Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .

        Пролог
        
        ГЛАВА
        Таких замечательных руководителей, как Шэф, не бывает. А если кто-то скажет вам обратное, никогда не имейте никаких дел с этим человеком - он бессовестный лгун и вообще - нехороший человек - редиска! Посудите сами: главком, вместо того, чтобы переложить всю черновую работу на подчиненных, а конкретно - на плечи старшего помощника, как делает все начальство, во всех частях света, начиная от начала времен и до наших дней, сам встал, ни свет ни заря, и принялся за непростое дело, заключавшееся в освобождении "Арлекина" от многочисленных юных дев, присутствовавших на борту.
        Только полный профан в тонком деле межполового общения полагает, что самое сложное в этом самом общении - заполучить прелестницу к себе в постель. Наивный! Гораздо труднее выпроводить ее, когда все твои эротические, а иногда, если называть вещи своими именами и - порнографические, фантазии воплощены в реальность, и ты вдруг чувствуешь, что больше всего тебе хочется побыть одному, чтобы поразмышлять о вечных вопросах: о множественности многомерных Вселенных, о том, что Люся из бухгалтерии, та - с круглой попкой, строила тебе в четверг глазки и что, пожалуй, она вполне себе ничего… о том, как согласуется теория Большого Взрыва с Актом Творения, о том, где раздобыть денег до зарплаты, о том, будут наши наконец играть в футбол, а не в "ногомяч" и еще о множестве важных вещей, которые интересуют большинство трезвомыслящих и дееспособных мужчин, которых еще не успели скрутить узами Гименея. У тех, которых успели, жизнь еще сложнее и мысли тоже гораздо более вариативны, но об этом как-нибудь потом.
        Командор ласково разбудил основную часть группы поддержки, за исключением двух ее членов - ну-у… может быть не членов - как-то это все-таки двусмысленно звучит, а скажем так - представителей: Адели и еще одной красавицы, которая воспользовалась тем, что Адель в изнеможении уснула, а Денис еще нет. И вот теперь они обвивали счастливца с двух сторон, как две змеи одну лиану, и оторвать их от него не было решительно никакой возможности - только с мясом, а Шэф - человек деликатный и человеколюбивый, можно сказать - знатный либерал, пойти на этот человеконенавистнический акт никак не мог!
        Так вот, ласково разбудив группу поддержки, главком накормил ее завтраком, сам заодно поел и, не менее ласково, чем разбудил, отправил на места постоянного базирования, наказав возвращаться вечером, ибо днем Северные Лорды будут заниматься скучными мужскими делами. Неизвестно, верила ли группа поддержки командору, или нет, кипели ли в их душах, скрытых в глубине прекрасных тел, темные страсти и жгучая ревность, но, в отличие от своих земных сестер, ничего лишнего они себе не позволяли. Сказано "Подъем!" - значит подъем! Сказано "По домам!" - значит по домам! Сказано "До вечера!" - значит до вечера!
        "А пожалуй, что Дэн прав, - думал Шэф, вместе с заспанным Брамсом спускаясь по трапу, - неплохое здесь местечко, чтобы встретить старость. Ведь что главное в старости? - покой! А для покоя первое дело, чтобы порядок был в гареме. С другой стороны - а на хрена он нужен в старости, гарем этот?.. Ладно… доживем - увидим…"
        Оказавшись на причале, главком вытащил из кармана симпатический колокольчик, выданный ему начальником бакарской полиции и позвонил два раза, что означало необходимость срочной встречи с Орстом Уршаном.
        - Ресторан "Дельфин" на Королевской набережной знаешь? - строго поинтересовался командор у Брамса. В ответ тот принял вид молодцеватый и придурковатый, что означало - "Нет". - Грустно девушки… - начал распекать его Шэф, - чего ни коснись, ни черта вы не знаете! Начальство все само должно делать! Один дрыхнет в обнимку со своими… - главком не стал уточнять с кем, - другой только глаза пучит, как кот, который гадит на сечку, - припомнил командор незабвенного Швейка, - а я, как Фигаро, блин! - При этих словах Шэф с хрустом, чуть не выворачивая челюсти, зевнул. - Ладно… чего уж тут - видать у меня карма такая! - с горечью констатировал он, вытаскивая свою замечательную интерактивную карту. Главком пару минут поколдовал над ней, водя пальцем и хмуря брови, а потом выдал композитору полетное задание: - Выезжаешь на набережную как обычно, поворачиваешь направо, а там я скажу…
        В ресторане Шэф пробыл недолго - вместе с ожиданием полицмейстера, который явился как только смог - минут двадцать. О чем они говорили, Брамс, оставшийся в карете, не знал. После "Дельфина" главком направил свои стопы… точнее - лошадиные копыта, в Банк Гильдии Магов, где снял со счета тысячу золотых, попросив выдать их двумя кошелями по пятьсот эмаров. После общения с начальником полиции и пополнения запаса наличности, главком, вместе с Брамсом, вернулись на корабль, где их уже поджидал, в гордом одиночестве, Денис - его барышни поехали чистить перышки и готовиться к вечернему выходу в свет.
        - Ну-у… и как тебе спится, пока руководство пашет, как негр на плантации? - хмуро поинтересовался Шэф.
        … ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! - ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!..
        - Кошмары мучают! - не менее хмуро отозвался Денис.
        - А совесть не мучает? - продолжил допытываться главком. Видимо он хотел, хотя бы приблизительно, оценить глубину морально падения старшего помощника, позволяющего себе спать дольше начсостава.
        … БЫЛ БЫ НУЖЕН - РАЗБУДИЛ! ТОЖЕ МНЕ, МАТЬ ТЕРЕЗА! ЗАБОТЛИВЫЙ ТЫ НАШ!..
        - Шэф… если б я только знал… - в голосе и глазах Дениса отразилось такое искреннее раскаянье, что если бы главком был менее опытным, или же - более доверчивым, человеком, он бы поверил… обязательно поверил, но история не знает сослагательного наклонения, и командор, разумеется, не поверил этим честным глазам, хотя и оценил технику исполнения и артистизм очень высоко: где-то пять и восемь - за технику, и пять и девять - за артистизм.
        - Маладэц Прошка! - если бы я тебя хуже знал - обязательно поверил! - похвалил он Дениса. - В следующий раз добавь немножко слезы - сможешь номинироваться на Оскара… лучшая мужская роль второго плана.
        - Почему второго!? - обиделся Денис.
        - Ну, не первого же, - ухмыльнулся верховный главнокомандующий.
        - Тоже верно, - не стал привередничать Денис, справедливо рассудив, что Оскар - он и в Африке, Оскар. И не важно, за что.
        - Ладно, - посерьезнел главком. После обеда поедем окучивать местных служителей культа. Важность мероприятия объяснять надо?
        - Нет.
        - Очень хорошо. Вот, что я выяснил у полицмейстера…
        *****
        Жан Урельян - Обер-Кардинал Бакара, Салантена и Обраска пребывал в состоянии блаженной послеобеденной неги. Из окна его кабинета, находящегося на последнем - седьмом этаже величественного здания Храма Единого, расположенного напротив канцелярии Генерал-губернатора на площади Небесных Заступников, открывался величественный вид на морской простор, вызывая в душе, а особенно на сытый желудок, самые величественные мысли о Благости Творца, создавшего такой замечательный мир, а главное! - пославшего в этот мир его - Жана Урельяна и сделавшего его Обер-Кардиналом этой благословенной земли.
        Безмятежный поток послеобеденных мыслей своей неторопливостью и плавностью напоминал течение полноводной равнинной реки, не омраченное перекатами и водоворотами. А отчего, спрашивается, тревожиться? Паства окормлена? - окормлена! Ересь Форуса искоренена? - искоренена! Доходы епархии растут? - растут! Колдуны - эти пособники Тьмы, знают свое место? - знают! Отношения с Генерал-губернатором дружеские? - дружеские! Все хорошо? - все…
        Здесь плавные, послеобеденные мысли Обер-Кардинала дали небольшой сбой, будто на их пути встретился маленький блуждающий водоворот. К сожалению, этот водоворот не был рожден мимолетным соитием стихий Воды и Воздуха, готовым в любое мгновение раствориться в породивших его Началах и бесследно исчезнуть. Вовсе наоборот - эта воронка была крайне устойчива, постоянно шныряла вдоль и поперек фарватера, по которому двигались мысли Жана Урельяна, и мешала их плавному ходу. Как легко догадаться, этот вихрь не был безымянным, а имел имя и должность. Звали его Карл Мебус, а должность его называлась Легат бакарского отделения Братства Света. Юридически Братство входило в состав Церкви Единого и Легат должен был подчиняться Обер-Кардиналу, его кабинет даже располагался ниже - на втором этаже Храма, но фактически…
        Фактически, Карл Мебус - второй человек в бакарской епархии Церкви Единого, не подчинялся никому, кроме Конрада Рахтенберга - Прайм-Легата Братства Света. И это, честно говоря, немного беспокоило Обер-Кардинала - иди знай какие отчеты он посылает в штаб-квартиру своего Братства. Хотелось бы, чтобы столичное начальство получало единую и согласованную информацию, иначе это может привести к неприятностям для всех. Когда Урельян мягко, по-отечески, пытался довести эту мысль до Мебуса, тот сделал вид, что не понимает о чем идет речь… а ведь прекрасно все понимал. Это могло означат только одно: Карл Мебус был недоволен своим положением в иерархии, а так как выше его был только Урельян, значит он метил на его место. Для того, чтобы сделать такой вывод не надо было иметь семь пядей во лбу, или пользоваться услугами аналитиков АНБ, или ГРУ. И Жан Урельян такой вывод сделал.
        Но, хотя беззаботное течение послеобеденных мыслей Обер-Кардинала и было нарушено черной тенью зловещего Карла (тоже ведь не случайно - в какой мир не сунься, обязательно найдешь зловреда с таким имечком!), все же здоровое нутро Урельяна отринуло негатив и он снова был готов погрузиться в плавное течение благостного потока сознания, как вдруг процесс погружения был прерван самым бесцеремонным, можно даже сказать - варварским образом.
        В кабинет без стука, хотя не раз было говорено так не делать! просунулась лисья мордочка Базила Эхфарана - личного секретаря Обер-Кардинала. Урельян давно бы выгнал подлеца в три шеи, но уж больно шельмец был проворен и умен. Всегда был в курсе всех последних новостей как светской, так и церковной жизни Бакара, знал все сплетни, а все новости узнавал раньше всех. Заменить его было бы трудновато, вот плут и пользовался своим привилегированным положением - не стучался!
        Такое поведение свойственно личному составу структур с жесткой иерархической дисциплиной - армией, тюрьмой, полицией, церковью. Казалось бы, выдали тебе на вещевом складе фуражку - носи. Нет! Надо сходить в ателье, заплатить деньги и сшить на заказ, чтобы тулья была повыше. А зачем? - чтобы выделиться из толпы. Так и Базил - все стучатся, а он нет! Он не такой, как все - он исключительный!
        - Отец-Заступник! - через порог зачастил секретарь. - Там аудиенцию просят… эти… северные варвары! - Его неопределенное положение - вроде и не в кабинете, а вроде - и не в коридоре, а так - на пороге, объяснялось тем, что нарушать послеобеденный отдых патрона было хуже, чем впасть в какую-нибудь ересь - очень Урельян этого не любил.
        Здесь следует пояснить, что верховный главнокомандующий прекрасно понимал, как несвоевременен их визит, но… выхода у него другого не было - чтобы явится в удобное для главы бакарской Церкви время, нужно было потерять целый день и подойти завтра поздним утром, когда Обер-Кардинал уже переварит завтрак, но еще не захочет обедать - часикам к одиннадцати (если вести отсчет по земному времени). А вот времени-то у компаньонов для этих политесов и не было, дефицит был по этой части - нужно было ковать железо пока горячо, пока "доброжелатели" не нашептали Обер-Кардиналу, что северяне, на самом деле - исчадия Тьмы и надо бы их, на всякий случай того… - на костер! Конечно, вряд ли бы эта затея удалась, но наживать такого врага, как Церковь, без непреодолимой на то нужды, было крайне нежелательно. Поэтому следовало поспешать, надеясь что золотой ключик, который открывал и не такие ворота - откроет и путь к сердцу Обер-Кардинала.
        - Кого!? - хрипло рявкнул, не до конца еще вынырнувший из сладкой послеобеденной дремы, Жан Урельян. - Зайди и скажи толком! Подлец! - не удержался он все-таки от частного определения в адрес Базила. А тот, получив, фактически, карт-бланш, тут же им воспользовался и уже с полным на то основанием, можно сказать - юридически оформленным, проник в кабинет, где сразу же зачастил:
        - Отец-Заступник! Там аудиенцию просят северные Лорды Атос и Арамис! Надо бы принять - очень важные пиры!
        Горячее участие, проявленное секретарем в деле организации аудиенции, Жана Урельяна нисколько не удивило: "Небось уже взятку получил, подлец, вот и старается!" - усмехнувшись подумал он. Надо сказать, что Обер-Кардинал своего подчиненного нисколько не осуждал - официального бюджета Церковь Единого не имела, каждая епархия устраивалась как могла, были и такие, и было их немало, где священнослужители вели полуголодное, можно сказать - нищенское существование, но были и такие епархии, как бакарская… правда немного.
        А ведь церковные власти должны были, в соответствии с "Императорским Эдиктом о Церкви Единого на территории Акро-Меланской Империи" поддерживать в надлежащем состоянии здания, принадлежащие Церкви, обеспечивать приличный и опрятный внешний вид всех служек, вступающих в контакт с прихожанами и многое, многое другое.
        Императора тоже можно было понять: земли выделены? - выделены! - вот и крутитесь, как можете! А то, что большинство этих земель не пригодны для земледелия и дохода с них можно получить с гулькин х… в смысле - хвост, так это не его императорское дело! Его дело подписать Указ о выделении земель, а там хоть трава не расти.
        Поэтому, вполне естественно, что никаких писанных и неписанных запретов на способы заработка любого члена иерархии, начиная с церковной мыши и заканчивая Обер-Кардиналом не существовало. Универсальный принцип: "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих!" - распространен во многих мирах, если не во всех. Поэтому отказываться от лишней копейки монахам не пристало. Ведь если вдуматься, это фактически грех гордыни! - воротить нос от того, что само идет к тебе в руки! Раз пришло - значит положено!
        Имена - Лорд Атос и Лорд Арамис, названные Базилом, показались Обер-Кардиналу смутно знакомыми, но ничего конкретного он припомнить не смог.
        - Кто такие? Давай-ка поподробнее! - приказал он, и секретарь заговорил…
        - … а вчера ночью они, как обещали, наведались к Дожу Эмидусу Флаксу, разогнали две сотни солдат, убили четырех боевых магов, забрали Дожа и куда-то увезли… правда потом вернули. Все. - Закончил свой десятиминутный спич Базил.
        - А от меня-то им чего надо!? - несколько нервно поинтересовался Обер-Кардинал.
        - Сказали, что засвидетельствовать почтение и пожертвовать на укрепление храма… - с постным видом объявил секретарь.
        - Ну-у… тогда зови, - облегченно приказал Обер-Кардинал, автоматически принимая вид важный и благолепный.
        Компаньоны вошли в кабинет печатая шаг, как какие-нибудь офицеры колониальных войск XVIII-го, а не исключено, что и XVII-го столетия, явившиеся с докладом к вице-королю Индии. Они вышли на середину кабинета, синхронно сдернули с голов свои роскошные шляпы и поклонились. Жан Урельян был впечатлен! Так же синхронно, как был сделан поклон, они выпрямились и Шэф заговорил:
        - Ваше высокопреосвященство! - начал он, но Урельян его мягко перебил:
        - Обращайся ко мне: Отец-Заступник, - ласково улыбнулся он, отчего его широкое лицо стало еще больше походить на блин. - Сын мой, - прибавил он. Главком в ответ улыбнулся не менее любезно:
        - Отец-Заступник! Я - Лорд Атос, а это, - он кивнул на Дениса, - Лорд Арамис. Мы северяне.
        Акценты были расставлены. Обер-Кардинал дал понять, что он никакое там не преосвященство с тундры, где бродят лишь северные олени и варвары, а командор ненавязчиво намекнул, что хотя он отца и не очень помнит, но твердо уверен, что это не Жан Урельян. Высокие договаривающиеся стороны хорошо поняли друг друга - ведь умные люди всегда найдут общий язык и придут к консенсусу. Но, разумеется, только в том случае, когда взаимоотношения высоких договаривающихся сторон не являются парной игрой с нулевой суммой, где выигрыш одного игрока равен проигрышу другого. К счастью, данная конкретная ситуация была так же далека от этого бескомпромиссного сценария, как трехэтажный особняк на Рублевке от одноэтажного многосемейного барака в Иркутске. Так что, можно было смело сказать, что начало диалогу было положено.
        - Устраивайтесь поудобнее Лорды, - широким жестом Обер-Кардинал указал на кресла, стоящие рядом с его письменным столом, заваленным бумагами и многочисленными книгами, с торчащими из них закладками. - Что привело вас в мою скромную обитель? Наверно что-то надо от старика? - вздохнул он почти что искренне, так как на старика совсем не тянул - скорее на Карлсона - мужчину в полном расцвете сил. - Молодежи до нас дела нет… Всё бегают… Суетятся…
        "Ишь ты! - осуждающе подумал Денис, - на комплименты напрашивается. Старпер."
        "А ты не суди! - строго одернул его внутренний голос. - Доживешь до его лет, может еще и похуже будешь…"
        - Нет-нет, - не менее ласково, чем Обер-Кардинал улыбнулся Шэф, - единственная цель нашего визита - это засвидетельствовать почтение! У нас на Севере, как ты наверняка знаешь, тоже есть Церковь Единого, приверженцами которой являемся и мы с Лордом Арамисом.
        Урельян степенно покивал: мол - как же, как же, конечно же он знает о существовании Северной Церкви Единого и вообще - разве Лорды не в курсе дела? - скоро открывается ее представительство в Бакаре.
        "Учитесь, Киса! - восхищенно порекомендовал внутренний голос. - Ни слова не сказал, а сколько информации передано! А в случае чего не подкопаешься! - я ничего не говорил. Высокий класс!"
        "Да-а… уж!" - был вынужден согласиться Денис, осознавший вдруг на каком низком уровне находятся его навыки по части дипломатии.
        А Шэф, между тем, как какой-нибудь Копперфильд, извлек из пустоты, как показалось и Денису и Урельяну, увесистый кошель и протянул его Обер-Кардиналу со словами:
        - Прошу не побрезговать нашим скромным даром на укрепление Храма!
        - Очень правильное выражение, - задумчиво проговорил Жан Урельян: - на укрепление Храма! Очень правильное… - повторил он. А у нас говорят: пожертвование на нужды Церкви… Твои слова мне нравятся больше! - улыбнулся он Шэфу. А вообще, в каком состоянии находится Церковь Единого у вас на севере? Благоденствует, или…
        - По-разному, Отец-Заступник, по-разному… есть богатые приходы, есть бедные… как везде наверное, - главком бросил внимательный взгляд на Обер-Кардинала, который понимающе покивал в ответ. - Нужно учитывать еще то обстоятельство, - продолжил Шэф, к немалому удивлению Дениса, - что у нас три Церкви Единого.
        - Эт-то как!?! - поразился Обер-Кардинал.
        - Восточного Обряда. Западного Обряда и Старого Обряда. - Перечислил мудрый руководитель. - А что удивительного? - пожал плечами главком, - к Господу ведет много дорог.
        … ОН ЕЩЕ И ЗНАТНЫЙ ТЕОЛОГ, БЛИН!..
        - Да… - согласился Урельян, но… - он неопределенно покачал головой, однако командор прекрасно его понял:
        - Ты хочешь сказать, что Бог далеко, а монахи - простые люди, со всеми их слабостями и пороками и ты не понимаешь, как они не передерутся за паству?
        Обер-Кардинала немного помялся, прикидывая, как отвечать: правду; то что думает; или же, как надо. Не придя к определенному выводу, решил ответить уклончиво и повторил:
        - Да… но…
        - Ты будешь удивлен, Отец-Заступник, но гораздо чаще не мирятся между собой простые прихожане, а открытых конфликтов между служителями различных конфессий я вообще не припомню! - огорошил его Шэф. В ответ Урельян состроил такую недоверчивую мину, что Денис чуть не расхохотался, но все-таки сумел удержаться - сознавал ответственность! Понимал, что на дипломатическом приеме - а как иначе можно назвать встречу с главой действующей Церкви? - именно, что дипломатическим приемом, за неуместный смех могут и уши оборвать. А без ушей оно как-то… несподручно.
        - Ну, что ж, рад был познакомиться со столь знающими и образованными молодыми людьми - нынче это большая редкость, - ласково улыбнулся Обер-Кардинал, поднимаясь из-за стола, - а теперь прошу меня простить, - он с сокрушенным видом развел руки, - дела.
        - Конечно-конечно… - не менее ласково улыбнулся Шэф, - нам ли с Арамисом не знать сколько сил и времени отнимают государственные заботы! - с этими словами компаньоны откланялись.
        В приемной их ждал Базил, который, получив второй золотой - первый он получил авансом, за обещание устроить аудиенцию у Обер-Кардинала, любезно взялся проводить компаньонов до выхода. Дениса это нисколько не удивило - хотя заблудиться было невозможно, даже теоретически: нужно было просто выйти из приемной в широкий коридор, дойти по нему до открытой двери, ведущей на не менее широкую мраморную лестницу, спуститься на первый этаж, пройти через караулку, в которой считали мух шестеро солдат, во главе со своим сержантом, и выбраться на улицу, но! - как заранее предупредил Шэф, Базил был слугой нескольких господ, и это обстоятельство делало практически неизбежной организацию им еще одной аудиенции, хотя о ней его никто не просил и, соответственно, не оплачивал.
        Фактически, компаньоны попали на акцию: "Две пары обуви по цене одной!". Особенностью таких мероприятий является то, что если первая пара - та, которую ты выбрал, вполне себе ничего - хорошего качества и внешнего вида, то вторая, которая идет бесплатным довеском - отнюдь. Мягко говоря - никому не нужный хлам, а грубо лучше не говорить, чтобы не попасть под санкции за использование ненормативной лексики. Так и здесь - вторая аудиенция, организованная Базилом, проходила по разряду бесплатного довеска и вряд ли могла доставить удовольствие компаньонам. Но! Каким бы странным это ни могло показаться, она была не менее, если не более, необходима, чем рандеву с Обер-Кардиналом.
        Дело было в том, что вторым господином Базила, после Обер-Кардинала Жана Урельяна, являлся Легат Братства Света в Бакаре Карл Мебус, которому Базил тоже доносил обо всем, что узнавал и, заодно, постукивал на Обер-Кардинала, коему, в свою очередь, стучал на Легата. Впрочем церковники знали об этом и смотрели на ситуацию сквозь пальцы, прекрасно понимая, что воду в решете не утаишь. Не разболтает секрет Полишинеля Базил - это сделает кто-нибудь другой. Зорких глаз и чутких ушей хватало - всем хотелось выслужиться перед начальством. Не знали они только о том, что их Труффальдино был, как минимум, слугой трех господ! Третьим был Орст Уршан - начальник бакарской полиции, с которым у Базила был налажен взаимовыгодный обмен разведданными. Орст делился с секретарем оперативной информацией, которую тот доводил до сведения своих господ, а Базил с ним конфиденциальными сведениями о своих работодателях: Обер-Кардинале и Легате Братства Света.
        Так вот, по расчетам главкома, устроив аудиенцию Северным Лордам у Обер-Кардинала, Базил должен был немедленно доложить об этом Легату, которому, несомненно, тоже захочется посмотреть вблизи и поговорить с такими, чего уж тут скрывать - неординарными субъектами, как они. Но, секретарь молчал!
        "Похоже Шэф ошибся, - подумал Денис, - или же этот Мебиус - он так запомнил имя Легата, названное ему Шэфом, сильно занят - закручивает свои ленты и ему не до нас…"
        "Не Мебиус, а Мебус!" - рассудительно поправил внутренний голос.
        "Один хрен. Что водка, что пулемет - лишь бы с ног валило…"
        Кстати говоря, по виду мудрого руководителя было видно, что его поведение личного секретаря Обер-Кардинала нисколечко не смущает и что он остается при своем мнении - будет еще одна аудиенция! И как всегда командор оказался прав. Все встало на свои места, когда компаньоны в сопровождении Базила спустились до третьего этажа.
        - Кстати, Лорды, - секретарь остановился, - совершенно вылетело из головы, - для убедительности он даже хлопнул ладошкой себя по лбу - получилось весьма звонко и достаточно убедительно. - Забыл вам сказать… - Шэф так откровенно ухмыльнулся, что человек менее поднаторевший в аппаратных играх обязательно бы сбился и смутился, но взять Базила, собаку съевшего на поприще интриг и подковерных игр, на голое постановление было трудновато. - С вами же очень хотел встретиться Легат Братства Света. Его апартаменты как раз на втором этаже!
        - А, кстати, откуда он про нас узнал? - прищурился Шэф, но провести Базила на такой мякине, было аналогично попытке поставит в тупик Анатолия Вассермана вопросом: "Сколько притоков у Амазонки?"
        - Вас многие видели… - похлопал честными глазами секретарь.
        - Логично… - вынужден был признать его правоту главком. - Веди же нас великий кормчий!
        *****
        Кабинет Карла Мебуса значительно уступал по размерам Обер-Кардинальскому и было даже как-то странно, что второй человек в местной церковной иерархии не смог выбить себе помещение получше.
        "Под бессребреника косит…" - цинично подумал Денис, разглядывая лысого, как колено, высокого, немолодого человека с костистым лицом и запавшими темными глазами, приподнявшегося из-за стола при появлении компаньонов.
        Разница между первым и вторым лицом бакарской церкви стала очевидной с первого же мгновения, как только Шэф с Денисом переступили порог кабинета. И эта разница заключалась в том, что Карл Мебус, в отличие от Жана Урельяна, компаньонам активно не понравился. Денису даже показалось, что от темных эманаций Легата Братства Света его кожа начала ощутимо чесаться.
        Хотя, было бы ошибкой считать, что Жан Урельян лучился какой-то… не сказать, что благостью, или же особой добротой, но, по крайней мере, никакого негатива он не излучал - это точно. А вот от Легата исходило явное ощущение опасности. И еще… у Дениса сложилось полное впечатление, что хозяин кабинета к ним принюхивается. Данное обстоятельство никоим образом не поспособствовало улучшению, имиджа Карла Мебуса, и так не сильно привлекательного.
        - Присаживайтесь, дети мои! - гостеприимно предложил хозяин. И хотя на его губах застыла вежливая улыбка, однако костистое лицо, вкупе с лысой башкой, вызвали у Дениса стойкую ассоциацию с улыбающимся черепом.
        … ВОТ ЖЕ Ж СУК-КА - ЕЩЕ ОДИН ПАПАША ОБЪЯВИЛСЯ…
        "Череп", между тем, любезно указал на два, явно неудобных кресла, с высокими спинками. Справедливости ради надо отметить, что и его собственное ничем не отличалось от гостевых.
        - Я - Легат Братства Света в Бакаре Карл Мебус, - представился он. При этих словах Легат впился глазами в лица компаньонов таким пронзительным взглядом, что им можно было бы делать гравировку на мягких металлах типа серебра, но если Мебус рассчитывал не то, чтобы - напугать гостей, а хотя бы смутить, то здесь его ждало полное разочарование - безмятежности северных варваров мог бы позавидовать спящий Будда.
        - Мы - Северные Лорды, - с не менее вежливой улыбкой отозвался Шэф. Я - Лорд Атос, глава Великого Дома "Морской Дракон", а он, - кивок в сторону Дениса, - Лорд Арамис, Князь Великого Дома "Полярный Медведь". Пожалуйста, обращайся к нам - или Лорд Атос и Лорд Арамис, или же по-простому: Атос и Арамис - мы в Бакаре с неофициальным визитом и не возражаем, чтобы нас называли по именам. - Главком сделал небольшую паузу, давая Легату время переварить услышанное и поинтересовался: - А как обращаться к тебе? - Хозяин кабинета, в свою очередь, тоже выдержал паузу, после чего ухмыльнулся совершенно в стиле верховного главнокомандующего - то есть очень неприятно, и только после этого соизволил ответить:
        - Брат-экзекутор.
        - Ну-у… брат, так брат, - ответно ухмыльнулся Шэф, - вижу, что не сестра, - добавил он, вроде как про себя, но вполне отчетливо, отчего Денис мгновенно подобрался, справедливо рассудив что такой непринужденный, а если называть вещи своими именами - наглый, стиль общения с главой могущественной организации может быть расценен последним, как вполне достаточный casus belli - повод к войне. Однако Легат внимания на развязное поведение командора не обратил, или сделал вид, что не обратил. А Шэф продолжил уже в полный голос: - Секретарь Обер-Кардинала сказал, что ты хотел с нами встретиться. Позволь полюбопытствовать - зачем?
        - Сначала я угощу вас превосходным мальвийским! - ушел от ответа Мебус.
        … НУ КАК ЖЕ БЕЗ "УГОЩЕНИЯ"… МАТЬ ТВОЮ!..
        … ТРАВИТЬ ВРЯД ЛИ БУДУТ - ЕЩЕ НЕ РАЗОСРАЛИСЬ…
        … ЗНАЧИТ СЫВОРОТКА ПРАВДЫ… ТОЖЕ НЕПЛОХО…
        Легат зазвонил в серебряный колокольчик, дверь моментально распахнулась - как будто там ждали сигнала, а скорее всего - так оно и было, и в кабинет вошел… как бы точнее охарактеризовать… скажем так - офицер в сутане. Военная выправка, тяжелый взгляд человека привыкшего убивать, крепкие руки, в которых он держал поднос с тремя большими бокалами, наполненными темно-рубиновым вином - все выдавало в нем воина. Единственным штрихом, вносящим диссонанс в образ бравого вояки был монашеский балахон, точно такого же фасона, как у Обер-Кардинала и Легата. Различались только цвета: у Обер-Кардинала - муаровый, играющий различными оттенками; у Легата - ярко красный; у "офицера в сутане" - черный.
        … ИШЬ ТЫ! - ПРЯМ ОРДЕН ПЧЕЛЫ!..
        … ЦВЕТОВАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ ШТАНОВ… ПАРДОН-С! - СУТАН… ГЫ-ГЫ-ГЫ…
        - Спасибо, мы не пьем спиртного до захода солнца, - мягко улыбнулся Шэф.
        - По нашим обычаям, - нахмурился Мебус, и выглядело это достаточно грозно - сердитый череп, как-никак! - отказаться от угощения - значит нанести смертельную обиду хозяину!
        - Да нам параллельно, - все еще ласково начал главком, - обидим мы кого, или нет, - по мере того, как он говорил, голос его наливался холодом и металлом. - Мы! - Северные Лорды! И мы живем по своим законам! А кто попытается навязать нам свои, может уже смертельно обидеть нас! - Командор перевел точку сборки в положение "Смерть" и пристально уставился на Легата. Дождавшись требуемой реакции - Карл Мебус отвел глаза, он перевел взгляд на "официанта". Видимо демарш произвел должное впечатление, потому что на его следующие слова: - И есть мы ничего не будем - недавно позавтракали, - никаких возражений не последовало.
        - Ну-у… нет - так нет, - покладисто согласился Мебус, - мое дело предложить…
        … СМОТРИ ТЫ! - ДИКИЙ ЧЕЛОВЕК, А ПОНИМАЕТ!..
        - Поэтому вернемся к вопросу: зачем ты хотел нас видеть? - Шэф снова улыбался, как депутат перед телекамерой. - Мы же не поп-звезды, не красны девицы… Или у вас в братстве целибат? - обеспокоился он. Сказать, что Легат был смущен количеством непонятных слов и терминов, обрушившихся на него, значит не сказать ничего - он был ошеломлен.
        - У нас цели… что? - огорошено вопросил он, одновременно махая рукой застывшему с открытым ртом "официанту". Тот, несмотря на потрясение от огромного объема новой информации, из колеи выбит не был, концентрацию сохранил и приказ выполнил мгновенно - из кабинета испарился. Вот, что значит военная косточка!
        - Целибат - обет безбрачия, - любезно пояснил главком. - У нас три Церкви Единого, у служителей одной из них целибат.
        - Нет-нет! - испуганно замахал руками Легат, - у нас ничего такого нет.
        - Вот и отлично! - улыбнулся командор. - А то всякие подавленные желания… страсти там… они до добра не доводят.
        - Несомненно! - горячо согласился с ним Брат-Экзекутор.
        - В связи с этим, - улыбнулся Шэф, - вновь возвращаемся к вопросу - чем обязаны?
        - Как это чем!? - искренне удивился Мебус, - вы за два дня отправили в Бездну пять магов, из которых четыре были боевыми и Каменного Душителя, с которым не хотела связываться вся Гильдия Магов! И ты спрашиваешь - чем обязаны! - Он взглянул на главкома почти просительно - было видно, как тяжело ему это дается: - Я тебя прошу! - он выделил тоном слово "прошу", - поделись секретом, как вам вдвоем удалось это сделать! - Шэф взглянул на него с искренним удивлением:
        - Брат-Экзекутор, вот от кого я меньше всего ожидал услышать такой вопроса, так это от тебя.
        - Почему? - удивился Мебус.
        - Потому что я - человек светский, а ты - служитель Его!
        - А причем тут это? - впервые с начала разговора по-настоящему растерялся Легат.
        - Как это причем!? - загремел Шэф с фанатичным блеском в глазах, свойственным предводителям авторитарных сект и продавцам пылесосов "Kirby". - Как это при чем!? - возопил он. - Если ты спрашиваешь у меня про какие-то секреты! Какие могут быть секреты в войне со зловредными колдунами? - задал главком риторический вопрос и, естественно, сам же на него ответил. - Никаких! Молитва и хладное железо! Больше ничего. Горячая молитва и хладное железо!
        … АГА… АГА…
        … КАК Ж… КАК ЖЕ…
        … МОЛИТВА И ХЛАДНОЕ ЖЕЛЕЗО!..
        … НИ БРОНИРОВАННЫХ СУПЕРКОМБЕЗОВ…
        … НИ СВЕТО-ШУМОВЫХ ГРАНАТ…
        … НИ "КАРБОНА-12"…
        … НИ ДЫРОКОЛОВ…
        … НИ ТЕЛЬНИКА…
        … ТОЛЬКО МОЛИТВА И ХЛАДНОЕ ЖЕЛЕЗО!..
        … НО САМОЕ ГЛАВНОЕ!.. - Я ЕМУ ВЕРЮ!..
        … Я! - КОТОРЫЙ ВСЕ ЗНАЕТ!..
        … НУ, ШЭФ!.. НУ! - АРТИСТ!.. БЛИН!..
        … ВЫСОКИЙ КЛАСС!..
        Мебус совсем потерялся:
        - Да… но… и все!?!.. Никаких секретных техник!?
        - Никаких, - отрезал Шэф. - Ты ведь знаешь, что каждому дается по вере его? - главком пристально уставился в глаза Легата. Дождавшись утвердительного кивка, правда несколько неуверенного, командор продолжил: - Идя в бой, мы знаем, что победим… ну-у и… - Мебус даже подался вперед, ожидая нечаянного откровения, - хладное железо у нас хорошее, - продолжил Шэф. - Никогда не подводит. Все. - Закончил он доклад. - Никаких секретов нет, как видишь. - Легат разочарованно откинулся на спинку кресла.
        - Мне все-таки кажется, что ты чего-то недоговариваешь, сын мо…
        … КРЕСТИТЬСЯ НАДО, КОГДА КАЖЕТСЯ!..
        - верховный главнокомандующий бросил на него такой взгляд, что Мебус тут же проглотил окончание и поправился: - Лорд Атос. - В ответ Шэф только равнодушно пожал плечами:
        - Видишь ли в чем дело, Брат-Экзекутор, у нас на родине Братства Света нет, а колдунов хватает. И держать их в ежовых рукавицах, чтобы не шалили, приходится самим Лордам. - Мебус покивал головой, показывая, что заботы Северных Лордов ему близки и понятны, а главком неторопливо продолжал: - Ты эту публику знаешь не понаслышке - недаром в Писании сказано: "Встретишь ворожея - убей!" - Легат снова закивал, соглашаясь со словами Северного Лорда.
        … ИНТЕРЕСНОЕ КИНО!.. ШЭФ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЕЩЕ И ЗНАТНЫЙ ТЕОЛОГ…
        … НО… В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ОН МОЖЕТ ЗНАТЬ ТОЛЬКО НАШЕ ПИСАНИЕ…
        … ТАК ЧТО ЖЕ ПОЛУЧАЕТСЯ?..
        … В ИХ ПИСАНИИ ТОЖЕ ЕСТЬ ТАКОЕ?..
        … ИЛИ ЛЕГАТ ПО ИНЕРЦИИ КИВАЕТ?..
        - А наши шаманы, по сравнению с вашими магами… - командор сделал паузу, словно подбирая слова помягче, - не в обиду будь сказано - как волки по сравнению с крысами. Вот мы и натренировались.
        "Ну, и нахрена он его опускает? - сокрушенно подумал Денис. - Врагов у нас мало? Так нет - вроде хватает. Будет теперь еще и Братство Света…"
        "Шэф знает, что делает!" - встал на защиту верховного главнокомандующего внутренний голос.
        "Будем надеяться…" - вздохнул Денис.
        За столом повисло тяжелое молчание. Принижая местных волшебников, Шэф вольно, или невольно, точно также умалял достоинства и местных борцов с этими самыми волшебниками. Ведь если Северные Лорды сражаются с волками, значит они кто? - правильно - волкодавы! А Светлые Братья, получается по всему, воюя с крысами были обычными уличными котами, или же, в лучшем случае - рэт-терьерами! Легат снова стал активно принюхиваться, раздувая крылья носа, а главком, в ответ, сдвинул точку сборки, после чего Мебус пробормотал:
        - Понятно…
        … ПЛАГИАТ!..
        … КРУГОМ ВОРОВСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ!..
        …КУДА МИХАЛКОВ СМОТРИТ?!..
        - Ну, раз у тебя вопросов больше нет, - произнес главком поднимаясь, - не будем отнимать твое драгоценное время, Брат-Экзекутор. - Совсем не исключено, что у Мебуса вопросы еще были, но озвучивать их он не стал. Вместо этого Легату хотелось сказать, что он еще не отпускал Лордов, но припомнив пустой взгляд командора, когда его точка сборки находилась в положении "Смерть", решил и с этим повременить. Интуиция, которой Мебус не был обделен, прямым текстом кричала ему, что с этими мутными северянами надо портить отношения только в том случае, когда не испортить их невозможно, а пока можно этого не делать, то и делать этого не следует!
        Около двери, когда Денис, шедший первым, уже взялся за ручку, Шэф остановился с таким видом, как будто только что вспомнил что-то архиважное, что забыл сказать Легату. Он обернулся вполоборота и очень серьезно произнес: - Все что ты узнаешь про личных врагов клана - правда.
        Оказавшись в приемной, Шэф с Денисом застали там шестерых… опять возникают затруднения с идентификацией, скажем так - "офицеров в рясах" а может лучше - "крестоносцев без доспехов", или же "монахов с офицерской выправкой". Короче говоря - шестерых крепких молодых парней, во главе с уже знакомым "матерым волком", который приносил мальвийское вино в кабинет Легата. Они хмуро покосились на компаньонов, но так как никаких указаний в отношении "гостей" от начальства не поступило, то и офицеры сделали вид, будто торчат в предбаннике просто так, или по каким-то своим надобностям.
        Компаньонов такое положение дел вполне устраивало - приниматься после боевых магов еще за Светлых Братьев - это был бы уже перебор и общественность могла их не понять. Покинув, безо всяких препятствий со стороны "офицеров-монахов", Храм Единого, компаньоны уселись в свой экипаж и покатили в сторону Королевской набережной.
        А жизнь в Храме, между тем, продолжалась своим чередом. Дверь кабинета открылась и в приемной с задумчивым видом показался Легат Братства Света в Бакаре Карл Мебус. Он внимательно оглядел своих лучших бойцов и угрюмо произнес:
        - Магии в них нет… Ни капли, - прибавил он и после небольшой паузы продолжил, - что-то странное чувствуется, но к магии это отношения не имеет… Так что, брать их под надзор у нас оснований… и права нет, - неожиданно уточнил он, вызвав немалое удивление среди присутствующих, кроме разве "матерого волка", который прекрасно понимал мотивы, движущие Легатом.
        "Пока нет…" - подумал Мебус, но озвучивать это соображение не стал.
        Присутствующим было очень интересно узнать, как, Бездна их забери, этим заезжим франтам удалось натворить вдвоем таких дел, которые вряд ли были бы по силам даже двойной звезде Братьев-Экзекуторов, но Легат молчал, а задавать вопросы начальству в Братстве было не принято.
        - Узнайте, кто такие личные враги клана, - приказал Мебус напоследок и на этом планерка была закончена. Легат вернулся в свой кабинет, а все остальные быстро, но без сутолоки, покинули приемную, чтобы приступить к выполнению указаний руководства. С этим в Братстве Света было строго - примерно, как в Красной Армии при Иосифе Виссарионовиче.
        *****
        Кибитка компаньонов неторопливо двигалась по направлению к морю, проплывающие мимо архитектурные красоты, обрамленные тропической зеленью, и великолепная погода навевали возвышенные мысли о прекрасном и о радостях земного бытия, но проза жизни упорно не давала о себе забыть - лезла и лезла в голову, возвращая мысли на грешную землю .
        Дело было в том, что некоторые моменты прошедшей "встречи в верхах" остались для Дениса не совсем понятными, а он очень не любил, когда ему что-то непонятно - это доставляло ему прямо-таки физические неудобства, типа какого-то зуда, поэтому, по мере возможности, всегда стремился ликвидировать дефицит понимания.
        Моменты эти непонятные требовали определенных комментариев со стороны руководства и он был полон решимости их получить. Вот поэтому, не обращая внимания на "застывшую музыку" и голубое, до чрезвычайности, небо, Денис достаточно хмуро поинтересовался:
        - Шэф, а что этот хрен моржовый все вынюхивал?
        - А сам, как думаешь? - благодушно отозвался любимый руководитель, расслабленно расположившийся на каретном диване с закрытыми глазами, открывать которые, судя по всему, не собирался, без крайней на то надобности. Вопрос Дениса в эту категорию, видимо, не входил, так как командор глаза не открыл. Следует, однако, заметить, что и встречный вопрос главкома в тупик Дениса не поставил, ибо версия у него имелась - правильная, или нет - другой вопрос, но имелась:
        - Ну-у… раз братья эти с магами воюют, равновесие, вроде как, поддерживают, значит должны уметь определять наличие магии в человеке… маг ты, или нет. - Денис замолчал, а потом продолжил: - Правда нельзя исключать вариант, что у брата этого нервный тик - вот он и шмыгает… - в ответ Шэф, не открывая глаз, беззвучно поаплодировал, правда глаза так и не открыл.
        - Маладэц, Прошка! - похвалил он старшего помощника.
        - Маладэц, что магию чует, или что нервный тик? - уточнил въедливый Денис.
        - А сам как ду… - начал было Шэф, но вовремя вспомнил, что по этой ветке, алгоритм уже прокручивался - так можно и зациклиться и, чтобы избежать этого прискорбного события, ответил по-простому, без выкрутасов: - Магию чует.
        Получив ответ на заданный вопрос, Денис нисколько не успокоился, потому что и так, процентов на девяносто девять, был уверен, что Легат Братства Света вынюхивал именно магию - как-то не был он похож на человека страдающего нервным тиком - не тот типаж. Поверить в то, что от него могли страдать, и не только нервными заболеваниями, а черте знает чем, можно было вполне, а вот чтобы он… - как-то с трудом. Но, гораздо больше Дениса интересовал ответ на другой вопрос, который он и не преминул задать верховному главнокомандующему:
        - Шэф… я конечно полностью уверен, что ты сделал это сознательно… - дипломатично начал он, - обдуманно… можно сказать… а не из-за природной вредности характера… - при этих словах, заинтригованный главком открыл глаза, бросил на старшего помощника заинтересованный и можно даже сказать - поощряющий взгляд, как бы говоря: "Маладэц Прошка! Красиво излагаешь, собака!", и снова смежил очи. А Денис, воодушевленный какой-никакой, однако же, поддержкой любимого руководителя… правда, надо честно признать - невербальной, продолжил: - Но!.. Мне казалось, что у нас врагов и так хватает и плодить их, если можно обойтись без этого, резонов нет. Зачем нам еще один - Карл Мебус? Как-никак - не хрен собачий, а Легат бакарского отделения Братства Света!
        - И что же я, по-твоему, - хмыкнул командор, - сделал не так? Нужно было рассказать ему про шкиры, дыроколы и так далее? - Он сделал паузу. - Чтобы нэ абижат харошего чэловэка, панимашь! Так?
        - Нет. Не так. На самом деле ты все сделал правильно, но зачем при этом нужно было опускать этого Карлу ниже плинтуса?.. Нам плевать на ваши обычаи - мы, блин, Северные Лорды, и вообще по сравнению с вами, как волкИ супротив болонок! - припомнил Денис высказывания любимого руководителя, озвученные им во время беседы с Легатом.
        - Ну-у… начнем с того, что я так не говорил… дословно. - При этих словах Шэфа Денис поморщился, а тот наконец открыл глаза - видимо настал такой момент, когда их следовало открыть, и продолжил: - Но суть ты ухватил правильно - именно это я и имел в виду… Теперь вопрос к тебе: а как нужно было говорить?
        - Помягче. Сказать все тоже самое, но чтобы Легат не становился нашим врагом. А он им стал, потому что ты его лично оскорбил. Как говорится: "Ничего личного" - только наоборот. - Денис взял небольшую паузу, потом снова заговорил: - По-крайней мере так это выглядело со стороны. Полагаю, все же, что ты вел себя так не случайно…
        - Благодарю! - ухмыльнулся Шэф.
        - А что-то имел в виду, - не позволяя сбить себя с толку, и ни на йоту не отклоняясь от интересующей его темы, продолжил гнуть свою линию старший помощник. - Вот и хотелось бы узнать что?
        Казалось бы, что в вопросе не было ничего сложного - раз верховный главнокомандующий вел себя определенным образом - значит знал зачем, и объяснить свое поведение труда ему не составит. Однако же, главком задумался, собираясь с мыслями. Процесс этот оказался не таким уж и быстрым, и затянулся не менее, чем на минуту. Наконец, мудрый руководитель заговорил:
        - Я тебе притчу расскажу… - неторопливо начал он, - чтобы лучше дошло.
        - Понятное дело! - ухмыльнулся Денис. - Если до пастухов две тысячи лет назад доходило - не исключено, что и до меня дойдет!
        - А я о чем! - фыркнул командор. - Проверенная методика. Рекомендована для особо одаренных индивидуумов с отрицательным ай кью. - Он подождал возможных вопросов, возражений и комментариев со стороны аудитории и не дождавшись оных, перешел непосредственно к притче: - Итак. Лихи девяностые… Остается человек без работы и соответственно - без средств к существованию, а на руках у него жена - такая же безработная и дети малые. Так что даже голову в петлю не сунешь, чтобы от проблем уйти - совесть не позволит. Что человеку делать?
        - Ну-у… я, как ты знаешь, не нашел ответа, - очень серьезно отозвался Денис.
        - В-о-о-о-т… а человек берет кредит в банке, под залог квартиры, и открывает ларек. Работает пару дней, доход какой-то получает, радуется, что дети с женой впервые за полгода сытые спать ложатся, а на третий день приходят к нему братки и говорят: "Так мол и так, шерсть на носу, с тебя мил-человек штука зелени в месяц, а иначе извини… сожжем мы твою палатку, к едрени фени!" - и гогочут. Морды сытые, красные, как у полицаев… - Шэф прервался и задумался: - Слушай вот ведь чертовщина какая получается: раньше скажешь: полицай, рожа красная, толстая - сразу понятно, что речь о войне идет, о немцах, партизанах, ну-у… и всем таком прочем, а сейчас?..
        - А что сейчас? - пожал плечами Денис, - если рожа красная и толстая - значит полицай.
        - А если нет? - заинтересовался Шэф.
        - Значит не дорос еще до этого высокого звания.
        - Ладно… допустим, - согласился главком. - Итак, я продолжаю притчу.
        - Валяй, - разрешил Денис, а командор, не обращая внимания на мелкую подколку, продолжил:
        - Итак, что может сделать человек в этой ситуации? - задал главком риторический вопрос и не теряя времени, сам же на него и ответил: - Первое - согласиться платить. Кому-то, может быть, такой вариант и подошел бы, но! Для данного конкретного человека это тупиковый путь, ибо ларек позволяет заработать не больше тысячи долларов в месяц - когда чуть больше, когда - чуть меньше, но в среднем - штуку баксов. А ее надо будет отдавать бандитам. В итоге семья опять ничего не получает, проценты банку платить не с чего, и скоро он сам, жена и дети станут бомжами, когда квартира отойдет за долги. Вот такая перспектива…
        - Добыть оружие и перестрелять их к чертовой матери! - не выдержал Денис, который за последнее время стал ярым приверженцем радикальных методов решения возникающих проблем.
        - Идея хорошая, - одобрил Шэф. - Но, непродуманная. Дело в том, что бригада, которая пришла к ларьку, это далеко не вся банда. Даже если он всех положит… в чем я сомневаюсь, - нахмурился командор, - ибо этот человек не красная Пчела и не дальнобойщик, - он подмигнул старшему помощнику, - а обычный, мирный обыватель, то его потом все равно убьют, в назидание другим, а ларек сожгут. В итоге жена и дети все равно становятся бомжами. Так что у него остается один-единственный выход…
        - Взять их на понт! - перебил его Денис.
        - Именно! - обрадовался Шэф сообразительности старшего помощника. - Именно! - повторил он. - Иногда человек попавший в безвыходную… - главком запнулся и уточнил, - как ему кажется, ситуацию, впадает в ступор. А иногда начинает действовать с решимостью и безошибочностью боевого робота. Ну, вроде терминатора.
        - Понятно.
        - И вот этот человек, который много читал, внезапно вспоминает слова Гудкайнда: "Люди глупы и могут поверить лжи, оттого что хотят верить, будто это правда, или оттого, что боятся знать правду!" и он, внезапно даже для самого себя, начинает действовать с безупречностью Дона Хуана. Человек выходит из ларька, подходит к весело скалящимся бандитам и говорит : "Пошли, отойдем", после чего разворачивается и идет за ларек с таким видом, будто ни секунды не сомневается, что они пойдут за ним. И они идут. Идут перемигиваясь и пересмеиваясь, но в глубине их черных душ уже поселилась тревога - что-то идет не так! Бандиты окружают человека и нависают над ним - каждый из них выше его на голову, а он, дождавшись, когда они замкнут кольцо, поднимает голову и молча обводит взглядом их лица, задерживаясь на каждом. Для этого ему приходится совершить полный оборот вокруг своей оси. Шуточки и хихоньки смолкают - братва чувствует, что дело принимает серьезный оборот. Человек дожидается полной тишины - только издалека доносится вечный шум базара, и тихо, бесцветным голосом произносит: "Я из Союза Ветеранов Внешней
Разведки. Больше сюда не приходите". После чего разворачивается, делает шаг, отшвыривает плечом братка, тяжелее его килограммов на пятьдесят и медленно уходит. Проходит какое-то время, в течении которого над неподвижным кольцом бандюганов стоит тишина, а потом самый глупый говорит: "Я чё-то не понял пацаны! Может он врет!" Остальные смотрят на него с некоторым, я бы сказал - сочувствием, а бригадир спрашивает: "Хочешь проверить?". Не дожидаясь ответа он машет рукой и бригада, как ни в чем не бывало - будто никакого наезда и разговора не было, отправляется на дальнейший обход подведомственной территории. Когда они отходят метров на пятьдесят, бригадир говорит "придурку": "К этому ларьку не подходи. Понятно?" - в ответ тот истово кивает головой. - Закончив повествование, Шэф некоторое время помолчал, давая время обдумать услышанное, а потом поинтересовался у Дениса: - Надеюсь, и тебе все понятно? - при этом привычно ухмыльнулся.
        - Все, - коротко отрезал старший помощник, давая понять, что любые корреляции между ним и придурком из притчи неуместны.
        - Если бы я дал хоть малейшую слабину, мы бы оттуда не вышли… - главком хищно прищурился, - вернее не так - Легат думал, что не вышли бы. А вообще, все человечество делится для таких людей на три категории: те кого пользуют они; те, кто пользует их и на непонятных. С первыми они ведут себя как надсмотрщики с галерными рабами, со вторыми - наоборот, а с третьими предпочитают не связываться… до поры.
        - Хорошо… А как ты, так сразу определил, что с Мебусом договориться нельзя, что его надо опускать, а не искать консенсус?
        - Консенсус… - ухмыльнулся Шэф, - с такими можно найти только куннилингус.
        - На свою голову, - в свою очередь усмехнулся Денис.
        - Это ты точно подметил! - развеселился главком. - Если бы на его - это бы по другому называлось.
        - Ладно, хрен с ними, с сексуальными извращениями…
        - По современным научным воззрениям, - перебил Дениса главком, - это не извращения!
        - Плевать! Ты мне все-таки скажи, почему ты решил опускать Легата, а не договариваться? Как ты определил, что с ним не договориться?
        - Дэн! - Шэф покровительственно похлопал его по плечу. - Бесценный жизненный опыт! Я долго живу… - завел он песню акына.
        - … много знаю… - продолжил Денис.
        - Именно!
        - Понятно…
        ГЛАВА
        Свэрт Бигланд - глава Бакарского отделения Гильдии Магов, не любил спешить, а тем более - опаздывать. Поэтому, во Дворец Магов он приехал загодя, и теперь коротал время в своем кабинете. До начала внеочередной сессии Большого Совета Магов города Бакара оставалось около трети склянки, или чуть меньше, и имелась возможность спокойно обдумать все еще раз. Свэрт расслабленно устроился в своем уютном кресле и перебирал в памяти факты, домыслы, версии и выводы, пытаясь в очередной раз понять: допустил он, какую-либо фатальную ошибку, или нет. От этого важного занятия его отвлек вежливый стук в дверь. Глава бакарских магов строго-настрого приказал секретарю никого к нему не пускать, кроме Индиса Карваха, следовательно, никем иным посетитель быть не мог. Так оно и оказалось.
        - Располагайся, - хозяин кабинета радушно улыбнулся гостю. - Есть, пить хочешь?
        - Нет, спасибо, - отказался Карвах. - Может потом, если время останется.
        - Ну, не хочешь - как хочешь, - не стал настаивать Свэрт, - он знал, что Индис не стесняется - хотел бы чего, не только не стал отказываться, а еще и попросил. - Тогда, сразу к делу.
        - Давай, - гость поудобнее устроился в кресле и вопросительно посмотрел на главного бакарского мага.
        Во взаимоотношениях Свэрта Бигланда и Индиса Карваха, за много лет сотрудничества, сложился определенный ритуал. Перед любым судьбоносным событием вроде очередной, или внеочередной сессии Большого Совета Магов, приездом очередной, или чрезвычайной императорской комиссии из столицы, и прочими событиями, которые могли негативно повлиять на положение главы Гильдии, и соответственно - его ближайшего соратника, они обсуждали сложившуюся ситуацию, обменивались мнениями и информацией и вырабатывали оптимальную, насколько это возможно, стратегию поведения.
        - Нет, это ты давай! - устало улыбнулся хозяин кабинета. Хотя, в результатах предстоящей сессии глава Гильдии Магов не сомневался… Точнее говоря - практически, не сомневался, но подготовка к ней все-таки потребовала определенных усилий и нервов, поэтому некоторая усталость присутствовала. Свэрт Бигланд с силой провел ладонью по лицу, как бы стирая с него груз сомнений и неуверенности и уже твердо взглянул на Карваха. - Я тебя слушаю.
