, приглушить который не смогли ни бетонные стены, ни толща земли над столовой.
        - «Корморан», - со знанием дела прокомментировал пилот, определяя марку приземлившегося около лагеря вертолета. - Индийских специалистов забрали. И нам пора.
        - Пора, - согласился Мартюшов. - Хорошего помаленьку, - и уже громче добавил: - Господа профессора и академики, готовьтесь к отлету.
        Насколько был осведомлен Калинин, на Озере, в Большом лагере работал постоянный персонал из тридцати-сорока учёных, которые каждые два месяца сменялись другими. Такой вахтовый метод был выгоден, прежде всего, правительству. Заселять комплекс сотней учёных - дело затратное и хлопотное.
        «Эти упыри из правительства… - говорил как-то Калинину подвыпивший военный сталкер, - …они, чтобы не платить научникам надбавки за вредность и прочее, каждые два месяца меняют персонал. А сколько надо проработать, чтобы получить надбавки? Правильно, два месяца с копейками подряд…»
        Капитан не знал, почему ему вспомнился этот разговор. Может быть, проснулась жалость к лишенным надбавок научникам, а может, съеденные только что котлеты могли не пережить обратный перелет внутри желудка.
        Как бы не попросилось обратно и первое блюдо…
        Когда тарелки были составлены рядом с посудомоечной машиной, рокот винтов на улице стих.
        - Улетели, - пилот поравнялся с Калининым. - Щас и мы рванём.
        Они оба вошли в раздевалку.
        Еще несколько минут ушло на то, чтобы облачиться в тяжеленные костюмы, взять оружие и подойти к лифту.
        К этому моменту подтянулись и ученые, группу которых следовало вывезти на Большую землю. Лифт поднял их откуда-то снизу, с одного из подземных уровней.
        А потом, все вместе, они поднялись наверх и через десять минут подошли к воротам лагеря.
        - Уже? - стоящий на вышке часовой качнул головой, мол, «понимаю, служба».
        - Уже, - Мартюшов кивнул и шагнул в открывающийся створ ворот.
        Белесые клубы тумана захлестнули всю группу.
        На погрузку в вертолет ушло еще около получаса. Задержка была вызвана тем, что один из учёных забыл в своей комнате записи экспериментов и вернулся за документами. Потом не могли найти доктора Митяева, который не явился в столовую, и лишь через десять минут обнаружили его почти у самого забора старого производственного комплекса, в двух километрах от лагеря.
        Как объяснил Афанасий Александрович, он решил прогуляться и заблудился. Мартюшов категорически отказывался в это верить, обещая сообщить обо всем Шарову или Дугину. А вот Калинин вполне поверил в историю с прогулкой в тумане, потому как сам не так давно чуть было не потерялся, идя «по прямой».
        Наконец, доктор Митяев был отправлен в лагерь, а все оставшиеся загрузились в вертолет. Хлопнула дверца, и запах прелой листвы сменился ароматом освежителя воздуха, который болтался в салоне вертолета.
        - Поехали, - выдал напоследок второй пилот, и мотор винтокрылой машины заработал.
        Со свистом принялись рубить туман огромные лопасти. Казалось, вот-вот земля под брюхом вертолета исчезнет и они снова взмоют в небо, паря над этой проклятой землей.
        - Ничего не понимаю, - внезапно сказал первый пилот, и двигатель заглох.
        - Что не так? - Мартюшов, расталкивая набившихся в вертолет людей, перегнулся к пилотам.
        - Топливо на нуле, - пояснил вертолётчик, постукивая по мигающей красным табличке на панели индикации.
        - Так было же «выше крыши»?
        - Было и сплыло, - пилот пожал плечами. - Выгружаемся. Придется заправлять вертушку заново.
        Вот так и рушатся мечты о скором возвращении домой. Видно было, как расстроились ученые и как взбесился Мартюшов.
        Вдвоем с первым пилотом они несколько минут бродили вокруг вертолета, после чего майор приказал всем возвращаться в лагерь, а двух военсталкеров отправил на склад за горючкой.
        Подошел неизвестно откуда взявшийся Спам, перебросился с майором несколькими фразами и, помрачнев, направился к складу.
        - Что-то случилось? - не выдержал Калинин, когда майор прислонился лбом к холодному борту вертолета.
        - Случилось, - Мартюшов кивнул. - Кто-то слил топливо.
        - Слил? - удивился Калинин. - Но зачем это кому-то понадобилось?
        - Не знаю. Но не в этом дело. Спам сейчас рассказал мне кое-что похуже пропажи топлива. Видишь, что с облаками?
        Калинин запрокинул голову, пытаясь разглядеть проступающее из тумана небо с рваными клочьями туч. Вот только небо это было каким-то странным - до полудня оставалось еще три часа, а на северо-востоке уже плясал багрянец заходящего солнца. Хотя стоп - какого солнца?.. Солнце - вот оно, а красные облака совсем в другой стороне.
        - Видишь? - майор прищурился.
        Калинин кивнул.
        - Будет выброс, причем очень скоро. Минут через сорок «вдарит». Мы, при всем желании, заправиться и улететь до его начала не сможем. Так что нам придется задержаться в лагере еще как минимум на пять часов, пока будет бушевать стихия.
        - Невеселые перспективы… - Калинин обернулся в сторону склада, откуда уже возвращался Спам в сопровождении двух военсталкеров.
        - Бочки пусты, - выкрикнул сталкер, не доходя до вертолета. - Горючку слили и оттуда.
        Бледный как полотно Мартюшов перевел взгляд со Спама на Калинина и прошептал:
        - Всех в лагерь. Переждем выброс, а разбираться будем потом. Командуйте, капитан.

* * *
        - Я бросил курить несколько лет назад. Врачи сказали, что иначе я умру, - Мартюшов достал из кармана сигаретную пачку. - А это я нашел сегодня у вертолета. Получается, что пачку мог выбросить тот, кто слил топливо.
        - Ну, не знаю, товарищ майор, - Калинин пожал плечами.
        Они шли по дороге в сторону лагеря, немного отстав от остальной группы.
        - Но тот, кто слил горючку, - среди нас. Согласен?
        - Определенно, - капитан кивнул. - У меня пока только три кандидатуры.
        - Ну, и кто же, по-твоему, мог успеть все это?
        - Во-первых, это доктор Митяев. Он оставался у вертолета, когда я уходил, и у него было вполне достаточно времени, чтобы слить топливо. Зачем ему это, я не знаю. Может, хотел потянуть время до вылета вертолета, чтобы закончить какое-нибудь дело.
        - Этот мог. А кто еще?
        - Караульный с башни. Он оставил Спама сторожить подступы к лагерю, а сам пошел меня в столовую провожать. Теоретически он мог успеть. Дождался, пока я уйду и доктор смотается, а потом сделал всё, что было нужно. О мотивах я также молчу.
        - Ну, а третий? - Мартюшов спрятал сигаретную пачку в карман.
        - Третий - это сам Спам. Он оставался на вышке и мог все провернуть. К тому же он - сталкер, а у сталкера найдется куча поводов для задержки вертолета. Может, у них вообще сговор был.
        - Возможно, - майор кивнул. - Вот только было еще много тех, кто мог провернуть это дело. Ты об индийцах забыл.
        - Так и вы забыли. Это пилот вертолета, который индийцев забирал, мог сигареты выкинуть.
        - Вот и я о том. Любой мог это сделать, включая тебя.
        - Меня?
        - Да ладно, шучу я. Если честно, под подозрением все, кроме тех, кто был на момент инцидента в столовой, а это половина персонала лагеря и все охранение.
        Майор замер на полуслове, удивленно глядя в сторону лагеря. Оттуда к нему семенил доктор Митяев.
        Пропустив основную группу, доктор дождался, пока капитан Калинин и Мартюшов поравняются с ним, и проговорил:
        - Вижу, вы заметили, что топлива нет.
        - Да, - пораженный таким началом разговора, майор кивнул.
        - Вы, наверное, думаете, что это я сделал, но я ни при чем. Зато я видел, кто это сделал.
        Доктор опасливо огляделся.
        - Вы знаете, кто это сделал? - Мартюшов схватил Афанасия Александровича за плечо и притянул доктора к себе. - Кто?
        - Не здесь. Приходите ко мне в комнату, когда все разместятся, и я вам скажу, иначе у меня могут возникнуть неприятности.
        Мартюшов посмотрел на входящих в лагерь людей и кивнул:
        - Ждите меня, я приду.
        Раскрасневшийся доктор поспешно протиснулся за ворота.
        - Вот и разгадка тайны близится, - произнес майор, когда щуплая фигура доктора замелькала у входа в основной комплекс. - Осталось лишь ждать. Ты, главное, оружие держи наготове.

* * *
        - Доктор, - майор Мартюшов постучал в дверь костяшками пальцев.
        К этому времени все уже разместились в своих комнатах, и он, как условились, пришел к Афанасию Александровичу за ответом.
        На стук не отреагировали. Тогда майор постучал снова.
        За дверью по-прежнему было тихо.
        - Доктор, это майор Мартюшов. Вы просили зайти.
        Тишина.
        Да что он, уснул там? Майор толкнул дверь, и та распахнулась. Секунды хватило Мартюшову, чтобы понять, что произошло…
        Доктор Митяев лежал на полу в луже собственной крови. На животе, ногами к двери. Под лопаткой у доктора торчал армейский нож.
        Мартюшов восстановил картину событий за одно мгновение.
        Кто-то пришел. Доктор открыл дверь и повернулся спиной к вошедшему, но тот вонзил в спину Митяева нож. Да не простой нож, а армейский. Такие здесь только у военсталкеров и офицеров. Значит, прав был Калинин насчет причастности к случившемуся с вертолетом странного часового, дежурившего на сторожевой башне у ворот лагеря?
        Возможно…
        Майор аккуратно вытащил лезвие из тела покойника. Покрутил идеально подогнанный под ладонь кинжал - и оцепенел от ужаса, увидев выгравированное на рукояти слово: «Март».
        Это был его позывной и его нож…
        В панике майор закрыл дверь комнаты и похлопал себя по ножнам. Клинка там не было. Но как нож попал сюда?
        И тут же появилась другая мысль, более яркая и страшная: «Теперь во всем могут обвинить меня. Меня подставляют…»
        Всё то время, пока майор Мартюшов шел по коридору к основному залу, где приказал собрать всех для разговора, его трясло.
        Сжимая окровавленными руками завернутый в платок нож, он шел к двери зала, и каждый шаг отдавался в мозгу набатом.
        Шаг - сердце бьется в такт гулкому эху, пружинящему от стен и потолка.
        Уходящий в бесконечность коридор, озаренный редкими лампами, будто бы отвечает на каждый шаг человека громкими овациями…
        Он шел…
        В голове вертелись тысячи вариантов развития событий. Ну, разве его - командира могут обвинить в убийстве? А почему нет?
        Выброс вот-вот грянет, а именно в такое время - перед катаклизмами - чаще всего сходят с ума.
        «А может, я и впрямь убил?»
        Помешательство. Секундная слабость, и в спину доктора уже втыкается нож.
        Так, а куда было воткнуто лезвие? Не между лопаток ведь?
        Нет, не между…
        В районе сердца. Кто-то всадил нож в сердце.
        А кто мог? Да кто угодно. Все военсталкеры охранения прекрасно обучены таким приемам, а каждый второй ученый в этом лагере владеет скальпелем не хуже, чем самурай обращается с катаной.
        Мог почти любой…
        А мог ли я?
        Время…
        Неумолимо…
        Неумолимо, как песок, шуршащий из одной части часов в другую. Мы пытаемся его задержать, но песок просачивается между пальцами и все же достигает цели.
        Нам остается лишь неприятное ощущение…
        Прах времени у нас на ладонях…
        Майор замер, глядя на дверь с поблескивающей табличкой «Зал заседаний». Помедлил, глубоко вздохнул и шагнул внутрь.
        От нестерпимо яркого света Мартюшов на секунду зажмурился…
        Кровь…
        Вот он - прах времени. Шутка старухи с косой. Метка смерти…
        Не от этого ли так громко колотится сердце? Не поэтому ли шумит в голове?
        Время…
        Как будто кто-то в одно мгновение оборвал последнюю нить, дающую майору ощущать ход времени.
        Мгновение за мгновением…
        Нет, это уже не секунды…
        Пять… Шесть… Семь секунд, и он вновь очнулся.
        - Майор, - голос Калинина долетел, словно через толщу воды.
        А потом из слепящей белизны вырвались краски…
        Зрение вернулось…
        - …слышите меня?
        - У него кровь? - другой голос, скрипучий и неуверенный.
        - Что у него в руках? - говорил третий.
        Мартюшов едва заметно подался назад, потом широко открыл глаза и поглядел на собравшихся.
        Никакого слепящего света. Зал представлял собой огромное помещение, уставленное диванами и креслами. На устланном ковролином полу стояли журнальные столики с кипами документов, а в углу, где пол резко уходил вверх, превращаясь в невысокий помост, располагалась кафедра с ноутбуком и проектором.
        Единственным источником света была странная лампа - внутри пластмассовой трубки, идущей вдоль всего потолка, медленно курсировали белые и синие огоньки, будто заточенные в недра осветительного прибора светлячки.
        - Майор! - голос руководителя лагеря, профессора Дугина, вывел Мартюшова из ступора.
        Оторвавшись от созерцания странного осветительного прибора, он опустил глаза и в очередной раз поглядел на нож.
        - У вас кровь? - Шаров тоже подскочил к Мартюшову. - Нужно позвать доктора…
        - Не нужно, - глухо отозвался майор. - Доктор мертв…
        Толпа охнула, и два десятка человек уставились на Мартюшова, ожидая очередной фразы.
        - Мертв, - повторил майор, и люди зароптали.
        - Что с ним?… - вырвался из толпы чей-то низкий, скрипучий голос.
        - Это от выброса… - возвещал второй.
        Мартюшов качнулся. В левой стороне груди начало нестерпимо жечь. Он выронил нож, шагнул вперед, хватаясь за стоящий перед ним стол.
        - Майор, майор… - звенел над ухом голос Дугина. - У вас больное сердце? Выброс действует на сердечно-сосудистую систему…
        Вновь накатила волна жара…
        Рокот выброса уже ощущался каждой клеткой тела.
        Мартюшов попытался вспомнить, что он слышал о воздействии выброса на организм. Ну да, что-то такое говорил врач, когда запрещал майору курить. Мол, нельзя ему находиться в Зоне во время выброса. Видите ли, выброс может повлиять на его сердечный ритм или даже довести до безумия…
        - Его убили моим ножом… - через силу выговорил Мартюшов, и, оттолкнувшись от блестящей столешницы, выпрямился.
        - Кто его убил? - будто из глубины мутного водоема, из яркого слепящего света вынырнул человек, провожавший всех в столовую.
        Его крысиные черты на миг мелькнули перед Мартюшовым, а еще через мгновение до майора долетел возглас:
        - Это он убил!..
        Бред. Они ведь еще не видели тело. Как смеют это утверждать?..
        - Меня подставили! - завопил майор, пятясь к двери.
        Все - словно в кошмарном сне…
        Не хватает воздуха…
        Да еще болит голова…
        - Отберите у него оружие, - внезапно выкрикнул кто-то, и Мартюшов увидел Спама.
        Сталкер стоял неподалеку от ученых. Он-то наверняка знал, что бывает во время выбросов. Знал и поэтому просил людей Дугина лишить майора оружия.
        А если причина в ином? Вдруг именно он убил доктора?
        Вся абсурдность происходящего вернула Мартюшова в реальность. Он глубоко вздохнул, сделал еще один шаг назад, и, выдернув из наплечной кобуры пистолет - единственное оружие, которое было разрешено проносить «военсталам» на территорию лагеря, нацелил ствол ПМ в сторону сталкера.
        - Стоять! - рявкнул майор.
        Теперь он был в порядке. Воздействие пси-энергии ослабло, и он мог спокойно все обдумать.
        - Меня подставили! - он снял пистолет с предохранителя. - Я почти уверен, что виновен этот сталкер.
        Ученые обернулись в сторону Спама. Сталкер невозмутимо стоял, не двигаясь с места.
        - Да что вы его слушаете, - негромко произнес он. - Его ведь выбросом «поджарило». Зомби он натуральный.
        - Я не убивал! - голос Мартюшова сорвался. - Это не я!
        - Может, и не вы, - продолжал Спам. - Опустите пистолет, майор. Давайте всё обсудим.
        Он как будто не реагировал на наличие оружия в руках Мартюшова. Но это лишь на первый взгляд. Стоящий слева от сталкера Калинин заметил, как по виску Спама текут крупные капли пота.
        Было ли сталкеру страшно в этот момент? Возможно…
        - Нечего тут обсуждать! Это не я!
        - Это вы! - выкрикнул человек в халате, проводивший Калинина в столовую, и майор не выдержал.
        Стоило бы понять, к чему всё идет, но из всех находящихся в зале людей лишь Спам пытался вести с майором не ультимативный диалог.
        - Это не я! - Мартюшов резко поднял пистолет, прижал его дулом к виску и нажал на спусковой крючок.
        Багровый фонтан брызнул из простреленного черепа…
        Потухли искрящиеся жизнью глаза, и окровавленное тело майора рухнуло на ковер…

* * *
        Тело майора унесли почти тут же. По приказу Дугина явились двое военсталкеров, и, завернув покойника в плотную ткань, вынесли тело из зала. Только теперь Спам вытер со лба холодные капли пота и глубоко вздохнул.
        - А почему вы потребовали отобрать у него оружие?
        - Бывали случаи, когда сталкеры, пережидающие выбросы, просто сходили с ума и расстреливали тех, кто прятался от катаклизма рядом с ними. А иногда и гранаты взрывали.
        - А причина?
        - Что-то насчет болезни сердца. Ты же знаешь, что со слабым сердцем в Зоне делать нечего?
        Калинин кивнул.
        - Вот поэтому. Что-то там насчет снабжения мозга кислородом. Я точно не знаю, но среагировал сразу. Удивительно, что твой командир нас всех там не положил.
        - Не положил бы, - буркнул капитан. - У него всего восемь патронов было.
        - Ну, брат. Да ты, значит, не видел местных зомбарей. Эти твари такие шустрые, что перезаряжают стволы раза в четыре быстрее обычных людей. У них это как рефлекс. Ну, а когда их выбросом жмет, рефлексы активизируются.
        - Значит, вот так становятся зомби?
        - Если снаружи остаются во время выбросов, то да.
        - А я думал, что зомби - это живые мертвецы. Мне рассказывали, что в Зоне мертвецы из могил выбираются.
        - Бред, - Спам махнул рукой. - Я в Зоне уже несколько лет и за это время не видел ни одного мертвеца. Просто иногда зомби, ну, то есть люди с «выжженными» мозгами, живут на рефлексах, когда их тело уже начинает отмирать. Ты это у научников спроси.
        - А Мартюшов становился зомби?
        - Наверное. Знаешь, во время выброса всякое бывает. Мы вот прошлой зимой пережидали как-то выброс у «Барахолки» с двумя сталкерами. Забрались в склеп. Ну, это мы так бункеры называем. Там уже один сталкер прятался. Ну, мы накатили по сто грамм, чтобы выброс на мозги не давил, разговаривать начали. Оно, знаешь, как-то не так муторно, когда говоришь, отвлекаешься. Башка не болит… Сидим, значит, а наш знакомец к автомату потянулся. Глаза, как у твоего командира, блестят, шепчет что-то, а сам - за ствол. Предохранителем - «щёлк», и выстрелил. Одного из моих попутчиков - сразу в голову. Помещение-то небольшое - десять квадратов. Ну, мы от выстрела, значит, оглохли. Повалились на пол и слышим - выброс закончился. Наш знакомец ствол опустил и побрел к выходу. Открыл дверь, вышел и потопал к Озеру. Только потом нам рассказали, что у некоторых сталкеров сердце слабое и они даже под землей во время выброса могут зомбарями стать. Не знаю уж отчего, но могут. Вот я и запаниковал, когда майор… Но чтобы застрелиться…
        В этот момент явился Шаров. Вытирая платком струящийся со лба пот, он жестом позвал Калинина и Спама за собой.
        Через несколько минут все трое стояли перед распахнутой настежь дверью комнаты доктора. Люди Дугина, поспешившие после инцидента в зале проверить свои догадки, уже накрыли тело Афанасия Александровича простыней, и теперь сквозь белый саван то тут, то там проступали пятна крови, занимая все большее пространство.
        - Зомби, - донесся до Калинина голос профессора Дугина.
        Глава научного лагеря шел по коридору со стороны хозблока в сопровождении двух военсталкеров и тучного мужчины лет сорока.
        - Некроник в моем исследовательском центре! - Он развернулся к своему спутнику. - Вы понимаете, Марк Семёнович, что я теперь буду жаловаться руководству. Я потребую, чтобы была проведена тщательнейшая проверка всех офицеров подразделений военных сталкеров на профпригодность. У меня сотрудника убили.
        - Конечно, - собеседник кивнул.
        К этому времени они уже поравнялись с дверью комнаты, и толстяк, расталкивая собравшихся, вошел внутрь.
        Бесцеремонно, словно только что он не был свидетелем убийственного спектакля, разыгранного Зоной, собеседник Дугина приподнял пропитанную кровью простыню и тяжело вздохнул.
        - Убедились? - Дугин схватил толстяка за плечо. - Непрофессиональные действия врачебной комиссии привели к человеческим жертвам. А что, если бы у этого военного сталкера была граната или если бы выброс застиг их в воздухе?..
        - Если бы выброс застиг их в воздухе, - вмешался в разговор Спам, - то все пассажиры были бы мертвы.
        - А, ну да, - Дугину будто наскучил этот диалог. - Тело нужно перенести в лабораторию на четвёртый подземный уровень. Марк Семенович, я надеюсь, вскрытие обоих тел будет проведено незамедлительно.
        - Конечно, профессор, - толстяк, явно прибалт, поскольку говорил он с характерным акцентом, кивнул и указал военсталкерам на тело доктора. - Берём.
        Из рюкзака, закрепленного на спине одного из военсталкеров, тут же были извлечены компактные телескопические носилки, на которые положили тело доктора.
        Ни слова не говоря, военные и толстяк удалились, а следом направились и Дугин с Шаровым. Разошлись и другие ученые.
        Теперь перед распахнутой дверью остались стоять лишь Калинин и Спам.
        - Кто это был?
        - Тот чернявый? - Спам усмехнулся.
        - Да, полный мужчина…
        - Патологоанатом исследовательского центра. Это он вот уже несколько лет препарирует мимикримов и зомби. А отец нашего литовского друга возглавляет службу медицинского контроля военных сталкеров. То есть является тем, кто отбирает персонал для охранения баз по врачебным характеристикам.
        Мог ли сталкер убить доктора? Калинин сопоставил факты. Нож Спам мог без труда умыкнуть, когда разговаривал с майором у вертолета, а в зал для общего собрания он пришел незадолго до самого Мартюшова. Мог ли?
        - Я знаю, о чем ты думаешь, - нарушил тишину сталкер. - Ты думаешь, что я убил доктора.
        - Ну, вы ведь сами говорили, что не надо верить тому, что видишь.
        - Ну да, ну да… Вот только в Зоне всё гораздо сложнее. Не хочется тебя расстраивать, но я к этому делу не имею никакого отношения. Твой командир пренебрег сразу несколькими правилами, и Зона его наказала.
        - Зона - не живое существо.
        - Живое, - Спам наклонился к самому уху Калинина, и в лицо капитану пахнуло табаком. - Живое. Она дышит, она злится…
        - Вы курите? - внезапно прервал реплику Спама Калинин.
        Капитану вспомнилась сигаретная пачка, которую Мартюшов подобрал у вертолета. Он потянулся к кобуре, но сталкер заметил этот жест.
        - Вы мне не верите… - начал было Спам, но в это время где-то внизу раздались одиночные хлопки, и из динамика, расположенного над дверью, долетел встревоженный голос:
        - Внимание всем! Лагерь атакован! Противник находится на четвертом подземном уровне! Всем военным сталкерам из гарнизона охранения срочно прибыть вниз.
        Калинин и Спам переглянулись.
        - Не ждал? - процедил сталкер. - Не верь всему, что видишь…

* * *
        Выстрелы слышались в глубине бесконечных коридоров нижнего уровня. Стрекотали автоматы в руках бойцов охранения, а им отвечало пять или шесть натовских стволов.
        Все звуки, слышимые поначалу отчетливо, в итоге сливались в один непрекращающийся громовой раскат.
        - Меняюсь! - долетел из темноты голос одного из военсталкеров.
        - Прикрываю! - вторил ему другой.
        По перевернутой каталке, за которой укрылся патологоанатом лагеря, застучали пули. Толстый металл прогнулся в сантиметре от виска литовца.
        - Когда я скажу, вы должны будете бежать к лифту, - глядя в черноту коридора, проговорил военсталкер, сидящий рядом, - когда будете наверху, скажите, чтобы Дугин поднимал по тревоге весь гарнизон охранения. Чувствую, сейчас будет жарко.
        Он передернул затвор автомата, встал из-за укрытия и выкрикнул, перекрывая стрекот «калаша»:
        - Ну!
        Толстяк, пригибаясь, бросился к лифту, но добежать так и не сумел. Короткая очередь срезала его уже в кабине лифта, и тело рухнуло в дверях.
        Чертыхнувшись, военсталкер, не сумевший прикрыть ученого, перекатился за ящики и выпустил в темноту еще одну очередь.
        Выстрелов со стороны противника больше не доносилось. Неужели все военсталкеры, находящиеся на нижнем уровне, мертвы? Пятеро? Да не может быть.
        Сержант Рахимов перевел взгляд на распластавшегося в дверях лифта ученого. С шипением ударялись о его грузные бока двери лифта, а значит, помощи сверху ждать не стоило. Труп литовца просто заблокировал собой подъемник. Есть грузовой лифт в другом конце этажа, но до него еще надо добраться.
        Высунувшись из укрытия, военсталкер выстрелил вновь. А ведь только сегодня прибыл. Еще не успел привыкнуть - и на тебе.
        Рахимов поглядел на автомат.
        Он в составе группы майора Мартюшова должен был лишь присутствовать в вертолете и после того, как сменятся научники на Янтаре, тем же бортом вернуться обратно.
        Не повезло.
        Внезапно выстрелы стихли. Застучали о кафельный пол тяжелые ботинки, и в темном коридоре раздались голоса.
        Рахимов лег на холодный бетон, отложив автомат, и поглядел в сторону недавнего побоища. Из темного коридора, не таясь, шли трое. Все как один одетые в черные комбезы без опознавательных знаков, с приборами ночного видения на шлемах. Двое из них были вооружены короткоствольными пистолетами-пулемётами с глушителями, а третий держал в руках спецавтомат «Вал».
        Словно прогуливаясь по проспекту крупного города, все трое шли в сторону лифта, негромко переговариваясь. Наверное, они решили, что и ученый с военсталкером мертвы.
        Хорошо идут, ровно… Можно одной очередью срезать всех троих. Имея разряд по стрельбе, сержант Рахимов был уверен в своей победе. Расстрелять этих троих будет довольно просто, а вот двоих или троих оставшихся…
        Хотя почему именно двоих или троих? Вооруженных бесшумными пистолетами-пулеметами бойцов могло быть сколько угодно.
        Значит, пустить очередь, оттащить тело учёного и застопорить лифт на третьем подземном уровне, чтобы эти гады не смогли подняться.
        Рахимов уже дважды бывал в этом лагере и поэтому прекрасно знал, что в лифте есть специальная кнопка, чтобы можно было остановить подъемник на одном из этажей, отрезав тех, кто ломится сверху…
        Сверху…
        А откуда вообще выбрались эти супермены? Из подземелий?
        Слышал сержант истории про то, что в подземельях под Озером есть множество ходов, некоторые из которых замуровали практически сразу же после постройки. Военные докопались до чего-то страшного? Или тоннели заполонили мутанты? Не верил он в эти байки, а зря…
        Аккуратно, чтобы не шуметь, сержант подтянул к себе автомат, выпрямился и, не дожидаясь, пока трое незнакомцев подойдут ближе, дал очередь справа налево на уровне голов.
        Вспышка на мгновение застлала ему глаза, а потом совсем рядом отрывисто хлюпнул одиночный из «Вала».
        Опустив ствол автомата, Рахимов изготовился добивать стрелка и…
        Его удивлению не было предела. Все трое стояли как вкопанные там, где их настиг свинцовый шквал. И все трое были живы.
        - Ну, чего встали? - Из темноты за спинами нападавших показался один из учёных. - У него патроны холостые. Кончайте с ним.
        Рахимов шагнул назад. Только сейчас он понял, что все это время стрелял холостыми патронами. Но почему не заметил?
        Еще одна пуля вырвалась из ствола «Вала». Чиркнула о броню и с шипением вошла в тело военсталкера.
        Сержант повалился назад, на труп литовца, выронил автомат.
        - А почему он не понял, что стреляет холостыми? - долетел до Рахимова голос одного из нападавших.
        - Выброс, - отозвался предатель. - Не до того людям во время выброса…
        - Это ты здорово подгадал, Палыч, - вновь заговорил нападавший. - Хозяева всё помнят.
        - Поблагодари Хозяев от меня за оказанное доверие… Как вы своего Спама мочить собрались, если простого солдафона пришить не в состоянии?
        - Почему не в состоянии? - возмутился нападавший.
        - Потому, что он еще живой. Добей суку!
        Над Рахимовым нависла чья-то тень, лязгнул затвор.
        - Пожалуйста, не надо… - зашептал сержант, - у меня дети. Пожалуйста…
        - Не надо бояться, - ласково прошелестел бархатистый голос совсем рядом, - ты станешь частью Зоны.
        И все звуки утонули в грохоте выстрела.
        Глава 11
        - Пошли, - Спам кивнул в сторону лифта. - Может, ещё успеем. Ну, чего ты встал? Потом в детектива будешь играть. Доставай волыну и пошли.
        - Стоять! - капитан не сдвинулся с места.
        Он неотрывно смотрел на Спама.
        - Пинкертон долбаный! - рявкнул сталкер. - Живо пошли! Потом будешь со мной разбираться.
        Он отстранил Калинина, который перекрывал путь в коридор, и, оттолкнув капитана, двинулся в сторону лифта.
        - Немедленно остановитесь… - неуверенно бросил ему вслед капитан, но Спам не реагировал.
        Поправив кобуру, Калинин двинулся за ним. Уверенный тон сталкера не заставил капитана ему поверить, но выбора сейчас действительно не было. Кто бы ни устроил стрельбу в подземной лаборатории, они угрожали и возможному убийце, и всем прочим обитателям лагеря. Разборки нужно было отложить…
        Шаров встретил их возле лифта. Взъерошенный, словно попавший под ливень щенок, он выскочил из ближайшего к лифту помещения и кинулся к Калинину.
        - Наемники! - выкрикнул он. - Я всё видел…
        - Ты там был? - чеканя слова, выдал Спам.
        Калинин отметил про себя, что, не разбирая званий и возраста, сталкер ко всем обращается на «ты», словно ему дано такое право. Как командир к подчиненным - властно и вместе с тем уважительно.
        - Я… Я был в комнате охраны. Всё видно на мониторах…
        - Это там? - сталкер кивнул в сторону комнаты, из которой только что выбежал Шаров.
        Отстранив ученого, Спам вошел в дверь. Следом протиснулся Калинин. Комната охраны оказалась небольшим помещением, уставленным мониторами и мягкими креслами. Отсюда, как понял капитан, осуществлялся контроль за обстановкой. Из комнаты можно было наблюдать за тем, что творится снаружи, на каждом этаже, в каждой лаборатории. А еще отсюда можно было перекрыть любую дверь, нажав нужную кнопку на длинном пульте, встроенном в стену напротив двери.
        - Где? - резко оборвал размышления капитана Спам.
        - Восьмая камера. Я включил запись, - Шаров вошел в помещение и тут же занял место за одним из компьютеров, переключился на нужную камеру. - Вот!
        На экране возникло черно-белое изображение, передаваемое с одной из камер наблюдения: чернильная тьма коридоров, поблескивающие в свете редких светильников стены и двое одетых в тёмные комбезы людей.
        - Наемники, - прошипел сквозь зубы Спам.
        - Я тоже так подумал. - Шаров закивал. - Вот только не знаю, зачем они пришли.
        - Не «зачем», а «за кем», - сталкер шумно втянул воздух. - Сколько их?
        - Около десятка. Точно сказать нельзя.
        - А камеру можно повернуть?
        - Нет. Это старая модель. Её нельзя вращать.
        - Понятно, - Спам опустился в кресло рядом с Шаровым. - Ну, а света почему нет?
        - Распределительный щиток, откуда регулируется подача света на этаж, находится у грузового лифта. Кто-то отключил свет.
        - Они и отключили, - Калинин ткнул в маячащую на экране фигуру.
        На голове незнакомца был виден шлем ПНВ.
        - А можно отсюда возобновить подачу электричества на этаж? - Спам слабо улыбнулся.
        - Ну, в принципе, можно, - Шаров кивнул. - Вон с того пульта. А что?
        - Да есть одна идейка.
        Сталкер расстегнул клапан нагрудного кармана и извлек из него два странных предмета, напоминающих по своему строению шариковые ручки.
        - Это сигнальное устройство вроде рации, - проговорил Спам. - Одно я оставляю тебе, профессор. Сейчас ты закроешь за нами дверь, чтобы её нельзя было открыть снаружи, и будешь сидеть тихо, как мышь.
        - А вы? - Шаров растерялся.
        - А мы с капитаном прогуляемся до раздевалки, где лежит мое оружие, и спустимся вниз.
        - Я… - хотел было возразить Калинин, но Спам жестом остановил реплику.
        - Слушай внимательно, профессор. Когда я нажму на эту кнопку, - он указал на устройство, которое держал в руке, - второй передатчик, который я оставил тебе, подаст звуковой сигнал. Как только это произойдет, ты должен будешь включить свет на нижнем этаже. Когда устройство запищит вновь, ты выключишь свет во всем комплексе. И так по очереди. Понятно?
        - Но зачем?
        - Хочу сравнять шансы, - Спам скривил губы в ухмылке чеширского кота. - Всё ясно, профессор? А мы пошли.
        - Нет, не пошли! - Калинин положил руку на кобуру с пистолетом. - Я останусь здесь и дождусь помощи.
        - От кого, капитан? До конца выброса еще четыре с половиной часа. Потом случится прорыв, и часов на пять вояки будут заняты прущими из центра Зоны мутантами. Вертолеты они не отправят, поскольку для того, чтобы один из транспортников вылетел с базы, нужен снимок со спутника, на котором обозначены все опасные для воздушных судов аномалии. А спутник, капитан, будет наведен на цель не раньше, чем через двадцать часов. Ясно? Помощи не будет.
        - Так что же нам делать?
        - Нам? - Спам хмыкнул. - Я иду за своим оружием, а ты достаешь ствол и смотришь, чтобы меня не подстрелили по пути. Ясно?
        - Ясно, - Калинин кивнул.
        - Тогда пошли, - мощная фигура мелькнула в дверном проеме.
        Помедлив немного, Калинин шагнул следом. Двери поста охраны закрылись за ним. Пискнул блокируемый Шаровым кодовый замок…