        - Доподлинно нам известно, - начал Индис, - что северяне не Искусники, но в тоже самое время они умудрились упокоить универсала и четырех боевых магов…
        - Которые конечно были муфлонами, - подхватил Свэрт, - но по части боевых качеств вся они были недурны… весьма недурны.
        - Плюс Каменный Душитель, которому они отрубили голову… чего не смогла сделать вся наша Гильдия… - Индис замолчал, припоминая - все ли он перечислил? И пришел к выводу, что да - все. - Пожалуй, это вся достоверная информация.
        - Ну-у… допустим, - согласился Свэрт, однако Индису показалось, что патрон чего-то не договаривает. За долгие годы общения он научился улавливать мельчайшие движения души, отражавшиеся на лице главы Гильдии и теперь ясно видел, что тому известно что-то, неизвестное ему. Свэрт, между тем, продолжил: - А теперь посмотрим, что нам известно на уровне слухов.
        - Что у Северян есть армада боевых кораблей, движущихся без помощи весел и парусов… - начал перечислять Индис, - что у Северных Лордов есть демоны хранители, что личного врага клана ждет неизбежный ужасный конец… Вроде, по слухам все.
        - Нет. Не все… - покачал головой Свэрт Бигланд. - Кое-что не слухи. По-крайней мере йохары… Демоны-хранители Северных Лордов действительно существуют! - твердо заявил глава бакарских магов. В ответ на недоуменный взгляд Индиса, Свэрт задал встречный вопрос: - Скажи пожалуйста, тебя не удивляет, что Дож Талион Арден не попытался отомстить за смерть Тита? Неважно, прав был Тит, или нет, но это его сын… и не малейшей попытки. Не находишь это странным?
        - Нахожу.
        - Вот и я нахожу… поэтому я съездил к Дожу в гости и поговорил.
        - И?
        - И вот, что он мне рассказал… Ты в курсе, что я продал ему "Пирамиду Света"? - неожиданно поинтересовался Свэрт. - Индис сделал вид, что смутился от коварного вопроса, каверзность которого заключалась в том, что, с одной стороны, знать про эту сделку он не мог… или, точнее говоря - не должен был знать, а с другой - если бы он об этом факте не знал, значит грош ему цена, как ближайшему помощнику главы Гильдии, который должен знать все… или, по крайней мере, не меньше того, что известно руководству. Юлить Индис не стал:
        - Да. Знал.
        Но, как тут же выяснилось, гордиться своей осведомленностью Индису было не с руки. Его информация была далеко не полной. Присутствовали в ней существенные лакуны, что и было ему тут же продемонстрировано:
        - А вот этого ты, скорее всего, не знаешь… в ночь перед дуэлью, к Талиону приходил йохар Арамиса. Талион не хотел об этом вспоминать… но я его уговорил. У меня с ним довольно доверительные отношения. Он знает, что мне можно доверять, поэтому и согласился вспомнить. У меня при себе был демонстратор, так что я посмотрел. - Глава Гильдии замолчал, и после небольшой паузы, прибавил: - Впечатляющее зрелище. Хочешь взглянуть?
        - Покажи.
        Оба человека, присутствующих в кабинете, впрочем, как и все остальные маги на Сете, знали, что человек не забывает ничего. Причем знали не на уровне слухов, догадок, прозрений и прочего ненадежного кладезя знаний, а знали наверняка, достоверно, из заслуживающих доверия источников, включая собственный опыт, лекции наставников и книги по теоретической магии.
        Ну, насчет умных книг - это про тех, кто имел способности и упорство, чтобы действительно серьезно разбираться в вопросах, не касающихся напрямую их будущей деятельности. Ведь скажите честно, положа руку на сердце, зачем будущему боевому магу дотошно изучать всякие тычинки, пестики, хранение информации и прочую лабуду? Пусть этим яйцеголовые лекари и артефакторы занимаются, а боевой маг и так твердо знает, что против файербола лом не катит. Да и вообще… многие знания - многие печали.
        Однако, по данному вопросу у магического сообщества никаких сомнений и разночтений не имелось - все знали, что информация обо всем, что человек видел в своей жизни, слышал, нюхал и осязал, хранится в памяти вечно. Разумеется, "вечно" имеется в виду с учетом хроник Акаши, а не в том смысле, что информация будет вечно храниться в ПЗУ конкретного носителя, срок жизни которого ограничен (как ПЗУ, так и носителя… к сожалению).
        Но, как обычно в нашей жизни и бывает, и в вопросе доступа к своей же собственной информации, справедливости тоже нет, не было и не будет - до одних воспоминаний добраться легко, как выпить стакан воды, в то время как другие спрятаны так же надежно, как смерть Кощея. Однако же, то воспоминание, которым Свэрт собирался поделиться с Индисом, лежало на поверхности - уж больно ярким оно было.
        Жители магических миров могут не только рассказать о том, что помнят, но и показать. Правда не исключено, что в скором времени и жители технологических миров, подобных Земле, будут иметь возможность визуализировать свои воспоминания. Для этого будут разработаны соответствующие нанотехнологические прибамбасы. По мнению экспертов, технологический прорыв произойдет в Сколково. А с другой стороны это и ежу понятно: ну не из силиконовой же долины ждать подобных открытий - кишка у них тонковата. Следует однако заметить, что и в магических мирах для визуализации воспоминаний требуется "костыль" - гаджет, называемый "демонстратором".
        Здесь следует отметить, что не бывает правил без исключений. В данном случае, такими исключениями были Шэф с Денисом. Они, выйдя в кадат, могли "показывать" окружающим свои воспоминания, как если бы пользовались "демонстратором", однако, никаких "костылей" они, при этом, не использовали. В данном явлении проявилась очередная, недокументированная особенность кадата. Нельзя утверждать, что у разных людей в кадате проявляются одинаковые способности, впрочем, как нельзя утверждать и обратное, но то, что и Шэф и Денис обладали способностью к визуализации не говорило о том, что это сможет повторить любой другой индивидуум в измененном состоянии сознания. Что характерно, об этой своей исключительности не догадывались ни сами компаньоны, ни их благодарные зрители. Первые считали, что и все остальные могут так, а вторые полагали, что Лорд Атос и Лорд Арамис располагают "демонстраторами".
        И, кстати говоря, несмотря на всю свою исключительность и возможность демонстрации без "демонстратора", компаньоны тоже, как все остальные, простые смертные, не могли показывать никаких умствований и мечтаний - только реальные воспоминания. Другое дело, что они могли визуализировать разнообразную хрень, виденную в кино, на компе, или по зомбоящику, но! - только реально виденную, а не придуманную.
        Однако, вернемся к "демонстратору". Чтобы изготовить сей тонкий инструмент требуется матерый артефактор, зубы съевший в деле изготовления магического инструментария, но даже наличие такого мастодонта результат не гарантирует - кроме соответствующей квалификации требуется еще и талант. Индису Карваху было не занимать ни того, ни другого. Талантливый человек талантлив во всем… или, по крайней мере - во многом. Кроме того, что он был замечательным эмпатом, Индис был еще отличным артефактором. Поэтому, демонстраторы, созданные им, очень ценились на рынке легальных артефактов и несмотря на высокую цену, разлетались, как блины на Масленицу. Оценить масштаб таланта Карваха можно, сравнив его самого с Фаберже, а демонстраторы с его яйцами. Надеюсь, какие яйца имеются в виду, уточнять не надо.
        Как уже отмечалось, у демонстратора имелось несколько особенностей. Первой было то, что он не позволял врать. Артефакт мог продемонстрировать только реальное воспоминание того, что произошло с человеком. Никаких мечтаний, иллюзий, придумок и откровенного вранья он показать не мог - только реальные воспоминания о реальных событиях - что-то вроде видеорегистратора. Вторая особенность заключалась в том, что он мог визуализировать лишь те картины, которые пользователь демонстратора хотел показать добровольно, безо всякого нажима и принуждения.
        Для того же, чтобы получить доступ к информации, которой "клиент" не хотел делиться с "заинтересованными лицами", во всех развитых мирах существовал широкий спектр приборов и химических препаратов, начиная с допотопного скополамина, все еще, кое-где, используемого на Земле и заканчивая тетрархскими маго-нанотехнологическими мозголомами. В слаборазвитых мирах тоже имелись интересные наработки, начиная с примитивной веревочной петли и палки и заканчивая "железной девой". Ахиллесовой пятой всех этих методик было то, что они никак не могли гарантировать достоверность получаемой информации - под пыткой чего только ни наговоришь. Но, в нашем конкретном случае все происходило добровольно, так сказать - по любви, поэтому использование демонстратора было абсолютно к месту.
        - Одолжишь? - попросил Свэрт. Свой демонстратор он, по обыкновению, забыл дома.
        - Конечно, - улыбнулся Индис, вытаскивая из кармана и протягивая ему золотую цепочку с подвешенным на ней крупным - с голубиное яйцо, рубином.
        Свэрт прикрыл глаза и сжал камень между ладонями. "Фильм" начался. Все было привычно, за исключением одного, нечасто встречающегося момента. Дело было в том, что Свэрт Бигланд, с помощью демонстратора, показывал Индису свои воспоминания о том, что визуализировал ему, так же при помощи демонстратора, Талион Арден. Теоретически, никакого искажения информации быть не могло. Талион демонстрировал свои, правдивые, воспоминания, а Свэрт - свои истинные воспоминания о картинках, созданных Талионом, но червячок сомнения в груди Индиса все же присутствовал, хотя он и был вполне себе впечатлен показанным зрелищем. Да и любой другой человек на его месте, увидев своими глазами все то, что вытворял йохар, талантливо сыгранный Шэфом, в спальне Талиона Ардена, был бы впечатлен. Куда там фильмам ужасов - слабое подобие левой руки! Фредди Крюгер отдыхает.
        - То есть, получается, что "Пирамида Света" не остановила йохара!? Он прошел через "Купол Огня"!? - засомневался Индис. И его сомнения были вполне понятны - никто из бакарских магов не смог бы преодолеть огненную границу, а в Бакаре были собраны далеко не худшие маги Сеты. Отнюдь не худшие…
        - Да.
        - А это не могла быть наведенная иллюзия? Все-таки "Купол огня"… - Индис недоверчиво покачал головой. Это плетение, использующее энергию "Пирамиды Света", и теоретически, и практически, считалось непроходимым. Так что основания для скепсиса у него имелись.
        - Видимо, для того, чтобы не было иллюзий, - усмехнулся Свэрт, - йохар оставил на стене следы от когтей. Я их потрогал, чтобы не было сомнений. Вот, взгляни. - Он снова сжал драгоценный камень. В кабинете, после завершения "просмотра", воцарилось тишина, которую через некоторое время нарушил Индис:
        - Если бы Талион наложил в штаны, я бы его осуждать не стал.
        - Я тоже. - Согласился Свэрт. - Так вот… йохар предупредил его, что против честного поединка верховный бог северян… старею, забыл, как его зовут, - сокрушенно покачал головой главный маг Бакара, - ничего против не имеет. Видимо, йохар тоже. Но, если поединок будет нечестным: будет применена магия, нечистое оружие, или что-нибудь еще, демон хранитель Арамиса вернется и убьет жену и дочку Талиона, а его самого оставит в живых - чтобы тот мучился до конца своих дней. Сам понимаешь, до смерти напуганный Талион попытался запретить Титу использовать меч крови, но не тут то было. Сын, в ответ, предложил ему выбор: или отец не вмешивается, или может сам заколоть его этим же мечом… или любым другим, но он своего решения не изменит! Представляешь состояние Дожа? - Индис покивал:
        - Не хотел бы я быть на его месте.
        - Я тоже… - кивнул Свэрт и хотел еще что-то добавить, но тут его перебил Индис, до которого дошли некоторые нестыковки в рассказе старшего товарища:
        - Погоди… Тогда я не понимаю, почему жена и дочь Талиона еще живы?! Ведь Тит использовал меч крови, Талион его остановить не смог - значит йохар должен был убить его жену и дочь. Правильно?
        - Правильно, - подтвердил Свэрт.
        - Или он их убил, а мы не знаем? - нахмурился Индис.
        - Нет. Они живы… насколько мне известно.
        - Получается, что йохар не так страшен? Или вообще это была иллюзия! - сомнения Индиса получили весомое подтверждение.
        - Все не так просто, - покачал головой Свэрт. - Сейчас я тебе покажу продолжение. - И, не тратя времени даром, показал "вторую серию" со злобным йохаром, выбравшимся из перстня Лорда Арамиса и штурмующим огненную стену, да так, что та прогибалась. Вид "Купола Огня" с выгнутой стенкой и лицо йохара, стилизованное под маску "Крик", произвели на Индиса должное впечатление.
        - Получается, что Талион отдал северянам "Пирамиду Света", чтобы спасти своих женщин от йохара… - подытожил он свои впечатления от увиденного.
        - Получается, - подтвердил Свэрт, возвращая Индису демонстратор.
        - А он в зале тебе не понадобится? - удивился тот.
        - Понадобится… обязательно понадобится, но я его забыл дома, - улыбнулся Свэрт. - Я же не знал, что понадобится, поэтому попрошу у тебя.
        - И это правильно… - задумчиво согласился Индис, размышляя о чем-то другом. О чем именно, стало понятно, когда он задал следующий вопрос, сколь неожиданный, столь и риторический: - Не хочешь возбудить против них дело о незаконном владении запрещенным артефактом? - Свэрт только усмехнулся:
        - А сам, как думаешь?
        - Я должен был спросить.
        - Ты спросил, - кивнул главный бакарский маг, и тут же задал встречный вопрос, на первый взгляд, несколько невпопад: - Ну, и что ты теперь об этом думаешь? - Слово "теперь" было явно выделено. Постороннему человеку было бы совершенно непонятно о чем, собственно, идет речь, но собеседники знали друг друга не один десяток лет и Индис прекрасно понял, что интересует патрона. Свое мнение он сформулировал кратко и четко:
        - Это они разгромили консульство Высокого Престола.
        - Я тоже так полагаю… - задумчиво протянул Свэрт. - И знаешь, что еще? - Зная Дожа Талиона, с уверенностью смею предположить, что он договорился с Дамиром насчет прикрытия Тита во время поединка. Ну, не мог Талион оставить любимого сына без подстраховки… не мог! Думаю… да что там думаю! - уверен: это они вывели из строя Дамира Арвегаса, чтобы он не путался под ногами во время дуэли.
        - Ты это понял еще тогда, когда его осматривал?
        - Нет конечно. После визита к Талиону. Когда осматривал, ничего не понял. Никаких следов воздействия, ни магических, ни алхимических, а он не может подняться с постели - лежит пластом. Да что там с постели! - разгорячился лучший целитель Бакара, - он чашку с водой ко рту не мог поднести! - проливал.
        - Как они это сделали?
        - Не представляю.
        - Но, ты уверен, что это они?
        - Почти…
        - А почему? Доказательств ведь нет… - или я не знаю?
        - Все ты знаешь, - недовольно проворчал Свэрт. - Доказательств нет, а думаю я на них из чисто логических соображений: пока эти северные… - глава бакарской Гильдии магов захотел выругаться, но сдержался, - варвары, не появились в городе, все было тихо и благопристойно. А сейчас творится Тьма знает что - то консульство разгромят, то человека с кровавым мечом убьют без помощи магии, то Каменного Душителя укоротят на голову, то боевых магов покрошат в церский салат… стало быть и Дамира они… обезвредили. Я так думаю. - В кабинете вновь воцарилось молчание - Свэрт сказал все, что хотел, а Индису нужно было некоторое время, чтобы обдумать услышанное.
        - Короче говоря, у тебя нет доказательств их причастности ни к консульству, ни к Дамиру, - подвел итог Карвах. - Одни предположения. Так?
        - Да.
        - Собираешься делиться ими с комиссией?
        - Нет конечно! - поднял брови глава Гильдии. - Ты это серьезно?
        - Шучу, конечно. Но… а если у комиссии появятся вопросы на их счет? Наверняка кто-то из наших побежит докладывать свои подозрения.
        - После того, как я покажу им флот северян? - Маги припомнили картину атакующей армады, и одновременно поежились.
        - Дураков много, - твердо сказал Индис, - хоть один, да найдется. Да и комиссия, наверняка не ограничится беседой с тобой, кого-нибудь из наших дернут, побеседуют с полицией, с уцелевшим персоналом консульства… еще с кем-нибудь. Светлых братьев поспрашивают. Короче говоря - северяне всплывут обязательно. Согласен?
        - Согласен, - вздохнул Свэрт. - Я надеялся, что ты меня в этом переубедишь, но… - он махнул рукой. - Я тебе честно скажу… - не хочу я с ними связываться.
        - Боишься? - уточнил Индис.
        - Боюсь, - честно признался Свэрт.
        - Я тоже… - вздохнул Индис. - И что будешь делать?
        - Ничего не буду, - пожал плечами Свэрт, - при уничтожении консульства была применена "Черная Жатва" - запрещенный темный аркан. У нас нет ни одного мага способного создать такое плетение. Для этого требуется некромант высокого ранга, не меньше чем "Адепт". В Бакаре, как и во всей Империи, некромантов нет, - он хмыкнул, - по крайней мере, официально. Значит некромант входил в состав персонала консульства - больше ему взяться было неоткуда. Он и учинил разгром… А по каким причинам и куда потом делся? - да кто ж его черную душу знает. Может погиб от отката - переоценил свои силы, а может еще что… Какие у меня основания подозревать северян, которые и не маги вообще и, тем более, не темные? - Нет у меня таких оснований. А то, что конфликт у них был с престольцами, так то не проблемы Гильдии. Мы не полиция и не министерство иностранных дел. На след некроманта наши гончие встать не смогли - не было следа. Об этом имеется протокол с двенадцатью подписями - все, как положено. Формальных поводов обвинить меня в ненадлежащем исполнении у них не будет… а захотят по собственной инициативе связаться с
северными варварами - посох в руки. Но я здесь не при чем. - Свэрт замолчал. - Ну, что скажешь? - обратился он через некоторое время к собеседнику. Индис ответил не сразу. Думал.
        - Формальных поводов прицепиться у них не будет, но душу помотают.
        - Не впервой, - улыбнулся глава Гильдии. - Но, ты никаких изъянов в моей позиции не видишь?
        - Нет. Все логично.
        - Тогда пошли, вправим мозги этим недоумкам.
        - Пошли.
        *****
        Внеочередную сессию Большого Совета Магов города Бакара, по традиции, открывал, глава Бакарского отделения Гильдии Магов Свэрт Бигланд. Он не торопясь поднялся на трибуну и оглядел собравшихся в Актовом Зале. Судя по заполненности, пришли практически все зарегистрированные члены Гильдии. И в этом не было ничего удивительного - вопрос был, прямо скажем - животрепещущий - убийство членов Гильдии! Такого не случалось уже много лет, а тут - целая серия! Пять магов! Сильный универсал и четверо боевых - прямо война какая-то! Поэтому пришли даже самые ленивые и старые, не склонные расставаться с домашним уютом ни при каких обстоятельствах - уж больно тема была щекотливая, а если называть вещи своими именами - трогающая каждого за живое.
        Огромный Актовый Зал Дворца Магов с трудом вместил всех присутствующих. Дело было в том, что количество волшебников, подвизающихся в Бакаре, превышало все разумные пределы во много раз. Объяснялось это очень просто: маги - тоже люди. А любой человек, если у него есть такая возможность, предпочтет жить в Майами, а не в Воркуте. В Майами тепло, девушки красивые в купальниках, пальмы… а в Воркуте… что в Воркуте? - в Воркуте тоже неплохо, но в Майами лучше. Так вот, Бакар для жителей Сеты, был как Майями для воркутинцев. Все туда хотят, но Бакар не резиновый!
        Конечно же, любой Искусник, как человек финансово состоятельный, а других магов и не бывает - услуги их стоят недешево и вполне себе востребованы, мог приехать в благословенный город и остановиться в любой гостинице, или же снять виллу, или даже купить себе жилище - предложений хватало… но! Опять это самое пресловутое "но". Приезжий колдун мог только тратить денежки, а вот зарабатывать - пардон-с!
        Вернее не совсем так… - мог приезжий маг зарабатывать денежки в Бакаре, и не плохие, надо признать, но! - только нелегально. А это знаете ли чревато - вроде как выгонять казенного курьера. Количество "доброжелателей" вокруг, готовых донести "куда следует", превышало все мыслимые нормы, да это и понятно: кому нужны конкуренты? - звериный оскал капитализма, так сказать. Рынок в чистом виде: человек… пардон - маг, магу волк… хотя, товарищ и брат. Законы на этот счет были зверские: первое задержание за незаконное предпринимательство - штраф тысяча золотых; второе - год специальной тюрьмы для магов "Магическая тишина", или три года службы в страшных болотах Западного Предгорья; третье - костер, или пожизненная ссылка в эти самые болота Западного Предгорья.
        Так что охотников заниматься нелегальной магической практикой в славном городе Бакаре находилось немного… точнее говоря - их не было вовсе. А если только тратить, никаких сбережений не хватит - даже самых огромных - Бакар город дорогой, куда там Москве, и придется, рано или поздно, покидать теплые пляжи, пальмы, красивых девушек в купальниках и возвращаться, фигурально выражаясь, в "солнечную Воркуту", эти самые денежки зарабатывать… А не хотелось. Хотелось оставаться в Бакаре и зарабатывать непосредственно в нем, не отрываясь от вышеперечисленных девушек, пляжей и пальм. Но! Опять все то же "но"!
        Для того, чтобы работать в Бакаре, Искусник должен был иметь Лицензию Бакарского отделения Гильдии Магов. Получить этот вожделенный документ страждущий маг мог только из рук Свэрта Бигланда - главы Бакарского отделения Гильдии Магов. Просто так - по доброте душевной, или по какой иной причине, выдать Лицензию очередному страждущему Свэрт не мог. Дело было в том, что количество магов различной квалификации и специализации для любой административно-территориальной единицы Акро-Меланской Империи определялось на основании различных Законов, подзаконных актов, справочников, таблиц, поправок к Законам и прочей юридической чешуи. Соответствие количества лицензированных "сотрудников" штатному расписания регулярно проверялось различными комиссиями из Столицы, и в случае превышении квоты, Бигланду грозили серьезные неприятности, вплоть до отрешения от должности. Это с одной стороны.
        С другой стороны, за соблюдением квот ревностно следили Старосты всех Цехов: Целителей, Боевого, Артефактного, Стихиального… и всех прочих, дозволенных Уложением Императора Эффилаха XIV "О разрешенном колдовстве", данном в пятый день семнадцатой десятидневки две тысячи девятьсот шестьдесят седьмого года - более ста шестидесяти лет тому назад. С тех пор Уложение неоднократно менялось, модифицировалось, в него чего-то добавляли, что-то вычеркивали и разобраться в нем было не проще, чем в документации регламентирующей квоты магов для административно-территориальных единиц Акро-Меланской Империи.
        Но, надо сказать, что Свэрт Бигланд, помимо того, что был выдающимся магом-лекарем и, соответственно, Старостой Цеха Целителей бакарской Гильдии Магов, очень неплохо - мягко говоря, разбирался во всей этой юридической ботве, что позволяло ему успешно и, самое главное - долго, работать в должности главы Бакарского отделения Гильдии Магов. Подобно Одиссею, он вел свой корабль между Сциллой императорских комиссий и Харибдой алчности цеховиков.
        И те и другие были кровно заинтересованы в минимизации численности бакарских магов. Столичные проверяющие рассуждали просто и, надо отдать им должное - логично: дай Искусникам волю, и через какое-то время все маги Империи окажутся в Бакаре! А кто будет Императора лечить!? Кто будет Императора защищать от террористов!? Кто будет тучи разгонять на День Тезоименитства!? - Кушкин!? (выдающийся Акро-Меланский поэт - классик). Ну, а про цеховиков и говорить нечего - с ними все просто - любая конкуренция уменьшала их личные доходы, а им это надо? - правильно! - им этого не надо.
        Но! И в таких драконовских условиях, численность лицензированных магов медленно, но неуклонно росла. По все видимости, этот процесс имел общие онтологические корни с такими природными явлениями, как рост инфляции, рост доходов чиновников и депутатов, и рост энтропии. В то же время, надо непременно отметить, что столичные комиссии нарушений, как ни искали - не находили, а Старосты, поворчав немного, для порядка, быстро успокаивались и бузить рядовым членам Цехов не позволяли. Вышеупомянутые рядовые члены полагали и не исключено, что небезосновательно, будто рты Старостам глава Гильдии затыкает с помощью золотых кляпов. В особенности же, их раздражало и злило то обстоятельство, что их собственные рты Старосты закрывали вовсе не пряником, а кнутом - прозрачно намекая, что особо рьяные смутьяны могут и не попасть в списки на продление Лицензий, подающиеся каждые пять лет.
        Многочисленные завистники, не скрываясь, во все горло, при любом удобном случае, горлопанили, что финансовое благополучие главы Гильдии зиждется не только, а главное - не столько, на его плодотворной работе на ниве здравоохранения, а главным образом, на взятках, получаемых за выдачу Лицензий. Правда никаких доказательств никто и никогда предъявить не смог. Перевыборы главы Гильдии проводились каждые семь лет, на очередных сессиях Большого Совета Магов города Бакара, и несмотря на огромное количество желающих занять этот пост, справедливо или нет - этого мы не знаем, полагающих, что и они неплохо справятся с лицензированием, а уж тем более, с получением мзды за этот процесс, Свэрт Бигланд уже пять сроков подряд умудрялся эти выборы выигрывать. И вот в такой взрывоопасной обстановке, сильно напоминавшей польский Сейм, где каждый шляхтич полагал, что пан именно он, и проходили очередные и внеочередные сессии Большого Совета Магов города Бакара.
        Созыв нынешнего внеочередного съезда был Свэртом вполне ожидаем - трудно было предположить, что никто из многочисленных "сироток", считающих себя обделенными, не попробует, в сложившихся обстоятельствах, заработать политический капитал. Очередные выборы главы Гильдии были уже не за горами и готовиться к этому процессу следовало загодя, конечно, если претендент реально рассчитывал победить, а не просто поучаствовать в процессе. Ситуация была для этого самая что ни на есть благоприятная - магов режут, как баранов на скотобойне, а глава Гильдии молчит, будто воды в рот набрал!
        Неизвестным было только имя счастливца, который первым сумеет подать и оформить заявку. С оформлением тоже все было не так просто, как могло бы показаться стороннему наблюдателю - юридическая служба не дремала и, по мере сил, отсеивала "обиженных". Никакого заговора тут не было и объяснение такому поведению "юристов" имелось самое прозаическое: юридической службе бакарской Гильдии Магов, как любой другой бюрократической структуре, меньше всего были нужны какие-либо изменения, а уж тем более - потрясения. Вот она и пыталась, всеми силами, сохранять сложившийся статус-кво.
        По Уставу, "зачинщик" выступал первым, сразу же после официального открытия сессии, и мог, если не был полным лохом, настроить аудиторию в нужном для себя ключе. А если не мог - значит неча на зеркало пенять, коли рожа крива! Самым расторопным, на этот раз, оказался Кастул Магн - один из неформальных лидеров "муфлонов". Кстати говоря, он и внешне чем-то смахивал на этого горного барана: среднего роста, плотный, кудрявый, белобрысый, с большими голубыми глазами навыкате - не хватало только рогов.
        "Вот же ж никак не угомонится придурок, дай Светлый ему здоровья!" - весело подумал Свэрт, бросив ласковый взгляд на "виновника торжества", нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу, что делало его еще более похожим на тотемное животное "клана". Кастул откровенно томился в ожидании момента, когда он сможет произнести свою блестящую речь, которая, вне всякого сомнения, как представлялось заслуженному "муфлону", добавит ему немало голосов на предстоящих выборах, а может, чем Темный не шутит, и вообще отправит нынешнего главу Гильдии в досрочную отставку! А там уже… Кастул участвовал в выборах главы Гильдии уже три раза и все эти три раза не попадал даже в тройку призеров, но сейчас наступил его звездный час! Так ему, по крайне мере, казалось. Кастула тянуло на трибуну, как пылкого любовника тянет к предмету своей страсти, однако же, пока за вожделенной кафедрой располагался проклятый лекаришка, который, по регламенту, должен был открывать съезд.
        - Коллеги, - негромко и доброжелательно начал глава Гильдии, оглядывая собравшихся в зале магов с доброй улыбкой старого, дядюшки, собравшего любимых племянничков на собственные именины. - С вашего разрешения, объявляю Внеочередную сессию Большого Совета Магов города Бакара, открытой. - Глава Гильдии сделал паузу, как бы предоставляя собравшимся время, для того, чтобы оценить важность события. Решив, что они в достаточной мере прониклись, он продолжил: - Слово предоставляется боевому магу первого ранга, уважаемому, Кастулу Магну.
        Произнеся этот незамысловатый текст, Свэрт неторопливо вышел из-за кафедры и, не спускаясь в зал, уселся неподалеку на стуле. "Муфлону" дважды повторять приглашение не потребовалось - он белкой взлетел на трибуну и занял освободившееся место.
        - Братья! Искусники! - патетически начал он, утвердившись за кафедрой. - Я думаю всем хорошо известна причина, побудившая меня созвать внеочередную сессию Совета! - ответом ему послужил одобрительный гул зала. - Братья! - повторил он. - Нас убивают! - Одобрительный гул сменился одобрительным гвалтом и свистом. Выждав некоторое время, оратор остановил разбушевавшийся зал властным движением руки, а-ля главвоенмор Троцкий. - Причем волна убийств идет по нарастающей! Вначале был убит один Искусник - универсальный маг Тион Антан, на следующий день - еще четверо… боевых!
        - На следующую ночь… - негромко, как бы себе под нос, пробормотал глава Гильдии, но Кастул его услышал:
        - А какая разница!? - в полемическом задоре вопросил он Свэрта и одновременно с ним весь зал. - Днем их убили, или ночью?! Если дело и дальше пойдет такими темпами, то в следующий раз убьют шестнадцать магов, а после… - он запнулся, производя непростые подсчеты.
        - Шестьдесят четыре… - подсказал ему из зала какой-то математический гений.
        - Тем более! - обрадовался огромной цифре "муфлон". - Тем более! - повторил он. А самое непонятное во всей этой истории… - он бросил косой взгляд на сидящего неподалеку Свэрта, - это поведение главы нашей Гильдии. Казалось бы - совершено ужасное преступление, убит маг! Надо бить во все колокола, ловить мерзавца, или мерзавцев, и на костер эту погань! Не можешь, или не умеешь сам… - докладчик криво ухмыльнулся, намекая, что маг-лекарь во главе Гильдии - это нонсенс, - позови профессионалов, - они поймают и сожгут за милую душу! - Зал приветствовал эти слова одобрительными выкриками: "… правильно!.. беспредел!.. давно пора!.. долой!.. зажрались!.." и тому подобным вольтерьянством. - Однако! - рявкнул Кастул, восстанавливая тишину в зале. - В данном случае ловить убийц не потребовалось… Они сами явились к главе Гильдии! - Зал прекрасно знавший эту часть истории заворожено молчал и внимал словам "муфлона", как Истине в последней инстанции. Так часто бывает, когда о чем-то общеизвестном сообщают по зомбоящику - официально, так сказать. А разошедшийся оратор, между тем продолжал свою блестящую
обличительную речь: - Искать никого не пришлось - эти порождения Тьмы - северные варвары, Лорды Атос и Арамис явились на прием к главе Гильдии! Казалось бы тут и думать нечего - арестовывай, допрашивай, чтобы был протокол для канцелярии Генерал-губернатора и на костер! - Зал снова одобрительно загудел. - Но! Все прошло совсем по другому… Он, - кивок в сторону Свэрта, - с ними мило побеседовал… и отпустил! - Оратор взял гроссмейстерскую паузу, совершенно в стиле Шэфа. - И я подозреваю - не безвозмездно!.. Не безвозмездно, - повторил он, - привычка знаете ли… Но! Одно дело брать деньги за Лицензии, и совершенно другое - за убийство своих! - Зал поддержал эти слова одобрительным гулом и невнятными выкриками. Несгибаемый и самоотверженный борец с коррупцией и произволом властей бросил на Свэрта победный взгляд и продолжил: - И, как и следовало ожидать, эти северные дети Бездны, - он сделал отвращающий знак, чтобы не привлекать внимание этой самой Бездны, - почувствовали свою безнаказанность… а не исключено, что! - он яростно сверкнул глазами, - поддержку главы Гильдии Магов города Бакара! - При этих
словах, Кастул даже задохнулся от возмущения и ему пришлось попить водички, чтобы продолжить выступление. - И в тот же день они убили еще четверых магов! - Он оглядел завороженный его пламенной речью зал и пришел к выводу, что с предварительными ласками можно заканчивать - пора переходить непосредственно к делу. - Я предлагаю, во-первых, немедленно создать комиссию с чрезвычайными полномочиями для расследования убийства магов: Тиона Антана, Велиуса Домитэна, Агэпитуса Тарка, Густа Даурентиуса и Инвикта Кора. Хотя тут и расследовать особо нечего… - Он хмуро оглядел притихший зал. - Во-вторых: на время расследования отстранить главу Бакарского отделения Гильдии магов Свэрта Бигланда от исполнения служебных обязанностей!
        В зале наступила гробовая тишина - уж больно радикальными и даже, не побоимся этого слова - революционными, были предложения "борца за справедливость". Тишина продержалась недолго. Через несколько мгновений ее нарушил один из ярых приверженцев "муфлонократии", который подорвался, как ужаленный, и завопил:
        - Кастула Магна в председатели комиссии!
        Этот призыв подхватили еще несколько человек, но в целом, шум, который возник в зале, никак нельзя было назвать безоговорочной поддержкой внесенных предложений - наиболее дальновидная и здравомыслящая часть аудитории почувствовала некий перебор в предлагаемых мерах и вполне обоснованно заволновалась: как бы лечение не оказалось хуже самой болезни. Но, здравомыслящих и дальновидных в любом коллективе меньшинство - не было исключением, в этом плане, и собрание бакарских магов, что и отразилось на результатах голосования: семьдесят восемь на сорок два.
        Кастул с ехидной улыбкой покинул кафедру, предоставляя главе Гильдии возможность для ответного слова, алаверды, так сказать - так было положено по регламенту. После обвинения, высказанного в чей-либо адрес, обвиняемому предоставлялась возможность оправдаться - это было логично и справедливо. Аудитория мгновенно оживилась. Но оживилась по разным, можно сказать - диаметрально противоположным причинам. Здравомыслящая часть оживилась в предвкушении внятных объяснений создавшейся ситуации, которая все расставит по своим местам: в частности, отправит "муфлонов" на их законное место, а именно - в стойло. А "муфлонофилы", в свою очередь, оживились в ожидании жалкого лепета со стороны лекаришки, потому что, по их мнению, объяснить подобное поведение было невозможно. Свэрт Бигланд оглядел собравшихся со все той же ласковой улыбкой, с которой начал заседание.
        - Коллеги! - улыбка главы Гильдии стала еще шире. - Я ожидал подобной реакции на слова уважаемого Кастула Магна. Поэтому перед началом заседания я подготовил два документа. Первый - прошение об отставке. Я его уже подписал и осталось его только завизировать у наших юристов. - Он бросил взгляд на пятерых магов-артефакторов, сидящих в первом ряду. Согласно Устава они должны были своими личными магическими печатями визировать каждый документ, который будет подготовлен и согласован во время сессии Большого Совета. Зал ответил на эти слова нарастающим гулом удивления - пост главы Гильдии, это не то место, которое покидают добровольно. Слишком тяжело оно достается и слишком большой доход приносит, чтобы уходить, когда еще не исчерпаны все возможности по его сохранению, а Свэрт даже не начинал борьбы, да и вообще в обвинениях Кастула речь шла о временном отстранении, а отнюдь не об отставке. Все это было очень странно! Очень… - Второй документ, который я подготовил, - не обращая внимания на растерянность воцарившуюся в зале, продолжил действующий руководитель магического сообщества, - это Указ о
назначении Кастула Магна временно исполняющим обязанности главы Бакарского отделения Гильдии магов. - Гул в зале усилился. Никто ничего не понимал - ни здравомыслящие, ни "муфлонофилы"… - Моя подпись на нем стоит, осталось подписать Кастулу. В действие Указ вступает в полночь, я к этому времени буду уже далеко… - улыбнулся Свэрт, - а новый глава Гильдии может создать комиссию, или же сам возглавить операцию по уничтожению Северных Лордов. Для меня главное, чтобы мое имя никоим образом не было связано со всей этой историей… Прощайте коллеги. - Свэрт Бигланд сделал крохотную паузу. - Правда не теряю надежды, что с некоторыми из вас… кто останется в живых, я еще увижусь… когда-нибудь потом… Так что - до свидания!
        Сказав все, что он хотел сказать, экс-глава Гильдии, спустился в ошарашено молчащий зал, вручил юристам документы и неторопливо направился к выходу. И тут многие из присутствующих внезапно и одновременно припомнили одну странность, которая зацепила их внимание, но потом благополучно затерялась в потоке новых впечатлений: перед Дворцом Магов стояла огромная дорожная карета, предназначенная для долгих путешествий, а рядом с ней, в компании младших детей, неторопливо прогуливалась в дорожном костюме жена Свэрта, красавица Джовита. Совсем уж тупых в зале не было, сложить два и два могли практически все. До магов дошло - глава Гильдии собрался уносить ноги из города еще до начала заседания! Это настораживало! Получалось, что Свэрт знает о какой-то опасности, которая заставляет его отказаться от своей высокодоходной и престижной должности, лишь бы оказаться подальше от Бакара! Это уже не только настораживало, а еще и пугало! Сильно пугало и требовало немедленных решительных действий. В зале стал нарастать шум голосов: "… почему!?.. куда?!.. в чем дело?!.. кого позвать!?.. за каким!?.. пусть
объяснит!!!..". Наконец несколько наиболее решительно настроенных здравомыслящих преградили Свэрту путь и потребовали:
        - Уважаемый глава Гильдии! Объясни пожалуйста причины твоего решения! - после этого в зале наступила звенящая тишина - муху можно было бы услышать, если бы она смогла преодолеть магический антиинсектный барьер и попасть в помещение.
        - Зачем? - искренне удивился Свэрт. - Вы же голосовали за мое отрешение от должности?.. - Голосовали! Так зачем вам еще какие-то мои объяснения. У вас теперь новый глава - он все и объяснит, - улыбнулся экс-глава Гильдии Магов. Ответом ему послужили новые многочисленные выкрики с мест: "… это не мы!.. я за тебя голосовал!.. это все они!.." и даже совсем уж неполиткорректное: "Кастул - муфлон!" Одними выкриками дело не ограничилось: толпа магов перегородила проход и стала медленно, но неуклонно, выдавливать Свэрта назад, вынудив его вернуться на трибуну.
        - Ну-у… что ж… - начал он, вновь заняв место за кафедрой, - если вас действительно интересуют причины…
        - Интересуют-интересуют! - выдохнул зал в едином порыве.
        - Ладно… раз интересуют… Коллеги! Вам известно при каких обстоятельствах и за что был убит Тион Антан? - поинтересовался экс-глава Гильдии у собравшихся в зале магов.
        Из прозвучавшего гула ответов стало понятно, что кому-то известно, кому-то нет, а большинству известно кое-что, но отнюдь не все. Объяснялось это тем, что львиная доля магов была занята своими делами, а всяческие коллизии и перипетии жизни бездарных, не касающиеся их напрямую, интересовали магическое сообщество постольку-поскольку. Но, хватало и тех, кто живо интересовался всякими "жаренными" фактами, криминальной и полукриминальной хроникой, а так же массовыми развлечениями горожан, типа поединков на Поле Чести.
        - Тогда, с вашего разрешения, я напомню предысторию события, - неторопливо продолжил Свэрт.
        - Кого это интересует! - попробовал вернуть собрание в конструктивное русло Кастул, но на него зашикали, причем не только те, кто изначально был сторонником Свэрта, но и те, кто яростно поддерживал "муфлона" несколько минут назад. Не ожидавший такой гневной реакции, Кастул сник и заткнулся.
        - История эта началась на Поле Чести, - все так же неторопливо повел свой рассказ Свэрт, - где Лорд Арамис сошелся в смертельном поединке с Титом Арденом. Кстати говоря, инициатором смертельного боя был именно Тит… Скорее всего, я по крайней мере, именно так считаю, он собирался победить, или умереть. Но… когда Тит убедился, что в честном бою ему ничего не светит, он активировал меч крови… что, как вы знаете, строжайше запрещено Дуэльным Кодексом…
        - А как он его пронес на арену? - задал вполне логичный вопрос один из молодых магов с галерки, - ведь оружие должен был проверить дежурный маг? - Экс-глава Гильдии прекрасно его услышал, несмотря на значительное расстояние - маги-артефакторы, путем кропотливой и тонкой настройки, сумели так отладить акустику в зале, что с любого места было прекрасно слышно о чем говорят в любом другом
        - Молодой человек… - улыбнулся Свэрт, - по молодости вы еще не представляете, какая огромная дистанция лежит между "должен был" и "сделал".
        - А кто тогда дежурил!? - продолжил упорствовать молодой правдоискатель. - Ведь, по существу, это - должностное преступление!
        - Персоналии, в данном случае не важны, - мягко осадил его экс-глава Гильдии, - это была ошибка, а не преступление. Меч был старой работы и выявить его обычными методами было невозможно, а для того, чтобы проводить полный обряд проверки, не было никаких оснований… - Зал безмолвствовал, соглашаясь с приведенными доводами. - Если никто не возражает, я продолжу, - завершил маленькую дискуссию Свэрт. - Как вы все знаете, победу одержал Лорд Арамис… - Свэрт Бигланд выдержал многозначительную паузу. - И это несмотря на то, что Тит Арден сражался кровавым мечом… - Он оглядел высокое собрание, как бы убеждаясь, что до всех дошел истинный смысл сказанного. - Уверен, что это знают все, но… на всякий случай напомню: человека с мечом крови победить без помощи магии невозможно… Вернее, ранее считалось, что невозможно. Теперь мы знаем, что это не так.
        - Так может, северяне маги? - тут же, вполне ожидаемо послышалось с разных сторон.
        - Нет, - твердо ответил Свэрт.
        - А откуда это известно?
        - Во нашей время встречи я их проверил… надеюсь никто не сомневается в моей квалификации? - улыбнулся экс-глава Гильдии - общим местом было то, что маг-лекарь лучше любого Искусника иной специализации мог определить наличие, или отсутствие, дара. - Кроме того, - продолжил он, - во время разговора присутствовал Индис Карвах - он тоже ничего не увидел… да и Велиус Домитэн промолчал, а если бы северяне были магами… - фразу Свэрт не закончил - и так было ясно, что своим знанием, или подозрением, Велиус обязательно поделился бы с кем-нибудь из "муфлонов".
        - То есть - они обычные люди, но… необычные? - несколько невпопад задал кто-то вопрос.
        - Именно! - согласился Свэрт. - Они не маги, но и не простые люди… они похожи на…
        - … паладинов Братства Света! - высказал кто-то предположение.
        - Именно так! - подтвердил экс-глава Гильдии. - У меня был разговор с Карлом Мебусом - он придерживается того же мнения. Северные Лорды - паладины… очень сильные паладины.
        - Хватит уже рассказывать сказки! Убиты маги, а ты нам втираешь про каких-то паладинов! - взялся за старое Кастул, не понимая, что его время безвозвратно прошло - момент упущен. Но, что с него возьмешь? - муфлон, он муфлон и есть. - И снова на него зашикали со всех сторон, заставляя замолчать, а Свэрт, дождавшись тишины, продолжил:
        - Сразу же после окончания поединка началась охота за этим мечом. По условиям дуэли оружие побежденного доставалось победителю, но на него сразу же нашлось много других претендентов. По моим данным, первым явился за мечом дежурный маг, который прохлопал его появление на арене, но… - Свэрт задумался, как бы получше сформулировать мысль, чтобы не сильно обидеть растяпу, наверняка присутствующего на заседании: - Видимо не сумел подобрать нужные аргументы… - нашел он обтекаемую формулировку. В зале раздались понимающие смешки , - и Северные Лорды оставили меч у себя. Затем к ним явился посланник от Талиона Ардена, но с ним они разговаривать не стали, и Дож был вынужден лично приступить к переговорам. Сами понимаете - меч ему был жизненно необходим, ибо попади он в чужие руки и недоказуемые подозрения превратились бы в уверенность. Уверенность в том, что Тит вел себя не как человек чести. Как говорится: подозрение - аромат, улика - цветок! Меч крови, выставленный на всеобщее обозрение означал бы, что Тит потерял не только жизнь, но и честь. Допустить этого Талион не мог, ибо это означало крах семьи.
Но… судя по всему, до этого не дошло - Лорды и Талион о цене договорились. - Он снова помолчал, собираясь с мыслями. Зал безмолвно и терпеливо ждал. - И вот тут-то и началась вся эта история с убийствами магов… - продолжил Свэрт. - Завладеть мечом решил Дож Эмидус Флакс…
        - Откуда это известно? - раздался вопрос из зала.
        - Для того, чтобы это узнать, - мягко улыбнулся экс-глава Гильдии, - вам придется выслушать мой рассказ полностью… или…
        - Никаких "или"! - послышалось из зала. - А ты заткнись! - накинулись на "дотошного" рядом сидящие.
        Дождавшись тишины, Свэрт продолжил:
        - У Эмидуса был мотив… впрочем, как и у всех остальных жителей Бакара, - ухмыльнулся он совершенно в стиле верховного главнокомандующего - то есть, очень-очень глумливо, - владение мечом, означало бы полную власть над Талионом Арденом. Но!.. - Свэрт сделал паузу, повышающую градус напряженности повествования и одновременно показывающую, что оратор он первостатейный! - Для подавляющего большинства жителей, включая большинство Дождей, эта власть продлилась бы очень недолго… - нукеры Талиона быстренько объяснили бы "счастливцу" всю глубину его заблуждений. На такое мог бы пойти кто-нибудь из магов… но это означало бы нарушение Устава и прямую конфронтацию с доверенным магом Дожа Талиона - Дамиром Арвегасом… а самое главное - никому из Искусников эта власть не нужна - у нас другие игры, - улыбнулся Свэрт в ответ на смешки и одобрительный гул зрительного зала. - На это могли решиться всего несколько человек, пересчитать которых хватит пальцев на одной руке: это глава "Союза" и Дож Эмидус Флакс с его Каменным Душителем… - при упоминании каменного цверга, зал недовольно зашумел - всем были памятны
безуспешные попытки уничтожить неуязвимого приспешника Эмидуса. - Как показал дальнейший ход событий, мечом решил завладеть Дож Эмидус Флакс… - Свэрт сделал короткую паузу, дожидаясь каких-либо вопросов, и не дождавшись таковых, продолжил: - По приказу Эмидуса, Тион Антан в компании Каменного Душителя и четырех наемников устроили засаду на подъезде к вилле Талиона Ардена. Во время нападения на Северных Лордов все они были уничтожены… - к тишине, наступившей в Актовом Зале Дворца Магов, после этих слов, больше всего подошло бы определение: "гнетущая".
        - И Душитель!? - послышалось через некоторое время. Этот вопрос показывал насколько плохо большинство собравшихся представляло истинную картину произошедшего.
        - И Душитель, - кивнул Свэрт.
        Данная информация произвела на собравшихся весьма негативное впечатление. Примерно так могли бы отреагировать американские конгрессмены… хотя нет, конгрессмены - неудачный пример, среди них долбоебов и дилетантов пруд пруди. Возьмем другую, более адекватную выборку. Так Объединённый комитет начальников штабов США отреагировал бы на информацию о том, что русский эсминец, в одиночку, уничтожил неопознанный летающий объект, который несколько раз безуспешно штурмовала ударная авианосная группировка во главе с атомным авианосцем "Нимиц". Во-первых было непонятно, как эти чертовы русские сумели сделать то, что не смогли сделать непобедимые американские ВМС?! А во-вторых становилось страшновато - а вдруг, вышеупомянутые чертовы русские, на этом не успокоятся и возьмутся за непобедимые американские ВМС!? И что делать? Напасть первыми? - а где гарантия, что не будет удара возмездия? Сделать вид, что ничего не произошло? - а где гарантия, что уже дважды упоминавшиеся чертовы русские первыми не атакуют непобедимые американские ВМС!? И дальше по кругу: напасть, сделать вид… Дилемма, однако!
        Хотя титанов мысли среди собравшихся в Актовом Зале было не больше, чем в любом другом человеческом коллективе аналогичной численности, но и откровенных балбесов тоже было немного, поэтому реакция высокого собрания оказалась вполне предсказуемой - на Кастула стали кидать взгляды, назвать которые добрыми, не решился бы даже самый отчаянный лгун. До магов стало доходить, что "наказание зарвавшихся северных варваров" это не столь тривиальная процедура, как это пытался представить "муфлон" в своей пламенной речи. Как говаривал Михаил Михайлович Жванецкий: "Демократия - это когда я могу кому-то дать по морде, а если мне дадут - так зачем такая демократия нужна"? А экс-глава Гильдии, убедившись, что сообщенная им информация успешно дошла до адресатов, продолжил:
        - Талион, конечно же, просветил Северных Лордов, откуда у слона хвост растет, а откуда хобот, и они, на обратном пути, когда возвращались с его виллы после продажи меча, привезли трупы нападавших к дворцу Эмидуса, приказав страже передать тому, что они вернутся утром, чтобы договориться насчет компенсации, или, как они выражаются - виры… - Свэрт сделал хорошо рассчитанную паузу и уверенным тоном продолжил: - Пока, в действиях северян, я никакого криминала не вижу - на них напали, причем в живых, как всем понятно, их оставлять не собирались - они, защищаясь, убили нападавших. - Экс-глава Гильдии оглядел сидящих в зале, остановив взгляд на Кастуле Магне. - Если у кого-то есть другое мнение по этому эпизоду, я готов его выслушать. - И Кастул не подвел! Он предметно доказал тем из собравшихся, которые искренне считали его муфлоном, что делали они это не напрасно - он ничтоже сумняшеся шагнул в широко открытую дверь ловушки, или же выражаясь понятиями более близкими горным баранам - в широко распахнутые ворота бойни.
        - А откуда ты все это знаешь!? - дерзко вопросил он, воинственно уставившись на экс-главу Гильдии. - Про договоренность северных варваров с Талионом, про засаду… и про все остальное!?
        - Они сами рассказали, - кротко пояснил Свэрт.
        - Они рассказали!!! - расхохотался в ответ Кастул "специальным смехом". Обычно, такого рода смех, используется всякого рода начальством в окружении своих подчиненных и вызывает цепную реакцию веселья среди "нижних чинов". Однако, в данном случае, никакой "юмористической поддержки" Кастул не получил и был вынужден хохотать в гордом одиночестве, что выглядело до того по-дурацки, что проняло даже его - заслуженного, так сказать, "муфлона". Отсмеявшись, он растерянно огляделся и скромненько пристроился обратно на свое место, постаравшись при этом стать, как можно менее заметным. Согласитесь, что для человека… пардон - мага, стремящегося к общественной деятельности и широкой паблисити, это несколько нетипично. Видать сильно зацепило его предательство недавних "соратников"… А что поделаешь? - в политике нет друзей, есть только интересы, поэтому прекраснодушным и туповатым "муфлонам" в ней делать нечего.
        - Если вам еще интересно - я продолжу, а если нет…
        Слова экс-главы Гильдии потонули в выкриках, требующих продолжения банкета. До всех присутствующих отчетливо дошло, что казавшееся простым, логичным и безопасным требование Кастула Магна по наказанию зарвавшихся северных варваров, на самом деле таит в себе набор подводных камней, на которых запросто можно пропороть днище и если не затонуть, то крепко сесть на мель - это точно! Ситуация с убитыми магами требовала тщательного изучения и принятия взвешенного решения - поспешность здесь была недопустима - это высокое собрание поняло абсолютно точно. Связываться за здорово живешь с ребятами покрошившими Каменного Душителя было как-то не с руки. У собравшихся стало складываться подспудное мнение, что Северные Лорды не так уж и виноваты… Короче говоря - разобраться в происшествии требовалось досконально и беспристрастно!
        - Кроме Северных Лордов, - продолжил свое выступление Свэрт Бигланд, - я пообщался с Дожем Эмидусом Флаксом … - экс-глава Гильдии усмехнулся, - он просил "защиты и справедливости"… - в зале раздались понимающие смешки. - В ходе разговора выяснилось, что все сказанное Лордами - абсолютная правда. Он подтвердил… хотя и нехотя… - новые смешки, - что действительно отправил своих людей во главе с магом Тионом Антаном и Каменным Душителем для изъятия меча крови у северных варваров. - Голос экс-главы Гильдии посуровел. - Не понимать, что они не отдадут принадлежащее им имущество без боя, тем более полученное, как военный трофей, он не мог. Не понимать, что заполучить этот меч невозможно, пока жив хоть один из Северных Лордов, он тоже не мог. Тем самым, он отдал прямой и безусловный приказ на убийство Северных Лордов Атоса и Арамиса!.. - Свэрт сделал паузу, послушал тишину, воцарившуюся в зале и продолжил: - На том, чем грозит ему лично такой поступок я, с вашего разрешения, остановлюсь позже, а сейчас расскажу о том, как происходили беседы с Лордами и Дожем… Итак, возникает вопрос - для чего Лорды
потребовали аудиенции у главы бакарского отделения Гильдии магов? Подчеркиваю! - Потребовали, а не смиренно попросили, как по мнению большинства присутствующих должны были бы вести себя бездарные, общаясь с главой такой всесильной организации, как наша Гильдия. Так вот… чтобы сразу стал ясен расклад сил, поясню - Лорды стоят во главе могущественных Великих Домов: "Морской Дракон" и "Полярный Медведь"… - Тишина в зале стала густой, как вишневый сироп. - Чем нам грозит конфронтация с ними?.. Нам - это всей Акро-Меланской Империи, а с ними - это со всем Севером, ибо убийство Лорда, означает немедленную войну со всем Объединенным Севером… После убийства одного из своих вождей они забывают все внутренние распри и начинают войну на уничтожение с Югом… в данном случае начнут они с Бакара. Как будет проходить атака я вам сейчас покажу. - Индис, будь добр, - обратился он к Карваху, а остальным со смущенной улыбкой пояснил: - Забыл свой демонстратор дома.
        Услышав просьбу Свэрта, Индис быстренько поднялся со своего места и стал торопливо пробираться к трибуне. Добравшись до цели, он протянул Свэрту артефакт.
        - Итак, коллеги, смотрите внимательно… - с этими словами экс глава Гильдии сжал красный камень между ладонями.
        В то же мгновение все присутствующие в зале увидели пустые глаза Шэфа, а вслед за тем, перед их взорами предстали, во всей красе, миноносцы идущие строем пеленг со скоростью тридцать узлов. Вид эскадры впечатление на собравшихся произвел. Об этом свидетельствовал вздох, похожий на стон, одновременно вырвавшийся из сотен глоток.
        - Много вы знаете наших стихиальных магов способных на такое? - задал Свэрт риторический вопрос и сам же, разумеется, на него и ответил, - в Бакаре ни одного, в Империи может быть пяток наберется, на всем Юге едва ли десяток… да и то я сомневаюсь, что им такое под силу… - Экс глава Гильдии немного помолчал. - Ладно, с "коварным и немотивированным" убийством мага Тиона Антана мы немного разобрались, - он бросил насмешливый взгляд на насуплено молчащего Кастула. - Северяне убили его защищая свои жизни, после того, как он первым напал на них, и никаких претензий к ним, с нашей стороны, быть не может… я так полагаю. - Свэрт сделал паузу, слушая тишину, установившуюся в зале. Было ли это молчание безоговорочным знаком согласия с его словами - неизвестно, но никаких возражений, со стороны собравшихся, включая Кастула Магна, не последовало. - Теперь, с вашего разрешения, пойдем дальше и рассмотрим, что же произошло с невинно убиенной четверкой: Велиусом Домитэном, Агэпитусом Тарком, Густом Даурентиусом и Инвиктом Кором. Как мне представляется, их гибель стала следствием двух причин… пожалуй даже не
причин, а маний. Первая - маниакальная жадность Дожа Эмидуса Флакса. Вторая - маниакальное желание Велиуса Домитэна расправится с убийцами магов, невзирая ни на какие обстоятельства, вызвавшие этот, в высшей степени, прискорбный факт, о котором мы все скорбим… - экс-глава Гильдии придал лицу необходимое в данном случае выражение: печаль по безвременно ушедшим из жизни коллегам, смешанная с осуждением персоналий, а именно: Эмидуса и Домитэна, приведших их к такому финалу.
        - Так что там конкретно происходило!? - не выдержал кто-то в зале. - Не тяни!
        - Немножко терпения, - улыбнулся Свэрт все той же улыбкой доброго дядюшки, - мы уже близки к завершению истории. Итак… Дож Эмидус, из-за своей патологической жадности, отверг великодушное, на мой взгляд, предложение Лордов о выплате виры за покушение на их жизнь…
        - … Сколько? - раздались выкрики с разных мест.
        - Пятьдесят тысяч золотых… - при этих словах зал благоговейно затих и лишь с галерки кто-то уважительно присвистнул, а экс-глава Гильдии продолжил: - Но Эмидус платить не захотел, он заявил, что не располагает необходимой суммой и Лорды дали ему отсрочку до полуночи. Как по мне - так они поступили весьма великодушно… кто другой просто поджарил бы мерзавца на месте. Так вот, Эмидус, вместо того чтобы наведаться в банк и взять требуемую сумму и решить дело миром, прибежал к нам, требуя "защиты и справедливости"… - Свэрт усмехнулся. - Получив только справедливость, он сильно огорчился, но тут ему на помощь пришел Домитэн, пообещав защиту в частном порядке… - экс-глава Гильдии развел руками, как бы говоря: "Я сделал все что мог, пусть теперь пробуют другие…", а на словах пояснил: - помешать ему было не в моей власти. Я мог только гарантировать Лордам, что Гильдия, как организация, к ним претензий не имеет и сама к досадному эпизоду с нападением на них мага Тиона Антана, непричастна. Частное же поведение отдельных магов под юрисдикцию Гильдии не попадает - они вольны поступать, как им
заблагорассудится. На собственный страх и риск. Лордов эта формулировка устроила.
        - А почему собственно, - все-таки не выдержал Кастул, - Гильдия отстранилась от убийства своих членов, своих братьев?!.. - он собрался продолжить свою обличительную филиппику, но его перебил Свэрт:
        - То есть, исходя из логики, уважаемого Кастула Магна, чтобы защитить право Дожа Эмидуса Флакса на грабеж, мы должны были устроить войну… И самое главное - уже не говоря о том, что победу в ней никто не гарантирует… скорее наоборот, опасность будет грозить всем нам лично!
        - Это как!?.. Почему!??.. С чего бы это!!!.. - заволновался зал. За долгие годы мирной жизни, маги привыкли, что угрозы их жизни и здоровью практически не существуют. Враждебных магов на территории Акро-Меланской Империи нет, между странами Юга заключен вечный мир, с Высоким Престолом и Севером тоже никаких боевых действий не ведется. И вот - на тебе!
        - Ты имеешь в виду, что нас всех призовут в армию? - уточнил один из юристов с первого ряда.
        - Это тоже, конечно - но не это главное… Главное то, что санкционировав убийство Лордов, мы все становимся личными врагами клана! А эта штука очень неприятная… - экс-глава немного помолчал и повторил: - очень… можно сказать - смертельно неприятная. - Зал заворожено внимал рассказу Свэрта в полной тишине, не нарушаемой ни шмыганьем, ни покашливаньем, ни какими-либо иными звуками. - По моей просьбе Индис Карвах навел необходимые справки… и вот, что он выяснил. - Экс-глава Гильдии магов тяжело вздохнул. У присутствующих сложилось полное впечатление, что ему не хочется продолжать свое выступление, но он, усилием воли, переборол себя и заговорил: - Личный враг клана становится врагом всех северян, даже враждующих между собой. Личный враг враждебного клана становится и их кровным врагом. Я полистал старые хроники, времен Войны… - ни один личный враг клана не ушел от возмездия северных варваров… ни Искусник, ни, тем более, бездарный. Где бы беглец не прятался, рано или поздно, каратели, так называемые "Полярные Волки", находили его, а затем доставляли на Поляну Одина, а там… - Свэрт лишь махнул рукой,
как бы говоря, что лучше не продолжать - дешевле будет. - Да еще их демоны хранители, йохары! - внезапно припомнил он, - совсем забыл сказать, что у Лордов есть персональные демоны хранители, которые после гибели хозяина идут по всей цепочке, от исполнителя до заказчика, отправляя всех вслед за своим господином… их не может остановить даже "Пирамида Света"! - Сказав это, Свэрт некоторое время помолчал, как бы соображая, всю ли информацию, которую он собирался довести до сведения собравшихся он довел, а придя к выводу, что всю, стал закругляться: - Короче говоря, коллеги - все, что я знал по данному вопросу, я вам рассказал. У вас теперь есть новый глава Гильдии - с ним и решайте, как вам поступить с Северными Лордами: казнить без лишней бюрократической волокиты, или же создать комиссию по расследованию и казнить после вынесения приговора, или же арестовать и передать наместнику, иди еще что придумаете, но!.. - все это без меня. Я уезжаю немедленно. Хотя мое имя не будет упомянуто ни в одном документе, связанном с этим делом, но… - береженого Свет бережет. Я хочу быть как можно дальше от Бакара, когда
новый глава Гильдии магов города Бакара Кастул Магн начнет, с вашей помощью, претворять в жизнь свои планы по наказанию северных варваров. - Тепло улыбнувшись на прощание, Свэрт направился к лесенке, ведущей в зал, но не тут-то было! Магическая толпа перегородила проход, вынуждая его остаться на трибуне. Общее мнение выразил солидный артефактор средних лет, смахивающий комплекцией и степенностью на батюшку из небедного прихода:
        - Свэрт… не горячись… ну-у… сваляли мы дурака - проголосовали за этого… - он замялся подбирая термин. Называть Кастула муфлоном, или недоумком ему не хотелось, а других определений как-то в голову не приходило. Но он все-таки вывернулся: - … деятеля! Так что теперь из-за этого все бросать и уезжать? - Сказав это, "батюшка" тут же счел необходимым уточнить: - Но, я лично, голосовал за тебя! А эти, - он кивнул головой, как бы отделяя себя и Свэрта от остального коллектива (маладэц Прошка! - несомненно прокомментировал бы его действия верховный главнокомандующий, если бы присутствовал на заседании - быстро сориентировался, мерзавец!). - Не по злобЕ поддались на провокацию этого, - теперь он кивнул на "муфлона", брошенного всеми соратниками и сидящего в гордом… хотя нет, не в гордом, а наоборот - в унылом одиночестве, - а по скудоумию! - припечатал "батюшка" остальных коллег, ловко выполнив противоракетный маневр: "… все в дерьме, и тут выхожу я в белом смокинге"! - Так что прости… - он хотел сказать "их", но вовремя одумался, - нас. Говори резолюцию, проголосуем, юристы проштампуют, и делу конец. -
Толпа одобрительно загудела, поддерживая оратора: "… говори… прости Свэрт… правда не по злобе… это все муфлон смутил!..", ну, и так далее. Происходящее сильно напоминало финальные сцены из мультиков про кота Леопольда, когда униженные мыши подхалимски гундосили: "Прости нас Леопольд… Прости, Леопольдушко!"
        Свэрт какое-то время молча наблюдал за соратниками, скопившимися около трибуны, а потом, все так же молча, развернулся и занял привычное место за кафедрой. Он подождал пока все рассядутся, дождался тишины и заговорил:
        - Коллеги! Какое решение мы должны принять? Какой вывод мы должны сделать из сегодняшнего собрания? - Зал хранил безмолвие. Вопрос был явно риторическим, хотя и предполагал довольно широкий спектр ответов, начиная со сравнительно безобидного: "лишить Кастула Магна лицензии!" и заканчивая вполне себе радикальным: "подвесить вышеупомянутого Кастула за одно место, за попытку государственного переворота, несомненно повлекшего бы за собой физическое уничтожение большинства членов Гильдии магов города Бакара, путем втягивания их в бессмысленное и ненужное им противостояние с Северными Лордами Атосом и Арамисом!". Собравшиеся маги, вполне обоснованно, ожидали, что Свэрт предложит им какой-нибудь вариант резолюции из вышеупомянутого диапазона. Но они ошиблись - кровь экс-главе… а точнее - действующему главе Гильдии магов города Бакара была не нужна.
        - Коллеги, единственный… но главный, вывод по итогом сегодняшней внеочередной сессии заключается в том, что наша Гильдия, за долгие годы безмятежного существования… если не брать в расчет робкие попытки наезда на нас со стороны светлых братьев и контролирующих инстанций, отвыкла от действий в более-менее форс-мажорных обстоятельствах. Самое главное, что непродуманные… - Свэрт на мгновение умолк и поправился: - не до конца продуманные действия, в условиях этих обстоятельств, могут вызвать такие последствия, которые и в страшном сне не могли привидеться нашим братьям, которые искренне желают блага Гильдии и всем нам, и пытаются, по мере сил, бороться за наши интересы, но делают это несколько… непрофессионально… по-дилетантски, скажем так. В условиях форс-мажора любой дилетантизм крайне опасен… гибельно опасен. - Свэрт сделал паузу, давая залу возможность осознать сказанное. После этого продолжил. - Я предлагаю следующее… никаких резолюций мы не принимаем и спокойно расходимся по домам. Все документы, уже созданные в рамках этой внеочередной сессии уничтожаются - ее не было. Каждый из нас забывает об
этом заседании, но не забывает о том, как близки мы все были к принятию ошибочного решения, которое могло привести к физическому уничтожению большинства… если не всех членов нашей Гильдии… Об этом мы не забываем. - Зал внимал своему предводителю в полной тишине, проникаясь сказанным. А Свэрт закончил свое выступление: - Никаких опасений в отношении Северных Лордов вы испытывать не должны. Я с ним общался и могу заверить, что они вполне адекватные люди - неприятности им нужны не больше, чем любому из нас… просто они не любят, когда их пытаются убить и считают, что за все надо платить. Заказал убийство Лорда - выплачивай виру. По-моему справедливо… А теперь, тех кто поддерживает мое решение, я прошу покинуть Дворец и отправится по домам.
        Когда через несколько минут конференц-зал очистился, выяснилось, что ушли не все - юридическая служба, в количестве пяти магов, так и осталась сидеть на первом ряду. Глава Гильдии молча кивнул им и все пятеро неторопливо двинулись вслед за ним, словно цыплята за наседкой. Конечной целью их недолгого совместного путешествия была малая приемная, с ее камерной обстановкой, рассчитанной на совместную работу десяти-двенадцати человек. Задержались юристы в ней ненадолго - даже не присели. Свэрт забрал у них стопку документов, относящихся к "сессии, которой не было", а взамен вручил каждому из них по увесистому кошелю, набитому золотом, после чего юристы не говоря ни слова, удалились.
        Деньги были получены ими не просто так, а за ювелирно выполненную работу: они должны были отсеять всех более-менее дружащих с головой претендентов, и вывести на финишную прямую Кастула Магна, что юридическая служба с успехом и сделала. Созыв внеочередной сессии Большого Совета Магов города Бакара, обусловленной массовым "падежом муфлонов", был неизбежен, как восход солнца, и мудрый Свэрт Бигланд, решил не только минимизировать потери от этого события, но и набрать кое-какой политический капиталец - перевыборы были не за горами. Следующему претенденту придется сильно попотеть, чтобы скинуть действующего главу Гильдии, проявившему мудрость и твердость в столь опасный для всех членов Гильдии момент, а для представителей боевых магов, даже вполне вменяемых, а не "муфлонов", путь к вершине вообще будет закрыт надолго - пока из памяти электората не выветрится воспоминание, к чему может привести правление "силовика", да еще и не отмеченного печатью мудрости…
        Оставшись в одиночестве, Свэрт не спеша стал просматривать документы, переданные ему юристами. Бегло просмотрев очередной экземпляр, он прикладывал к нему свой перстень с огромным изумрудом, ограненным кресто-розой. Как только драгоценный камень касался бумаги, следовала яркая вспышка и документ исчезал без следа - даже пепла не оставалось! За этим занятием его и застал Индис Карвах.
        - Посиди, я сейчас, - попросил его Свэрт, - несколько бумажек осталось. Я быстро.
        - Я не спешу.
        Уничтожив последний документ, им как раз оказался Указ о назначении Кастула Магна временно исполняющим обязанности главы Бакарского отделения Гильдии магов, действующий Глава потянулся, словно довольный кот, и извлек из ящика своего письменного стола еще один кошель, минимум вдвое превышающий по объему те, что были переданы юристам. Он с улыбкой протянул его своему верному сподвижнику. Карвах подарок принял, отказываться не стал, но принял при этом смущенный вид, типа: "Ой, нэ-нэ-нэ, я есть не хОчу! Я токмо чаем напылась, а вы меня в кино сводите, коль по душе я вам пришлась!". Иными словами, Индис талантливо изобразил пантомиму: мол, я только ради процветания отечества, а не для чинов и наград! На это Свэрт только усмехнулся - он точно знал, что золотом никого не обидишь.
        - Ну что? По домам? - улыбнулся главный бакарский маг.
        - По домам!
        ГЛАВА
        Гистас Грине, по прозвищу Змей, сухощавый сорокалетний атлет, счастливый обладатель роскошной черной гривы и прозрачных голубых глаз, абсолютно несовместимых с тропическим климатом Бакара, любил в этой жизни очень немногое, но кое-что все-таки любил. В частности, он любил письменный стол в своем рабочем кабинете и любил сам кабинет, расположенный на втором этаже, принадлежащего ему, трехэтажного особняка. А еще он любил этот дом. И надо честно признать - было за что. Во-первых, за ощущение безопасности, даруемое географическим положением. Особняк был расположен в самом центре обширного района, имевшего двусмысленное, с земной точки зрения, название - Грибное Поле, куда полиции ход был заказан… по крайней мере без армейской поддержки, причем силами не меньше двух когорт, с полным магическим обеспечением. Мало того - маги должны были быть настоящими боевыми магами, а не сосунками, которые вместо врага, скорее попадут файерболом в товарища, или себе в задницу, а такие спецы, в девяноста процентах случаев, участвовать в полицейской операции побрезгуют. А как их заставишь? - необходимо письменное
распоряжение Генерал-губернатора, а получить его очень непросто. Повод нужен железный. Пара прецедентов, случившихся в стародавние времена, отучили власти соваться в Грибное Поле, без особой на то необходимости. А для возникновения такой нужды требовались причины такой непреодолимой силы, коих на памяти Гистаса еще не случалось.
        Кроме расположения, были еще причины за которые Гистас любил свой дом в целом и кабинет, в частности. Любил основательность каменных стен, внушающих непоколебимую уверенность: "мой дом - моя крепость", любил внутренне убранство за ощущение красоты, рождаемое созерцанием полотен художников, отмеченных поцелуем Создателя, даровавшим им талант, и творений скульпторов, не менее искусных, чем художники. Любил невидимость прислуги, которая за долгие годы научилась выполнять всю необходимую домашнюю работу, не попадаясь на глаза хозяину, который, мягко говоря, людей не жаловал. Любил вкусную еду, которую готовил повар - старый хайнец, и к которой он привык за много лет. Любил комфорт потертого кресла, которое за долгие годы приняло форму его седалища, или же наоборот - обточило задницу Гистаса под свою геометрию - иди знай какой вариант правильный, но главное то, что сидеть было удобно и от долго пребывания в кресле он не уставал. Любил за неуловимый запах мудрости от многочисленных древних фолиантов и еще за много чего еще, что делает помещение, где ты живешь, домом. Резюмируя, нужно сказать, что был он
мизантропом, то есть любил в этой жизни много чего, кроме людей. А если использовать общепринятую классификацию таких типов, то следует уточнить, что был он мизантропом-ницшеанцем, причем знатным. Как раньше были знатные токари, знатные пекари, так Гистас Грине был знатным мизантропом-ницшеанцем.
        Кто такие мизантропы-ницшеанцы очень ярко и образно описано на сайте "Луркоморье": "Мизантроп-ницшеанец - циничен и достаточно умён, чтобы осознавать, что без жалкой протоплазмы ему не выжить, а уж тем более не добиться успеха. Поэтому своё презрение к людишкам выдаёт редко, и может даже играть роль "нормального" с теми прямоходящими обезьянами, которые ему лично полезны. Иногда отыгрывается на посторонних, чьё расположение ему не впёрлось, или просто не общается с бесполезными ему людишками". В защиту ЗмЕя надо сказать, что он, во-первых, никогда не отыгрывался на посторонних, а во-вторых, людей не презирал, а просто не любил. Согласитесь - это не одно и то же. В прошлом он некоторых, очень немногих, людей не просто не любил, а искренне ненавидел. Ныне таких людей не осталось.
        Большой письменный стол, за которым обычно располагался Гистас, всегда был завален огромным количеством разнообразных бумаг. Казалось бы, найти нужную в этом хаосе - недостижимая мечта. Однако вследствие того, что слугам, убиравшимся в кабинете, было строго-настрого запрещено приближаться к столу, Гистас всегда находил нужный документ там, где его оставил, а так как с памятью у него проблем не было, то не было и проблем с поиском нужной информации - он всегда знал, где лежит искомая бумага. Кстати говоря - стол тоже был произведением искусства - массивный, красного дерева, старой работы, с многочисленными ящиками и потайными ящичками, с фигурными бронзовыми ножками - не рабочее место, а музейный экспонат. Причем таким экспонатом не побрезговал бы ни Лувр, ни Прадо, ни Зимний Дворец.
        Хозяин кабинета всегда работал по раз и навсегда заведенной схеме: он быстро просматривал очередной документ, после чего делал какую-то запись в огромном гроссбухе, лежащем перед ним, потом ненадолго задумывался, что-то анализируя. Иногда он сразу же переходил к следующей бумаге, а иногда - нечасто, начинал листать свой фолиант, выписывать оттуда что-то на отдельный лист бумаги, ставить какие-то пометки в гроссбухе и хмурить брови. Если в процессе работы приходилось хмурить брови, то на следующий день в кабинете оказывался руководитель подразделения, результаты работы которого требовали комментариев, и давал хозяину кабинета необходимые пояснения. Если эти объяснения устраивали Гистаса, то вышеупомянутый руководитель структурного подразделения уходил из кабинета целым и невредимым.
        Когда ты владеешь бизнесом, а в особенности диверсифицированным бизнесом, включающим в себя самые разнообразные сферы деятельности, то без четко поставленной бухгалтерии тебе не обойтись. А если эти сферы, к тому же, весьма специфичны и контингент служащих, подвизающихся в них, еще более специфичен, то вести эту бухгалтерию тебе придется самому. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы тебя обманывали. Гистас Грине не любил, когда его обманывают и поэтому вел бухгалтерию сам. Ну-у… насчет "сам" - это пожалуй все таки некоторое преувеличение - для этого существовали специально обученные люди, но аудиторские проверки Змей проводил регулярно и дело это не передоверял никому. Самым неприятным для его многочисленных подчиненных, а если называть вещи своими именами, то - подручных, было то, что проверки эти он проводил крайне нерегулярно: то пара-тройка декад все тишь да гладь, да божия благодать, то в течении одной декады две проверки! В таких условиях не забалуешь, и все участники процесса это прекрасно понимали. Кто с огорчением, а кто и с радостью. Тех, кто с радостью, разумеется, было меньшинство, а
точнее говоря такой человек был один - сам Гистас.
        По идее, мужчина с такой внешностью: высокий, стройный, голубоглазый брюнет должен был привлекать внимание женщин, как росянка мух. Он и привлекал, но только до той самой секунды, пока они не встречались с ним взглядом. После этого, у слабого женского пола всяческая романтика из их затейливо украшенных головок исчезала, а оставалась в них только одна эмоция - страх. Да что там слабые женщины! - взгляда Гистаса Грине не выдерживали даже самые отпетые индивидуумы из его персонала! А как иначе прикажите? - иначе с ними никак, потому что Гистас был никем иным, как главой "Союза" - бакарской мафии, или как здесь иногда выражались - Ночной Гильдии. И если учесть, что руководить ему приходилось, ворами, нищими, грабителями, сутенерами, убийцами, держателями притонов и прочим спецконтингентом, то следует признать, что другим его взгляд быть и не мог - человек с другим взглядом просто не смог бы занимать эту высокую должность.
        Кстати говоря, существует совершенно ошибочное мнение, что внешность важна только для прекрасной половины человечества, а мужик может быть чуть лучше, а в некоторых, особых, случаях - даже, чуть хуже, обезьяны. На самом деле внешность мужчины играет значительную роль не только в таких специфических видах деятельности, как актер, сутенер, или стриптизер, а даже в таких, на первый взгляд, независимых от имиджа профессиях, как футбольный тренер. Что же имеется в виду? А имеется в виду то обстоятельство, что тренер, сродни дрессировщику, только дрессировщик имеет дело с неразумными четвероногими хищниками, а тренер - с умными двуногими. Хотя… сравнительная степень разумности и неразумности людей и животных не столь очевидна, как это могло бы показаться. Смело можно утверждать только то, что отдельные представители животного мира ничем не уступят, по части интеллекта, отдельным людям. Однако, мы рассматриваем не исключение, а само правило, гласящее, что люди, в среднем, умнее животных, естественно, тоже в среднем.
        Возвращаясь к тренеру, надо отметить, что он должен себя поставить. Поставить так, чтобы ни одна когтистая тварь и помыслить не могла прыгнуть ему на спину и вцепиться в загривок… Пардон, это про дрессировщиков. Чтобы ни один миллионер, с застрахованными ногами, глаз не мог поднять от пола в раздевалке, когда тренер втолковывает ему грязной бутсой по морде, что даже такая звезда, как он, должна стелиться в подкатах и возвращаться в оборону. И согласитесь, что это гораздо проще сделать человеку похожему на штатного киллера Медельинского наркокартеля, чем смахивающему на гигантскую жабу. А то: тактика, стратегия, финансы, инфраструктура… просто тренер должен быть Карабасом-Барабасом с плеткой-треххвосткой, и будет всем болельщикам счастье.
        Но, если бы дело ограничивалось только взглядом и внешностью, то совсем необязательно, что Грине в свои неполные двадцать лет, убив с особой жестокостью прежнего "крестного отца" бакарской мафии - Филиппа Грейнхолана, человека обладавшего не менее завораживающим взглядом и не менее специфическим обликом, занял его место. Претендентов на вакантное место не то, чтобы хватало, а если называть вещи своими именами - было с избытком, но! Опять это пресловутое "но". По естественным причинам, никто из соискателей "Кавказскую пленницу" не смотрел и, соответственно, не знал, что главным для душевного спокойствия и счастливой жизни является соблюдение некого баланса, определенного изящной формулой: "Так выпьем же за то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями!" Желания претендентов с их возможностями не совпали и им пришлось отправиться вслед за почившим в бозе Филиппом Грейнхоланом.
        Как так получилось, что из дверей трактира "У трех повешенных", где проводилось отчетно-перевыборное собрание партхозактива "Союза", где в повестке дня значился один пункт: "О выборах нового главы", вышел один Змей, не знает никто. Почему не вышли остальные - понятно. Их всех убили. Точнее - почти всех. Сам ли Змей это сделал, своими, так сказать, руками, или ему помогли - неизвестно. В обоих вариантах существовали необъяснимые странности. В первой - "собственноручной" гипотезе, было абсолютно непонятно, как Змей сумел единолично вырезать всех глав Цехов, вместе с их ближайшими помощниками и охраной, а это человек тридцать-тридцать пять, кстати говоря - не пальцами деланных, а во второй версии - с помощниками, было так же неясно, как его неизвестные, гипотетические сподвижники, которых, впрочем, никто и никогда не видел ни до, ни после, ни во время собрания, проникли внутрь трактира, несмотря на наглухо закрытые и охраняемые входы и выходы. Короче говоря - дело темное. И что характерно, никто особо не стремился его прояснить, а если быть предельно точным в формулировках, то даже и не пытался.
        И это было странно… Странным было то, что никто и не пытался - ведь за каждым "невинно убиенным" разбойником стояла целая партия соратников, объединенная финансовыми интересами - самыми крепкими узами, за исключением любви, разумеется, которые только могут связывать людей. Ну-у… может "самыми" это и преувеличение, но что одними из самых - это точно. Что же остановило толпу "встречающих" от начала немедленного расследования печальных событий, омрачивших ход отчетно-перевыборного собрания? А остановил толпу, как бы смешно это ни звучало, пристальный, немигающий взгляд ЗмЕя. Вернее, даже не взгляд, а то, что за ним таилось. Дело в том, что, как справедливо замечено, глаза - зеркало души. И именно проекция этой нематериальной субстанции, бьющая из глаз свежеиспеченного главы "Союза", словно кинофильм из проектора, и заставила встречающих - тех еще душегубов, студенисто замереть и жаждать, чтобы взгляд этот задерживался на них как можно меньше, а лучше, чтобы вообще не останавливался.
        И это тоже было удивительно. Ведь сами они принадлежали к той категории людей, рядом с которыми возникает лишь одно желание - чтобы они как можно быстрее ушли и никогда не возвращались. А теперь им самим было страшно. Ладно, если бы ЗмЕя испугались всякие шестерки из Цеха нищих, карманников, карточных шулеров и прочий несерьезный элемент, но он внушал страх вполне себе уважаемым людям, включая элиту "Союза" - профессионалам из Серого Цеха, занимающегося заказными убийствами. За спиной Мастеров этого подразделения было по личному кладбищу, достаточно приличного размера, им всем, до поры до времени, казалось, что в мире не осталось ничего, что могло бы их напугать, а вот подишь ты…
        Впоследствии, многие стали придерживаться того мнения, что Гистас Грине - вампир, и именно этим объясняется его загадочное воздействие на окружающих, но никаких фактов, подтверждающих эту экстравагантную гипотезу, обнаружено не было. Кровь он не пил (по крайней мере не был замечен), солнечного света не боялся, а свиные ребрышки с острым чесночным соусом просто обожал.
        Первый раз он появился в Бакаре тридцать пять лет тому назад на одной из богом забытых окраин. В районе депрессивном до невозможности. Конечно не таком, как Южное Бутово, Черкизон, или, к примеру, Гарлем, но тоже ничего хорошего. Откуда там взялся маленький - лет пяти, максимум шести, хорошо одетый, красивый, голубоглазый мальчик, с непривычно светлой кожей, никто не знал. Да и не собирался узнавать - появился и появился.
        Незамеченным такое событие остаться не могло и первым на мальчишку обратил профессиональное внимание сутенер по кличке Червяк. Прозвище это он получил по совокупности причин. Во-первых, за внешность. Голова, шея и туловище Червяка были примерно одного, не очень большого диаметра, что делало его, в целом, чрезвычайно похожим на гигантского представителя класса кольчатых червей. Во-вторых - за общую противность. Третей же причиной, столь неблагозвучного погоняла, были прозрачные намеки проституток, курируемых Червяком, о размерах и внешнем виде его мужского достоинства.
        Обнаружив смазливого мальчишку, Червяк тут же решил взять над ним "шефство", ибо разнообразных извращенцев в Бакаре всегда хватало, а уж педофилов различных мастей и ориентаций - вообще, пруд пруди. Прекрасно разбираясь в конъюнктуре данного сегмента рынка услуг, Червяк уже прикинул, что будет зарабатывать на мальчонке не меньше семи золотых в декаду. Не тратя времени даром, он приступил к обучению неофита тонкостям мастерства, но потерпел в этом занятии жестокое фиаско. Жестокое в нескольких смыслах. Во-первых, вдребезги была разбита хрустальная мечта о стабильной прибавке к доходам. Во-вторых, проклятый мальчишка так укусил его за червеобразный отросток, при помощи которого Червяк проводил обучение по наглядному методу, что от нестерпимой боли и изрядной кровопотери сутенер чуть было не отдал душу демонам Тьмы, которые давно уже имели на нее виды. Придя к неутешительному выводу, что ничего путного из мальчишки не выйдет, Червяк избил его, как он надеялся, до смерти, и выкинул тело на помойку, предварительно раздев, ибо за вещи маленького негодяя можно было выручить несколько серебряных монет -
так чего же добру пропадать? А так хоть какая-то польза будет от зубастого мерзавца.
        В жизни нередко бывает, когда то, что плохо начинается, заканчивается хорошо. Случаются и обратные примеры, когда счастливое начало приводит к краху. Но, и это логично, чаще всего, плохое начало завершается плохим концом. Так произошло и в данном, конкретном случае. Правда, здесь надо сделать уточнение - если смотреть на все произошедшее с точки зрения Червяка.
        Если же смотреть с точки зрения мальчика, то все будет наоборот - плохое начало завершилось хорошо. А вообще, если опять же, как мы это уже делали, рассматривать этот конфликт с точки зрения теории игр, то все, что произошло, было в чистом виде парной игрой с нулевой суммой, где выигрыш одного из партнеров является проигрышем другого. Выиграл мальчишка. Он оказался живуч до чрезвычайности и через двое суток сумел выползти на дорогу, где его и подобрали нищие.
        С ними он прожил примерно полгода. Они научили его побираться и защитили от гнева Червяка, который, узнав о чудесном воскрешении, хотел было завершить начатое и добить маленького подлеца, но не тут то было - мальчишка уже стал официальным членом Цеха Нищих и на него распространялись все льготы этого сословия, вроде той, что выдать его на расправу можно было только по решению главы Цеха, а тот отдавать такой приказ вовсе и не собирался. Впрочем, кроме льгот, существовали и тяготы, такие, как например, сдача определенной суммы за декаду. Но, если рассматривать все вкупе, нищие несомненно помогли мальчику, за что были впоследствии вознаграждены с лихвой - в "ночь длинных ножей", когда Змей вырезал отчетно-перевыборное собрание, единственными выжившими, которых он не тронул, были представители этого Цеха.
        Нищенство мальчишки, которого тогда звали вовсе не Змей, а "эй ты, заморыш!", завершилось в один прекрасный день. Мимо него проходил Свидетель, одетый в непременный серый балахон. Лица его, скрытого, по обыкновению, глухим капюшоном, никто не разглядел, да и не пытался. Он походя бросил маленькому попрошайке мелкую монетку и уже удалился на несколько шагов, когда внезапно остановился и вернулся назад. Некоторое время он вглядывался в лицо мальчика, а потом заговорил.
        И это была первая странность произошедшего - ведь Свидетели, как правило, в контакт с внешним миром не вступают. Вторая странность заключалась в том, что заговорил он на языке, неизвестном окружающим. Ну, а третья вытекала из второй - мальчишка ответил ему на том же языке. Они недолго поговорили, затем Свидетель продолжил свой путь, но уже не один, а в компании экс-сотрудника Цеха Нищих. Останавливать их никто и не пытался - связываться со Свидетелями себе дороже. Они никогда, ни с кем не вступали в открытый конфликт, но человек, вставший у них на пути, причем вне зависимости от его материального и социального статуса, неважно, принц или нищий, через некоторое время бесследно исчезал. А маленький побирушка был не той персоной из-за которой следовало заниматься выяснением отношений со Свидетелями… а по правде говоря и любой другой не был такой персоной.
        Во второй раз Змей появился в Бакаре спустя пятнадцать лет. Въехал он в город как триумфатор - на белом коне! В красивом, богато одетом молодом человеке, с ледяным взглядом, никто не признал бы маленького нищего, чудом оставшегося в живых много лет назад. Он остановился в хорошем отеле и прожил в нем какое-то время, предаваясь разгульному веселью с продажными женщинами. Как впоследствии стало понятно всем заинтересованным лицам (что, кстати, лишний раз доказывает, что не только русский мужик крепок задним умом, а что это общая черта многочисленных мужиков в не менее многочисленных мирах), Змей не развлекался… вернее - не только развлекался, а главным образом собирал информацию. Он никуда не торопился, ведь как известно - месть такое блюдо, которое подают холодным… хотя, если горячим - тоже ничего.
        Узнав все, что требовалось, Змей приступил к активным действиям. В один прекрасный вечер он явился в трактир "Оранжевый пир" - штаб-квартиру и одновременно самое шикарное заведение Цеха сексуальных услуг. Пир - не в смысле хорошо поесть, а в смысле - обращения к аристократу. Почему этот вертеп носил такое странное название, кто его так назвал и почему, никто не знал - просто издревле так повелось, а переименованиями, как у нас принято, в Бакаре никто и никогда не занимался, вот и сохранилось название с незапамятных времен. А то, сначала Царицын, потом Сталинград, потом Волгоград, а теперь вроде снова будет Сталинград. Переименовали бы уже сразу в Царьград, чтобы больше не возвращаться к этой проблеме. Все бы знали, что город назван в честь действующего правителя России, безотносительно его имени и звания: император там, генеральный секретарь, президент, или еще кто.
        Однако, возвращаемся к мстительному ЗмЕю. Он проник в это гнездо порока не таясь, как обычный посетитель, через парадный вход. Но вот в дальнейшем Змей повел себя абсолютно не так, как стандартный любитель клубнички. Вместо того, чтобы посмотреть имеющийся в наличии контингент и сделать заказ, он направился к неприметной двери, ведущей на закрытую половину дома. Естественно, два дюжих охранника, торчащих около этой двери, вознамерились этому воспрепятствовать. Они вовсе не собирались вступать в конфликт с респектабельным молодым пиром, а просто хотели вежливо объяснить ему, что он ошибся дверью и ничего, представляющего интерес для такого блестящего господина, как он, за ней нет.
        Однако Змей ни в какие переговоры вступать не стал - молниеносным движением разбив гортани обоим охранникам, он беспрепятственно проник на особо охраняемую территорию, можно сказать - в святая святых "Оранжевого пира". Эпиграфом к его дальнейшему передвижение по служебным помещениям дворца порока могли бы стать бессмертные строки Владимира Семеновича Высоцкого: "А перед нами все цветет, за нами все горит!"
        Безжалостно подавляя любое сопротивление, Змей добрался до личных покоев Червяка, который к этому времени стал главой этого замечательного, дарящего людям радость, Цеха. Правда у работниц этого подразделения сферы услуг, а особенно тех из них, кто попал на эту работу, как бы помягче выразиться… скажем так - не совсем добровольно, было особое мнение насчет радости, но это мнение ни администрацию Цеха, ни потребителей готового продукта, или как раньше выражались - фабриката, производимого этим Цехом, не интересовало. Червяк Змея, разумеется, не признал. Трудненько было узнать в этом молодом господине с ледяными глазами того маленького мерзавца, нанесшего Червяку давнишнюю комбинированную травму: моральную и физическую. Однако, незваный гость не поленился напомнить Червяку все перипетии их недолгого знакомства, после чего начальнику Цеха стало плохо. Плохо до такой степени, что он со страху обделался. Смягчающим обстоятельством это ни в коей мере не послужило и Змей его убил. Хотя про покойных или хорошо, или ничего, надо честно признать, что Червяк был плохим человеком… даже очень плохим. Наверняка
огромное количество молоденьких девочек, попавших в его бордели не совсем добровольно, а если быть предельно корректными в формулировках - совсем не добровольно, призывало на голову Червяка громы и молнии и посылало ему страшные проклятья, но если бы они увидели какой смертью Змей заставил его покинуть этот бренный мир, то не исключено, что некоторые из них пожалели бы главного сутенера Бакара - женское сердце отходчиво. Нехорошей смертью умер Червяк… очень нехорошей.
        Сказать, что тогдашний руководитель бакарской мафии - Филипп Грейнхолан не то чтобы любил Червяка, а вообще испытывал к нему хоть какие-то теплые чувства, значило бы сильно погрешить против истины. Чисто по-человечески он относился к нему как тот того и заслуживал - то есть плохо, с нескрываемой брезгливостью. Однако чувства - чувствами, а дело - делом. Убит руководитель одного из Цехов "Союза". Причем так убит, что привычных ко всему "ребят" чуть не стошнило, когда они увидели труп. Складывалось впечатление, что над Червяком поработал опытный патологоанатом, готовящий препараты для студентов медиков - печень отдельно, сердце отдельно, требуха отдельно, кожа аккуратно снята… Судя по рассказам слуг, забившихся во время экзекуции, как тараканы, по разнообразным щелям, и ничего не видевших, но прекрасно все слышавших, продолжалось все это непотребство долго. Очень долго. Если они не врали, точнее говоря, не преувеличивали - ведь у страха глаза велики, то Червяк оставался в сознании до самого конца процедуры, хотя, с точки зрения медицинской науки, быть такого не могло.
        Однако, способ убийства - дело десятое. Будь Червяк даже отравлен ядом Утренней Бабочки, от которого уходят в лучший мир с блаженной улыбкой на устах, ничего бы не изменилось - убит глава Цеха, лицо, в известном смысле, официальное! А раз так, то от личных симпатий и антипатий Филиппа Грейнхолана ничего не зависело. Noblesse oblige - положение обязывает. Грейнхолан объявил план "Перехват", или как он там у мафии в Бакаре назывался, но название не столь важно, главное суть - поймать! Однако, босс поставил перед "ловчими" три условия - клиент должен быть доставлен пред его светлые очи живым, не сильно помятым, и способным отвечать на вопросы.
        И если первый и третий пункты - "живым" и "способным отвечать на вопросы", были восприняты "оперативниками" с пониманием - ежу понятно, что с неживым особо не побеседуешь, - конечно, если нет знакомого некроманта, то второй пункт техзадания - "не сильно помятым", вызвал некоторое недоумение. Не все ли равно, в каком виде будет представлен клиент, если после "беседы" у него одна дорога - камень на шею и концы в воду. Бакарская мафия практиковала именно такой способ захоронения, ввиду его высокой экономической эффективности. Он не требовал ни наличия свободных земельных участков, для размещения могил, ни рабсилы для копки этих самых могил, ни лишних денег для выплаты полиции, чтобы она вовремя отводила глаза. Всего-то нужна была лодка, да пара гребцов, умеющих держать язык за зубами. Хотя нет - еще были нужны камни, но они были бесплатными и в калькуляцию не входили.
        А, между тем, ларчик открывался просто - очень уж хотелось Грейнхолану посмотреть на такого умелого вивисектора, можно даже сказать - не просто умелого, а мастера своего дела, и поговорить с ним. А какой смысл глядеть на человека, отделанного так, что его родная мать не узнАет? Поэтому-то и прозвучало странное, на первый взгляд, требование о непомятости. Ощущалась шефом бакарской организованной преступности во всей этой истории какая-то жуткая тайна, а любопытством глава "Союза" обделен не был. Вот только, к его сожалению, на Сете не было точного аналога пословицы: "Любопытство сгубило кошку". Ближайшее по смыслу высказывание звучало так: "Не хочешь быть одноглазым - не подглядывай в замочную скважину", но оно не до конца передавало смысл и дух земной пословицы. А был бы точный аналог, да приди он вовремя на ум, может и не стал бы Грейнхолан любопытствовать и требовать доставки злодея живым и способным к беседам, а там, глядишь - и жив бы остался. Хотя… пожалуй, нет - от судьбы не уйдешь - ведь он по любому должен был отдать приказ о ликвидации убийцы начальника Сладкого Цеха, как неофициально
назывался Цех Сутенеров - значит участь Филиппа тоже была предрешена.
        В облаве участвовали все члены "Союза", поэтому скрыться ЗмЕю было некуда, да он и не пытался - продолжал спокойно жить в той же гостинице, в которой остановился по приезду. Что конкретно произошло в рабочем кабинете Филиппа Грейнхолана, расположенном в одном из подсобных помещений трактира "У трех повешенных", куда был доставлен Змей, навсегда осталось тайной, покрытой мраком. В результате тщательного расследования, проведенного по горячим следам, было выявлено удивительно мало: все сидящие в главном зале видели, как "группа захвата" провела связанного человека за дверь позади барной стойки… - и на этом все! Как только процессия скрылась с глаз, все очевидцы вернулись к своим делам. Кто отмечал удачный гоп-стоп, кто планировал аналогичный, кто делился впечатлениями о новой партии живого товара, кто обсуждал снижение оптовых цен на дурман-траву, короче говоря - увидели и выкинули из головы. Убийство Червяка факт, конечно, не рядовой, но и не из ряда вон - ничего таинственного. Мало ли в мире сумасшедших? Какой-то очередной ненормальный пошел против "Союза", убил нескольких товарищей, включая
начальника Цеха, его поймали, доставили куда надо, сейчас с ним вдумчиво побеседуют, он пожалеет что родился, и дело с концом.
        То, что стандартная процедура дала сбой, что "беседа" с задержанным пошла не тем путем, и что вообще произошло что-то нехорошее, посетители "У трех повешенных" поняли лишь тогда, когда в таверне появился Витус Иддер - главный телохранитель Филиппа Грейнхолана. Сам себя он таковым не полагал, официального назначения на эту должность никогда не получал, никакими особыми боевыми достоинствами не обладал, да и честно говоря, не особыми тоже, но все вокруг считали именно его главным охранником шефа.
        Видимо дело было в том, что он был магом. Потому что иначе, никаким боком он на главного телохранителя не тянул - не тот типаж. Витус был молодой, среднего роста, изящный, и если бы не обычные, круглые уши, сильно смахивал на эльфа, как их обычно представляют в женских фэнзийных романах с элементами эротики. На Сете эльфов не водилось, до увлечения фэнтези было еще далековато, поэтому кого именно напоминал Витус товарищам из "Союза" было неизвестно, однако они его уважали - видимо из опыта знали, что внешность бывает обманчива.
        В этот вечер Витус где-то припозднился - босс никаких выездных мероприятий не планировал и в его услугах не нуждался, ну а в цитадели бакарской организованной преступности Грейнхолану вряд ли могло что-либо угрожать. Поэтому, в свите патрона, Витуса изначально не было, он подошел где-то минут через двадцать после того, как "возмутителя спокойствия" доставили под грозные очи главы Ночной Гильдии. Витус вальяжной походкой проследовал через зал и скрылся за барной стойкой, но буквально через считанные мгновения вылетел обратно.
        Лицо вернувшегося мага было белым, как полотно, но если бы дело ограничивалось только этими колористическими изысками… Пробежав несколько шагов, он содрогнулся всем телом, вскинул руки ко рту, но этот жест отчаянья, естественно, ничем ему не помог, и забился в неудержимой рвоте! Сообразив, что произошло что-то экстраординарное, а не исключено, что даже - форс-мажорное, наиболее предприимчивые, из присутствующих в зале уголовников, кинулись по следам главного охранника, чтобы прийти на помощь руководству. Но, увы - помощь их, вне всякого сомнения, запоздала.
        Увиденное, всех очевидцев, скажем откровенно - потрясло! В комнате, где шеф бакарского преступного мира "беседовал" с задержанным беспредельщиком, все было залито кровью: пол, стены, даже на потолок попало. Трупы в комнате просто плавали в крови - не кабинет уважаемого человека, а скотобойня какая-то. Но, не наличие крови и трупов поразило подоспевших товарищей - этого добра они в своей жизни навидались, "дай бог каждому… в смысле не дай бог никому". Потрясло их то, кем были трупы при жизни. В рабочем кабинете Филиппа Грейнхолана, не таком уж и большом, кстати, без труда разместились девять трупов: шесть специалистов Серого Цеха, каждый из которых при жизни был твердым профессионалом - они собственно и провели задержание и конвоирование отморозка, покусившегося на основы миропорядка, а именно на физическую неприкосновенность руководящего состава Ночной Гильдии, а также двое личных охранников главы бакарской мафии и сам Грейнхолан. И если насчет ребят из Серого Цеха еще можно было бы сказать, что профессионалы они, конечно профессионалы… - никто не спорит, но! - ничего выдающегося - так, мастера
спорта по современной классификации, зато про двух личных охранников Грейнхолана сказать такое язык бы не повернулся. Это были выдающиеся бойцы.
        Эрлан Аркази - двухметровый выходец из Маграиба - олицетворение физической мощи. Его кулаки, размером с голову взрослого мужчины, столбообразные ноги, да и вся фигура, напоминающая вставшего на задние лапы льва, рождала в сердцах оппонентов трепет… мягко говоря. Конечно, все умом понимали, что против хладной острозаточенной стали, воткнутой в спину, или против стрелы, выпущенной из дальнобойного лука, мускулы плохая защита, но в ближнем бою, а главное, для психологического воздействия на оппонента, этот звероподобный телохранитель был незаменим.
        Кархан Пастар - мастер клинка, а точнее говоря - клинков, ибо работал он двумя мечами. Невысокий, гибкий, с непропорционально длинными руками, быстротой и ловкостью напоминающий обезьяну. Какое бы количество врагов на него ни напало, в сфере, центром которой был Кархан, а радиусом длина его руки с мечом, их ждала смерть. Общее мнение было таково, что убить его можно только метким выстрелом издалека, да и то, от отдельной стрелы он бы увернулся. Чтобы его завалить, нужно было иметь несколько высококвалифицированных лучников - сыгранную команду, понимающую друг друга без слов. Своим, строго синхронизированным, залпом они должны были накрыть всю зону поражения, в любой точке которой мог оказаться подвижный, как ртуть Кархан, уворачивающийся от "центральной" - если можно так выразиться, стрелы. Причем стрелы надо было пускать не единомоментно, а так чтобы они одновременно достигли заданных точек зоны поражения - почувствуйте разницу. То есть, каждый член этой гипотетической снайперской группы, должен был с точностью кварцевого хронометра произвести свой выстрел… Короче говоря, убить Кархана Пастара
было весьма непросто. Весьма… Никто и не пытался до этого злополучного вечера.
        Но, и Эрлан и Кархан были хоть и прекрасными бойцами, но все же обычными людьми. А вот третий, и главный, телохранитель Филиппа Грейнхолана, Витус Иддер был, как нам известно, магом. По-правде говоря, Витус не был суровым боевым магом, пуляющим высокоэнергетичными файерболами со скорострельностью автомата Калашникова, не был он и выдающимся магом-лекарем, способным провести поясничную ламинэктомию, или удалить аденому предстательной железы без крови и пыли, голыми руками, на манер филиппинских хилеров, равно как не был он и выдающимся артефактором, способным сделать боевой, сексуальный, или сексуально-боевой голем, а был так… - серединка на половинку.
        Правда, был у него один специфический талант, но, о нем немного позже, а сейчас отметим, что главное достоинство Витуса заключалось в том, что он умел и любил учиться, чем отличался от подавляющего большинства людей, как бездарных, так и магов. Среднестатистический маг, освоивший профессию на приемлемом, для себя уровне, позволяющем ему получать от жизни все, что ему хотелось - вкусно есть и сладко спать, учиться переставал. Во-первых - учеба отнимала драгоценное время, которое можно было потратить гораздо более приятным способом, а во-вторых - учиться тяжело. Гораздо тяжелее, чем работать.
        Но и того запаса навыков и умений, что изначально имелись в загашнике Витуса Иддера, за глаза и за уши хватало для защиты своего работодателя от козней и покушений его многочисленных недругов. Здесь только необходимо уточнить, что речь идет о недругах, не имеющих магических способностей. Имея таких охранников, Филипп ощущал себя неуязвимым. Как показала практика - опасное заблуждение. Однако, кто знает, как бы завершилась бойня в кабинете шефа Ночной Гильдии, присутствуй там Витус, но… история не знает сослагательного наклонения. Его не оказалось в нужном месте в нужный момент, и охраняемое лицо было убито.
        Впрочем, надо честно признать, что гибель работодателя, в лице Филиппа Грейнхолана, расстроила Витуса гораздо меньше, чем его же гибель, в качестве бесперебойного источника финансирования. И если продолжить резать правду-матку в глаза, то следует со всей ответственностью заявить, что в отношениях между Витусом Иддером и Филиппом Грейнхоланом, и в помине не было ничего похожего на отношения между самураем и его даймё, и что проводить ритуал сэппуку, или что-либо подобное, в связи с гибелью господина, Витус никоим образом не собирался. Как справедливо гласит народная мудрость: умер Аким, и хрен с ним.
        А вообще, причина, заставившая Витуса Иддера связаться с криминалитетом, была прозаична до безобразия. "Юношей бледным со взором горящим" прибыл он в Бакар, с непоколебимой уверенностью, что станет если не главой Бакарского отделения Гильдии Магов, то уж лицензию получит обязательно! К его несчастью, он тоже, по известным причинам, не смотрел "Кавказскую пленницу" и про совпадение желаний и возможностей слыхом не слыхивал. Итог был вполне закономерным. Жизнь обошлась с ним, как она обычно и обходится с армией провинциалов, ежедневно прибывающих покорять столицу - то есть, мордой об стол.
        Лицензию он не получил. Но возвращаться в родное захолустье Витус не мог по двум, не менее банальным, причинам. Первая - позор. Он! - первый парень на деревне, которого с распростертыми объятиями ждали в бакарской Гильдии Магов, чтобы предложить тепленькое местечко - так, или примерно так, он расписывал своему ближайшему окружению свои перспективы, возвращается в родное болото, как побитая собака! Допустить такое было решительно невозможно. Вторая причина - бакарская жизнь ему сильно понравилась. Что, впрочем, не удивительно. Кому не понравится жить на Ибице, в Римини, Айя-Напе, или каком-нибудь Бодруме? Да если еще учесть, что в Бакаре эта фиеста круглогодичная, безо всяких низких сезонов. Не жизнь, а "Праздник, который всегда с тобой"! Но, праздник требует денег, а закончились они весьма неожиданно, можно сказать - скоропостижно. Внезапность этого события можно сравнить только с приходом зимы для отечественных коммунальщиков. В средней полосе России это очень редкое явление… примерно, как извержение вулкана.
        Здесь следует сделать небольшое отступление. Мало кто об этом задумывается, но практически каждый человек, от рождения, имеет какой-нибудь талант, или, по крайней мере, склонность и способности к какой-либо сфере деятельности. Конечно, величина таланта у каждого разная, и в подавляющем большинстве случаев направленность этого самого таланта ни к каким финансовым, или иным жизненным успехам не ведет. Огромное количество молоденьких симпатичных, пустоголовых девочек любит и умеет петь, а на сцену попадают единицы из миллионов, да и то, считать это успехом могут только их не менее пустоголовые сестры, которые туда не попали. Большинство же людей и вовсе зарывает свои таланты в землю из-за лени. Ведь никто не будет спорить, что гораздо приятнее провести время в веселой компании с симпатичными подружками, чем гробить его, изучая объектно-ориентированное программирование, тягать железо в провонявших потом залах, в тысячный раз отрабатывать обводящий удар над стенкой, или заниматься еще чем-нибудь таким же скучным. Правда, имеются крайне немногочисленные обратные примеры, когда большой талант сочетается
с колоссальным трудолюбием и удачей, что порождает личности такого масштаба, как Александр Македонский, Альберт Эйнштейн, Александр Суворов, Леонардо да Винчи, Дмитрий Менделеев или же Ньютон.
        Однако, возвращаемся к Витусу Иддеру. Как это ни покажется странным, его уверенность в том, что он найдет свое место в Бакаре, была вполне обоснованной. Дело было в том, что у него имелся талант. Скромный, но наличествовал. Он это обстоятельство осознавал, в землю его не зарывал, не ленился и целенаправленно свой талант развивал. Кроме того, магия - это сплав. Сплав таланта, подаренного тебе Творцом и знаний, которые ты приобрел упорным и тяжелым трудом. Каждый студент, ставший впоследствии врачом, инженером, архитектором, или каким-нибудь астрономом, подтвердит, что учиться гораздо тяжелее, чем работать. Что же касается магии, необходимо отметить, что чем шире спектр этого самого знания, тем выше интегральная мощь мага. А Витус, не устанем это повторять, учится любил. Такие люди, хоть и редко, но встречаются.
        Простейший пример: два мага одинаковой природной силы, но один имеет представление о физике в целом (на современном земном уровне) и кибернетике, в частности. Второй считает, что мир покоится на трех китах, те на черепахе и далее по списку. Задача: уничтожить атомный авианосец. Первый, без особых затрат своей магической энергии, захватит контроль над боевой информационно-управляющей системой корабля, а дальше сделает все, что подскажет ему его зловещая фантазия: разгонит реактор, вызовет взрыв паров авиатоплива, в конце концов подорвет ядерный боеприпас - для этого требуется всего лишь перекинуть нужный триггер из нуля в единицу, а второй будет безуспешно сандалить в это стальное чудовище файерболами и молниями, пока не умрет от полного истощения организма.
        Как уже отмечалось, от природы, так сказать - изначально, с момента рождения, выдающимся артефактором Витус не был. Но он был вполне себе талантливым артефактором, а главное - был очень трудолюбивым и очень целеустремленным человеком - Витус постоянно учился. Повторимся еще раз, способности у него были небольшими, прямо скажем - средними у него были способности, но они были, и Витус упорно их шлифовал! А если учесть направленность его таланта, то следует отметить, что он не был самонадеянным мальчишкой, переоценивающим свои силы. Витус объективно оценивал свои шансы и вполне обоснованно рассчитывал на успех. В захолустье, откуда он приехал, сфера применения его способностей была небольшой. Зато в гламурной столице Сеты услуги, которые он мог предложить, должны были пользовались большИм спросом. А если называть вещи своими именами, то - бешенным! Витус Иддер был отличным "приворотчиком".
        Для артефактора изготовить приворотный амулет - раз плюнуть, но… Опять это пресловутое "но". Приворот привороту - рознь! Легко сделать амулет, направленный на приворот конкретного человека. Легко для мага-артефактора, разумеется. Конечно, ему для этого потребуются всякие малоаппетитные ингредиенты, наподобие грязи из под ногтей, менструальной крови и прочих выделений человека, а может и еще чего похуже - в каждом конкретном случае используется свой набор составляющих, но ничего сложного в самом технологическом процессе здесь нет.
        Конечно, в процессе использовались и "приличные" - скажем так, компоненты, вроде ногтей и волос, но роль их была невелика, типа щепотки соли в борще - соль конечно же нужна, но в крайнем случае можно обойтись и без нее. А вообще, если говорить начистоту, приворот в частности, и вся любовная магия, в целом, дело темное и грязное. Еще надо отметить, что весь промежуток времени, в течение которого будет оказываться активное воздействие, "привораживаемый" будет чувствовать себя, деликатно выражаясь - не в своей тарелке. Более точно описывать его ощущения не будем, потому что для этого потребуется, в основном, ненормативная лексика. Самый же скользкий момент наступает, когда действие артефакта заканчивается - а оно, рано или поздно прекращается, потому что, по сути, приворотный артефакт действует, как доза наркотика.
        Поэтому, нередки примеры, когда применение приворота завершалось гибелью объекта, на который оказывалось воздействие. Происходило это, если можно так выразиться - от "передозы". Ведь, если верно выражение: не бывает некрасивых женщин, бывает мало водки, то также верно и другое: не ребята… мне столько не выпить. А иногда дело заканчивалось "ломкой", когда у привораживаемого открывались глаза, он лицезрел "любимого", или "любимую" во всей красе и заканчивалось это дело суицидом, или обильным кровопролитием, как привораживающего, так и привораживаемого, а также других причастных и непричастных лиц. Кроме того не следует забывать, что приворотный артефакт необходимо каким-то образом "подсадить" на объект приворота: воткнуть иголку в платье, сунуть монетку в карман, или провести какую иную диверсию, что тоже заставляет заказчика трижды подумать, перед обращением за этой специфической услугой.
        А вот Витус умел делать совершенно иные приворотные гадждеты. Во-первых, они не были направлены на приворот определенного человека, они просто повышали привлекательность владельца амулета в глазах представителей противоположного пола… или же своего. Как говорится, - любой каприз за ваши деньги. Во-вторых, при их изготовлении не использовалась никакая гадость, вроде вышеупомянутой менструальной крови, или соплей - пустячок-с, а приятно! Не надо клиента напрягать на добычу разных, мягко говоря - мерзостей, что сильно повышало привлекательность его продукции в глазах заказчиков.