* * *
        Он не издавал ни звука. Двигался тихо, словно не ступал по полу, а парил над ним.
        Спам первым заметил идущего по коридору навстречу им бойца и тут же дернул Калинина в сторону стены.
        - Тихо, - укрывшись за выступом опорной плиты, прошипел он. - Приготовься.
        Человек в черном тем временем скрылся в одном из помещений.
        - Надо стрелять, - выдавил капитан.
        - Нельзя, - Спам аккуратно высунулся из-за укрытия и, не заметив противника, двинулся по коридору.
        Тоже бесшумно. Тоже нечеловечески быстро и осторожно. А потом Калинин увидел, как блеснула в руке сталкера стальная вилка, которую обезоруженный на входе Спам наверняка прихватил из столовой. Сталкер метнулся вслед за странным наемником, и секунду спустя до капитана долетел громкий вскрик, прерванный грохотом падающего тела.
        Спам вышел из помещения еще через минуту. В руках он держал трофейный «Бизон».
        - Давай быстрее в раздевалку, - просипел он, но направился не к лифту, а в противоположную сторону.
        - Но лифт - там, - капитан нагнал сталкера около двери с табличкой «Зал заседаний».
        - Если мы воспользуемся лифтом, нас быстро вычислят, - Спам обернулся и опасливо оглядел пустой коридор. - Мы будем двигаться по аварийной лестнице. Так они нас не засекут. Хотя если это те, о ком я думаю, они будут ждать и там.
        - Кто - они? - Калинин схватил Спама за плечо. - Почему вы так уверенно сказали, что они - наемники? И зачем они пришли?
        - Слишком много вопросов, - сталкер приоткрыл дверь основного зала и махнул Калинину.
        - Много вопросов? Ответьте хотя бы на один. Зачем они здесь?
        - Они пришли за мной. Такой ответ тебя устроит?
        - За вами? - Калинин растерялся.
        Он ожидал услышать от сталкера что угодно, но никак не признание в том, что странные наемники явились по его душу.
        - Да, за мной. Я сделал всё, чтобы меня не вычислили, но кто-то в этом лагере явно работает на синдикат.
        - А зачем вы им?
        - У меня есть вещица, которая очень нужна людям, называющим себя Хозяевами.
        - Что именно?
        Они уже шли через зал к сцене.
        - Артефакт. «Слёзы камня».
        - И из-за этого погибло столько людей? - растерянно проговорил Калинин.
        - Если артефакт попадет в руки Хозяев, погибнет еще больше людей.
        Капитан взобрался на сцену вслед за Спамом и теперь двигался к стене зала.
        - Куда мы идем?
        - Сюда, - сталкер резко остановился и указал на стену. - Здесь аварийная лестница. Наемники о ней знать не должны.
        - А вы откуда знаете? - насторожился Калинин.
        - Я бывал здесь не один раз. Мне доверяет Дугин, и поэтому я знаю самые сокровенные тайны этой лаборатории. Подержи.
        Спам протянул Калинину «Бизон», а сам шагнул к стене, и… после его касания часть стены мягко сместилась в сторону, словно бы это был тайный подземный ход из княжеской усадьбы.
        За стеной оказалась ведущая вверх винтовая лестница.
        - Я решил пробираться не через территорию «Пепла» и «Анархии», - словно оправдываясь, заговорил Спам, - потому что группировки тоже хотят завладеть артефактом. Решил отсидеться в научном лагере… Несколько дней перед выбросом связь барахлит, учёные сидят в подземных лабораториях. Никто бы не выдал меня. Но оказалось, что на Рубеже сменили график полетов, и прилетел ваш вертолет. Мне пришлось слить горючее, чтобы вы не смогли улететь, а значит, и предупредить людей Хозяев на Большой земле о моем присутствии в лагере.
        - Так топливо слили вы? Это преступление!
        - Я мог сбить вертолет из РПГ, а вместо этого все остались живы.
        - Не все. Вы убили одного и заставили другого застрелиться…
        - А вот тут я ни при чем, - сталкер развел руками.
        Он уже добрался до верхних ступеней лестницы и теперь пытался открыть вмонтированную в стену дверь.
        - Я вам не верю!
        - Твое право, - Спам вздохнул. - Но, согласись, я бы не отдал тебе оружие и не был бы столь откровенен, будь я преступником.
        - Ты и так преступник! - Калинин обхватил руками приклад «Бизона» и нацелил оружие на сталкера.
        - Можешь думать что угодно, но я не убивал доктора. Во время смерти этого научника я был в кабинете у профессора Дугина. Если тебе не надоело играть в Пинкертона, можешь сейчас спросить об этом у самого Дугина.
        Мягко отъехала в сторону дверь, и Спам шагнул в расположенное за ней помещение. Калинин вылез следом.
        Помещение оказалось довольно большим кабинетом с письменным столом в центре. За столом, неумело вытянув перед собой руку с пистолетом, сидел профессор Дугин.
        - А я-то думал, что это бандиты лезут в мой кабинет, - прошептал он, глядя на Спама. - Как я рад вас видеть, - он опустил оружие и глубоко вздохнул. - Что происходит там, внизу?
        - Наемники, - пояснил Спам, не обращая внимания на Калинина, который всё еще держал его под прицелом. - Я не понимаю только одного - как они попали в комплекс.
        - Через шлюзы, должно быть. На нижнем уровне есть вход в подземелья Милитари.
        - А, ну да. Но без помощи сотрудников лаборатории никто не сможет попасть в комплекс извне, верно?
        Дугин кивнул.
        - Я думаю, профессор, кто-то из ваших людей открыл наемникам шлюз и впустил их внутрь. - Спам помолчал. - Не знаете, кто на такое способен?
        «Профессор, вы…» - Калинин улыбнулся. Нашелся-таки человек, к которому непоколебимый Спам обращается на «вы».
        - Я могу ручаться за каждого сотрудника… - Профессор провел ладонью по лицу. - Ох, ну за что мне всё это…
        - Профессор, этот сталкер был у вас в то время, когда убили доктора Митяева? - внезапно спросил капитан Калинин.
        - Что? - Дугин будто не расслышал вопроса. - О чем вы, молодой человек?
        - Я склонен полагать, что сталкер Спам причастен к убийству доктора Митяева, - отозвался Калинин. - Вы можете подтвердить его алиби на момент смерти доктора?
        - Вы в своем уме? - Дугин глубоко вздохнул. - Внизу идет бой, а вы решили расследовать смерть доктора?
        - Это важно…
        - Это неважно! Важно, что сейчас наемники расстреливают мой персонал. Я отдал приказ всем прятаться по кабинетам, но не факт, что это остановит налетчиков.
        - Не остановит, - Спам отрицательно качнул головой. - Я прикончил одного из них, когда тот обшаривал комнаты на втором подземном уровне.
        - Значит, они никого не пощадят. - Дугин откинулся на спинку кресла. - Боже, за что мне это всё?!
        - Значит, вы отказываетесь разговаривать с представителем силовых структур? - Калинин не отставал. - Был Спам у вас во время убийства доктора или нет?
        - Был! - рявкнул Дугин. - И прекратите заниматься ерундой!
        Добродушный с виду старик ударил кулаком по столу.
        - Я просто должен был спросить, - примирительно проговорил капитан, чувствуя, что зря затеял разговор об убийстве доктора.
        Надо было просто забыть на время о том, что произошло, и сконцентрироваться на проблеме наемников. Но разве недавнее откровение Спама способно уйти из памяти так быстро?..

* * *
        Наверное, они поднялись на лифте. Во всяком случае, Калинин решил, что всё было именно так.
        Трое наемников действовали по отлаженной схеме. Сначала они вырубили свет на всем этаже, потом разошлись по коридорам. Нацепили ПНВ и принялись прочесывать помещение за помещением.
        - Профессор, вам нужно оставаться здесь, - Спам прикрыл дверь и указал Калинину на аварийную лестницу, по которой они поднялись. - Закрой, чтобы не было видно.
        - Понял, - капитан тут же захлопнул потайную дверь, приставил к ней кадушку с широколистным цветком и вернулся к сталкеру.
        - Действуем так, - начал Спам. - Ты отвлекаешь их на себя, палишь во все стороны и шумишь, а я тем временем обойду их по служебному коридору. Понял?
        - У нас нет шансов против троих, - капитан замотал головой.
        - И не такое бывало. - Сталкер распахнул дверь. - Как говорит мой друг Монгол, «однофигственно, сколько их будет». Пошел!
        Калинин выбежал первым. Дважды выстрелив в воздух, он кинулся по темному коридору навстречу наемникам, а Спам обогнул служебные помещения, пробежал через кухню и, вытащив из кармана странный передатчик, нажал на кнопку.
        Сигнал ушел на приемник Шарова.
        Только бы учёный сделал все правильно. Только бы успел включить свет…
        И в этот момент все лампы в коридоре вспыхнули одновременно.
        Зашедший в тыл к противнику Спам успел увидеть, как один из наемников срывает с лица бесполезный ПНВ, и тут же выстрелил, прошивая противника очередью от груди до лба.
        Не успело тело рухнуть на пол, а Спам уже метнулся к противоположной стене коридора, подхватив выроненный покойником ПНВ.
        У стены он вновь достал из кармана передатчик и повторно нажал на кнопку. Свет в комплексе потух…
        Успевшие снять свои «найтвизоры» наемники замешкались, а вот сталкер среагировал быстро.
        Нацепив ПНВ, он выскочил в коридор и полоснул очередью на уровне ног, разглядел впереди радужную фигуру на фоне зеленоватых стен и выстрелил вновь.
        Последний боеспособный противник отшатнулся назад, но тут же рявкнул пистолет в руках Калинина.
        Зашелестел «Вал» нападавшего, закричал капитан.
        Не дожидаясь развязки, Спам бросился через весь коридор к напарнику. Капитан и здоровенный наемник сцепились у самых дверей кабинета Дугина.
        Человек в черном, прижав Калинина к полу, давил локтем на горло военстала и, несмотря на попытки Калинина освободиться, выигрывал в этой схватке.
        Спам оказался рядом как раз вовремя. Ударом ноги он скинул наемника с обездвиженного капитана и пустил очередь вдогонку недругу.
        Тело черного выгнулось, и он рухнул на пол.
        - Какого хрена, капитан?! - Спам не собирался ждать, пока Шаров включит свет. - Я думал, военсталов готовят к рукопашной?!
        Он сорвал с лица ПНВ и включил примотанный к стволу «бизона» фонарь.
        Луч яркого света вырвал из темноты бледное лицо Калинина, который пытался отдышаться, стоя на четвереньках.
        - Криворукий засранец, мать твою! Почему ты не стрелял?
        - Стрелял! - захрипел Калинин. - А этому хоть бы хрен.
        Он толкнул распластанное на полу тело.
        - Если бы стрелял, то попал бы. На таком расстоянии…
        - Я стрелял! - Капитан, оклемавшийся после смертельных объятий наемника, подобрал свой пистолет и, вытащив магазин, протянул Спаму.
        Два патрона, еще один в патроннике. Значит, помимо двух пуль, выпущенных в пустоту, капитан трижды стрелял в наемника.
        Не попал? Неужто Калинин так плохо стреляет, что не мог выпалить на вспышку?
        Спам аккуратно извлек из обоймы один из патронов, положил его на ладонь, поднеся к фонарю, и произнес:
        - Холостые.
        - Что? - Калинин, уже надевший «найтвизор» убитого наемника, держал в руке спецавтомат.
        - Патроны у тебя, говорю, холостые.
        - Я перед отправкой проверял. Всё нормально было.
        - Значит, уже здесь тебе их заменили, - Спам резко опустил ствол ««Бизона», и весь свет тут же сфокусировался у ног капитана. - А вот у них - боевые.
        Спам пнул разбросанные на полу гильзы.
        - И что? - Калинин пытался понять ход мыслей сталкера.
        - Значит, кто-то специально разрядил наши стволы перед тем, как началась заваруха.
        - Но ведь военсталкеры стреляли, - возразил капитан.
        - А военсталкеры не были в столовой, - Спам усмехнулся. - Единственное место, где и ты, и я расставались со стволами, - это раздевалка перед столовой. И командир твой оставлял там всю амуницию и нож.
        - Значит, это тот учёный, который нас провожал в столовую?
        - Палыч? - Спам усмехнулся. - Да Палыч и мухи не обидит. Он - мужик добрый. А вот другие ребята с этажа могли вполне. Вот сколько нужно времени, чтобы разрядить стволы…
        - У меня был автомат и вот этот пистолет. У Мартюшова - пистолет. С нами были еще пилоты, у которых тоже ПМ были, и военсталкеры из сопровождения.
        - Мы были в столовой минут двадцать.
        - А Мартюшов и остальные - и того дольше. Мы с вами ведь еще на сектанта отвлеклись, а они уже ели.
        - Верно, - Спам извлек из кармана передатчик и снова надавил на кнопку. - Давай-ка соберем стволы и прогуляемся до раздевалки. Меня эта история заинтересовала.
        Автомат «Вал», «найтвизор» и пистолет «USP», принадлежавшие некогда громиле в черном, перекочевали к Калинину.
        Спам снял с одного из покойников разгрузочный жилет, набил кармашки гранатами и магазинами к «Бизону». Разрядил один из пистолетов-пулеметов и, разобрав корпус, оставил оружие у тел наемников. Второй ««Бизон» и все имеющиеся у бойцов в черном боеприпасы он растолкал по карманам, лишил обоих ПНВ и пистолетов «Грач», которые тут же нашли место в наплечной кобуре, снятой с первого покойника.
        Как бы смешно ни выглядело сие зрелище, Калинин ничуть не усомнился, что при необходимости Спам без труда сможет разом выдернуть оба «Грача» и уложить с двух рук хоть целую армию.
        - А автомат зачем выкинул? - Калинин указал на разобранный Спамом «Бизон».
        - У меня и так их два - тот, который я у гаврика внизу отобрал, и который сейчас взял. Третий будет лишним грузом, а оставлять ствол наймитам я не намерен.
        После всего вышеперечисленного сталкер умудрился разместить под каждым из трупов по гранате, а когда Калинин поинтересовался, зачем ему такой «дешевый» прием, пояснил, что наемники не подумают, что у кого-нибудь хватит тупости заминировать трупы в замкнутом помещении. А если даже они поднимут один из трупов и извлекут гранату, то наверняка не сообразят, что под двумя оставшимися тоже есть сюрпризы.
        Разумно. Капитан даже позавидовал смекалке Спама.
        Минуты через две Шаров включил свет. Немного позже, чем ожидал Спам, но и это для учёного было достаточно быстро.
        Уже при свете капитан сумел рассмотреть изрешеченный коридор и только подивился боевым навыкам напарника. Да если б все сталкеры так круто обращались с оружием, мир давно бы стал их вотчиной.
        - Пошли! - рявкнул тот. - Иначе не успеем.
        Калинин кивнул. Они вновь шли по ярко освещенным коридорам, время от времени ныряли в темные переходы и арки.
        - Здесь, - наконец, остановил капитана сталкер и указал на дверь.
        Калинин кивнул. Именно тут он вошел в раздевалку пару часов назад.
        Пара часов…
        А кажется, промелькнула целая вечность. Господи, как же медленно тянется время, когда отовсюду стреляют, а голову будто сжимает в тиски энергией выброса.
        - Мне нехорошо, - внезапно проговорил капитан.
        - Это потому, что мы на этаж выше, чем следует быть. До поверхности всего несколько метров, вот тебя и плющит. Ничего, хлебнешь водочки, и все пройдёт.
        - Шутите, - капитан усмехнулся.
        - Вовсе нет. Спирт - лучшее средство от выбросов и воздействия мутантов-псиоников.
        Сталкер аккуратно приоткрыл дверь, и именно в этот момент со стороны основного коридора раздался гулкий хлопок, и раскатистое эхо прокатилось по этажу.
        Схватившись за голову, Калинин повалился на пол, рядом рухнул Спам.
        - Это выброс? - прошептал капитан. - Всё плохо?
        - Наоборот, - Спам улыбнулся. - Это моя граната-сюрприз, которые мы под жмурами оставляли. Давай быстрее внутрь. Надо срочно найти нашу броню и оружие, а потом уже идти воевать. И водку не забудь.
        Обыскивать раздевалку не пришлось. Спам с ходу указал на стоящий в глубине комнаты сейф.
        - Там обычно складывают всё оружие, когда сталкеры приходят в лагерь. Научники боятся, что сталкеры и бойцы охранения сцепятся внутри исследовательского центра. Небезосновательно, надо сказать, боятся.
        Спам постучал костяшками пальцев по тяжелой двери.
        - И как мы его откроем.
        - Нужна магнитная карта - ключ, - сталкер ощупал сложную систему запирания. - А ключ-карта - у завхоза. А завхоз - Владислав Палыч Кривошеев. Неужели это он? Да нет, не мог Палыч.
        - Мог! - раздался со стороны входа скрипучий голос.
        Калинин и Спам одновременно обернулись и замерли, глядя, как в раздевалку входит Палыч - тот самый завхоз с крысиными чертами лица. Правой рукой завхоз сжимал скальпель. А левой - сдавливал горло профессора Дугина.
        - Палыч, ты чего? - Спам шагнул вперед, но скальпель в руках завхоза тут же прижался к сонной артерии Дугина.
        - Оружие бросить! - Палыч шагнул вправо от двери. - Бросить, я сказал!
        - Владислав Палыч, ну, зачем же так… - Спам послушно опустил «Бизон» и кивнул Калинину, чтобы тот тоже сложил оружие.
        - Зачем? - крысиные глазки завхоза блеснули злобой. - Я двадцать лет горбатился в чёртовом НИИ, чтобы потом бездарь Дугин получил причитающееся мне место? Это я должен был быть профессором, главой Большого лагеря! А вместо этого я разоружаю сталкеров и меняю перегоревшие лампочки в сортирах!
        - Ну, всё же не так… - зашептал Дугин.
        - Так, профессор, так. Вы никогда не ценили мой труд. Мою диссертацию по псионическому воздействию выбросов вы присвоили себе, хотя знали, как эта работа для меня важна! Вся моя жизнь была в этой работе, а ВЫ!.. Вы уничтожили все мои надежды! Ну, ничего, теперь-то вы за всё заплатите кровью. Хозяева мне рассказали такое…
        - А где вы так хорошо научились владеть ножом, Владислав Палыч? - Калинин прищурился.
        - Спасибо профессору Дугину, я много практиковался на зомби, когда уходил на вылазки за пределы лагеря. - Завхоз прижался спиной к стене. - Что, поняли мою затею, да? Если бы не ты, Спам, лагерь бы давно перешел к наемникам.
        - Если бы не я, наемники вообще не пришли бы в лагерь.
        - И то верно, - Палыч усмехнулся. - Но, согласись, я рассчитал всё гениально. Выбрал время, когда открыть шлюзы и впустить наемников, разрядил ваше оружие, капитан Калинин. Я оставил лишь один боевой патрон в пистолете майора Мартюшова, потому что, в отличие от некоторых, знал, что у майора проблемы с сердцем и что подозрение в убийстве доктора падет на него. Я знал, что он застрелится, Спам!
        - А доктора ты зачем убил? - Сталкер едва заметно согнул руки в локтях, чтобы в случае чего удобнее было достать пистолеты.
        - Чтобы отвлечь всех вас. Пока мои коллеги во главе с профессором Дугиным охали и ахали над трупами Мартюшова и доктора, я открыл шлюз и впустил отряд.
        - И сколько же тебе заплатили Хозяева за мою голову? - Спам распрямил пальцы, готовясь выхватить оружие.
        - Много. Но не в деньгах дело. Дело в том, что я получил шанс отомстить человеку, который присвоил работу всей моей жизни.
        - Это не так, Владислав, - Дугин замотал головой. - Ты ведь просил опубликовать свои исследования. Но никто бы не стал публиковать их под твоим именем. А под моим именем их издали…
        - Ложь! Всё ложь! Вы хотели унизить, растоптать меня, профессор! Но я не терплю обид.
        - Я принял тебя в свой лагерь, когда тебя уволили из НИИ. Опомнись, Владислав, я дал тебе работу.
        - Прислуживать аспирантам и ассистентам Шарова? Это всё равно что убить!
        Рука со скальпелем вознеслась вверх. Завхоз, похоже, настолько увлекся рассуждениями, что не замечал, как подставляет себя под пули. А вот Спам это заметил. Миг, и руки сталкера сомкнулись на рукоятях «Грачей». Стволы легли крест-накрест, и две пули одновременно ударили в сомкнутую кисть правой руки.
        Скальпель исчез в ореоле кровавых брызг, и тут же вперед выступил Калинин. Он схватил извивающегося от боли Владислава Павловича за левую руку и помог Дугину освободиться от цепкой хватки завхоза.
        Но не тут-то было. Извернувшись, Палыч ударил Калинина сложенной пятерней в горло, и капитан полетел на кафельный пол, ударяясь затылком.
        Уже падая, он услышал два хлопка…

* * *
        - Не могу поверить, - Дугин сокрушенно мотал головой, не переставая ощупывать затылок капитана Калинина. - А ведь это я перевел Владислава в наш лагерь, когда всё только начиналось. Мы с ним работали бок о бок столько лет… Товарищ капитан, здесь не больно?
        - Больно. Голова болит, - Калинин поморщился.
        - А мог ведь и убить таким ударом, - Дугин покачал головой. - Выходит, и доктора он убил. А ведь и не скажешь по нему. Такой спокойный, рассудительный.
        Профессор поглядел на лежащего без движения, крепко связанного Кривошеева:
        - Его ждёт суд…
        - Если хотите его прикончить, я не буду возражать, - прокомментировал Спам и многозначительно взглянул на Калинина.
        - А я - против, - капитан коснулся пальцами окровавленного затылка. - Если мы займёмся самосудом, то будем ничем не лучше этого гада… Ох, блин, голова раскалывается… Мне сегодня точно шею свернут.
        Он слабо улыбнулся.
        - Никто не знает, что нас ждет, - отозвался Спам, открывая сейф.
        Внутри огромного металлического шкафа обнаружилось большое количество оружия, тяжелая броня военсталкеров и экзоскелет Спама.
        - Ну, наконец-то, - сталкер достал из шкафа ВСС, проверил патроны и, удостоверившись, что все в порядке, положил оружие на придвинутый стол.
        - А что теперь? - прервал его Калинин. - Опять стрелять?
        - Нужно закончить начатое, - отозвался сталкер.
        Он извлек из шкафа тяжеленный экзоскелет, разложил на столе уже имеющиеся «Бизоны» и «Грачи», оглядел всё это великолепие и добавил:
        - Мы убили как минимум четверых. Плюс Палыч теперь не вояка. Плюс, возможно, ранили кого-то гранатами. Профессор, вы не знаете, кого-нибудь из наемников зацепило гранатой?
        - Не видел, - Дугин покачал головой. - Но Владислав был очень зол. Скорее всего, кого-то взрывом убило.
        - Ну, значит, уже минус пять наемников. А всего их было около десятка. Не так уж и много осталось, верно? Мы с тобой, капитан, их в два счета перещелкаем.
        - Конечно, - Калинин кивнул и тут же обхватил руками голову.
        Теперь возразил Дугин:
        - Нет, ни в коем случае. У капитана травмированы шейные позвонки, возможна травма черепа. Ему нельзя ввязываться в очередной бой.
        - Что ж, - Спам глубоко вздохнул. - Понимаю, что к чему. Я и один справлюсь.
        Он снял с запястья наручные часы, с минуту вертел их в руках.
        - А вот это, капитан, я оставлю здесь.
        Сталкер встал на стол, снял с петель решетку воздуховода и, положив туда часы, поставил решетку обратно.
        - Пусть это будет моя маленькая тайна, капитан, - он улыбнулся. - Если я погибну, то эти часы не должны попасть к Хозяевам. Поклянись, капитан, что этого не случится.
        - Клянусь, - офицер поморщился, касаясь затылка. - Я думал, артефакт больших размеров.
        - Он крошечный, размером с таблетку аспирина. Даже поместился в корпус часов, - Спам положил «Винторез» на колени. - Помогите мне «экзу» надеть, профессор.
        - Вы уверены? - Дугин покосился на вытащенный из сейфа экзоскелет Спама.
        - Уверен. Наемники пришли за мной, и они сделают всё что угодно, лишь бы меня заполучить.
        Сталкер застегнул замок комбеза, попрыгал, настраивая механизмы экзоскелета, и в это время, словно крадя у него преимущество, заголосил динамик над входом:
        - Меня зовут Брайль. Я командир отряда наемников. Я обращаюсь к сталкеру по кличке Спам. Сталкер, ты убил многих из моих людей, но ты должен понимать, что тебе не скрыться, и чтобы не подвергать опасности жизни моих бойцов, я решил подстраховаться. Сейчас мои люди согнали всех яйцеголовых в главный лабораторный комплекс. Там находится специальная камера для мутантов, кислород в которую поступает через трубки. Если через сорок минут ты не сложишь оружие, мы пустим в камеру с учеными газ. Выбирай, сталкер…
        Щелкнуло переговорное устройство, и лабораторный комплекс вновь окутала тишина.
        - Приплыли, - наконец нарушил молчание Спам. - А эти наемники не так просты, как нам казалось. Профессор, о какой камере он говорил?
        - Это на нижнем этаже - лабораторный комплекс на четвёртом подземном уровне, рядом со шлюзами.
        - Туда можно пробраться отсюда, минуя лифты?
        - Только по этажам. Отсюда через мой кабинет - по лестнице в зал тем путем, каким вы с капитаном поднялись сюда… Но в экзоскелете вы не пройдете. Да и лифт вас не поднимет. В нем есть специальные ограничители, запрещающие подниматься на лифтах людям в тяжелой броне.
        - Но есть ведь еще и грузовой лифт?
        - Да, но тебя будут ждать.
        - Они будут меня ждать в любом случае, так что выбор у меня невелик. Я думаю, этот Брайль выходил на связь из помещения охраны, которое находится этажом ниже. Если это так, то наемники уже схватили Шарова. Я спущусь на грузовом лифте и попытаюсь захватить этого говоруна, а вы…
        - Вы забыли, что из того помещения можно следить за всем, что происходит в лагере, да и лифт наемники могут тормознуть между этажами.
        - Тоже верно. Но раз они еще не здесь, то вломились в комнату охраны недавно. А это значит, что у нас всё еще есть преимущество… Хотя, какое, на хрен, преимущество…
        Один сталкер как-то сказал, что безвыходных ситуаций не бывает. Спам был с этим сталкером полностью согласен. Он не искал легких путей, просчитывал всё на пару ходов вперед и, даже если все варианты отпадали, не терял надежды. Может, потому, что он всё еще надеялся выполнить приказ «О-Сознания»?..
        - Тогда поступим так: я спущусь на грузовом лифте вниз, перестреляю всех и, если останусь жив, освобожу ученых. Если меня убьют, вы спуститесь по лестнице через кабинет профессора и сами освободите всех. Всё ясно?
        Капитан Калинин и профессор Дугин закивали. Они прекрасно понимали, что открыто идти на стволы наемников - самоубийство, но остановить Спама было уже невозможно. Сталкер рвался в бой. Едва протиснувшись в дверной проем, он шагнул в сторону грузового лифта…
        Тяжелый шлем, водруженный на голову сталкера, укрыл от капитана и профессора лицо Спама.

* * *
        Средоточие мощи и смертоносности появилось из тьмы неосвещенного грузового лифта, как только тот коснулся пола. Со свистом распахнулись створки, и в коридоре показался облаченный в экзоскелет человек. В каждой руке у него было по пистолету-пулемету «Бизон», а за плечами болтался «Винторез».
        Поступью терминатора человек двигался по коридору, не обращая внимания на направленные в его сторону камеры. Едва слышно шипели механизмы мощного каркаса…
        Его встретили уже около «Зала заседаний» - двое стрелков с автоматами, пустив по одной очереди, укрылись в расположенном напротив зала помещении.
        Они тщетно пытались скрыться от ходячего танка.
        Стена комнаты вместе с дверным проемом превратилась в каменную крошку после первого же удара закованного в экзоскелет сталкера. Следом влетел веер пуль.
        Как и говорил Калинин, за сталкером неотрывно следили из комнаты охраны. Двое - облаченный в экзоскелет наемник и его подчиненный, человек в черном комбезе, молча глядели на разворачивающуюся в коридоре картину боя.
        - Зря ты его на понт брал, Брайль, - проговорил наемник в черном. - Теперь точно не остановим.
        - Ну, что ж, - собеседник, одетый в экзоскелет, усмехнулся. - Так даже интереснее. Открой дверь, я встречу нашего друга-сталкера…
        Наемник в черном кивнул. Он немного побаивался своего командира. Брайль отличался излишней жесткостью и мог избить ослушавшегося бойца до полусмерти. Такого командира врагу не пожелаешь. Сталкер перебил половину его отряда, а он, как типичный злодей американского боевика, рвется лично схлестнуться с героем.
        Отряд…
        Да от всего отряда остались лишь они с Брайлем и двое бойцов, которые стерегут учёных…
        Фигура в экзоскелете мелькнула в дверном проеме, и уже через секунду Барабас наблюдал за своим командиром через монитор компьютера.
        Коренастый наемник в броне медленно двигался к краю обозреваемого камерой пространства. Потом остановился, замер, ломанулся в сторону, уходя от очереди, пущенной из-за пределов видимости.
        Барабас уже готовился к зрелищному бою, но в этот момент в лицо Брайля ударила тяжелая пуля из ВСС, и главарь наемников рухнул на пол.
        Вот тебе и голливудский финал…
        В пределах видимости камеры появился недавний противник Брайля. Сталкер в схожем экзоскелете, с «Винторезом» в руках, шел в сторону укрытия Барабаса.
        Умирать не хотелось…
        Наемник внезапно ощутил всю неправильность ситуации. Легкая работенка? Ну уж нет, Брайль, соврал тебе твой заказчик!
        Дверь распахнулась…

* * *
        Слишком много понтов. Легендарный наемник, прозванный сильно и броско Брайлем, оказался слишком самонадеянным. Вышел без оружия навстречу противнику, опустив автомат, «на расслабоне», как говорит дворовая шпана.
        Чего он ожидал?
        Думал, что сталкер бросит стволы и схлестнется с ним в равном бою? Как бы не так! Надо было думать о честном противостоянии, когда просили Палыча поменять патроны на холостые.
        Нет, господа наемники, лимит благородства исчерпан…
        Спам пустил две короткие очереди, отсекая Брайля от укрытия и, отбросив бесполезные «Бизоны», снял с плеча «Вал». Мгновение - и затянутые в перчатки руки коснулись приклада оружия. Оружия, из которого Спам стрелял лучше всего.
        Рамочный приклад уперся в плечо, и сталкер нажал на спуск. С шипением вылетела из ствола пуля. Звякнула об пол одна-единственная гильза, и в следующее мгновение командир наемников опрокинулся на бетонный пол.
        В момент выстрела Спам словно перенесся в то время, когда стоял у чёрных берёз, над местом памяти, и плакал о погибшем наставнике Артисте.
        Учитель сгинул в Зоне потому, что спившийся наёмник Сеня Барабас решил наказать Спама за сломанный нос… Если разобраться, наёмник Сеня и сталкер Саша Воронов виноваты поровну. И эта чужая половина вины жгла, не давала покоя. Свою вину Спам был готов носить в себе, она отбирала силы и придавала сил, доводила до озноба и согревала. Но чужая вина требовала отдачи.
        Отдачей был удар приклада в плечо. Пусть не Сеня Барабас получил пулю между глаз, но стало легче, когда в мире оказалось одним наёмником меньше.
        Ствол спецавтомата опустился. Закованный в броню сталкер шагнул вперед. Щелкнул замок на двери комнаты охраны…
        Со свистом распахнулась последняя преграда, и Спам шагнул внутрь…
        - Не стреляй! - наемник в черном комбезе поднял обе руки. - Пожалуйста, не надо.
        - И почему я должен тебя пощадить?
        - Мы знакомы, сталкер… Мы знакомы…
        Сквозь мутное забрало тяжелого шлема Спам не мог различить черты лица человека, стоящего перед ним. Судя по голосу и росту - мужик лет сорока.
        - Назовись, - рявкнул сталкер.
        - Барабас, - с едва скрываемой насмешкой сообщил наемник, и Спам задохнулся от ярости.
        Он много раз повторял вслед за Артистом и Монголом непонятную мантру: «В Зоне нет совпадений. Каждое совпадение - узелок на нити твоей судьбы…»
        Спам шагнул вперёд, ухватил противника за горло, чтобы тот и не думал рыпнуться, снял шлем и лишь теперь узнал в наёмнике своего давнего карточного противника. Посвежевший, помолодевший даже, крепкий мужик лет сорока. Гладко выбритый, с острым, цепким взглядом. Мало в нём осталось от прежнего забулдыги.
        - Я думал, ты сдох под забором или те двое тебя ухлопали.
        Сеня пожал плечами:
        - Те двое сгинули в здешних краях. Пошли искать «Скорбящий Камень» и погибли. Сам видел их в прошлом месяце зомбаками. Не повезло, знаешь ли. «Сталкерской удачи» у них не оказалось. А у меня этой удачи - хоть залейся.
        Спам сжал горло Барабаса, и тот захрипел.
        - Где учёные?
        - Внизу, внизу…
        - Сколько человек там?
        Барабас молчал, но ответ и не требовался - на мониторы в комнате охраны транслировалось изображение с камер, натыканных по всему лабораторному комплексу. Крайний верхний монитор показывал подвальное помещение, в центре которого был установлен огромный куб из бело-голубого стекла. Рядом суетились двое наёмников, таскали какие-то шланги, переругивались и размахивали руками.
        - Зачем этот короб? А?! - Спам встряхнул Барабаса.
        - Ты же умненький, догадайся…
        - Они пустят газ, - едва слышно произнёс сталкер.
        Сеня улыбнулся:
        - Брайль ведь предупреждал, что сделает это. А он даже после смерти своё слово…
        Сталкер тяжело приложил наёмника закованным в металл кулаком, не дав тому договорить. Бесчувственное тело кулём повалилось в ближайшее кресло, да так и осталось сидеть брошенной плюшевой игрушкой. С Барабасом Спам намеревался поговорить по душам, но позже, когда будут спасены учёные. А сейчас нужно было торопиться…
        Он добежал до лифта за полминуты, нажал на кнопку нижнего уровня и принялся ждать.
        Не успеть. Не ус-петь…
        Спам вновь и вновь колотил по кнопке, но лифт опускался слишком медленно.
        Многотонная махина со скрипом ныряла вниз, минуя этаж за этажом. Вот вверх ушел лабораторный комплекс с прозрачными стенками из полимерных материалов, не отмеченный на основном плане технический уровень, и, наконец, показался четвёртый подземный.
        «Может, нужно было сдаться? - мелькнула предательская мысль. - Нет, тогда наёмники не пощадили бы никого. Им свидетели не нужны. Всё сделано правильно».
        Двери лифта отворились. Непроглядная чернота коридора на миг окутала Спама, но в следующее мгновение загорелся размещенный на правом плече экзоскелета фонарь.
        С каждой минутой Спама всё сильнее била нервная дрожь. Подумалось, что нужно было надеть шлем, оставленный в комнате охраны, ведь в нём - прибор ночного видения. «Нет, поздно, - одёрнул себя сталкер, - я и так могу не успеть».
        Вырывая из мрака полоски света, сталкер бежал в сторону нужных ему помещений. Он уже понял по конструкции подземного комплекса, где должна находиться камера с учеными. Он видел её на одном из мониторов.
        - Зона не прощает ошибок, - зарокотал в динамиках, множась и рассыпаясь на эхо, голос Барабаса. - Зря ты меня не убил, рыгота… Ох, зря… Я так не ошибусь. - Щелчок, фоновый шум, снова щелчок - и тишина…
        Спам продолжал бежать.
        Удар!
        Распахнулась одна из дверей, в зияющий провал ушли две пули, но в ответ не раздалось ни единого выстрела.
        Спам вбежал в комнату, ринулся вправо, где за огромными створками располагалась герметичная камера, избранная в качестве места заточения ученых.
        Одна из створок была приоткрыта.
        Сквозь неё в помещение, где находился сейчас Спам, струился мерный зеленоватый свет. В этом призрачном свечении он видел распластанное на полу тело военсталкера, сжимающего автомат, хаотично разбросанные стулья и книги.
        Ступая по бетонному полу, Спам подошел к створкам, прислушался, надеясь различить хотя бы один звук.
        Было тихо, мертвецки тихо…
        Выскочив из-за укрытия, сталкер вбежал в помещение, и руки его безвольно опустились.
        Справа от него располагался огромный стеклянный куб со сторонами в пять метров. Верхняя грань конструкции упиралась в потолок, а боковые усиливались металлическими уголками.
        - Поздно… - едва слышно проговорил Спам.
        По другую сторону застекленных граней куба, за плотным слоем конденсата, виднелись лежащие вповалку тела. На запотевшем стекле еще были видны кровавые разводы. Люди били в стекло кулаками, пытаясь освободиться, но у них не получилось.
        - Поздно… - Спам поглядел влево, где располагался шлюз, ведущий в катакомбы под Озером.
        Огромная створка была распахнута, и сталкер мог видеть уходящий на несколько сотен метров вперед тоннель.
        Последние наемники все-таки выполнили приказ Брайля и ушли, убив всех заложников…
        Спам упал на колени, прижался лбом к холодному полу и заплакал. Впервые за несколько лет. Ну, почему Зона не позволила ему спасти этих людей? Почему сгинул в расплату за чужие прегрешения Артист? Почему доходяга Сеня жив и здоров, а тот военсталкер с автоматом остывает, изодранный пулями?
        Артист любил говорить, что добро всегда побеждает, что нужно вытряхивать из души мерзость и грязь. Но по чистой душе так легко протопать в измазанных кровью сапожищах.
        - Барабас, сука! Кривошеев, сука! Зона, сука!
        В коридоре позади сталкера раздались шаги. Говорил что-то профессор Шаров, ему вторил Калинин.
        Шаров. Значит, все-таки жив… «А не он ли написал тупую книгу про Зону, - мелькнула мысль, - надо бы спросить…» Чёрт, какая несвоевременная и глупая, ужасно глупая была мысль…
        - Вон он, - радостно выкрикнул капитан, вбегая в помещение. - А мы вас уже похорони…
        Он осекся, проследив за взглядом сталкера.
        - Все мертвы, - глухо проговорил Спам. - Я не успел.
        - Если прошло не очень много времени, то можно провести реанимационные мероприятия, - Шаров быстро защелкал по клавишам компьютера, и вскоре герметичное стекло чуть сдвинулось.
        - У них отравление газом, - теперь в дело вступил Калинин. - Нужен артефакт «серп», чтобы возобновить сердечную деятельность. Я читал, так можно…
        - Они мертвы, - Спам вновь ударил кулаком об пол.
        - Вместо того, чтобы горевать, помог бы, - Шаров вытащил из камеры одного из учёных, пытаясь нащупать пульс. - А что за газ-то?
        - Не знаю… - Калинин поглядел на монитор компьютера, пытаясь отыскать спасительную подсказку, и добавил таким же тоном, каким до этого говорил Спам:
        - Я думаю, реанимационные мероприятия уже не нужны.
        - Почему? - Шаров выглядел недоумевающим.
        - Они принесли баллоны с газом с собой. Не знаю, что это за гадость, но… В общем, всё.
        - Вот оно что… - Шаров сел на пол рядом со Спамом. - Вы правы, мы опоздали.
        - А наемники ушли, - добавил сталкер, немного помолчав, и указал на шлюз. - Надо их догнать.
        - Не стоит, - профессор поморщился. - Скоро закончится выброс, и от центра попрет всякая нечисть. Наемникам не уйти живыми. Давай-ка закроем шлюз, а то мало ли чего.
        - Да, точно, - Спам вскочил и принялся помогать Шарову, который уже сдвигал тяжеленную дверь.
        Со скрипом массивная створка встала на место, и щелкнул замок. Одновременно с этим из глубины тоннеля донесся истошный вопль…
        Только теперь Калинин подивился, как изменился Спам за последние несколько часов. А ведь ему тридцать с копейками. Тридцать, но теперь сталкер словно бы постарел еще лет на тридцать. Особенно глаза. Они, и без того серые, потускнели, выгорели.
        А над озером все еще гудели потоки ветра, метались листья и грохотал выброс, заглушая все прочие звуки - реквием по всем, кто не дождался его окончания.
        - Что с Кривошеевым? - отрешенно спросил Спам, но ответил ему не Калинин, не Дугин, не Шаров.
        - Ушел, - прозвучал над ухом голос Сени Барабаса. - Мы оба ушли.
        Сталкер повернул голову вправо и вздрогнул. Он был теперь не в подземной лаборатории, а в каком-то грязном, с заплесневелыми стенами подвале.
        - Как много было вопросов, верно? - усмехнулся Сеня, вдруг возникнув перед сталкером.
        - Ты - не настоящий… Ты - иллюзия.
        - Может, да, а может, и нет… Ты ведь хочешь у меня что-то спросить, да?
        Спам отрицательно замотал головой. Она была тяжелая, наполненная ворохом мыслей и звенящей тысячью колоколов мигренью.
        - Сдайся, сталкер, - голос Сени дрогнул, меняясь. - И я отвечу на все твои вопросы, - теперь это был голос Артиста. Тихий и спокойный голос человека, заменившего Саше Воронову отца.
        - Ты не должен сопротивляться, - говорил Артист, но Спам зажмурился. Он не хотел видеть выстроенную мутантом иллюзию.
        - Я не верю тебе! Ты - чудовище!
        - А может, ты - чудовище? - рявкнул воскрешенный псиоником образ. - Быть может, я не твой учитель, но его образ я выдернул из твоей памяти. Это сложно объяснить, но память человека для таких, как я, - открытая книга. Я листаю воспоминания, где, - голос поменялся вновь, - мы вместе, любимый Сашенька… Помнишь, чей это голос? Помнишь Машу? А может, - снова смена голоса, - ты помнишь отца? Помнишь, как мы ездили в Сургут на соревнования? Ты ещё сломал ногу, а я нёс тебя в медпункт. Ты плакал, плакал…
        - Пре-кра-ти-и-и!
        - Сколько боли и обиды, сколько невыплеснутой ярости. У тебя в душе столько всего, сынок… Но я помогу тебе очиститься. Впусти меня в свой разум, позволь узнать то, что ты скрываешь от всех. А я отвечу на вопросы…
        Спам рухнул на грязный бетонный пол, завопил, срывая голос:
        - Я не хочу! Пожалуйста, перестань! Не надо! Я не хочу!..
        - Я перестану, только когда ты откроешься… А ты откроешься. Обязательно. Рано или поздно. Ты ведь хочешь услышать ответы на свои вопросы?
        - Нет! Не хочу!
        - Не будь капризным ребёнком… - голос сменился, словно лопнула струна и ловкие пальцы музыканта перескочили на соседнюю. - Ты узнаёшь меня? Я - это ты. Удивлён? Всё потому, что, придя в Зону, ты убил в себе того Сашу Воронова, хилого и трусливого мальчика… Тот мальчик хотел услышать ответы на вопросы. Так слушай. Я - твой чёрный человек…
        - Я - не он! Я изменился… - захрипел Спам, но мутант продолжал:
        - Лагерь на Озере был закрыт со скандалом. Исчез без следа профессор Дугин, пропал Кривошеев, а вместе с ним - Сеня Барабас. Ты ведь знаешь, что произошло после того, как ты оставил наёмника в живых? Знаешь… Бедолагу Дугина, которого оставили сторожить Кривошеева, схватил Сеня. Они вместе с Кривошеевым и пленённым Дугиным ушли по одному из подземных тоннелей. Почему про тоннель никто не знал, кроме наёмников? Как думаешь? Мне кажется, - мутант хохотнул точно так же, как это делал Спам в прошлой жизни, до Зоны, - что Дугину просто навешали лапши на уши, мол, шлюз намертво запечатан. Но ты и об этом знаешь, ведь месяц спустя ты забрался в опечатанный лабораторный комплекс, спустился в подземелье и отпер шлюз. Что ты желал там увидеть? Зачем шел? Отомстить? Потешить своё любопытство?
        Мутант вдруг перешел на хриплый бас Монгола:
        - Ты шел туда, потому что был уверен - катакомбы ведут к «Скорбящему Камню». Ведь так? Можешь не отвечать, я чувствую, что эти воспоминания заблокированы, и пока ты сам не откроешь мне сознание, я не смогу их прочесть. Но я близко. Чувствуешь холодок в голове? Я выпотрошу тебя, Спам. Я узнаю всё, что знаешь ты!
        Часть третья. Время вернуться
        Глава 12
        Спам нырнул в очередное воспоминание, правда, увидел всё происходящее глазами Монгола. Это давало надежду. Быть может, мутант устанет, запутается, и тогда…
        Костёр прогорал, щедро отдавая тепло холодному ветру, радиоактивной земле и людям, греющимся его живым дыханием.
        - Я не сталкер, - Монгол принялся ловко откупоривать банку с тушенкой, продолжая говорить. - Найду сына и тут же вернусь домой.
        - Зона и есть дом. Ты пока этого не понял, но, однажды придя сюда, уже невозможно вернуться в мир живых.
        - Да-да, я слышал все эти сопливые бредни вроде «кусочек Зоны останется внутри», «тебя потянет обратно», - усмехнулся Монгол и подцепил на кончик ножа немного содержимого банки, - что там ещё? Про сталкерскую судьбу и нелёгкую долю героя?
        Собеседник лишь пожал плечами:
        - Поверишь позже. Ты врастаешь в Зону с каждой минутой пребывания здесь. И скоро не останется Азата Хусаинова, будет лишь сталкер Монгол - часть Зоны.
        - Скоро не останется тушенки, - усмехнулся Хусаинов, отправляя в рот очередную порцию мяса. Хищно поблёскивало в свете костра широкое лезвие ножа, которым он, словно лопатой, подцеплял куски говядины. Поняв, что собеседник не собирается продолжать своё философствование, Монгол вновь заговорил:
        - Да что вы все такие бесхребетные-то! Готовы гнить на этом радиоактивном болоте, веря во всякую нелепую хрень.
        - Это наш дом.
        - Это огромное недоразумение с кучей полоумных, которые едут со всего света. Артефакты им подавай, мутантов… Один такой придурок промыл мозги моему сыну, убедил, что быть сталкером - предел мечтаний для мужика.
        - Может, он и прав…
        - Мужики все там, - Монгол указал на восток, где над макушками елей розовел, как свежая ссадина, рассвет грядущего дня.
        - Мужики работают, воспитывают детей, обнимают любимых женщин. А тут - сборище неудачников.
        - Выходит, и я - неудачник? Ты бы так не обобщал. Среди людей живёшь.
        - А я прямой, как лом. Что думаю, то и говорю. Если вижу сопливый бред, то сопливым бредом и называю.
        - У вас в Казани все такие… прямые?
        Монгол с тоской посмотрел на опустевшую банку, немного помолчал, потом процедил зло, каждое слово с подсвистом пуская сквозь зубы:
        - Кроме тех, кто детей в Зону заманивает.
        Совсем рядом, за сплошным кустарником, захрустели сучья, и Хусаинов вскинул автомат, но тут же опустил - на поляну к костру вышел Шприц. Пришел, чтобы доложить, что всё готово к встрече гостей.
        - Монгол, ты с кем тут разговаривал? - недоверчиво поинтересовался здоровяк.
        - Да так, сам с собой…
        Сталкер огляделся:
        - Ты был прав насчёт Рамиля… Он вошел в тоннель. С ним трое наёмников.
        - Спам и Медведь на месте?
        - Да, ждут…
        И Спам вспомнил этот рейд… Неделю спустя после событий в научном лагере они с Монголом вычислили, кто мог охотиться за часами со «слезой камня». Как выяснили - другой вопрос и явно отдельная история, но всё же в один не слишком прекрасный для него момент Монгол сообщил:
        - Это Рамиль.
        Позже Хусаинов рассказывал сталкерам, что он следил за наёмниками Барабаса, те вывели его на самого Сеню, а тот - на Рамиля, то есть Адепта.
        И вот привычным составом они придумали план, как возьмут Рамиля и наёмников. План простой и действенный.
        В подземных катакомбах на Проклятой Топи у служителей Хозяев был устроен своего рода лагерь. Место мало кому известное, скрытое за стеной аномалий. Годом ранее Монгол и Спам умудрились повоевать там против Хозяев и даже схлестнулись с их хвалёными «воинами», зомбированными сталкерами с артефактными сборками на поясах. Теперь Проклятая Топь пуста и безжизненна, а после очередного выброса ведущую к ней тропу затянуло аномалиями. Единственный путь оставался через подземелья научного лагеря, опечатанного и законсервированного.
        С помощью профессора Шарова удалось проникнуть на объект. Именно от него сталкеры узнали, что на следующий день после налёта наёмников на лагерь пропал профессор Дугин. Подозревали, что Барабас вернулся через подземелье и увёл Дугина с собой.
        - Но как такое может быть? - недоумевал Шаров, - он здравомыслящий человек. Разве он пошел бы с ними? Светлая голова! Это всё равно, что Калашникова и Оппенгеймера им подарить…
        - Скорее всего, он шел не сам, его вела чья-то воля, - предположил Монгол.
        - Но он успел перед своим исчезновением передать мне дневник и попросил в случае беды отдать все записи Болотнику.
        - Мы передадим, - заверил Спам и спросил о том, что давно не давало покоя: - Скажите, профессор, это вы написали книгу «Зона, как она есть»?
        Шаров отрицательно замотал головой:
        - Просто тёзка.
        А дневник оказался занятным. Дугин вспоминал в нём о возникновении Зоны и о том, что все случайности, происходящие с нами, вовсе не случайны…

* * *
        Из дневника профессора Дугина, директора НИИ аномалистики
        «Вопрос у всех один - что такое Зона? Люди обращаются с ним к учёным: «Ребята, что такое Зона и как она возникла?» В ответ - тишина. Постыдная, глухая. Тогда люди обращаются к религии: «Святой отец, что такое Зона?» Но и религия молчит. А люди остаются на перепутье, между рационализмом и слепой верой, не найдя ответа ни в храме божием, ни в храме науки. Впрочем, учёные говорят, что Зона - это выплеск ноосферы, пространственная аномалия, результат ядерного взрыва, падения метеорита… Священники уверяют, что Зона - кусочек ада, ниспосланный нам, чтобы показать весь ужас грядущего. Они говорят, но слова их - тишина, не более. Ни толики уверенности в их речах, потому что никто не знает, что такое Зона. Знаю только я.
        Вспомните бредовые, почти фантастические истории о том, что вода запоминает наши эмоции, что все мыслечувства людей составляют энергетическую оболочку земли - ноосферу. Вспомнили?
        А теперь поверьте мне, всё это - правда. Наши эмоциональные всплески - будь то радость или злость - это особый вид энергии. С экранов телевизоров, по оптоволоконным и беспроводным маршрутам идёт к нам информация. Мир напичкан ею. Любая информация вызывает наш эмоциональный отклик. Падение цен на нефть - страх, злость, победа любимой спортивной команды - радость. И всё пространство вокруг нас - словно колба, заполненная эмоциональной энергией. От эмоции к эмоции выстраиваются связи, тянутся невидимые нервные волокна.
        Когда происходит чудо, мы говорим, что бог спас, что вселенная помогла. На деле же - ноосфера откликнулась на наши мольбы.
        Если мои записи кто-то прочтёт, в чём я сомневаюсь, не спешите сжигать их. Я не безумец. Быть может, я единственный в мире, кто знает, что сейчас творится с планетой.
        Помните, вам ещё в школе говорили, что всё живое родилось из неживого, из первичного бульона? Так появилась жизнь на планете. Зона возникла так же. В огромном океане эмоций, бушующем, меняющем под себя пространство и время, не осталось места. Слишком много информации сошлось в одной точке, слишком много эмоций, просьб, слишком много людской боли и ярости. И однажды мёртвая ноосфера взорвалась, породив Зону.
        Так из неживого появилась Она. Случайность, вероятность которой менее ничтожна, чем вероятность появления человека.
        Я не религиозен, но порой ловлю себя на мысли: «А ведь божий промысел объяснил бы всё…»
        Мне кажется, Зона была всегда. В детстве читал роман братьев-фантастов, где по мистической Зоне, огибая аномалии, бродили храбрые сталкеры.
        Когда рвануло на нашей АЭС и с экранов телевизоров понеслось: «зона отчуждения», мне сделалось не по себе. Когда в девяносто пятом далёкое эхо кликало беду фразой «зона антитеррористической операции», я начал понимать, что события складываются в строгую цепочку. Тогда я считал ноосферу выдумкой, но натяжение межчеловеческих связей чувствовал кожей. Восточная Европа трещала от напряжения, готовая взорваться. Там, над Европой, набирал силу чудовищный энергетический вихрь. Монстр, готовящийся сожрать её. А мы с каждым годом подкармливали монстра. Мы говорили «зона», мы звали её. Так появилась компьютерная стрелялка, в которую ночи напролёт играл мой сын и некоторые коллеги из НИИ. Все думали - вот ведь находка группы программистов, но я понимал, что это первый звонок, первый сигнал к началу конца. Потом появились книги. Сотни. Их читали в поездах метро и в тенистых скверах, в пыльных библиотеках и с экранов смартфонов. «Сталкеры, - звучало всюду, - мутанты, аномалии. Зона». Чёрт побери, да о Зоне знали все. Знали ещё до её возникновения! Сотни тысяч детей грезили появлением Зоны, чтобы сталкерами
уйти на её пустынные земли. Миллионы жителей почившего советского колосса с содроганием вспоминали апрельскую ночь восемьдесят шестого. Миллиарды человек ежеминутно разносили из уст в уста: «в Зоне АТО»… И ноосфера не выдержала, лопнула, взорвалась. Она породила то, чего боялись и о чём мечтали.
        Мне возразят, что были катастрофы страшнее, что энергетическая оболочка могла лопнуть в годы Второй мировой, когда пылал Сталинград. Могла, но сдюжила!
        Всё случилось в апреле. Ночью. В час, когда мы с внуком сидели на крыше многоэтажки и смотрели на мириады звёзд. Весеннее небо - в жизни не видел ничего прекраснее…
        Помню, Тёмка тогда говорил мне: «Деда, звёзды нужно смотреть в августе», а я возражал. Мы видели всё. Сначала мир оглох. Там, где мгновением ранее холодно мерцали красные гиганты и белые карлики, вдруг потемнело. Полыхнуло многоцветье северного сияния.
        Тёмка задрал голову, с восторгом смотрел наверх, что-то спрашивал у меня. Мне никогда не было так страшно, как в тот момент. Я почувствовал, что сейчас случится непоправимое…
        Сияние разлилось по небу. Оно было куда ярче, чем многоцветье фонарей и неоновых реклам под нами. Куда там ночному мегаполису! Небо разбросало звёздную пыль. Казалось, вот сейчас цветные бусинки начнут срываться и падать к нам под ноги, но сияние вдруг поблёкло, и в той стороне, где дремал ещё не известный никому городок Неман, начало закручиваться в воронку. Казалось, что кто-то собрал веником светящиеся тенёта с потолка и тянет-тянет… А потом вернулись звуки.
        - …Деда, давай я сгоняю за зеркалкой?
        Я прижал внука к себе, чтобы он не смотрел в направлении чудовищного катаклизма. Чего в ту секунду ожидал? Конца. Я был уверен, что в следующий миг мир рухнет. Но свечение погасло, целиком стянутое с неба на землю, и всё прекратилось.
        Телефон был в кармане куртки. По-прежнему крепко прижимая Тёмку к себе, достал смартфон, ткнул пальцем в экран. Нужно было срочно звонить напарнику по работе в НИИ, брать машину и ехать на место катастрофы. Тогда я уже догадывался, что произошло, но и подумать не мог о последствиях. На касания телефон не ответил. Нажал на кнопку питания - безрезультатно.
        Лишь на следующее утро я узнал, что в радиусе семисот километров вышла из строя мобильная техника, сгорели ретрансляторы на вышках сотовой связи. Летом того же года я был в Москве, разговаривал с одним специалистом по электронике, и он по секрету сказал мне, что в момент катастрофы телефонная сеть была перегружена, как и каналы доступа к Интернету.
        - Мы потом проверили. Оказалось, что кто-то тянул в этот момент с серверов личную информацию пользователей социальных сетей. Американские хакеры, наверное.
        Я не стал разубеждать парня. В мою версию он бы всё равно не поверил. Представьте на секунду, что в результате энергетического выплеска безумное количество информации с телефонов и компьютеров пользователей попало в общее поле ноосферы, туда же, к эмоциональной энергии.
        - Но ведь ноосфера не разумна и читать чужие смс не будет, - сказал я как-то коллегам и тут же спохватился: - Стоп! Ведь данные пользователей - это топливо, корм для Зоны. Она кормилась информацией. Неважно какой.
        И холодок пробежал по спине. А если нет? Если Зона нашла способ понимать информацию? В таком случае она знает о нас всё?..
        Знаете, есть такая легенда, что люди, которым суждено встретиться вновь, связаны красной нитью, которая порой спутывается, растягивается, но не рвётся, и эти двое встретятся непременно.
        Я предположил (только лишь предположил!), что при определённых процессах, протекающих в ноосфере, которые я назвал штормами, люди со схожими судьбами собирались в определённых местах, рядом, что помогало ноосфере «отдыхать», давало ей разрядку.
        Мой ученик и коллега, талантливый учёный Владислав Кривошеев (настанет день, и мир узнает о нём!) предположил, что ноосфера должна концентрировать энергию непосредственно на Земле, и наверняка существует энергетический узел в том месте, где случился выплеск. Физический накопитель эмоциональной энергии…»