        Работали амулеты следующим образом. Представьте, что перед вами две сестры, погодки, очень похожие, но одна из них красивая, а другая обыкновенная. Причем красивую от обыкновенной отличает что-то неуловимое, что невозможно описать словами. Так вот, амулеты Витуса как бы стирали эту разницу, превращая обыкновенную сестру в красивую. При этом на "некрасивую сестру" не накладывался морок, или какое иное сильнодействующее средство, просто амулет Витуса незаметно подчеркивал ее достоинства и так же незаметно нивелировал недостатки. Его гаджеты не могли превратить уродину в красавицу, но сделать из неинтересной девушки привлекательную, могли. Разумеется, все вышесказанное относилось и к сильному полу - для мужчин тоже существовали амулеты с аналогичными свойствами. Просто технология изготовления была несколько иной.
        А самое главное их преимущество перед продукцией ремесленников приворотного рынка заключалось в том, что действовали они мягко, ненавязчиво, не вызывали привыкания ни у окружающих, ни у носителя и при отказе от использования никаких форс-мажоров не происходило. Просто до человека внезапно доходило, что девчонка от которой он две недели был буквально без ума, несомненно очень хороша, но, пожалуй, не совсем в его вкусе, и надо бы заняться во-о-он той стройной брюнеткой, кидающей на него огненные взгляды. Согласитесь, что курортник любого возраста и пола не пожалеет последних… хотя пожалуй нет - последних, это перебор, не пожалеет предпоследних денег за такой кулончик, браслетик, или колечко. Последние пожалеет, потому что если спустить на амулет последние деньги, то как воспользоваться преимуществами от его использования? Становиться альфонсом? - как-то не очень… Это все же Бакар, а не российская эстрада. Так что перспективы перед Витусом открывались самые радужные, но ему немного не повезло. Лицензию он не получил.
        Да и не мог получить. Честно говоря - кому нужны конкуренты? А тем более талантливые конкуренты. Странно, что он этого не понимал, когда совался в этот террариум единомышленников - бакарское отделение Гильдии магов. Это можно объяснить только молодостью, глубочайшим провинциализмом и щенячьей восторженностью. Витус был уверен, что когда он продемонстрирует свои замечательные амулеты, Свэрт Бигланд тут же выпишет ему лицензию, а еще прижмет к груди, расцелует в сахарные уста и назовет своим преемником! Ну-у… насчет прижатия, поцелуев и назначения преемником, здесь Витус не был уверен наверняка, но насчет лицензии не сомневался ни мгновения. Хотя… пожалуй, одной лишь молодостью и провинциализмом его восторженные ожидания не объяснишь. Люди и постарше и поопытнее попадали впросак, искренне полагая, что профессионализм гарантирует успех.
        "Да чтоб ваша поганая Гильдия провалилась! Козлы! Бездари поганые! Да пошли вы!" - так, или примерно так, подумал Витус, получив полный афронт от главы Гильдии, и решил действовать самостоятельно. Он не спешил, деньги, на первое время, у него были. Для начала, Витус завел знакомство с небедными гостями и жителями Бакара. Определил, кому могут понадобиться его игрушки - обделенных вниманием противоположного пола хватает и среди богатых. Конечно, состоятельный человек всегда может прикупить сексуальные услуги, но… хочется-то по любви. Так и появились первые клиенты. Им строго-настрого было запрещено рекламировать своего благодетеля - Витус законы знал, понимал чем рискует, и подбором клиентуры занимался исключительно самостоятельно. Так продолжалось довольно долго и денег на безбедную жизнь ему хватало - меньше чем за четыреста золотых он свои артефакты не продавал, но…
        Опять это "но", без которого в жизни никогда не обходится. Денег вроде бы хватало, но и количество желаний, обуревающих молодой организм, не стояло на месте, количество это росло не сказать, что в геометрической прогрессии, но в арифметической - точно. Желания требовали денег больше, чем было в наличии, и в один… чуть не сказал - прекрасный, в один несчастливый день Витус пришел к, в корне ошибочному, выводу, что если его до сих пор не поймали, значит не поймают и потом. А раз так - значит надо расширять клиентскую базу! Запрет на рекламу приворотной продукции был снят и счастливые обладатели амулетов, с чистой совестью, по секрету, стали рассказывать друзьям о Витусе и его замечательных изделиях. Итог был закономерным, к нему пришли. Как говорилось в древнем, бородатом анекдоте - ответ пришел в сапогах.
        Два суровых боевых мага препроводили оцепеневшего Витуса под светлые очи Свэрта Бигланда, который доходчиво объяснил ему всю глубину пропасти, на краю которой он оказался, и выписал, на первый раз, штраф. Что будет в случае повторного нарушения Витус знал, но Свэрт, на всякий случай, напомнил ему, что в следующий раз он штрафом не отделается, а поедет на три года в болота Западного Предгорья. Чтобы читатель мог более зримо - предметно, что ли, представить, что означал подобный вояж, надо сказать, что это было даже хуже, чем переезд с северного берега Средиземного моря на южный берег Баренцева.
        После этого визита и выплаты штрафа, для Витуса наступили тяжелые дни - оставшиеся деньги таяли, как утренний туман. Многочисленные "друзья" и девушки, грозившиеся любить его, "пока смерть не разлучит их", шли по стопам денег - испарялись. Перед Витусом замаячила реальная перспектива возвращения в родные пенаты, или, что более вероятно, переезда на заработки туда, где лицензию было получить проще, чем гастарбайтеру метлу. В всех остальных населенных пунктах Акро-Меланской Империи, включая столицу, проблем с получением лицензии, у практикующего мага, не возникало. Но! Уезжать из Бакара Витусу не хотелось ни под каким видом! Сладкий яд этого города уже проник в его жилы, и сил расстаться с ним, у мага неудачника уже не было. Еще чуть-чуть и он ступил бы на скользкий путь, ведущий к повторному правонарушению и всеми, связанными с этим событием, последствиями. Но, судьба хранила его. Правда, надо честно признать, несколько специфическим образом.
        Все произошло, когда финансовое положение Витуса упало ниже нуля Кронштадтского футштока, а если называть вещи своими именами, без экивоков - ниже плинтуса. Дело дошло до того, что платить за полупансион - завтрак и ужин, в своей гостинице, он уже не мог. У него оставалась десятидневка оплаченного проживания и пяток золотых. Все! В обычном, среднестатистическом имперском городе, на эти деньги можно было бы безбедно прожить месяц, если не больше, но для Бакара, а особенно для человека, привыкшего жить в этом самом Бакаре на широкую ногу, это было меньше, чем ничего. Поэтому, чтобы не умереть с голоду, ему пришлось разведать точки общепита подальше от Королевской набережной.
        В то судьбоносное утро, перевернувшее его жизнь, Витус завтракал в дешевой забегаловке, которую нашел методом проб и ошибок. Заведение, по качеству еды, ничем не выделялось в ряду себе подобных, но было у него одно неоспоримое достоинство. Витус навел справки и выяснил, что за всю многолетнюю историю существования таверны "Жареный петух", в ней никто не отравился! Нет, конечно - алкогольные отравления случались, как же без этого? Но вот пищевых не было. Этот факт и склонил чашу весов в пользу "Жареного петуха".
        Судьба, в это утро, приняла вид неприметного незнакомца, который осторожно подсел за столик к завтракавшему Витусу. Маг бросил на него недовольный взгляд и отметил про себя разительный контраст между ледяными глазами, забыть которые, увидев один раз, было уже невозможно, и остальными чертами лица, заурядными до такой степени, что стирались из памяти, стоило лишь отвести от них взгляд.
        - Не помешаю? - вежливо поинтересовался неприметный.
        - А если уже помешал? - недружелюбно буркнул Витус, - уйдешь? - Яичница из трех яиц, два кусочка хлеба и кружка томатного сока никак не способствовали хорошему настроению человека, на столе которого, в недавнем прошлом, не переводилась пряная ветчина, глубоководные серые крабы, икра пресноводной рыбы свян - пять золотых за порцию и прочие деликатесы, которые он запивал драгоценным соком зеленых высокогорных апельсинов с их неповторимым вкусом. Эти мелкие, зеленые, но чрезвычайно вкусные фрукты произрастали только в одном месте планеты - на неприступном восточном склоне Архиты. Конечно, это была не северная стена Эйгера, но тоже хорошего мало, и соответственно апельсины были очень дорогими. Согласитесь, что перевод рациона с вышеперечисленного на яичницу и томатный сок, даже у святого поубавят кротости и человеколюбия, а Витус, честно признаемся, святым отнюдь не был, и ни кротостью, ни человеколюбием не страдал.
        Однако, главу "Союза" холодный прием ничуть не смутил и он с мягкой улыбкой сделал завтракавшему магу предложение, от которого тот… не то чтобы не смог отказаться - обычному, неодаренному человеку, да, пожалуй, и целой толпе таких бездарей, трудновато сделать Искуснику предложение, от которого тот не сможет отказаться. Неприметный незнакомец сделал Витусу предложение, которое тот, при тщательном обдумывании в течении определенного промежутка времени - секунд примерно пятнадцати, и принял. Как говорится - вот и встретились два одиночества. Притом у каждого было то, в чем позарез нуждался другой. Витус получал постоянный доход, позволявший ему безбедно проживать, в так полюбившемся ему Бакаре, причем наниматель гарантировал, что никаких претензий со стороны Гильдии, по поводу отсутствия лицензии, у него не будет, а Витус, со своей стороны, не то, чтобы гарантировал безопасность Филиппа Грейнхолана - все под Богом ходим, и полную гарантию, по меткому утверждению классиков, дает только страховой полис (да и то вряд ли), а скажем так - сильно повышал вероятность того, что глава бакарской мафии будет
жить долго и счастливо.
        Как обычно и бывает при совместных проектах с организованной преступностью, мафия получает гораздо больше, чем отдает. Филиппу Грейнхолану договориться со своим хорошим знакомым Свэртом Бигландом о том, чтобы тот закрыл глаза на некоторые нарушения лицензионного законодательства со стороны Витуса Иддера было не то чтобы - раз плюнуть, но вполне реально. Познакомились они не вчера. За долгие годы успели объективно оценить деловые качества партнера - высокие, кстати говоря, что и позволяло им, время от времени, оказывать друг другу некие услуги. Иногда мелкие, а иногда и не очень. Каждый знал, что другой не подведет.
        Устный, но от этого не менее прочный, чем иные, скрепленные витиеватыми подписями и большими королевскими печатями, договор между главой "Союза" и аналогичным руководителем Гильдии Магов содержал всего два пункта. Первый - интересы Гильдии Магов нарушаться не должны.
        Ну, на этот счет ее глава Свэрт Бигланд мог быть совершенно спокоен. Филипп был умным человеком, сидел на своем месте долго, держал подчиненных в ежовых рукавицах, правила игры знал и никаких телодвижений, способных привести к раскачиванию лодки, в которой вся верхушка Бакара, как легальная, так и не очень, совершала совместное плаванье по бурным водам житейского моря, не допустил бы ни под каким видом, прекрасно понимая, что трения между такими серьезными организациями, как Ночная Гильдия и Гильдия Магов, могут вообще пустить это судно на дно.
        А причиной трения, могла стать любая новая безделушка, заряженная Витусом, всплыви она на бакарском рынке магических услуг. "Доброжелатели" обязательно проследили бы откуда ноги растут и хорошо если бы побежали к Свэрту - это еще полбеды, а то кинулись бы ябедничать председателю очередной столичной комиссии, проверяющей деятельность главы бакарской Гильдии Магов - это была бы уже настоящая беда, причем для обеих высоких договаривающихся сторон. Глава Гильдии Магов такого прокола своему контрагенту не простил бы… А личные враги магов долго не живут.
        Второй пункт договора - полная анонимность. Витус Иддер, как маг, исчезал. Продолжал жить никому неизвестный обыватель Витус Иддер, частная жизнь которого никого не интересовала. Как он добывает средства к существованию, где берет хлеб насущный, да и вообще берет, или нет - это его личные проблемы.
        Но все равно - как бы ни была высока мера ответственности главы "Союза" за своего телохранителя перед Свэртом Бигландом, в конечном итоге, Филипп Грейнхолан расплачивался за услуги, оказываемые ему, магом-нелегалом Витусом Иддером, исключительно деньгами. А деньги что? Деньги, естественно, при правильном к ним отношении - дело наживное. Тем более, что недостатка в средствах глава "Союза", разумеется, не испытывал и выплата ежемесячного гонорара Витусу на его благосостоянии никак не отражалась.
        Да и вообще надо сказать, что этот контракт, если оценивать его по критерию "цена - качество", был самым удачным из всех, заключенных Филиппом Грейнхоланом за всю его карьеру. Он позволил ему сохранить самое дорогое, что есть у человека - жизнь. Для каждого человека его собственная жизнь бесценна, следовательно стоимость ее спасения, в условиях когда с ней легче расстаться, чем сохранить - бесконечна. Вот такая хитрая арифметика получается. А Витус Иддер спас главу "Союза" от неминуемой гибели несколько раз, и это только за первый год работы. И если бы в мире существовала справедливость, а Филипп Грейнхолан был честным человеком, то он, без сомнения, признал бы себя неоплатным должником Витуса, но справедливости в мире нет, а Филипп Грейнхолан честным человеком никогда не был.
        Многочисленные враги Грейнхолана начали испытывать Витуса на прочность сразу же, как только тот приступил к исполнению своих должностных обязанностей. Было несколько покушений, но запомнилось, как обычно и бывает, первое. В тот раз он успел закрыть своего работодателя от "Выдоха Ламы". Артефакт с этим плетением был использован во время очередного покушения на Филиппа, и если бы не Витус, быть бы тому хрупким и ломким, как стекло, ибо после контакта с субстанцией, имеющей температуру ненамного выше абсолютного нуля, любое вещество становится хрупким и ломким и уж по-любому - не живым.
        Витус не был боевым магом и если бы на них напал другой маг, посильнее Витуса, не говоря уже про боевого, то скорее всего, исход поединка был бы другим, но Гильдия Магов, то ли из-за строжайшего запрета своего главы, то ли по какой иной причине, в дела "Союза" не вмешивалась. Равно, как и Ночная Гильдия никогда не работала против магов. На этот счет имелись соответствующие договоренности между Филиппом Грейнхоланом и Свэртом Бигландом. И хотя договоренности, как обычно, были устными, менее крепкими они от этого не были. Оба руководителя справедливо полагали, что все спорные моменты между двумя такими могущественными организациями можно, и нужно, решать за столом переговоров, а не на поле боя. Война была не нужна никому из них - уж больно хорошо жилось им обоим в благословенном Бакаре. Кстати говоря, рядовые маги и мафиози придерживались такого же мнения.
        У любого, стороннего, непредвзятого наблюдателя должен был возникнуть вполне закономерный вопрос: а как, собственно, какой-то там маг-артефактор, ботан, по большому счету, сумел опередить наемного убийцу, профессионала этого нелегкого ремесла? И нет ли здесь какого подвоха, или натяжки? А ларчик открывался просто - дело было в том, что, как уже было отмечено, нападавший магом не был и использовал для нападения соответствующий артефакт. А тут артефактору и карты в руки - Витус успел почувствовать наличие у подозрительного незнакомца смертоносного гаджета и подготовился к отражению атаки - активировал свой защитный артефакт.
        Именно, исходя из того, что Витус был артефактором, Филипп Грейнхолан и строил тактику и стратегию своей защиты. Для парирования атак обычных людей, вооруженных обычным оружием, вполне хватало способностей Эрлана Аркази , неотличимого ото льва, вставшего на задние лапы и мастера клинков Кархана Пастара, напоминающего взлетающий вертолет, выполненный по соосной схеме, типа "Ка-52". Защита же от киллеров, вооруженных разными смертоносными магическими штучками, была возложена на мага-артефактора Витуса Иддера. Что же касается защиты от боевых магов, то тут был один единственно действенный способ - бег. Связываться с ними было нельзя ни в коем случае. А если, не приведи Создатель, возникала коллизия, то надо было мухой мчаться к Свэрту Бигланду, чтобы тот разрулил ситуацию. Причем на расходы было плевать - жизнь дороже.
        А вот со стороны Витуса, для безбедной жизни в Бакаре, жертв было принесено значительно больше. Во-первых, он лишался профессионального круга общения. Он не мог поддерживать приятельские отношения ни с кем из членов Гильдии, которые все поголовно были в курсе его непростых жизненных обстоятельств. Этот запрет был вызван тем, что контрагент непременно задался бы вопросом: а откуда у нарушителя конвенции деньги на шикарную жизнь? Не занимается ли Витус магическими практиками без лицензии!?! Задавшись этим непростым вопросом, он, как честный человек, был бы вынужден обратиться к руководству Гильдии со своими подозрениями. А руководство, в лице Свэрта Бигланда было бы вынуждено дать делу законный ход. А кому это нужно? - правильно! - никому не нужно. Поэтому первым из условий, поставленных мафией перед Витусом Иддером был полный отказ от общения с коллегами по цеху.
        Казалось бы, что это табу не было таким уж тяжелым, но все же… Если вы занимаетесь какой-либо творческой деятельностью: пишите стихи; ваяете что-либо из пластилина, бронзы, или гранита; рисуете; открываете новые законы природы, или занимаетесь еще чем-нибудь в подобном роде, вам, кроме восхищения профанов, требуется общение с людьми, которые хотя бы могут понять, что вы сделали. Восхищение симпатичной девушки, которой вы демонстрируете работу только что отлаженного кода, конечно же приятно, и даже более того… но, скупая, сквозь зубы, похвала коллеги, или его же пренебрежительное хмыканье, когда он по достоинству оценивает результаты вашего труда тоже нужны. Ибо без этого теряются ориентиры и берега. Так что, запрет на контакты с коллегами не был таким уж пустяковым и Витус прекрасно это осознавал.
        Во-вторых, и это было похуже, чем во-первых, он не мог заниматься любимой работой. Свэрт Бигланд недвусмысленно объяснил Филиппу Грейнхолану, а тот довел до сведения Витуса, что первое же появление его нового приворотного артефакта на бакарском рынке магических услуг, вызовет безусловный отказ от всех достигнутых договоренностей, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отныне, вместо творчества, какого-никакого, а творчества, он был вынужден заниматься совсем другим видом магической деятельности: ставить морок; отслеживать готовящиеся покушения; заряжать боевые артефакты, доставляемые ему контрабандным путем; проверять пищу на предмет ядов - не дегустировать, разумеется - для этого имелись специально обученные люди, а своими, магическими, методами; ставить звуконепроницаемые завесы во время конфиденциальных переговоров Грейнхолана; защищать от заговоренного железа и алхимического огня, короче говоря - делать все необходимое для защиты драгоценного тела главы "Союза" от враждебного мира.
        Но все же, творческий человек жить совсем без творчества не сможет - он умрет. Его разорвет внутренним давлением, он превратится в зомби. И по-настоящему творческий человек обязательно найдет какой-либо выход из ситуации, где он попал под запрет на профессию. И Витус нашел такой выход. Правда, честно говоря - не полноценный выход, а так… паллиатив. Все свободное время он посвятил учебе. Перешел, так сказать, в ряды теоретиков. Магические книги стоили очень дорого, но недостатка в средствах он теперь не испытывал и мог себе позволить - сублимировал, в определенном смысле. Причем, что интересно, если в исходном, каноническом смысле, сублимация - это трансформация либидозной энергии в творческую, то в случае Витуса это было наоборот: трансформация творческой энергии в энергию познания. Творческая энергия все равно присутствовала, только переместилась из правой части уравнения в левую. Из цели стала источником.
        И все-таки, если убрать из рассмотрения все вышеперечисленные досадные запреты, сложившееся положение дел устраивало Витуса целиком и полностью, как коммунистическую партию Советского Союза программа ее генерального секретаря. Ведь никакой альтернативы перед Витусом не стояло - покидать Бакар он не собирался, ни в коем случае. А про Филиппа Грейнхолана и говорить нечего - сбылась вековая мечта всего прогрессивного человечества… тьфу ты, это не отсюда. Сбылась мечта всех главарей бакарской мафии - заполучить телохранителя мага. До Филиппа это удавалось считанному числу его предшественников на посту главы Ночной Гильдии - лицензированные маги на такую работу не шли.
        Не шли по ряду причин: во-первых, и это было самое главное, получить доход, необходимый для безбедной жизни в городе-курорте они могли и не "пачкаясь", а на легальной, "чистой" работе, а во-вторых, слишком велики были бы репутационные потери в случае огласки. Ведь конкуренты не дремали - бакарская Гильдия Магов была самым настоящим серпентарием - ужалить ближнего - святое дело. Каждый ревниво следил за каждым и рано, или поздно, все тайное становилось явным. А среди нелицензированных магов, попытавших счастья в Бакаре и получивших отлуп, не находилось смельчаков, или Игроков (с большой буквы), готовых поставить на кон все, ради Бакара. Болота Западного Предгорья это, знаете ли, тот еще геморрой. Короче говоря и Филипп и Витус были довольны сложившимся положением дел. Точнее говоря, были довольны до встречи со Змеем. После нее, Филипп вообще уже никаких чувств не испытывал, а про Витуса сказать что-либо определенное было затруднительно, но вряд ли его настроение можно было бы назвать позитивным.
        Однако, от краткого жизнеописания таких интересных людей, как Филипп Грейнхолан и Витус Иддер пора вернуться в кабинет Филиппа, на полу которого валялся окровавленный труп последнего, компанию которому составляли трупы Кархана Пастара, Эрлана Аркази и шестерых безымянных "спецназовцев". Как бы это ни было прискорбно, впрочем, скорее всего, только для него самого, личная история Филиппа Грейнхолана была уже завершена. Столпившиеся подле двери рядовые разбойники взирали на открывшуюся перед ними картину, с трудом сдерживая рвотные позывы. Но, желудок к горлу у этих тертых и битых жизнью людей, подкатывался отнюдь не от вида шестерых ребят из Серого Цеха и двух личных телохранителей Филиппа Грейнхолана, которые умерли быстро и практически безболезненно.
        Первые двое из "серых" погибли от сокрушительных и точных ударов в висок, нанесенных тупым предметом, предположительно кулаком. Все остальные, из присутствовавших не высокопоставленных лиц, оказавшихся не в том месте и не в то время, были предположительно убиты мечами, ранее принадлежавшими этой парочке… или одним из этих мечей. Точный ответ на этот вопрос могла бы дать трассологическая экспертиза, включающая в себя спектральный анализ, да только для ее проведения было необходимо наличие холодного оружия, которым было совершено преступление и которое на месте преступления отсутствовало, впрочем как и трассологические лаборатории на Сете.
        Что еще можно было сказать по горячим следам? Этот акт вандализма был совершен неизвестным преступником, предположительно тем безумцем, который рискнул бросить вызов бакарской организованной преступности. Неизвестный действовал вполне профессионально - наносил один, но точный и сильный удар мечом, от которого без лишних мучений, покинули этот мир четверо "солдат" Серого Цеха.
        Двухметровый богатырь Эрлан Аркази тоже отошел в лучший мир без особых мучений - острозаточенная сталь чиркнула ему по горлу и он направился по Темной Тропе вслед за своими коллегами из Серого Цеха. Блестящий мастер клинка Кархан Пастар умер от укола в сердце, даже не успев дотронуться до эфесов своих клинков - тоже ничего сверхординарного. У людей подобных профессий такое случается весьма часто. Другое дело, что убиенный считался непревзойденным и непобедимым мечником, но все в этом мире до поры. Бразильцы вон тоже считались кудесниками кожаного мяча и фаворитами чемпионата мира, пока немцы не засандалили им семь мячей в полуфинале. Так что Кархан не первый и не последний. Таких смертей каждый из зрителей, за свою многогрешную жизнь, навидался вполне достаточно и смутить их этим зрелищем было трудновато.
        Такую версию произошедших событий выдвинул старый Урфан Талуф - бакарский Шерлок Холмс, правда стоящий не на стороне закона, а наоборот. Он внимательно и безэмоционально, в отличие от большинства присутствующих, все душевные силы которых уходили на борьбу с собственными желудками, осмотрел место происшествия и вынес вердикт. Свою гипотезу он обосновал вполне убедительно. Множество людей, сидящих в зале, видело, как незнакомца провели связанным. Наверняка, перед тем, как его связать, его обыскали. Следовательно, логично было бы предположить, что своего оружия у него не было - это раз. Все клинки у невинно убиенных товарищей остались в ножнах. Все, за исключением двух коротких мечей, принадлежавших двум серым, убитым ударами в висок - это два. Народ призадумался и почесал в затылках, но так как альтернативных гипотез предложено не было, то пораскинув мозгами, все присутствующие были вынуждены согласиться с версией, выдвинутой местным знатоком дедуктивного метода.
        А вот теперь переходим непосредственно к тому, отчего съеденное и выпитое подступило к горлу свидетелей. Конечно, какую-то определенную роль в этом процессе сыграл вид кровавой бани, устроенной в кабинете главы "Союза". Никогда им еще не доводилось видеть такого количества убитых братьев по оружию, причем в одном месте, и за один раз. Да и вообще, нечасто гибли товарищи из "Союза" - обычно этим грешили их оппоненты, а тут прямо какая-то эпидемия лихорадки Эбола.
        Но! Погибшие соратники, это все было так… - разогрев провинциального бомонда ансамблем "Соловьи Нечерноземья", перед выходом на сцену главной звезды вечера. Причем, не просто звезды, а мегазвезды, калибра Филиппа Киркорова, Надежды Бабкиной, или группы "Корни". А в роли этой самой звезды выступал тезка Киркорова - сам Филипп Грейнхолан, разделанный не хуже приснопамятного Червяка. И вот этот-то натюрморт и заставлял стыть кровь в жилах бакарского криминального элемента.
        Они все были ребята конечно крепкие - в смысле духа… да и физически тоже ничего себе, могли при случае сунуть нож под ребра врагу и получить могли - не без этого, но… в патологоанатомы они не нанимались, и вид всяческого ливера и требухи, отдельно от их номинального владельца, действовал на них расслабляюще. Что тут можно сказать? Бойтесь своих желаний - они иногда сбываются. Филипп Грейнхолан хотел поближе познакомиться с вивисектором - вот и познакомился…
        Разумеется, кроме вышеперечисленных трупов, больше никого в комнате не оказалось. "Подземным ходом ушел" - прокомментировал сложившуюся ситуацию Урфан Талуф, но это было и так понятно всем присутствующим, даже самым тупым. Через некоторое, очень короткое, время в трактир "У трех повешенных" прибыли начальники всех Цехов, входящих в "Союз". Формально все они были равны, но всегда среди равных бывает кто-то немного ровнее остальных. Разумеется, этим, наиболее равным человеком, был начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах.
        Первым делом он приказал всем зевакам проваливать, пока он не рассердился, что и было зеваками сделано без малейших проволочек. После этого, Эрхан, в сопровождении остального начальства и своих экспертов, приступил к осмотру места происшествия. Вывод, представленный экспертным сообществом главарям "Союза", совпадал с тем, который ранее сделал доморощенный Шерлок Холмс. И этот вывод всем присутствующим, как до них остальным очевидцам, первыми имевшим "удовольствие" лицезреть помещение, где произошла бойня, сильно не понравился. Вывод был простой - в Бакаре появился кто-то, для кого уничтожить шесть профессионалов Серого Цеха и двух элитных бойцов! - вполне посильная задача. Причем, голыми руками против вооруженных товарищей! Причем, будучи изначально связанным!
        Картина вырисовывалась, мягко говоря - тревожная, а если называть вещи своими именами - страшноватая. Субъект, которого доставили в таверну связанным по рукам и ногам, сначала освободился от пут. Ну-у… насчет "по ногам" может и не совсем точно, потому что он проследовал внутрь своим ходом - то есть лапами шевелить мог. Правда с трудом - семенил. Но в том, что его руки были надежно скручены, сомневаться не приходилось. Следует непременно отметить, что вязали его мастера своего дела, а не кисейные барышни, опасавшиеся, как бы в связанных конечностях не возникли проблемы с кровообращением. Мастеров, которые его вязали, онемение рук задержанного, волновало в последнюю очередь, а в первую - надежность фиксации. По общему мнению, их веревочные узы по надежности не уступали стальным кандалам, и это было мнение людей, знающих толк в деле обездвиживания себе подобных, а не первых попавшихся респондентов из участниц слета сестер милосердия.
        Освободив руки, причем так, что никто ничего не заметил - а это согласитесь странно - ведь проделал он этот трюк не в компании обкуренных оболтусов, которые ничего вокруг не замечают, а среди профессионалов, обязанных обратить внимание на подозрительное шевеление, или хуже того - проделал этот фокус с такой скоростью, что никто ничего не успел предпринять, этот сын Бездны двумя ударами отправил к праотцам двух "серых", тоже знаете ли стрелянных воробьев - добротных мастеров Цеха Убийц, которые сами кого хочешь могли отправить по вышеуказанному адресу… однако, на сей раз, отправили именно их. После этого, ничем неспровоцированного акта агрессии, потрошитель извлек из ножен их мечи, которыми не преминул цинично воспользоваться - заколол остальную публику, а затем вдумчиво поработал над Филиппом Грейнхоланом! У присутствующих возник закономерный вопрос - с какой же скоростью это исчадие Тьмы все это проделало, ну-у… без учета несчастного Филиппа, конечно, с которым уже можно было особо не торопиться? Его, этот зверь в человеческом облике, оставил напоследок и, судя по всему, ничуть не спешил, когда
"трудился". С какой же быстротой действовал этот монстр, если никто из охраны, включая мага, даже не успел обнажить оружие!?
        - А кстати, - внезапно сообразил Эрхан Фахлафтах, - где маг? - Ответом ему послужило неопределенное пожатие плечами. - Разыскать, - рявкнул он, обращаясь к своим клевретам, - и… - у Эрхана чуть было, по запарке, не вырвалось: "доставить", но он успел вовремя притормозить - наверняка кто-нибудь сдаст его Витусу, в красках расписав, как начальник Серого Цеха приказал "доставить" Искусника, и не важно, что он нелегальный - его способности от этого никуда не исчезли, а наживать такого врага на ровном месте было бы чистой воды безумием, а сумасшедшим Эрхан никак не был. Наоборот - он был умным, решительным и хитрым человеком. - И попросите подойти сюда, - закончил он инструктаж вполне политкорректно.
        Между тем, у членов "комиссии по расследованию" вовсю гулял мороз по коже, а вдоль хребта тянул предательский холодок. Они - тертые калачи, много чего повидавшие в своей жизни, ни в грош не ставившие чужие и научившиеся чуять опасность, как звери, не умом, а нутряным чувством, все они четко осознавали затаившуюся где-то поблизости угрозу. Невообразимая скорость, с которой действовал монстр, и то, что он до сих пор на свободе и, не исключено, что притаился где-то неподалеку, и что, наверняка, никакой симпатии лично к ним не испытывает, а скорее всего, даже - наоборот, осознание всего этого ввергало в трепет их огрубевшие и заскорузлые, но как выяснилось - очень трепетные и ранимые, когда дело касалось лично их, души.
        Но, морозец не морозец, холодок не холодок, а что-то делать надо, ведь они не рядовые домушники, попрошайки, сутенеры и грабители, а люди облеченные властью. А что должны делать такие люди? - Правильно, такие люди должны принимать решения, демонстрировать плебсу, что без их мудрого руководства этот самый плебс пропадет, бедненький.
        И решения надо принимать быстро, пока ситуация не вышла из под контроля - ведь рядовые члены организации, весь этот, не побоимся этого слова - электорат, видел то же, что и они, и пришел к аналогичным выводам. А от таких выводов до паники один шаг. А допустить панику решительно невозможно. Паника - это потеря управления, а потеря управления - крах организации! А крах организации, это не только потеря денег. Потеря доходов - вещь неприятная, но не смертельная. Смертельно другое: каждый из руководителей "Союза" связан огромным количеством незримых нитей с множеством уважаемых людей, начиная с поставщиков "синей травки", произрастающей на склонах Хиндукуша и заканчивая заместителем министра внутренних дел Акро-Меланской Империи. Такие люди не войдут в положение и не простят, если достигнутые договоренности будут нарушены. И не потому, что они такие злые и бессердечные - многие из них прекрасные семьянины, обожают детей и занимаются благотворительностью. Просто у них есть свои контрагенты, которые спросят уже с них. А наказание в таких случаях одно - смерть. Как обычно бывает в таких кризисных
ситуациях, когда собираются равные по статусу руководители, общее мнение озвучил самый равный из присутствующих, а самым равным, как нам известно, был начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах.
        - Надо выбирать нового главу "Союза", - веско проронил он, после того, как угрюмо оглядел собравшихся.
        Оппонировать ему никто не собирался. Во-первых, он сейчас оставался самой сильной фигурой на доске - за его спиной был Цех Убийц и стало быть реальная сила принадлежала именно Эрхану и никому другому. Объединенная боевая мощь всех остальных Цехов сильно уступала профессионалам Серого Цеха, поэтому желающих высказать какое-либо альтернативное предложение не нашлось. А во-вторых, Эрхан был прав по существу, вследствие чего и был единогласно поддержан всеми членами "комиссии по выборам", в которую как-то совершенно незаметно трансформировалась "комиссии по расследованию". Как говорится: король умер - да здравствует король! Оставить организацию без руководителя в такой непростой момент было бы верхом безрассудства.
        Единственное добавление сделал начальник всеми уважаемого Таможенного Цеха, Эргюл Айнипц. Цех этот по уровню доходов и, соответственно, взноса, отчисляемого в общую казну "Союза", намного превосходил все остальные. В сферу его ответственности входил порт. Основной доход поступал от обеспечения бесперебойной поставки разнообразной веселящей дури со всей Сеты в Бакар и ее дальнейшее распределение среди крупных дилеров, согласно имеющихся контрактов. Так же Цех занимались логистикой как контрабанды, так и условно легальных товаров, типа рабынь для борделей, которых портовые власти оформляли как вольнонаемную прислугу и сельскохозяйственных работников. Короче говоря, Цех занимался в бакарском порту всем, что могло принести доход.
        - Только надо решить, что мы будем втирать этим… - Эргюл неопределенно махнул головой, но все присутствующие прекрасно его поняли. Говорить людям правду, про появление в городе монстра, разбирающегося с лучшими бойцами "Союза", как уличный кот со слепыми крысятами, было как-то не с руки. Подрывался авторитет организации в глазах рядовых членов. Нужно было срочно что-то придумать. Дальнейшее обсуждение сильно напоминало передачу "Что? Где? Когда?" Все вопили и размахивали руками, версии набрасывались, обсуждались, отвергались, или принимались для более глубокой проработки. В конце концов было выработано консолидированное, официальное мнение: у арестованного психа - ибо только умалишенный мог решиться на убийство двух иерархов "Союза", включая главного, были многочисленные приспешники. Они пробрались в таверну подземным ходом и неожиданно напали на Филиппа Грейнхолана и его свиту. Уничтожив всех присутствующих в его кабинете, они освободили своего главаря и скрылись. Конечно, нестыковки и темные места этой версии не заметил бы только слепой, однако эта гипотеза худо-бедно, но как-то объясняла
произошедшее без участия сверхскоростного монстра.
        После завершения мозгового штурма по выработке дурилки для рядового состава, на волне, так сказать - интеллектуального подъема, была согласована дата выборов - их решили проводить следующим же вечером. Такая спешка объяснялась, как уже было сказано, нежеланием оставлять корабль во время шторма без капитана. Лучше плохой, чем никакой. Кто-то же должен отдавать команды: свистать всех наверх, спустить паруса, рубить мачты или, не приведи судьба - спасайся кто может… Конечно существовала вероятность и немаленькая, что новый капитан окажется, мягко говоря - хреновым, и твердой рукой поведет судно на рифы… - ну, тут уж ничего не поделаешь - сами выбирали. От судьбы не уйдешь.
        Однако, выборы - выборами, дезинформация общественности - дезинформацией, но, никто из присутствующих не поднял сам собой напрашивающийся вопрос, что было бы неплохо поймать этого самого монстра. Что надо ставить всех в ружье, объявлять план "Перехват", а может даже "Вихрь - Антитеррор", или еще какую-нибудь "Соколиную Охоту", или же "Дикое Сафари" и ловить мерзавца! Как-то так получилось, что все обошли эту скользкую тему молчанием. Но, как показал дальнейший ход событий, эта деликатность им помогла не сильно, а если быть до конца честным и называть вещи своими именами - совсем не помогла. Ну-у… кроме Цеха Нищих.
        *****
        Домой начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах вернулся в самом приподнятом расположении духа. И было отчего. Перед ним открывалась реальная перспектива забраться на такую высоту, о которой он раньше и помыслить не смел, ибо голова, в которую приходят подобные мысли и мечты, очень легко могла расстаться с телом. Кто знает, умеет этот чертов маг Витус Иддер, главный телохранитель Филиппа Грейнхолана, читать мысли? - а вдруг умеет! Проверять как-то не хотелось. Ну, а в том, что звероподобный Эрлан Аркази сможет открутить такую голову, причем в самом прямом смысле этого слова, сомневаться не приходилось - случались, знаете ли, прецеденты.
        А теперь их нет! Никого нет! Ни Грейнхолана с его мертвящим взглядом, от которого стыла кровь в жилах даже у самых отчаянных исполнителей Серого Цеха, ни Эрлана, скручивающего головы врагам своего господина голыми бревноподобными руками, ни Кархана Пастара, считавшегося непобедимым.
        "Тоже мне непобедимый! - мысленно сплюнул начальник Серого Цеха. - Даже ладонь на эфес положить не успел! А с каким презрением смотрел на меня и моих людей! Как змея на жабу… тьфу! Туда тебе и дорога!" - мстительно пожелал покойному Эрхан.
        Никого из них нет! Мертвы все! Не осталось в живых никого! Предвкушение удачи и злое веселье бурлили в крови начальника Серого Цеха и даже легкая тень, при мысли о, как сквозь землю провалившемся, Витусе Иддере, не могла это веселье омрачить. По всем прикидкам, ничего такого, что могло бы нарушить планы Эрхана Фахлафтаха, маг предпринять не мог. Вернее… скажем так: скорее всего - не должен. Витус всегда держался особняком, немного в сторонке - сам по себе. В борьбе за власть, он не конкурент. У него имелись свои тараканы в голове, но должность главного бандита его не прельщала. По-крайней мере, всем так казалось.
        За все то время, что маг был рядом с Грейнхоланом, Витус никогда не проявлял интереса к экономической деятельности "Союза". Его не интересовали объемы поставок наркотиков, доходы от нищенства, легальной торговли, проституции, игорного, ресторанного и гостиничного бизнеса. Витусу было безразлично, сколько денег поступает в казну организации от рэкета, заказных убийств и содержания притонов. Ему были безразличны тонкие нюансы работы такого большого и сложного предприятия, как "Союз". Витуса не интересовали контакты и персоналии: поставщики, дилеры, связи в армии, в полиции, в высшем свете. Ему даже не было интересно, имеются ли у "Союза" резиденты в Гильдии Магов. Он не интересовался доходами верхушки Ночной Гильдии. Его устраивало то денежное вознаграждение, о котором он договорился с главой Ночной Гильдии и устраивал тот объем работы, который он выполнял за эти деньги, а самое главное - устраивало количество свободного времени, которое у него оставалось.
        Это время Витус проводил по-разному. Часто у себя дома за книгами, или в лаборатории, которую устроил в подвале, но конечно же, он не был монахом и аскетом - были в его жизни и красивые женщины, и дорогие рестораны, и пляжи, и зеленые высокогорные апельсины, и все то, что входит в понятие "сладкая жизнь" - иначе, зачем было огород городить? Сидеть запершись в подвальной лаборатории можно было в любом другом месте Акро-Меланской Империи, для этого не обязательно было с таким трудом внедряться в инфраструктуру славного города Бакара. Но, все же, в отличие от подавляющего большинства людей на его месте, доля "сладкой жизни", при дележе свободного времени Витуса не была львиной - с ней вполне успешно конкурировала наука - так что у них был примерный паритет.
        Кстати говоря, стены пол и потолок его лаборатории были обшиты листами черного серебра, добываемого в страшных подземных копях царя Соломона, и стоящих баснословных денег. Цена определялась в частности тем, что из сотни рабов, утром спустившихся в шахту, вечером на поверхность поднималась едва ли половина, да и та умирала в течении следующих двадцати суток. Но, рабы это не главное - бабы еще нарожают. На Сете с рабами особых проблем не было, хотя рабство было официально запрещено. Почти повсеместно. Однако же, хотя проблем и не было, факт постоянной гибели рабочей силы, определенный процент, в стоимость конечного продукта, конечно же вносил. Впрочем, в структуре цены доминировали другие составляющие.
        Первая - черного серебра добывалось чрезвычайно мало. Очень бедное было месторождение и, самое главное - оно было единственным на планете. Спрос превышал предложение, а отсюда, как известно из политэкономии, цена будет расти, пока спрос и предложение не уравновесятся.
        Вторая доминанта - трудность доставки. Количество банд, которые нападали на торговые караваны, превышало все мыслимые пределы - уж больно заманчивым был куш. После одного удачного грабежа, все его участники могли безбедно жить до конца дней, да и детишкам что-нибудь да осталось бы! В связи с этим, для охраны караванов приходилось нанимать чуть ли не частные армии, что снижению цены, конечно же, не способствовало.
        Разумеется, разбойников постоянно уничтожали, но по вышеизложенным причинам меньше их не становилось. Геранский тракт, по которому шли серебряные караваны, конечно же не мог соперничать с Аппиевой дорогой, после разгрома Спартака (имеется в виду не московский футбольный клуб "Спартак", хотя этого тоже громили неоднократно - видимо название обязывает, а мятежный гладиатор, названный в честь футбольного клуба… правда за пару тысяч лет до основания ФК "Спартак-Москва"), однако распятых разбойников и на Геранском тракте хватало. Десяток крестов на лигу был минимумом, три десятка - максимумом, так что, в среднем, пара десятков распятых разбойников на каждую лигу пути приходилось. А лиг этих было около трехсот!
        Но, трудность и дороговизна добычи и доставки - это проблемы продавца. Никто не станет ничего платить за экзотический товар, доставленный черт знает откуда, пусть даже и с огромными трудностями, если изделие никому не нужно. А вот, если нужно - заплатит. Конечно, черное серебро было товаром весьма специфическим, и необходимым крайне небольшому числу потребителей, но дело было в том, что эта группа была сколь невелика, столь и платежеспособна.
        Платить бешенные деньги за листовое черное серебро соглашались маги. Соглашались из-за одного его свойства. Дело было в том, что черное серебро напрочь экранировало информационную составляющую метамагического поля. Звучит замысловато, но на самом деле все не так сложно. Проще всего разобраться на примере. Представьте, что у вас есть ангар в котором хранятся две урановые полусферы, отполированные до зеркального блеска. Разумеется, они фонят так, что счетчик Гейгера выходит из строя задолго до подхода к ангару. Если эти урановые полусферы быстро соединить, то произойдет атомный взрыв. Так вот, взрыв - это аналог силовой составляющей метамагического поля, а радиоактивный фон - информационной. Сами же урановые "зеркала" олицетворяют магические артефакты, или процессы.
        Ни один квант информационной составляющей метамагического поля не мог выбраться наружу из подвала Витусовского дома, когда он занимался в своей лаборатории не пойми чем - может белую мышку лечил от вывиха лапки, а может предавался самой разнузданной черной волшбе, распяв на еще более черном алтаре прелестную белокожую блондинку, и проводя над ней разнообразные магическо-эротические мероприятия, от вида которых у многочисленных любительниц женского любовного фэнтези волосы встали бы дыбом, причем по всему телу, а у некоторых - особо впечатлительных особ - даже поседели! И тоже - по всему телу!
        Из-за этого, замечательного, свойства черного серебра ни один маг, даже прислонившись к стене его дома, не смог бы узнать, что его подпольный собрат занимается внутри запрещенной деятельностью. С другой стороны, и Витус, находясь в подвале, не смог бы почувствовать появления подозрительного гостя. Именно это свойство черного серебра делало его очень востребованным магами, которые не хотели, чтобы другие маги догадывались, что первые что-то втихаря химичат. А так как грешили этим почти все, то и спрос на листовое черное серебро был зашкаливающим, несмотря на цену. Чем и пользовались поставщики.
        Следует отметить, что обшивка лаборатории непроницаемым экраном, не стоила Витусу и ломанного гроша. В самом начале своей трудовой деятельности, на благо главы Ночной Гильдии, он подошел к работодателю и внятно объяснил, что заряжая и ремонтируя разнообразные запрещенные артефакты, он неизбежно будет "светиться" и, рано или поздно, шпионы Гильдии Магов этим явлением заинтересуются. Филипп Грейнхолан был человеком умным и решительным. После секундной паузы, он спросил только, сколько листов потребуется - в Бакар черное серебро попадало в виде стандартных пластин, приблизительно формата А3.
        И тут Витус в первый раз сильно удивил главу "Союза". Любой его подчиненный назвал бы цифру, хоть немного, но превышающую реальную потребность. Хоть на два листа, хоть на один - если сильно честный, но грех не хапнуть, когда само идет в руки! А если что, всегда можно сказать, что ошибся в подсчетах - чай не Арфимет! И хрен, кто докажет обратное - математика дело темное. И Филипп нисколько не был бы этим удивлен, или рассержен - сам такой.
        А Витус просто пожал плечами и предложил заняться этим делом кому-нибудь другому - ему нужен подвал, недоступный для прослушивания, для этого его надо обложить черным серебром, а кто это будет делать и как - не его проблемы. Вот тут-то Филипп и его ближайшее окружение, присутствовавшее при разговоре, и осознало насколько далек от них этот человек. Наверняка не специально это было сделано - так получилось, но показал он дистанцию между собой и всеми остальными товарищами. Не всем это понравилось… далеко не всем. А что поделаешь? - за спиной мага маячит фигура Филиппа Грейнхолана, да и с самим магом связываться охотников не много - маг, он и есть маг, и не важно артефактор там, не артефактор… Пришлось недовольным эту пилюлю проглотить. И что характерно - молча.
        Единственный человек, которого обрадовало такое поведение Витуса был сам Филипп Грейнхолан. Обрадовало, но и насторожило, с другой стороны. Он, как ему казалось, вполне логично и справедливо полагал, что единственной связующей нитью между ним и Витусом были исключительно деньги. То есть - между ними существовали только высокие, чистые и ничем незамутненные денежные отношения. Больше их ничего не связывало. Не было между ними той паутины, которая цементировала "Союз" в единое целое: кровь, грязь, родство, постыдные секреты, идеология, традиции и прочие неразрывные нити, которые отличают толпу от организации закрытого типа, вроде КГБ, ЦРУ, или Cosa Nostra. Витусу просто были нужны средства, чтобы поддерживать образ жизни к которому привык, за это он согласился охранять Филиппа, а тот, в свою очередь, согласился за охрану платить. Все. А теперь получалось, что деньги магу не нужны, он к ним равнодушен? Странно… Подозрительно…
        А, между тем, ларчик открывался просто. Витус - человек творческий, без любимого дела сидеть не мог. Он читал и думал, думал и читал. Естественно, эти два дела, время от времени, перемежались кутежами с различными красотками, но общей тенденции это не меняло - читать и думать! В процессе этих занятий, глубоко противных подавляющей части населения Сеты (да и не ее одной), ему приходили в голову различные идеи, которые не плохо было бы осуществить на практике, но он крепился. Однако всему бывает предел, и когда Витус понял что можно попробовать создать артефакт, который сможет хранить образ надтелесных оболочек, этот предел наступил. Хотелось попробовать до зуда в ладонях. А в момент разговора с Грейнхоланом насчет экранирования лаборатории, голова его была занята обдумыванием деталей эксперимента, поэтому он так себя и вел. А деньги он, кстати говоря, любил - кто же их не любит?
        Единственное исключение - Гриша Перельман, но больше таких людей вроде бы и не существует. Не исключено, что он торчит на Земле, в человеческом облике, по ошибке, так как является существом более высокого духовного порядка. Хотя, нельзя сбрасывать со счетов и такой вариант, что его специально здесь оставили, чтобы он подарил понимающим людям свое замечательное открытие.
        А Витус и в дальнейшем продолжал держаться особняком, хотя и не так радикально, как Гриша. В любом нормальном трудовом коллективе, не отягощенном излишним интеллектом, к таким - "сильно умным", относятся плохо, хотя… в академических институтах тоже не сильно жалуют. Таких "умников" стараются прессовать, когда морально, а когда и физически. Но здесь, к большому огорчению "молчаливого большинства", был не тот случай. Представьте - в класс приходит новичок: отличник, явный ботан, но… про него точно известно, что он мастер спорта по рукопашному бою! И что прикажете делать!? Приходиться терпеть.
        А Филиппу Грейнхолану такое положение вещей наоборот нравилось. Любил он, грешным делом, когда ближайшие соратники друг друга ненавидят. А кто из руководителей не любит? Кто не любит - пусть первым бросит в него камень. Но, это все лирика, главное же было то, что работу свою по охране главы Ночной Гильдии Витус Иддер выполнял безупречно. Разумеется до последнего дня… Но, его вины в случившемся не было. Не было заговора, который он должен был обнаружить, а он бы его проворонил - все произошло спонтанно.
        Хотя, разумеется, среди достойных боевых товарищей из ближайшего окружения главы "Союза" всегда имелись люди, а если называть вещи своими именами - выродки, метившие на его место. Уж больно оно было теплое, невзирая ни на какие отрицательные моменты, неизбежные на таком высоком посту. Это закономерно - чем выше забираешься в гору, тем более ледяные ветры дуют тебе в лицо. Но, на пути этих самых "недостойных выродков из славной семьи бакарской организованной преступности" непреодолимым заслоном стояла стена из трех человек: Витуса Иддера, Кархана Пастара и Эрлана Аркази. Однако, следует честно признать, что надежность каждого из трех блоков, составлявших эту стену, была разная.
        Начальник Серого Цеха, как, впрочем, и вся верхушка "Союза", были в курсе нюансов взаимоотношений Филиппа Грейнхолана и Витуса Иддера. Не были секретом для элиты Ночной Гильдии и особенности психологического портрета мага. Все справедливо полагали, что с таким человеком, как Витус Иддер, будет гораздо проще договориться, если тьфу, тьфу, тьфу - чтобы не сглазить! возникнет такая необходимость. Договориться же с этими двумя: Карханом Пастаром и Эрланом Аркази, преданными Филиппу как собаки, представлялось делом, даже теоретически, невозможным. И эта парочка, Тьма ее забери, надежно удерживала мага между собой, обеспечивая несокрушимость защитной стены. А теперь этой стены нет! Кархан и Эрлан убиты, а маг скрылся в неизвестном направлении! Все они БЫЛИ, а он начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах - ЕСТЬ! И это главное!
        Конечно же, не только эйфория переполняла душу начальника Серого Цеха. Тревожили мысли о монстре, вырезавшем всю свиту и расчленившим боса, но Эрхан успокаивал себя тем, что после того, как его охрана поглядела на то, что осталось от их коллег в кабинете Филиппа Грейнхолана, не говоря уже о самом экс-главе "Союза", застать ее врасплох будет трудновато - собственной тени будут бояться и хвататься за мечи от любого порыва ветра, заставившего скрипнуть засохшую ветку. Короче говоря, призывать к бдительности никого было не надо.
        Начальник Серого Цеха адекватно оценивал сложившуюся ситуацию. Богиня Судьбы подарила ему шанс, которого больше никогда не будет, и он должен сделать все возможное, чтобы не упустить его. И он сделает все возможное! Чувства, которые обуревали его, можно было бы сравнить с ощущениями рядового футболиста - не звезды, попавшего в состав в последний момент из-за травмы ведущего игрока, и оказавшегося в финале чемпионата мира перед пустыми воротами соперника с мячом. Забьешь - ты герой на все времена! Не забьешь - тебя проклянут, как Иуду Искариота! Забьешь - твоим именем назовут стадион и миллион новорожденных мальчишек, призеры конкурса "Мисс Мира" вцепятся в волосы друг дружке, чтобы заслужить право спать с тобой! Не забьешь - даже представить невозможно, как ты будешь жить… Вот примерно так чувствовал себя этим вечером начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах.
        Кто-то наверху выкинул кости, звезды расположились нужным образом, образовав зигзаг удачи, и недостижимая мечта превратилась в практическую цель. И теперь перед ним стоит конкретная и вполне реальная задача получить большинство на выборах, и встать во главе "Союза". Ну, а после того, как Эрхан станет главой Ночной Гильдии, сделать начальником Серого Цеха своего сына - задача чисто техническая. А затем!.. Такой тандем будет во-первых - непобедим, а во-вторых, и это главное - появлялся шанс, и не маленький, сделать пост главы "Союза" наследственным!
        Было от чего закружиться голове. Перспективы открывались головокружительные! На Сете не было точного аналога пословицы: "Не было ни гроша, да вдруг алтын", но и местный вариант достаточно хорошо отображал предвкушение праздника, воцарившееся в душе Эрхана: "Ждал овечку, а пришла пастушка!"
        Никаких неожиданностей, от завтрашней процедуры волеизъявления масс, начальник Серого Цеха не ожидал - реальных конкурентов не было. Вернее… как бы поточнее выразиться?.. - они конечно же были. Если бы не форс-мажорные обстоятельства, то реальную силу представлял начальник Таможенного Цеха Эргюл Айнипц. Как-никак, а именно его подразделение вносит максимальный вклад в общую казну, в финансовое благополучие организации, и многие предпочли бы именно его кандидатуру, если бы выборы проходили в спокойной обстановке. Но так как именно спокойствия-то и не наблюдалось, на первые роли выходила сила.
        Это в спокойные времена можно трезво оценивать предвыборные обещания… если их вообще можно трезво оценивать. Наиболее точно описывает взаимоотношения между кандидатом и его электоратом белорусская пословица: "Обецанка цацанка, а дурню радость!" А в тревожное время все решает сила и только сила. А сила была за Серым Цехом и его начальником. Поэтому Эрхан сильно сомневался, что начальник Таможенного Цеха вступит в борьбу. Эргюл не дурак. Да что там "не дурак"! - Эргюл умный человек и прекрасно понимает, что лучше долго быть живым и здоровым начальником Таможенного Цеха, чем очень недолго главой всей Ночной Гильдии, а потом очень долго покойником.
        Поужинав и немного взяв себя в руки от сжигавшей его нервической лихорадки, Эрхан Фахлафтах с нетерпением стал ожидать возвращения своих шестерок, отправленных на поиски Витуса Иддера - все-таки хотелось немного прояснить ситуацию, выяснить, так сказать: "с кем вы, мастера культуры!?". Одно дело, если маг согласится на сохранение прежнего статуса - главного телохранителя, и совсем другое, если захочет сам половить рыбку в мутной воде - начнет разыгрывать какую-нибудь сольную партию.
        Смущало, что Витус так и не появился на заседании комиссии. Причем он не соизволил почтить своим присутствием ни "комиссию по расследованию", ни "комиссию по организации выборов". И это настораживало Эрхана. Он вполне допускал, что маг, из-за растрепанных чувств и непривычки к такого рода зрелищам, вполне мог пропустить "первое заседание", приводя в порядок нервы и желудок, но на второе, Витус по-всякому успел бы явиться, ибо ему и ходить-то никуда было не надо - он и так был в здании трактира. Все это все было немного странно… и подозрительно!
        Если бы Эрхан мог знать мысли своего, почившего в бозе руководителя, то он бы поразился, что Филипп Грейнхолан, размышляя о поведении Витуса, использовал именно эти же термины: странно и подозрительно! Наверняка этот факт заставил бы начальника Серого Цеха нервничать еще больше, но к счастью для него, этой информацией он не владел. Насколько все же правильно подмечено: меньше знаешь - крепче спишь!
        Курьеры долго ждать себя не заставили. Из их немного сбивчивого, но зато очень эмоционального рассказа выходило следующее: нигде не обнаружив мага, они немедленно приступили к планомерному поиску, результаты которого и представили сейчас своему босу. Итак. Опросив народ в зале, они установили, что прекратив блевать, Витус Иддер немедленно покинул помещение трактира "У трех повешенных". Естественно, куда именно он направился, никто не знал. Никому и в голову не пришло проследить за ним. Во-первых, - с какой стати? Во-вторых, - сильно небезопасно подглядывать за магом в плохом настроении - может огорчить. В-третьих, - все ломанулись к кабинету Грейнхолана, чтобы посмотреть, что именно вызвало такую бурную реакцию организма у "придворного мага".
        Проанализировав полученную информацию и пораскинув мозгами, посланцы начальника Серого Цеха, проявили чудеса сообразительности - ведь не зря же они состояли в штате Серого Цеха… правда, хоть и не на боевых должностях, а в качестве посыльных и прочих холуев, но все же… - Серый Цех - это знаете ли бренд! - круглого дурака туда не возьмут, и пришли к единодушному выводу, что Витус Иддер, скорее всего, направился к себе домой, чтобы привычная обстановка помогла побыстрее прийти в себя.
        И действительно, явившись по адресу прописки мага, они установили, что их догадка была верна - он здесь был. Был да сплыл… Вежливо допрошенные слуги показали, что хозяин заявился домой явно не в себе: размахивал руками, кричал, чего никогда себе не позволял и вообще… - обещал превратить в крыс за малейшее промедление в исполнении приказа.
        А приказ был следующий: заложить большую дорожную карету - ту, которая предназначена для дальних путешествий и похожа на маленький дом на колесах, и мухой перетаскать туда книги и магические инструменты, включая все черное серебро из подвала. Мухой! А если что-то разобьется, порвется, или потеряется - непременно превратит в крыс! Непременно! Маг был очень убедителен и слуги ему поверили.
        Отдав необходимые распоряжения, Витус скрылся в глубине особняка. Чем он там занимался никто не знает. Вдохновленные слуги забегали, как бешенные тараканы, и в точности выполнили приказ в самые кратчайшие сроки (а кто бы не выполнил!?), после чего застыли в ожидании дальнейших распоряжений. Но их не последовало.
        Точнее говоря - от мага не последовало, а не от Витуса последовало. Через какое-то время во двор выглянула кухарка и велела Акипу и Иогану - двум слугам, которых хозяин выделял за честность и преданность, быстренько собрать манатки и быть готовыми к отъезду. Что с ними сделают в случае задержки она не уточняла, но они и так догадывались, поэтому подгонять их нужды не было.
        Прошло немного времени и Витус показался на крыльце в сопровождении кухарки и двух своих молоденьких смазливых служанок, которые по единодушному мнению челяди заслужили свои тепленькие, непыльные места, сами знаете чем. Служанки прекрасно знали, как к ним относятся и, по мере сил, старались отмстить. Обычно это выражалось в том, что они, крутя своими круглыми, упругими попками, проходили мимо остальных слуг, не замечая никого, как будто тех и на свете-то не было - как мимо пустых мест. А иногда, для разнообразия, кидали такие взгляды, что лучше бы и не смотрели - испанский гранд с меньшим высокомерием смотрел на пленного гёза.
        В руках у Витуса была небольшая, но явно очень тяжелая шкатулка - скорее всего с золотом - так, по крайней мере, решили все очевидцы, а женщины сгибались под тяжестью узлов с каким-то барахлом. После того, как дамы поднялись в карету, он приказал грузиться туда и Акипу с Иоганом, а кучеру занять место, согласно штатного расписания, после чего отбыл в неизвестном направлении. Все.
        Вот здесь посланцы начальника Серого Цеха задумались. Никакого очевидного направления для продолжения поисков не наблюдалось. Маг мог рвануть куда угодно. Бакар большой, а Акро-Меланская Империя еще больше. По всему выходило, что Витус сбежал - иначе зачем грузить в дорожную карету все самое ценное, что у него было? Все знали, сколько стоили его колдовские книги, не говоря уже о черном серебре, и в шкатулке явно было золото, а не железо, да и прочую магическую ботву он, судя по рассказу оставшихся слуг, не забыл прихватить.
        Получалось, что хотя распоряжение руководства и не выполнено - магу не было передано, что его хочет видеть сам! - шестерки всегда держат нос по ветру и они нутряным салом ощущали скорое изменение статуса своего руководителя, поэтому правильнее будет так - магу не передано, что его хочет видеть САМ! начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах, но это уже было не столь важно.
        Посыльные не были тупыми исполнителями, и вполне справедливо посчитали, что новые обстоятельства, открывшиеся по ходу выполнения приказа, вызывают необходимость оперативной корректировки полученной ранее директивы, что, в свою очередь, требует, как можно быстрее довести до сведения начальства информацию о происшествии в доме Витуса Иддера.
        Путь к жилищу боса, пролегал мимо особняка убиенного… чуть было не сорвалось - невинно убиенного, но это было бы уже явным перебором, поэтому, просто - убиенного главы "Союза" Филиппа Грейнхолана. Курьеры предполагали добраться до своей цели безо всяких задержек, ибо, как они справедливо полагали, несомая ими информация была достаточно скоропортящимся товаром, но человек предполагает, а Бог располагает. Картина увиденная ими во дворе особняка заставила их притормозить.
        На брусчатке, в живописном беспорядке, расположились четверо охранников почившего в бозе "предводителя дворянства" и шестеро его домашних слуг. У всех присутствующих, при виде этого зрелища, промелькнула, вполне обоснованная, мысль, что количество покойников, увиденных ими за один день, явно превышает предельно допустимые показатели, однако на деле все оказалось не такими страшным, как представлялось. Все лежащие оказались живы и, видимо, здоровы. Они просто спали. Ну-у… может быть не просто, а крепко… точнее - очень крепко, потому что разбудить их не удалось. Не помогло ни легкое похлопывание по щекам, ни холодная вода, ни увесистые пощечины, ни принудительная задержка дыхания по методу доктора Бутейко.
        Однако же, невозможность перевода домочадцев покойного Филиппа Грейнхолана в бодрствующее состояние проблемы не составляло - спят, и пусть себе спят. Кому они, нахрен, нужны? Могут вообще не просыпаться - никто не заплачет. Проблема была в другом - в невозможности получения достоверной информации о том, какие именно обстоятельства вызвали их поголовную эмиграцию в царство Морфея. А без этих данных доклад будет неполным, что шестерок несказанно огорчало.
        И тут, на счастье фельдкурьеров, из-за зеленой изгороди выглянул еще один слуга, который и поведал им о драматических событиях, разыгравших у него на глазах. Он - этот слуга, оказавшийся садовником, в тот момент, когда подъехал Витусовский рыдван, находился в саду и постригал кусты, что было вполне естественно - чем еще прикажите заниматься садовнику? Когда коту нечего делать, он яйца лижет, а садовник - не кот. Он кусты подстригает. С улицы его было не видно, поэтому он и не пострадал.
        Из рассказа садовника выходило, что когда карета остановилась, из нее вышел маг нашего господина (старый дурак еще не знал, что господина-то уже и нет… хе-хе-хе) и направился прямо к дверям. Как к себе домой! Хотя раньше всегда приказывал доложить и ждал во дворе, пока позовут. Разумеется, охранникам это не понравилось и они заступили путь незваному гостю, да еще и все слуги, которые были в доме, выглянули узнать, кто приехал. Маг, ни слова не говоря, потер перстенек у себя на пальце, и все участники мизансцены повалились, как подкошенные, где стояли. Увидев такое дело, садовник застыл, как статуя, справедливо пологая, что следующим Витус убьет его. Однако же пронесло - маг на него никакого внимания не обратил. Он зашел в дом, недолго в нем пробыл и вышел с небольшим кожаным мешком. Потом уехал. Все.
        Изложив все это единым духом, курьеры застыли, преданно глядя в глаза руководству. Эрхан молча выслушал донесение и, не говоря ни слова, отослал порученцев царственным мановением руки - входил в роль. Внутри он ликовал - последняя темная лошадка, теоретически способная хоть как-то повлиять на исход завтрашних выборов, исчезла в тумане, но ни один мускул не дрогнул у него на лице - школа Серого Цеха - это знаете ли ого-го-го! Это вам не гуманитарный лицей имени Иди Амина. Путь к трону был открыт!
        Правда, в глубине души, посверкивала искорка тревоги - монстр был все еще на свободе и был жив-здоров - иначе бы ему уже доложили. Но, начальник Серого Цеха Эрхан Фахлафтах доверял своей охране, тем более впечатленной последними событиями, так что дополнительной мотивации им не требовалось. Поэтому, волевым усилием он погасил зловещую искорку, справедливо рассудив, что после выборов он решит эту проблему! А вообще, честно говоря, наличие монстра - не проблема. Наличие монстра - это подарок! Если бы проблемы не существовало, - ее надо было бы выдумать. Что может быть лучше для начала правления, чем маленькая победоносная война?
        *****
        Задолго до часа "Х", когда должно было начаться "отчетно-перевыборное собрание", рядовые мафиози стали собираться на Зеленой площади перед дверьми трактира "У трех повешенных". Кому-то не сиделось дома из-за нервного напряжения, поселившегося в их душах вчерашним вечером, кому-то просто хотелось потусоваться, кому-то обсудить шансы кандидатов, а кому-то и поставить на победителя, чтобы немного приподняться за счет предвыборной гонки.
        Пари заключались конечно же не на каждом углу, но достаточно часто. Человеку, незнакомому с реалиями повседневной жизни "Союза", могло бы показаться странным - о каких таких шансах, каких таких мифических кандидатов, может идти речь, если победитель заранее известен?
        Но! Стремление к игре и азарт, живущий в отдельных индивидуумах, неистребим - это органическое свойство организма, такое же врожденное, как разрез глаз, или цвет волос. Человек или азартен, или нет, и тут ничего не поделаешь. И вот, идя навстречу, так сказать - "пожеланиям трудящихся", некоторые, особо шустрые сотрудники Игорного Цеха, на свой страх и риск, без официального разрешения своего руководства, но, с другой стороны, и без официального же запрета, организовали что-то вроде выездной торговли - повернулись лицом к потребителю.
        Суть процесса заключалась в следующем: на победу начальника Серого Цеха Эрхана Фахлафтаха ставки не принимались - нема дурных. Вернее, как не принимались? Принимались. Формально отказать было нельзя, но… с коэффициентом один к одному… хе-хе-хе. А вот на всех других - пожалуйста! Коэффициент для каждого кандидата был строго индивидуальным и менялся от дилера к дилеру, но общая тенденция была такова: от один к двадцати на начальника Таможенного Цеха Эргюла Айнипца, до один к ста на начальника Цеха Нищих Гемелла Зотикуса. И что характерно - желающие находились! Ставили даже на Гемелла, несмотря на полную безнадежность этой ставки. Но, азарт - есть азарт. У некоторых людей, возможность получить сто золотых за один, полностью отключает структуры мозга, ответственные за логическое мышление.
        Ну, а дилеры - профессионалы Игорного Цеха, правда самого низкого ранга - уличного, на волшебное обогащение не рассчитывали. Они действовали по принципу: курочка по зернышку клюет! И не прогадали - хоть на десяток золотых, а каждый из них обогатился. Как ни крути, глубочайший смысл скрыт в детской песенке: "Пока живут на свете дураки, обманом жить нам все-таки с руки!" И не мучила их совесть, что обирают своих же братьев по оружию - рядовых мафиози. Действительно, - деньги не пахнут.
        И вот началось! Внутрь трактира проследовали руководители Цехов с охраной. Причем охрана была усиленная и очень бдительная. В головах рядовых телохранителей прочно засел тот факт, что прежде чем добраться до Филиппа Грейнхолана, монстр сначала перебил всю его свиту. В связи с этим, они, вполне справедливо, полагали, что, ежели чего, то начнут именно с них, поэтому с бдительностью было все в порядке - жить всем хочется.
        Начальники Цехов должны были на основе тайного голосования выбрать нового главу организации. Никакого всеобщего, прямого и равного голосования не предусматривалось. Все решала "коллегия выборщиков" в лице цехового начальства - точь-в-точь, как в цитадели демократии - Соединенных Штатах Америки. И это правильно. Как можно доверить принятие важных решений профанам: рабочим, фермерам, инженерам, ученым, разным там артистам, художникам, скульпторам, писателям, или режиссерам? Важные решения должны принимать ответственные люди: банкиры, олигархи, "владельцы заводов, газет, пароходов", политики, адвокаты и прочие юристы, которые лучше знают как надо. В смысле - как им надо. Вот именно таким - демократическим путем, избирался и глава бакарского "Союза".
        Обычно прения на выборах главы Ночной Гильдии длились довольно долго, прежде чем двери открывались и на пороге показывался новый руководитель "Союза". Это объяснялось тем, что во-первых - в "мирное время", реальных кандидатов всегда было больше одного - было между кем выбирать, а во-вторых - было что делить. По итогам выборов всегда происходило какое-то перераспределение финансовых потоков и влияния, а такие вещи быстро не делаются. По продолжительности, выборы главы Ночной Гильдии располагались где-то посередине между выборами Папы, и муниципальными. Но, на сей раз, когда никакой альтернативы начальнику Серого Цеха Эрхану Фахлафтаху не существовало, и все собравшиеся на площади прекрасно это понимали, народ ожидал, что выборы закончатся быстро. Но, не до такой же степени!
        Собравшаяся на площади толпа не успела даже толком приступить к обсуждению достоинств и недостатков будущего главы Гильдии - никто не сомневался, что им станет Эрхан Фахлафтах, как была вынуждена умолкнуть. Не удалось заняться любимым развлечением черни - сплетнями о хозяевах. Прислуга и менеджеры низшего, среднего и высшего звена, во всех мирах, любят посудачить и перемыть косточки господам и начальству. Но, в этот раз пересуды закончились не начавшись. Открыв рты, рядовые мафиози уставились на человека, стоящего на крыльце. Распахнутая настежь дверь, недвусмысленно намекала на то, что вышел он из трактира "У трех повешенных", где происходило отчетно-перевыборное собрание. Но этого никак не могло быть! Не могло быть по той простой причине, что этот человек в трактир не входил! Все присутствующие могли поклясться здоровьем матери и даже! - потерей годового дохода - а более страшной клятвы у членов "Союза" не существовало, что это истинная правда. И в трактир не входил, и вообще - не был знаком никому из собравшихся на площади, и этого тоже не могло быть - чужие здесь не ходят! Не мог этот
незнакомец стоять на крыльце трактира "У трех повешенных"! Однако же, стоял.
        Слухами земля полнится и все разбойники, собравшиеся на Зеленой площади, прекрасно знали о судьбе, постигшей их прежнего руководителя и его окружение. Дебилами они не были и сразу догадались, кто именно предстал перед их очами. В официальную версию произошедшего, с многочисленными клевретами, пришедшими тайными подземными ходами на помощь убийце Филиппа Грейнхолана, никто из них не верил. Образ жизни, который вели рядовые мафиози, отучает от излишней доверчивости, а в особенности - к речам всевозможных начальников. Каждый "солдат мафии" умел читать между строк и слышать между слов. Нутряным инстинктом, без которого на их работе долго не задержишься, а точнее говоря - недолго задержишься в списках живых, каждый из стоящих на площади осознал, что в лучший мир прежнего главу Гильдии отправил именно этот человек. Незнакомец холодно оглядел присутствующих тем самым леденящим взглядом, о котором упоминалось выше и негромко, но так, что его услышали даже в самых дальних закоулках площади, произнес:
        - Меня зовут Гистас Грине. Я новый глава "Союза". - Он немного помолчал, вслушиваясь в звенящую тишину, охватившую площадь, и продолжил. - Завтра в полдень я приду в трактир "У трех повешенных" и приму присягу у тех, кто хочет остаться "Союзе". - Он снова выдержал паузу и уточнил. - Под моим руководством. Кто не хочет работать со мной, должен будет покинуть ряды Ночной Гильдии. До завтрашнего полудня вы должны выбрать новых глав Цехов… Кроме Цеха Нищих - там все остается по старому. - С этими словами он спустился с крыльца и не спеша направился в направлении улицы Старая Канава.
        Толпа расступалась перед ним, как рыхлый весенний лед перед ледоколом. Задние ряды давили на передние, но те под действием гипнотического взгляда Гистаса Грине, как будто приобретали дополнительный заряд жизненной энергии, который не только позволял им успешно сопротивляться давлению, но и давал силы отбрасывать напиравших назад, освобождая путь новому главарю бакарской организованной преступности. Никому не хотелось оказаться у него на пути. Работали древние инстинкты, доставшиеся homo sapiens, наверное, еще от земноводных, которые вопили: "Сваливай!!!" Но, так как сваливать было некуда, оставалось только одно - максимизировать расстояние между собой и проходящим мимо Гистасом, что первые ряды вполне успешно и делали.
        Во время прохождения ЗмЕя сквозь толпу, на площади царило молчание. Тишину, установившуюся после его появления на крыльце, нарушало лишь хриплое дыхание задних рядов, безуспешно пытавшихся пробиться к эпицентру действа. Этим они напоминали одного известного персонажа, про которого кот Базилио очень правильно сказал: "Буратино - сам себе враг! Да-да-да! Он сам себе враг!" Очень часто люди стремятся туда, куда лучше не попадать. За примерами далеко ходить не надо: "Титаник", "Норд-Ост", "Адмирал Нахимов", паром "Эстония", "Коста Конкордия", оба малазийских "Боинга"… Перечень можно продолжать и продолжать.
        Гипотетическому стороннему наблюдателю могло бы показаться странным то обстоятельство, что толпа скопившаяся на Зеленой площади подле трактира "У трех повешенных", позволила ЗмЕю, порешившему всю верхушку "Союза" - а в этом не могло быть никаких сомнений, ибо в любом ином случае не он бы вышел на крыльцо, спокойно пройти сквозь себя и безнаказанно удалиться. Казалось бы, что верные абреки и кунаки должны были наброситься на злодея и порвать того, как Тузик грелку, а не смущенно опускать глазки долу, как провинциальная барышня пубертатного возраста при виде голого гусара - ведь их было много, а лиходей один-одинешенек, но… Опять это набившее оскомину "но".
        Волки с голодухи могут напасть на медведя. Есть отважные собаки, вроде сибирских лаек, которые участвуют в охоте на тех же медведей, или же родезийских риджбеков, помогающих охотиться на львов. Но! Потерявшие от голода страх, волки, если и загрызут медведя, то только ценой колоссальных потерь, а лайки и риджбеки, без участия человека с ружьем, ничего поделать с медведем и львом не смогут. И они это прекрасно знают. И без крайней на то необходимости, на рожон не полезут.
        Так и криминальный элемент, заполонивший площадь - не чувствовал он крайней необходимости своего участия в деле справедливого воздаяния ЗмЕю за его злодеяния, а вовсе наоборот - спинным мозгом ощущал, что его хата с краю. Этим и объяснялось, не побоимся этого слова - преступно равнодушное отношение рядовых членов "Союза" к уничтожению начсостава своей замечательной организации. А некоторые, не только равнодушно отнеслись к этому акту геноцида по отношению к элите Ночной Гильдии, а еще и порадовались в глубине души - ведь мало кто не терпел всякого рода несправедливости и притеснения со стороны начальства, и вот - отлились кошке мышкины слезки! Ну, что тут можно сказать - бандиты, они бандиты и есть.
        В этой связи интересно, а как бы повел себя персонал какой-нибудь добропорядочной организации, какого-нибудь ОАО, или ЗАО, в аналогичной ситуации? Если бы нехорошие люди попытались на глазах рядовых сотрудников обидеть директора, выжимающего из них все соки, или упаси боже - владельца! заведения, случайно заявившегося из Ниццы, где он постоянно проживает на своей пятиэтажной вилле (когда не находится на своей пятипалубной яхте)? Дополнительные условия задачи: средняя зарплата сотрудников - тридцать тысяч рублей; директора - десять тысяч баксов; владельца - неизвестно. Известно только, что всем своим любовницам он дарит "Lexus RX 350". Это у него что-то вроде медали "За трудовые заслуги".
        Варианты ответа:
        1. Все они, как один, бросились бы на защиту благодетеля и рискуя жизнью, не щадя живота своего, прикрыли бы его своей грудью, не ожидая ни чинов, ни наград, руководствуясь только общечеловеческими ценностями.
        2. Все они, как один, бросились бы на защиту благодетеля и рискуя жизнью, не щадя живота своего, прикрыли бы его своей грудью, в ожидании чинов и наград, руководствуясь только алчностью и прагматизмом.
        3. Отвернулись бы и сделали вид, что ничего не видят.
        4. Помогли нехорошим людям.
        Имеется замечательная реклама, где человек рассыпает кулек с яблоками, тут же набегает куча народа и начинает ему помогать их собирать. Собранных яблок становится все больше и больше, а под конец - целая гора. У этой замечательной рекламы имеется еще более замечательный, а главное - правдивый слоган: "Что нас всех объединяет - доброта!" Исходя из этого, наиболее вероятный вариант ответа - номер 1.
        Однако, возвращаемся в славный город Бакар. Толпа еще продолжала заворожено смотреть вслед неспешно шагавшему ЗмЕю, как следующее событие привлекло ее внимание Этим событием стало появление на крыльце новых действующих лиц этой увлекательной драмы, так стремительно разворачивающейся у них на глазах. Кстати говоря, совершенно нельзя исключать вариант, что для собравшихся на Зеленой площади благодарных зрителей все происходящее было даже не драмой, а трагедией. Настоящей высокой трагедией типа древнегреческой, или шекспировской! Давненько, а точнее говоря - никогда, подавляющая часть присутствующих не была очевидцем таких захватывающих событий!
        Обыденная жизнь типового разбойника так же скучна и монотонна, как жизнь, какого-нибудь мелкого клерка. Разница только в типовом наборе стандартных ситуаций. Естественно, у клерка и грабителя эти наборы разные, но при ежедневном повторе одних и тех же, набивших оскомину сцен, будь то составление квартального отчета, гоп-стоп, оформление потребительского кредита, или карманная кража, скуку они вызывают одинаковую.
        Естественно, есть разница в количестве адреналина, выбрасываемого в кровь, но, со временем эта разница нивелируется, и после сотого гоп-стопа, в крови у исполнителя его не больше, чем у клерка, разводящего очередного лоха на покупку испанского бронзового смесителя, вместо пластмассовой лейки для душа, за которой этот самый лох и приперся. Поэтому рядовые члены бакарской мафии были благодарны Гистасу уже только за то, какое разнообразие он внес в их монотонные жизни, ведь у них не было ни Интернета, ни зомбоящика с его фильмами, сериалами, ток-шоу и прочей ботвой, ни даже бумажных СМИ, с их сплетнями и красотками. Да что тут говорить - рекламы, и той у них не было!
        Несмотря на то, что Змей открытым текстом объявил, что Цех Нищих репрессиям не подвергся и продолжает работу в прежнем составе, появление на крыльце начальника этого Цеха и пятерых его охранников, выглядело как возвращение Орфея со своей Эвридикой из Царства Аида. Единственное, но коренное отличие заключалось в том, что бедная Эвридика так и не выбралась из подземного царства, а вот депутация Цеха Нищих все-таки появилась на пороге трактира. Сходство с Эвридикой было поразительным - безо всякого преувеличения, всю группу товарищей вполне можно было принять за тени, до того бледно и погано они выглядели. Шестерка, можно сказать вернувшаяся из Ада, медленно спустилась по ступеням и глядя прямо перед собой невидящими, однако широко раскрытыми глазами, в которых не ощущалось и проблеска мысли, медленно побрела прямо на замершую толпу.
        Это жуткое шествие остановил сын главы Серого Цеха Аслам Фахлафтах. Вид этой процессии показался ему до того омерзительным, что выдернул его из оцепенения, охватившего вместе с остальной толпой. Можно сказать - нищие вернули ему дееспособность. По всем раскладам, после того, как папаша пойдет на повышение и станет во главе "Союза", Аслам должен был занять его место во главе Цеха. Вот такие у них были хитрые планы. Теперь же, судя по всему, прожекты эти потерпели крах. Теплое местечко начальника Цеха светило ему только из-за родственных уз с потенциальным главой Ночной Гильдии, а в изменившихся обстоятельствах у Аслама, наверняка, появится достаточное количество конкурентов, причем более достойных этой должности, что радовать молодого Фахлафтаха никак не могло.
        - Что там случилось!?! - заревел он, хватая начальника Цеха Нищих Гемелла Зотикуса за грудки и принимаясь трясти того, как грушу. Площадь затаила дыхание. На ее глазах творилось Невероятное! Такого в обычной жизни и представить себе было невозможно: низший поднял руку на высшего! По всем законам "Союза", и писанным и неписанным, такого быть не могло! Однако же было. Ну, что тут скажешь? - день такой. Это безобразие продолжалось секунд пять-шесть, как вдруг Гемелл как будто пришел в себя, после гипнотического транса. Он резко оттолкнул разбушевавшегося Аслама - ведь статус начальника Цеха, пусть даже такого, как Цех Нищих, значительно превосходил статус командира звена любого Цеха, включая Серый, и заорал в ответ:
        - Пойди да посмотри! Придурок! Там все мертвые! - надсаживался начальник Цеха Нищих, глядя налившимися кровью, красными от ярости и пережитого ужаса, глазами на звеньевого Серого Цеха. Всего за несколько секунд площадь обмерла вторично. Статус - статусом, но обзывать придурком "серого" - это знаете ли, чревато… А Гемелл не успокаивался: - Там кровь! Кровь! Он убил всех! Все мертвые лежат!
        К счастью, этот, не делающий никому чести, скандал продолжался недолго. Аслам Фахлафтах взял себя в руки. Все-таки он был профессиональным убийцей, а не кисейной барышней. Он резко развернулся, взлетел по ступенькам и шагнул в распахнутую дверь трактира. Задержался Аслам там ненадолго и вышел таким же бледным, как предыдущая группа товарищей. Даже профессиональная подготовка не сильно помогла. Одно дело взирать на чужие трупы, и совсем другое на труп своего отца, которого видел живым несколько минут назад, когда жизнь была прекрасна: отец готовился стать главой "Союза", а ты - начальником Серого Цеха. Как ни крути, а разница есть. Причем ощутимая.
        При появлении в дверях Аслама Фахлафтаха, гомон вновь повисший над толпой, как по команде стих, и на площади вновь воцарилась тишина. Аслам обвел собравшихся мутным от бешенства взглядом и хрипло выкрикнул:
        - Я убью каждого, кто присягнет убийце моего отца.
        Присутствующие поежились - никому не хотелось иметь дела с рассвирепевшим профессиональным киллером, за спиной которого маячили тени его товарищей по Цеху. Конечно же, - не всех товарищей. Отнюдь не всех, но все же… По всему выходило, что последнее слово останется за Асламом, однако этого не случилось. Гемелл Зотикус твердо осознал, что остался единственным легитимным представителем начсостава "Союза" - фактически главой, и не собирался давать волю какому-то там звеньевому. Пусть даже из Серого Цеха.
        - Надеюсь, ты будешь таким же смелым, - ощерился в ответ Гемелл, - не только с нами, но и со ЗмЕем, - начальник Цеха Нищих первым озвучил кличку Гистаса Грине, которая моментально прилипла к тому намертво - уж больно она ему соответствовала. - Толпа одобрительно загудела. Она инстинктивно чувствовала, что разбушевавшийся папенькин сынок может довести до плохого, можно сказать - до цугундера. И если бы только себя - так и хрен-то с ним. Не очень-то и жалко. Но могло зацепить рикошетом и их, любимых, а этого сильно не хотелось. Аслам тоже ясно осознал настроение собравшихся. Он криво усмехнулся и процедил:
        - Ну-у, что ж… трусы. Завтра в полдень у меня в руках будет голова ЗмЕя… и вы присягнете мне. - Он помолчал. - Но, у некоторых, - он бросил яростный взгляд на Гемелла Зотикуса, - я ее не приму. - Произнеся этот, в высшей степени пафосный монолог, Аслам медленно спустился с крыльца и направился в сторону Вонючей улицы, также выходящей на Зеленую площадь. Вслед за ним потянулись девять человек: его пятерка и пятерка его закадычного друга Эрсуса Иммакулэта, с которым они вместе выросли и дружили с сопливых времен.
        Оставшиеся быстро и молча принялись кучковаться по цеховому признаку. Процедура выборов новых начальников Цехов прошла стремительно и мирно - в сложившихся условиях было не до усобиц, тлеющих в каждом здоровом коллективе. Все понимали, что наступает новая эра в истории "Союза" и лучше встретить ее сплоченными рядами, а не беспорядочной толпой, наподобие стада баранов. После того, как новая элита Ночной Гильдии была сформирована, она единогласно, при одном голосе против, постановила, что приводить в порядок помещение трактира будут сотрудники Цеха Нищих. Гемелл Зотикус был против, но его мнение уже никого не волновало - sic transit gloria mundi - так проходит мирская слава…
        *****
        На следующий день рядовые мафиози стали собираться возле трактира "У трех повешенных" прямо с утра, не дожидаясь полудня. Кому-то не спалось из-за нервного напряжения, поселившегося в их душах вчерашним вечером, кому-то просто невмоготу было оставаться в одиночестве - надо было выговориться самому и выслушать других, да и вообще - такие судьбоносные события легче переживать кучей - ведь не даром говорится: на миру и смерть красна.
        Настроение у народа было неопределенное. С одной стороны, покориться чужаку - как-то не очень… С другой стороны, все понимают, что лидер такой организации, как "Союз" должен быть сильным, а с этим у ЗмЕя никаких проблем не наблюдалось. Как ни духовных - один взгляд чего стоил! Так и физических - хлюпик бы всю старую верхушку не уконтропупил бы… да еще так быстро! С одной стороны, Аслам Фахлафтах вроде бы свой, знакомый, можно сказать с младых ногтей. С другой стороны, ну в Бездну таких знакомцев - никогда не знаешь чего от него можно ожидать - характер бешенный, да и сам безбашенный. С одной стороны, если в полдень придет Змей, живой и здоровый, тут и решать нечего - придется ему присягать, ничего не поделаешь. С другой стороны, вдруг Аслам возьмет да и исхитрится его убить, что тогда делать? - ведь новых начальников Цехов уже выбрали, и по закону именно они должны главу Гильдии выбирать? А Аслам возьмет и не согласится с их выбором - что тогда? С Серым Цехом воевать? - так, дураков нет. А вдруг Серый Цех плюнет на закон, убьет Змея, а может, заодно, и Аслама, и другого человека поставит? Темная
дымка скверных предчувствий витала над толпой. Сквозь общий гомон, висящий над площадью, пробивалось:
        - … двенадцать пятерок Серого Цеха - это тебе не хрен собачий!..
        - … Змей завалил Филиппа со всей охраной!..
        - … насрать на Филиппа!.. он всех цеховиков завалил!
        - … себе на голову, козел! он не ждал!..
        - … сам баран!.. а цеховики с охраной тоже не ждали!?..
        Подобные разговоры, с незначительными вариациями, происходили по всей площади. Тревожное ожидание нарастало. Полдень близился, народ волновался и ждал дальнейшего развития событий. И они не заставили себя ждать. Со стороны улицы Старая Канава появились двое мужчин, идущих, не побоимся этого выражения - рука об руку! Сразу надо уточнить, что такой способ передвижения не имел никакого отношения к противоестественным сексуальным проявлениям. Если пользоваться терминологией "Нашей RUSSIA" - никакой гомосятины!
        Первым, на пол корпуса впереди, следовал согнутый в три погибели, Аслам Фахлафтах, практически касаясь земли лицом. Его левая рука безвольно болталась, причем углы, под которыми она раскачивалась, недвусмысленно указывали на то, что сломана она не в одном месте. Правая же рука Аслама, за которую его неторопливо и вел Змей, была взята на излом. Причем взята так, что по красному лицу и выпученным глазам папенькиного сыночка было ясно, что во-первых - ему очень больно, а во-вторых - ни малейшего движения не контролируемого Гистасом Грине, он сделать не может.
        По мере сокращения расстояния между таверной и приближавшейся к ней группой товарищей, состоявшей из конвоира и конвоируемого, гул голосов, стоявший над площадью, стихал и ко входу они подошли в полной тишине. Не глядя по сторонами и не меняя неторопливого темпа движения, Змей заставил младшего Фахлафтах подняться на крыльцо. Как сразу догадались присутствующие, для того, чтобы им было лучше видно все происходящее. Шоу, начавшееся вчерашним вечером, продолжалось. Потребности людей просты и неизменны, как среди, так называемой - элиты, так и среди простого народа, как многие тысячи лет назад, так и сейчас, как на Земле, так и во множестве внешних миров, и эти потребности - хлеба и зрелищ! И Змей, то ли случайно, то ли намеренно, потребность в зрелищах для своих будущих подданных, по мере сил, удовлетворял. И посмотреть, честно признаемся, было на что!
        Первым делом Гистас сломал Асламу руку, за которую и вывел его… чуть не вырвалось - в люди. Нет-нет, конечно же, не в люди, а на "подиум". Сделал он это, естественно, для того, чтобы папенькин сынок ею не размахивал и не мешал дальнейшему процессу. Обезручив Аслама, Змей все так же неторопливо обезножил его, нанеся два молниеносных удара ногами по голеням несчастного, после чего тот рухнул на крыльцо, как подкошенный.
        И не мудрено - не очень-то постоишь на сломанных ногах. Аслам упал на грудь, сильно разбив при этом лицо - выставить руки, для смягчения падения он не мог, в виду того, что они уже были сломаны раньше. Правя - только что, на глазах благодарных зрителей - здесь нет никакой иронии, как уже упоминалось, зрелищами рядовые мафиози и прочие небогатые жители Бакара, избалованы не были и были рады любому представлению, не говоря уже о таком захватывающем! И соответственно, эти самые зрители были благодарны труппе, разыгравшей перед ними такой замечательный спектакль. Степень приязни публики к Змею, как к одному из главных героев сериала, росла прямо на глазах. Попутно отметим, что все эти костедробительные события не вызывали среди собравшихся особого сочувствия к несчастному Асламу Фахлафтаху, а если быть предельно откровенным - то вообще никакого. То ли времена были такие, то ли контингент зрителей особо специфическим, но… из песни слово не выкинешь - интересно им было, а жалко второго главного героя не было.
        Возвращаясь к поломанным рукам, отметим, что если про правую все было известно, то про левую - ровно наоборот - неизвестно, когда и где она была искалечена. Резюмируя можно сказать, что травм и мучений, уже полученных Асламом, обычному, гражданскому человеку с избытком хватило бы на всю жизнь, а может еще и осталось бы, но для "папенькиного сынка" все только начиналось…
        Неуловимым движением Змей выхватил из-за спины два меча. Он действовал до такой степени быстро, что собравшимся показалось, будто клинки просто материализовались у него в руках, Теми же стремительными, порхающими, почти что незаметными глазу движениями, он в мгновение ока срезал с распростертого на крыльце Аслама одежду, а затем, перевернул его на спину. Сделал он это ногой, брезгливо, как кот трогающий лапой воду.
        Ну, а затем он показал собравшимся рядовым мафиози то, что так хотел увидеть их покойный руководитель Филипп Грейнхолан. А жаждал он увидеть уникального вивисектора. И скорее всего, потаенным, заветным желанием Грейнхолана было увидеть не только облик таинственного патологоанатома, но и его работу. И его мечта осуществилась! Правда не для него самого, а для бывших его сослуживцев, которые - вот гримасы судьбы, вовсе того и не хотели. Ухмылка Фортуны - один хотел, а не увидел, а другие не хотели, причем активно не хотели - до тошноты, а вынуждены были смотреть. Что характерно, пока Змей ломал Асламу руки-ноги, им было по барабану - дело житейское, виденное многократно и никаких эмоций не вызывающее, а вот когда Гистас перешел к высокому искусству - тут их и проняло! Это как после концерта художественной самодеятельности в клубе паровозостроительного техникума попасть в московскую консерваторию… или наоборот.
        Язык Асламу Змей не отрезал и поначалу тот сыпал проклятьями, перемежаемыми глухими стонами, затем кричал, а под конец только выл. Продолжалась экзекуция долго. Каждый, из собравшихся на Зеленой площади, был уверен, что человек не может столько жить без своих внутренних органов, аккуратно разложенных рядом с его выпотрошенной тушкой, а Аслам жил! Впрочем назвать этот процесс жизнью можно было бы только с большой натяжкой. Более точное определение происходящего - невозможно долгая агония. Все то время, пока душа младшего Фахлафтаха, корчась в предчувствии еще больших мук, ожидающих ее во Тьме, выдиралась из истязаемого тела, Змей виртуозно работал своими мечами, то ли помогая, то ли мешая ей. Время от времени он медленно поворачивал голову и разглядывал испуганно замершую толпу немигающим взглядом. Когда стих последний вопль и звенящая тишина повисла над площадью, Гистас Грине в последний раз оглядел толпу мафиози, больше напоминавшую в этот момент испуганную овечью отару, чем массовую сходку криминального элемента, и негромко, но почему-то его услышали даже в самых дальних рядах, сказал:
        - Сначала начальник Цехов, - после чего шагнул в распахнутую дверь трактира.
        Первым присягать пошел новый начальник Серого Цеха Эргюст Вир. В летах, смелый, спокойный, справедливый (к своим подчиненным, разумеется, а не к объектам работы), невысокий, поджарый. Рядовой состав Цеха его уважал и выбрал единогласно. Несмотря на опыт и выдержку, его чуть не вырвало, когда он проходил мимо разделанной туши Аслама Фахлафтаха. Разумеется, он сдержался - профессионал как-никак, и страха никакого не испытал. Какой тут страх? - брезгливость. Неприятное зрелище - будто в подсобку мясной лавки попал. И его можно понять - Эргюст был киллером, а не мясником, а это, согласитесь, немного разные профессии. Так вот… при виде того, что осталось от Аслама, он не испугался. Испугался Вирт чуть позже, когда его взгляд на мгновение задержался на окровавленном лице папенькиного сынка, а тот ему подмигнул… или Вирту показалось, что подмигнул - иди знай…
        Когда он целовал перстень Дона, в нос ему шибанул резкий запах крови и это было удивительно - руки Гистаса Грине, его одежда, да и сам перстень были абсолютно чистыми, хотя начальнику Серого Цеха казалось, что не замазаться в процессе того, что вытворял Змей с младшим Фахлафтахом, невозможно. Однако, он мудро решил считать, что это ему показалось, и выбросил тайну возникновения запаха из головы.
        Дальнейший процесс приведения бакарских мафиози к присяге напоминал очередь в мавзолей, только в Бакаре главный объект осмотра располагался не внутри, а снаружи. А так все было очень похоже: длинная вереница людей, медленно и молча бредущая мимо лежащего тела. Правда у Аслама Фахлафтаха, в отличие от Владимира Ильича, не было прозрачного саркофага, а сам он был обнажен, но все это так - несущественные детали. В главном же они совпадали - они были символами. Символом чего является тело Владимира Ильича Ленина знает каждый человек знакомый с коммунистической идеологией. Он может ее не разделять, но знать - знает. А всем остальным, незнакомым с этой идеологией, и знать не обязательно. Тело же папенькиного сынка, разделанное до чрезвычайности, несло в себе много смыслов или, как сейчас модно выражаться - месседжей, для личного состава Ночной Гильдии. Расписывать их смысла нет - поставьте себя на место рядового "солдата" бакарской организованной преступности, какого-нибудь базарного воришки, и вы все поймете сами.
        К обеду все было закончено. Вся процедура, с момента, как к руке Дона приложился Эргюст Вир и до финального поцелуя, заняла часа три. Последним перстень поцеловал золотушный мальчишка, лет девяти, из Цеха Нищих, после чего "Союз" обрел главу, а его члены, легитимного руководителя.
        ГЛАВА
        Вопрос - чего может не хватать молодому человеку у которого есть всё? Для чистоты эксперимента, уточним условия задачи - этот юноша здоров, вполне себе симпатичен, не обделен вниманием девушек (мягко говоря), материальных проблем и житейских забот не испытывает и вдобавок, околачивается на модном морском курорте. Казалось бы, у него есть всё, чего только можно пожелать, для полного счастья. И Денису именно так и казалось… но, не очень долго. Примерно так - дней пять.
        Очень давно мудрый царь Соломон сказал: "Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, всё - суета и томление духа!". И точно! - через несколько дней жизни в гламуре и шоколаде, почувствовал Денис некоторое томление духа. Суеты не было - не будем на него наговаривать лишнего, а вот томление имелось несомненно. Чего-то ему не хватало. И не надо говорить: с жиру бесится, не надо бросать в него камни и просто тупо завидовать. У любого, в аналогичной ситуации, возникли бы такие же проблемы - вроде есть всё, чего душа пожелает, а хочется еще чего-то!
        Денис был реалистом с логическим складом ума, поэтому возможность получения лучшей игрушки всех времен и народов - Интернета, он отверг с порога. Не было на Сете никакой возможности подключения к этому бездонному кладезю новостей, сплетен, фильмов, телепередач, записей футбольных матчей, книг, биржевых сводок, баек финансовых аналитиков, сказок политических обозревателей и прочей хрени, которой забита Сеть. Не было, и не скоро будет.
        Но, Денис не сдавался и продолжал упорно размышлять о том, какого же еще рожна ему не хватает, чтобы быть счастливым на все сто процентов, а не на девяносто девять и девять в периоде. Фантазия его ограничивалась лишь одним маленьким, но жестким, можно даже сказать - безальтернативным, условием: покидать славный город Бакар он решительно не хотел - уж очень ему здесь нравилось! И решение нашлось. Как справедливо отмечено вышеупомянутым царем Соломоном… а может и кем-то другим, точно никто не знает - кто ищет, тот всегда найдет! Правда, нередко, на свою голову, но не в данном, конкретном случае. В один прекрасный момент снизошло на Дениса озарение! И понял он, какого рожна ему не хватает для полного счастья! Все оказалось очень просто - Денис осознал, что не хватает ему активных спортивных игр с мячом на свежем воздухе!
        До дрожи в кончиках пальцев захотелось погонять футбольный мяч, или сыграть в волейбол, или в теннис, или в пинг-понг, или еще что-то вытворить с мячом, или, в крайнем случае, с воланом, а на худой конец - с летающей тарелкой фризби. И это при том, что двигательной активности, как таковой, ему вполне хватало, причем активность эта сочетала в себе приятное с полезным. К приятной составляющей относилось общение… - назовем это так, с группой поддержки, а к полезной - ежедневное, не менее, чем двухчасовое, выполнение разнообразных кат, на максимальной скорости и с полной концентрацией - в удары вкладывалась вся мощь восходящего потока, которую только мог собрать Денис. Так что вопрос стоял не о недостатке физической нагрузки, как таковой, а именно о недостатке ее игровой составляющей.
        Все, у кого есть четвероногие домочадцы, неважно - собаки, кошки, или еще кто, прекрасно знают, что если у мохнатого друга есть возможность выбора, как развлекаться - просто скакать и бегать, или же делать все тоже самое, но с чем-нибудь, что можно погонять - пробку от шампанского, теннисный шарик, маленький мячик, или же биллиардный шар, они обязательно выберут игры с предметами. Классический пример - котенок с клубком шерсти, угнанным у бабушки. Люди устроены точно так же - одно дело бег, другое - футбол. Так что в желании Дениса не было ничего экзотического, или странного.
        Вдохновленный своим открытием, Денис собрался немедленно, не откладывая дела в долгий ящик, воплощать его в жизнь. Однако, для этого, перво-наперво, требовалось получить санкцию верховного главнокомандующего. Как человек опытный, повидавший кое-что в жизни и понюхавший пороху, начал Денис осторожно прокладывать подходы к любимому руководителю. Осуществлять это архиважное дело он принялся не в лоб, а издалека, руководствуясь мудрым принципом, что "нормальные герои всегда идут в обход".
        - Шэф, ты как к прогрессорству относишься? - ошарашил он командора неожиданным вопросом. Тот мирно потягивал утренний кофе и чуть не поперхнулся.
        - Плохо.
        - И почему меня это не удивляет… - протянул Денис, но сдаваться, а тем более быстро сдаваться, в его планы, естественно, не входило. Ведь интеллектуальный поединок только начинался. По его результатам Денис собирался добиться от Шэфа примерно того же, чего добивались оснабрюкские католики по итогам Вестфальского мирного договора, а именно - существенного улучшения качества жизни! Здесь надо только уточнить, что католики и Денис под улучшением подразумевали разные вещи. Католики - отмену шведских контрибуций, а Денис разрешение на игры с мячом на свежем воздухе. - Нет, я все понимаю, - продолжил старший помощник, - людям нашей профессии лучше работать в мире без видеокамер, натыканных на каждом углу, биометрических сканеров и баз данных с отпечатками пальцев и радужки… - он хотел продолжить, но главком его перебил:
        - Если сам все понимаешь, так какого?
        - Нет, Шэф, ты не врубился о каком прогрессорстве я говорю. Я не о глобальном, а о… - Денис пальцами показал, насколько мало предлагаемое им вмешательство в безмятежную жизнь Сеты. - Я хочу заказать у кого-нибудь из местных артефакторов… вот хотя бы у этого хрена, как его… - он защелкал пальцами, вспоминая как зовут их знакомого мага-артефактора, облажавшегося на Поле Чести во время достопамятной дуэли.
        - Алфеос Хармах.
        - Точно! Ну, у тебя и память! - попытался Денис тонко подольститься к любимому руководителю, на что тот только ехидно ухмыльнулся. - Так вот, хочу я у него мячик заказать, типа волейбольный…
        - Почему волейбольный? - отстраненно полюбопытствовал, мудрый руководитель, думая о чем-то своем.
        - А потому что волейбольным можно и в волейбол играть, и в футбол, а на худой конец, и в баскетбол! - браво доложил Денис, заранее продумавший ход компании по принуждению Шэфа к минипрогрессорству. А точнее даже не мини, а вовсе - микро, если не нано.
        - С худым концом никакой мячик не поможет… - туманно обронил верховный главнокомандующий и замолчал.
        Больше никакой реакции от мудрого руководителя на неожиданное предложение Дениса не последовало. Главком продолжал задумчиво пялиться в морскую даль, где кстати говоря, ничего интересного, способного привлечь его внимание, не наблюдалось. Судя по всему, прожект Дениса особо его не заинтересовал, но и явного отторжения не вызвал. Чувствуя, что чаши весов застыли в положении неустойчивого равновесия, старший помощник решил быстренько добавить гирьку на свою - авось прокатит! Рассуждал он так: раз Шэф не отверг предложение с ходу - значит он колеблется, значит важных возражений у него нет, а если и есть, то мелкого, тактического характера. Какого именно - неизвестно, но главное то, что не принципиального. Значит что? Значит надо попробовать уболтать любимого руководителя. Как девушку, которая уже согласна, но ей нужно, чтобы ее поуговаривали, чтобы потом она могла самой себе, на голубом глазу, честно заявить: "Я не хотела! Но, он так уговаривал…". Конечно, Денис ни на секунду не допускал мысли о том, что главкому нужны какие-то самооправдания. Просто ситуации были чем-то схожи - и тут и там нужно
было уговорить человека на то, что ему самому хочется. Однако он этого не осознает, или не хочет признаться самому себе, те есть, фактически, занимается самообманом. А самообман вещь крайне вредная и, даже, не побоимся этого слова - опасная! Поэтому Денис с воодушевлением продолжил:
        - Футбольный мяч вещь конечно хорошая, но! - он сделал паузу и посмотрел на Шэфа, дожидаясь реакции последнего. Подождав, но так и не дождавшись, с тем же пафосом, продолжил: - Но в волейбол им не поиграешь - тяжеловат. В баскетбол можно, но… я баскетбол как-то не сильно люблю. Там паркетный пол нужен, щиты, кольца… Правила там дурацкие. Нет - баскетбол в крайнем случае! - твердо заявил он с таким видом, будто Шэф был яростным апологетом этого негритянского развлечения и пытался продавить этот вариант спортивных игр с мячом на свежем воздухе. Главком бросил на него удивленный взгляд, как бы говоря: "Да я ни боже ж мой - сам этот баскетбол недолюбливаю с детства!" - А Денис с напором продолжил: - Так что, делать баскетбольный мяч и вовсе смысла нет - сам понимаешь, - этим заявлением он как бы брал верховного главнокомандующего в союзники по борьбе с каким-то третьим, неизвестным оппонентом, ратующим за баскетбол. - Мы же не в Гарлеме, блин! - завершил он свой тщательно продуманный спич.
        - А на Сете… - негромко откликнулся любимый руководитель и замолчал. Его реакция на неожиданное предложение старшего помощника по-прежнему была неясна. Денис совсем уже было собрался возобновить процесс убалтывания, как Шэф заговорил:
        - Я, в принципе, против всяких левых видов спорта…
        - Пардон-пардон! - загорячился Денис. - Что значит левых!? Почему это футбол и волейбол левые?!
        - Да не только футбол и волейбол, - успокоил его мудрый руководитель.
        - А какие еще?
        Верховный главнокомандующий на секунду задумался, а потом сформулировал свое виденье структуры спорта в принципе:
        - Какие левые я тебе не скажу - долго перечислять. А вот… правые, - он ухмыльнулся, - пожалуйста: бег, плаванье, боевые искусства, стрельба… - он немного подумал и добавил: - Ну-у… и наверное еще альпинизм, скалолазание там…
        - Тогда, по твоей логике, - живо ухватил мысль Денис, - еще и прыжки с парашютом, дельтапланеризм, дайвинг и вся такая ботва.
        - Молодец! - веско одобрил главком. - Сечешь. Честные виды спорта. Но… скажи-ка сам, в чем отличие моего списка от твоего?
        Денис задумался, но ненадолго:
        - Господин ведущий, ответ готов!
        - Но, не досрочный, - хмыкнул мудрый руководитель. - Излагай.
        - Для твоих игрищ инвентарь не нужен, только сам человек, а для моих - нужен. Правда есть один нюанс.
        - Оружие?
        - Именно.
        - Подумай еще. Я ответ в таком виде не приму и очко уйдет к телезрителям.
        … ИНТЕРЕСНО ЧЬЁ?.. ХЕ-ХЕ-ХЕ…
        - А-а-а-а! - защелкал пальцами Денис. - Дошло. Оружие можно сделать своими руками: лук какой-нибудь простенький, копье, бумеранг… или еще чего, а то что я предложил - дельтаплан там, или акваланг, сам не сделаешь.
        - Маладэц Прошка! Догадался. Но, по сути ты сразу правильно сказал - для правых видов спорта нужен только сам человек. Только не добавил: и то, что он может сделать своими руками.
        - И нужны они для выживания, а не для развлечения, - грустно резюмировал Денис, понимая, что план "Барбаросса" провален и блицкриг не получился. Однако он ошибался. Любимый руководитель был настроен благодушно и сделал неожиданное предложение:
        - А ты знаешь… - задумчиво протянул он, - я не против. - Главком сделал паузу, ожидая восторженной, или хотя бы какой иной, но отчетливо выраженной, реакции, но Денис, хорошо зная своего непосредственного начальника, благоразумно помалкивал - надо было выслушать полный текст меморандума, а уже потом выражать восхищение и бросать в воздух бюстгальтеры… или чепчики… или не чепчики? Денис не мог с уверенностью сказать, какой предмет туалета бросали дамы для выражения восторга. Помнил - что бросали, а вот что именно - нет. Было подозрение на еще один предмет дамского туалета, но вероятность его использования была существенно ниже, чем у двух вышеупомянутых. Короче говоря - ликовать было преждевременно. Стреляного воробья на мякине не проведешь! Понятливо ухмыльнувшись, верховный главнокомандующий продолжил: - Помнишь седьмую кату?
        - Помню… - с некоторым запозданием отозвался Денис, пытаясь на ходу сообразить: а причем тут!? Но, командор тут же развеял его недоумение:
        - Выполнишь в три раза медленнее меня… - он запнулся, - да нет, пожалуй, в четыре раза… - сделаем тебе мячик, обучишь группу поддержки и будешь гонять с ними в футбол.
        - А ты? - машинально поинтересовался Денис, но сразу же переключился на другой, более животрепещущий вопрос: - Я что-то, пардон-с, сразу не соображу, - он смущенно улыбнулся, - наверно на солнце много торчу, вот мозги и расплавились.
        - Короче Склифасофский.
        - Короче, так короче, - покладисто согласился старший помощник, - а что лучше: в три, или в четыре раза?
        - Для кого?
        - Для меня, естественно.
        - Для тебя - в четыре.
        - А-а-а-а! - чуть не хлопнул себя по лбу Денис. - Точно перегрелся. Конечно в четыре. Ведь если ты сделаешь за десять секунд, значит я могу за сорок, а так надо было бы за тридцать.
        - Ломоносов! - ухмыльнулся Шэф, но при виде недоуменно вытаращившегося на него Дениса, быстренько поправился: - В смысле - Лобачевский! - И глядя на продолжавшего весело скалиться старшего помощника, веско добавил: - Я пошутил. - После чего закрыл тему: - Когти при себе?
        - Естественно!
        - Поехали.
        - Куда? - удивился Денис. Квартердек "Арлекина" для выполнения каты, хоть седьмой, хоть сто седьмой, если таковая существовала в природе, подходил идеально. Для проката любой каты, практикуемой в Ордене Пчелы, вполне хватало небольшой площадки - где-то четыре на четыре метра, может чуть меньше, и зачем куда-то ехать было совершенно непонятно. Никаких таинственных особенностей у седьмой каты, требовавших покидать насиженное местечко, вроде бы, не существовало. Ката, как ката - выполнялась с оружием и была чисто учебной, так как предназначалась только для отработки рубящих ударов, в отличие от боевых, где рубящие удары клинком сочетались с колющими, а работа с оружием дополнялась разнообразными ударами ногами.
        - Как куда? - удивился главком. - Ты что собираешься просто в воздухе помахать когтями, и все? - подозрительно осведомился он.
        - Ну-у… да-а… - растерялся Денис. - А ты что имеешь в виду?
        - Что имею, то введу, - вполне ожидаемо отозвался командор, запасы древнего юмора у которого, превышали запасы нефти в Саудовской Аравии, да и по возрасту не сильно уступали. - А вообще-то, минхерц, я имел в виду нанести небольшой ущерб местной экологии.
        - В смысле?
        - Прокатимся, найдем какой-нибудь лесок, и там вволю оторвемся на беззащитных деревцах.
        - Понятно… ты решил подготовить меня к битве с Урфин Джюсом! - догадался Денис. - Главком это озарение не подтвердил, но и не опроверг, а вместо ответа ехидно ухмыльнулся.
        После того, как программа действий была определена, Брамсу было велено закладывать бричку и через пятнадцать минут компаньоны уже тряслись на козлах своей кареты. Исходя из универсального принципа: "меньше знаешь - крепче спишь", было решено обойтись без кучера, чтобы никто не увидел, как "черные демоны" рубят деревья. Может это зрелище ввело бы зрителя в трепет, а может и наоборот, иди знай. Лучше было не рисковать грозной репутацией, да и в лесоохрану настучать будет некому.
        Подходящее местечко (по мнению Шэфа) нашлось в часе езды от порта. На взгляд Дениса, похожие рощицы встречались и раньше и можно было бы не тащиться в такую даль, вот только жаль, но его мнением никто не поинтересовался. Пока Денис привязывал лошадей, главком занимался "разметкой корта" - для этой цели он воспользовался предусмотрительно захваченным с собой шнуром. Командор споро оконтурил два квадрата, каждый приблизительно пять на пять метров и подошел к Денису, наблюдавшему за процессом с некоторой долей скептицизма.
        - Выбирай! - коротко предложил он старшему помощнику.