* * *
        Дневник сталкеры передали Болотнику, а Шарова попросили проводить их на территорию лагеря и помочь разблокировать спускающиеся в подвал лифты.
        - У меня, конечно, есть ключ-карта для доступа, - сообщил тогда профессор, - но там ведь ещё автоматические турели на входе. Что, если они начнут стрелять по нам?
        Турели отключили весьма простым и оригинальным способом - погнали на них стадо кабанов, подорвав у лежки свинорылых светошумовую гранату, а сами забрались за бетонные блоки и заклинили узлы управления механизмом. И две турели, стоимостью пять миллионов баксов каждая, не могли больше двигать плюющимися свинцом башками.
        Потом Шаров вскрыл комплекс своей карточкой «полного доступа», попутно объясняя, что в Надеждинске на экране компьютера диспетчера высветится, кто и когда заходил в комплекс, а камеры наблюдения всё запишут.
        - Вояки не сунутся сюда до утра, а нам нужно попасть на ту сторону.
        - Это куда?
        - В Проклятую Топь.
        Шаров непонимающе заморгал.
        - Тот шлюз из подвала ведёт к Проклятой Топи, в схрон к наёмникам, которые напали на научный лагерь.
        Шаров задохнулся от восторга и процитировал стихи Полякова, пожалуй, самого популярного в здешних местах «менестреля» Зоны: «На Проклятой Топи горючее время - и то замедляет свой ход…»
        - Поляк никогда не был на Топи, - ухмыльнулся Монгол.
        Вшестером они прошли по полутёмному комплексу. Моргали в разных концах пустых коридоров люминесцентные лампы, хрустело под ногами бетонное крошево и стекло, громко гудел воздухоочиститель, запущенный Шаровым. Шутка ли, неделю это помещение было без свежего воздуха.
        - А как наёмники попадают на Топь, если воздухоочиститель заработал только после того, как профессор приложил карточку? - не понял Спам.
        - Не знаю, может, на вертолёте прилетают… - Монгол явно нервничал.
        Незваные гости спустились на лифте на нижний уровень, вошли в помещение со шлюзом.
        - Когда вас направили работать в лагерь, - обращаясь к Шарову, спросил Спам, - что сказали по поводу шлюза? Куда он ведёт, для чего служит?
        - Ничего не сказали… Сообщили, что он заварен намертво, и нам лучше не знать, что находится по ту сторону.
        - Не удивлюсь, если вояки вырыли тоннель специально, чтобы на Топь был прямой доступ из лаборатории… А что, удобно. Прошел метров двести под землёй, и ты уже у россыпей артефактов.
        - Согласен с тобой, - Монгол остановился перед огромным, метра четыре в высоту, шлюзом. - Танк проедет спокойно, - сообщил он. - А как нам открыть его теперь?
        Пока Спрут, Шприц и Медведь без дела слонялись по этажу, Спам и Шаров принялись искать пульт управления шлюзом.
        - Не, всё было бы слишком просто, - рассуждал Монгол, - на объекте постоянные проверки, учёные - тоже не дураки. Увидели бы пульт управления, нажали бы пару кнопок, шлюз бы и открылся.
        Он тоже подошел к толстой стальной стене, постучал по металлу костяшками пальцев.
        - Но как-то ведь Барабас прошел…
        - Барабас на то и барабашка, - горько усмехнулся Спам, - что может куда угодно забраться… Так, стоп…
        - Что такое? - все уставились на сталкера. Тот вдруг шагнул к шлюзу, принялся ощупывать стены справа и слева от него.
        - Не умнее ведь он нас, этот Сеня Барабас.
        - Да ты в рифму начал говорить, общение с поэтом Поляковым пошло на пользу…
        Внезапно створки дрогнули и поползли в стороны, открывая широкий тоннель. Будто великан разинул рот, и его будущему ужину предстала бетонная глотка.
        - Вот так… встроенные кнопки, которые не увидишь, если не будешь специально искать, - торжествующе сообщил Спам, - опять «совпадение».
        - Ты к таким чудесам уже привык? Я вот привыкаю, - хлопнул его по плечу Хусаинов. - Идёмте, ребята.
        Щёлкнули, включаясь, шесть фонарей и осветили длинный тоннель.
        - Нет, вы остаётесь, - обратился Монгол к Шарову.
        - Я не останусь один в этом тёмном подземелье.
        - Да, тоже верно. Спрут, оставайся с профессором. Утром выбирайтесь на Пятихатки. Мы вернёмся сами.
        - Но я хотел…
        - Просто сделай, мы справимся.
        И справились. Ох, как справились! Если дорогу осилит идущий, то победу, без сомнения, одержит целеустремлённый. С того момента, как четверо с фонарями вышли из тоннеля на обратной стороне, в Проклятой Топи, и до встречи с врагом прошло немногим больше трёх часов, но за эти три часа сталкеры успели расставить ловушки и принялись ждать жертв.
        - Ты был прав насчёт Рамиля… - наконец, сообщил Шприц Монголу. - Он вошел в тоннель. С ним - трое наёмников.
        - Спам и Медведь на месте?
        - Да, ждут…
        - Отлично…
        И завертелось. Поначалу сталкеры наблюдали за пришельцами, рассредоточившись по заранее намеченным точкам.
        Монгол с винтовкой устроился за остовом перевёрнутой машины, Шприц и Медведь - возле входа в одноэтажное строение, служившее для наёмников схроном и заменявшее жилище. Внутри - сталкеры уже всё осмотрели к приходу гостей - наёмников ждала радиоуправляемая бомба. Договорились, что если внутрь войдёт кто-то кроме Рамиля, заряд подорвут. Хусаинов-младший и Барабас были нужны живыми. Впрочем, Барабас - не обязательно. Спам, мечтавший расквитаться с наёмником, готов был отдать его на растерзание пламени.
        Для Спама было отдельное задание. Если бы наёмники ринулись бежать через пустырь к заброшенным многоэтажкам, он бы вышел им наперерез.
        Четыре на четыре, потому и перестраховки были необходимы.
        - Надеюсь, они с Шаровым и Спрутом не столкнулись, - шепнул в гарнитуру переговорника Монгол.
        - Спрут доложился, что они с профессором прошли мимо наймитов, всё нормально, - отрапортовал Шприц.
        Наконец, всё случилось - один из наёмников шагнул в укрытие, двое других приблизились достаточно, чтобы их зацепило, и Монгол скомандовал: «Давай!»
        Громыхнуло так, что земля содрогнулась. Хлипкий домик схлопнулся, правая от входа стена разлетелась кирпичной крошкой, в облаке дыма и пламени пропали все трое.
        Находившийся дальше прочих от места взрыва Рамиль побежал было к тоннелю, но Монгол выстрелил, отсекая сына от укрытий. Рамиль рванулся к пустырю, и Спам несколько раз выстрелил ему под ноги.
        - Не трогать! Я его возьму! - закричал Монгол и, выскочив из укрытия, бросился за сыном. На середине пустыря, среди гудящих аномалий они схлестнулись - отец и сын. Монгол безо всякой жалости приложил отпрыска по хребту, сбил с ног, но тот извернулся и ударил в ответ.
        - Не стрелять… - шипел сталкер, - я его возьму…
        После очередного удара Монгола Рамиль отлетел в сторону, и в метре от него вспорола воздух полупрозрачная серая стена, постепенно сливающаяся с окружающей местностью. Всюду были аномалии, и тот факт, что ни отец, ни сын ещё не попали ни в одну из них, нельзя было объяснить простой случайностью. Зона желала увидеть их бой. Как ещё можно было объяснить происходящее?
        Спам выбежал к пустырю, присел на одно колено, вскинул автомат и через перекрестье прицела взглянул в сторону сцепившихся Хусаиновых. Сталкер с ужасом наблюдал, как опытный боец Монгол сдаётся под напором молодого, нечеловечески сильного Адепта. Теперь всё стало ясно - так мощно и быстро мог бить только мутант - мимикрим, например, но не человек. Рамиль больше не был тем пареньком, на чьи поиски отец потратил годы своей жизни. Мальчик превратился в чудовище. Времени на раздумья уже не оставалось. Спам понимал, что должен был выстрелить, иначе Адепт убил бы Монгола. И сталкер нажал на спусковой крючок. Пуля ударила Адепта в спину, и он рухнул на землю, конвульсивно дергаясь. Загудели и зашипели аномалии. Спам сместил ствол, готовясь закончить начатое, но в этот момент грянул выстрел. Потом второй.
        Он не сразу понял, что стреляли в него, а когда осознал это, то уже лежал на земле, жадно хватая ртом холодный воздух. Теперь он отчётливо видел, как Монгол опустил пистолет и бросился к сыну. Его друг, старший товарищ, наставник… Как он мог выстрелить в того, кто не раз выручал его из передряг? Но ведь выстрелил, спасая не сына даже, а уродливого монстра, напялившего на себя обличье Рамиля.
        - Он - зло! - выкрикнул Спам что было сил. - Бей его!
        - Он же мой сын, - зашептал в переговорник Азат.
        А Медведь и Шприц и вовсе пропали из виду. Неужто Барабас…
        Сталкер перевернулся на бок, глядя, как из-за укрытия Медведя выходит с его автоматом наизготовку Барабас. Убил? Вырубил?
        - «Сталкерская удача» на моей стороне, Спам! - рявкнул Барабас. - Монгол уже под властью Адепта, всё, финита мля коме…
        Пуля ударила ему в лоб, не дав договорить, и наёмник медленно начал заваливаться набок. Стрелял Монгол.
        Минуту назад в нём что-то треснуло, надломилось. Готовый убить своего ребенка, теперь он стоял перед самым сложным выбором в жизни. Вся ярость и расчетливость, с которыми Хусаинов шел к цели, ушли. Осталось лишь чувство неопределённости.
        - Прости, Спам… Я не могу убить его… Барабаса - пожалуйста. Даже тебя я смог ранить, извини, а его…
        - Ты говорил, что твой сын умер, когда шагнул через Рубеж, - попытался сталкер образумить Монгола.
        - Я тоже умер, - он мотнул головой в сторону Проклятой Топи. - Там. В том рейде. Ушел Азат Хусаинов, а вернулся чёртов сталкер!
        - Послушай меня, Монгол, - Спам протянул к сталкеру окровавленную ладонь. - Он - псионик… Сними с него пояс, у него там сборка… Артефакты… Сними…
        - Это мой выбор, - словно не слыша друга, зашептал Хусаинов. - Я знаю, что никто этот выбор за меня не сделает, но он - мой сын!..
        - Он - не твой сын! - голос Спама сорвался на визг. - Он - чудовище. Прими правильное решение.
        Всё происходящее начинало отдавать жуткой театральщиной. В нормальном состоянии Монгол мог бы пристрелить мерзавца или хотя бы снять с него пояс и связать. Вязать пленников он умел. Но Монгол просто стоял над телом раненого, а вокруг шипели аномалии, чудом не задевая двух людей.
        - А какое решение - правильное? Мой сын ранен. Ему нужна помощь! Какое решение - правильное? Я должен убить его? Но почему? По прихоти Зоны?
        Началось… Прихоть Зоны, убить.
        - Просто свяжи его и помоги мне… Ты меня подстрелил…
        - Не указывай мне, Спам! Ты просто хочешь переложить ответственность на меня!
        - Монгол, одумайся! Ты говоришь, как обдолбанный! Он на тебя воздействует пси-излучением. Не знаю только, как у него это получается. Наверное, на поясе в подсумках «слёзы камня» или что-то вроде них.
        - Замолчи! - Сталкер опустился на колени, держа в левой руке пистолет, а правой придерживая голову раненого сына. - И почему ты такой упрямый, сынок… Мы же хотели поехать домой, к нашей маме! Она бы приготовила пирожки… Твои любимые.
        Спам попытался дотянуться до автомата, ухватил ремень, потянул на себя. Боль пульсировала где-то в левом боку, куда вошла пуля. Мало приятного, но в ситуации, когда друг слетает с катушек, это - меньшая из проблем.
        Монгол переводил взгляд со Спама на Рамиля и обратно. Ему предстояло сделать выбор - самый мучительный и страшный выбор в жизни. Разум и сердце, все его естество отказывалось верить Спаму, но было еще что-то, твердившее, что сталкер не спятил, что он прав, и теперь лишь от Азата зависит, кончится всё сейчас или продлится долгие месяцы и годы. Мог ли его сын, его Рамиль служить Хозяевам? Нет! Только если его душа задавлена чем-то страшным, взявшим управление телом на себя…
        Монгол глубоко вздохнул, поднес дуло пистолета к подбородку Ромки и положил палец на спусковой крючок.
        Сердце бешено колотилось, пульсировала кровь, стуча в виски.
        Один миг.
        Один выбор.
        Просто нажать на спуск.
        А разве это правильно - убить собственного ребенка?
        Азат щелкнул механизмом предохранителя, еще сильнее прижал пистолет к подбородку сына, зажмурился, готовясь к страшному финалу, но в этот момент Рамиль пришел в себя. Руки сына цепко обхватили пистолет, уводя дуло в сторону Спама.
        - Папа, это же я! Опомнись, отец…
        Обезумевший Монгол лишь вскрикнул. Он только что чуть было не прикончил собственного сына по прихоти чокнутого сталкера.
        - Отец, верь мне… - голос раненого стал тише, так что Спам не мог его слышать.
        А вот Монгол слышал прекрасно.
        - Не слушай его, отец. Его послали военные, чтобы остановить нас. Он же дружит с ними… И учёные. Они хотят изучать меня… Но я просто понял Зону…
        - Это правда? - Монгол отпустил голову Адепта и встал в полный рост, целясь в Спама.
        - Что - правда?
        - Про военных. Ты специально всё это задумал? Убить моего сына на Проклятой Топи?!
        - Это всё придумал ты. Твоя была идея. Монгол, послушай себя! Тебе промывают мозги…
        - Лжешь! - на удивление проворно подскочил на ноги раненый Адепт.
        Спаму даже показалось, что ранения были залечены за считаные секунды, и сейчас Рамиль разыгрывал для них с Монголом талантливый спектакль.
        Хусаинов-старший криво усмехнулся, и Спам понял, что с каждой секундой Адепт все сильнее сминает волю отца. У него на поясе и в подсумках явно были пси-артефакты. Адепт еще не мог контролировать действия Азата, но внушать ему мысли уже был способен. И сейчас лишь от него зависело, что взбредет в голову сходящему с ума Монголу.
        - По глазам вижу, тварь! - Сталкер сместил пистолет чуть ниже и нажал на спусковой крючок, но пуля наткнулась на аномалию и сгорела в ней без следа.
        - Он контролирует тебя, Монгол! Вернись в реальность! Вспомни жену.
        Черт, как же зовут его жену… Лена? Нет же, Лия… Точно, Лия!
        - Вспомни Лию. Как бы она сделала?..
        - Не слушай его, отец, - Адепт, чтобы усилить пси-воздействие на сталкера, взял того за плечо и развернул к себе. - Не слушай. Просто помолчи…
        - Говори со мной! - взвыл Спам. - Не молчи!
        Он попытался дотянуться до автомата, но кровь уже хлестала из раны, несколько минут назад казавшейся неопасной. Сейчас вопрос был лишь в том, кому поверит Монгол - раненому Спаму или сыну, который вдобавок еще и давит на него пси-воздействием.
        Расклад был не в пользу сталкера. Вот если бы Спам не начал стрелять в Адепта - все могло пойти иначе. Видно, именно здесь и надломилось доверие Монгола…
        Оставался последний шанс. Спам стянул с руки часы, в которые был запаян артефакт «слёзы камня», ударил корпусом о цевьё автомата. Поддел пальцами, и артефакт в свинцовой капсуле выпал на ладонь.
        - Адепт, ты это искал? - сталкер поднял вверх руку с артефактом.
        Существо, назвать которое человеком не повернулся бы язык, с видом Голлума, нашептывающего: «Моя прелесть», шагнуло к лежащему на земле Спаму. В первых рассветных лучах его лицо казалось восковой маской.
        Шагнуло, не обращая на Монгола никакого внимания, и тут же влетело в аномалию. Вихрь «Воронки» закружил его, бросил безвольное тело вглубь пустыря, на «Трамплин».
        Монгол с ужасом смотрел, как его сына мнёт и кружит в аномальном вихре. Смотрел и постепенно приходил в себя. Он вдруг понял, что последние десять минут практически не помнил и свои действия объяснить не смог бы, как ни проси. Его сын - мутант? Порождение Зоны?
        Словно наигравшийся дохлой мышью кот, аномальное поле выкинуло изломанное тело Рамиля к ногам Спама. Ошалевший от ужаса Монгол бежал меж аномалий к ним обоим.
        Спаму, у которого из разорванного пулей бока хлестала кровь, он кинул отстёгнутый от разгрузки контейнер с артефактом «серп». Потом упал на колени перед сыном. Хусаинов был уверен, что Рамиль мёртв, - после того, что произошло с ним, не выживают. Но сталкер Моро, Адепт, Рамиль Хусаинов оказался жив.
        - Сынок, ты как? Сынок…
        - Папа? - веки Рамиля чуть дрогнули, приоткрылись. - Папа? Где я?
        Монгол едва не задохнулся от радости, обнял сына, поцеловал в лоб.
        - Что ты помнишь? - спросил он.
        - Как мы шли к «Скорбящему Камню»… с группой сталкеров… А потом я оказался здесь…
        Спам, левой рукой открывая контейнер с «серпом», правой всё ещё придерживал ремень автомата. Он не доверял Рамилю.
        - Что случилось? - непонимающе огляделся парень.
        Монгол лишь натянуто улыбнулся:
        - Ты вернулся…
        Но улыбка на его лице поблекла. Он вдруг схватил Рамиля за плечи, принялся трясти. А потом закричал. Громко, пронзительно.
        Спам всё понял - Рамиль умирал.
        - Сделай что-нибудь! - вопил Монгол.
        Он больше не был похож на бездушный камень. Легендарный сталкер окончательно раскис.
        Спам подполз к умирающему Рамилю, у которого изо рта и носа обильно шла кровь, приподнял его голову - кровь шла и из ушей. Плохо, очень плохо… Как он вообще умудрился сказать несколько слов?
        - Дай ему… Дай ему «серп».
        - Не поможет…
        - Дай! - Монгол в истерике отобрал у Спама артефакт, вынул из ножен тяжелый тесак и занёс его над артефактом.
        - Нужно что-то посерьёзнее.
        - Ищи! Делай, спасай его!
        Спам метнул взгляд на укрытие Медведя и Шприца, успел заметить, как, пошатываясь, выходит Шприц, а за ним - Медведь с окровавленной головой. Живы - и то хорошо. В круговерти последних минут он напрочь позабыл о двух приятелях, которых чуть было не убил удачливый мерзавец Барабас.
        - Шприц, нужно спасать парня! - не размениваясь на объяснения, крикнул Спам. - «Серп» не возьмёт, слишком серьёзные повреждения. Что делать?
        Сталкер, прихрамывая, подошел к раненым, уставился на Спама.
        - Я нормально… Ты давай, парню лучше помоги.
        - Какие артефакты есть?
        - Никаких! Хотя… - Спам указал на пояс Рамиля со множеством контейнеров.
        - Ясно… - Шприц принялся проверять контейнеры один за другим.
        Заглядывал в них и тут же закрывал. Из восьми его внимание привлекло содержимое двух последних.
        - Есть! Добавляем сюда «серп», и получится жуткая штука. Мы либо спасём пацана, либо угробим его. Монгол, ты как? Согласен.
        - Да делайте вы уже хоть что-нибудь! - взвыл сталкер.
        Спаму вспомнились рассказы о врачах, которые впадали в ступор, когда их родных требовалось спасать, о пожарных, в страхе бегающих по собственному горящему дому. Пока беда не коснулась нас, все мы герои, но стоит злу случиться с близкими тебе людьми… Тогда артефакты помогли, но в организме Рамиля начались необратимые мутации. Он стал шатуном - непонятным мутантом, не похожим ни на одного из виденных прежде.
        В далёком детстве Спам любил мультики про черепашек-ниндзя и прочих чудищ, в которых людей облучали всевозможными кристаллами, травили жидкостями, подвергали воздействию газов, и они превращались в мутантов. До случая с Рамилем он считал это глупостью. Но когда потом приходил в дом к Болотнику, где по просьбе Монгола жил и лечился Рамиль, то видел, как тело парня, и без того переломанное аномалиями, деформировалось ещё больше…
        - Рамиль мутирует, - сказал в один из его визитов Болотник, - не знаю, почему вдруг это началось и когда закончится. Такое ощущение, что своей сборкой артефактов вы запустили в его организме какие-то процессы… Это противоречит законам биологии, но пока у всех растут волосы и ногти, у Рамиля меняется скелет, растёт мышечная масса. Как будто человек в привычном его понимании был лишь зародышем чего-то более совершенного, что ли…
        Вот оно: Зона - это инструмент эволюции! Так просто и ясно всё стало… Спам вдруг захохотал… Эхо от его болезненного смеха заплясало по воспоминаниям, своим и чужим. Мутант поддался! Чёртов псионик смешал их с Монголом воспоминания воедино, потому что не смог держать всех сталкеров под контролем одновременно.
        - Монгол! - выкрикнул Спам. - Помоги!
        И тут же вылетел из иллюзорного кокона, оказавшись в грязном подвале. Мутант, почему-то принявший облик Сени Барабаса, попятился. Связанный по рукам и ногам Монгол вскочил со своего места. Получилось!
        Воспользовавшись тем, что мутант растерялся, Спам прыгнул к нему, сбил с ног и несколько раз ударил сомкнутыми в замок руками. Псионик неожиданно ловко парировал удар, поймал руки Спама и ответил, да так, что хрустнули выворачиваемые суставы, и сталкер закричал.
        - Думал сбежать?! - зашипел мутант, но в это время на него навалился Монгол.
        - Беги, Спам! - крикнул он, и сталкер, не раздумывая, ринулся вверх по ступеням, прочь из подвала. Как был, вылетел в фойе основного корпуса. Оттуда - на мороз, в ясный февральский день, и побежал. В пристрое, под которым располагался бетонный карцер Батрака, оставались вещи и оружие сталкеров. Нужно было быстро собрать всё, что может пригодиться в пути, и бежать за помощью, поднимать «Пепел» и другие организованные группы, созвать «леших».
        За прошедшие с момента их с Монголом пленения часы в распахнутые двери намело снега. Тела Инка и Грызуна по-прежнему лежали там, окоченевшие и нелепые.
        Спам выдернул из кобуры на ремне Грызуна пистолет, принялся стаскивать с покойника куртку. Каждая секунда была на счету. Поддаваясь неясному порыву, крутанул штурвал запорного механизма. Если сидящий внизу Батрак жив, то теперь уж точно выберется.
        Надев куртку и шапку Грызуна, затвердевшие от крови сталкера, Спам схватил ножны со «Смершем» Инка и лежащий на полу автомат, бросил взгляд на старый дробовик «лешего» - э, нет, это оружие в лесу не поможет - и выбежал наружу.
        Он не успел ничего сообразить, когда получил удар в грудь и на мгновение потерял сознание.
        Мир вокруг обрёл привычные очертания далеко не сразу. Сначала Спам ощутил свет солнца, проникающий через сомкнутые веки, и только потом нестерпимая боль напомнила про внезапный удар. Мутант? Неужто псионик ухитрился догнать его и ударить?
        Боль вновь пересекла тело, и Спам замер в неестественной позе, не в силах шевельнуться. Только теперь его взору открылась вся картина происходящего: он лежал возле крыльца пристроя, в снегу, а правее горой тряпья чернело тело Грызуна. Мимикрима сталкер увидел не сразу. Сначала ему в голову пришла нелепая мысль, что внутри пристроя рванула граната, которой его отбросило в сторону, а тело «лешего» выкинуло наружу. Но как только взгляд поймал мутанта, всё встало на свои места. Пока псионик пытал его, Журавлёва и Монгола в подвале, на территории лагеря уже вовсю хозяйничали мимикримы. Они, знатные падальщики, наверняка пришли на запах палёного мяса и крови. Мутант, который вырубил Спама и вытащил из помещения тело Грызуна, присел на корточки перед «лешим» и обхватил покойника мощными лапами. Он тоже заметил взгляд Спама, отбросил окоченевший труп и взревел, зачерпывая мощными лапами снег. Существо оказалось не таким огромным, как прочие, и всё же достаточно большим, чтобы прикончить человека. За линией Рубежа, в мире живых, ходят байки, дескать, умелый сталкер способен убить мимикрима ножом. Как бы не
так!
        Мутант шагнул вперёд. Шагнул и замер, наслаждаясь произведённым эффектом… Зрачки мимикрима сузились, чудовище развело мощные ручищи, и его жилистое тело растворилось в пространстве.
        Сталкер замер, пытаясь сообразить, что намерен делать мутант. Его пальцы лихорадочно искали на поясе кобуру с пистолетом.
        Существо возникло вновь, разочарованное в реакции своей игрушки.
        Лапы мимикрима взметнулись к небу, и он издал душераздирающий рык, но приближаться не стал. Теперь мутант ходил кругами, сохраняя расстояние для манёвра. Его серые глаза пытливо ощупывали жертву, пытаясь передать в мозг целостный образ противника. С одной стороны, израненный человек не мог оказать ему сопротивления, а с другой, звериное чутьё подсказывало, что вставать у него на пути опасно.
        Но мимикрим был слишком голоден, чтобы прислушиваться к внутреннему голосу. Конечно, ему бы хватило и окоченевших трупов, но насытиться свежей кровью представлялось слишком заманчивым.
        В этом стремлении он напоминал тех сталкеров, что лезли на пулемётные точки, лишь бы только поскорее оказаться в Зоне. Мутант был таким же глупым, как и они.
        - Ну, чего вылупился?! - рявкнул Спам и оскалился.
        Мимикрим отшатнулся и замер. Такой реакции от своего завтрака он не ожидал. Люди стреляли в него, кидали гранаты, но никто ещё не был настолько безумен, чтобы сразиться в открытом бою. Осознание этого породило у мутанта одновременно два противоречивых чувства - беспокойство и уважение. Этот никчёмный человек в одночасье приобрел в его глазах авторитет, словно был вожаком враждебной стаи.
        Человек решился на бой. Мимикрим и помыслить не мог о подобном. Жалкое, трусливое существо… и в этот момент человек выпрямился в полный рост. Прихрамывая, сталкер шагнул навстречу зверю, и мимикрим снова отступил. Что-то страшное читалось в глазах противника, и это что-то гнало мутанта прочь. Туда, в здание, где еда не станет сопротивляться.
        Но одновременно в чудовище бурлила ярость, и выбор между позорным бегством и сражением был сделан.
        Мимикрим выпрямил правую лапу и сбил человека с ног. В таком положении сталкер не казался мутанту противником, равным хищником. Он был всего лишь едой, но тот факт, что этот человек сумел посеять в душе мимикрима смятение, пугал не на шутку.
        Удар был настолько неожиданным, что Спам отлетел назад и растянулся на снегу.
        Мутант наступал. Его полупрозрачный силуэт метнулся влево и затерялся в тени забора. Спам понимал, что в таком положении был для мимикрима всего лишь питательным батончиком, а значит, спастись можно было, лишь встав в полный рост.
        Надо было поглядеть мутанту в глаза, да так, чтобы тому передалось чувство безысходности. Чтобы монстр понял, что человеку, который осмелился бросить ему вызов, нечего терять. Чтобы мимикрим сбежал или принял бой.
        Сталкер оперся о торчащий из земли камень и встал на колени. Острая боль в груди к этому времени переросла в тупую и непроходящую.
        Ещё одно усилие, и Спам вновь оказался на ногах. Да, он держался за последнюю возможность выжить, но страха перед неотвратимой гибелью не было. Спам был готов умереть в объятиях мутанта, но не валяясь на земле, а всем своим естеством бросая вызов надвигающейся смерти.
        Мутант появился вновь. Серебристые блики искаженного света на миг вычертили кряжистый силуэт, и в следующую минуту мимикрим возник в метре перед жертвой. Его серые глаза больше не были наполнены жестокостью. В них светилось любопытство.
        - Хочешь меня съесть?! - выкрикнул сталкер. - Чем тебя не устраивают трупы?! - он рассёк рукой воздух перед мордой существа, и мимикрим заурчал, предупредительно выставив вперёд лапы. - Хочешь меня сожрать?!
        Сталкер снова махнул рукой и тут же пожалел об этом. Реакция противника была незамедлительной. Мимикрим обхватил его руку узловатыми пальцами и вывернул в обратном направлении. Кости захрустели, и утихшая, казалось, боль вновь резанула по нервам.
        Но, в это же мгновение в голову пришла безумная мысль - ударить в ответ. Просто набить морду этому чудовищу. Разжав пальцы, всё ещё сцепленные в кулак, Спам вывернулся и что было сил ударил мимикрима ногой по щупальцам.
        Мутант дёрнулся, отступил, жалобно скуля, после чего бросился в очередную атаку. Спам опустил руку к поясу, стремясь ухватиться за рукоять пистолета, но в ладонь лёг армейский «Смерш». Времени на выбор оружия не оставалось.
        Мутант наступал. Тяжелая туша двигалась уже не с прежней скоростью и грациозностью. Теперь он напоминал разъяренного слона, несущегося на легионы римлян. Вот только у тех римлян всегда оказывались мечи, и судьба обезумевшего животного была предрешена.
        Ещё крепче сжав оружие, Спам стоял, глядя, как мимикрим набирает скорость.
        Вот его отделяет от сталкера десяток метров, вот он миновал ещё два…
        Нож блеснул в тот момент, когда времени для манёвра у существа уже не было. Серебристая грань прошлась по могучей груди мимикрима, но в тот же момент гигантская туша сбила Спама с ног, и он почувствовал, как спасительный кинжал покидает ладонь.
        Сталкер упал, пополз к застывшему на вечном приколе УАЗу, за остовом которого прятался во время ночной атаки на лагерь сектантов. Мутант нагонял. Удар ножом наверняка был для мимикрима смертельным, но пока в могучем теле теплилась жизнь, монстр пытался забрать Спама с собой. Налитые кровью глаза расширились, покрываясь сеточкой багровых капилляров, и в этих глазах отразился страх.
        Страх - вечный двигатель прогресса - теперь руководил его действиями. Гигантские лапы опустились на горло человека, и мутант застыл в мёртвой хватке, обратив свой взор к утреннему небу. Издав душераздирающий вой, запрокинул голову, и из разрезанной грудины на Спама хлынул поток горячей крови.
        Вот только сталкеру было уже не до крови. Спам безвольно колотил руками по снегу, пытаясь освободиться от душащего его противника, и с каждой секундой движения становились всё более тяжелыми. Казалось, что силы покидают тело вместе с кислородом.
        В отчаянном порыве Спам принялся хлопать ладонями по ремню, пытаясь нащупать оружие. Наконец, пальцы коснулись холодной рукояти пистолета. Превозмогая тяжесть в руках, Спам выдернул «Макаров» из кобуры и ткнул стволом в грудь противнику, взводя курок. Ещё мгновение - и грянул выстрел.
        Истекающий кровью противник уже не пытался вырабатывать тактику. Он отшвырнул человека, взвыл, а потом пошел напролом, в ярости загребая лапами снег. Такой поворот событий был Спаму только на руку.
        Он вскинул пистолет, ловя мутанта в ложбинку прицела, и выстрелил. Единственная пуля покинула ствол, но трясущаяся после недавней потасовки рука направила её в совершенно другом направлении. Боёк сухо щёлкнул. Вот и всё, у тебя было два шанса застрелить чудовище, а теперь нет ни одного. Ты профукал две жизни, сталкер.
        Магазин опустел, а мутант приближался, но теперь у Спама больше не было сил для сопротивления. Грудная клетка разрывалась от недостатка кислорода, мозг стучал, силясь вырваться из черепной коробки, а сердце колотилось, словно станковый пулемёт.
        Пот и кровь смешались, заливая глаза. Руки и ноги перестали слушаться, и теперь лишь кончики пальцев конвульсивно подергивались, оставляя иллюзию контроля над телом.
        Мутант приближался. Спам уже слышал его хриплое дыхание. Он устал не меньше, чем проворная жертва. Немного затянувшаяся рана на груди существа всё ещё кровоточила.
        Шаг, ещё шаг… Огромная туша замерла в полуметре. Тяжело втянув воздух покорёженным носом, мутант сел на снег и внимательно поглядел на сталкера.
        Два противника, израненных, измотанных, смотрели друг на друга, и оба готовы были отступить, но оба понимали, что жестокая правда жизни заключается в том, что выживет лишь один.
        - Ну что, братишка? Плохо тебе? - Спам криво усмехнулся, оглядывая раненого мутанта. - А могли ведь разойтись и жить себе дальше.
        Мимикрим мотнул массивной головой, словно бы отвергая такой исход событий.
        - Мне ведь нечего терять. Зона нас с тобой стравила, чтобы посмотреть, как мы друг друга прикончим. А вот тебе, Зона! - Спам погрозил кулаком слепящему солнцу. - Не дождёшься!
        Мутант заворчал, с трудом поднимаясь на лапы, и в его глазах вновь закипела ярость.
        - А может, и дождёшься…
        Атаковал мимикрим стремительно, как будто и не было ужасных увечий. Лапы работали чётко и быстро, не давая противнику шанса. Человек попытался закрыться руками, но мощный удар отшвырнул его к стене.
        Мимикрим замер, оглядывая беспомощного противника, прикинул расстояние до него и прыгнул на крышу пристроя. Оттуда, превозмогая боль в грудной клетке, метнулся к лежащему врагу, но сталкер к этому времени уже полз на четвереньках прочь от него.
        Мутант не мешкал. Ему надоели игры. Теперь он жаждал не сладкой крови живого человека, а мести. Больше всего на свете ему сейчас хотелось разорвать человека напополам, как не раз делали более старые его сородичи, но противник был слишком резвым.
        К тому моменту, когда мимикрим нагнал беглеца, тот уже сжимал в руке оброненный недавно нож.
        Мгновения хватило, чтобы оба поняли расстановку сил. Тяжелораненый и всё же опасный мимикрим и измученный, но вооруженный человек.
        Кто возьмёт верх?
        Чья будет победа?
        Сталкер обхватил нож и шагнул к противнику. Никакого ожидания. Если Зона хотела увидеть, как один из них умрёт, это произойдёт, но произойдёт быстро.
        Мимикрим тоже двинулся вперёд. Сгорбившись, он ковылял к Спаму, и сталкеру вспомнились раненые мутанты в доме у Болотного доктора. Быть может, этого мимикрима Доктор будет лечить в ближайшем будущем, рассказывая сталкерам про геройскую гибель легенды Зоны.
        - Не дождёшься, Зона!
        Спам прыгнул навстречу смерти. Лапы мимикрима скрестились с ножом. Подобно лермонтовскому барсу, Спам накинулся на противника и дважды ударил его ножом под рёбра. Мутант зарычал, дёрнулся и затих.
        Его горячее, пахнущее мускусом и кровью тело рухнуло на снег, а сталкер медленно пошел к лежащему невдалеке автомату.
        О том, что сейчас произошло, он старался не думать, равно как и о боли в груди. Если сломаны рёбра, это очень плохо. Ему предстояло идти по заснеженному лесу несколько часов, прежде чем он доберётся до ближайшей заставы «Пепла». А в лесу могут быть мутанты, для которых неповоротливый человек с переломанными рёбрами - лёгкая добыча.
        - Эй… - послышался сзади знакомый голос, голос Артиста, - сталкер, ты хорошо побегал, пора возвращаться в подвал.
        И Спам закричал, чувствуя, как мутант вновь восстанавливает контроль над его телом. Но как же Журавлёв и Монгол? Псионик оставил их, погнавшись за Спамом, значит, есть ещё шанс…
        - Шансов нет, - усмехнулся мутант, - идём.
        И сталкер пошел. Послушный воле чудовища, он медленно переставлял ноги, утопая в снегу. У него был один-единственный шанс на спасение, но и его сталкер упустил. Везунчик Спам стремительно терял везение, растрачивал, как патроны.
        Выстрел прогрохотал, когда отчаявшийся человек и мутант вошли в фойе корпуса. Ахнуло так, что заложило уши. Внезапно вернувший себе контроль над телом, Спам обернулся, успевая увидеть, как тощая фигурка мутанта вздрогнула и пошатнулась. В дверях, держа в руках дробовик, стоял сталкер Батрак - тот самый, которого сектанты держали в заложниках и о котором Спам совсем забыл. И хорошо, что забыл! Вместе с ним, настроившийся на мысли и воспоминания человека, забыл и мутант.
        Батрак выстрелил второй раз, когда мутант побежал на него, и тело псионика швырнуло на пол, разворотив в полёте всю грудину.
        - Он тут один? - настороженно спросил Батрак, оглядывая фойе.
        - Да, - рассеянно кивнул Спам, - сектанты убили себя… Отравили газом.
        - А их лидер? И этот второй, Валера?
        - Ушли, наверное…
        Спам сел на бетонный пол, привалился к стене и часто-часто задышал. Освобождение от воли мутанта сродни похмелью. В голове всё кружится, а желудок, и без того пустой вот уже сутки, норовит вывернуться наизнанку.
        - Плохо? - сочувственно спросил Батрак.
        Он аккуратно обошел мутанта, ткнул его стволом дробовика.
        - Спасибо тебе, - чуть слышно поблагодарил Спам.
        - Ты бы для меня сделал то же самое.
        «Нет, не то же», - мелькнуло в голове, и Спаму стало стыдно за себя и свои действия. Он ведь мог освободить Батрака, и тогда… А что тогда? Они вдвоём схлестнулись бы с мимикримом? Они вдвоём попали бы под воздействие псионика?
        - Это же… - потеряв интерес к спасённому, Батрак заглянул в заляпанное кровью лицо мутанта. - Это же он… тот дядька, которого мы с мужиками нашли в подземельях у Озера.
        Спам встрепенулся:
        - Какой мужик?
        Он ни на секунду не сомневался, что под своим контролем их держало чудовище, но никак не человек. Человек тоже мог, теоретически, так же, как Адепт когда-то держал под своим контролем Монгола. Нужно было лишь соорудить правильную сборку из артефактов и подвесить её на ремне.
        - Этот… учёный, - Батрак защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить, - академик или профессор… Дугин. Да, точно, Дугин!
        Случайности не случайны, господа сталкеры… Вот ведь встреча.
        Глава 13
        Почему всё так, а не иначе, сталкер Фрегат решил для себя давным-давно. Если ты стараешься жить как все, по-человечески, стремясь стать похожим на одного из святош, то умрёшь, так ничего и не добившись. Измученный, больной и нищий. Добрые помыслы истощают человека, выпивают все соки, и чем больше добра ты сделал, тем хуже твоё здоровье и благосостояние. Таким Фрегат становиться не хотел. В райские кущи, где за добро воздастся, он не верил, хотя отец, священник сельского прихода, пытался его в этом убедить на протяжении семнадцати лет. Мать - смиренная женщина, вечно с потупленным взглядом, в линялом платке и уродливой юбке, кивала, мол, сынок, будь достоин нас.
        Семья жила бедно. Не жила даже - выживала. Отец, будучи человеком набожным и честным, деньги с прихожан не тянул, готов был питаться духом святым. К нему приезжали из города богатые и влиятельные люди, чтобы исповедаться. Предлагали деньги на храм и на воспитание детей. Отец отвечал, что утлой деревянной церквушки в их селе довольно - дух святой витает над почерневшими крестами и в каменные хоромы не просится.
        - Дурак ты, батюшка, - говорил один из чиновников. - Мы же тебе за так предлагаем, задарма.
        Отец щурился и как-то совсем не по-христиански усмехался:
        - Бесы вы. Знаю я, что от селян нужно лишь непротивление, когда лес валить начнёте.
        - Начнём, - соглашался чиновник, - либо ты нам поможешь, либо споим твоих селян. А будешь выёживаться, башку оторвём.
        Отца не стало через два года. Всё это время на каждой проповеди он твердил: «Защищайте свою землю, защищайте лес». Дважды приезжал епископ, ходил вдоль опушки, почёсывал чёрную, как смоль, бородищу.
        - Решение по твоим проповедям принимается, - наконец, заключил он в последний свой визит. - Митрополит ясно дал понять…
        Четыре месяца спустя, сырой, промозглой осенью, батюшки не стало. Он, как обычно, ушел в лес - любил побродить меж вековых кедров. Говорил, что из таких вот деревьев, наверное, фрегаты раньше строили. А теперь продают за границу. Из леса так и не вернулся. Пошедший на поиски сын обнаружил старика сидящим возле могучей сосны. Казалось, отец устал и присел отдохнуть.
        Фрегат помнил, как долго тряс отца за плечи, не веря в случившееся, как возвращался, заплаканный, в село, чтобы сообщить страшную весть.
        Весной прибыл новый священник, сообщивший, что вот-вот начнётся строительство каменной церкви, и всего-то нужно благодарным селянам разрешить вырубать реликтовые леса. Как водится, храм никто так и не построил. Наладили дорогу, чтобы по ней один за другим, днём и ночью шли лесовозы. В числе прочих влажных, пахнущих жизнью брёвен вывезли сосну, возле которой прожил свои последние минуты сельский священник.
        Летом решили, что школа в селе не нужна, детей можно возить в райцентр.
        Фрегат вернулся на родину после армии и не узнал село: ветхая церквушка с прохудившейся крышей, вместо могучего леса - чернеющие пни, горы опилок.
        Домишко матери стоял в самом центре села, от автобусной остановки - метров триста. Едва не бегом двинулся парень к знакомым окнам с резными наличниками.
        От матери узнал, что уже дважды заглядывал священник, интересовался, не хочет ли она податься в монастырь, а дом передать пьянчугам, которые, дескать, встали на путь исправления и работают при церкви.
        - Господь всё видит, Лёшенька, - говорила мать, склонив на плечо сына седую голову, а внутри у Фрегата всё клокотало от ярости. Лёшенька, Алексей превращался во Фрегата.
        Вечером он постучался в дом священника. Полноватый мужичок с жидкой бородкой отпер дверь, подслеповато взглянул на визитёра.
        - Ты кто такой?
        - Отца Михаила помните?
        Священник помешкал, в его бесцветном взгляде на миг вспыхнуло узнавание:
        - А… сын его. Вернулся? Матушка твоя всё переживала, как ты там. А я говорю, молиться надо…
        - Сюда иди! - Фрегат ухватил священника за одежду, выдернул из тёплых сеней в горчащую осенними травами, жгуче-холодную ночь, прижал к стене, - ты зачем матери говорил, чтобы она в монастырь шла?
        Священник примирительно выставил руки перед собой, ладонями вперёд.
        - Успокойся, - тихо, но властно сказал он. - Давай поговорим.
        Пошли в дом, как оказалось, совсем маленький, уютный. Фрегат принялся оглядываться.
        - Один живу, - перехватив его взгляд, пояснил священник. - Садись. Будем чай пить.
        Парень послушно опустился на жесткий, скрипучий табурет.
        - Ты чего на меня озлобился так? - звеня посудой, спросил хозяин дома. - Я тебе что-то плохое сделал? Я кому-то что-то плохое вообще сделал?
        - Ты мать пытался в монастырь сплавить.
        Священник появился в дверях с двумя исходящими паром кружками.
        В тёплом, желтоватом свете висевшей над столом лампы его лицо казалось ещё более комичным.
        - Я по-христиански пожалел её. Одна живёт, помочь некому. Знаешь, сколько сил мне, мужику, нужно, чтобы воды принести и дров наколоть? А она - од-на, - по слогам выдал он и поставил кружки на стол. - С сахаром пьёшь?
        Фрегат отрицательно мотнул головой.
        - А дом алкашам хотел отдать.
        - Чтобы присмотрели.
        И на всё-то у него находилась отговорка.
        - Ты в каких войсках служил? - спросил хозяин дома, когда Фрегат вперился пустым взглядом в стоящую перед ним кружку.
        - Десантура.
        - Значит, парашюты синевою наполнял… Я тоже в своё время служил, правда, в морфлоте. Пришел домой после трёх лет, а вокруг всё как будто чужое…
        - Вы тут чужой, а всё остальное - наше. Лес, который вывозят. Школа, которую закрыли. Церковь.
        - А что я могу? - в сердцах бросил священник, - скажу слово против, тут же найдут замену. Здесь местная власть знаешь какая? Э-эх… не знаешь. Или вот, как отца твоего, в лесу подстерегут…
        Он одёрнул себя, поняв, что выболтал лишнее, серые глазки забегали.
        Фрегат молча взял со стола кружку, отхлебнул чай и только после этого отчеканил:
        - Даю две минуты! Если не расскажешь всё, шею сверну, как курёнку.
        Священник тоже глотнул немного чая, поперхнулся, закашлялся.
        - Минута, - настырно вёл отсчёт поздний гость.
        Хозяин дома покосился на висящую в углу икону Николая Чудотворца, что-то забормотал, потом спросил:
        - Ты ведь ничего дурного не сделаешь?
        Молчание в ответ.
        - Твой отец не хотел уступать. Они говорили: возьми деньги на каменную церковь, только уговори свою паству дать разрешение на вырубку. Он - ни в какую. Ему ведь угрожали. Ты знал?
        Фрегат не знал. Отец не распространялся о таких событиях, не впутывал семью.
        - Когда меня направили в село, сказали, чтобы не повторял ошибок предшественника, а то могут подкараулить в лесу, шприцем уколоть - и всё.
        - Вы это кому-нибудь рассказывали?
        - А кому я расскажу? Не поверит никто… - Встретившись взглядом с гостем, быстро добавил: - Мне тоже грозили, даже храм отказались строить. Зато магазин открыли винно-водочный.
        Помолчали. В три глотка Фрегат допил обжигающий чай и вышел в сени. Священник семенил следом.
        - Господь всё видит, - летел в спину парню его надтреснутый голос, - не дури.
        «Ну да, конечно… - жгла болючая мысль, - Господь со всем разберётся, нужно лишь сложить руки и ждать. И щёки подставлять. Тебя по правой - а ты левую под удар, и наоборот…»
        Он любил мать. С теплотой и искренней сыновней любовью вспоминал отца. Тогда Алексей ещё кого-то любил, кому-то сопереживал. Прошли годы, и сталкер Фрегат - бесчувственная дубина.
        Зимой перевёз мать в город, снял ей компактную однушку со всей необходимой бытовой техникой, а сам устроился работать в лесозаготовительную контору. Из кабины груженого лесовоза он видел, как умирает родное село, наблюдал за прилизанными чинушами, которые гребли деньги за привезённый «кругляк», вынашивал план мести. Но кому он хотел мстить, не зная ни имён, ни фактов?
        После смерти матери Фрегат хотел избавиться от тяжелых воспоминаний, и армейский приятель предложил работу в городе Надеждинске, на границе смертоносной Зоны отчуждения. Тогда он уже не был прежним Лёшенькой, Алексеем, но и жестоким сталкером окончательно еще не стал.
        Что-то живое ещё билось в нём, и новоиспечённый инструктор по рукопашному бою покинул закрытый городок, на неделю заехав в родное село.
        Церковь, как ему сообщили, сгорела по весне из-за короткого замыкания, а вместе с ней - отец Андрей, пытавшийся спасти иконы. Сходил на могилку священника. Постоял, глядя на фарфоровое блюдце с фотографией.
        - А правда, что наше село специально увечат? - спросила его баба Настя, жившая теперь в родительском доме.
        - Кто это вам сказал?
        - Так батюшка. Он каждую проповедь только и твердил, что спаивают нас, чтоб народу меньше было. Так сподручнее лес валить, никто не станет возражать.
        Хотелось рвать на части виновных, душить, стрелять… Но где найти тех виновных, как распознать? И Алексей сделал единственное, что мог, - спрятался за христианским прощением врага, сказал себе, как любил говаривать отец: «Господь всё видит, он накажет». Не верил, что накажет, но другого варианта покарать виновных он не видел.
        Через двое суток Алексей уже был на автостанции Надеждинска. Через неделю купил оружие у торговца Харитона, живущего на окраине и, как поговаривали, частенько наведывающегося в Зону. Туда, за бетонный забор Рубежа, Фрегат и ушел. Навсегда.
        Былое умерло окончательно, и появился новый человек. Пришел в лагерь новичков, назвался Фрегатом. Прозвище приняли, как и самого сталкера. Пара рейдов, обновка в виде комбинезона «Рассвет», и вот уже Фрегат - дитя Зоны.
        В первый год его посещали мысли вернуться с оружием в родное село, отстрелять тех тварей, которые грели руки у горящей церкви и истлевающего леса, стояли со шприцами в руках возле умирающего отца.
        Но Зона умеет красть воспоминания и подменять их насущными проблемами. Зачем помнить? Надо создать новую реальность, вот и решил сталкер Фрегат, что быть идеалистом, пытаться делать добро - путь, ведущий к гибели. Мерзавцы живут дольше.
        Он какое-то время работал на Харитона. Торговец неплохо платил за выполненные заказы, но со временем начал наглеть. «Борзеть», - как говорил Фрегат. Тогда сталкер завязал знакомства с бойцами группировки «Пепел». Помог паре ребят с переходом через Рубеж - связи с офицерами на блокпостах у него сложились неплохие, и те готовы были за скромные деньги пропускать Фрегата за Рубеж и впускать в Зону.
        Через неделю после очередной оказанной услуги «пепловцы» пригласили его на беседу к лидеру клана. Тот ходить вокруг да около не стал - спросил, согласен ли сталкер примерить форму с красными вставками и нашивками в виде мишени.
        А хитрому Фрегату только это и было нужно. Солидная пайка, патроны от клана и авторитет стоящего за плечами каждого «пепловца» начальства. Свои тёмные делишки Фрегат начал проворачивать в паре с товарищем из клана «Анархия» - сталкером по прозвищу Гарпун, а когда на одном из блокпостов их попытались схватить, добил раненого приятеля. Ничего не почувствовал и остался этим доволен. Значит - переродился.
        Жить без эмоций оказалось скучно. Фрегат быстро понял, что человеку нужно кого-то ненавидеть. Любить - не обязательно, а вот ненавидеть…
        Когда командир «Пепла» отрядил Фрегата на поиски убийцы-каннибала Макса Зверева, сталкер понял - настал его звёздный час. Он нашел достойного противника. Вот только Зверева убили прежде, чем Фрегат добрался до его укрытия. Место ненавистного человека в его душе занял охотник на мутантов Инквизитор. Лидер клана «леших», с которым Фрегат бок о бок искал Зверева, ему порядком поднадоел. Высокомерный, упёртый сухарь, желающий всеобщей справедливости, должен был рано или поздно умереть от руки Фрегата, и это случилось. Второго покойника - Хорька было жаль. Парнем он оказался толковым, отличным следопытом, но пуля не выбирает, когда тебе нужно стрелять или погибать… Пуля в затылок Инку, очередь в грудь Грызуну, и по телу растеклось блаженство.
        «Я такой же, как Зверев! - ликовал Фрегат. - Я - чудовище!»
        Ему было неведомо, что Максим Зверев, на которого он так стремился походить, тяготился своим безумием, хотел излечиться.
        Фрегат бежал вслед за Белкой, спотыкаясь и оскальзываясь на сырой траве. За спиной прогремели две короткие очереди, но стрелявший взял высоковато, и пули прошли над головами бегущих. Догонять убийцу товарищей сталкеры почему-то не стали.
        Когда несколькими часами ранее отряд Инквизитора налетел в лесу на горстку сектантов и скованную наручниками Белку, сталкер понял, что всё случившееся - не совпадение. Белка замечательно изображала жертву - плакала, кричала, доказывала, что она не заодно с отморозками из «Ветра», и ей поверили практически все: Монгол, сына которого «Ветер» превратил в Адепта Зоны, Инк и Хорек, буквально растаявшие от женских слёз, глупые Спам и Жура, которые готовы верить во что угодно. Его, Фрегата, такой балаган ни в чем не убедил. Холодно и цинично он оценил обстановку, понял, что Белку, скорее всего, направил Иванов, и при удобной возможности Фрегат настойчиво попросил девушку свести его с майором. Для вида он изображал пылкого влюблённого, и в это тоже легко поверили. Но Фрегат был абсолютно равнодушен ко всем, в том числе к девушке.
        Он нагнал беглянку минут через десять, ударил по ногам, и когда Белка покатилась по траве, навалился всем весом, не давая ей дотянуться до ножен.
        - Соскучился? - с истерическим смехом выдохнула ему в лицо Белка. - Ну, давай! Прямо тут…
        Фрегат отвесил ей звонкую оплеуху. Левой рукой он обхватил затянутую в прорезиненную ткань грудь, чуть сдавил, чувствуя накатывающее возбуждение.
        - Это успеется, - прорычал с подсвистом. - Собралась бежать? К Иванову?
        - К нему! - первое ошеломление прошло, и Белка позволила себе показать зубки. А они были острые, ранящие слух больно и глубоко.
        - Забыла про наш уговор? Я тебя не выдал, пора выполнять свою часть сделки.
        - Думаешь, - раздувая ноздри и сверкая глазами, зашипела девушка, - Иванов не убьёт тебя?
        - Не убьёт. Мы найдем общий язык. Два самодовольных ублюдка сумеют договориться.
        - Он убьёт тебя, если узнает, что ты со мной спал!
        - А что он сделает с тобой, узнав, что ты спала со сталкером? Вроде у вас с ним любовь, да?
        Белка принялась нервно покусывать нижнюю губу.
        - Но ведь всё в интересах дела, верно? И он простит, - Фрегат нагнулся к самому её уху. - Я только пальцем поманю, и ты прибежишь. И ни слова Иванову не скажешь. Так?
        Белка молчала.
        - Так, я спрашиваю?!
        На сей раз девушка часто закивала. Лишь после этого Фрегат поднялся на ноги и позволил Белке вздохнуть полной грудью.
        - Бежим через лес, - скомандовал сталкер. - Там решим, что будем делать дальше. Может, развлечёмся на привале. И только попробуй выкинуть какой-нибудь фортель - убью!
        Белка не сдержалась - всхлипнула. Почему-то ей вспомнился добрый и верный Юргенс. Где он сейчас? Жив ли?
        - Ты - отвратительный, - сквозь слёзы прошептала она, но Фрегат уже не обращал на нее никакого внимания, проверяя мелкими камешками тропу на наличие аномалий.
        «Виктор тебя убьёт, - думала Белка, следуя за сталкером. - Он тебя мутантам отдаст! Он тебя!..» Но что-то подсказывало - в схватке Иванова и Фрегата победа может достаться вовсе не Виктору. Что уж тут, сталкер пугал Вику больше, чем все мутанты Зоны, вместе взятые.
        - Почему ты такой злой?! - крикнула она на бегу, захлёбываясь гнилым воздухом леса.
        Фрегат то ли не расслышал, то ли решил не отвечать. А в голове у Вики мелькали картинки из её короткой, непутёвой жизни: бесшабашная юность, знакомство со Стеценко, приход в Зону… А в Зоне - Юргенс.
        - Стой! - вдруг крикнула Белка и остановилась, обхватив руками замшелую сосну.
        Фрегат ещё с минуту шел, выставив перед собой детектор аномалий и насвистывая: «…и увижу в прихожей, в белом - паранойя…» Потом остановился, обернулся.
        - Сучка, - зло прошипел себе под нос и быстрым шагом вернулся к девушке. - Если они нас нагонят, то кранты!
        - Пусть! - Вика гордо вздёрнула курносый нос. Какая же она была красивая в этот момент! Фрегату подумалось, что он вовсе не изображал пылкого влюблённого в последние часы, но и вправду был влюблён.
        Впрочем, чувства - как барахтающийся рядом утопающий, который рано или поздно утянет тебя на дно вслед за собой. Фрегат подошел к Вике вплотную и произнёс в самое ухо:
        - Ты нужна мне только для того, чтобы связаться с Ивановым. Но если будешь выкобениваться, пристрелю.
        Вика, не мигая, смотрела на него. Гордая, красивая. «Где была твоя гордость, когда ты ложилась под сталкеров и «ради дела» отдавалась мне», - подумал Фрегат, а вслух сказал:
        - Я тебя уговаривать не стану. Если не пойдёшь со мной, я…
        А внутренний голос подначивал: «Помнишь, кто нашел свою смерть у вековой сосны? Чем ты лучше убийц отца, если поступишь так же?» И в разуме сталкера словно что-то щёлкнуло. Он не был маньяком, как Максим Зверев, хоть и мечтал стать таким же чудовищем. Где-то глубоко в душе Фрегата жил Лёшенька, которому мама приносила крынку парного молока и вручала, словно щит спартанскому воину, горячую, только из печи, булку. Жил в нём и Лёха, старшина Еремеев, до захлёба хватавший ртом холодное небо, бьющее снизу в его парашют. «Мы меняем души, не тела», - долетела из глубин памяти строчка поэта Гумилёва. Чёрт, а ведь и вправду мы меняем души. Сначала был мальчик Лёшенька - сын сельского священника, потом окрепший десантник, старшина Еремеев. И всё… Лимит душ, казалось, был исчерпан, а внутри поселилась прожорливая пустота. Она глотала воспоминания и чувства, громко чавкая, пережевывала всё хорошее, что хотел сделать, да так и не сделал Фрегат. Но он ошибался! В потаённых уголках прятался мальчик Лёшенька, а его держал за руку старшина Еремеев, не давая ребёнку отчаяться. Эти двое вышли на свет, заполнили
собой пустоту в тот самый момент, когда Фрегат замахнулся на Вику, чтобы ударить её… Лёшенька бы сказал: «Бог накажет», старшина Еремеев ничего бы не сказал, просто треснул бы разок между глаз для профилактики.
        - Пообещай мне кое-что, - тихо, но властно сказала девушка.
        - Ну?
        - Когда всё закончится, помоги мне сбежать от Иванова и найти Юргенса.
        От такой просьбы сталкер опешил. Вот, значит, как… Найти Юргенса… Для Фрегата такой вариант развития событий был самым удобным. Они с Викой придерживаются негласного договора: девушка не рассказывает Иванову об их связи, помогает сталкеру найти общий язык с посланником Хозяев, а он устраивает ей побег из объятий Иванова к Юргенсу. Благо, Фрегат знал, где сейчас обитает прибалт.
        - Согласен, - хищно улыбнулся Фрегат, но его привычная оскаленная ухмылка вдруг оплыла, став улыбкой. Самой настоящей, искренней. - Пойдём отсюда, - скомандовал он и аккуратно взял Вику под руку.
        Девушка послушно отпустила дерево и двинулась за сталкером.
        - Долго ты пробыла в Зоне, прежде чем встретила Иванова? - спросил Фрегат, в очередной раз остановившись для сканирования леса детектором аномалий.
        - Год.
        - А с Ивановым уже сколько?
        - Зачем тебе это знать?
        - Пытаюсь понять, почему тебе в башку втемяшился Юргенс… - Фрегат настороженно глядел на экран детектора, который показывал наличие поблизости большого скопления аномалий.
        - Я его люблю, - предсказуемо ответила Вика.
        Эх, женщины, женщины. Юргенс вот уже года два как работает в посёлке Радостном, в семидесяти километрах от Надеждинска. Хотела бы его найти - нашла бы. Но нет же! Под тёплым боком у Иванова жила до тех пор, пока не появилась опасность лишиться покровителя. Или пока не появился Фрегат, знающий, где искать Юргенса?
        - Впереди аномалии, - сообщил Фрегат, - а сразу за ними - тропы мутантов. Теперь нужно действовать в паре. Я с автоматом, а ты с пистолетом и детектором. Ясно? Знаешь, как «промерять» территорию?
        Вика отрицательно замотала головой. Сталкер не суетился, не ругался. Лишь напевал себе под нос мотивчик популярного в сталкерской среде «зоновского шансона»:
        Мы сегодня уснём в обнимку,
        Ведь тебе хорошо со мною.
        С полок пялятся фотоснимки…
        Паранойя…
        Напевая, он присел на колено, принялся проверять автомат, передал девушке трофейный «Макаров».
        - Па-ра-но-о-ойя!.. - затянул Фрегат и, оборвав пение, сообщил: - Вот, смотри, дурёха, что тут и к чему… Это детектор аномалий, - он протянул Вике затянутый в силиконовый чехол датчик, - на экране шкалы, пять штук, справа от них - расстояние до точки преломления. Тебе не нужно знать, что это такое. Ниже - строка анализа энергетического спектра. Там просто линия ровная. Если линия начинает изгибаться или ломаться, тут же останавливайся и смотри на шкалы. Они должны быть на отметке двадцать - двадцать пять. Если больше - значит, аномалия рядом. Зашкаливают - смотришь справа, какое расстояние до точки преломления. Значит, на этом расстоянии аномалия. Остальное тебе знать не нужно… Ясно?
        Вика закивала. Она с трудом соображала, что за шкалы и линии отображаются на экране. Все мысли затмевала одна - скоро она снова увидит Юргенса. Они будут лежать в постели, в одном из домов на окраине Зоны, и разговаривать… «Давай дадим имя твоей винтовке!», - скажет Вика, выскользнет из-под одеяла и нагая, с распущенными волосами - она их обязательно отрастит вновь - пойдёт к дальней стене, поднимет с пола тяжелую, пахнущую порохом и маслом винтовку. «Я предлагаю назвать её… Эля», - всё, как тогда, в их счастливые недели… И почему она поссорилась с Юргенсом? Глупая, глупая девчонка!
        - Ты слышишь, дурёха? - выдернул её из раздумий голос Фрегата. - Пойдёшь первой с детектором. Я следом, буду прикрывать. Ясно.
        Девушка кивнула и сонно произнесла:
        - Ты ведь поможешь мне встретиться с Юргенсом?
        - Да помогу, блин, помогу! Ты только в аномалию не влети…
        Как же всё было просто в те два года, что она жила с Ивановым. Виктор не пускал её одну в Зону. Только вместе или под серьёзной охраной. «Я дорожу тобой, девочка», - говорил он. Любил или использовал как своё безжалостное орудие? Пожалуй, всё же любил. Однажды он принёс в дом металлический кейс, поставил на стол и скомандовал: «Иди сюда!» Вика подошла, из-за плеча Виктора глядя на содержимое кейса. Там, обложенный маленькими артефактами «высверк», лежал пояс с контейнерами. «Высверки» Виктор использовал в тех случаях, когда выносил артефакты за пределы Зоны. Чтобы подарки Зоны не теряли свои свойства в течение «периода адаптации». Частенько бывало, что сталкеры проносили через Рубеж добытые потом и кровью артефакты, но те в первые же часы пребывания на Большой земле теряли свои свойства, превращаясь в «пустышки». Мало кто знал, что артефакты нужно несколько часов держать в контейнере с маленькими, размером с бутылочную пробку, артефактами «высверк». «Высверки» постепенно теряли свои свойства, а прочие артефакты сохраняли. Виктору секрет был известен.
        - Что это? - изумилась тогда Вика.
        - Подарок от Хозяев, - улыбнулся Виктор, - пояс, с которым ты можешь пройти через любые аномалии.
        Однажды Виктор передал Вике пояс и небольшой контейнер с артефактом «губка».
        - Ты должна пойти в научный лагерь у Озера. Здесь недалеко, пояс поможет пройти мимо аномалий. Доберёшься, купишь что-нибудь у учёных, поболтаешь с ними, а уходя, снимешь крышку с этого контейнера, кинешь в него один из разрядившихся «высверков» и оставишь контейнер в укромном месте.
        Позже Вика узнала, что сборка из «губки» и разряженного «высверка» способна вызвать остановку сердца у людей с патологиями. Оказавшись в одном контейнере, артефакты начинали взаимозаряжаться, после чего высвобождалась какая-то энергия… Виктор рассказывал, но она так и не поняла. Суть в ином - она стала орудием Иванова, сделав всё, как он велел, и тем же вечером в лагере у Озера умер сталкер Тарантул. Девушка не знала, чем он насолил Виктору, и знать не хотела. Она шла по Зоне с мощной сборкой на поясе, и все аномалии на пути разряжались, позволяя ей пройти невредимой. Тогда Вика чувствовала себя хозяйкой Зоны. А теперь они с Фрегатом обходили аномалии, заслышав в зарослях шорохи, спешили укрыться. Как только ступили на тропы мутантов, начали встречаться обглоданные кости животных. Вывернув на одну из полян, обнаружили раздувшееся тело лося со вспоротой брюшиной. Какой-то хищник пару дней назад вскрыл сохатому живот. Вике сделалось не по себе от запаха мертвечины, сладко-жирного, накатывающего душными волнами. А сверху, в просветы меж деревьев, на беглецов смотрела бледная луна. Её света было
достаточно, чтобы рассмотреть каждое дерево в окрестностях, особенно Вике, привыкшей за последний час к темноте, видящей свет лишь на экране детектора аномалий и в подствольном фонаре Фрегата.
        - Смотри в оба! - скомандовал сталкер и прижался к могучей лиственнице. - Видишь, что тут.
        Вика взглянула на ствол дерева и различила в полуметре над головой Фрегата свежие отметины, содранную кору.
        - Когти? - спросила она с ужасом.
        - Рога, - так же тихо и, как показалось девушке, с дрожью в голосе отозвался Фрегат, - лось тут с кем-то дрался.
        Это и впрямь было страшно - замшелые деревья-великаны, хрустящий валежник, вскрикивающие совсем по-человечески ночные птицы и огромная туша лося в призрачном лунном свете посреди поляны.
        - Я боюсь, - зашептала Вика.
        Она никогда не слышала, что в Зоне обитают сохатые. Но вот же он - гигант с могучими рогами. Такой высокий, что здоровяк-Фрегат ему по грудь. Какое существо могло сотворить подобное? Мимикрим? Химера? Девушке представилось, как лось брёл через лес, но на него накинулось нечто. Нечто огромное… Ударило, распарывая брюхо, зло рыча. Лось отбросил хищника и помчался меж деревьев. На поляне они сцепились вновь. Лось мотал головой, норовя поддеть свирепеющего хищника на рога, но лишь сдирал кору со стволов деревьев. А потом обессилел и сдался. Так и она сдалась обстоятельствам, перестала раскидывать их и бежать через бурелом. Юргенс шел вперёд, она тянула назад, и они расстались.
        - Мля… - Фрегат опустился на мягкую, укрытую хвоей землю, - попали.
        От его слов у Вики по спине пробежал холодок. Если уж вечно задорный сталкер Фрегат испугался, значит, и впрямь впереди их ждало что-то страшное. А сталкер тем временем поудобнее перехватил автомат, громко выдохнул, словно собирался опрокинуть стопку самогонки, и двинулся вдоль деревьев, по дуге обходя поляну. О Вике он словно и не вспоминал, и девушка двинулась следом, держа наготове пистолет.
        - Падальщики, - хрипло сообщил Фрегат, когда Вика приставными шагами догнала его.
        Теперь и она заметила, как дёрнулось тело лося, мотнулись рога. От места, где они с Фрегатом находились, до гиганта было метров пятнадцать, и в свете луны девушка различила разорванное брюхо, из которого выпрастывались ленты кишок. Вдруг кровавый разрез приоткрылся, и из него показалась оскаленная, чёрная от крови голова какого-то существа. Затем из кровавой прорехи показались передние лапы, и огромный псевдопёс, не иначе, попытался выбраться. В тот же миг Фрегат выстрелил, размозжив псу череп.
        - Ходу! - рявкнул сталкер замершей в ужасе Вике и побежал в лес.
        Девушка ещё какое-то время наблюдала, как из разодранной утробы лося один за другим выбрались ещё четыре пса, зарычали и кинулись в её сторону. Тогда Вика сорвалась с места.
        Белкой её прозвал Виктор. За то, что белокурая. А ещё она любила арахис. Покупала, жарила и ела вечерами, пялясь в телевизор или листая интересную книгу. Книг, к слову, у Виктора было немного: сборник стихотворений Пушкина со штампом «Библиотека п. Радостный», несколько справочников, анатомический атлас и толстенный том в зелёной суперобложке с блестящими буквами «Зона, как она есть». Эту книгу Вика перечитывала пару раз. Автор, некто Шаров, писал о том, как здорово быть сталкером, что аномалии и мутанты не опасны, псевдопсы - это лишь одичавшая собачья стая. Чтоб ты сдох, писатель Шаров! «Всего лишь одичавшая стая» гналась сейчас за ними через лес, и дистанция с каждой минутой сокращалась. Вокруг ощутимо потемнело, лунный свет уже не мог проникнуть сквозь плотно сомкнутые кроны, и Вике приходилось на бегу светить перед собой экраном детектора, чтобы не влететь в сосну или аномалию. Маячивший впереди Фрегат вдруг резко остановился, обернулся к Вике и выкрикнул:
        - Ложись!
        Девушка рухнула на сплетение еловых корней, напоминающих варикозные вены, и над её головой засвистели пули. Где-то совсем рядом взвизгнул пёс, потом о спину девушки ударились тяжелые лапы. Вторая очередь, третья. Все - короткие, словно Фрегат боялся истратить патроны раньше времени. Но почему он не бежит? Почему остановился?
        - Сюда! Живо! - перекрывая грохот выстрелов, рявкнул Фрегат.
        Вика поползла в его сторону, перебирая шершавые еловые корни и стараясь не попасть на линию огня. Руки её на миг уткнулись во что-то мягкое и тёплое. Умирающий псевдопёс, срезанный пулями, рыкнул, дёрнулся, но ухватить Вику был уже не в состоянии. От него несло мертвечиной, и девушка с отвращением поползла в сторону.
        Фрегат ухватил её за шиворот, поднял на ноги.
        - Пистолет! - крикнул он.
        Ошарашенная Вика протянула ему ПМ, и сталкер тут же несколько раз выстрелил в темноту.
        - Отходи к церкви, - он всё ещё кричал, то ли надеясь таким образом встряхнуть шокированную происходящим Вику, то ли подначивая самого себя.
        - К какой це?..
        Вика вдруг поняла, почему они больше не бегут. Посреди леса, на очередной поляне, стояла деревянная церквушка. Почерневшая от времени, с провалившейся вовнутрь колокольней, но всё ещё огромная и отчего-то пугающая. «Как тот лось, - подумала Вика, - поверженный гигант».
        Она ринулась к церкви, не обращая внимания на детектор аномалий, по экрану которого поползла ломаная линия, а две верхние шкалы резко сместились вправо, за отметку «50». Пламя аномалии ударило в небо справа от девушки, когда она была уже на занесённом листьями и хвоей крыльце. Вскрикнув, Вика упала в траву и тут же провалилась куда-то глубже. Вновь вскрикнула, но в горло попали вонючая жижа, листья и трава. Девушка не поняла, что тонет. Не успела. Вскинулась, выныривая, и лишь теперь огляделась. Фрегат катался по снегу на опушке леса, освещённый луной и пламенем аномалии, стараясь сбить с себя пламя. Дальше, у деревьев, стоял ошалевший псевдопёс, в остекленевших глазах которого плясали оранжевые блики. Вика перевела взгляд в сторону церкви, словно оператор сдвинул камеру. Справа от тропы, ведущей к дверям храма, в небо бил огненный фонтан. Дали и Босх многое бы отдали за такой сюжет для своих полотен…
        Сама же девушка, как оказалось, стояла по пояс в ледяной воде, которой был заполнен длинный и широкий ров с земляным отвалом.
        Мгновение, и картинка вокруг изменилась - втянулся в землю огненный язык аномалии, заскулил и ретировался псевдопёс, а Фрегат, матерясь, поднялся на ноги. Камуфляж на нём дымился, будто сталкер вышел из бани на мороз. А Вика продолжала стоять в воде, замёрзшая и испуганная. Она не думала ни о Юргенсе, ни о Викторе. Ни о ком и ни о чём.
        Фрегат подошел к ней и вместо того, чтобы ругать или пытаться вытащить изо рва, спрыгнул в воду.
        - Если у тебя на теле есть раны, они могут загноиться… - машинально напомнила Вика.
        - Не беда… - Фрегат блаженно сощурился, опускаясь в воду. - У меня есть «серп».
        - Ты не говорил! - вспыхнула Вика.
        - Я о многом не говорил. И ты тоже…
        Они с минуту молчали, потом Фрегат сказал:
        - За последние двое суток столько всего произошло.
        Произнёс он это будто бы в пустоту и, не дожидаясь ответа, выбрался из воды, подхватил рюкзак и автомат.
        - Сама вылезешь или помочь?
        Вика вскарабкалась по скользкому краю канавы и легла на заиндевелую траву, пытаясь отдышаться.
        - Листья и хвоя нападали сверху, - прокомментировал Фрегат, - и воду было не видать… Повезло, что там неглубоко.
        Вика тяжело поднялась на ноги, подошла к двери церкви, но за ручку взяться не успела. Фрегат аккуратно отстранил её и первым ступил на крыльцо.
        - Тут кто-то живёт… Или жил прежде. Видел эти места на карте… Монастырь километрах в трёх должен быть. Разрушенный. Но это неважно… Главное, что кто-то оборудовал ловушку. Аномалия, вода… Скорее всего, эта огненная бестия просто сместилась после выбросов, а должна была жарить всё направленно. Выходят из лесу мутанты, а обитатель этой церквушки кидает гайку в аномалию и всех мутантов жарит до хрустящей корочки. А между лесом и крыльцом церкви - ров с водой, чтобы не вспыхнуло здание, если загорится трава. Умно?
        Он аккуратно присел у скрипучего деревянного крыльца, сунул руку под одну из досок и достал оттуда странное устройство из обрезанной пластиковой канистры и множества проводов.
        - Я бы тоже там мину установил, - гордо сообщил Фрегат.
        - Это что такое? - не поняла Вика.
        Она теперь стояла с автоматом за спиной Фрегата, прикрывая сталкера. Без всяких напоминаний сориентировалась. Юргенс бы похвалил. Виктор тоже.
        - Мина с датчиком давления и ещё с кое-какой хренью. Похоже, старая. Там уже воды натекло. Ты на крыльцо наступала?
        - Да, а что?
        - Считай, Зона хранит… Или бог. Ладно… Не расслабляйся, внутри тоже могут быть сюрпризы.
        Фрегат открыл дверь, ловко поддев какой-то незаметный крючок, словно делал так полжизни, и первым прошел в церковь. Засаленную шапку, которую не снимал за последние сутки ни разу, он поспешно сдёрнул с головы. Вика, прежде чем войти следом, оглянулась на лес. На опушке стоял заляпанный лосиной кровью псевдопёс. И смотрел на них, будто раздумывал, как скоро стоит напасть вновь.
        В церкви пахло отнюдь не ладаном, как ожидала Вика, а плесенью и пылью. Фрегат предварительно обошел помещение с фонарём, проверил, не осталось ли где растяжек или иных «сюрпризов», и лишь потом извлёк из кармана зажигалку. Девушка молча стояла у дверей, ожидая указаний сталкера, но тот вновь словно забыл о её существовании. Минуту спустя зажглись свечи в золочёных подставках, названия которых Вика не знала.
        - Паникадила оставили, - буркнул себе под нос Фрегат, - а иконы унесли. И все свечи теперь стоят за здравие…
        Он указал лучом фонаря на огромный, во всю стену, пустой иконостас.
        - Давай осмотримся. Я думаю, тут можно много полезного найти, если в церкви кто-то жил.
        Спустя полчаса наиболее ценные пожитки предыдущего жильца были сложены возле широкого топчана: банки с консервами, из которых одни вздулись, другие же выглядели неплохо сохранившимися, несколько аптечек, ящик хорошей водки с названием, оканчивающимся на двойное «f», пятилитровые бутылки с водой, упакованный в полиэтилен спальник, четыре цинка с патронами калибра 5,56 и один, початый - калибра 7,62. Нашлись также всевозможные вещи, аккуратно упакованные в пакеты или висящие на плечиках в сухом шкафу. А ещё были книги. Много. Церковные и не только.
        - Здесь не опасно? - спросила Вика, разглядывая устроенную в ближнем к двери углу маленькую кухоньку с тарелками, кастрюлями и газовой горелкой.
        - Не опасней, чем снаружи, - прокомментировал Фрегат. - От Монгола и компании мы ушли достаточно далеко. Дверь крепкая, окна заколочены.
        - А тут даже уютно, - Вика улыбнулась впервые за долгое время, - и газовый баллон есть. Можно приготовить что-нибудь. Хочешь есть?
        - Не отказался бы… - сталкер прошелся по комнате, приоткрыл ведущую за иконостас дверь. В алтаре стояли штабелями ящики с продуктами и патронами. Фрегат прошел внутрь, плотно прикрыл створку за собой.
        - Прости, отец, я очень изменился, - хрипло проговорил он, запрокинув голову к заплесневелому потолку.
        Он и сам не знал, к богу обращался или к покойному отцу. Маленькая исповедь…
        - Я не смог спасти церковь и село, не спас тебя… Я пришел в Зону и убивал. В основном бандитов, когда вопрос стоял ребром: либо стреляю я, либо - в меня… А однажды добил раненого напарника… - Он с минуту молчал, прислушиваясь, как за тонкой перегородкой иконостаса с заколоченными досками «окнами» для икон стучит кастрюлями Вика. - Я так стремился стать чудовищем, быть как Максим Зверев. Убеждал себя, что могу, что тогда забуду всё, что случилось. Я был слишком добрым для мира живых, и в Зоне не смог стать достаточно жестоким. Отец, не понимаю того, чему ты меня пытался научить… Я не могу простить твоих убийц… Не могу. Но я в силах поставить точку, уйти прочь из Зоны… Ты говорил, что однажды я пойму - бог есть, он наблюдает за нами. Однажды, когда буду нуждаться. И эта церковь, возникшая посреди леса, и аномалия, отпугнувшая псевдопсов. Что это, если не божий промысел? Или воля Зоны? Дай мне знак, отец…
        И, словно отзываясь на мольбы сталкера, снаружи завыли псы. Жутким хором, сидя, кажется, под стенами церкви. Зазвенела посуда, вскрикнула Вика.
        - Что такое? - выбежав к ней, спросил Фрегат.
        Девушка собирала с пола разбросанные алюминиевые миски и ложки.
        - Просто испугалась этого воя… А ты что там делал?
        - Разговаривал сам с собой, - сталкер пожал плечами. - Решил, что не нужно мне знакомиться с Ивановым и лезть в его дела. Сразу рвану из Зоны. По дороге, в Радостном, передам тебя с рук на руки этому прибалту и рвану домой, за Урал…
        Девушка от таких слов просветлела лицом, вдруг шагнула навстречу Фрегату, прижалась к нему всем телом, принялась целовать в заросшие щетиной, грязные щёки, в губы, попыталась расстегнуть молнию на его штормовке.
        - Белка, ты что делаешь?..
        - Молчи… - шептала Вика, - только молчи.
        Она ловко сдёрнула с остолбеневшего Фрегата куртку. Холодные ладони девушки скользнули под свитер и футболку.
        - Я наглоталась этой жижи и травы, видела копошащихся в вонючем, дохлом лосе собак… - шептала она, стягивая с себя одежду.
        - Псевдопсов, - поправил её Фрегат и попытался отстраниться. - Белка, ты в порядке? У тебя, кажется, истерика…
        - Какая разница?! - перебила его Вика.
        Руки девушки, теперь горячие, уже стягивали с Фрегата свитер. Красивая и немного сумасшедшая, она, как магнит, притягивала его, и сталкер обхватил Вику за талию. От мокрой одежды пахло кровью и тленом, потом и грязной болотной жижей, но они этого не замечали. Стояли, обнявшись, посреди осквернённой церкви, превращённой в сталкерское убежище. На газовой горелке кипело, потрескивая, какое-то варево, сменившее консервную жилплощадь на сковороду, а снаружи выли псы. Зло, захлёбываясь, ожидая, пока двуногие выйдут, чтобы стать добычей.
        - Подожди, - отстранив девушку, заговорил сталкер. - Ты же хотела вернуться к этому прибалту…
        - Я думала, он далеко… Юргенс был так близко и не искал меня все эти месяцы… Знаешь, почему мы с ним расстались?
        Вика подошла к импровизированной плите:
        - Будешь тушенку с гречкой? Будешь, конечно, ты же голодный… Так знаешь, почему расстались?
        - Нет… - Фрегат оглядел противоположный угол, откуда тянуло сыростью, и обнаружил, что там прежний жилец умудрился установить душ, отделив его от основного помещения деревянной перегородкой.
        - Он сказал, что я шлюха. Да-да, так и сказал. Оказывается, сталкер Бубен, с которым я встречалась до него, что-то там наболтал, и он… - Вика шарахнула ложкой по сковороде. - Да пошел он! Я же думала, что он погиб. Все говорили, что нашли его тело на границе с Могильником, я и решила, что всё, кончился бравый «леший» по прозвищу Юргенс. Потом оказалось, что он живой, и вот… Живёт, тварь такая, совсем рядом!
        Она заплакала. Беззвучно, лишь катились слёзы по измазанному грязью лицу.
        - Я знаю, чем тебя развеселить, - улыбнулся Фрегат.
        Вика недовольно глянула на него.
        - Тут есть душ. Посмотри…
        Перекрыв вентиль на газовом баллоне, девушка подошла к завешанному целлофаном чулану в противоположном углу. Там было темно, и они с Фрегатом не сразу разглядели сливное отверстие в полу, среди почерневших досок.
        - Снаружи бак. Наверное, туда наливается дождевая вода… Она может быть заражена…
        Вика горько усмехнулась:
        - Да пофиг. Скажи только, оттуда, снизу, ничто меня не ухватит?
        Фрегат заглянул в сливное отверстие, пожал плечами.
        - И снова - пофиг, - услышал он за спиной голос Вики. - Из жуткой передряги выбралась, теперь многое кажется не таким пугающим.
        Когда он обернулся, девушка стояла посреди комнаты - обнаженная, светловолосая, белокожая. Грязная одежда комковатой кучей валялась у её стройных, в лиловых синяках, ног. Ещё вчера он грубо насиловал Вику, пользуясь безнаказанностью, и не видел в ней особой красоты и притягательности. Сейчас же смотрел на неё, как на тоненькую свечку, боялся дышать.
        - Найди мне что-нибудь переодеться, - улыбнулась она и шагнула в пахнущую сыростью душевую.
        Скрипнул вентиль, зашумела вода. Фрегат стоял над сваленными у входа вещами и думал, что слово «переодеться» прозвучало из уст Вики совсем по-домашнему. Он бы хотел почаще слышать «домашние» слова.
        - Вода тёплая, - высунулась из душевой девушка, - она как-то греется?
        - Скорее всего, это из-за близости аномалии, - предположил Фрегат. - У тебя там мыло или что-то вроде этого осталось?
        - Да, тут и мыло, и шампунь есть… Странно, зачем, уходя, оставлять столько вещей.
        - Чтобы вернуться, - Фрегат отыскал среди одежды бывшего хозяина чистую, упакованную в пакет футболку, полотенце, замотанный в целлофан тёплый свитер и положил на пол рядом с душевой.
        - Интересно, нам хватит воды на двоих? - вдруг спросила Вика, а потом позвала:
        - Иди ко мне.
        И всё стало не важно: Зона, сталкеры, Иванов… Лишь они двое, осыпающие друг друга поцелуями, жаркий шепот Вики, прерывистое, частое дыхание и стон. Так стонала лесная птица этой ночью. Так шептал ветер Зоны.
        Позже они лежали на застеленном тряпками топчане, пахнущие мылом и жизнью. Вика доверчиво положила голову на грудь Фрегата и задремала. Он не спал. Лёжа на спине, думал, что её поведение вполне объяснимо - какой-то там синдром, когда жертва влюбляется в насильника. Наконец, девушка проснулась, тихо спросила:
        - Тебе никогда не казалось, что ты не умеешь любить? Живёшь, встречаешь разных людей и принимаешь их чувства и свои собственные за любовь, а потом оказывается, что это и не любовь вовсе…
        - Мне часто кажется, что я не умею жить, - в тон ей отозвался Фрегат.
        - А как тебя зовут? Прости, глупый вопрос, но…
        - Алексей.
        - А меня - Вика… Но ты, наверное, знаешь. Не Белка, не «дурёха», не «эй, ты».
        - Хорошее имя, - сталкер улыбнулся.
        - Как думаешь, у нас может что-то получиться?
        …И всё же она была наивной девчонкой. Горькая юность, такие же горькие годы в Зоне и рядом с Ивановым. Вике подумалось, что Фрегат - именно тот человек, что предназначен ей свыше. Ведь не случайно судьба привела их в эту старую церковь. Не случайно! Вику пугало, что, возможно, это опять не любовь, просто она, сама того не понимая, ищет самого сильного мужчину и хочет быть с ним. Юргенс был сильным, и она преданно заглядывала ему в глаза. Иванов, словно карты, тасовал судьбы тысяч людей, выдёргивая из общей колоды и отбрасывая в отбой. И рядом с этим чудовищем была верная Белка. А теперь?
        - Я убил Инквизитора и Грызуна, - разлепив пересохшие губы, сообщил Фрегат.
        - А я принесла в научный лагерь артефакт, который убил сталкера.
        - Я добил своего друга, когда того ранили военные.
        - А я принесла сборку в один из домов Надеждинска, и живущая там женщина убила своего мужа, а потом и себя.
        - Я…
        - И ты, и я! - Вика вскочила на ноги.
        В тёплом свитере на голое тело она выглядела совершенно беззащитно и оттого ещё более притягательно.
        - Пойми, мы оба наломали дров. Но надо жить дальше! Эти, - она указала на заколоченный досками иконостас, - говорили, что можно искупить грехи. Может, нам убить Иванова, это чудовище, и так искупить грехи? - девушка тут же спохватилась, закрыла себе рот ладонями. - Нет-нет-нет! Что я говорю? Даже не думай об этом… Тебе нельзя видеться с Ивановым, он тебя убьёт… Лёша, скажи хоть что-нибудь!..
        Фрегат молчал, глядя на Вику, по злой иронии судьбы родившуюся не в той семье, воспитанную не так и пустившую свою жизнь под откос. А ведь она хорошая. Настоящая. Но где-то на том свете с неё спросят за двоих убитых, а может, и за группу Монгола тоже. Правда, она будет спрашивать с себя за каждого всю оставшуюся жизнь. Будет просыпаться по ночам, когда во сне убившая мужа женщина спросит: «За что?», и Вика не найдёт ответ.
        - Меня давно не называли Лёшей, - прошептал он, поднялся с неудобного топчана и обнял девушку, - я не знаю, получится ли у нас что-то, сможем ли мы уйти от Зоны и самих себя, сможем ли забыть всё, что случилось. Но надо стараться. Согласна?
        Вика закивала:
        - Судьба дала нам вто…
        «Второй шанс», - хотела она сказать, но громкий стук в дверь прервал её на полуслове.
        - Кто там у нас? - послышался из-за двери властный мужской голос. - Отпирайте, иначе вышибем дверь! Что, в чужом доме крепко спится и сладко естся?
        Вика вцепилась острыми пальцами в предплечья Фрегата:
        - Не открывай… Я тебя прошу, Лёша, не надо. Нас убьют. Тебя убьют. Я знаю. Зона не прощает тех, кто хочет измениться. Это всё Зона…
        Фрегат поцеловал её в губы, указал в угол:
        - Бери пистолет и прячься там.
        Сам же схватил автомат и, как был, в растянутой тельняшке и чужих штанах, пошел к двери.
        Вечером они заперли церковь изнутри на тяжелые, массивные задвижки. Плечом такое не выбить.
        - Мы не знали… - начал он, прислонившись к двери, и в этот момент стоящий снаружи выстрелил сквозь деревянное препятствие.
        Фрегата швырнуло на пол. Ещё две пули пролетели над ним и впечатались в пустой иконостас. Вика закричала, кинулась к сталкеру. Стрелявший, явно рассчитав траекторию, пустил две пули ниже, под углом, и обе ударили в спину склонившейся над Фрегатом девушки.
        Теперь кричал сталкер. В ужасе и бешенстве, глядя, как начинает туманиться взгляд светловолосой Белки.
        Снаружи послышались голоса, грохнуло несколько выстрелов, но безуспешно.
        - Всё будет хорошо, - шептал Фрегат. - Ты же сама говорила, что из передряги выбрались… Всё будет хорошо.
        Он пополз к топчану, возле которого оставил свой опалённый аномалией рюкзак, чертя на полу кровавую полосу. Пуля в животе - это плохо. Очень плохо…
        - Господи, если ты есть… Помоги ей… Не мне, только ей…
        Чтобы не отключиться от боли, Фрегат до ломоты в скулах стиснул зубы, сжал кулаки и закричал.
        - Будь в сознании, слабак! Боль - херня! Боль проходит…
        В алтарной части церкви что-то громыхнуло, и Фрегат догадался, что кто-то ломает доски на одном из окон. Подтянул за ремень автомат, сделал рывок к рюкзаку. Подтянул автомат, рывок. Автомат, рывок… А в алтаре уже кто-то был. Перекатившись на живот, чувствуя, как в брюшине что-то пульсирует и будто даже лопается, Фрегат перевёл переключатель огня «калаша» на автоматический режим.
        - Господи, прости меня…
        И пустил длинную очередь в метре над уровнем пола, перечёркивая горизонтальной строчкой иконостас. Распахнулась и хлопнула о стену одна из тонких дверок, вторая слетела с петель, начали с треском отлетать доски, которыми со стороны алтаря был заколочен иконостас. Когда боёк сухо щёлкнул, Фрегат, оглохший от грохота выстрелов, закашлявшийся от порохового дыма, откинул автомат. Он должен был добраться до рюкзака. Обязан, ведь там лежит артефакт «серп», который он берёг для себя последние пару месяцев. Нет же, сейчас чудесная вещица нужна Вике.
        - Вика-а-а! - крикнул он, но смотреть в сторону девушки побоялся. Что, если она уже мертва?
        Зато о своей живучести заявил прежний жилец церкви. Он вышел из алтаря, изрешеченный пулями, с автоматом в окровавленной руке. Поднять оружие для выстрела уже не мог. Изо рта толчками вырывалась кровь при каждой попытке что-то сказать. Мертвец, который не подозревает, что уже мёртв. Незнакомец сделал шаг, второй и рухнул лицом вниз.
        Сталкер тем временем добрался до топчана, трясущимися, окровавленными руками подтянул к себе рюкзак и пояс с ножнами. Срезал ножом клапаны рюкзака, вынул из тканевой утробы контейнер с артефактом и пополз к раненой девушке, отталкиваясь ногами от пола и оставляя кровавые мазки. Больше всего на свете он боялся сейчас потерять сознание.
        - Вика, не умирай! - кричал сталкер. - Пожалуйста, не умирай!
        Он полз к ней, чувствуя, как из живота сочится кровь, а силы тают…
        Когда до Белки оставался последний рывок, Фрегат услышал шум в алтаре. «Их же двое», - горько подумал он.
        Но из алтарной части показался не человек. Два осклизлых, рычащих псевдопса выкатились в центр перегороженного ящиками помещения, сбивая паникадила и погружая церковь во мрак. Один из псов тут же вцепился в руку мёртвого незнакомца, принялся отгрызать пальцы. Второй двинулся к Фрегату. Пёс всё понимал. Ему было ясно, что двуногий - не противник, и вцепиться ему в глотку - самое сладкое, что может быть. Но сталкер не сдавался. Перехватив нож обратным хватом, он втыкал его в пол, подтягивался и повторял хитрый приём. В свете догорающих свечей единственного не сбитого псами паникадила, Фрегат вскрыл ножом контейнер, обжигая руки, достал небольшой, похожий на миниатюрный окорочок, светящийся желтым артефакт и что было сил, а их оставалось не так уж и много, шарахнул по артефакту лезвием ножа, а затем приложил «подарок Зоны» к свитеру на груди Вики.
        Голодный пёс прыгнул мгновение спустя, и Фрегат не успел воспользоваться ножом. Лишь прикрылся, сунув в пасть пса локоть левой руки. От неожиданности мутант взвизгнул, чувствуя, что под его зубами не мягкая плоть, а рукав футболки, но было поздно - сталкер с размаху вогнал нож ему в череп, откинул мутанта и потянулся к выроненному Викой пистолету. Он уже ухватил «Макаров», когда второй пёс, перелетев через девушку, схватил его за запястье правой руки, которая только-только нащупала оружие. Желтобокий артефакт соскочил с груди Вики и покатился по полу. Разрывая мясо и вены, пёс вгрызался в руку сталкера, зло рычал, а у Фрегата не оставалось сил сопротивляться. Болевой шок был близко. Очень близко. И тогда Фрегат сделал то, на что был способен, наверное, лишь Максим Зверев по прозвищу Зверь - он схватил пса здоровой рукой, повалил его на пол и вгрызся в глотку зверюги. С первого раза ухватить плоть не получилось, рот забивала покрытая лосиной кровью шерсть, но, наконец, гортань мутанта хрустнула, и пёс разжал челюсти. А человек - нет. Фрегат продолжал сжимать зубы до тех пор, пока не почувствовал во
рту вкус крови. Лишь тогда он дотянулся до артефакта, уложил его обратно на грудь Вики, а сам лёг сверху, накрыв девушку собой. С полминуты он вслушивался в её прерывистое, булькающее дыхание, потом обнял, чуть приподнял с пола и запустил окровавленные пальцы в пулевое отверстие. Ему предстояло руками вырвать из тела Вики обе пули, иначе от артефакта «серп» не будет никакого проку. С первой получилось легко, а вторая засела глубоко, и Фрегат не сразу её нащупал. Но нащупал. Пока действовал артефакт, Вика не чувствовала боли, но если бы не «серп», умерла бы от болевого шока в тот же миг.
        Когда оба свинцовых конуса упали на пол, сталкер поднял футболку и запустил пальцы к себе в живот. Быть может, пребывающая в бреду Вика не ощущала боли, но он ощутил её за двоих, сполна. Близость артефакта помогала не умереть от шока, но от каждого движения пальцев внутри разорванного живота по телу прокатывалась волна жуткой боли. Он чувствовал себя лосём, на раздутое тело которого они набрели этой ночью.
        - Вика, пожалуйста, не умирай… - шептал Фрегат, продолжая искать в своём теле инородный предмет. Безуспешно. Тогда он обнял Вику, положив между нею и собой артефакт, левой, целой рукой ухватил пистолет и провалился в беспамятство.
        Утром Вика очнулась первой. Она не кричала, лишь с ужасом глядела на лежащего рядом, с ног до головы измазанного в крови Фрегата. Она помнила, как Лёша шел к двери, как в него выстрелили. Потом - пустота. Оглядела церковь и оцепенела от ужаса: посреди помещения лежал труп человека в сером камуфляже, а рядом - два мёртвых псевдопса. Ещё один, живой и здоровый, стоял в дверях алтарной части и, не мигая, смотрел на Вику. Когда девушка потянулась к пистолету, зажатому в руке Фрегата, мутант скрылся в алтаре.
        Сталкер очнулся минутой позже, получив пару хлёстких, болючих оплеух. Первым делом взглянул на погрызенное мутантом запястье и обнаружил, что место укуса зарубцевалось, а все пальцы двигаются нормально, кровоток есть.
        - Я боялась, что ты не очнёшься, - прошептала Вика.
        - А я боялся, что не очнёшься ты, - Фрегат захохотал, но потом вдруг болезненно скривился.
        - Что такое?
        - Не смог удалить пулю, - прокомментировал он. - Артефакт залечил раны, но кусок свинца ещё где-то в моём животе.
        - Лёша, это опасно?
        Фрегат не стал лгать:
        - Да, есть вероятность, что эта штука застряла в кишечнике или каком-то органе, и тогда я скоро откину копыта.
        - Я могу вызвать сюда людей Иванова, - решительно заявила девушка, - у него есть хирурги, которые помогут.
        - Нет-нет, никакого Иванова, - Фрегат тяжело поднялся на ноги. - Сейчас ты зарядишь артефакт от аномалии снаружи, а потом мы повторим процедуру.
        - Хочешь, чтобы я распорола тебе живот и нашла в нём пулю? - она содрогнулась от одной мысли о подобном.
        Фрегат кивнул.
        - Только сначала заколотим окно в алтаре, иначе к нам залезут мутанты… Да не бойся ты так. Если нервничаешь, можно хлопнуть водки.
        Вика вновь плакала. Так же тихо и слёзно.
        - Я всё сделаю. Слышишь! Я, если надо, всего тебя разрежу и достану эту пулю. Лишь бы ты выжил. А потом мы уйдём отсюда. Навсегда. И будем счастливы!
        Фрегат вновь кивнул. Вот такой настрой Вики ему нравился.
        Девушка тем временем подошла к мертвецу с отгрызенными пальцами, перевернула его без всякой брезгливости и сообщила:
        - Я знаю его… Это один из людей Виктора, Кастор.
        - Тот самый напарник Журавлёва, что ли? Который погиб несколько лет назад?
        - Он, как Юргенс, - любитель умирать понарошку, - возразила Вика, - не погиб, просто стал одним из людей Хозяев… И, знаешь, кажется, убив его, мы искупили хотя бы часть наших грехов.
        - А ты никогда не думала, что в Зоне можно построить храм? - вдруг спросил сталкер.
        - Православный?
        - Не важно, можно мечеть или кирху. Главное - храм.
        Вика не ответила.
        - Ладно, давай поищем гвозди и молоток… А потом будем доставать пулю. Ты спрашивала, всё ли у нас получится? Думаю, да. После таких испытаний либо становятся единым целым, либо разочаровываются друг в друге. Ты во мне разочарована?
        - Ничуть.
        - И я в тебе не разочарован. К тому же впервые за долгие годы я не разочарован в себе.
        Глава 14
        В подвале темно и сыро. Гулкая пустота. Слышно, как капает вода где-то в противоположной части помещения. Лишь конус света от фонаря доказывает, что сталкер Жура ещё жив.
        Кап-кап-кап… хлю-юп.
        И каждое противное «кап» отдаётся где-то внутри черепа булькающим эхом «ка-а-ап».
        Мишка Верещагин - мой друг и сослуживец - сидит в нескольких метрах поодаль на перевёрнутом ржавом ведре. У его ног валяется фонарь, и я вижу измазанные в грязи берцы, камуфляжные штаны. Дальше, там, где свет фонаря истончается, - скрытое в полумраке лицо. Голос Мишки ни с чем не перепутать. Низкий, прокуренный. Он говорит, делает знакомые жесты. В свете фонаря то и дело возникают его обожженные руки, между пальцами сталкер крутит пулемётный патрон. Остроносый и смертоносный, взятый трофеем с тела «легионовского» пулемётчика во время первого выхода за Рубеж.
        - Рад меня видеть, Сань?
        Я отрицательно мотаю головой. Рад ли видеть старого друга? Нет-нет-нет! Вся беда в том, что Верещагин погиб прошлой осенью.
        - Ты не реален…
        - Ошибаешься. Реален. Как ты и твои друзья.
        Я не вижу его всегдашней широкой улыбки, но по изменившемуся тону голоса понимаю - улыбается. И «р» он произносит со свойственным лишь ему рычанием.
        - Ты - не Верещагин…
        - Может быть, - охотно соглашается собеседник и на мгновение перестаёт крутить в пальцах патрон. - Я - твоя совесть. Думаешь, ты герой, Сань?
        Я снова отрицательно мотаю головой, вытряхивая из черепа неприятный звон.
        - Не герой? А хочешь, я расскажу тебе о гибели профессора Шилова, о Клапане и Баксе? Хочешь?
        - Откуда ты знаешь?! - хриплю я, пытаясь подняться с пола, но тело не слушается.
        - Ты мне рассказал. Всё. Даже больше, чем знаешь о себе сам. Мальчик Саша, который не нашел себе места в реальном мире и пришел в Зону искать счастья… Здесь ты прижился, но я бы назвал твоё везение и попытки изменить мир болезнью. «Синдром героя»… - Верещагин захихикал.
        - Я знаю, ты - мутант! Вы с Кастором спелись, сволочи!..
        - Нет-нет, я - твоя совесть… Сдайся, перестань бороться и подчинись… Перестань спрашивать, кто я. Поверь, что я - твой друг.
        - Зачем?
        - Ты должен впустить меня в свой разум… Твой друг Спам поверил, что я - его наставник Артист, Монгол поверил, что я - его сын. Но ты упорствуешь.
        - Хрена с два ты заберёшься в мои мозги… сраный псионик.
        Голос лже-Верещагина вновь стал рычащим.
        - Посмотр-р-рим…
        Из последних сил я повернул голову вправо, куда смотрел горячей мордой фонарь. В его свете успел увидеть безвольно сидящего, привалившись к стене, сталкера Монгола. Ну же, Монгол, подъём! Я долго не продержусь…
        А потом в помещение ворвались люди. Двое. Они вошли, и сидящий на стуле Верещагин вдруг растворился в воздухе, словно ночной кошмар.
        - Саня! - меня трясли за плечи, пару раз врезали по лицу открытой ладонью, - очнись!
        - Это отходняк после псионика, - послышался другой голос, - сейчас очухается…

* * *
        Испуганные, потерянные, мы сидели в основном корпусе сектантского лагеря. События последних часов вымотали всех троих. Мы больше не были теми сталкерами, что вошли в лагерь «Ветра». Чудовищный мутант, профессор Дугин прожевал и выплюнул сознание каждого.
        Батрак рассказал нам, как вместе с двумя молодыми анархистами попал в лапы псионика и как вынужден был неделями сидеть в подземелье.
        Потом мы молчали. Все. Долго.
        - Мужики, - нарушил он затянувшуюся паузу, - что будем делать?
        Мы со Спамом отрешенно глядели не на него даже - сквозь него.
        - Надо похоронить погибших, - нашелся Монгол.
        Он всегда был сильнее прочих и физически, и морально. Титановой прочности нервы и сильная воля, которую пытался согнуть, искорёжить мутант. Но и мутанту далеко не всё удалось.
        - А что, если придут ещё сектанты, или мутанты заявятся? - заволновался сталкер.
        - Хороним, - сказал, как отрезал, Хусаинов, тяжело прошел по фойе и пнул лежащее у входа тело Дугина, - этого тоже.
        - С хера ли его? - возмутился я.
        Монгол пожал плечами:
        - Когда-то он был хорошим человеком…
        - Да только потом скурвился, - поддержал меня Спам, - нацепил пояс с артефактами и начал нас выкручивать. Ты забыл, Монгол, что он вытворял? Да меня трясёт, стоит вспомнить, какие он из меня воспоминания вытягивал.
        - Твои же воспоминания, не его… - буркнул сталкер, - да и вообще я не уверен, что он - человек. Скорее всего, мутант, вроде Зверева.
        Он подошел к покойнику, отстегнул у того ремень с подсумками.
        - Никогда не слышал, чтобы артефакты могли давать способности псионика.
        - А ты вспомни, как на Проклятой Топи люди Хозяев растворялись в воздухе. Вспомни…
        - Тут другое, - Монгол бесцеремонно перевернул мертвеца.
        На него уставились два поблекших, остекленевших глаза - с виду совсем как человеческие.
        - Ты его будешь рассматривать во всех подробностях, или, наконец, пойдём хоронить ребят?
        Хусаинов кивнул:
        - Да, идём… Надо найти лопаты.
        Мы вышли из корпуса. Снаружи вовсю разгулялся февраль. С крыши корпуса комками съезжал снег, под подошвами ботинок спрессовываясь и становясь грязно-бурым.
        - Весна пришла? - не удержался Батрак и улыбнулся.
        - Обычная погода в Зоне, - буркнул Спам, - то мороз, то оттепель. Года три назад вообще осенняя погода всю зиму стояла.
        Он прошлёпал по раскисшему снегу, огибая почерневшие тела сектантов.
        - Зато земля оттаивает, - хмыкнул Батрак и ухватил ближайшего сектанта за ноги.
        - И что ты предлагаешь?
        - Похоронить.
        - Сам будешь копать могилу.
        - Тогда давай хотя бы отнесём его в тот бункер, где меня держали. И всех вообще. Кинем потом сборку внутрь - и пусть горят. Кремация - тоже выход.
        Мы с Монголом идею поддержали. Хотелось поскорей очистить двор от мертвецов. Тяжелых, но мягких покойников относили к лазу в пристрое, скидывали вниз. Их оказалось семнадцать человек. Кто-то погиб от наших пуль, кто-то отравился газом.
        - Вот идиоты, - ворчал Спам, - они своим «Белым дымом» все перетравились.
        - «Белым дымом»? - встрепенулся Батрак.
        - Да, а что?
        Он пожевал губами, потом выдал:
        - Да когда я сюда попал, сектанты как раз откуда-то пёрли баллон с такой надписью. Совпадение какое…
        - Это не совпадение… - закрывая люк за последним мертвецом, начал было Спам.
        - Да-да, знаю - это «скрытые закономерности». Приходилось такое слышать.
        - Вот, они и есть.
        - Теперь хороним ребят, - скомандовал Монгол.
        После нескольких часов мысленных пикировок с мутантом сталкер был на грани нервного и физического истощения, еле волочил ноги, но похороны друзей были для него первоочередной задачей.
        Лопаты отыскали в основном корпусе, а с ними кайло. Долго долбили землю и рыли могилу.
        - Может, сборку сделаем из артефактов? - предложил Спам. - Разогреем грунт и будем потихоньку вынимать его.
        Сталкера будто не услышали. Мы с Монголом с остервенением били кайлом землю - по очереди, сменяясь через каждые пять минут. Наконец, могила была вырыта. В неё опустили тела Грызуна и Инка, принесли скрюченного, окоченевшего Хорька, сверху накрыли найденной в основном корпусе холстиной и принялись забрасывать землёй.
        - Кто-нибудь хочет что-то сказать? - спросил Монгол, когда могила была засыпана полностью.
        Все молчали.
        - Покойтесь с миром, мужики, - тихо, тяжело проговорил он, - и спасибо вам за всё.
        Когда мы вернулись в главный корпус, чтобы собрать вещи и поесть, с неба сыпал крупный, сухой снег, заметно похолодало.
        - Через час выходим, - сообщил Монгол, - быстренько перекусим - и в путь. Батрак, ты с нами?
        Сталкер растерянно кивнул.
        - Мы пойдём по своим следам, - продолжал тем временем Хусаинов, - точнее, по следу Фрегата и Белки. Найдём их и убьём. Я убью. Сам.
        Мы переглянулись. Отомстить за гибель друзей хотелось всем, но Монгола будто мотало из крайности в крайность. То он произносил разумные, вполне логичные вещи, то вдруг эмоционально заявлял, что нужно нагнать и убить врага.
        - В этом деле не стоит торопиться, - попытался я его образумить, - мы все измотаны. Нужно найти место, где можно будет отдохнуть, а уже потом мы настигнем Фрегата.
        Монгол нахмурился:
        - Час тебе на отдых - и выдвигаемся.
        Но отдыхать нам не дали. Не прошло и двадцати минут с того момента, как мы похоронили ребят, как на территории промзоны загудели моторы снегоходов. Припав к продышанным на заиндевевших окнах глазкам, мы с удивлением наблюдали, как в центре двора остановились три аппарата, точно таких же, как те, на которых нас с Хорьком пытались уничтожить прошлой ночью.
        - Откуда у секты снегоходы? - чуть слышно спросил я.
        - Зона помогает, - переиначив знакомую шутку, улыбнулся Батрак. - Что делать будем?
        От снегоходов в сторону нашего корпуса двинулось пятеро вооруженных бойцов в камуфляже. У четверых - автоматы, у того, что по центру, - гранатомёт «Бульдог». Шестой боец остался у снегоходов.
        - Сидим тихо, - скомандовал Монгол, - это явно не сектанты.
        Он уже понял, кто к нам пожаловал. Поняли и мы со Спамом, лишь Батрак удивлённо крутил головой, пытаясь понять, что происходит.
        - Хозяева прислали своих псов, - объяснил за всех Хусаинов и добавил. - Жура, проверь, может, удастся уйти через окна.
        Я на корточках переместился к ближайшей двери, вошел в комнату, где совсем недавно Фрегат беспечно пил пиво, а остальные обсуждали гибель Хорька. Окна здесь были заложены кирпичом. Вторая комната - то же самое. А время уходило. Вот-вот вооруженные люди найдут в пристрое тела сектантов, а за ангаром - сожженные снегоходы. Сложить дважды два им ума хватит.
        В третьей комнате, где вдоль стены тянулись ряды двухъярусных кроватей, окна были зарешечены, но главное - были. Почему сектанты не боялись, что ночью какой-нибудь мутант разогнёт прутья арматуры и отужинает спящими, мне было неведомо, да и не интересовался я подобными вопросами.
        Распахнув одну из старых деревянных фрамуг, взялся за решетку и потянул прутья в разные стороны. Они не поддавались. Попробовал снова и в этот момент увидел, что вдоль забора, огораживающего промзону, движутся ещё несколько человек в похожем камуфляже. Шли они явно к нашему зданию, вытянувшись цепью. Прежде, чем они меня заметили и ударили из нескольких стволов, я успел насчитать шестерых. А потом повалился на пол. Надо мной свистели пули, рядом звенело расколотое стекло.
        Со стороны дверей также началась стрельба.
        Я отполз к двери, хотел было выбраться из комнаты, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Монгол:
        - Живо за мной! - рявкнул он, и я без лишних вопросов выполнил приказ.
        В коридоре пахло порохом и горелым мясом. Пробежали до дальнего конца, перепрыгивая через лежащие вповалку тела.
        - Где Спам? - только и успел я спросить.
        Над нашими головами прыснула во все стороны штукатурка, Монгол обернулся, выпустил короткую очередь из автомата.
        - Всё плохо, да? - вновь спросил я, чувствуя, как страх парализует тело.
        Но и теперь я старался не отставать от Хусаинова.
        В конце коридора обнаружилась лестница, ведущая наверх, и мы влетели туда, перепрыгивая через три ступени.
        - Шарашь по ним из окон! - скомандовал сталкер и побежал дальше, по заваленному хламом чердаку. А внизу продолжался бой. Стрекотали автоматы, несколько раз ухнул «Бульдог», и пол подо мной содрогнулся.
        - Внимание всем! Отвлекаем их, - послышался в наушнике голос Батрака - славно, что сталкер был жив!
        А потом выстрелы разом стихли.
        - Получилось? - это уже был хриплый бас Монгола.
        - Да, всё сделано… Валим отсюда.
        - Все к снегоходам! - скомандовал Хусаинов, и я, не понимая, что происходит, побежал вниз по лестнице. Потом - по заваленному невесть откуда взявшимися трупами коридору в фойе. Там меня нагнал Монгол:
        - Всё нормально, держись возле меня, когда зомби попрут.
        - Какие зомби? - не понял я. - Откуда тут язвенники, любить твою душу?!
        Сталкер не ответил. На столь глупый вопрос и отвечать не требовалось. Мы выбежали из здания. Ветер бросал в лицо колкую снежную крупу, вырывал из набирающей силу бури отдельные людские фигуры, по которым Монгол тут же открывал огонь. Фигуры, словно кегли, падали и стирались, пропадали из виду. В совершенном непонимании происходящего мы пробежали метров триста, когда налетели на первый снегоход.
        - Садись, ты поведёшь, - Монгол дождался, пока я сяду за руль аппарата, потом уместился на сиденье сзади, левой рукой ухватившись за прорезиненную ручку, а на сгибе правой сжимая автомат.
        - Пошел!
        Я дал по газам. Снегоход сорвался с места, резко крутанулся на свободном пятачке и полетел сквозь пургу к воротам. Пару раз мы едва не налетели на остовы машин, за которыми ночью прятался наш немногочисленный отряд. Потом из белого - не снега даже, из белого шума на нас выпрыгнул человек в камуфляже, безумно размахивая руками.
        Монгол на ходу срезал его очередью и крикнул мне в самое ухо:
        - Давай, Жура! Быстрее!
        Сзади нас нагонял второй снегоход. На мгновение повернув голову, я увидел, что за рулём сидит Батрак, а сзади - бледный, как полотно, Спам.
        - Что там произошло, любить твою душу!? - крикнул я, не в силах оставаться в неведении. Желание узнать всё и стать частью важного события не оставляло в покое.
        - Потом! - отмахнулся Монгол. - Всё потом.
        Ворота оказались распахнуты, и наши снегоходы скользнули меж раззявленных створок одновременно. Здесь Батрак сбавил ход, я последовал его примеру.
        - Стоп! - Монгол хлопнул меня по плечу. - Останавливайся.
        Я заглушил двигатель снегохода и только теперь закашлялся, чувствуя, что поездка с ветерком скоро обернётся бронхитом.
        - Что там произошло? - повторил я свой вопрос.
        Хусаинов не ответил и теперь. Подбежал к Спаму, который свалился в снег со своего снегохода и теперь конвульсивно вздрагивал. Я подбежал ближе, увидел, что на губах парня выступила пена.
        - Я говорил, - причитал над ухом Батрак, - не нужно было надевать этот пояс с артефактами.
        - Если бы он не надел, мы бы не ушли оттуда живыми, - парировал Монгол. Он сорвал со Спама знакомый мне пояс с контейнерами и отбросил в сторону.
        - Он что, надел пояс и стал псиоником? - попытался я разобраться в происходящем.
        - Жура, не до тебя!
        Монгол хлопал сталкера по карманам, наконец, в правом нагрудном отыскал два небольших шприца.
        - Рот ему открой, - скомандовал он Батраку, и тот неуклюже принялся разжимать плотно сомкнутые челюсти Спама.
        Одним шприцем, скинув пластиковый колпачок с иглы, Монгол ткнул сталкеру точно в язык, отчего Спам вздрогнул и застонал.
        Второй шприц пару секунд держал на вытянутой руке.
        - В сердце надо колоть.
        Мы с Батраком принялись расстёгивать камуфляж, стягивать бронежилет с бьющегося в конвульсиях человека. Наконец, Монгол всадил шприц точно в грудь напарника, и тот затих.
        - Зачем ты ему позволил, - вновь взвыл Батрак.
        Теперь Монгол не отвечал и на его вопросы, схватил автомат и пошел обратно в пургу. Спустя пару минут в белой мгле загрохотали выстрелы.
        - Что там произошло? - спросил я у Батрака, застёгивающего одежду на груди обездвиженного Спама.
        - Твои друзья на голову ушибленные, сталкер! - выпалил он. - Один надел пояс и принялся изображать псионика, а второй выманил на себя тех людей, и они всех их превратили в зомби.
        Вернулся Монгол. Перезаряжая автомат, подошел к нам, велел:
        - Батрак, привяжи Спама к себе очень крепко, чтобы не свалился, и жди нас. Мы вернёмся кое за чем и минут через десять поедем.
        Мне он махнул рукой и вновь скрылся в пурге.
        - Куда поедем? Зачем мы возвращаемся?
        Монгол, взявший привычку в ответ на вопрос, набычась, молчать, не ответил и в этот раз. Мы прошли мимо ангара, добрались до основного корпуса, где в снегу лежало несколько свежих тел.
        - Снимай с них пояса, - велел Монгол.
        От такого я опешил. Его только что пытались убить, его лучший друг нацепил на себя пояс со смертельно опасными артефактами, а он охотится за «сборками» мертвецов.
        - Быстрее, Жура! Сейчас каждая минута дорога. Нам нужно четыре пояса.
        - Объяснишь, зачем они нам?
        - Всё узнаешь в своё время… - Монгол ликовал, на его лице поселилась радостная улыбка ребёнка, узнавшего, что на обед ему дадут ведро любимого мороженого, а вовсе не опротивевшие овощи и суп.