        Денис придирчиво оглядел обе "делянки". На первый, а затем на второй, а потом еще на несколько внимательных взглядов, выглядели они абсолютно одинаково. На каждой росло где-то по двадцать пять - тридцать молодых деревьев, похожих на сосенки, толщиной с руку. Были ли это на самом деле сосны, или какие иные представители царства растений Денис не знал. Вся эта флора и фауна была ему, мягко говоря - по барабану. В школе, на уроках ботаники, анатомии и всякой прочей биологии, его от этих пестиков, тычинок, кругов кровообращения и прочих ложноножек буквально тошнило и хотелось выть и только природная интеллигентность и скромность позволяли ему сдерживать эти порывы. Кстати говоря, несмотря на то, что Денис много читал, всяческие описания природы он всегда пропускал. Конечно, эта его особенность никак Дениса не красила, но - из песни слова не выкинешь. Что было, то было. Через пару минут, в течение которых Шэф спокойно дожидался его вердикта, Денис окончательно убедился, что никаких объективных критериев для обоснования своего выбора у него нет и, что он попал в положение Буриданова осла. И чтобы совсем
уж не уподобляться этому животному, он просто ткнул пальцем и сказал:
        - Этот!
        - Этот, так этот, - покладисто согласился главком. - Чтобы у тебя не было никаких сомнений в объективности, - продолжил он, - время будешь мерить сам, и мое и свое. - С этими словами, он вытащил из кармана тетрархский хронометр, прикупленный в свое время, в Островной Цитадели, и протянул его Денису.
        - Пардон! - мгновенно почуял подвох старший помощник. - А то время, что я буду убирать часы в карман, а потом доставать?! Несправедливо!
        - А давай просто засечем, сколько этот процесс занимает и скинем с твоего результата, - подозрительно сговорчиво предложил верховный главнокомандующий.
        - Давай… - с некоторым сомнением в голосе отозвался Денис. Он чуял какой-то подвох, но пока не мог понять где. С этими словами он запустил секундомер, неторопливо засунул его в карман, вытащил руку, а затем, так же неторопливо, извлек его наружу и остановил.
        - Ну? - полюбопытствовал командор, потому что Денис медлил с озвучиванием результата - он соображал не накинуть ли немного. Так… - на всякий случай. Точный прибор остановился на отметке пять секунд.
        - Восемь! - доложил Денис любимому руководителю, не моргнув глазом.
        - Восемь… - задумчиво протянул главком. - Нет! - решительно заявил он. - Не нравится мне эта цифра. Какая-то она, - командор покрутил пальцами, показывая, что именно ему не нравится: - некруглая. Пусть будет… - он сделал паузу и только потом озвучил свой вердикт, - десять! Согласен?
        … ЧТО-ТО ШЭФ БОЛЬНО МЯГКО СТЕЛЕТ…
        - Согласен.
        - Ну, тогда еще раз уточняем задание, и вперед! Каждый должен вырубить все стволы на своем участке, характер передвижения, как в седьмой кате… можно импровизировать.
        - В смысле? - не понял Денис. - Как импровизировать?
        - Если удобнее уйти влево, а не вправо, или наоборот - милости просим. Главное не останавливаться и не наносить повторных ударов.
        - А если с одного удара не получится?
        - Дэн, ты выполняешь обычную тренировочную кату: удар, уход, снова удар, снова уход… только не в воздухе машешь клинком, а рубишь деревья. В седьмой кате предусмотрены остановки и повторные удары?
        - Нет.
        - Я ответил на твой вопрос?
        - Вроде бы да… - неуверенно протянул Денис, но потом голос его окреп. - Короче, я выполняю седьмую кату, пока не срублю всю растительность на участке, в процессе нельзя останавливаться и наносить повторные удары, но можно возвращаться в ритме каты… Вроде так?
        - Маладэц Прошка! Все правильно понял, и года не прошло. Кто начинает?
        - Давай ты, - после краткого раздумья предложил Денис. Он решил посмотреть на работу любимого руководителя - может чего полезное для себя подметит. Денис прекрасно понимал, что перед смертью не надышишься, но на войне все средства хороши - а сейчас была самая настоящая война! - победитель мог быть только один… равно, как и проигравший. Поэтому надо было использовать любые шансы для победы, даже самые мизерные. Мало ли, может подсмотренное окажется последней соломинкой, ломающей хребет слону!
        - Я, так я, - все так же покладисто согласился командор.
        … СТРАННО ЭТО… ЧТО-ТО ТУТ НЕ ЧИСТО…
        …НО… ПОЗДНЯК МЕТАТЬСЯ… КАРТЫ РОЗДАНЫ…
        Однако, Денис все же успел сообразить, где собака зарыта. Главком уже начал расстегивать пуговицы на рубашке, когда был внезапно остановлен старшим помощником:
        - Слушай… я тут вот чего подумал… а что будет, если я не уложусь в норматив? Мы это не обговорили.
        - Как что? - удивился верховный главнокомандующий. - Все свободное время будешь каты гонять, а не пузо на солнце греть.
        - Вот оно чё Михалыч… а мужики-то и не знали… - загрустил Денис.
        - Ничего, теперь будут знать, - утешил его командор. - И вообще. Каждая инициатива наказуема. Не знал разве?
        - Знал… но забыл.
        - Теперь будешь помнить, - многообещающе прищурился любимый руководитель. - Ладно, кончаем трепаться, и за дело.
        Шэф неторопливо разоблачился, чтобы, не приведи господи, не испачкать и не повредить свою одежду. И дело было даже не в том, что на Сете она стоила больших денег, а в том, что ближайшее место, где можно было раздобыть аналогичную, находилось на Тетрархе - далековато, знаете ли. Оставшись в одних трусах и мокасинах, он приступил. В каком-то боевике Денис видел сцену, когда вертолет криво падает на землю и начинает хаотически метаться, круша все на своем пути. Так вот - было очень похоже - резкие и очень быстрые, непредсказуемые передвижения командора, создавали впечатление, что на "корте" не один главком, а их несколько. Стремительные движения "главкомов" сопровождались совсем уж молниеносными росчерками "Черных когтей". Когда все закончилось, Денис выждал пару секунд и нажал на кнопку.
        - Сколько? - поинтересовался Шэф. Он совершенно не вспотел и похоже совсем не устал.
        - Двадцать пять.
        - Старею… - вздохнул командор.
        - Медленно? - удивился Денис.
        - Да нет… дело не в этом - чувство времени потерял. Я был уверен, что двадцать две секунды.
        … ВОТ ДЬЯВОЛ!..
        - Смотри сам, - Денис протянул ему хронометр.
        - Да зачем? Я тебе верю, - командор проникновенно взглянул в глаза старшему помощнику. И если на поверхности царило доверие и любовь к ближнему, то в самой глубине глаз Шэфа таилась приехиднейшая ухмылка.
        … АГА… ВЕРИТ ОН… ДОВЕРЧИВЫЙ, ТЫ НАШ…
        - Приступай. Можешь работать в кадате.
        - А ты разве не входил? - изумился Денис - больно уж шустро передвигался по своей делянке верховный главнокомандующий.
        - Нет.
        Денис тоже собрался было раздеться до трусов, но вовремя сообразил, что некуда будет положить секундомер. Главком наблюдал за ним с легкой ухмылкой, прекрасно понимая причину заминки. И тут старший помощник почувствовал нарастающее раздражение. Главным образом, на себя - за то, что заранее не предусмотрел нюанс с часами - это во-первых, а во-вторых, на любимого руководителя, который цирк тут устроил… "панимашь!". Но злоба и раздражительность плохие сотрудники и советники в важных делах и Денис, привычным усилием воли, загнал раздражение внутрь, туда, где хранился невостребованный запас ярости.
        "Отдай Шэфу, пусть он засекает…" - несколько неуверенно посоветовал внутренний голос. Чувствовалось, что он колебался, делая такое неоднозначное предложение.
        "Ага! Чтобы он накинул побольше! Умник!" - огрызнулся Денис.
        "По себе судишь!" - осудил его голос и обиженно замолчал. Молчание было вполне себе красноречиво: не нужны мудрые советы? Ну что ж… - решай сам, только потом не пожалей.
        "Ладно! - принял окончательное решение Денис. - Штаны конечно жалко… ежели чего. Но! Решается судьба проекта. Буду мерить сам!"
        Он врубился в заросли своей делянки с яростью кубинского мачетеро, проигрывающего в социалистическом соревновании. Скользящий шаг вперед, замах, свист клинка - падает отрубленная верхушка чахлой сосенки, но падает не до конца - остается висеть на тонком лоскутке коры - зачет! - резкий поворот вправо, короткий шаг, замах, удар - все плохо - клинок застревает где-то в глубине ствола и кроме того, что придется возвращаться, тратятся драгоценные мгновения, чтобы освободить "Черный коготь" из западни - плевать! нагоним! - шаг вперед, замах, удар - норма! - верхушка облезлой сосны валится на покрытую толстым слоем рыжих иголок землю, резкий поворот влево, шаг вперед, замах, удар…
        Все! Ладонь разжимается, клинок, не в силах противостоять закону всемирного тяготения, медленно стартует к земле, одновременно рука, двигаясь несравненно быстрее, ныряет в карман, нащупывает хронометр, а указательный палец давит на кнопку остановки секундомера. "Черный коготь" еще неторопливо проплывает на уровне колена, а таймер уже отключен. Вот теперь действительно все. Можно выходить из кадата. На циферблате - минута тридцать.
        "Так… много это, или мало… - сразу и не сообразишь по запарке. Надо успокоиться. - Итак, минута тридцать - девяносто секунд… а у Шэфа сколько было? У Шэфа двадцать две… посчитали двадцать пять. А у меня? У меня девяносто… Уложился?.. Черт, не сообразить… Вот стыдоба-то… Считать разучился… Бли-и-и-н… совсем отупел. Позор! Надо успокоиться… Я спокоен… я спокоен… как мамонт… Все уже кончено, ничего не исправишь - чего дергаться-то?.. "Дышите глубже - вы взволнованы!" - вдруг всплыло в памяти, и как ни странно, совет от классиков помог и Денис действительно успокоился. - Итак, у меня девяносто… совсем забыл - мне же можно скинуть десяточку! Значит что? - Значит уложился?! Да! И без скидки бы уложился! Двадцать пять на четыре - сто! А восемьдесят меньше ста! И даже девяносто меньше ста! Не надо нам ваших одолжений! Ур-ра-а-а! Погоняем с девчонками в футбол! Девки спортивные - будет интересно!"
        - Шэф! - Денис попытался спрятать радостную улыбку, но получилось не очень. - Минута тридцать! - он протянул хронометр любимому руководителю, чтобы тот удостоверился, но главком, не глядя на циферблат, небрежно убрал часы в карман. - Так что…
        - Так что… - подхватил мудрый руководитель, - придется тебе усиленно тренироваться, а не пузырь пинать…
        - Почему?! - не понял Денис. - У тебя двадцать пять секунд, - принялся он втолковывать мудрому руководителю, словно учительница младших классов очередному Вовочке, - умножаем на четыре, получаем сто секунд. А у меня минута тридцать… - девяносто секунд. Я даже не вычитаю десять, как договаривались. Я выиграл!
        - Дэн… - командор сделал паузу, во время которой Денис почувствовал нарастающее беспокойство. Какая-то мысль билась в подсознании, пытаясь пробиться наверх, но - безуспешно. А Шэф продолжил: - Часы тетрархские… - И тут все стало на свои места. Беспокойная мысль выскочила на поверхность, как поплавок. Денис вспомнил, что в тетрархской минуте сто секунд, а не шестьдесят и получалось, что он откатал кату не за восемьдесят секунд, а за сто двадцать, а если быть честным с самим собой, то за сто тридцать, а командор, если опять же не заниматься самообманом, за двадцать две… - чуть ли не в шесть раз быстрее.
        - Ты заранее знал, - начал Денис с вопросительной интонацией, но закончил утвердительно: - что я не уложусь…
        - Конечно, - не стал юлить любимый руководитель, - а иначе какого хрена спорить?
        - Логично… Ты ведь никогда не споришь, если не уверен в результате, - скривился Денис. Очень уж обидным получилось падение с вершины, где парила Ника, в болото, где царствовал ее антипод, с неизвестным науке именем… допустим - Акин (не путать с акыном - "что вижу, то пою"). Особую досаду вызывало то обстоятельство, что за краткий миг, когда Денис был уверен, что победил, в голове успел промелькнуть целый сюжет: вот он пробрасывает мяч между стройных ножек Дианы, рывок, навесная передача и Ирэн, своей золотистой кудрявой головкой вколачивает мяч под перекладину ворот защищаемых… кто стоит в воротах он не успел заметить и это только добавляло горечи… почему-то.
        - Никогда! - подтвердил командор.
        - Из двух спорящих, один дурак, другой подлец! - с некоторым даже вызовом уставился старший помощник в глаза верховного главнокомандующего.
        - Что один - дурак и спору нету, майн либер фатер, - с совершенно гнусной ухмылочкой согласился главком. - А вот насчет подлеца можно было бы и поспорить… но, зачем? - Он выдержал паузу, дожидаясь каких-либо бунтарских выходок со стороны рядового состава, но так и не дождавшись, продолжил: - Так что можешь приступать. Тренируйся на кошках.
        - Кстати о кошках, - взял себя в руки Денис. - Не поделишься секретом откуда такой разрыв - почти в шесть раз… а я ведь был в кадате, да и восходящий поток в когти вогнал? То есть, я всяко не ползал по участку, да и с первого раза не срубил довольно мало… штуки три-четыре… Откуда тогда такой разрыв по времени - в шесть раз?! - настойчиво повторил свой вопрос Денис.
        - Откуда такой разрыв, интересуешься… - главком сделал обязательную паузу - как же без нее?! Ну, не мог он без этой театральности - что тут поделаешь. А с другой стороны - у каждого свои недостатки, а без недостатков людей вообще не бывает, так что эта маленькая слабость была ему вполне простительна. - Я тебе объясню откуда такой разрыв… - продолжил он ровно в тот самый момент, когда старший помощник уже был готов взорваться от переполнявшего его раздражения, но детонация еще не произошла, а это, знаете ли - высокое искусство риторики! - Во-первых, - начал неторопливую лекцию командор, - во время передвижения ты не блокировал восходящий поток…
        - Что значит не блокировал!? - возмутился Денис. - Не ты ли меня учил направлять его в руки, а из них в клинки! А теперь выясняется, что это было неправильно!?
        - Почему неправильно? - удивился мудрый руководитель. - Восходящий поток надо направлять в руки и оружие…
        - Тогда в чем дело!? - перебил его Денис, яростно сверкнув очами - уж очень ему было досадно от провала своего замечательного плана.
        - Будешь перебивать, - ледяным тоном вернул его на землю верховный главнокомандующий, - вообще ничего не скажу. Понятно?
        - Понятно… - буркнул Денис. Как ни хотелось ему бунтовать и выплескивать накопившееся раздражение, но голос разума взял верх - наезжать на командора - это, знаете ли, чревато… Восстание сипаев было подавлено в самом начале, можно сказать - в зародыше, причем самими сипаями.
        - Вот и хорошо, - ухмыльнулся Шэф, - будем считать, что мир и благоволение воцарилось в человецех. - Денис в ответ только скрипнул зубами, но промолчал, а главком продолжил: - Во время передвижения в бою надо блокировать восходящий поток и максимально открывать нисходящий, чтобы минимизировать свой вес… Чем меньше весишь, тем быстрее двигаешься, - добавил он с таким видом, будто открывал старшему помощнику величайшую тайну, доступную только избранным, в сонм которых сподобилось теперь попасть и Денису.
        Всякому терпению бывает предел. Не выдержал и Денис, который несколькими мгновениями ранее дал себе страшную клятву не вестись на каверзы любимого руководителя и не покидать кресла до полной остановки … тьфу ты - молчать до полного завершения лекции.
        - Шэф, - с обаятельной улыбкой обратился он к главкому, - скажи, - Денис сделал паузу, совершенно в стиле командора (с кем поведешься, от того и наберешься), только честно, ты ведь наверняка преподавал в школе… для детей с задержкой развития.
        - Почему? - деланно изумился верховный главнокомандующий.
        - Очень доходчиво объясняешь. Очень!
        - Стараюсь, - ухмыльнулся главком. - Подстраиваюсь под уровень аудитории. А вообще, - он посуровел, - если тебе не интересно, но этом ликбез закончим.
        - Прости-прости! - поднял руки Денис, сдаваясь. - Очень интересно. Продолжай, пожалуйста.
        - Так вот… Повторяю! - верховный главнокомандующий строго взглянул на старшего помощника, давая понять, что следующая перебивка будет последней. Убедившись, что Денис хорошо его понял, главком продолжил: - Во время движения блокируется восходящий поток и максимально открывается нисходящий, для минимизации собственного веса. Далее… В момент начала контакта рукИ, ногИ, или клинка с мишенью, блокируется нисходящий поток, максимально открывается восходящий и направляется в руку, ногу, или оружие. Зачем, понятно? - взглянул он на Дениса и дождавшись кивка продолжил: - Ну, и далее в цикле: обработал мишень - закрыл восходящий поток, открыл нисходящий - снизил собственный вес до минимума, добрался до следующей, нанес удар, в момент контакта закрыл нисходящий, открыл восходящий - максимально увеличил силу удара, плюс смял надтелесные оболочки мишени, и - по кругу. Все понятно?
        В запале Денису очень хотелось выкрикнуть в ответ, что мол понятно-то все, кроме одного: зачем Шэф над ним издевается, придерживая важную информацию, а затем, раз за разом, тыкает мордой в лужу, будто несмышленого кутенка, но умом он понимал, что по сути, любимый руководитель прав. Какой смысл давать первокласснику, не до конца освоившему четыре действия арифметики, теорему Крамера из высшей алгебры? Или демонстрировать человеку, не стоящему на коньках, прыжки в три с половиной оборота, или еще какую хрень из фигурного катания? Надо сначала научить его стоять на коньках, потом ездить по прямой, а потом, постепенно, учить всему остальному, включая теорему Крамера. Короче говоря, все понимал Денис, но… было обидно. Однако, чувства - чувствами, а дело - делом. Ничего такого, что хотелось бы, не сказал Денис Шэфу, а просто хмуро осведомился:
        - Ну, и много еще у тебя кроликов в шляпе?
        - Конкретизируй, пожалуйста… а то сам понимаешь, - командор ласково улыбнулся, - кроликов у меня хватает.
        - Я бы хотел узнать, - тщательно выговаривая слова, откликнулся Денис, - что еще ты от меня скрыл, - дал он все-таки волю чувствам, - по работе с каналами. - Сказал, и тут же пожалел, ибо наезд был несправедливым, но слово не воробей… Однако верховный главнокомандующий прекрасно понимал чувства, обуревавшие старшего помощника, и заострять не стал.
        - Кролик говоришь… - задумчиво протянул он, делая вид, что не знает чем бы еще поразить воображение любимого помощника, но это конечно же была игра - все он знал. И Денис знал, что он знает, и даже можно сказать больше - Шэф знал, что Денис знает, что он знает! - Ну-у… вот хотя бы… бей меня когтем! - неожиданно предложил он.
        - Чего-о?! - изумился Денис.
        - Ничего. Бери "Черный коготь" и бей начальство! Исполни заветную мечту всего офисного планктона во всех мирах.
        - Это как!? - продолжил тупить Денис.
        - Дэн, - ласково обратился к нему главком, совершенно в стиле вышеупомянутого учителя из школы для особо одаренных детей, с дефектом речи, - берешь коготь, вот так, - он показал как, - и наносишь мне удар, - командор показал, как наносится рубящий удар.
        - Куда бить? - пришел в себя Денис.
        - Куда хочешь.
        - Так я же тебя раню… или вообще - убью!
        - Не переживай, - ухмыльнулся верховный главнокомандующий, - и вообще… ты же хотел, чтобы я продемонстрировал работу с каналами - так смотри! А то поехали домой, а то я уже есть хочу. Давай, не тяни, - с этими словами, Шэф скинул рубашку и встал перед Денисом так, чтобы тому было удобнее.
        "Ну-у… что ж…" - решил Денис, в конце концов, мудрый руководитель знает, что делает. Приказано рубить - будем рубить! Но… не сильно. Оставаться одному ему не хотелось, пусть даже в и благословенном Бакаре. Как-то привык он уже к любимому руководителю. Скучно будет без него. Денис нанес, а точнее говоря - обозначил, рубящий удар Шэфу в плечо, с таким расчетом, чтобы кожу конечно рассечь, может даже углубиться в начальственную плоть, но, не глубоко - миллиметра на три-четыре, не больше. Из этой затеи, вполне ожидаемо, ничего не получилось. Клинок остановился даже не дойдя до кожных покровов верховного главнокомандующего - что-то его не пускало.
        - Нет, Дэн, так дело не пойдет, - нахмурился главком. - Бей в полную силу, - строго приказал командор. Прямой приказ старшего по званию не выполнить было нельзя и Денис ударил. Насколько мог сильно, настолько и ударил. Можно сказать - душу вложил. В смысле - сколько восходящего потока смог направить в клинок, столько и направил. Результат второй попытки был аналогичен первой - "Черный коготь" так и не добрался до главкома!
        - А теперь работай двумя когтями, - велел любимый руководитель, - и не одиночными ударами, а серией. Перемежай рубящие удары с колющими, - уточнил он техническое задание, - и… - ухмыльнулся Шэф, - не жалей руководство! Пусть за все заплатит!
        "За все - так за все… - мрачно решил Денис и приступил к исполнению, - никто тебя за язык не тянул!" - подумал он, нанося первый удар - страшный удар - сверху вниз в ключицу. Бить в голову верховному главнокомандующему он все же побоялся. Второй, колющий удар, он нанес в живот, а затем действовал инстинктивно - на автомате. Со стороны это тоже напоминало взбесившийся вертолет, вроде того, когда командор крушил беззащитные деревья, может скорость была чуть поменьше, но со стороны это было не особо незаметно. Примерно через минуту этого, в высшей степени, необычного спарринга, Шэф резко разорвал дистанцию и поднял руки, показывая, что "сеанс черной магии" закончен. Оставалось только последующее разоблачение. Выглядел командор, ни в пример тому, как после порубки своей делянки, несколькими минутами назад, заметно осунувшимся. Видать не совсем простое это было дело, принимать на себя удары двух мечей в течении минуты.
        - Сплошная защита? - деловито осведомился Денис, в принципе понимавший теоретические основы показанного главкомом мастер-класса. Никакого секрета здесь не было - одно из двух: или Шэф формировал из восходящего потока некую "кольчугу", прикрывающую все тело, или же он, каким-то способом, направлял концентрированный поток в точку контакта.
        - Нет, - покачал головой главком, - сплошным коконом можно разве что от пчел защититься… хороший клюв и то прошибет. Концентрируешь в месте, куда будет нанесен удар, за мгновение до удара, затем отпускаешь поток, и по новой.
        - Еще чего-нибудь покажешь? - после небольшой паузы поинтересовался Денис.
        - А надо? - усомнился верховный главнокомандующий. - Тебе этого мало? - ухмыльнулся он, в своей обычной манере.
        - Не мало, - очень серьезно ответил Денис, - вполне достаточно. Но, если есть чего, то показывай, раз начал. Хуже не будет.
        - Думаешь не будет? - протянул главком, задумчиво глядя на старшего помощника. - А то знаешь, маленькие дети меры не знают, доберутся до вазы с конфетами, обожрутся, а потом у них животики болят, и несварение…
        - Ничего страшного - мезим приму.
        - Мезим говоришь… Лады. Доставай рулетку.
        Здесь следует дать небольшое пояснение. Как ни крути, но, никоим образом не приуменьшая успехов Дениса в рукопашном бое и владении холодным оружием, следует признать, что по основному боевому профилю он был дальнобойщиком. Исходя из этого, и трезво оценивая свои способности, он постоянно, так - на всякий случай, таскал с собой два… как бы получше их обозвать, ну-у… пусть будет - гаджета. Представляли они собой круглые пластиковые коробочки, вроде тех в которых хранятся CD и DVD диски, только значительно меньшего размера - диаметром шестьдесят и высотой двенадцать миллиметров. У командора, как у человека старорежимного, они вызывали ассоциации не с контейнерами для хранения дисков, а с плотницкими рулетками, как он их и обзывал.
        Много места они не занимали и свободно помещались в карманах. Каждый такой контейнер, а точнее говоря обойма, потому что были эти устройства снабжены мощными пружинами, содержал по десять сюрикенов, выполненных из какой-то хитрой керамики. Видимо излишне говорить, что произведены они были на Тетрархе. Работало это устройство просто и эффективно: как только выдергивался верхний сюрикен, на его место тут же вставал нижний - по такому принципу устроены пистолетные обоймы, стековая память и монетницы, которые раньше, когда эскимо стоило одиннадцать копеек, а батон - пятнадцать, довольно широко использовались населением Советского Союза.
        Единственным тонким местом в использовании этого оружия было то, что сюрикены были очень острые и, при ошибке, во время извлечения очередной звездочки, можно было пропороть ладонь до кости. Но, тут ничего не поделаешь - косоруким не место у строгально-фрезерного станка… да даже у токарного, пожалуй. Денис, во время обучения, пару раз порезался, правда не очень глубоко, и приобрел таки необходимую ловкость, а заодно - умение останавливать кровь. Как справедливо отметил безымянный неандерталец, перестав попадать себе по пальцам каменным молотком: жизнь - лучший учитель!
        Со временем Денис так наловчился, что выпускал всю обойму секунд за шесть-семь. Тут знатоки могут возразить, что ничего особенного в этом нет - что это, де - не фокус. В принципе, любой сможет, если потренируется. С этим абсолютно невозможно поспорить, но здесь требуется небольшое уточнение - все звездочки, извлеченные Денисом из контейнера и пущенные им в свободный полет, в конце этого самого полета попадали именно туда, куда он хотел, а это, согласитесь, гораздо сложнее, чем за семь секунд извлечь из контейнера десять сюрикенов и пульнуть ими в белый свет, как в копеечку. Максимальная дистанция, на которой они, в его руках, были более-менее эффективными, и то если попасть в лицо, а лучше - в глаз, составляла десять метров. Рабочая - метров пять-шесть, а оптимальная - три-четыре метра. Короче говоря, "рулетка" была оружием ближнего боя, и в ближнем бою достаточно эффективным. Особенно в руках дальнобойщика.
        Шэф споро извлек из контейнера все десять сюрикенов и теперь всю стопку держал в правой руке, зажав между большим и указательным пальцами.
        - Надо подойти поближе, - повернулся он к Денису. Надо - так надо! Компаньоны сделали пару шагов в направлении ближней "делянки" и остановились метрах в пяти. - Следи за рукой! - приказал главком и старший помощник внимательно уставился куда было велено. - Следишь? - перестраховался верховный главнокомандующий.
        - Слежу-слежу… - дисциплинированно откликнулся Денис.
        - Ну, так смотри и не говори, что не видел! - Высказавшись в таком стиле, сильно смахивающим на "1001 ночь", Шэф сделал резкое движение кистью и все десять сюрикенов отправились в недолгий, но смертоносный полет. В роли мишеней предстали многострадальные обрубки деревьев и так уже пострадавшие от варварских действий компаньонов и, на свою беду, произраставшие метрах в пяти от метателя. Немедленный осмотр мишеней, последовавший сразу же вслед за броском, показал следующие результаты: шесть звездочек вошли в древесную плоть практически на три четверти, что было признано компетентной комиссией, в составе Шэфа и Дениса, отличным результатом. Еще две - наполовину, заслужив оценку "хорошо", а еще две сгинули в неизвестном направлении. Искать их никто и не собирался - у командора был небольшой запасец этих керамических изделий, а безвозвратно терялись они не так уж часто, а если говорить честно и откровенно, положа руку на сердце, то - очень редко. С того момента, как компаньоны покинули Тетрарх, это была первая утрата. Скорее всего, такой низкий процент потерь объяснялся тем, что в бою они практически
не применялись. Против серьезных людей использовались "дыроколы" и "Черные когти", а против несерьезных и надобности не было - хватало нахмуренных бровей.
        - Против доспехов и бронежилетов не работает, как я понимаю? - резюмировал Денис.
        - Нет, конечно… Но, иногда бывает полезно… - отозвался главком, помогая старшему помощнику выковыривать сюрикены, плотно засевшие в смолистой древесине.
        - Понятно… - стереотипно отреагировал Денис. - Вот дьявол! - выругался он, - все звездочки теперь в смоле.
        - Ничего страшного, отдашь боцману, он отдраит.
        - Не отдраит, а отдаст приказ отдраить, - уточнил старший помощник.
        - Тебе-то не все равно, кто? Ты отдаешь Хатлеру грязные, а получаешь чистые.
        - Логично… - машинально пробормотал старший помощник, напряженно пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. И внезапно ему это удалось. - Шэф, слушай, а нахрена тебе шкира с такими способностями? Наверняка ведь ты мне и не все еще показал!
        - Ну, ты сказанул! - развеселился верховный главнокомандующий. - Сравнил ху… - он замолчал. - Нет, это некорректное сравнение… тут посильней надо. - Он ненадолго задумался, но быстро нашел искомое: - Правильно будет так: сравнил барана с носорогом… как-то так.
        - По пробивной мощи? - уточнил въедливый Денис.
        - Именно! - довольно ухмыльнулся Шэф.
        Массовый пуск сюрикенов как бы подвел черту под "спартакиадой народов СССР", где в роли народов выступали Шэф и Денис. Как было зафиксировано в итоговых протоколах, последний потерпел сокрушительное поражение, а первый одержал не менее сокрушительную победу.
        Больше, среди искалеченных деревьев, делать было нечего, ну, разве что дожидаться лесника, или владельца участка, поэтому компаньоны отвязали лошадок, уселись на козлы, и тарантас двинулся в обратный путь, навстречу благам цивилизации, где, за богато сервированным столом, их уже нетерпеливо дожидалась группа поддержки.
        - Кстати, Дэн… - нарушил долгое молчание командор. - Если хочешь сделать мячик - сделай. Закажи у Хармаха и гоняй со своими девицами, пока задница не сопреет. Сколько той жизни… - туманно закончил он. Ошарашенный неожиданным предложением, Денис уставился на главкома круглыми, от изумления, глазами, сделавшись, при этом, сильно похожим на сову. Мудрый руководитель, при виде этого зрелища, улыбку сдержал с трудом.
        - Не понял… - медленно выговорил Денис. - Ты ведь устроил весь этот… - он хотел сказать "цирк", но воздержался, ибо разыгранное верховным главнокомандующим представление цирком никак не было. Это был мастер-класс, причем высочайшего ранга, который отчетливо продемонстрировал Денису, насколько невысок уровень его мастерства в критически важных аспектах его же собственной обороноспособности. Он и раньше прекрасно понимал, что далеко не всегда можно будет разить врагов с дистанции, наверняка в их с Шэфом бурной жизни будут эпизоды, где здоровье, да и сама жизнь компаньонов, будут зависеть от уровня фехтовальной подготовки Дениса, но ему казалось, что уровень его выучки, в этой области боевых искусств скажем так - удовлетворительный - ведь он выиграл дуэль у сильного соперника, отличного фехтовальщика, кстати говоря, вдобавок вооруженного "непростым" мечом. И вот выяснилось, что - отнюдь! Неудовлетворительный! И тут, после этого ушата холодной воды, вдруг, на тебе: "Сделай мячик! Погоняй с девочками…". Что-то крутит любимый руководитель.
        Так и не дождавшись продолжения фразы, оборванной старшим помощником где-то на середине, Шэф продолжил сам:
        - Я ведь тебе все это показал просто чтобы ты знал к чему стремиться. А так… ну погоняешь недельку мяч, вместо тренировок с потоками - большой беды не будет… Наверное.
        … БОЛЬНО МЯГКО СТЕЛЕТ… НЕ К ДОБРУ!..
        Нет уж! - решительно заявил Денис. Делу время - потехе час! - в ответ командор ухмыльнулся как-то неопределенно, а старший помощник пояснил свою позицию: - Сначала я хоть немного разберусь с быстрыми переключениями восходящего и нисходящего, думаю это не так просто, а потом уж…
        - И это правильно, - откликнулся главком. - Это совсем не просто.
        - Вот видишь! Думаю, что в этот заезд в футбол поиграть не получится. Как-нибудь в следующий раз.
        - А ты думаешь он будет? - огорошил верховный главнокомандующий.
        - Ты же сам говорил, что в Бакаре у нас будет база, - изумился Денис. - Значит бывать здесь будем часто, или я что-то неправильно понимаю?
        - Насчет базы все понимаешь правильно. Ты другое понимаешь неправильно… - В ответ на удивленный взгляд старшего помощника, Шэф пояснил: - Для игры в футбол, волейбол, да даже в баскетбол, желательно иметь команду, а точнее - две команды. Согласись, что играть в футбол один на один не сильно интересно - футбол командная игра. И в волейбол перекидываться мячиком быстро надоест. Вот в баскетбол - можно. Но, мы его не любим…
        - Я чего-то не врубаюсь в проблему. Есть же группа поддержки, девки все спортивные - кровь с молоком, кожа горит. На две команды хватит!
        - Это сейчас есть. А ты уверен, что в следующий "заезд", - ухмыльнулся командор, - будет столько же?
        - Почему нет? - пожал плечами Денис.
        - А потому, мон шер ами, что сейчас мы, как модная рок-группа, а когда будем в Бакаре в следующий раз, у группы поддержки будут уже другие кумиры.
        - Уверен?
        - Сто пудов! - твердо ответил Шэф. - Проверено не раз. И придется нам довольствоваться одной подружкой… может быть двумя… - он сделал паузу, - максимум тремя… как всем порядочным людям.
        - Жаль, - вздохнул Денис. - Хотя… четыре на четыре - нормально.
        - Да даже трое на трое, нормально, - проявил свойственный ему оптимизм командор.
        - А пока надо работать с потоками.
        - Ты прям, такой сознательный стал, аж противно, - ухмыльнулся главком.
        - А вот такой я забавный зверек, - с не менее кривой ухмылкой отозвался старший помощник.
        ГЛАВА
        Началась эта история восемнадцать лет тому назад. Алфеос Хармах сидел в своей лавке и грустил. Причины для грусти имелись, хотя на посторонний взгляд их не было и быть не могло. Посудите сами: во-первых, Алфеос был магом - магом-артефактором. Не из лучших, не будем кривить душой, но и не из самых последних - так, серединка на половинку, но! - магом. То есть, по определению, уже был счастливым человеком - избранным. Магами не становятся, магами рождаются. Создатель награждает талантом одного из сотен тысяч, если не из миллиона. Так что, можно сказать - родился с золотой монетой во рту.
        Во-вторых - родился в Бакаре - лучшем месте в мире, а не в зоне рискованного земледелия, где-нибудь у Ферлахской границы, со среднегодовой температурой немного выше той, при которой вода превращается в лед. Хотя… пожалуй на Сете встречаются места, жителям которых и ферлахское пограничье может показаться землей обетованной с молочными реками и кисельными берегами. Все в мире относительно.
        В-третьих, произошел этот отрадный для Алфеоса факт в семье человека хотя и небогатого, но и не небедного, хотя и незнатного, но обладающего всеми правами гражданина Акро-Меланской Империи. Его отец был купцом, а ведь насмешница судьба могла определить местом рождения Алфеоса семью крестьян, или нищих, что, впрочем, ненамного хуже. Так что, никаких лишений в детстве Алфеос не испытывал. Нет, естественно, и порол его отец время от времени - так за дело, а не по пьяной лавочке, или вообще без причины, как многих из сверстников, и синяки зарабатывал в драках с товарищами, и ногу чуть не сломал, когда с заброшенного дебаркадера прыгал, да так неудачно, что об пирс приложился, но все это дела житейские, а чтобы лишения - не было этого.
        В-четвертых - вовремя талант его распознали и в кантеру при Гильдии приняли. Чуть запоздали бы, и не смог бы Алфеос полностью раскрыть свой потенциал, а так все что от рождения имел, все в дело было пущено. И с Учителями повезло, а то всякое бывает… Слухи среди школяров разные ходили - мол, как почует Наставник будущего конкурента, так несчастный случай с тем и произойдет! Но, Свет миловал. А может никто и не посчитал его за будущего соперника? - такие мысли тоже в голову приходили, особенно в последнее время.
        В-пятых - в Гильдию Магов Бакара приняли! А это и Искусникам с гораздо большими способностями зачастую не удавалось, но тут, чего уж себя обманывать - просто повезло. Наверняка свою роль сыграло, что пару декад с их классом сам Свэрт Бигланд занимался, может и заприметил тогда скромного, немногословного паренька. С другой стороны, кто его знает где и когда фортуна повернулась к Алфеосу лицом? Однако, факт остается фактом - и лицензию он получил и безвозмездную ссуду на обустройство - что вообще редкость, и даже свою лавку, в престижном районе, недалеко от Королевской набережной, открыл. Гильдия помогла - отшила других претендентов на помещение, а то хотели, кто бутик открыть, а кто и мясную лавку. Хрен им в глотку, а не бутик! Несмотря на то, что долгое ученичество пообтесало Алфеоса, привило какие-то манеры, но уличное детство не отпускало - всплывали в памяти, время от времени, разные словечки и выражения из этого счастливого времени, когда и солнце было жарче, и небо голубее, и море солонее.
        А вот теперь о грустном. Последнее время… а если быть честным с самим собой - с самого начала самостоятельной трудовой деятельности, дела шли плохо, доходов почти что не было, а время очередной оплаты лицензии неумолимо приближалось. Конечно, глава Гильдии Магов Свэрт Бигланд поможет - даст отсрочку, ведь как ни крути, а он его бывший ученик, причем не из талантливых - тех Свэрт терпеть не мог, а такой… - никакой… которых он очень даже любил и жалел, но… все равно, рано или поздно платить придется. А где деньги взять, если его изделия спросом не пользуются? Так… купит кто-нибудь на пробу и больше носа не кажет.
        Первые дни после окончания кантеры в душе Алфеоса царила эйфория! Как же - он самостоятельный, лицензированный маг, у него есть лавка в самом престижном месте, самого лучшего города в мире, есть деньги на первое время, есть небольшой запас амулетов, с помощью которых он твердо встанет на ноги и!.. - воображение рисовало ему самые соблазнительные картины будущего - жизнь удалась! Фортуна не только стояла к нему лицом, она еще, при этом, крепко его обнимала и нежно целовала. Однако, как всем известно, дама она капризная и долго стоять в одном положении не любит. Вот и начала она начал поворачиваться к Алфеосу тылом. Выяснилась одна, но крайне неприятная, особенность его продукции. Его артефакты были никому не нужны.
        Сразу оговоримся - не нужны именно в Бакаре. В провинции, да и в столице Империи они шли бы не то что на ура, но были бы вполне себе востребованы. А дело было вот в чем: изделия Алфеоса вполне нашли бы своих покупателей и здесь, но за более низкую цену, а за те деньги, что он просил, они должны были быть гораздо более высокого качества. И здесь крылось неразрешимое противоречие: продавая свои амулет по той цене, которую они заслуживали, он не смог бы обеспечить ни оплату лицензии, ни приемлемый уровень жизни. Разумеется в Бакаре. Во всей остальной Империи с этим никаких проблем бы не было. А делать артефакты, за которые платили бы требуемые деньги, он не умел. Грубо говоря, рынок требовал Desert Eagle "Mk XIX", и готов был платить за него сколько потребуется (в пределах разумного), а Алфеос мог предложить только травматику, да и ту за бешенные деньги. Нестыковочка-с… Причем фатальная.
        Алфеос, например, мог сделать амулет, гарантированно отклоняющий одиночную стрелу, пущенную со ста шагов. Вторую, пущенную с интервалом в четверть секунды, что являлось обычным темпом стрельбы среднего лучника на Сете, он отклонял с вероятностью одна вторая. Третью - мог и пропустить. Для личной гвардии какого-нибудь захудалого барона из нечерноземья вполне приемлемые показатели. Вот только Алфеос хотел за свой шедевр девяносто золотых, а нормальная цена за такой гаджет была монет двадцать, в лучшем случае - тридцать, причем вышеупомянутый барон, которому только одному и могли понадобиться эти изделия, мог выделить из своих скромных ресурсов не больше десяти золотых за штуку. И для жизни в любом месте Империи, кроме Бакара, причем хорошей жизни, где средств достало бы не только на булку с маслом, но и на черную икру, вполне хватило бы и десяти золотых, но… не для Бакара. А в Бакаре были готовы отдать и триста монет, и четыреста - платежеспособных клиентов хватало, но за артефакт, выдерживающий шесть выстрелов практически в упор - с двадцати шагов, единомоментно. А делать такие амулеты Алфеос не
умел.
        Он уже начал подумывать о запрещенных боевых артефактах высокой мощности, да и тут загвоздка - законопослушные граждане не купят, да еще и донесут, куда следует, если предложишь, а связываться с Ночной Гильдией и другими темными личностями было боязно - чуть что - за собой потянут - не отмоешься. Сослать на каторгу конечно, не сошлют - Гильдия отмажет, но без лицензии окажешься, как пить дать. А самое главное, если не врать самому себе, не было у него способностей, чтобы изготовить настоящий боевой амулет. Такой, чтобы бездарного сжечь молнией, или вышибить дух воздушным копьем - это бы он смог, а если против Искусника, или бездарного с сильным защитным амулетом - это извините.
        Вот таким грустным размышлениям и предавался начинающий маг-артефактор Алфеос Хармах, когда прозвенел колокольчик и в лавку шагнул посетитель самой приятной наружности: ухоженный, стройный, с приветливым выражением лица, а самое главное - богато одетый. Типичный жирный карась из провинции, который весело помахивая хвостом, двигался в направлении сковородки, которую заботливый хозяин лавки уже начал разогревать на плите. Оставалось только грамотно подсечь рыбину.
        Алфеос тут же приветливо улыбнулся - выработалась уже такая привычка, хотя, когда он, совсем еще мальчишкой, только начинал обучение в кантере, воображал себя суровым боевым магом, не склонным к проявлению излишнего дружелюбия по отношению к окружающим. Очень суровым, и очень боевым. Который не будет направо и налево расточать свои улыбки. Ему - будут улыбаться, а он - нет! Ну-у… разве что в исключительных случаях, и то искренне. А чтобы профессионально, клиенту - никогда! Однако жизнь жестока к детским мечтам. Она непреклонно определила, что его удел - маг-артефактор… и не из лучших. Хотя, конечно, жаловаться на такую судьбу - грех, и Алфеос прекрасно это понимал - дураком он отнюдь не был. Полностью осознавал, что если бы не дар, который выражаясь высоким штилем - подбросил его к звездам, быть ему обычным купцом, как отец, и о теперешней жизни можно было бы только мечтать.
        Кстати говоря, величина магического таланта и ум никак не коррелируется между собой. Можно быть чуть ли ни Архимагом и при этом, как говорится - не быть отмеченным печатью мудрости. Однако, тупой Архимаг нисколько не страдает от своего тупизма. Он напоминает носорога - у того плохое зрение, но это не его проблемы. С другой стороны, можно быть совсем средненьким, по способностям, магом, но быть при этом титаном мысли. А если талант крупный, да ум незаурядный, появляются на свет такие редкие экземпляры, как Свэрт Бигланд, который уже столько лет умудряется удерживать в руках такую корзину с гадюками, как бакарская Гильдия Магов, при этом получая деньги за представление и оставаясь непокусанным! Точь-в-точь индийский факир. Хотя у того одна кобра в подчинении, а у Свэрта целый террариум, да и гады поопаснее. Причем намного. Но, это мы немного отвлеклись, поэтому просто повторимся, что несмотря на скромные магические способности, Алфеос был… не сказать, что выдающимся мыслителем, но неглупым человеком - точно, а пожалуй, что и - умным.
        А посетитель, между тем, повел себя странно. Причем до того странно, что Алфеос, как бы невзначай, дотронулся до маленького серебряного колечка на безымянном пальце левой руки, которое, на самом деле, было мощным - не его работы, парализующим артефактом, предназначенном как раз для таких вот странных клиентов. Нет, на первый взгляд потенциальный покупатель вел себя вполне обыденно - обошел стеллажи с образцами продукции, кое-где задержался, рассматривая более внимательно, бросая при этом вопрошающие взгляды в сторону хозяина лавки. Но, вот эти-то взгляды и заставили Алфеоса насторожиться.
        Посетители его лавки на девяносто девять целых и девять десятых процента составляли приезжие. Коренным бакарцам его продукция была, в основном, без надобности. Это, как магазинчик сувениров где-нибудь в центре Москвы, Санкт-Петербурга, или Парижа. Местным не нужны позолоченные, или посеребренные макеты Эйфелевой башни, Кремля, или Петропавловской крепости. Это все - для туристов.
        Так вот, типичный, если не сказать - типовой клиент - провинциальный лох, не слишком богатый, но и не слишком бедный, попадая на Поле Чудес, обычно посматривал на мага вопросительно, с затаенной опаской. Вопросительно, потому что сам не понимал, что ему здесь нужно, ведь ему - лоху, в принципе, не нужны были никакие магические прибамбасы, и он сам не понимал за каким хреном, вообще, забрел в эту лавку, полную дорогущих диковин?! А вдруг его отсюда не выпустят, пока он чего-нибудь не купит!? - маги они такие… а денег у него немного, да и заработаны потом и кровью, чтобы всякое барахло, в хозяйстве ненужное, покупать.
        Посетители же, которые знали за чем пришли вели себя по другому. Некоторые, сначала, молча рассматривали витрину с нужным амулетом, а потом подзывали хозяина лавки для более детального рассмотрения гаджета и обсуждения цены, другие сразу направлялись к прилавку и просили артефактора подобрать необходимую вещицу. Характер взглядов, которыми они, при этом, смотрели на Алфеоса, занимал широкий спектр: от неуверенного и робкого, если клиент боялся, что у него не хватит средств расплатиться за нужное изделие магических промыслов, или же опасался, что маг его непременно нагреет, запросив в два, а то и в три раза выше правильной цены, до твердых, чуть ли не презрительных, показывающих, что обладателя такого взгляда во-первых - не напаришь, а во-вторых - то, что представленные артефакты отнюдь не высший сорт. Отнюдь!
        Ко всему разнообразию вышеперечисленных взглядов Алфеос уже привык и ни один из них не смог бы вызвать у него ощущения тревоги. Дело было в чем-то другом. А клиент, между тем, не отрываясь от разглядывания выставленных образцов, вновь бросил мимолетный взгляд на артефактора, и Алфеос понял, что именно его насторожило. А насторожило его то, что посетитель поглядывал на него с насмешкой! А вот это был уже перебор! Чтобы бездарный - любой бездарный, невзирая на богатство, знатность, чины и звания мог позволить себе поглядывать на Искусника насмешливо!!! - это уже ни в какие ворота! За это наглеца можно и изжарить!
        Алфеос вовремя перестал себя распалять - как ни крути он был умным, хотя и магом, поэтому он сначала думал, а потом действовал, в отличие от большинства боевых магов. Изжарить конечно же можно… Можно… Но! Обязательно будет разбирательство. Выяснится, что не было ни словесных оскорблений, ни, тем более - действием, а взгляды к делу не пришьешь. В лучшем случае будет лишение лицензии и изгнание из Бакара, а в худшем… В худшем и представлять не хочется - страшно. Да и самое главное - в процессе жарки денег не заработаешь.
        - Что угодно пиру? - улыбка Алфеоса стала еще шире. За весь день, который клонился к вечеру, это был всего лишь второй визитер, а с первого удалось содрать всего лишь тридцать монет - для Бакара, считай ничего. Так что, надо было делать хорошую мину при плохой игре.
        - Алфеос, - улыбнулся в ответ странный покупатель, - ты хочешь сказать, что с этим барахлом, - он сделал небрежный жест, охватывающий всю лавку, - ты наскребешь денег на продление лицензии? - Артефактор как открыл в улыбке рот, так и забыл его закрыть. Наглость незнакомца зашкаливала и перешла ту грань, после которой он мог надеяться унести ноги из лавки живым и здоровым. А незнакомец, будто не замечая состояния мага, продолжил: - И что у тебя хватит средств заплатить аренду и останется пара медяков, чтобы не умереть с голоду!?
        И все-таки, в который уже раз, следует подчеркнуть, что маг-артефактор Алфеос Хармах был умным человеком. А умный человек управляет своим характером, а не наоборот. Тем более, что это было не особо трудно сделать - по своей природе Алфеос не был ни злым, ни вспыльчивым. Особо добрым он тоже не был, а был как большинство народонаселения - не злым и спокойным. Следует особо отметить, что не злой и добрый - это не одно и тоже. Это две большие разницы, и Алфеос был именно что - не злым. Поэтому жечь наглеца он не стал - жалко стало в последний момент, да и слишком велики были бы негативные последствия такого шага: обгорелый труп, лавка провонявшая паленым мясом, ехидные взгляды и смешки в спину более удачливых коллег - и это в лучшем случае, а если не повезет, то прости-прощай белый город у синего моря, здравствуй мерзлая крепость у кромки заснеженных гор. Как говорится - нахрен такие блинчики!
        Поэтому он оставил в покое маленькое серебряное колечко на безымянном пальце левой руки, и вместо него покрутил такой же неприметный золотой перстенек на указательном пальце правой. Результатом этого нехитрого действия должна была стать полная парализация атакуемого организма, включая сердечную мышцу, легкие и все такое прочее. Ощущения, которые испытывал при этом оппонент, были весьма специфическими. Алфеос разок попробовал действие аналогичного артефакта на себе - уж больно ему было любопытно. Он, в школьные годы, когда глава Гильдии занимался с их классом в кантере, попросил Свэрта Бигланда проделать этот фокус с ним. Со Свэртом это было не особо страшно - в случае чего, тот гарантированно оживил бы. Ну, или, по крайней мере, это был наиболее безопасный способ провести эксперимент. Что тут можно сказать… - больше испытывать подобные ощущения Алфеос не хотел. Ни под каким видом! Ему даже стало немного жаль незнакомца, но оставлять наглеца без наказания было решительно невозможно - чтоб не повадно было впредь!
        Однако, как показал дальнейший ход событий, с человеколюбием Алфеос несколько поторопился. Жалеть мерзавца не пришлось. В ответ на активацию парализатора, причем опять же сработанного не руками Алфеоса - он свой уровень знал хорошо, никаких иллюзий на этот счет не питал и на собственной безопасности не экономил, а купленного за большие деньги изделия знаменитого оружейника Ника Калаша, мерзавец только ухмыльнулся и молча продемонстрировал в ответ один из многочисленных перстней, украшавших его руки.
        Тут даже такому сугубо гражданскому человеку, как магу-артефактору Алфеосу Хармаху, никогда ни в каких магических схватках не участвовавшему, стало кристально ясно, что на него совершено нападение, а то, что противник пока только защищается - это лишь вопрос времени. Краткого мига хватило Алфеосу, чтобы понять, что настало время отбросить всякие политесы, типа будет обгорелый труп, или не будет, будет вонять подгорелой человечиной, или нет, и переходить к активным действиям! Однако и враг не дремал. А в том, что это был именно враг, а не случайный посетитель, зашедший прикупить ароматический артефакт, позволяющий владельцу благоухать ароматом жасмина, не оставалось ни малейших сомнений - Алфеос почувствовал, что парализован. Как говорится: не рой другому яму. Однако, паралич параличу - рознь! Никаких страшных ощущений, как во время эксперимента со Свэртом Бигландом, Алфеос не испытывал. Он просто не мог пошевелиться.
        "Сейчас он меня убьет… - с ужасом подумал Алфеос, - а лавку ограбит…" - впоследствии ему было стыдно за подобные идиотские предположения, но в тот момент он был реально напуган. А кто его осудит? - сугубо штатский человек, последний раз дравшийся еще мальчишкой, а ныне, какой-никакой, а маг! - лицо уважаемое и, практически, неприкосновенное, типа депутата Государственной Думы, у которого никогда и врагов-то не было - и на тебе! Обездвижен и беспомощен! И никто не придет на помощь. Если смотреть через окно, или через стекло двери, мизансцена выглядела так, будто покупатель описывает владельцу лавки свои пожелания насчет потенциальной покупки, а тот его внимательно слушает. А даже, если бы этот гипотетический прохожий и заподозрил что-то неладное, то вряд ли стал бы связываться с человеком, парализовавшем мага - своя шкура дороже. Пусть сами разбираются. А незнакомец, между тем, неторопливо заговорил:
        - Алфеос, во-первых, успокойся - тебе ничего не угрожает. А во-вторых, прошу простить за этот небольшой спектакль. Я его затеял просто для того, чтобы не терять времени, чтобы ты сразу поверил моим словам без дополнительных уговоров и требования доказательств. Итак… - он сделал паузу, собираясь с мыслями. - Некоторое время я следил за тобой и еще за несколькими артефакторами, и пришел к выводу, что ты наилучшая кандидатура. - Он поймал вопросительный взгляд Алфеоса и пояснил: - Ты самый молодой из них - значит еще способен к обучению и творческому росту, поэтому резкий скачок качества твоих изделий не должен вызвать нездоровых подозрений. Хотя… конечно вызовет. Тебе сейчас кажется, - незнакомец улыбнулся, - что я твой враг. А это не так - я твой лучший друг. А знаешь почему? - задал он риторический вопрос и, естественно, сам же на него и ответил. - Потому что с моей помощью ты будешь зарабатывать столько, что тебе хватит и на лицензию и на архитские апельсины. Ты вообще забудешь про финансовые проблемы. - С этими словами, он вытащил из кармана горсть колечек и перстеньков самого обычного вида и
выложил их на прилавок. - Это приворотные амулеты. Ты будешь ставить на них свое клеймо и продавать. - Алфеос попытался сказать, что такое дерьмо никому и даром не нужно, но у него не получилось даже замычать. В этот момент он осознал насколько дальновиден был незнакомец, лишив его возможности комментировать происходящее и участвовать в переговорном процессе - уж он бы наговорил! А тот, наверняка хорошо представлявший, какая буря поднялась в душе артефактора, добродушно улыбнулся и пояснил: - Алфеос, ты не прав. Это - не обычные приворотные артефакты. Они не привязаны к конкретной паре привораживающий и привораживаемый. Они свободного действия и просто повышают привлекательность владельца в глазах противоположного пола. Здесь двадцать штук, - кивнул он на горстку ювелирного ширпотреба. - В свое время я продавал их по восемьсот монет за изделие. Спросом пользовались, как шлюхи у девственников - разлетались в миг. Первые десять можешь продать за любую цену - это тебе на раскрутку. А вот со вторым десятком все немножко по другому. Я, как уже говорил, продавал по восемьсот. Но! Это я. Меня знали и шли за
конкретным амулетом, будучи уверенным в его качестве. Тебе же еще только предстоит заработать репутацию. Поэтому, будем считать, что десять амулетов ты распродашь по пятьсот монет. Будешь должен мне по двести пятьдесят золотых с колечка. Ведь это справедливо? - обратился он с вопросом к Алфеосу и сам же ответил, - удобно, однако, когда оппонент не может пошевелить языком. - Конечно справедливо! Мне половина - за работу, тебе - за клеймо и продажу. Я зайду через три десятидневки, приготовь к этому времени две с половиной тысячи золотых. Желательно векселями.
        Сказав, что хотел, незнакомец вежливо раскланялся и направился к выходу. Как только дверь за ним захлопнулась, Алфеос Хармах обрел утраченную подвижность.
        *****
        Несмотря на то, что Змей умел и любил работать с деловыми бумагами, а также виртуозно выуживать необходимые сведения у знающих людей, он не был сугубо кабинетным руководителем, который управляет бизнесом не вставая из-за письменного стола в уютном кабинете, полагаясь только на документы, доклады, слухи, сплетни и прочую информацию, в изобилии поставляемую услужливыми помощниками и многочисленными шпионами.