* * *
        В то, что Спам оклемается, верилось с трудом. Когда мы внесли его в основной корпус детского сада, он мелко трясся, стонал. Прощупать пульс и вовсе было почти нереально. Батрак в общих чертах обрисовал мне произошедшее. По его словам, когда стало понятно, что боя не избежать, Спам сообщил, что у него в нагрудном кармане два шприца. Один - колоть в язык, другой - в сердце. Что он имел в виду, ни Батрак, ни Монгол тогда не поняли. А потом сталкер надел пояс покойного Дугина и нажал на какую-то кнопку в районе пряжки. В течение последующих минут Монгол сломя голову носился по территории складов, вызывая огонь воинов Хозяев на себя, а Спам прицельно выжигал мозги тех, кто проявлял агрессию.
        Спустя пару часов, на территорию детсада вошли двое - мужчина в потёртом плаще и молодой парень в тёплой куртке с капюшоном.
        Монгол встретил их у крыльца. Обнял парня, крепко пожал руку человеку в плаще.
        - Кто это? - не понял Батрак, наблюдавший за происходящим через окно.
        - Болотник, - просто ответил я, прекрасно зная, что от такого ответа у любого сталкера вытянется лицо. Увидеть вживую легендарного лекаря с Болот считалось делом почти невероятным - но вот он, Болотник, поднимался на крыльцо заброшенного детского сада в компании Монгола и мутанта-шатуна.
        - Привет, Моро, - поприветствовал я мутанта, - здравствуйте, Болотник.
        Оба кивком поприветствовали меня и прошли к лежащему.
        - Что это была за сборка? - быстро спросил Болотник, ставя на пол рядом со Спамом свой чемоданчик.
        - Чтобы… - Монгол замялся, - стать псиоником.
        - Человек не может стать псиоником, - поморщился Болотник, - у него для этого не хватит… скажем так, пропускной способности мозга.
        Он замолчал, глядя то на Монгола, то на меня.
        - Хотите сказать, кому-то удалось сделать такую сборку?
        - Профессору Дугину, - подтвердил Монгол. - Вас это удивит и даже шокирует, но человек, чьи дневники вы цитировали нам совсем недавно, сделал сборку и пытался с её помощью выудить из нас информацию о «слезах камня».
        Болотник помолчал, потом протянул руку:
        - Дайте мне эту сборку…
        Батрак подал болотному лекарю пояс с контейнерами.
        - Это было необходимо, - оправдывался тем временем Монгол. - Вокруг были люди Хозяев, и если бы Спам не надел пояс, нас бы смяли.
        - А так вы получили лишь одну жертву со смятыми мозгами, - резко бросил Болотник и принялся открывать контейнеры один за другим.
        - Вы в курсе, что здесь два маленьких осколка «слёз камня» есть? - спросил он нас и, поняв, что не в курсе, продолжил: - тогда механизм ясен. «Слёзы камня» способны подавлять волю человека вплоть до полного стирания личности, поэтому в своё время сталкер Мыс - помните такого? - ходил со «слезами камня», и все вокруг слетали с катушек. Другие артефакты усилили действие «слёз»… Дугин всё-таки гениален.
        Он…
        - Болотник… - перебил его Монгол, - Спам велел вколоть ему какую-то дрянь. Два шприца: в язык и в сердце.
        - В язык? - болотный лекарь удивлённо пожал плечами. - Понятия не имею, зачем это.
        - А я знаю, - молчавший до этого момента шатун Моро, словно прилежный школьник, поднял правую руку. - Можно я отвечу, Болотник?
        Лекарь кивнул.
        - Можно, отец? - мутант обратился к Монголу.
        - Можно, Рамиль… Конечно, можно.
        Воодушевлённый шатун, будто маленький ребёнок, принялся рассказывать:
        - Это чтобы во время припадка не проглотить язык. Так делают Адепты Зоны, которые носят пояса с артефактами. Я тоже когда-то был Адептом и носил пояс.
        Я заметил, как страдальчески смотрел на мутанта Монгол. Бедняга, ему пришлось пережить превращение своего сына в нечто чудовищное.
        - Значит, со Спамом всё будет в порядке? - поинтересовался я.
        - Да, всё будет в порядке, - Моро улыбнулся, - в первый раз такое бывает. Человек понимает, что теперь может делать многое, и немножечко… сходит с ума. Но потом привыкает, конечно.
        - Тогда у меня к вам ещё один вопрос, док… - Монгол старался не глядеть на сына, спрашивал Болотника.
        - Да, слушаю.
        - Вы бывали на Проклятой Топи после того случая…
        - После того случая, когда вы со Спамом устроили там бой с воинами Хозяев?
        - Да, я об этом…
        - Ни разу. А зачем мне там бывать?
        Монгол замялся, не зная, как сказать.
        - Азат, тебе скоро полтинник. Так чё ты мнёшься, как маленькая девочка? Говори прямо.
        - Ну, прямо - так прямо… - Монгол насупился. - Я тут подумал, откуда могли приехать люди на снегоходах? Не через лес же они ехали?
        - Это те, про которых ты мне снаружи рассказывал?
        - Да, эти… Получается, по просеке ехали. Тогда откуда? От Озера не могли. Выходит, только из одного места.
        «Из задницы», - сказал бы Фрегат, присутствуй он в комнате, но этого подонка с нами не было, поэтому все молчали, слушая Хусаинова.
        - Я думаю, они приехали с Проклятой Топи. Прямо через аномальные поля.
        Монгол достал из-за пазухи сложенный вчетверо листок, развернул и принялся показывать Болотнику. Я подошел ближе и понял, что он демонстрирует лекарю карту с разведданными «рубежников».
        - Вот тут, по просеке они проскочили.
        - По аномалиям? - прищурился Болотник.
        - Думаю, да. У них наверняка были на поясах артефакты, которые гасили аномалии. Мы со Спамом видели что-то подобное, когда пластались на Топи с людьми Хозяев. Был бы Спам в сознании, я бы у него спросил.
        - Спросил бы, можно ли пройти по аномалиям? - Болотник внимательно разглядывал карту. - А я тебе отвечу за него - да, можно, правда, не так всё просто, как кажется.
        - В связи с этим возникла идея, - Монгол облизнул пересохшие губы. - Я снял с убитых пояса. Теперь мы можем пройти на Проклятую Топь.
        Он замолчал, ожидая реакции Болотника, но тот лишь спросил:
        - Кто - «мы»? И зачем кому-то вообще соваться на Топь, если там обосновались люди Хозяев?
        - Мы - это все мы. Вы, я, Жура, Спам, когда очухается, даже мой сын.
        Мутант при этих словах затравленно съёжился.
        - Монгол, - строго сказал Болотник, - ты со своим геройством сильно заигрался, как я погляжу. Спам едва не погиб, половина твоего отряда мертва. Ты хочешь добить оставшихся?
        - Мы в шаге от того, чтобы уничтожить Хозяев и всю их кодлу!
        - Кто пойдёт воевать с ними на Проклятую Топь? Я? Так ведь я старик, не способный уже держать оружие. Может, твой сын? Но он - мутант, причём дружелюбный. Хочешь, чтобы он убивал людей? А знаешь, что будет в этом случае? Он навсегда превратится в монстра. Ярость просто перекорёжит его сознание, и тебе придётся убить его. Сможешь это сделать?
        Монгол молчал.
        - Это уже не война за справедливость, как раньше, а болезнь, Монгол! Синдром героя. Так можно назвать твой случай. Ты ведь должен понимать, что на Топи наверняка много вооруженных людей, и они убьют каждого, кто приблизится, будь он с артефактной сборкой на поясе или без неё.
        - Нам остался один последний шаг, - упрямо продолжал Хусаинов. - Я надену пояс и пойду через аномалии. Отсюда до Проклятой Топи - час ходу, не больше, если напрямую.
        - И что ты будешь делать? Каков план?
        - План - дойти и убить всех прихвостней Хозяев, а потом самих Хозяев.
        Болотник с грустью посмотрел на него, потом сказал:
        - Я останусь здесь, со Спамом. Ты можешь идти, но пойдёшь один, и это будет верная смерть. Готов?
        Хусаинов коротко кивнул, молча прошагал через всю комнату, поднял с пола один из поясов, взял автомат.
        - Я пойду с тобой, - собственный голос показался мне совсем детским и писклявым.
        Монгол обернулся, скупо кивнул:
        - Бери оружие, Жура. Я жду снаружи.
        Болотник ничего не сказал, провожая нас. Одного безумного героя и мятущуюся душу, бывшего военсталкера, решившего, что помощь безумному герою - лучший способ искупить грехи.
        Когда мы вышли из здания и двинулись по свежему снегу, в пургу, Болотник проверил пульс Спама, мирно спящего на плащ-палатке в углу комнаты, потом обратился к Батраку:
        - А ты чего с ними не пошел? - и, не давая сталкеру ответить, отчеканил: - Ты ведь ради встречи со мной затеял весь этот балаган с псиоником? Верно, Биргвид?
        На лице Батрака не дрогнул ни один мускул.
        - А где настоящий сталкер Батрак? - задал очередной вопрос Болотник, и на сей раз тот, кому адресовались вопросы, улыбнулся.
        - А ты проницательный, старик, - он шагнул к Болотнику, но между ним и лекарем тут же вырос Моро, демонстрируя сталкеру неестественно длинную, будто залитую в бетон и оттого покрытую серой коростой руку.
        - Ты ведь не станешь меня убивать, шатун? - усмехнулся Батрак. - Иначе ярость там тебе что-то перекроет…
        - Так что с настоящим Батраком?
        - Умер, - пожал плечами фальшивый сталкер. - А я примерил на себя его образ.
        Болотник прошелся по комнате, выглянул в окно, где буря уже замела наши с Монголом следы.
        - Они пойдут на Проклятую Топь и найдут твой лагерь. Или там ничего нет?
        - Почему же… Есть. И лагерь, и множество моих людей. Там сейчас как раз Иванов. Очень смышлёный мальчик. Гораздо более толковый, чем твой друг Кривошеев. С ним было сложно ужиться. С тобой, наверное, тоже, старик.
        Биргвид медленно шел по комнате, боком-боком, но Моро зорко следил за каждым его движением. Пожалуй, Болотник понимал, что мутант, пусть и невероятно сильный, не сможет защитить его.
        - Как там Степан? - поинтересовался вдруг Биргвид, и Болотник напрягся.
        Лживый прихвостень Хозяев не мог знать имя шатуна, живущего у Болотника, но знал, будто…
        - Откуда ты это зна… - лекарь вдруг понял, что происходит, хотел было сказать Моро, чтобы тот схватил обидчика, но не успел. Тело перестало слушаться.
        Поняв, что случилось, Моро кинулся на Биргвида, но тот в предупреждающем жесте выставил перед собой ладонь:
        - Стоять! Иначе я сотру личность твоего престарелого друга!
        Болотнику хотелось взвыть от ярости. Теперь он понял всё, но было поздно. Вот он - истинный мутант-псионик, новый Адепт Зоны, а вовсе не Дугин. Тот был всего лишь послушной куклой, которая должна была умереть, чтобы кукловод добрался до кукол получше. До Болотника, до Монгола и Спама…
        - Я знаю, что не смогу сломить твою волю, старик, - рокотал в сознании лекаря издевательски-звонкий голос Биргвида, - и ты не станешь моим послушным орудием. Однако я не могу тебя отпустить, иначе ты предупредишь Монгола. Поэтому…
        Биргвид вдруг шагнул к Моро, выдёргивая из кармана аккуратный, небольшой стилет, и с размаху вонзил лезвие в череп шатуна. Моро покачнулся, медленно поднял руки, ощупал голову, а потом повалился на пол.
        Болотнику хотелось кричать, рыдать, но тело было неподвижно, как камень. - Цени, что я не заставил тебя это делать, - усмехнулся Биргвид. - Монгол назвал себя героем? А ведь герои всегда платят самую страшную цену, о чём ему забыли напомнить.
        «Он убьёт тебя!» - хотелось крикнуть Болотнику, но он не мог.
        - Ты ведь знаешь, старик, - спокойно произнёс мучитель, - что нити судеб скручиваются в один клубок. Скоро что-то случится, число совпадений достигло невероятного количества. Сейчас я вырублю тебя, а когда ты очнёшься, Монгол уже будет мёртв. Тогда я вернусь за тобой и попрошу открыть мне разум. И ты откроешь, сдашься. Все сдавались… Ты расскажешь, где твои «герои» спрятали «слёзы камня», тот артефакт, что был у сталкера Максима Зверева… Ты сдашься. А пока отдыхай.
        Биргвид размахнулся и приложил Болотника по шее. Тот всхрапнул и упал на пол рядом с телом Моро.
        - Тебя, Спам, следовало бы прикончить, - произнёс Биргвид в пустоту, - но это всё потом. - И, наступив берцем на голову шатуна, выдернул из черепа жертвы стилет.
        Эта партия разыгрывалась слишком долго. Если бы Хозяева не жаждали заполучить артефакт «слёзы камня», тот самый ключ к «Скорбящему Камню», он бы давно уже безжалостно расправился и с Монголом, и со Спамом. И с Журавлёвым, конечно.
        Но теперь шах и мат, сталкеры! По телу Биргвида разлилось блаженное тепло, ощущение скорой победы. Казалось, теперь усталость его не мучила, руки не ломило, а голова была ясной, словно только что проснулся.
        - Победа! - крикнул он, и эхо разнесло его слова по пустым комнатам, рикошетя звук от каждой стены.
        Троекратно повторившись, эхо стихло.
        Но вдруг что-то шевельнулось в дальнем конце коридора, и Биргвид напрягся.
        Сначала он принял увиденное за очередной приступ галлюцинаций, которые случались у него периодически - побочный эффект долгого ношения пояса с артефактами, но по прошествии нескольких секунд всё оказалось реальным.
        По коридору в его сторону шла, мягко ступая по замусоренному полу, огромная химера.
        - Значит, Зона против того, чтобы Монгол умирал? - Биргвид попятился обратно в комнату.
        Химера вошла следом. Мутант несколько секунд глядел на лежащие вокруг тела, переводя взгляд то на Болотника, то на Спама.
        - Сожри их! - Биргвид отбежал к дальней стене просторной комнаты и замер так, чтобы между ним и химерой находился прикрученный к полу металлический стол. - Я невкусный.
        В глазах Биргвида полыхнуло пламя преисподней. Он отпрыгнул к стене, но химера уже перешла в стелс-режим. Сталкер остановился, водя стволом пистолета из стороны в сторону. Он пытался уловить хотя бы какой-то звук, колыхание воздуха или дыхание смертоносного мутанта. Но в комнате было тихо.
        Биргвид извлёк из кармана свой стилет, зажав его между пальцев левой руки. Правая, с пистолетом, рассекла воздух, и он выстрелил, как ему показалось, услышав шаги.
        Всполох огня осветил пустые стеллажи, и в следующее мгновение пуля попала в цель. Всё-таки интуиция у Биргвида была потрясающей.
        Химера взревела, и, отпружинив от стены, набросилась на жертву. Одновременно с этим, издав хищное рычание, сталкер отпрыгнул в сторону, и мутант налетел на стол.
        Упав на пол, Биргвид несколько раз выстрелил химере в висок.
        Пригнув голову к полу, монстр замер на пару мгновений, дожидаясь, пока кровообращение восстановится. Эти секунды оказались для Биргвида шансом на спасение. Несколько мгновений, и он уже достиг двери.
        Химера подняла безразличный взгляд на беглеца, когда тот схватился за дверной косяк, и молниеносно атаковала. Глаза мутанта сверкнули багрянцем, когда мощные лапы взметнулись над обречённой жертвой.