        Причин его, скажем так - непоседливости, было три. Во-первых он никому не верил. Если бы у него был фамильный герб, то девизом наверняка стало бы что-то вроде: "Доверять - в крайнем случае!". Во-вторых, он был достаточно активным человеком, чтобы сутки напролет просиживать штаны в кресле. Даже невзирая на то, что кресло удобное. Но, самой главной - третьей по счету, но первой по значимости, причиной систематического покидания начальственного кресла, было то, что Змей, вполне справедливо, полагал, что лучшего источника информации, чем хозяйский глаз, не существует. Поэтому, инспекционные рейды он проводил регулярно, в самые неожиданные места, чем и держал подчиненных в постоянном тонусе.
        Законы, по которым Гистас судил свой народ, были просты, строги и справедливы. Попался - будешь отвечать, будь ты последний нищий, или начальник Серого Цеха. Никаких условных наказаний, никакого условно-досрочного освобождения. Никаких адвокатов и жюри присяжных. Видов наказания всего два: штраф, или высшая мера. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!
        И надо сказать, что рядовым товарищам из "Союза" такой стиль правления пришелся по душе. Ведь самое главное, чего не хватает в жизни - это справедливости. Ну-у… может не самое, но одно из самых главных - это точно. А Гистас был справедлив. У него, как у хорошего учителя не было любимчиков - он всех ненавидел одинаково. И это было гарантией беспристрастности и, как следствие - справедливости.
        А вот руководящим работникам - менеджерам среднего и высшего звена, которые стояли повыше на иерархической лестнице Ночной Гильдии, принцип равенства всех перед Законом нравился не очень. Они, справедливо, как им казалось, полагали, что раз сумели подняться над серой бандитской массой, то и судить их надо по особым законам, учитывающим их выдающиеся заслуги по управлению бакарской организованной преступностью.
        А еще им не нравилось, что размер штрафа не был фиксированным, а определялся лишь прихотью ЗмЕя, безо всякого учета интересов проштрафившихся. Но самое главное, что им не нравилось, было то, что и постановление о применении высшей меры Гистас Грине выносил самоуправно, без обсуждения с высокопоставленными соратниками, и тут же приводил приговор в исполнение. Лично. Вот такой он был руководитель. Мягко говоря - авторитарный, а грубо и не скажешь.
        А простому народу это, наоборот, нравилось. Ведь не каждый день увидишь, как Дон сначала вспарывает живот бригадиру Таможенного Цеха, являющемуся, по совместительству, племянником начальника этого же Цеха, а потом и самому начальнику. Первому за то, что перепутал свою шерсть с государственной - вернее, наоборот, но так звучит как-то более благозвучно, и часть дохода от поставок змеиных корешков - знатного галлюциногена, направил в свой карман, вместо "Союзного", а его дяденьку за то, что тот проявил политическую близорукость и на важный пост поставил своего родственника, а не преданного делу, честного товарища.
        В первый год правления ЗмЕя был даже вооруженный мятеж, правда подавленный быстро, жестоко и очень кроваво - вполне в стиле руководителя Гильдии. Следствием этого стало полное отсутствие оппозиции, причем как системной, так и наоборот. И все же критика высказывалась, но… только на кухнях. Как в приснопамятном Советском Союзе в эпоху развитого социализма. Гистас не возражал - из системы надо выпускать пар, по мере надобности - иначе котел взорвется. Как уже упоминалось, Змей людей не любил. А из вышесказанного понятно, что и люди его любили не сильно, мягко говоря. Но, уважали. Что было, то было. То есть, он был идеальным руководителем - его боялись и уважали.
        Вот во время очередного инспекционного рейда, семь лет тому назад, и произошла первая встреча Гистаса Грине и Делии. Он не спеша прогуливался по площади Небесных Заступников, хозяйским взглядом окидывая многочисленных нищих и гораздо более редких карманников, промышлявших на этой благословенной территории. Все было как обычно - мимолетные, а зачастую заинтересованные взгляды из праздношатающейся толпы, не подозревающей, какой могущественный человек находится рядом, и испуганные взгляды подданных, робко посматривающих из-за кольца охраны, нужной только из представительских соображений, ибо от той опасности, от которой Змей не смог бы защититься сам, они бы его точно не защитили. Льву не нужна охрана из шакалов, но овцы считают иначе - что за пастух без овчарок? Поэтому приходилось соответствовать народным чаяньям. Все-таки, протокол - великая сила! Один TCP/IP чего стоит.
        Вначале Гистас не понял, что именно заставило его притормозить, а затем и вовсе остановиться. Потом дошло - необычный взгляд. Кто-то посмотрел на него весело, приветливо и доброжелательно. Нет, было бы большим преувеличением утверждать, что до этого момента на ЗмЕя никто так не смотрел. Смотрели. Он умел закрывать шторки в глазах, прятать свою истинную сущность и представать перед нужными людьми, не входящими в "Союз", джентльменом, приятным во всех отношениях.
        Как пел Владимир Семенович: "Тот малость покрякал, клыки свои спрятал - красавчиком стал, - хоть крести!". Это именно тот случай. Правда поступал он так нечасто. Очень не часто. Только по крайней необходимости. Лишь при общении с высшими иерархами Гильдии Магов, людьми из Совета Дожей, высшими чиновниками Администрации Генерал-губернатора и прочими подобными випами. То есть, Гистас Грине скрывал свое истинное нутро, честно признаемся - сильно не человеколюбивое, весьма редко.
        И не из дурацкого снобизма, как могло бы показаться - мол глядите все, как мне людишки противны, и скрывать я этого не собираюсь! Отнюдь. Для этого были настоящие, веские причины. Дело было в том, что с опущенными шторками, Змей напоминал паровой котел с завинченным предохранительным клапаном - рано, или поздно, такой агрегат взорвется и разнесет все вокруг. Гистас эту свою особенность прекрасно знал и старался ситуацию до крайности не доводить.
        С подчиненными же Змей не стеснялся, взгляд свой мертвящий не скрывал. А как аукнется, так и откликнется. Поэтому и в ответ получал только испуганные и подобострастные. Даже злых не было, и вот на тебе - кто-то, причем не из гражданских, а из своих, смотрит весело, приветливо и доброжелательно!
        Змей резко развернулся, сделал пару шагов назад и снова поймал этот взгляд. Кто-то с симпатией разглядывал его из кучи тряпья. Сидящий рядом старик нищий сжался в грязный комок, сделавшись от этого необычайно похожим на больного воробья, правда гигантских размеров. А Гистас остановился и стал терпеливо ждать, когда обладатель необычного взгляда соизволит показать что-нибудь еще кроме глаз. Прошло совсем немного времени и его терпение было вознаграждено. Из тряпок высунулась маленькая грязная ладошка и тоненький голосок произнес:
        - Подайте на хлебушек добрый пир.
        "Ничего не изменилось, - подумал Змей, - и меня учили попрошайничать именно такими словами…"
        - Держи! - он аккуратно вложил в чумазый ковшик золотую монетку, которая тут же исчезла в недрах тряпья, но через мгновение рука показалась обратно.
        - Не такую! - безапелляционно объявил владелец руки, протягивая монету обратно.
        - А какую? - изумился Гистас, с недоумением разглядывая забракованное подаяние.
        - Вот такую! - на свет была извлечена медная монета, значительно превышавшая размерами золотую. - Твоя очень маленькая.
        - А тебя вообще как зовут? - решил сменить тему Змей, так как меди в его кошельке отродясь не водилось и удовлетворить взыскательные требования владельца маленькой руки он не смог бы при всем желании.
        - Дедушка Юфемиус не разрешает мне разговаривать с посторонними, - получил он несколько неожиданный ответ. - Чтобы меня не забрали в бордель грязные выродки, - уточнил тоненький голосок.
        - Он очень правильно поступает, твой дедушка, - медленно выговорил Гистас, с усилием загоняя обратно, внезапно всплывшие в памяти, воспоминания о Червяке, с годами потускневшие и вылинявшие, но вдруг засиявшие прежними яркими красками.
        - Он мне не дедушка, - продолжил просвещать ЗмЕя тоненький голос. - Моего дедушку убили… и бабушку тоже, - уточнил невидимый собеседник.
        - А папа с мамой? - после небольшой заминки поинтересовался руководитель бакарской мафии.
        - А папы с мамой у меня и не было.
        - Так не бывает, - машинально отреагировал Гистас.
        - Бывает! - получил он ответ тоном не терпящим возражений. - А дедушка Юфемиус хороший! - несколько неожиданно объявил невидимый собеседник.
        - Не сомневаюсь… - задумчиво протянул Змей и добавил: - Мне почему-то кажется, что он разрешит тебе поговорить со мной. - Я тебя в бордель не заберу, и никому другому не позволю.
        - Тогда ладно! - и из тряпья показалась грязная улыбающаяся мордашка, в обрамлении не мене грязных волос, предположительно светлого оттенка - точно разобрать было сложновато - для этого их надо было сначала хорошенько вымыть. - Меня зовут Делия! - перестав улыбаться, очень официальным тоном представилась маленькая нищенка.
        - Я - Гистас, - не менее торжественно отозвался Змей. - Рад знакомству.
        - И я! - снова заулыбалась Делия, но через мгновение вновь стала серьезной. - А теперь не мешай, мне надо работать! - с этими словами она вновь спряталась в своем тряпье, оставив снаружи только протянутую руку. - И отойди! Не загораживай!
        За всей этой беседой, крайне испуганно, следил старик, не менее грязный, чем его питомица, тот самый, который с начала беседы прикидывался больным, а скорее даже - дохлым гигантским воробьем. Напуганный до чрезвычайности, он никакого участия в разговоре не принимал, но тесное общение ЗмЕя с девочкой с каждым мгновением тревожило его все больше и больше. Дальнейший ход событий показали, что беспокоился он не зря.
        Тряпье зашевелилось и на свет снова показалась голова маленькой нищенки:
        - Нам с дедушкой Юфемиусом надо собрать за день двадцать монет, - нахмурившись сообщила она Гистасу.
        - Ты умеешь считать? - удивился он.
        - Да! - гордо заявила Делия, правда немедленно уточнила: - но только до пяти, - и в доказательство предъявила грязную пятерню, на которой и продемонстрировала уверенный счет на пальцах: один, два, три, четыре, пять.
        - А двадцать больше пяти? - с серьезным видом поинтересовался Гистас
        - Намного… - призналась она и, тяжело вздохнув, добавила: - Каждый день надо сдать бригадиру двадцать монет. - Она снова вздохнула. - Иначе нас съест Змей!
        От последнего заявления, глава Ночной Гильдии чуть было не подавился слюной, а дедушка Юфемиус пережил целую гамму чувств. Он успел испытать законную гордость из-за того, что он - настоящий ясновидец! Ведь все его тревожные предчувствия блестяще подтвердились! - значит он настоящий гадатель! Следовательно, он вполне может заниматься предсказанием будущего - деятельностью гораздо более доходной, чем нищенство. Но, уже в следующее мгновение он испытал ни с чем не сравнимую горечь - его чудесным образом открывшиеся, прогностические способности подсказали ему, что воспользоваться своим даром он не успеет. Покойникам деньги не нужны. Осознав все это за один краткий миг, дедушка впал в состояние похожее на кататонический ступор - мягко говоря оцепенел, а если называть вещи своими именами - одеревенел. От ужаса. Охрана главы бакарской мафии тоже подобралась, ожидая подробного распоряжения, каким именно изощренным способом отправить дедушку Юфемиуса на воссоединение с большинством. Однако ничего такого не последовало. Гистас только хрипло откашлялся и потер шею:
        - Делия, хочешь ко мне в гости? - задал он несколько неожиданный, в сложившейся ситуации, вопрос. И не дав собеседнице, уже открывшей было рот, продолжить тему с пожиранием ее и дедушки злобным пресмыкающимся, быстро добавил: - а со Змеем я договорюсь.
        - Правда? - с сомнением в голосе уточнила девочка.
        - Правда! - твердо заверил ее Гистас.
        - Ну-у… ладно, - согласилась девочка и прибавила: - только вместе с дедушкой Юфемиусом!
        - Куда же без него, - улыбнулся Змей, - конечно с дедушкой.
        - Тогда я согласна! - улыбнулась Делия…
        Так, впервые в жизни, у Гистаса появился человек, который его любил. Не жалел его, не воспитывал, не тренировал, не натаскивал, не лебезил перед ним, не заискивал, не искал выгоды от отношений, а просто улыбался, когда он входил в комнату, подбегал, обнимал и рассказывал, что у огромного жука, который прилетел с южным ветром, рога, как у оленя, но она нисколечко не испугалась, что у котят уже прорезались глазки и они уже учатся лакать молоко, что на обед опять был луковый суп, который она терпеть не может, но пришлось есть, потому что он полезный, а иначе она не вырастет и навсегда останется маленькой - до самой старости, и будет крохотной старушкой. Слушая это, Змей только глупо улыбался, радуясь, что его никто не видит, и чувствовал себя счастливым.
        Он хотел нанять ей лучших учителей, которых только можно найти в Бакаре, но когда он сообщил об этом Делии, девочка привычно улыбнулась - улыбка вообще редко сходила с ее милого личика, и сказала, что лучше, чем он, ее никто не научит. На все его возражения, что ему некогда, что он мало чего знает, что не умеет учить, что… она только улыбалась. Противоядия против ее улыбки у него не было и, скрепя сердцем, Змей согласился, правда строго предупредив, что если ничего не получится - будут занятия с учителями! А Делия оказалась права. Все получилось. Оба получали удовольствие от занятий. Он от того, что она такая умная и способная, а она от того, как он радуется ее успехам. На самом деле, Гистас много чего знал, и все это сумел передать Делии.
        Змей был счастлив долгие семь лет. А три десятидневки тому назад его счастье закончилось. Делия впервые за все время, что жила в его доме, не вышла к завтраку. Встревоженный, он поднялся в ее спальню и поначалу ему показалось, что ничего страшного не произошло - девочка мирно спала в своей постели. Она лежала на спине, положив руки поверх одеяла и хотя не шевелилась, но дышала ровно, жара не было - он проверил, прикоснувшись губами к ее лбу, и Гистас поначалу решил, что тревога ложная, что Делия просто устала вчера - долго читала на ночь, поэтому и не проснулась вовремя, и что сейчас она откроет глаза, привычно улыбнется ему, и что все будет хорошо.
        Тревожится он начал ближе к вечеру, когда ситуация не изменилась - девочка не просыпалась. Уже не веря, что все будет в порядке, Змей, взяв себя в руки, все же сумел дождаться утра, не переходя к активным действиям - слабая надежда, что все еще образуется, теплилась в глубине его души. Эту ночь он провел рядом с девочкой, сидя на неудобном стуле. Сомкнуть глаз не удалось - сна не было ни в одном глазу. Он еще отстраненно подумал, что надо было перетащить в спальню Делии свое любимое кресло - может тогда удалось бы немного поспать, а то в глаза будто песок насыпали, голова не варит, надо предпринимать все возможное для спасения девочки, а он далек от оптимальной формы.
        Но, далек, не далек, а все нужные шаги он предпринял. Правда ничего особо сложного тут не было, и ошибиться было трудновато. Перво-наперво надо было доставить к постели Делии лучшего лекаря, какого только можно было найти в Бакаре. И с самого утра к Свэрту Бигланду был отправлен гонец, с просьбой прибыть как можно скорее. Просьба была подкреплена увесистым кошелем, набитым золотом. И лучший маг-лекарь, причем не только Бакара, а пожалуй и всей Акро-Меланской Империи, не заставил себя долго ждать, хотя лечебной практикой он предпочитал заниматься только в своем стационаре и соглашался пользовать пациентов на дому только в особых случаях.
        И в том, что он не преминул откликнуться на зов о помощи, золото сыграло свою определенную роль, но отнюдь не главную, и даже не второстепенную. Многие не менее, а зачастую, более богатые люди, чем Змей, в ответ на свою просьбу о визите врача на дом, подкрепленную гораздо большим количеством презренного металла, получили бы его обратно, вместе с вежливым отказом и не менее вежливым уведомлением, что глава Гильдии Магов Бакара маг-лекарь Свэрт Бигланд принимает пациентов только в своей клинике, в строго отведенные для этого часы, в строго определенные дни, запись у секретаря.
        Дело было вовсе не в золоте, хотя и в нем тоже, несомненно. Свэрт не отказал бы в помощи ЗмЕю и безо всяких денег. В данном случае, золото было просто символом уважения, проявляемого главой Ночной Гильдии к главе Гильдии Магов. И только. Один бы не обеднел от потери этого кошеля, а другой бы не разбогател. Дело было в том, что к просьбам уважаемых людей надо относиться внимательно. А Гистас Грине - бессменный лидер "Союза" в последние двадцать лет, несомненно был уважаемым человеком.
        Осмотр Делии много времени не занял. Свэрт, как только взглянул на девочку, сразу же нахмурился и это очень не понравилось Гистасу. Они и раньше встречались. Не сказать, чтобы часто, но встречались, распутывая различные коллизии между магами и бандитами, чтобы не доводить их до открытой конфронтации, которая была никому не нужна, да и кроме этого, время от времени, проходили "встречи в верхах" - оба, по существу, были руководителями крупных корпораций, образно говоря - кормчими огромных судов, за штурвалами которых они стояли, не позволяя кораблям, идущим бок о бок по штормовому морю, опасно сблизиться и пропороть борта, поэтому Гистас и Свэрт успели неплохо узнать друг друга, и Змей знал, что поколебать обычную невозмутимость мага-лекаря могло только что-либо очень неординарное. А вертикальная морщинка однозначно говорила, что истина, открывшаяся Свэрту, приятной не была.
        Маг оттянул нижнее веко у девочки и помрачнел еще больше. Затем он вытащил из кармана кипенно-белый платок, крохотную склянку с чем-то прозрачным и маленькую сафьяновую коробочку, а из нее серебряную иглу. Свэрт капнул из склянки на платок и протер им подушечку указательного пальца левой руки Делии, а потом кончик иголки. После этого он уколол палец и стал внимательно разглядывать выступившую капельку крови. Во время этой врачебной манипуляции у ЗмЕя, способного не моргнув глазом и не испытав никаких эмоций не только выпустить кишки человеку, а еще и освежевать его, болезненно сжалось все внутри. Свэрт молчал. Гистас чувствовал, что магу не хочется говорить то, что он собирается сказать, но бесконечно оттягивать было невозможно и лекарь заговорил:
        - У нее белокровие, - бесцветным голосом сообщил Свэрт и снова замолчал.
        - И что? - не понял Змей.
        - Ты не знаешь, что это такое? - удивился целитель.
        - Нет.
        - Ну-у… - издалека начал маг-лекарь, - общепризнанной этиологии заболевания не существует…
        - Свэрт! - перебил его Гистас. - Не надо. Я понимаю, что ты пытаешься смягчить, но, - не надо. Говори все, как есть, по-простому. - Он сцепил руки в замок и затравленно взглянул на мага. - Что с Делией!? - вырвался у него крик души.
        - По-простому, так по-простому… - вздохнул маг. - Никто не знает, от чего начинается белокровие. Просто однажды вечером человек, как обычно, ложится спать, а утром не просыпается, а его кровь начинает белеть с каждым днем, пока не становится совершенно белой… как вот этот платок. - Он продемонстрировал ЗмЕю платок, который снова вытащил из кармана. - Спасения от белокровия нет. - Свэрт помолчал некоторое время, а потом прибавил: - Наука и магия здесь бессильны… Мне очень жаль.
        Все то время, пока он говорил, Гистас смотрел на него взглядом побитой собаки, которая не понимает, за что хозяин на нее сердится. Но, как только маг закончил, глаза ЗмЕя заледенели и в них вспыхнул опасный огонек, хорошо известный всем его подчиненным и врагам.
        - Тебе жаль… - не выговорил, а фактически прошипел он. - Делия умрет, а тебе жаль! - с яростью, клокочущей в голосе, повторил Гистас. Для него слова мага были так же оскорбительны, как для японца-хибакуси: "Мне жаль, что на Хиросиму сбросили атомную бомбу", или для нас: "Жаль, что бандеровцы заживо сожгли женщин стариков и детей в Хатыни". Чувствовалось, что глава "Союза" сдерживает свой гнев из последних сил.
        В этот момент Гистас Грине выглядел так страшно, что рука мага непроизвольно метнулась к изумруду с "Гневом Саламандры". Это движение вернуло Гистасу самообладание. С трудом, но он взял себя в руки, ибо хорошо представлял последствия применения этого артефакта. И если на себя ему было наплевать, то превращения девочки в пепел он не хотел.
        - Прости… - буркнул он, - я не хотел тебя обидеть.
        - Я принимаю твои извинения… - холодно отозвался Свэрт Бигланд, направляясь к двери. Ему было стыдно за свой страх и он принял твердое решение, что вернет должок зарвавшемуся бандиту, как только для этого представится подходящая возможность. А в том, что она представится, он не сомневался.
        Как только глава Гильдии Магов покинул помещение, в дверь кто-то тихонько постучал, вернее даже не постучал, а робко поскребся. Так как Гистас никак не отреагировал на эти звуки, посетитель решился войти без разрешения - на свой страх и риск. Дверь слегка приотворилась и в спальню проник старый Юфемиус. Откормленный, подстриженный, чистый и облаченный в нормальную одежду, обычно, он выглядел не в пример моложе, чем тогда, когда Змей повстречался с ним в первый раз, но сейчас печать тревоги, лежащая на его лице, действительно превратила его в древнего старика.
        Делия любила "дедушку" Юфемиуса, он ее, пожалуй, тоже, и Гистас, который не терпел новых лиц, в своем близком окружении, все же оставил его в доме семь лет назад. Оставил на испытательный срок, а потом старик как-то незаметно прижился и стал своим, после чего выгнать его уже не представлялось возможным, да и Делии это бы не понравилось.
        - Дон… - надтреснутым голосом начал старик - он всегда обращался к Гистасу только официально, хотя пару лет назад Змей разрешил ему называть себя по имени, но страх перед главарем "Союза" настолько глубоко въелся в душу бывшего нищего, что пересилить себя он не смог. А Гистас и не настаивал - ему было все равно, а предложение он сделал только из-за Делии - чтобы сделать ей приятное.
        Юфемиус страстно - всем сердцем, хотел донести свою мысль до ЗмЕя, он мучительно подбирал нужные слова, стоя в коридоре, а сейчас молчал, в отчаянии глядя на лежащую, с закрытыми глазами, бледную девочку. Потом нахмурился и заговорил твердо, без обычной робости, испытываемой в присутствии ЗмЕя. - Дон! Я все слышал! Я подслушивал! - Гистас молчал. Он не отрывал взгляда от спящей девочки, и казалось не замечал вокруг ничего и никого, включая уход главного бакарского мага и появления в комнате нового человека. - Дон! - снова повторил старик, уже громче, чуть ли не крича, и это возымело свое действие - Змей понял на него глаза.
        - Чего тебе? - безучастно поинтересовался он. Было видно, что мысли его витали далеко.
        - Дон! Я все слышал! Я подслушивал! - снова повторил старик, и на этот раз был услышан.
        - И что с того? - также безучастно осведомился Змей, который жестоко наказывал челядь за гораздо меньшие провинности. Хорошо хоть не убивал - и на том спасибо.
        - Дон! - робко, но тоже время как-то горячечно, начал Юфемиус. - Я понимаю, что все это деревенские сказки… - он замолчал, подбирая слова, боясь, что Змей ему не поверит, а должен поверить - иначе девочку не спасти. Старик почему-то был твердо уверен, что если глава Ночной Гильдии выслушает его, то все будет хорошо.
        - Говори! - приказал Гистас, пристально глядя ему в глаза и старик заговорил:
        - Когда я был маленький… у нас дом был, - глаза Юфемиуса на мгновение потемнели от воспоминаний, тщательно хранимых в самых глубоких омутах души, но он мгновенно взял себя в руки и продолжил: - дедушка мне рассказывал… что иногда, когда ни маги, ни лекари помочь не могли, люди, которым терять было нечего, шли к ведьмам и шаманам и… иногда случались чудеса… Правда, про белокровие я такого никогда не слышал… Но, надо попробовать!
        - Я попробую…
        *****
        "Цех Нищих, последняя декада… - Гистас Грине провел пальцем по разграфленной странице, пока тот не остановился в клетке на пересечении третьей снизу строки и седьмого столбца, - семьсот двадцать золотых. А сколько у них за прошлую? - он перевернул несколько страниц своего знаменитого гроссбуха. - Восемьсот пять… Хорошо. А сколько за текущую? - Он снова открыл последнюю страницу. - Семьсот двадцать… А сколько за прошлую?.. Не помню… Темная Собака! - помянул он ужас, которым маргеландские крестьянки пугали непослушных детей, а взрослые мужики, повстречавшись, на свою беду, навсегда оставались пускающими слюни идиотами. Это в лучшем случае. Хотя… трудно сказать, что лучше, а что хуже, в ситуации, когда единственной альтернативой пусканию слюней является труп с лопнувшими от ужаса глазами. Так что, насчет "в лучшем случае", могут быть различные мнения.
        А вот Змей свой экземпляр завалил. С трудом, но завалил. Воспоминания о встрече остались, само собой разумеется, крайне неприятные и поэтому Гистас всегда вспоминал собачку, которая была не совсем собачкой, а честно говоря - совсем даже не собачкой, в состоянии крайнего раздражения. - Не могу запомнить две цифры! Я! Не! Могу! Запомнить! Две! Цифры!!! Надо взять себя в руки!" - грозно приказал он самому себе. Надо! Но… не получалось. Строчки с цифрами, датами и названиями Цехов закрывало восковое лицо Делии…
        Из черного омута тоски в хмурую реальность Гистаса выдернул робкий стук в дверь.
        - Да! - раздраженно рявкнул он.
        Змей приказал не беспокоить его, если только информация не связана с болезнью девочки. Значит повод был серьезный, если кто-то из домочадцев посмел нарушить его одиночество. Из-за двери послышался робкий голос "дедушки" Юфемиуса.
        - Дон, там насчет ведьмы пришли.
        Сразу после ухода Свэрта Бигланда и разговора с Юфемиусом, Гистас, через курьеров, постоянно дежурящих подле его дома, приказал начальникам всех Цехов немедленно собраться в штаб-квартире Ночной Гильдии - трактире "У трех повешенных". Совещание проводилось не как обычно - в рабочем кабинете главы Гильдии, а в обеденном зале, причем всем присутствующим бандюгам, коротающим там время, но не относящимся к начсоставу, тоже было велено остаться. Змей был, по обыкновению, лаконичен. Он приказал всем сотрудникам организации отбросить все текущие дела и заняться розыском ведьм, шаманов и прочих экстрасенсов, не входящих в Гильдию Магов. При обнаружении никаких активных действий не предпринимать, а докладывать начальникам своих Цехов, а тем, в свою очередь, подавать ему сводки три раза в день: утром, днем и вечером.
        Гистас особо подчеркнул, что каждого выявленного "народного целителя" необходимо брать под плотное наблюдение, но деликатно - так, чтобы он его, с одной стороны, не почувствовал - портить отношения с потенциальными спасителями Делии он не хотел, а с другой так, чтобы выявленный целитель не растворился в душной мгле бакарской ночи. Многим рядовым сотрудникам "Союза", проходящим инструктаж, пришла в голову мысль, что попробовал бы Змей сам выполнить такие противоречивые требования, а они бы на него посмотрели, но эта интересная мысль так и не была озвучена. Те, кто так думал, благоразумно оставили эту мысль при себе.
        В первый день было обнаружено пятнадцать представителей "нетрадиционной медицины" - местных аналогов бабы Нюры, и бабы Шуры, занимающихся коррекцией судьбы, чисткой кармы, снятием сглаза и пенки с варенья. Такое их небольшое число объяснялось тем, что в Акро-Меланской Империи в целом, и в Бакаре - в частности, подобным промыслом занималась Гильдия Магов, в лице своих самых бесталанных членов, не способных ни на что лучшее. Естественно, Гильдия конкурентов не жаловала и при случае обходилась с ними, как упертый дачник с сорняками. Разумеется, специально их никто не разыскивал - уж больно это было бы мелко и недостойно лицензированных магов, но уж если попались…
        Разумеется, Гистас лично объехал всех. При его появлении, все эти короли сглаза и королевы порчи сильно бледнели, так как хорошо представляли, кто именно к ним пожаловал. Однако, именно в силу этого понимания, обманывать его они и не пытались - лучше уж сразу утопиться. На прямо поставленный вопрос про исцеление белокровия, они только испуганно качали головой и заикаясь блеяли, что им это не по уму. Правда, полностью провальными эти визиты назвать было нельзя - в двенадцати случаях из пятнадцати всплывало имя: Ореста Элата. Все, припомнившие морскую ведьму, клятвенно уверяли, что если кто и сможет помочь, то только она.
        На следующий день было найдено еще шесть специалистов по уринотерапии и калолечению. Все они, не сговариваясь, подтвердили информацию предыдущего дня - все вопросы к Морской Ведьме Оресте Элате. Казалось бы, перед глазами ЗмЕя загорелась путеводная звезда - иди к ведьме - она научит, что делать! Но все оказалось не так просто. Обнаружить ведьму не удалось. Расследование по горячим следам показало, что во время недавнего гадания северным варварам у нее возникли какие-то проблемы, после чего она живо собрала манатки и умотала в неизвестном направлении, и что ее нынешнее место жительства неизвестно. Гистас приказал найти ведьму, как можно скорее и во что бы то ни стало, иначе он будет недоволен. Очень сильно недоволен. Дополнительной мотивации сотрудникам "Союза" и так не требовалось - они и до того бегали, как наскипидаренные, но после того, как глава Ночной Гильдии прозрачно намекнул, задвигались еще шустрее. И вот, раздался стук в дверь, однозначно свидетельствующий, что в деле поиска неуловимой ведьмы наметился некоторый прогресс. Иначе бы ЗмЕя беспокоить не стали.
        - Пусть заходит! - приказал Гистас. В кабинет немедленно просочился начальник Таможенного Цеха Бенигнус Клитемнестр, сменивший недавно своего предшественника, ушедшего на пенсию по состоянию здоровья. Этот факт - имеется в виду добровольный уход на пенсию, в очередной раз демонстрировал интеллектуальное превосходство высшего менеджмента Таможенного Цеха над аналогичными структурами остальных цехов, державшихся за свои кресла мертвой хваткой и покидавших их только ногами вперед. Высокопоставленные бандиты, привыкшие к существованию только в условиях террариума единомышленников, не могли представить всей прелести спокойной и размеренной дачной жизни. Не понимали, что есть время разбрасывать камни, и время собирать камни. Но, с другой стороны, не всем же быть умными, а тем более - мудрыми.
        Бенигнус Клитемнестр - огромный, грузный, роскошный, пятидесятилетний мужчина, любитель женщин, лошадей и хорошего вина, главный специалист по экономическим преступлениям не только в Бакаре, а бери выше - во всей Акро-Меланской Империи, чувствовал себя в обществе босса, как нашкодивший гимназист у директора своего учебного заведения. Причем в те благословенные времена, когда телесные наказания еще не были, сдуру, отменены. Что удивительно, его состояние не зависело от того, с какими новостями - хорошими, или плохими, он выходил на ковер. Взгляд ЗмЕя действовал на него расслабляюще.
        - Дон, мы ее нашли! - радостно объявил он, но под пристальным, немигающим взглядом Гистаса быстро уточнил: - В смысле… она сама пришла.
        Из дальнейшего доклада, к слову говоря - четкого и делового, без воды, как и любил Змей, стало ясно, что сегодня утром Ореста Элата, миновав довольно неплохо обученную и вышколенную охрану Бенигнуса Клитемнестра, которая ее попросту не заметила, зашла к нему в рабочий кабинет, расположенный в глубине одного из огромных пакгаузов, расположенных на территории порта, и предложила немедленно доложить главе "Союза", что она готова встретиться с ним у себя, на Тюльпанной улице, в третьем доме, по правую руку, если идти от моря. Дом желтый, двухэтажный. Бенигнус приказал охране глаз не спускать с ведьмы, а сам прыгнул в карету и приказал гнать к дому главы "Союза". Все. Вернее… не совсем все. В конце доклада, пряча глаза и слегка заикаясь, начальник Таможенного Цеха добавил, что когда он уже садился в карету, его догнал начальник охраны и доложил, что ведьма исчезла.
        Этим сообщением он еще раз показал, чем мудрый человек, коим несомненно являлся Бенигнус Клитемнестр, отличается от умного. Мудрый не попадет в ситуацию, из который умный легко выпутается. Своим последним признанием он предупредил вопрос босса о том, почему за ведьмой не ведется наблюдение, а первым сообщением, о том, что ведьма проникла в его строго охраняемый кабинет, незамеченной бдительной охраной, он прозрачно намекнул, что тягаться с противником, обладающим такими способностями, ему и его людям не под силу. Настоящая ведьма - что тут поделаешь? Его доводы были молча выслушаны, и сочтены убедительными.
        - Поехали! - приказал Гистас, поднимаясь из-за стола.
        Таких шикарных карет Тюльпанная улица не видела с момента своего основания, а заложена она была чуть-чуть позже порта, с которого и есть пошел благословенный Бакар. Неизвестно, знавала ли она лучшие времена, но на данный момент улица выглядела весьма неприглядно. Пыль веков, весенние грозы, летний зной, осенние ливни и безжалостные зимние штормы оставили свои следы на стенах домов, не знавших ремонта очень давно, а точнее говоря - никогда. Блестящие экипажи резко контрастировали с облупившимися стенами - будто две жемчужины на потрескавшейся клеенке.
        Жестом остановив засуетившуюся свиту, Змей в одиночку шагнул в темный прямоугольник двери, выглядевший на залитой солнцем желтой стене, как вход в преисподнюю. Он в жизни никогда, никого и ничего не боялся, но при переходе из света во тьму, сердце его тревожно сжалось и на миг мелькнула мысль, что надо было взять охрану. Однако рассудок тут же взял верх над бессознательным - чем помогут охранники там, где он не справится сам? Правильно - ничем. Поэтому Змей решительно шагнул вперед. Ведомый обострившимся чутьем, Гистас по обшарпанной лестнице поднялся на второй этаж. Безошибочно выбрав одну из четырех дверей, выходящих на площадку, Змей без стука распахнул ее, и не ошибся. Ведьма ждала его. Ореста безмятежно расположилась в пустой комнате, всю обстановку которой составляли два стула, на одном из которых она и восседала, и традиционный черный стол с большим гадательным шаром.
        Гистас Грине прекрасно знал, какое впечатление производит его взгляд на неподготовленного человека… впрочем, на подготовленного тоже. Пугать морскую ведьму, или вступать с ней в какой-либо конфликт, в его планы решительно не входило. Ему нужно было спасти Делию, и имелся крохотный шанс - он прекрасно осознавал всю его мизерность, что Ореста Элата сможет ему в этом помочь. Поэтому он постарался выглядеть как можно более приветливо и миролюбиво.
        - Здравствуй… - начал он и запнулся. Змей не знал, как лучше к ней обратиться. "Ореста"? - звучит несколько фамильярно, "ведьма"? - она может обидеться, хотя некоторые колдуньи предпочитали, чтобы их именовали именно так, но… Тьма ее разберет, может она наоборот - посчитает это оскорблением, "Ореста Элата"? - звучит несколько официально, даже сухо… но пожалуй это будет лучший вариант, самый безобидный.
        - Называй меня, как хочешь, - ведьма взглянула на главу Ночной Гильдии своими зелеными глазищами и Гистасу стало понятно, что она знает зачем он пришел, знает о его сомнениях по части выбора обращения, и что ей глубоко плевать на то, как Змей будет к ней обращаться. И еще ему стало понятно, что она его нисколечко не боится, каким бы взглядом он на нее ни смотрел.
        Пока длился этот короткий диалог, черно-белый… - а точнее говоря, черно-прозрачный гадательный шар изменил свое исходное состояние. Он стал стремительно набираться мути, которая неопрятными белесыми хлопьями закружила беззвучную вьюгу внутри стеклянной сферы. Ведьма бросила одобрительный взгляд на свое орудие производства и кивнула Гистасу на свободный стул:
        - Садись. Прижми ладони к шару и задавай свой вопрос.
        Змей немедленно выполнил приказ Оресты Элаты, которая закрыв глаза, также прижала свои руки к гадательному артефакту и закрыла глаза.
        "Как спасти Делию? - билось в голове ЗмЕя, - как спасти Делию!?.. как спасти Делию!?!?.. как спасти Делию???!!!.."
        Через некоторое время ведьма поморщилась и открыла глаза:
        - Ты неправильно задаешь вопрос. Я не смогу на него ответить.
        - Почему?!
        - Ты спрашиваешь "как", а я могу ответить только "Да", или "Нет". Спрашивай "Можно ли?", иначе я ничем не смогу тебе помочь. - Ореста сделала паузу, после которой прибавила вежливое: - Дон.
        "А что мне это даст? - подумал Гистас. - Ну, узнаю, что можно, а на вопрос "как" она мне не ответит. Или скажет, что нельзя спасти, так я же все равно не остановлюсь… Однако, надо использовать любой шанс - хуже не будет, а вдруг, да чем-то поможет… мало ли, - он снова сжал шар в горячих ладонях: - можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.." - стучало в висках у главы Ночной Гильдии Бакара.
        Трудно было бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем морская ведьма с трудом оторвала свои ладони от гадательного шара. Время - субстанция тонкая. Для охраны главы "Союза", переминавшейся с ноги на ногу внизу на улице - прошло минут десять, если использовать привычные нам меры времени, для начальника Таможенного Цеха Бенигнуса Клитемнестра, потевшего в своей роскошной карете, может и полчаса, а сколько для Оресты и Гистаса никто не знает. Оба выглядели постаревшими: новые тени под глазами, новые морщинки, выражение глаз…
        - Нет, - твердо сказала ведьма, бесстрашно глядя своими зелеными глазищами прямо в прозрачную синь змеиных глаз.
        Гистас прекрасно все понял, но человек - любой человек, даже такой, как Змей, когда речь заходит о любимом, хватается за соломинку, прекрасно при этом осознавая всю тщету этого действа.
        - Что, "нет"? - переспросил он, зная ответ, и от этого знания наполнился холодом, который проник в него на вдохе, но с выдохом не ушел, а по-хозяйски расположился в груди.
        - Девочку не спасти.
        - Это все, что ты можешь мне сказать? - медленно процедил он, с трудом сдерживая гнев. Глаза ЗмЕя опасно заблестели. Он чувствовал, что Ореста откровенна не до конца. Она явно что-то скрывала. - Говори, ведьма! - рявкнул он.
        И тут разговор пошел по сценарию, которого Гистас никак не ожидал. Обычно, после того, как Змей проявлял недовольство, а чаще всего и до того, его контрагенты практически мгновенно осознавали насколько были неправы, вызвав это самое недовольство, и тут же отступали с занимаемых позиций, бросив обоз, артиллерию, казну, походный бордель и знамена. Точнее говоря, даже не отступали, а бежали с поля боя, оголяя тылы и задницы. Ведьма же, на его окрик отреагировала несколько своеобразно. Можно сказать - весьма неожиданно:
        - Ты на кого орешь, хер моржовый? - ласково осведомилась она, сверкнув зелеными глазищами, после чего Гистас почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. - Ты орать будешь на своих выблядков, а здесь я хозяйка! Орать он на меня вздумал, недоносок! - Глаза Оресты продолжали наливаться яростной зеленью. По всему чувствовалось, что разозлилась она не по детски. - Ты у меня не орать будешь, а хрен сосать у окуня! Паразит! Ты все понял!? - Она явно ждала ответа и Змей с огромным трудом - будто тяжеленные камни ворочал, прикрыл глаза, показывая, что он все понял, осознал и больше не будет. Ведьма проворчала что-то себе под нос, успокаиваясь, и Гистаса отпустило.
        Он хрипло откашлялся и принялся медленно и мучительно восстанавливать контроль над телом, в которое словно вонзились тысячи иголок - ощущение было такое, какое бывает, когда отсидишь руку, или ногу, только на этот раз Змей как будто отсидел все тело. Он немного помедлил, после чего взглянул на ведьму исподлобья и осипшим голосом - парализованные связки еще не до конца восстановили работоспособность, попросил:
        - Помоги.
        - Вот уж кому не стала бы помогать, - по-прежнему сварливо отозвалась Ореста, - так это тебе. Но… девчонку жаль. Хорошая девчонка. - Змей хотел было подтвердить, что мол, да! - очень хорошая, но вовремя сообразил, что бывают в жизни моменты, когда лучше молчать, чем говорить. А ведьма, помедлив несколько секунд, как будто на что-то решилась и резко приказала: - Режь ладони и прикладывай к шару. Будем на крови гадать. - Она твердо взглянула в глаза Гистаса. - Если пообещаешь жизнь отдать за девчонку - будет ответ. Будешь неискренен… - она развела руками. - Гадаем?
        В ответ, Змей молча вытащил короткий кинжал и полоснул им сначала по левой ладони, а потом по правой, после чего приложил окровавленные руки к гадательному шару. В следующую секунду в руке у ведьмы, неизвестно откуда, появился нож. Она очень аккуратно проколола безымянные пальцы - будто собралась сдавать анализ крови в районной поликлинике и тоже прикоснулась руками к стеклянной сфере. Кровь ЗмЕя и ведьмы смешалась.
        По стеклу, снаружи, поползли красные потеки и как бы внимая им, внутри гадательного шара начало проистекать некое действо: отсветы адского огня, густые клубы черного дыма, просверки далеких молний, блуждающие огни и прочие световые эффекты. Постепенно, эта "Дискотека 80-х" сменилась густым белым киселем, бурлящим и не на мгновение не остающимся в покое.
        Каждую секунду в шаре рождались и тут же исчезали, растворяясь в густом тумане какие-то образы: неизвестные науке растения, изломанные и искривленные так, будто какое-то лесное божество наказало их за неведомую провинность; звериные морды, как узнаваемые, вроде львиных, или волчьих, до совершенно фантастических, каких в природе, вроде бы, и не существует, хотя, кто его знает; странные архитектурные формы, спектр которых простирался от воздушных павильонов, до тяжеловесных, зловещих замков, как будто рожденных темной фантазией Кафки.
        Понемногу, тематика вернисажа сузилась, пока окончательно не выродилась в портретную галерею. Одно лицо сменялось другим, но тоже, едва Гистас пытался повнимательнее вглядеться в изображение, как оно тут же начинало таять и расплываться, возвращаясь в первородный белый кисель. На секунду мелькнуло лицо Делии и сердце ЗмЕя болезненно сжалось - лицо было мертвым. Оно ненадолго задержалось в шаре - расплылось, втянулось обратно в кисель и снова начался калейдоскоп портретов неизвестных Гистасу людей, опять завершившийся изображением девочки. Но! На сей раз Делия была живой!
        Картинка продержалась относительно долго, так долго, что Гистас даже успел рассмотреть улыбку, зарождающуюся в уголках рта девочки, а может ему это показалось, или же он принял желаемое за действительное? - кто его знает, на что способен наш мозг, охваченный непоколебимым стремлением, а потом, с прежней неумолимостью, изображение Делии стало трансформироваться во что-то иное.
        Процесс закончился через несколько секунд - в глубине гадательного шара, не меняясь и не исчезая, висел портрет мужчины. По всей видимости, метаморфозы были завершены. Косвенным образом, это подтверждалось тем, что Ореста Элата открыла глаза, до этого момента закрытые. Ведьма внимательно вгляделась в лицо, висящее в глубине стекла, и неожиданно - так что Гистас вздрогнул, пронзительно крикнула:
        - Платок!
        В ту же секунду дверь распахнулась и в комнату быстро вошел молодой парень с большим белоснежным платком в руках. Гистас хорошо разбирался в людях и ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что хотя парнишка и разбитной, и балованный - испортила его ведьма своей "материнской" любовью, и отнюдь не боец, но по ее приказу, или же защищая Оресту, горло любому перегрызет, ну-у… или попробует, по крайней мере. Хотя и сам сдохнет при этом. Одним словом - пес!
        "Надо было все же охрану взять… - запоздало подумал Змей. При этой его мысли на губах морской ведьмы промелькнула презрительная усмешка. - Убью суку! - твердо решил Гистас. - Вылечу Делию и убью!"
        Ореста же, и не подозревавшая о вынесенном ей смертном приговоре, а может и подозревавшая, кто ее знает, а не исключено даже, что просто - знавшая, осталась абсолютно спокойной. Она взяла платок, принесенный помощником и накинула его на перемазанный кровью гадательный шар.
        Через некоторое - очень небольшое, время она его сняла. Стеклянная сфера вновь сияла первозданной чистотой. Гадательный шар снова стал прозрачным и черно-белым, никакого изображения внутри не было. Оно перекочевало на платок, превратившийся в портрет мужчины средних лет, с тонкими чертами лица. Качество печати не уступало лучшим лазерным принтерам и не шло ни в какое сравнение с фотками со стендов "Их разыскивает милиция"… или же "полиция"? - кто их теперь разберет.
        Успешность поисков от смены названия как-то не сильно изменилась. Хотя, не исключено, что все дело в низком качестве фотографий, на которых международного террориста, естественно, если он без бороды, не отличить от крупной мошенницы, организовавшей очередную пирамиду. А если и она с бородой, так вообще - пиши пропало. Так вот, разыскать злоумышленника по изображению сформированному Орестой Элатой было на порядок проще, чем по фотографиям со стендов. Морская ведьма молча протянула изделие художественного промысла главе Ночной Гильдии.
        - Кто это? - недоуменно уставился на нее Гистас. Человек, изображенный на плате, был ему незнаком.
        - Кто, не знаю. Его надо найти. Он поможет. - Ведьма говорила короткими, рубленными фразами, как обычно общаются между собой профессионалы в экстремальных ситуациях: бою, при техногенных катастрофах, природных катаклизмах и прочих форс-мажорах, когда дорога каждая секунда. - Только поторопись, времени осталось мало.
        - Сколько?!
        - Дней пять-шесть… от силы семь. Надо спешить. Потом будет поздно.
        - А где искать?! - Змей впился своими горящими синими глазами в безмятежные зеленые иллюминаторы морской ведьмы, за которыми скользили мимолетные, безучастные ко всему тени. - Ты можешь уточнить, где искать?!
        - В Бакаре.
        - Бакар большой! - яростно выкрикнул Гистас.
        - Скажи спасибо, что не в Акро-Меланской Империи, - равнодушно пожала плечами Ореста Элата, - если не по всей Сете. - В ответ Змей только в бешенстве скрипнул зубами, и его можно было понять - ну, не привык он к такому обращению. Скрипнуть - скрипнул, но промолчал, ибо умен был и понимал, что не время демонстрировать характер, да и не боялась его ведьма. Нисколечко. И это тоже было странно. Однако, сейчас было не до того. Гистас решил, что обязательно разберется с этой непонятной ситуацией - не любил он нерешенные загадки, как не любит полководец оставлять в тылу невзятые вражеские крепости, но потом. Все потом. Сейчас главное Делия. А ведьма продолжила: - Все что могла, я сделала. Не теряй времени.
        И сразу же, камерная обстановка в гадательных апартаментах, напоминавшая, до этого, чопорную атмосферу публичной библиотеки, сменилась потной динамикой школьного физкультурного зала. Гистас рывком вскочил, так что опрокинул стул, на котором сидел, швырнул на стол увесистый кошель с золотом и опрометью кинулся из комнаты. Видать нутром почуял уходящие секунды, вернуть которые не удастся ни под каким видом и, что самое страшное - именно их, впоследствии, может не хватить для спасения девочки.
        Его стремительное исчезновение, по всей видимости, послужило сигналом для последующей двигательной активности, начавшейся в гадательной комнате. Как только Змей скрылся из виду, паренек, доставивший, по приказу ведьмы, платок, позже превратившийся в портрет подозреваемого, стремглав кинулся к ней и припав к ее коленям, влажно и преданно уставился в глаза, снизу вверх, словно лучший друг человека. Прав был Змей - пес! Как есть - пес.
        - Госпожа! - зачастил он. - Надо бежать! Он хочет… - здесь парнишка не удержался и зябко передернул плечами от ужаса. - Тебя убить! - и боясь, что ведьма ему не поверит, горячечно добавил: - Я видел!
        - Успокойся, Клавдий, - Ореста ласково провела рукой по его густым светлым волосам. - Никуда бежать не надо.
        *****
        В эскорте, сопровождавшем Гистаса Грине в ходе его неофициального визита в логово морской ведьмы, состояли следующие неофициальные лица: начальник Таможенного Цеха Бенигнус Клитемнестр; большая группа телохранителей, призванных охранять тела главы "Союза" и начальника Таможенного Цеха; а также два кучера, которые и доставили всех вышеперечисленных особ до места назначения. Из-за яростного солнцепека и сопутствующей ему, изматывающей жары, внутри экипажей, равно как и на козлах, никто не остался и вся эта разношерстная компания дожидалась босса в теньке от двух громадных карет. Здесь их хотя бы обдувал легкий бриз - не сказать чтобы сильно, но - обдувал, что, в свою очередь, порождало некую иллюзию смягчения зноя.
        Атмосфера в импровизированном лагере царила мирная и спокойная, можно даже сказать - буколическая. Шевелить чем-либо, кроме языка, не было сил, поэтому собравшиеся развлекали себя тем, что точили лясы. Кучера общались между собой на вечные шоферские темы: цены на овес, беспредел дорожной стражи и все такое прочее, что не зависит от эпохи и мира обитания - гаишник, он и на Сете гаишник, а цены на бензин и овес непрерывно ползут вверх, вне зависимости от урожая и цены на нефть. Телохранители тоже калякали о своем, о девичьем и только Бенигнус Клитемнестр пребывал в гордом одиночестве, погруженный в свои мысли.
        Внезапно, плавное течение жизни было нарушено. Пораженная свита, открыв рты от удивления, уставилась на обычно спокойного, вальяжного и невозмутимого главу Ночной Гильдии, который вылетел из дверей ведьминого дома, словно пробка из-под шампанского. Всем присутствующим мгновенно стало понятно, что эра безмятежности неумолимо сменяется эпохой бури и натиска!
        - Общий сбор! - закричал Змей, на ходу заскакивая на козлы своего экипажа и щелкая кнутом.
        От вида Хозяина, взгромоздившегося на облучок, у кучера отвисла челюсть - Гистас Грине занял его рабочее место! Мир рушился! - глава Ночной Гильдии - один из самых могущественных людей Бакара собирался самолично исполнять обязанности возницы, и это при живом-то кучере! Картина мира, простая и понятная, имевшаяся у возницы в голове, где Змей управляет "Союзом", а он возит его в карете, была разбита вдребезги.
        Если бы кучер был культурным человеком, то все произошедшее с ним можно было бы охарактеризовать, как культурологический шок, но в том-то все и дело, что культурным человеком его можно было бы назвать с большой натяжкой. Очень большой. Так что шок был, а вот культурологический, или нет - большой вопрос. Однако, если опираться на каноническое определение этого феномена, а именно: культурологический шок - это конфликт двух культур на уровне индивидуального сознания, то несомненно - что-то похожее на это явление, в голове несчастного возницы и произошло. С другой стороны, для простоты, можно считать, что кучер просто-напросто - охренел.
        Здесь же следует отметить, что Гистасу еще повезло, что профсоюзов на Сете не было и до их появления было далековато. Иначе не миновать ему разборок с главарями этой почтенной организации. Хотя… обычно профсоюзы на коротком поводке у мафии, так что может все бы и обошлось.
        - У трех повешенных! - донесся до ошеломленной свиты голос ЗмЕя сквозь цокот копыт по булыжной мостовой. Это уточнение еще раз напомнило им, насколько не в своей тарелке был руководитель. Скажите на милость, где, кроме как в таверне "У трех повешенных" можно устроить большой сбор? Много таких мест? - вот то-то и оно.
        Как только карета с Гистасом скрылась за поворотом, его соратники сбросили с себя оцепенение, охватившее их при виде аномальной активности босса, набились в карету начальника Таможенного Цеха и тронулись в путь. Первую остановку они сделали около большого, полуразрушенного храма, посвященного одному из сонма забытых богов, которым предки нынешних бакарцев поклонялись до повсеместного распространения культа Единого.
        В нынешние времена эти живописные руины притягивали многочисленных, прямо скажем - не сильно богатых, туристов - в Бакаре хватало и таких, с трудом наскребших денег на поездку и желавших приобщиться к седой древности, путем приобретения, или бесплатного умыкания, что гораздо чаще, обломков скульптур, кусочков сохранившейся мозаики и прочей туристической ботвы. Все эти археологические находки нужны были им для того, чтобы по возвращению домой, по прошествии долгих лет, предметно доказывать окружающим и сами себе, что все произошедшее с ними не было сном, что они действительно побывали в благословенном Бакаре - городе богачей, и что им это не приснилось.
        Психология и мотивы, движущие людьми, от мира к миру не меняются - человек везде остается человеком. Если сосед - лавочник мелкой руки, побывал в Бакаре и теперь хвастается каждый вечер в корчме своими похождениями и знакомствами с сильными мира сего - информацией принципиально не проверяемой, но крайне притягательной, то будьте уверены, что ваша жена начнет сверлить вам мозги, что и ваше семейство обязано побывать в курортной столице мира.
        И не важно, что средств, накопленных при помощи экономии на еде в течении трех лет, хватит только на путешествие в самом дешевом дилижансе, где пассажиру отводится чуть меньше кубометра жизненного пространства; на курятник, в качестве гостиницы и на пшенную кашу, но по возвращении и вы сможете рассказывать в той же корчме свои байки, на зависть многочисленным приятелям.
        Так что Бакар пользовался успехом не только у толстосумов, прожигающих жизнь в районе Королевской набережной, хватало и гостей попроще. Благословенный город мог предоставить отдых, практически, на любой кошелек. Ведь каждому, даже не богатому, а часто - просто бедному человеку, хотелось, хоть раз в жизни, погреть бока на солнышке, искупаться в теплом океане и скушать вкусный шашлык. И этих гостей города-курорта - тех, которые попроще, не сильно волновало, что молодой барашек, из которого был приготовлен их шашлык, совсем недавно весело гавкал на прохожих, что молодое виноградное вино отдавало ослиной мочой, что… - можно еще долго перечислять, но зачем? Главное, что жена и дети были счастливы - отец свозил их в Бакар!
        Остановка кареты возле храма была обусловлена тем, что кроме бесчисленных небогатых туристов, храмовые руины притягивали чуть менее многочисленный, паразитирующий на них - туристах, а не обломках, асоциальный элемент, состоящий из нищих, карманников, продавцов "старинных артефактов", гадалок, ворожей, и прочих чистильщиков кармы.
        Появление такого роскошного экипажа, как карета начальника Таможенного Цеха, в этих краях было неординарным событием, и все присутствующие, как "гости Бакара", так и "обслуживающий персонал", увидев тормозящую карету, бросили все свои дела, уставились на нее и стали с интересом ожидать дальнейшего хода событий. Однако, к их некоторому разочарованию, полной остановки экипажа возле храма не произошло - как только карета начальника Таможенного Цеха стала притормаживать, как кучер Гистаса крикнул, чтобы его коллега гнал не останавливаясь, и ловко выпрыгнул из экипажа на ходу - сказывалась профессиональная сноровка.
        Асоциальный элемент, увидев кто именно к ним пожаловал - а они прекрасно знали не только все начальство в лицо, но и обслугу этого самого начальства, потому что порой неизвестно, кто сможет больше напакостить, или принести пользы, застыл, как многочисленные статуи, украшавшие вход в храм, и обратился в слух. Выслушав распоряжение об общем сборе, местный криминалитет, не задавая ни единого вопроса и не теряя ни мгновения, бросился в разные стороны, выполнять приказ грозного руководителя "Союза". Вместе с ними отправился в путь и кучер главы Ночной Гильдии.
        Так, постепенно теряя пассажиров, которые по примеру возницы Гистаса, спешивались, доводили до сведения попавшихся на пути нищих, воров, проституток и прочих сотрудников "Союза" сигнал об общем сборе, экипаж Бенигнуса Клитемнестра достиг ворот порта, где начальнику Таможенного Цеха один из встречавших его подручных сообщил, что тому следует немедленно отправляться в трактир "У трех повешенных".