* * *
        Как бы нам ни хотелось учиться на чужих ошибках, через все в жизни приходится проходить самим. Это такой процесс взросления, что ли.
        Сначала ты - новичок, держащий в руках ПМ и боящийся собственной тени, но стоит раз перебороть себя, и ты становишься на ступень выше, шагая по лестнице жизни. Вот ты стреляешь, борешься с псевдопсом или пытаешься выбраться из аномалии. В этот момент ты либо погибнешь, либо станешь другим. Каждый бой, каждый выстрел меняет человека. И ты делаешь новый шаг.
        Следующий шаг уже сложнее, но награда больше - ты начинаешь понимать свое место в пищевой цепочке Зоны. Как ребенок по мере взросления проходит через ряд кризисов, человек в Зоне должен пройти все этапы становления, иначе - смерть. Если ты побывал в «лагере новичков» и сразу же отправился в ходку на Озеро, пропуская одну из ступеней, то все может пойти не так. Ты просто не будешь знать, что делать, и интуиция, которая взрослела в тебе от боя к бою, подведет. Именно поэтому человек должен сам пройти через всё, ошибиться и найти свой путь.
        Я прошел этот путь до конца. Сначала новичок, потом - опытный военсталкер, а теперь - смертник. Может, и последний этап был испытанием - решающей преградой на пути к новой ступени.
        Глупая философия, конечно. Смахивает чем-то на сектантскую, но какие еще идеи возникнут у вас, если над головой свистят пули…
        Разномастные стволы зарокотали уже совсем близко, и я едва успел протиснуться в небольшой просвет между массивной дверью и стеной.
        Изнутри здание чем-то напоминало заводской цех - выкрашенные до половины в зеленый цвет стены с облупившейся штукатуркой, непонятные станки по обе стороны длинного, извилистого коридора, и тишина…
        Мертвая тишина, изредка прерываемая скрежетом неплотно закрытых окон…
        Со стороны входа послышались голоса, и я ускорил шаг. Уже на бегу принялся дёргать ручки дверей, расположенных по обе стороны коридора, пытаясь найти укрытие, но всюду было заперто.
        Наконец, достиг последней пары дверей, толкнул сперва одну, а потом и вторую. Правая не открылась, а за левой, металлической, обнаружилась комната, уставленная множеством компьютерных мониторов, гудящих системных блоков, заваленная мотками проводов в руку толщиной.
        Кровь из простреленного бока текла на пол, и с каждой каплей потерянной крови становилось всё тяжелее передвигаться.
        Я захлопнул дверь, щёлкнул внутренней задвижкой и плюхнулся на пол, прижавшись щекой к холодному металлу.
        Мы это сделали… Всё как говорил Монгол. Надев пояса с артефактными сборками, вошли в аномальное поле. Сначала Хусаинов, затем - я. Прошли через аномалии так, словно их и не было, и уже через полтора часа были на Проклятой Топи. Нас там ждали, что неудивительно, и тут же начали стрелять, правда, всё больше мазали, а вот Монгол был дьявольски точен. Двоих или троих он убил прежде, чем мы заняли достойную позицию, потом ещё одного то ли убил, то ли тяжело ранил. В горячке неравного и явно самоубийственного боя мы потерялись. Я вбежал в одно здание с толпой преследователей на хвосте, Хусаинов же - в другое. Только оказавшись в помещении, я понял, что меня подстрелили. Несколько пуль вошли в живот чуть повыше пояса с артефактами, и теперь из ран на пол вытекала кровь. Так я и оказался в этой комнате и, заперев за собой дверь, принялся прислушиваться к собственным ощущениям. Артефакты определённо работали, пытались вылечить меня, но не могли. Прежде мне доводилось видеть, как затягиваются колото-резаные раны, а вот излечения от пулевых не видел ни разу.
        Да и дьявол с этими ранами. Меня сейчас куда больше интересовала увешанная мониторами стена. По белому и чёрному фону ползли контрастирующие с ним буквы. Сощурился и прочёл:
        «Старшой: Не убивайте их. Биргвид велел дождаться его».
        Чуть ниже значилось:
        «Иванов: Убейте! К чёрту Биргвида!»
        Вот, значит, откуда идёт управление сталкерской сетью. А мне дули в уши, что сетью рулят ребята из ЦРУ. Нет же! Всё те же Хозяева заправляют лавочкой.
        Я медленно прошел через зал, уселся в одно из кресел и принялся знакомиться с функционалом станции. Конечно же, в обилии пультов управления запутался тут же, поняв лишь, что на мониторы ведётся трансляция всех событий сталкерской сети, и при желании можно отследить, кто и откуда отправлял то или иное сообщение. Теперь понятно, как Иванов и иже с ним постоянно находили нужных им сталкеров и почему почти год не могли отследить беглого психопата Максима Зверева, у которого не было кпк, а значит, и доступа в сеть.
        Вот так просто я оказался в святая святых Хозяев, в центре управления сталкерской сетью. Мог ли предположить Иванов, что двое сталкеров пройдут через аномальные поля в его лагерь, пробьются через охрану и попадут сюда? Конечно, нет. О таком не мог помыслить и я. Цепь случайностей и удивительных совпадений привела меня в эту бронированную комнату. Случайностей ли?
        Ожил наушник переговорника, но я смог различить лишь шипение. Похоже, в этом помещении радиосвязь экранировалась.
        Сняв наушник, принялся искать на пульте управления нужные кнопки.
        Несколько кликов, и на ближайшем мониторе высветилось: «Поиск по сети. Задайте позывной сталкера». Я впечатал: «Монгол», щёлкнул «Enter» и принялся ждать. Несколько секунд на мониторе высвечивался анимированный значок с песочными часами, потом высветилось сообщение: «Сталкер обнаружен. Выберите действие». Пробежался взглядом по кнопкам ниже: «Связаться», «История сообщений», «Найти на карте».
        Я кликнул курсором мыши по первой кнопке и впечатал в открывшемся окне: «Монгол, это Жура. Я жив». Нажал «Отправить» и принялся ждать. Ответ пришел через пару минут: «Не высовывайся».
        Я и не собирался. Под дверью караулили вооруженные до зубов люди Хозяев. Будь на моём месте Спам, он наверняка нашел бы способ связаться со всеми сталкерами Зоны, с военными, уничтожил бы эту адскую машину, на деле являющуюся станцией слежения.
        Но я совершенно не разбирался в компьютерах. Зря бойцы Хозяев боялись моего нахождения в этом зале. От сталкера Журы проблем им было меньше, чем от котёнка. Нассать на клавиатуру - пожалуйста, а вот сделать что-то ещё - нет. От обиды хотелось кричать, но сил уже не оставалось. В последние секунды, отстучав Монголу: «Я ранен», понял, что погружаюсь в забытье.
        Когда услышал голоса, уже не мог различить реальность и бред.
        - Жура, - чей-то окрик заставил меня поднять голову и оглядеться.
        У двери, опершись на спинку кресла, стоял Анатолий Шилов, учёный, погибший по моей вине несколько месяцев назад. Его окровавленные губы разжались, и я услышал слабый шепот.
        - Не умирайте, Александр, - голос Шилова эхом отразился от сводов зала управления, усилился. - Вам еще рано.
        - Мне давно пора умереть, - я улыбнулся, чувствуя на губах солоноватый привкус крови. - Вы бы отошли, профессор. Я хочу выйти. Там свет. Вы свет загораживаете.
        Призрачная фигура мотнула головой.
        - Нет, Александр, не отойду. Я не позволю вам идти туда. Вы ещё многое не сделали. Ты еще многое не сделал.
        - Зона меня прощает?
        - Не в Зоне дело. Ты, - упирая на «ы», произнёс Шилов, - не должен сейчас умирать, и все поймешь, когда придет время.
        - Но я не могу! - с яростью ударил кулаком об пол, разбрызгивая кровь.
        - Ты можешь. Ты способен на многое. Верь мне.
        - Но… - Я поднялся на четвереньки и попытался дотянуться до кресла. - Но я не могу. Правда, не могу…
        - От тебя это не зависит. Ты можешь плакать, твердить, что нет сил бороться, но для тебя все закончится не сейчас. Были противники и посерьёзней, а тут всего-то старуха с косой… Нет же, не сейчас! Тебе нельзя умирать. Впереди - важные свершения. Ты ведь чувствуешь, что незримо тебя оберегают они?
        - Кто - «они»? Да кто оберегает-то?! Зона? Бог и ангелы? Что за…
        - Тише, - Шилов прервал меня на полуслове. - Не надо так об ангелах. Так ведь можно обидеть твоего хранителя.
        - Химеру, - я понимающе улыбнулся. - Ты про мутанта?
        - Мутанта… И про мутанта тоже. Просто поверь мне и выслушай.
        - Зачем?! - я вновь растянулся на полу, запрокинул голову и засмеялся. - Я беседую с призраком, истекая кровью, черт-те где. Зачем я должен тебя слушать?
        - Так надо.
        - Кому надо?! Кому?!
        Шилов не отвечал. Он пристально смотрел на меня, и во взгляде читалось не то отвращение, не то разочарование.
        Ну да, ведь я не оправдал его надежд. Его и прочих, живых и мёртвых. Я не герой! Когда-то давно сын Монгола, мутант Моро говорил мне, что за мной идут мёртвые. Один-таки пришел. И что я ему могу сказать? Что хочу побыстрее двинуться к свету и устал мучиться?
        - Ответь мне, почему я должен тебя слушать? Почему так надо?
        - Я не могу тебе ответить, - Шилов отпустил спинку кресла, разведя руки в разные стороны, и слух резанул скрип колесиков.
        Кресло медленно катилось ко мне, увязая в кровавой луже.
        - А кто может сказать?
        - Ты сам, - Шилов глубоко вздохнул, и я увидел, как свет от дверного проема просачивается сквозь него - через еле заметные пулевые отверстия. - Смерть - не выход, Жура. Если ты думаешь, что после смерти твой путь закончится, то ошибаешься. Ты должен жить. Так надо.
        - Просто потому, что еще никто из сталкеров не хотел умереть по своей воле?
        - Многие хотели, - Шилов присел на корточки. - И многие умерли. Сейчас ты не понимаешь, о чем наш разговор. Верно? Тебе кажется, что это всего лишь бредовые рассуждения призрака. Так?
        - Да, верно.
        - Так вот, Жура. Во всем, что я тебе сказал, есть смысл. Ты не случайно попал в Зону. Не случайно потерял друзей, и уж совсем не случайно оказался здесь. Это твоя судьба. И слушать мои рассуждения - тоже твоя судьба.
        - А как же судьба, которую человек вершит сам?
        - Вот ты и вершишь её сейчас, разговаривая со мной.
        - А ты - мой внутренний голос или и впрямь призрак?
        - Или продукт болевого шока… Но это не важно. Просто прежде, чем идти на свет и облегчать себе участь, подумай о тех, кто тебе дорог. Им нужна помощь, им нужен герой.
        - Значит, у меня и выбора-то нет, нужно жить… Вот так всё просто?
        - Все в этом мире гораздо проще, чем кажется, Жура.
        Шилов шагнул к двери и растворился на фоне нестерпимого света…
        А потом я вновь впал в забытье…
        Слепящий свет исчез так же, как и появился. Я просто вынырнул из кошмарного видения, но неприятный осадок остался. Словно человек, вышедший из ледяной воды, все еще чувствовал ее холод.
        Черт возьми, и почему все это со мной?
        Судьба, говоришь? Выбор? Нужен герой? Будет им герой!
        Я привстал и вслушался в доносящиеся снаружи звуки. Ничего, кроме мерного гудения сервера, не было слышно.
        Обо мне забыли? Решили, что сам отопру дверь?
        Я развернулся к экрану и машинально прочел первые строчки, возникшие в поле с заголовком «Массовые сообщения»: «Нас атакует химера. Требуется помощь. ВОИН. Протокол 9».
        До меня с трудом дошел смысл краткого послания - мои преследователи были только что атакованы химерой. Ангел-хранитель появился как раз тогда, когда понадобился мне.
        А вы еще говорите - судьба…
        Превозмогая боль во всем теле, я доковылял до двери и нажал на кнопку разблокировки. Будь что будет! Если Шилов сказал, что такова моя судьба - поверю ему. Дверь приоткрылась, и я увидел изрешеченные пулями стены и несколько трупов в дальнем конце коридора. Определенно, это была работа химеры. Но как мутант проник за охраняемый периметр? Как миновал все посты и минные поля? Или это и впрямь мой ангел-хранитель, который всегда сидит за правым плечом?
        Кстати, о плече. Я глядел на обезглавленное тело адептовца, на плече которого висел «калашников». Мой вчерашний противник даже не успел отреагировать, когда проворный мутант…
        - Вот черт!
        Я отпрыгнул к стене, едва не наступив на окровавленную голову. Как бы много я ни пережил в Зоне, для меня никогда не были в порядке вещей катающиеся по полу человеческие головы.
        Черт. Вот ведь не повезло людям. Ну да ладно, не мне их жалеть.
        Я приблизился к обезглавленному противнику, снял с его плеча автомат, и, расстегнув замок, повесил себе на плечо увешанный артефактами ремень. Мертвецу артефакты все равно были ни к чему, а вот мне с такими ранениями они не повредят.
        Да и ранения оказались опаснее, чем я думал. Только теперь, надевая на себя ремень мертвеца, я заметил, что помимо ног осколки зацепили живот и грудь. Вот о каком болевом шоке говорил Шилов. Видно, даже его появление - результат нечеловеческой боли, которую мозг старательно скрыл от меня.
        В такие моменты поневоле начинаешь чувствовать себя счастливчиком. За годы сталкерства я повидал многое. Были те, кто выбирался из аномалий или выживал после встреч с опасными мутантами. Возвращались и с того света, как Монгол и его бесноватый сынишка Рамиль. Но я переплюнул их всех. Вот так-то, господа. В меня стреляли, швыряли гранату, а я живой!
        Усмехнулся собственным мыслям. И впрямь, за последние несколько дней я без особого труда убил больше врагов, чем многие сталкеры - за всю свою короткую жизнь. А еще я несколько раз побывал в гостях у смерти - и вернулся. Везунчик Жура - что уж тут сказать, прямо как «везунчик Спам» и чертовски везучий Монгол.
        И все же особой радости я не испытывал. Несмотря на то, что ситуация складывалась в мою пользу, нехорошее предчувствие не оставляло.
        Что-то должно было случиться.
        А тут еще эти артефакты…
        Я выгнулся дугой, ощущая, как полтора десятка «серпов» и «высверков» залечивают раны. Одна за другой выпали из кровоточащих отверстий три пули, гулко звякнув об пол, и я почувствовал, как кожа в местах ранений натягивается.
        Раны зарастали просто-таки моментально. Причем даже разрез на шее исчез, словно его не было.
        Ощущение было примерно то же, как если бы твою кожу скручивали в тугой узел, срывая с костей, но делать было нечего. Приходилось ждать.
        Не сумевшие спасти своего обладателя, артефакты сейчас усиленно лечили меня, и когда через минуту жжение закончилось, я не почувствовал никакой боли. Словно в один момент все болячки прошли. А еще появился дикий голод, я хотел есть: картошку, котлеты, жареную курочку, макароны по-флотски… Настоящего, вкусного и побольше. Как рассказывал мне давний друг Мишка Верещагин, таким эффектом обладал один из артефактов - чрезвычайно редкий и жутко фонящий, но вместе с «серпом» работающий как батарейка для организма. «Как после наркотиков, пробивает на еду», - заметил Верещагин, ни разу не употреблявший «дурь», убеждая меня, человека, также не знакомого с этой гадостью.
        Ведь если вдуматься - для чего мы едим? Чтобы получить энергию. А тут вот она, энергия, - в прямом виде поступает в организм. Казалось бы, наоборот, должен был расхотеть есть.
        Осмотрев затянувшиеся раны, я проверил трофейный «калаш», вынул из разгрузочного жилета мертвеца дополнительные магазины с патронами и пошел к выходу.
        Я снова хотел жить. Не было больше ни апатии, ни боли. Вернув себе силы, я был готов горы свернуть. Всё познается в сравнении. Впервые за последние несколько дней я дышал, и вздохи не отдавались болью во всем теле.
        Я шел по коридору к единственной двери, ведущей наружу. Но это не был тоннель со светом в конце оного. Мне предстоял другой путь. Путь, который выбрал сам. Я сделал этот выбор.
        Внезапно один из лежащих в коридоре адептовцев пошевелился.
        Выставив перед собой автомат, я медленно приблизился к нему.
        Человек лежал, привалившись к измазанной кровью стене. Тело его было рассечено от правого предплечья до солнечного сплетения, но он все еще был жив.
        Как и я, он отчаянно хватался за существование, и мне почему-то стало жаль сталкера. Может, дело было в этом сходстве? А может, я просто снова стал тем Журой, каким был до знакомства со Спамом и Монголом…
        Аккуратно обойдя умирающего противника, я продолжил путь.
        Дверь…
        А за дверью - свежий воздух, робкие лучи солнца, едва заметно скользящие по заиндевелой траве. Там - жизнь.
        Я старался как можно быстрее выбраться из этого здания, ставшего склепом для стольких людей. Пытался откреститься от всего, что здесь произошло.
        Только вперед, к двери… и наружу.
        Шаги уже не отдавались эхом. Теперь я шел по залитому кровью полу.
        Вот до двери остается несколько шагов. Вот и выход…
        Ударом ноги я распахнул дверь и оказался на улице.
        Тонущий в тумане двор бывшей метеостанции, ставшей лагерем для воинов Адепта, был пуст. Пуст, словно никого не было здесь. Ни одной живой души. Только я.
        Поудобнее перехватив автомат, спустился с крыльца и медленно пошел вдоль бетонных швеллеров, у которых пару часов назад разворачивался бой.
        Только теперь, при дневном свете, я смог понять, чем был когда-то этот лагерь - определенно метеостанцией. Вот и вышки, переделанные под наблюдательные посты, когда-то выполняли совсем иные функции.
        Я взглянул влево, где за невысоким ограждением была видна серебрящаяся в первых рассветных лучах река. Справа же тянулись в два ряда мрачные бетонные короба домов, долгое время бывших укрытием для сафари сильных мира сего.
        Как же долго я не был в этих местах.
        Помнится, в последний раз я проходил вдоль реки очень давно. Любопытство взяло верх. Перебравшись через ограждение, я оказался на заросшем бурьяном склоне, под которым, метрах в десяти, бурлила речная вода, омывая перевернутую баржу. Со временем быстрые воды нанесли ила и мусора, и сейчас большая часть баржи была погребена под этой горой, напоминая врезающийся в водную гладь островок.
        Почти сразу я увидел и аномалию, отшвырнувшую баржу так далеко - огромный «Трамплин», шириной в половину реки.
        Аномалия возникла прямо над речной гладью, и время от времени я замечал, как с шипением разлетались веером брызг поднявшиеся слишком высоко волны.
        Неман… За годы, что я провел в Зоне, мне ни разу не доводилось наблюдать за рекой с такого ракурса. Ни разу я не видел эту странную баржу, опрокинутую мощнейшей аномалией.
        Только теперь я почувствовал всю мощь Зоны. Одно дело, когда аномалии опрокидывают броневики вроде «Тигра», и совсем другое - баржа весом под двести тонн, если не больше.
        А потом взгляд уловил размещенный на берегу, прямо под обрывом, генератор, толстые кабели которого вели к основному комплексу.
        Я глубоко вздохнул и снова обратил взгляд на баржу. Что-то в этой затянутой илом посудине было не так. Что-то не давало мне покоя.
        Несколько минут неотрывно смотрел на колышущуюся траву и, наконец, понял, что меня насторожило. От баржи в сторону обрыва перемещалась полупрозрачная фигура химеры.
        Я похолодел от ужаса, глядя, как мутант взбирается по отвесному склону, и обернулся к лагерю, чтобы вновь бежать в укрытие, но увиденное заставило напрочь забыть о мутанте. В нескольких десятках метров от меня стоял Иванов, облаченный в комбез военного сталкера.
        Но это не было видение.
        - Привет, парень, - он улыбнулся. - А я уж думал, что ты умер.
        - Я был о тебе такого же мнения.
        - Ну, я-то как раз жив, - глаза стекольщика сверкнули.
        Он еще крепче сжал приклад автомата и шагнул в мою сторону. Что и говорить, я не был готов к поединку. «Калашников» висел на плече, и теоретически я мог дотянуться до него раньше, чем Иванов выстрелил бы.
        Вот только на практике это могло и не сработать.
        - А вот как тебе удалось выжить, парень? - он оглядел разбросанные по двору тела адептовцев.
        - Я везучий.
        - Ах, ну да. Везунчик Жура. Почти как везунчик Спам. Я вижу, с момента нашей последней встречи ты успел подлечиться. Раны затянулись, верно?
        - Затянулись, - я кивнул. - Зона меня бережет.
        - Зона? - губы Виктора тронула улыбка. - Зона играет с тобой, как и я. Ты для неё - очередная игрушка. Думаешь, мразь, тебя невозможно убить?
        Сталкер шагнул в сторону и нажал на спусковой крючок.
        Тяжелые пули ударили мне в грудь, и я отлетел к самому обрыву. Но боли не было. Я не почувствовал, как свинец входит в тело, и понял почему - артефакты остановили пули.
        Это могло показаться невероятным, но висящая на поясе сборка сделала свое дело.
        - Ты такой же, как и все, - голос Иванова отразился эхом.
        Он приближался, держа автомат в правой руке, левой он извлек из-за голенища нож. Он действительно был уверен, что тяжело ранил меня. Ну, что ж, пусть верит в это…
        Я перевернулся на спину и что было сил ударил противника ногами в живот, перекидывая через себя.
        Иванов вскрикнул, выронил автомат и скрылся за кромкой обрыва. Вот так-то, сволочь!
        Серебристое лезвие ножа, словно ткань, распарывало мягкую глину склона. Висящий над пропастью человек сжимал рукоять клинка, но силы покидали его. Подняв голову, он с яростью взглянул на меня и рывком подтянул тело вверх.
        Ухватившись за торчащий из земли корень, Иванов выбрался наверх, и только теперь позволил себе отдышаться.
        Я тем временем снял «калаш» с предохранителя и направил его в сторону сталкера.
        - Тварь! - Иванов катался по траве. - Я тебя прирежу!
        Повинуясь ярости, он вскочил на ноги, но тут же замер.
        - Каково знать, что сейчас умрешь? - я шагнул навстречу противнику. - Подумай об этом, потому что сейчас я убью тебя.
        - И почему же? - Виктор, не опуская ножа, двигался по краю обрыва.
        - Выбирай любую из причин: потому, что ты убил моих друзей, потому, что ты с помощью секты «Ветер» убивал сталкеров, потому, что ты служишь Хозяевам.
        - А кто из нас святой, капитан Журавлёв? Может быть, ты?
        Лишенный оружия, Иванов все еще был чертовски опасен, вот только былой азарт пропал.
        - Ну что, парень, кишка тонка выстрелить? - Он прищурился и поглядел на меня.
        Я лишь отрицательно покачал головой.
        - Так и знал. Ты не убийца!
        - Я - нет, - мой голос сделался холодным и отчуждённым. - Тебя убьёт Зона. Как там говорили твои сектанты «Ветра»? Зона - это химера?
        Мутант появился между мной и Ивановым неожиданно, словно материализовался из воздуха. Большая, мощная кошка с лоснящейся чёрной шерстью и перекатывающимися буграми мышц. Самый опасный мутант Зоны, орудие смерти…
        Глаза Иванова сузились. Он перекатился в сторону, выхватил нож и приготовился к атаке, но химера не спешила.
        - Давай! - крикнул сталкер. - Я порежу твою зверюгу!
        Мы с мутантом стояли, глядя на униженного и испуганного предателя. Только сейчас я понял, какие мы с ним разные…
        Не дожидаясь, пока мутант и человек сцепятся, я поднял автомат, перевёл на одиночные и выстрелил.
        Череп Иванова разлетелся на части, словно брошенный оземь спелый арбуз.
        Химеру окатило кровью. Мутант рыкнул, повернулся в мою сторону, но, вопреки опасениям, не напал. Мне думалось, что химера тут же бросится на меня или кинется глодать обезглавленного человека, но мутант лишь фыркнул и отошел, чтобы не запачкаться в крови покойника.
        - Тебе тоже кажется, что он был насквозь гнилой? - дрогнувшим голосом выдал я неуместную шутку и с опаской поглядел на химеру.
        Мутант, не мигая, смотрел на меня своими серыми глазами. И в этих глазах я увидел что-то до боли знакомое.
        Не знаю, верите ли вы в переселение душ, но я словно во второй раз взглянул в глаза старому другу - погибшему по моей вине профессору Шилову. Невыразимая тоска сменилась в этом взгляде облегчением, и я вдруг разрыдался, опустившись перед химерой на колени.
        Зверюга медленно подошла ко мне, нависла, дыша смрадом и смертью из разверстой пасти, а потом вдруг провела шершавым языком по моей непокрытой голове, как делает мать-кошка, успокаивая шумного котёнка.
        Я плакал, а перед моими глазами проносились последние годы жизни, перетянутые колючей проволокой судьбы. Но этот рассвет я встречал не так, как прежние, потому что это был первый рассвет новой надежды, которая рождалась в этот момент.
        Всходило солнце, алое, как кровь, которой сегодня обагрилась земля. Первые робкие лучи скользили по остовам машин и мрачным коробам зданий, подтаивал снег.
        Я вытер лицо руками, подошел к обрыву и долго вглядывался в блестящую на солнце речную гладь.
        Вот, значит, для чего Зона выбрала меня. Вот, значит, для чего вернула к жизни. Чтобы показать, что никто из сгинувших сталкеров не умирает, а продолжает жить в каждой клеточке огромной Зоны, в каждом животном и каждом растении, что умирая, сталкеры становятся частью единого целого. А Шилов был сталкером! Более честным и верным долгу, чем я.
        Кто-то говорит, что Зона - это раковая опухоль нашего мира. Возможно. Ведь только когда появляется болезнь, мы задумываемся о своём здоровье.
        Так и до появления Зоны мир, раздираемый войной, не замечал проблем.
        Зона сплотила всех, объединила в одно целое.
        И всё же я склоняюсь к тому, что зона вовсе не болезнь, а скорее напоминание нам, людям, что именно человек - опаснейшее и наиболее страшное существо на планете.
        Зона позволила мне пройти этот путь, чтобы однажды я вернул всё на круги своя, ведь всё когда-нибудь возвращается на свои места.
        Когда к обрыву выбежал Монгол, я даже не успел крикнуть, предупредить его о мутанте. Но он, похоже, ничуть не удивился. Прошел мимо притихшей, лежащей на снегу зверюги, проводившей татарина безразличным взглядом, и обнял меня.
        - Жура! Как же я рад, что ты выжил.
        Он обернулся к химере, улыбнулся:
        - Познакомился с Барсиком?
        Я нервно хохотнул:
        - Это ты про мутанта?
        Хусаинов кивнул:
        - Если бы не он, нас с тобой убили бы тут.
        Я безвольно опустился на притоптанный снег, закрыл лицо ладонями. Монгол присел на корточки рядом:
        - Ты чего, старик?
        - Я думал, эта зверюга меня растерзает.
        - Да нет, не бойся. Барсик добрый. Я его год назад подобрал по ту сторону Рубежа. Маленького, напуганного, голодного. Взял себе, выкормил. А потом, по осени, привёл к Болотнику, чтобы Барсик ему дом охранял. Вместо собаки. Помнишь, у него был псевдопёс, Скунс? Пса ещё люди Иванова убили…
        Я кивнул. Нервный тремор постепенно отпускал.
        - Так вот, - продолжил Хусаинов, - Барсик, видать, за Болотником и Ромкой увязался и сюда пришел…
        - Или Зона его направила.
        - Может, и Зона, - Монгол согласно кивнул.
        - Точно, Зона… - Я взглянул на химеру, развалившуюся подле нас. - Там, в здании, сервера сталкерской сети. Очередная случайность, которая вовсе не случайность, что мы их нашли. Вся сеть - просто способ слежки за сталкерами. Наверное, нужно взорвать…
        Монгол согласно кивнул:
        - В принципе, как любая сеть. Давай поищем взрывчатку и подорвём к едрене фене. А Барсик нас покараулит.
        Мы поднялись и тяжело пошли к зданиям Проклятой Топи. Всюду лежали изодранные когтями мутантов тела. Я не проверял, но был уверен, что у большинства из покойников на шее обнаружился бы жетон с индивидуальным номером, а на правой руке между большим и указательным пальцем - татуировка в виде пересекающихся линий.
        Хозяева за одни сутки лишились почти всего - секты «Ветер», бойцов проекта «Воин», псионика Дугина и Проклятой Топи.
        Все совпадения сошлись, сложились в строгую и логичную картину судьбы. Я должен был оказаться здесь, в финальной точке. А может, это вовсе не финал?

* * *
        Ранним февральским утром на окраине города Надеждинска появился армейский «Тигр». Двое крепких мужчин вытащили из салона завёрнутое в тряпки тело, двое других принесли лопаты.
        Позже подъехала вторая машина - помятая, ржавая «Нива». Приехавшие поочередно брались за лопаты и копали могилу.
        Старый поэт и проводник Поляков утирал слёзы уголком замусоленного платка, сталкеры молчали. Наконец, могила была готова, и тело аккуратно поместили в неё. Подошел Монгол, долго стоял над разверстой ямой, потом бросил в могилу два автоматных патрона и махнул:
        - Закапывайте.
        Мы со Спамом принялись орудовать лопатами. Глядя на этот мучительный процесс, Монгол обратился к стоящему у «Тигра» человеку в военной форме:
        - Спасибо, капитан, что разрешил похоронить сына здесь.
        Калинин скупо кивнул.
        - Он не должен покоиться в земле Зоны, ты ведь понимаешь…
        - Я понимаю, - капитан хлопнул Монгола по плечу и двинулся к полузасыпанной могиле, приняв из моих рук лопату.
        - А что за патроны? - поинтересовался я потом у Спама.
        - В знак того, что Иванов и Биргвид, превратившие парня в монстра, мертвы.
        Когда над могилой вырос небольшой холмик, пришло время прощаться. Мы со Спамом и Калининым сели в «Тигр». Монгол ещё о чём-то переговаривался с Поляковым.
        Неторопливый водитель - худощавый, рыжий пулемётчик с блокпоста Калинина - приоткрыл дверь и позвал:
        - Быстрее, сталкер, времени мало.
        Монгол попрощался с Поляковым, вопреки сталкерской традиции пожав проводнику руку, и сел в машину.
        - Поехали, - скомандовал Калинин и хлопнул водителя по плечу. «Тигр» качнулся на ухабах, в зеркале обратного обзора поплыл сиротливый, одинокий старик Поляков на фоне ржавой «Нивы».
        - Те флешки, что вы нашли на Проклятой Топи и в лагере «Ветра», дошли до руководства Рубежа, - сообщил Калинин, когда машина мчалась по полупустым улицам Надеждинска к блокпосту. - Сегодня берём Стеценко как пособника Хозяев. Глава Рубежа предлагает вам всем переходить на службу к нему, в военсталкеры. Говорит, такие ребята, как вы, сейчас нужны. На следующей неделе начнётся первая войсковая операция в прилегающих к линии Рубежа районах. Будут отлавливать пособников Иванова. В перспективе генерал Заречный хочет наладить контакт со сталкерскими кланами и вместе ударить по «Легиону».
        - Убьют его, - только и сказал Монгол. - Таких идейных либо сминают, либо убивают. Его не сомнут, слишком силён. А вот убить - запросто. Ты ему при встрече скажи, что в военсталкеры мы, конечно, не пойдём, но в случае чего у Заречного есть союзники в Зоне.
        Калинин кивнул.
        - Герои всегда платят самую страшную цену, - подытожил Монгол, глядя на проплывающее за окном броневика здание бара, со стены которого на сталкера смотрел он сам - небритый, лукаво прищурившийся. - Самую страшную цену…

* * *
        Восемь часов спустя. Закрытый город Надеждинск
        Заместитель командира Рубежа генерал Стеценко шел к двери на согнутых, ватных ногах. Знал ведь, что так всё закончится.
        - Откройте! - повторил голос за дверью.
        Генерал сделал ещё шаг и остановился, оглядывая свой кабинет. Трое безродных сталкеров посмели встать у него на пути, а теперь - всё… Конец…
        Стеценко обхватил голову руками. Для его мечты о власти наступал последний день. Сейчас он, словно жители Помпеи, метался по кабинету в поисках спасения, но стук в дверь не оставлял шансов. Генерал обернулся, скользнул взглядом по столу, на котором лежала кобура с табельным пистолетом, но тут же отвёл глаза.
        Кого он обманывал? Для него подобное решение проблемы было слишком страшным. Пусть лучше в тюрьму, в застенки спецслужб. Пусть лучше расстрел при попытке к бегству, чем позорный выстрел себе в висок.
        Нет, не таков Валерий Стеценко.
        - Генерал, немедленно откройте! - голос за дверью стал громче, и хозяин кабинета услышал, как в коридоре затопало множество ног.
        Он метнулся к окну. В одно мгновение вся неуверенность прошла. Метнулся и взглянул вниз, на озарённый заходящим солнцем двор. Никого. Идеальный побег идеального преступника.
        В голове вновь закрутились прилипчивые мысли.
        Нет, не побег. Есть куда более элегантное решение. Стеценко бросился к компьютеру, напечатал небольшое сообщение и щёлкнул по кнопке «Отправить».
        Программа сталкерской сети выдала ответ: «Нет соединения с сервером».
        Вновь ввод данных. Ответ повторился в точности. Да что творится с этой сетью? Неужто сервер на Проклятой Топи вышел из строя?
        Стеценко свернул окно с программой, принялся водить пальцем по тачпаду ноутбука. На рабочем столе открыл папку «Шаров». В ней - два документа. Оба выделил и щёлкнул по кнопке «Delete». Даже если его возьмут, никто не должен узнать, что именно генерал Стеценко под псевдонимом Шаров написал книгу «Зона, как она есть» и готовил к печати вторую - «Как стать сталкером?». За талантливо написанную агитку о Зоне Хозяева были весьма благодарны, а руководство Рубежа может и в расход пустить.
        Ещё один щелчок по клавиатуре. На мониторе возникло сообщение: «Отформатировать жесткий диск? В этом случае все данные будут стёрты».
        - Да! Да, отформатировать! - Стеценко с яростью заколотил по клавиатуре.
        - Генерал, мы вынуждены взломать дверь, - послышалась возня, и до Стеценко долетела очередная фраза: - Давайте.
        Лязгнул замок, хрустнула дверная коробка, и в комнату вбежали трое.
        Не осознавая собственной реакции, Валерий Дмитриевич схватился за лежащую на столе кобуру, выдернул из неё пистолет и выстрелил от стола, снизу вверх. В ответ рявкнул «Грач», и три пули развернули Стеценко к окну.
        В глаза генералу ударил слепящий свет заходящего солнца - последняя попытка светила зацепиться за острую кромку горизонта…
        - Нужен врач!.. - донеслось до него сквозь нарастающий гул пульсирующей крови, и в следующее мгновение генерал упал на ковёр, роняя кресло и переворачивая ноутбук с надписью «В настоящее время форматирование невозможно» посреди экрана.
        Над Стеценко суетились люди, пытаясь помочь, но стрелявший был дьявольски точен. Сейчас стрелок тоже навис над ним, и, на миг вырвавшись из бреда, Генерал его узнал.
        - Хозяин… - прошептал он, указывая на своего убийцу. - Это он… он… он виноват…
        - Что он сказал? - один из офицеров потянулся к умирающему.
        - Ничего. Предсмертный бред, - седовласый офицер Рубежа, прибывший из Москвы для задержания Стеценко, отправил пистолет обратно в кобуру.
        - Хозяин… - вновь прохрипел умирающий, и его голос сорвался на свист.
        Стеценко в последний раз взглянул на убийцу и окунулся во тьму…
        - Вы зачем стреляли? - капитан Калинин, один из участвовавших в захвате бойцов, с недоверием поглядел на офицера.
        - Я? - тот удивлённо поднял брови, словно обращались не к нему. - Я защищал своих подчинённых, - мурлыкающе, тем же тоном, что и в телефонных разговорах с Ивановым, сообщил он. - Если у вас есть какие-то претензии, капитан, то прошу обращаться к моему начальству.
        - А я обращусь, - Калинин покосился на покоящийся в кобуре офицера пистолет. - Завтра же генерал-майор Заречный обо всём узнает.
        Офицер чуть заметно улыбнулся. Он-то знал, что никто не станет связываться с ним из-за перестрелки с предателем, равно как никто и никогда не узнает о его связи со Стеценко, Ивановым, Биргвидом.
        Хозяин пожертвовал пешками, но сумел получить куда большее - доверие начальства. Пройдёт не больше года, и дряхлеющий генерал-майор Константин Заречный уйдёт в отставку, как и обещал. Президент проводит старика на покой, нацепит на потёртый пиджак пару орденов, а вместо отставника назначит руководителем Рубежа его.
        Хозяин остановился в конце коридора. Суетились, бегая мимо него, бойцы в форме и врачи, что-то кричали в кабинете генерала комендант Надеждинска и психованный капитан Калинин.
        - Даже когда твой мир рушится, - проговорил он, проходя мимо висящего в вестибюле зеркала, - это лишь повод построить на его фундаменте новый мир.
        И вышел из здания.
        Справочная информация (Из книги Захара Причастного «В ад и обратно»)
        Данные предоставлены сотрудниками НИИ Аномалистики Российской академии наук
        МУТАНТЫ:
        Химера - существо семейства кошачьих. Класса млекопитающие, отряда хищные. Внешне имеет сходство с пантерой. Рост взрослой особи может достигать 1,6 м в холке, вес - 740 кг. Существо очень подвижно. Благодаря системе дублированных органов смертельно ранить химеру крайне сложно. Процесс регенерации тканей занимает в среднем 5 -7 минут при тяжелых ранениях и 2 -1,5 минуты при ранениях легкой и средней тяжести. Для уничтожения данного мутанта на территории Рубежа рекомендуется использовать стационарные огнеметы типа «Вьюнок-2011». Кроме того, весь личный состав необходимо оснастить тепловизорами для распознавания мутантов, находящихся в состоянии «полной мимикрии» (невидимости). Мутант неагрессивен. При встрече с людьми старается скрыться. Агрессию может проявить в том случае, если люди пересекут его охотничью тропу или войдут на меченую самцом химеры территорию. Мутант крайне опасен!
        Шатун - вид человекоподобного мутанта. Отличается сохранением человеческого сознания в ходе мутации. Имеет ряд физических мутаций, в частности деформацию рук, ушей и внешне не наблюдаемые изменения скелета. Мутирование занимает от нескольких месяцев до нескольких лет. При этом человек не испытывает боли в связи с физическим перерождением. Причиной мутации может стать нахождение вместе двух и более артефактов разного типа (т. н. сборки). Мутант неагрессивен. При встрече с человеком старается скрыться. Способен к проявлению ответной агрессии. Опасен!
        ГРУППИРОВКИ:
        Ветер - незаконная вооруженная группировка, действующая на территории Аномальной Зоны. По неподтверждённым данным, члены группировки практикуют жертвоприношения и поедание человеческой плоти. Крайне опасны!
        Легион - незаконная вооруженная группировка, действующая на территории Аномальной Зоны. По неподтверждённым данным, группировка препятствует проходу сталкеров в отдельные сектора Аномальной Зоны. Согласно слухам, распространяемым в среде сталкеров, боевики «Легиона» сотрудничают с т. н. Хозяевами. Крайне опасны!
        Лешие - незаконная вооруженная группировка, действующая на территории Аномальной Зоны. Сталкеры занимаются борьбой с мутантами. Активно идут на контакт с представителями Рубежа и военными сталкерами. Неагрессивны.
        Хозяева - незаконная вооруженная группировка, действующая на территории Аномальной Зоны. Фактического подтверждения существования группировки не имеется. Согласно сталкерским легендам, представители Хозяев активно способствуют созданию конфликтных ситуаций между правительственной организацией Рубеж и незаконными формированиями, стремящимися к легализации.
        ТЕРРИТОРИИ:
        Большой лагерь - основной научный лагерь на территории Аномальной Зоны. Включает в себя основной корпус с подземными и надземными уровнями и ряд технических построек. Охраной лагеря занимаются подразделения военных сталкеров и специалисты частной военной компании «Резец».
        Малое болото - затопленная низменность в окрестностях Озера, образовавшаяся в результате проседания грунтов после строительства научного комплекса (см. «Большой лагерь»).
        Надеждинск - город закрытого типа, находящийся на Рубеже Аномальной Зоны. В городе действует ряд предприятий, школа, поликлиника, находится военный гарнизон. В городе действует комендантский час, введён особый режим патрулирования.
        Радостный (новый) - посёлок городского типа, расположенный невдалеке от Аномальной Зоны. Жители переселены из п. Радостный, который находился на территории, ныне занимаемой Аномальной Зоной. При возникновении Аномальной Зоны посёлок был полностью разрушен.
        АРТЕФАКТЫ И АНОМАЛИИ:
        Высверк - артефакт, используемый в рамках научных экспериментов. Служит для сохранения аномальных свойств артефактов за пределами Аномальной Зоны в первые часы. Внимание, артефакт радиоактивен!
        Коловрат - артефакт, вызывающий долговременную (в зависимости от времени пребывания в зоне действия артефакта) амнезию. Является катализатором злокачественных образований (опухолей).
        Морозко - артефакт, вызывающий снижение температуры окружающего пространства до минус 17 градусов Цельсия. Если поместить артефакт в закрытое помещение, последнее можно использовать в качестве рефрижератора.
        Серп - артефакт, способствующий регенерации тканей и внутренних органов. Для активации артефакта рекомендуется разместить его в 10 -15 см от места ранения и нанести удар твёрдым предметом (напр., ножом). При использовании артефакта для лечения пулевых ранений необходимо предварительно извлечь пули. Внимание, артефакт пагубно сказывается на состоянии сердечно-сосудистой системы!
        «Скорбящий Камень» - легендарная аномалия, предположительно располагающаяся в окрестностях Озера. Доподлинно неизвестно, существует ли «Скорбящий Камень». В минувшем году профессором НИИ Аномалистики Шиловым была предпринята попытка поиска аномалии, приведшая к гибели специалиста. Согласно слухам, распространяемым в среде сталкеров, аномалия производит так называемые «слёзы камня» - артефакты, способные оказывать пси-воздействие на человека.

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к