        Это еще раз предметно подтвердило, что распространение слухов напоминает цепную реакцию и скорость этого процесса аномально высока. По крайней мере, выше скорости кареты на запруженных городских улицах. Убедившись, что приказ ЗмЕя выполнен, Бенигнус Клитемнестр распорядился разворачивать оглобли и гнать в штаб-квартиру.
        Не успели колокола на Церкви Единого отбить четвертые склянки, как трактир "У трех повешенных" был забит под завязку. В нем собралось девяносто девять целых и девяносто девять сотых процента личного состава Ночной Гильдии. Не явились считанные единицы, которые относились к одному из двух видов: вдрызг пьяные, или ушедшие в море за пределы прямой видимости, где они не могли видеть сигнала "Общий сбор", поднятого на одном из маяков. Все остальные явились, как миленькие, потому что с дисциплиной в "Союзе" было все в порядке.
        Змей был краток:
        - Подходите по одному и смотрите. - Гистас поднял портрет неизвестного над головой. - Этого человека надо найти. Нашедшим - сто золотых. Искать по двое. При обнаружении, один с докладом ко мне, второй остается следить. Все остальные оказывают полное содействие нашедшим - уплотняют слежку, предоставляют транспорт… короче - по обстоятельствам. Не интриговать. За попытку присвоить чужую находку накажу. Подходим. - Видя, что ошеломленный народ еще переваривает сказанное и не торопится рассматривать портрет, Змей, как бы между прочим прибавил: - У тех, кто раньше начнет - больше шансов. - И процесс сразу же пошел.
        Двое телохранителей растянули платок, так что получилась настоящая картина, разве что без рамки, а Гистас пристроился рядом. Он внимательно наблюдал за своими сотрудниками, проходящими мимо. Они пристально всматривались в изображение мужчины, а он, так же пристально, всматривался в их лица. Змей сам не очень понимал зачем он это делает. Ну, поймет он, что этот карманник хорошо запомнил разыскиваемого, а этот нищий нет, и что дальше? Что дает это знание? - ничего. Все равно, все они будут землю рыть, чтобы найти незнакомца, так какого рожна? Однако своего занятия Змей не прекращал - наблюдал. И как выяснилось - не зря. Один из старейших работников Игорного Цеха, старый шулер Донат Вевея долго всматривался в портрет неизвестного подслеповатым взглядом, потом взглянул на Гистаса и нерешительно сказал:
        - Дон… кажется я знаю этого человека.
        ГЛАВА
        Витус Иддер был спокоен, как анаконда, медленно переваривающая на солнцепеке проглоченную антилопу, а вот Гистас Грине едва сдерживал охватившее его бешенство. Его кулаки, судорожно, помимо воли сжимались - так что белели костяшки и тут же рефлекторно разжимались. Обычно Гистас был спокоен и невозмутим, как лесное озеро. Иногда - очень редко, чрезвычайные обстоятельства непреодолимой силы, а по-народному - форс-мажор, вынуждали его немного разволноваться, и тогда ЗмЕю не удавалось сохранить привычное состояние отрешенности, и ему приходилось изображать спокойствие и невозмутимость, но делал он это очень талантливо, так что заметить со стороны, что он только изображает бесстрастность, было, практически, невозможно.
        А сейчас Змей был сам себе противен, ибо понимал, как жалко выглядит - что-то вроде сумасбродной, разбалованной дамочки, у которой сломался тщательно наманикюренный ноготочек и которая впала из-за этого в истерику, но поделать с собой ничего не мог - слишком велико было разочарование. А ведь как хорошо все начиналось…
        Хотя, поначалу ЗмЕю показалось, что наоборот - ничего хорошего его не ждет. Никто из сотрудников "Союза" понятия не имел, где нынче искать Витуса Иддера - главного телохранителя предпоследнего главы Ночной Гильдии Филиппа Грейнхолана, давненько уже отправленного в лучший… а не исключено, что и в нижний, мир - кто его знает, в какой именно - предполагать можно разное, усилиями нынешнего главы Ночной Гильдии. То, что именно он был изображен на портрете, сгенерированном гадательным шаром морской ведьмы, подтвердили немногочисленные свидетели, еще заставшие те времена, когда "Союзом" командовал Филипп Грейнхолан, а главным телохранителем у него был маг Витус Иддер.
        И эта неопределенность, длившаяся остаток вечера и всю ночь, добавила Гистасу седых волос. Когда время жизни, отмеренное любимому человеку, утекает, как вода меж пальцами, самое трудное - это ждать и бездействовать. Неудержимо хочется куда-то бежать и что-то делать: искать врачей, народных целителей, бабок-шептуний, шаманов, экстрасенсов, или еще кого, кто сможет помочь. Хочется найти неизвестное науке лекарство, или снадобье, или живую воду, которая поможет. А приходится сидеть и ждать. Особенно тяжело переживать такое состояние бессилия людям сильным и властным, привыкшим, что не существует обстоятельств не подвластных их воле.
        Но, Змей, скрепя сердцем, сумел подавить необоримое желание отдать приказ о немедленном начале поисков мага "расстриги", ибо понимал всю пагубность этого действия. Разумеется, причина того, что он не стал отправлять личный состав своей организации на вечернюю и ночную охоту была не в том, что он жалел людей. Если бы это могло спасти Делию, Гистас не задумываясь отправил бы всех своих людишек на убой, про чужих и говорить нечего, а если бы потребовалось - сделал бы это собственноручно. Ну, что тут поделаешь - Змей был однолюбом.
        Кстати говоря, если бы Змей был на сто процентов уверен, что отдав свою жизнь, он спасет девочку, то он, не колеблясь, сделал бы это. Но вот в чем он был уверен на сто процентов, так это в том, что лишившись его покровительства, живая, здоровая и очень красивая Делия мигом очутится в борделе. А вот именно этого он и не хотел. Очень сильно не хотел. Поэтому никаких дурацких терзаний, выматывающих душу родителями смертельно больных детей, что мол мы готовы отдать свои жизни - пусть только дите живет, Гистас не испытывал. Все-таки он был реалистом и понимал, что это не выход.
        Причина того, что он не отдал приказ о начале поисковой операции была в том, что начинать поиски прямо сейчас было бессмысленно, ибо все добропорядочные граждане уже разошлись по домам, а искать Витуса среди богемы, тусующейся в районе Королевской набережной и ее окрестностей было бесполезно. Бесперспективность этих поисков проистекала из того факта, что ни один из сотрудников "Союза", ведущих ночной образ жизни, изображение на портрете не опознал. А ведь среди них были представители Игорного и Воровского Цехов, имевших привычку проводить ночное время именно в этом регионе. Следовательно, ранее они с Витусом не встречались. Из всего вышеизложенного следовал однозначный вывод, что ночное патрулирование только вымотает людей и с утра они не смогут работать с должной эффективностью. Поэтому Гистас приказал всем разойтись, а с утра начинать поиски уже сложившимися двойками, как во время розыска морской ведьмы Оресты Элаты.
        Коварная и непредсказуемая, но в то же время прекрасная и обольстительная, богиня Судьбы не заставила его долго страдать и улыбнулась ЗмЕю сразу же после того, как на колокольне Церкви Единого сыграли четвертые склянки. Гонцом, принесшим счастливую весть, оказался немолодой, растрепанный от свалившегося на него счастья, и тяжело дышащий от быстрого передвижения, представитель Цеха Воров. Он был краток, так как знал, впрочем это не было секретом ни для кого из Ночной Гильдии, что Змей не любит доклады разбавленные водой.
        - Дон, он завтракает на террасе в "Радуге", - лаконично доложил посланец богини. Это короткое сообщение несло гораздо больше информации, чем могло бы показаться на первый взгляд. Гистас молча протянул кошелек обрадованному вору, скупым жестом отпустил его и задумался.
        "Радуга" была одним из самых фешенебельных и соответственно - дорогих, ресторанов Бакара. Она славилась великолепной кухней - ну, этим трудно было удивить - таких заведений общепита в гламурно-курортной столице мира хватало; архитектурой - по сути это был великолепный дворец, воздушный, но в то же время помпезный, прямо-таки кричащий об огромных деньгах посетителей, но главная его фишка была в другом - в местоположении. "Радуга" располагалась так, что с ее открытой террасы открывался великолепный вид на парк, где собственно ресторан и находился, а также на море и на Королевскую набережную. Цена столика на террасе "Радуги" зашкаливала. Питаться там могли себе позволить только очень богатые люди. А точнее говоря - очень, очень, очень богатые люди. В среде небедных бакарцев даже существовала идиома: "Пообедать на террасе", означавшая запредельную стоимость мероприятия. Но, так как богатых людей в Бакаре хватало, то и "Радуга" и ее терраса никогда не пустовали.
        Информация о том, где именно завтракает Витус Иддер, сразу же переводила предстоящую встречу с колдуном в иную плоскость - не ту, как первоначально планировал себе Змей. Он, в глубине души, надеялся, что беглый колдун не то, чтобы бедствует - понимал, что вряд ли, но, хотя бы - испытывает определенные материальные затруднения, и предложенный гонорар - очень большой, кстати, устранит все потенциальные проблемы. Теперь же, судя по всему, выходило, что это не так. Вряд ли деньги смогут сильно заинтересовать человека "завтракающего на террасе". Хотя… начинать придется все рвано с них, а там видно будет. Но, к сожалению, на этом список трудностей только открывался. Имелись еще обстоятельства, которые могли сильно осложнить процесс общения. Они были заранее известны, но легче от этого не становилось. Итак, что же, кроме финансовой независимости Витуса Иддера, играло против ЗмЕя?
        Вторым неприятным моментом, а скорее всего, по значимости - первым, было то, что бывший телохранитель Филиппа Грейнхолана - маг. Так что на него не очень-то и надавишь. И не важно, что он без лицензии - это скорее всего даже хуже - терять ему нечего, а маг загнанный в угол гораздо опаснее крысы, хотя и та не подарок.
        Третье соображение, заставлявшее Гистаса хмурится, было продолжением второго - неизвестно, как, в свое время, отнесся Витус к гибели своего работодателя от его рук - может он любил того глубокой искренней любовью, как дельфин русалку, и теперь захочет расквитаться за все. Вряд ли конечно… но сбрасывать со счетов нельзя - все может быть.
        Короче говоря - никаких козырей на руках у ЗмЕя не было. Тяжело, если вообще возможно, повлиять на человека, который тебя не боится и которому не нужны деньги. Ну-у… скажем так - не сильно нужны, потому что деньги, в разумных пределах, лишними не бывают.
        Однако, альтернативы рандеву не существовало - надо было ехать. Гистас решительно покинул кабинет и совсем было собрался спускаться, когда поймал укоризненный взгляд одного из слуг. Тот конечно же промолчал, но Змей прекрасно его понял - наверняка видок был еще тот - он так и просидел одетым всю ночь, изредка заглядывая в спальню Делии и снова возвращаясь в кабинет. Требовалось переодеться, да и себя привести в порядок не мешало. Согласившись с безмолвным замечанием, Гистас быстренько принял ванну, сменил гардероб и спустился во двор.
        - Поехали, - приказал он кучеру, - а когда карета выбралась на улицу, уточнил: - Ресторан "Радуга".
        *****
        Витус почувствовал слежку сразу же, как только его открытое ландо выбралось на Королевскую набережную. Он поймал цепкий взгляд неприметного мужчины средних лет - судя по внешности одного из завсегдатаев многочисленных игорных залов, имеющихся почти при каждом, уважающем себя, ресторане. То, что взгляд, брошенный как бы вскользь, целенаправленно выцеплял именно его, а не абстрактного пассажира, абстрактного экипажа, которому позавидовал смотрящий, Витус определил сразу - на то и маг. И неважно какой: лицензированный, нелицензированный, боевой, лекарь, или артефактор. Человек с Даром - это человек с Даром. Такие вещи он просекает мгновенно. Первой его реакцией была паника. Витуса даже в жар кинуло.
        "Гильдия! - билось у него в голове. - Меня ищет Гильдия! - барабанило в затылке. - Свэрт Бигланд сотрет меня в порошок! - дрожала жилка на виске. - Это конец! Надо бежать, пока не поймали!" - Витус явственно ощущал затхлый воздух "Магической тишины" и нестерпимую вонь страшных болот Западного Предгорья.
        Однако, как это ни покажется странным, некое подобие спокойствия магу вернул второй заинтересованный взгляд, пойманный Витусом. На этот раз, в роли шпиона он засек мальчишку нищего, которому вообще нечего было делать на Королевской набережной. Обычно, представители этого Цеха вообще здесь не появлялись - была негласная договоренность между Ночной Гильдией и официальными властями. Уловив странную закономерность и немного успокоившись, волшебник усилием воли подавил накатывающуюся волну паники и задумался.
        Первый вывод к которому он пришел после короткого раздумья, сразу же сбросил неподъемный груз с его плеч, позволив выпрямится и вздохнуть полной грудью - Гильдия Магов к слежке непричастна! Да и с какого перепуга им его разыскивать, скажите пожалуйста?! Он нигде не светится, бирюльки свои сбывает только через Алфеоса Хармаха. Тот болтать не будет - чересчур много потеряет от огласки истории - может и лицензии лишиться, да и слишком большой доход имеет от сотрудничества.
        Витус аж скривился, припомнив жадного компаньона. Хорошо еще, что тот полностью от него зависит - перезаряжать его приворотные артефакты мог только сам Витус. Когда до Алфеоса дошел этот факт, много было криков и вони, но поделать уже ничего было нельзя - крайне много этих дорогостоящих игрушек, нуждающихся в постоянной подзарядке, разошлось по Бакару и теперь Гистас и Алфеос были накрепко связаны друг с другом, наподобие сиамских близнецов. Не могло быть подставы со стороны Алфеоса, никак не могло, а с других сторон к Витусу было не и подобраться, уж больно осторожен он был все эти годы. Хорошо помнил, что предупреждение уже имеет.
        Только от неожиданности и, соответственно, испуга, ему могло померещиться, что Свэрт будет использовать "Союз" для его розыска - Гильдия Магов всегда обходилась в таких случаях своими силами. И это - главное! Пока маги держат нейтралитет, есть шанс выпутаться из любой передряги. Главное избежать конфронтации с организацией, возглавляемой Свэртом Бигландом, а все остальное… - не ерунда конечно, но не столь серьезно. Даже интерес со стороны своих бывших сослуживцев.
        Кстати, насчет бывших сослуживцев. В то, что они, через столько лет забвенья, вдруг воспылали к нему жуткой жаждой мести, Витус не поверил ни на мгновение. Столько лет был никому не нужен, и вдруг на тебе - срочно понадобился! Не сходится… В интересе к его персоне крылось что-то совсем другое. Что-то им было от него нужно. А что? Новый глава Ночной Гильдии решил возродить пост телохранителя мага? - это вряд ли. Витус никогда специально не интересовался жизнью "Союза", но кое-какие слухи все равно доходили - слуги судачили, случайные приятели всякие байки рассказывали, обрывки разговоров из-за соседнего столика долетали… Одним словом, чтобы быть в курсе "скандалов, интриг и расследований" не обязательно смотреть канал "НТВ". И на основании этой косвенной информации, он давно уже пришел к выводу, что Гистас Грине, новый глава Ночной Гильдии, сам может кого хочешь охранять и вполне может обойтись без телохранителей, даже таких, как он.
        Тогда в чем же дело?! Что им от него надо? Что-то ведь надо, раз Змей развесил такую паутину, не попасться в которую было невозможно. И здесь Витус пришел ко второму выводу. Вполне логичному, но неправильному. Что еще раз доказывает, что исходя из конкретного набора исходных данных, путем вполне корректных логических выводов можно прийти к абсолютно неверным заключениям. Витус решил, что Гистасу потребовались какие-то незаконные магические услуги. Ибо никаких иных причин для своего розыска он не видел. Если бы главе "Союза" потребовалась магия в рамках закона, он обратился бы к Свэрту Бигланду - своему не сказать, что доброму приятелю, но хорошему знакомому - это точно. И пока его повозка бодро приближалась к знаменитому ресторану, где он столовался уже долгие годы - мог себе позволить!, маг напряженно думал.
        "Ну, и какие такие услуги, - размышлял Витус, - которые не может обеспечить Гильдия Магов, могу оказать я? - Он задумался и переформулировал вопрос. Как любой практикующий ученый, Витус знал, что правильно сформулированный вопрос - гарантия правильного ответа. - Нет, не так. Какие услуги они могут от меня потребовать? - Он нахмурился. - Потребовать могут, все что угодно… - с грустью констатировал маг. - Есть чем надавить. Наверняка они уже раскопали наш мезальянс с Алфеосом, - вздохнул он, снова ошибаясь. - И будут шантажировать Свэртом. - Он поежился - в болота, или в тюрьму не хотелось. Особенно после долгой и вполне себе обеспеченной жизни в благословенном Бакаре. - Итак, что им может от меня понадобиться? Первое, что приходит на ум - армейские боевые артефакты, запрещенные к распространению. Могут они понадобиться ночным? - Могут. Может он их сделать? - Может. И они об этом знают. - Витус, во время своей службы у Филиппа Грейнхолана никогда не скрывал, что его базовая специализация - артефактостроение. И мафиози об этом были прекрасно осведомлены. - Но, это путь в никуда - один раз согласишься
и будешь у них на крючке до конца жизни. А если отказаться? - Настучат Свэрту, или убьют. Хотя… - Витус хищно ощерился. За эти годы он очень далеко ушел от своих более удачливых коллег, почивающих на лаврах, в деле артефактостроения. И защищен был, пожалуй, не хуже боевого мага, а то и получше. - Так что, убить - это вряд ли, а наябедничать могут. Ладно, - оборвал он грустные мысли. - Рассуждаем дальше. Что еще Гистас может у меня потребовать? Что-нибудь из некромантских практик. Может? - Может. Кладбище поднять, или сгнившего покойника допросить, - усмехнулся он, несмотря на сложность момента. - Они же тупые, они думают, что если ты маг, то тебе все равно - мертвецов поднимать, или живых исцелять. Тупое быдло! - Витус с отвращением скривился. - Ненавижу! - Но тут же взял себя в руки. Момент, для проявления эмоций был не совсем подходящим. Вернее - совсем не подходящим. Голову нужно было сохранять холодной. Если бы у Витуса, к тому же были бы чистые руки и горячее сердце, он вполне мог бы кроме нелегальных магических практик, подрабатывать еще и чекистом. Но это так - к слову. - Что еще? - напряженно
думал Витус. - Что еще им может понадобиться? - Ничего путного в голову не приходило, но вдруг его будто шилом кольнуло в сердце. Озарение было весьма неприятным. - Демона вызвать!?? - подумал он и сам испугался этой мысли. Такие мысли попахивали Братством Света, а это знаете ли чревато! Причем костром! - Ладно, - пришел к окончательному выводу Витус, - обложили меня, судя по всему плотно, - за время поездки он засек еще шесть шпионов, сделавших стойку, едва его заметив, - так что пока дергаться не будем. По-тихому не оторваться. Посмотрим сначала, что Гистасу от меня надо, а там решим…"
        *****
        Сердце у ЗмЕя, когда он приближался к столику, за которым расположился маг, от волнения колотилось так, что он чувствовал его удары о грудную клетку. Крайне неприятное ощущение. Крайне. А еще он боялся. Он! - боявшийся последний раз в далеком детстве, когда повстречался с Червяком, и навсегда избавившийся от этого чувства, когда полумертвым валялся на свалке, где его подобрали нищие, разве что не дрожал при мысли, что морская ведьма ошиблась и что Искусник не поможет.
        Обойдя столик с Витусом Иддером по широкой дуге, чтобы не подходить со спины - это могло вызвать инстинктивную негативную реакцию, а Гистас не хотел рисковать даже в таких мелочах, он с трудом изобразил вежливую улыбку и заговорил, тревожно вглядываясь в безмятежное лицо мага. Знал бы он каких усилий стоило тому изображать эту безмятежность, может и самому стало бы полегче.
        - Доброе утро! Меня зовут Гистас Грине. У меня к тебе очень важное дело. Ты разрешишь мне присесть? - И столько робости, скрытой и явной, было в этом вопросе, что Витус мгновенно успокоился. Не похоже было на то, что на него собрались наезжать. Абсолютно не похоже.
        - Прошу, - маг сделал приглашающий жест.
        Как только Змей устроился напротив Витуса, рядом с ним, словно из воздуха, возник официант, одетый в веселенькую униформу "Радуги", пеструю как флаг гей-парада. Где он скрывался до этого момента, было абсолютно непонятно. Ну, что тут скажешь? - школа! Высокий класс! Обслуживающий персонал в "Радуге" был вышколен, как куклачевские кошки и незаметен, как подводная лодка на боевом дежурстве. Как только Змей отрицательно помотал головой, официант дематериализовался с той же скоростью, что и материализовался, то есть - мгновенно. Докучать посетителям в "Радуге" было не принято.
        Гистас помолчал пару секунд, глядя в стол и собираясь с мыслями, потом поднял взгляд и заговорил, пристально глядя в глаза Витусу. Говорил он короткими, явно приготовленными загодя, фразами:
        - У моей дочери белокровие. Я пригласил Свэрта Бигланда. Он сказал, что исцелить не сможет. Что магия и наука бессильны. Однако, люди мне сказали, что может помочь нетрадиционная медицина. Я вышел на морскую ведьму Оресту Элату. Она указала на тебя.
        Брови мага удивленно приподнялись:
        - Странно… я ее не знаю, никогда с ней не встречался. Она назвала мое имя?
        - Нет. В гадательном шаре появился твой портрет. Потом она перенесла его на платок.
        - Гадали на крови?
        - Да. - Змей немного помолчал, а потом как в ледяную прорубь прыгнул. - Ты ее вылечишь?
        Тишина повисла над столом. Теперь уже маг уставился в стол и задумался. Молчал он не очень долго, но для Гистаса прошла вечность.
        - Дело обстоит так, - наконец заговорил Витус. - Я знаю, как лечить подобные болезни - читал как-то в одном старом трактате. Но, не умею - никогда не пробовал. Ты ведь представляешь разницу между знать и уметь?
        - Да, - глухо отозвался Змей. Он хорошо представлял разницу между знать и уметь. Для нас самый простой пример - выпускник автошколы - он знает правила дорожного движения (в идеале), знает, как переключать передачи, давить на газ и тормоз, но ездить не умеет. А Гистас, все мысли которого были направлены только в одну сторону, подумал о целителях, что магах, что бездарных, которые прежде чем начать исцелять, оставляют за собой маленькое кладбище - почти как киллеры.
        - А ты не знаешь кого-нибудь, кто умеет? - с едва теплящейся надеждой в голосе спросил Змей. Он прекрасно понимал, что если бы такой человек был, то скорее всего, именно его изображение появилось в гадательном шаре. Но, утопающий хватается за соломинку.
        - Нет, - покачал головой маг. При этом он не изображал лицом, как он расстроен, что не может помочь такому замечательному и уважаемому человеку, как глава Ночной Гильдии, не было в нем никакого подобострастия и робости, да и участия особого, честно говоря, и того не наблюдалось. Так - угрюмая сосредоточенность профессионала, общающегося с заказчиком. И это, как ни странно, вселило в Змея надежду.
        - Ты вылечишь ее?
        … ДА-А-А… ЕСЛИ ДЕВЧОНКА УМРЕТ ПРИДЕТСЯ БЕЖАТЬ…
        … И НЕ ОТКАЖЕШЬСЯ… - ХУЖЕ БУДЕТ…
        … ЕСЛИ ВЫЖИВУ, НАДО НАЙТИ ЭТУ СУЧЬЮ ВЕДЬМУ… ПОЗНАКОМИТЬСЯ…
        - Я могу попробовать, но… - Витус слегка развел руками.
        - Без гарантии… - уточнил Змей.
        - Именно так. И еще… дело это непростое и опасное, - Витус сделал паузу, а Гистас согласно покивал. Маг имел в виду опасность непосредственно для себя - было очевидно, что взявшись за лечение, но потерпев фиаско, он наживет могущественного врага в лице главы "Союза" и соответственно - всей Ночной Гильдии. Что имел в виду Змей, когда согласно кивал, было неизвестно, но он был согласен с тезисом мага. - Так вот, - продолжил Витус, - оплата должна быть соответствующей.
        - Сколько?
        - Лицензия бакарской Гильдии Магов.
        Гистас ответил после небольшой паузы и магу это понравилось. Понравилось, что он не сразу дал согласие - в его положении можно было давать любые обещания, а потом начинать думать выполнимы они, или нет. А если человек медлит, значит он сначала думает, а потом говорит.
        - Я сделаю все что возможно и невозможно, но…
        - Без гарантии… - повторил слова ЗмЕя Витус.
        - Да.
        - Согласен.
        - Хорошо. - Решение было принято. Оставалось его реализовать, и поведение Гистаса мгновенно изменилось. Он вновь стал главой "Союза" - собранным, спокойным и чрезвычайно опасным. Глаза похолодели, в них загорелся привычный огонек, взгляд затвердел. - У тебя все есть, чтобы начать работать?
        - Нет, не все. У меня нет главного ингредиента - "Пирамиды Света".
        - Где можно взять?
        - "Пирамида Света" - мощный и очень редкий артефакт. Накапливает магию… - Витус собрался было развить мысль, но Змей перебил:
        - Извини, но не будем терять времени - я знаю, что его мало. Ты знаешь, что это такое - и этого достаточно. Сможешь купить?
        - Нет.
        - Почему? Я заплачу любые деньги.
        - Естественно заплатишь. - Маг твердо взглянул в глаза главы "Союза". - Когда дело дойдет до денег - можно будет считать, что задача решена. Проблема в другом - это очень редкий артефакт. Много лет назад, когда я еще контактировал с Гильдией Магов, я случайно увидел его у Свэрта Бигланда. Потом, как ты догадываешься, никаких контактов с Гильдией у меня не было, - в глазах у Витуса на мгновение проглянула грусть, как кошка из открытой форточки, но он, привычным усилием воли, загнал ее обратно и форточка захлопнулась. - Как обстоят дела теперь я, как ты понимаешь, не знаю, но начинать поиски надо со Свэрта.
        Гистас молчал. Задача усложнялась с каждым мгновением. После ощутимой паузы он вновь заговорил:
        - А заменить пирамиду чем-нибудь другим нельзя?
        - Может и можно… но в том трактате, что я читал, упоминалась именно она.
        - Хорошо, - Гистас поднялся из-за стола, - я прямо сейчас займусь пирамидой. Где тебя найти, когда она будет у меня? - Оба понимали всю риторичность этого вопроса - из под наблюдения Витуса уже не выпустят, но приличия должны были быть соблюдены.
        - Аптекарский переулок, красный трехэтажный дом с башенкой.
        Змей знал место, где поселился маг. В этом районе, равно удаленном и от блестящего центра и от бедных окраин, селились люди зажиточные и степенные - чиновники средней руки; купцы - не бедные и не богатые, а скажем так - состоятельные; аристократы, с приличным, но не зашкаливающим доходом от своих владений, разбросанных по всей территории огромной Империи, и прочий солидный люд, склонный к обеспеченной жизни, но не любящий сорить деньгами понапрасну и пускать пыль в глаза.
        Соседи Витуса были бы изрядно удивлены, если не сказать - шокированы, узнав о его привычке столоваться в "Радуге". Но этот шок не шел ни в какое сравнение с тем, который случился бы с ними, узнай они правду о прошлом своего респектабельного соседа и его нынешней, противозаконной, деятельности. Подпольное изготовление магических артефактов, без лицензии бакарской Гильдии Магов было деянием похуже, чем предумышленное убийство. По крайней мере, с точки зрения Гильдии. И что характерно, оспаривать эту точку зрения, никто бы не стал.
        *****
        Гистас устроился на диване в своей карете и задумался. Проще всего было бы обратиться прямо к Свэрту, так мол и так - хочу приобрести "Пирамиду Света" - назначай цену! Но Змей, как человек опытный и мудрый, знал, что прямой путь, чаще всего, не самый лучший. Конечно же, не исключено, что глава Гильдии Магов улыбнется, вытащит заветный артефакт из заветного сундучка и, не прекращая улыбаться, отдаст за небольшое, или даже - очень больше, вознаграждение. Однако, гораздо более вероятен другой сценарий. Точнее - два сценария.
        Первый - Свэрт использует артефакт для каких-то своих целей и расставаться с ним решительно не намерен. Ни за какие деньги. Большинство людей считает, что все продается и все покупается. А если не продается - значит не дали нужную цену. Змей же твердо знал, что это не так. Бывают исключения. И ему очень не хотелось на такое исключение нарваться. Второй пессимистический вариант был ничем не лучше первого - "Пирамида Света" продана, или передана третьему лицу, которое, в свою очередь, ценит артефакт не дешевле собственной жизни.
        Какой из этого вывод? А вывод самый простой. Он пойдет на все, чтобы заполучить пирамиду. Пойдет до конца, но… Совершенно не исключено, что в процессе добывания артефакта, пострадают люди. И не простые люди, которых на пятачок пучок, а люди, или входящие в Гильдию Магов, или близкие к ней. А это совершенно меняет картину - маги таких вещей не прощают, будет расследование, и не обычное полицейское, где главное назначить виноватого, а такое, где надо найти истинного виновника.
        И они найдут, в этом Гистас не сомневался. Он не боялся за себя. Просто ясно отдавал себе отчет, что без него Делия или умрет - если лечение не поможет, или же - прямиком отправится в бордель, если выздоровеет. Следовательно, ничто не должно указывать на связь между ним и "Пирамидой Света". Ну-у… или, по крайней мере, постараться как можно более тщательно замаскировать эту связь. Придется действовать стандартным путем - не таким быстрым, как поездка в Дворец Магов, но гораздо более надежным в плане конспирации.
        Змей высунул руку в открытое окно и щелкнул пальцами. Тут же от стены отделилась серая тень, абсолютно до этого незаметная и обернулась серым человеком, таким же незаметным и незапоминающимся, как его тень. Серое лицо, серые глаза, серая одежда, серая обувь - он исчезал из памяти стоило только отвести от него взгляд. Гистас протянул ему кошелек:
        - Найдешь в банке Карста Итала. Скажешь, что кладешь на мой счет сто золотых. Все понятно? - Серый кивнул. - Не перепутай, сто золотых. Здесь ровно.
        *****
        Часы с утра и до обеда были мертвым временем. Обычно, никакого наплыва посетителей от четвертой склянки до пятой, а зачастую и до шестой, не наблюдалось. Вот и сейчас Карст Итал откровенно скучал, бездумно уставившись в окно. Прошлый вечер и большую часть ночи он провел хорошо, можно сказать - замечательно! Сияющие огни Королевской набережной, пузырьки игристого вина в хрустальном бокале, музыка, танцующие пары в роскошных нарядах, подобострастные лакеи, вкус вишни на сладких губах озорницы Твили… Одним словом - хорошо!
        Но! За все в жизни приходится расплачиваться. А вот платить Карст не любил. Насколько он любил вышеупомянутую сладкую жизнь, настолько же, если не больше, он не любил расставаться с маленькими желтенькими кругляшами, хранящимися в его кошельке. Это противоречие омрачало его, в целом безоблачную, жизнь. Оно разрывало его тонкую, не побоимся этого слова - артистичную, натуру. Причем на две равные части.
        Посудите сами: если бы он был обычным, банальным скрягой, то копил бы свои денежки, складывал в сундучок и получал чувственное удовольствие от их ежевечернего пересчета, а ля Гарпагон. Так нет же! - Карст Итал точно так же, как деньги, любил простые земные радости: вино, женщин, лошадей, комфорт и все остальное, что можно получить за презренный металл. А расставаться с ним - с презренным металлом, не любил. Вот такая вот дилемма!
        От этих переживаний, вызванных раздвоенностью чувств, его оторвал посетитель, неожиданный как снег в России. Неприметный серый человечек вежливо поздоровался, выложил объемистый кошель и произнес фразу, заставившую банкира подобраться:
        - Надо положить на счет Гистаса Грине сто золотых. Здесь ровно. - С этими словами он подтолкнул кошелек к банкиру.
        По причине вышеупомянутой глубинной двойственности своей натуры, чувства, которые испытал Карст от слов серого, были столь же двойственны. Первым чувством была радость, чистая и светлая, как у маленького ребенка при виде мамы, вернувшейся с работы с большой коробкой конфет в руках. А вызвана она была тем, что намечалась возможность подзаработать, и как небезосновательно, на основе прошлого опыта, подозревал маг - приличную сумму.
        Второе же чувство не было столь просто и прозрачно, как первое. Точнее говоря - это была комбинация двух чувств, а именно: досады и опаски. Досада была вызвана тем обстоятельством, что ему - магу… Для тех, кто не до конца понял: ЕМУ! - МАГУ! приходится, как ни крути, но, если быть честным с самим собой и называть вещи своими именами - плясать под дудку бездарных. А это - крайне досадно! Досадовал Карст на себя, на главу Ночной Гильдии Гистаса Грине и на его посланца. Но, так как, особо умным человеком маг Карст Итал не был, то, в основном, досадовал он на последних двух, а не на себя. Именно эта досада не на себя и являлась безальтернативным свидетельством того, что его IQ был не сильно высок. Чем умный человек отличается от… не дурака - об этих речь вообще не идет, а от не очень умных и от женщин?
        Умный человек отличается тем, что попав в неприятную ситуацию, в первую очередь винит в этом себя, а не других людей и внешние обстоятельства. Он анализирует произошедшее, делает необходимые выводы и в аналогичную неприятность больше никогда не вляпается. В какую-нибудь другую - за милую душу! Но, в такую же - никогда! А не очень умные люди и женщины, причем женщины вне зависимости от уровня интеллекта, себя никогда не винят. В этом коренное отличие умной женщины от умного мужчины. Умная женщина, впрочем, как и дура, никогда не бывает виноватой. Причем, ни в чем. Но, это все так - к слову.
        Возвращаясь к магу отметим, что причину его досады мы установили, а опаска же его происходила от того, что каждый информатор, или стукачок, или крот, как ни назови - суть одна, всегда опасается, занимаясь шпионажем, что его застукают и, в лучшем случае - надерут задницу, а что будет в худшем - и представить страшно.
        Ночная Гильдия завербовала Карста несколько лет тому назад. На этот шаг "Союз" пошел не потому, что он обладал какими-то исключительными знаниями, или магическими навыками, был допущен к тайной кухне принятия решений, или еще по каким-либо столь же веским причинам. Нет, все было гораздо проще и прозаичнее. Заполучить в тайные агенты мага для организации бездарных, причем любой организации, неважно какой - Ночной Гильдии, полиции, армии, правительству - задача очень трудная, практически - неподъемная.
        Объясняется это целым рядом причин. Ну, например, какой основной метод вербовки, применяется всеми спецслужбами, вне зависимости от места их дислокации - что на Земле, что на Маргеланде, что на Сете? Ответ очевиден - это компромат и последующий шантаж. И тут сразу возникает непреодолимая трудность. Если объект разработки сделал что-то предосудительное, даже сильно криминальное, подлежащее безусловному наказанию со стороны официальных властей, включая убийство, с отягчающими обстоятельствами, но! - в отношении бездарного, то магическое сообщество плевать на это хотело, и своего ни за что не сдаст в руки правосудия, а если полюбовно договориться не удасться, просто пошлет это правосудие куда подальше.
        Конечно же, из всякого правила есть исключения, убийство представителя царствующего дома, или иной равнозначной фигуры, просто так с рук не сойдет, может и Братство Света подключиться, но круглых идиотов среди магов все же не встречается, и таких прецедентов за все время существования Акро-Меланской Империи не случалось. Так что с этой стороны, подходов к вербовке нет и быть не может. А с неподобающим поведением магов среди своих, Гильдия прекрасно разбиралась, разбирается и будет разбираться без сопливых. А если бездарный, сдуру, сунется, может и без головы остаться, причем очень легко.
        Что еще остается? - угрозы в адрес самого мага и небезразличных ему людей… Так легко догадаться, чем закончатся попытки взять в заложники человека, близкого магу, или же попытки наехать на него самого. Поэтому повторимся - вербовка мага дело очень непростое, тонкое и не побоимся этого слова - деликатное. К счастью для бездарных, кроме жестких методов, абсолютно неприемлемых в данном случае, есть другие - более подходящие. Самый главный - деньги. Деньги - это святое! Здесь никаких вольностей Гильдия Магов не дозволяет - долги надо возвращать. Иначе будет разрушена основа финансового могущества Гильдии. Взял у бездарного деньги - верни в срок. Не можешь? - попроси у Гильдии - тебе не откажут. Правда пострадает репутация, а это хуже банкротства, но это - твои проблемы. Не можешь отдать - не бери!
        Тут может возникнуть вопрос: а кем же тогда являются многочисленные маги, сотрудничающие как с организациями бездарных, так и с отдельными людьми - с теми же Дожами, например. Но, здесь есть принципиальная разница - они выполняют строго очерченный круг задач и никакой информацией о Гильдии Магов, которая может ей повредить, с бездарными не делятся, никакую тайную работу среди магов, в интересах своих работодателей не проводят. Другое дело - тайный агент. Даже такой, как Карст Итал. Прямо скажем - плохенький агент, но, за неимением гербовой и кобыла невеста. Объективно говоря, среди коллег он ничем не выделялся, а если и выделялся, то в худшую сторону и ни к какой важной информации допущен не был, но Гистас Грине был рад и такому кроту. Его интуиция говорила, и он был полностью с ней согласен, что рано, или поздно, крот пригодится. Даже такой никчемный, как Карст Итал.
        Хотя казалось бы - какая от него может быть польза? Боевым магом Карст не был, лекарем тоже, артефактором был слабеньким и являлся, по сути, типичным офисным планктоном - менеджером низшего звена, то есть существом априори бесполезным, однако же Змей полагал иначе и когда представилась возможность, маг был завербован.
        Служба в Банке Гильдии Магов, которую Карст получил благодаря протекции Свэрта Бигланда была для него золотым дном, гарантирующим ежедневный кусок булки с маслом. Глава Гильдии Магов любил покровительствовать таким бездарям. Бездарям не в смысле отсутствия магического таланта, а в смысле его уровня. Они были обязаны ему всем, без него их быстренько схарчила бы "группа товарищей", следовательно их поддержка на выборах была гарантирована.
        Обе стороны имели свой интерес в этом симбиозе и очень им дорожили. Таких отношений, как в политике, так и в обычной жизни великое множество: "Нефть в обмен на продовольствие", "Секс в обмен на продовольствие", "Голоса избирателей в обмен на предвыборные обещания", и т.д. и т.п.
        Однако, несмотря на любовь к "своим бездарям", Свэрт Бигланд очень не любил, когда кто-то из них доставлял ему какие-либо проблемы. И именно здесь-то и крылась ахиллесова пята Карста Итала - имея булку с маслом, ему хотелось еще и черной икры! А способностей для этого не было. Остальному "планктону" тоже хотелось, но он соизмерял свои желания со своими возможностями, а Карст, то ли по глупости, то ли по бесшабашности - нет. И вот тут-то Ночная Гильдия и подсуетилась.
        Завербовали его способом старым, как мир и примитивным, как творчество негритянских рэперов. Наши на их фоне - гиганты мысли. Способ этот называется "медовая ловушка". К нему была подведена девица, способная, по меткому определению О. Генри, ввести в грех пескаря. Юный маг потерял голову, и мужчины легко смогут его понять - каждый из них, хоть раз в жизни, да встречал героиню песни: "Ах, какая женщина, какая женщина… Мне б такую!".
        Вот этакий экземпляр и подставили жизнелюбивому юноше. Если бы не твердая уверенность, что в "Союзе" не было опытного демонолога, да и быть не могло, ибо его не было и штате бакарской Гильдии Магов, то Твили можно было бы принять за суккуба - уж больно она была сладкая и обольстительная, однако же, на самом деле, она была обычной женщиной. Ну-у… может быть не совсем обычной. Она была настоящей женщиной. А они встречаются еще реже, чем суккубы.
        Ничего удивительного, что Карст быстренько спустил всю имевшуюся у него наличность и влез в долги, опять же к коварным представителям "Союза", бесперебойно снабжавшим его деньгами. Ну, а дальше стандартная схема: или все остается по-прежнему - и девица остается с тобой, и деньги будут ссужаться по мере надобности, а все что от тебя требуется - необременительная помощь хорошим людям - узнать чего по мелочи, познакомить с нужным человечком, замолвить словечко, где надо, ну и все такое прочее - ничего криминального и идущего вразрез с интересами Гильдии Магов, или же - деньги на бочку, и точка! А не вернешь - жалоба Свэрту на недостойное поведение его подчиненного, роняющее в грязь высокое звания мага и престиж профессии! А за такое и рукой подать до лишения лицензии. Поэтому можно легко - с трех раз, угадать, какое решение принял юный жизнелюб.
        Своих людей в Гильдии Магов у "Союза" было немного, по правде говоря - очень мало, поэтому даже такой кадр, весьма сомнительный ценности, как Карст Итал, ценился крайне высоко и потерять его было нельзя ни в коем случае! Поэтому, надо было обязательно подстелить соломки туда, где проще всего было упасть. И такое место было известно. Главной проблемой у разведчиков всех времен и народов, до появления мобильников и Интернета, была связь. Шпиона проще всего сцапать во время закладки тайника, встречи со связником, или выхода в эфир. В связи с этим, чтобы избежать возможной компрометации крота, специалистами Ночной Гильдии был разработан простой, но в то же время, надежный алгоритм.
        Предполагалось, что инициатором встречи, чаще всего, будет являться Ночная Гильдия. В противном случае, которого, кстати говоря, никогда еще не случалось, когда Карсту могло что-нибудь срочно понадобиться от "Союза", он просто мог подать милостыню любому нищему, которых везде хватало, и сказать, что это дар лисицы - такой хитрый псевдоним ему присвоили аналитики "Союза", чтобы сбить с толку контрразведку вероятного противников. И все! - эти слова через десять минут были бы переданы бригадиру, еще через десять начальнику Цеха Нищих, а еще через десять были бы доведены до сведения главы "Союза".
        Такая связь была абсолютно безопасна и защищена. И этот факт несомненно являлся бочкой меда. Безопасность связи обуславливалась тем, что опознать человека, подавшего милостыню, нищий не смог бы даже под пыткой - простейший морок, наведенный с помощью личной силы, или же при помощи соответствующего артефакта, надежно искажал черты филантропа. А защищенность состояла в том, что никто, кроме Гистаса Грине, не имел понятия о том, какую информацию несло закодированное послание.
        Вероятность же того, что нищий забудет услышанное, или поленится искать бригадира, чтобы доложить, или не захочет расставаться с милостыней - в некоторых случаях непомерно большой, была равна нулю. Слишком много ушей и глаз вокруг и слишком жестоко наказание за данную провинность. То, что это смерть, не стоит даже говорить, но вот какая…
        Теперь о ложке дегтя - абсолюта в физическом, трехмерном, вещественном мире не существует. К счастью, или наоборот - это большой вопрос, ответ на который неизвестен. Так и связь через нищих - она была почти что абсолютно безопасной и защищенной. Ключевое выражение: "почти что". Дело в том, что если бы ею заинтересовалась Гильдия Магов, она быстро бы докопалась до сути. Все эти конспирологические фокусы были хороши только для бездарных. К счастью, обе стороны, участвующие в процессе - и Гистас и Итал, прекрасно это понимали и четко осознавали границы, выходить за которые было смертельно опасно.
        Срочность и место встречи зависели от величины поданной милостыни: медяк - рандеву не срочное, никакого форс-мажора. В этом случае посланец Ночной Гильдии должен быть вечером в ресторане "Попутный ветер". Эта точка общепита ничего выдающегося из себя не представляла - ни архитектурой, ни географическим положением, ни высокой кухней, не выделялась. "Попутный ветер" располагался неподалеку от Королевской Горки, в нем любили проводить время капитаны и старшие офицеры судов, стоящих в порту - публика достаточно "чистая" и к эксцессам не склонная. Заведение конечно же нисколько не фешенебельное, но достаточно благопристойное, куда, вполне мотивированно, мог заглянуть маг мелкой руки, чтобы пропустить стаканчик-другой и скоротать вечерок в компании хорошеньких девиц, имевшихся в заведении в достаточном количестве.
        Если же у Карста возникала необходимость в более срочной встрече, то он должен был вручить невольному связнику серебряную монетку. В этом случае свидание должно было произойти в течение одной склянки - трех часов, по нашему, и местом встречи являлся ресторан "Адмирал" на Королевской набережной.
        В случае же наступления настоящих форс-мажорных обстоятельств, Карст должен был подать золотую монету. Это означало, что ему срочно требуется контакт с представителем "Союза" и лучше бы, чтобы этим человеком был сам Гистас Грине. Встреча должна была произойти как можно скорее в трактире с незамысловатым названием "У Густава", владельцем которого вышеупомянутый Густав и являлся. Расположен трактир был неподалеку от банка, где служил Карст. То, что все три заведения принадлежали мафии упоминать, наверное, излишне.
        В случае же, когда маг требовался мафии - что было гораздо чаще, вызов тоже проистекал по апробированной схеме, только в роли нищего выступал сам Карст Итал, а в роли жертвователя - какой-нибудь человек Гистаса Грине. Он вручал магу кошелек, сообщал, что в нем ровно сто золотых и просил положить деньги на счет Гистаса.
        Озвученная сумма в сто золотых и то обстоятельство, что клиентом, вносящим деньги на его счет, являлся не сам руководитель "Союза", являлось паролем. В реальности же - если можно так выразиться, все финансовые операции со своими деньгами глава Ночной Гильдии совершал лично, не передоверяя никому.
        Срочность вызова зависела от содержимого кошелька. Если в нем было меньше двухсот монет, но, естественно, больше ста, вызов был несрочный, аналогичный медной монетке, и рандеву происходило вечером в "Попутном ветре". Если в кошельке было больше двухсот золотых, но меньше трехсот, то вызов был среднесрочный - в течение склянки, и рандеву происходило в "Адмирале". Если же в кошельке было больше трехсот золотых, маг должен был мухой, очертя голову, мчаться к Густаву.
        Никакой сложности в покидании места службы, в разгар рабочего дня, для Карста Итала не существовало. Обычно в банке работало десять-двенадцать "операционистов" и отсутствие одного-двух на пропускной способности системы не сказывалось. Чаще всего рядовыми кассирами были хотя и лицензированные, но начинающие маги, случались даже ученики. Присматривал за порядком начальник смены, как правило - полный маг. Работа в банке, если называть вещи своими именами была синекурой - не тяжелой, не сложной и приносящей постоянный доход.
        Правда не очень большой, но, при желании, можно было что-нибудь придумать, что и доказывал собственный опыт Карста Итала. Начальник на отлучки своих подчиненных смотрел сквозь пальцы - все вместе они никогда не сматывались, всегда кто-то был на месте и нежелательных очередей на обслуживание, как правило, не образовывалось. Нужно было просто доложить старому хрычу, что ты идешь перекусить, или тебе надо ненадолго отлучится, чтобы встретиться с приятелем, или еще как-то залегендировать свое отсутствие, и пожалуйста - вперед.
        По настоятельному совету своих кураторов из Ночной Гильдии, Карст регулярно бегал в рабочее время попить кофейку к Густаву. Причем делал это совершенно хаотически: он мог отпроситься как после обслуживания очередного клиента в час пик, так и в разгар утренних дремотных часов, мог в середине дня, когда случалось окно в череде посетителей, а мог и в конце. Короче говоря - никакой системы. Заподозрить его в порочащих связях, а тем более отследить, было практически невозможно. Гистас Грине очень трепетно относился к своему кроту в Гильдии Магов, берег его и подвергать ненужному риску провала не собирался. Он чувствовал, что когда-нибудь этот агент с лихвой окупит все вложенные в него - очень немаленькие, деньги. И похоже этот день настал.
        Между тем, завершив транзакцию - положив на счет предводителя организованной преступности славного города Бакара сто золотых, ну, в смысле, конечно же - девяносто, а десять, согласно должностной инструкции, отчудив в пользу банка Гильдии Магов, Карст Итал, с помощью "мясорубки", подсчитал остаток, чтобы уточнить срочность вызова. На глазок там было явно больше двухсот золотых и машинка для подсчета денег это подтвердила - в кошеле было четыреста семьдесят три риала. Сумма была странная. Обычно, когда следовал срочный вызов, в кошельке было триста десять монет, ну… - триста двадцать. Один раз, правда было триста восемьдесят, но, с учетом оприходованной сотни получалось, что на сей раз, изначально, было пятьсот семьдесят три золотых - во-первых, явный перебор, а во-вторых, какая-то странная сумма.
        Маг, справедливо рассудил, что объяснить ее могло только то обстоятельство, что вызывая его на встречу, Гистас Грине был в большом душевном волнении. Поэтому он немедленно отпросился у старшего смены на кофепой - благо отсутствие наплыва клиентов в утренние часы это вполне позволяло, и направил стопы к Густаву.
        В трактире, помимо общего зала, имелось несколько кабинетов, позволяющих проводить конфиденциальные рандеву, не опасаясь ненужных встреч и чужих внимательных взглядов с прищуром. Кроме того, один из кабинетов был с небольшим секретом - в нем имелась потайная дверь, совершенно незаметная на фоне стены, ведущая в длинный коридор, сообщающийся с подземельем.
        Все, по-настоящему старые города, причем во всех мирах, имеют обширные подземные коммуникации - это видимо какой-то еще не открытый закон природы, согласно которому место устойчивого проживания большого количества людей обязательно обзаведется глубокими подземными ходами, норами, рукотворными пещерами, туннелями и прочими подобными сооружениями. За примерами далеко ходить не надо: Москва, Рим, Париж…
        Природные полости - всяческие пещеры и гроты, дополняются рукотворными сооружениями и получается весьма протяженные коммуникационные системы, позволяющие преодолевать обширные городские пространства не показываясь на поверхности. Их появление вполне логично и закономерно - ведь в большом скоплении людей всегда имеется потребность от кого-то спрятаться, или что-то спрятать, на кого-то неожиданно напасть, или же сбежать из окружения. И именно из подземелья, никогда не показываясь на глаза посетителям "У Густава", являлся на встречи со своим агентом Гистас Грине.
        Маг, зайдя в трактир, привычно огляделся. Не обнаружив ничего подозрительного, он двинулся к стойке, где хозяин заведения с хмурым и сосредоточенным видом полировал чистые бокалы - занятие типическое, но совершенно непонятное непосвященным и, не исключено, что имеющее какой-то тайный, сакральный, смысл, вроде вылизывания котами яиц.
        Дождавшись, когда Густав оторвется от своего архиважного занятия и соизволит взглянуть на него - и кстати, как только трактирщик увидел, кого принесла нелегкая, как вся его хмурость куда-то исчезла и он стал любезен и приятен в общении до чрезвычайности - будто другой человек возник за стойкой, Карст, негромко, но так, что был услышан всеми немногочисленными посетителями, сказал:
        - Привет. Кофе, перо и бумагу. - Всем посетителям сразу стало понятно, что уважаемый человек собирается написать какое-то важное письмо, а может быть, даже - документ!, потягивая крепкий кофе, чтобы лучше работали мозги. Для занятия таким высокоинтеллектуальным трудом несомненно требовался отдельный кабинет - во-первых, чтобы никто не помешал, а во-вторых, чтобы никто не подсмотрел - так что всем было предельно ясно, почему новый гость не собирается оставаться в общем зале.
        А для трактирщика кодовая фраза означала, что клиенту требуется кабинет с потайной дверью. Кроме того, для Густава кодовые слова являлись категорическим приказом о безусловном недопущении посторонних в тайную комнату, пока маг ее не покинет. И в том, что никто не сможет в нее проникнуть, можно было не сомневаться. Ну, разве что через труп хозяина заведения и трупы его трех здоровенных вышибал. Но, пока будет жив хоть один из них - граница будет на замке. Персонал Ночной Гильдии работал и за страх и за совесть. У Гистаса не забалуешь. Никаких условных сроков, домашних арестов и УДО - все по-взрослому.
        Проводив взглядом молоденькую, миловидную официантку, принесшую все, что было заказано, маг сделал маленький глоток ароматного, крепкого, сладкого, обжигающе горячего, напитка. Буквально в ту же секунду потайная дверь открылась и в помещении появился Гистас Грине. Начал он без раскачки, еще раз подтвердив предположение Карста Итала о том, что в момент отправки кошелька, был слегка на взводе. А может и не слегка. Обычно глава Ночной Гильдии очень вежливо здоровался со своим тайным агентом и начинал беседу за жизнь, которую потом весьма ловко сворачивал на, по-настоящему, интересующую его тему. Сейчас же все было не так.
        - Карст! Мне нужна "Пирамида Света"… - Гистас сделал паузу, глядя на мага лихорадочно блестевшими, красными от недосыпа глазами. - Добудь ее!.. или, на худой конец, узнай где она. - С этими словами он положил на стол кошелек. - Принесешь - получишь столько же. Связной будет в "Адмирале" постоянно. - Глава Ночной Гильдии снова замолчал, будто провалился в трясину своих мрачных мыслей, потом, с видимым усилием, вынырнул из нее и заговорил, причем с какой-то нервической импульсивностью, никогда ему раньше не свойственной: - Карст! Я тебя очень прошу - поспеши! Это вопрос жизни и смерти! Как только, что-то выяснишь - сразу в "Адмирал".
        Маг не успел и слова вымолвить в ответ, как глава "Союза" поднялся из-за стола и стремительно скрылся за потайной дверью. Оставшись в одиночестве, Карст Итал некоторое время пробыл в некоторой оторопи, пытаясь осознать произошедшее и прийти в себя от неожиданного задания, затем, для прояснения мыслей, в три больших глотка, обжигаясь, допил слегка подостывший кофе и высыпал содержимое кошелька на стол. От увиденного он даже присвистнул. На чистой полотняной скатерти весело поблескивали желтым десять металлических пластинок, каждая из которых являлась векселем банка Гильдии Магов на тысячу золотых. Как ни странно, особой радости, эта картина у мага не вызвала. Слишком отчетливо веяло опасностью от этих бешенных денег. За неисполнение поручения, за которое было заплачено так много, могли и спросить. Причем строго. А если быть честным с самим собой - очень строго. Додумывать до конца эту неприятную мысль Карст Итал не стал, а собрал векселя в кошелек и направился к месту службы.
        Как уже отмечалось, титаном мысли, он не был, но не был, отнюдь, и дураком. В плане интеллектуального развития, Карст был обычным, среднестатистическим индивидуумом, которых девять на десяток - ни рыба, ни мясо. Поэтому делать откровенные глупости, типа немедленного испрашивания отпуска за свой счет, что несомненно вызвало бы нездоровый интерес начальства, он не стал, как не стал делать прочие скоропалительные телодвижения, могущие вызвать тот же эффект, а сел за стол в своем кабинете и призадумался. Думать вообще полезно, а уж когда не знаешь что делать - тем более.
        Начал он с того, что провел тщательную ревизию своих знаний о предмете поиска. Ревизия показала, что знаний этих немного. В активе было общее представление о том, что "Пирамида Света" умет накапливать рассеянную магическую энергию, и что артефакторы используют это свойство Пирамиды, используя ее, как Источник, при создании артефактов длительного и постоянного использования, вроде защитного плетения "Купол", позволяющего надежно защищать охраняемую территорию.
        Еще Карст знал, что Пирамиду можно использовать в научных изысканиях, но так как ни он сам, ни все его многочисленные знакомые, отродясь такими делами не занимались, да и магов-исследователей в Бакаре, в принципе, не было, то в его голове на том месте, где должна была быть информация об этом аспекте использования артефакта, присутствовало большое белое пятно, как на старинных картах.
        Так, что еще? Пирамида очень дорогая - ну, это и так понятно. А еще что? Вроде все… Нет, не все. По слухам, "Пирамида Света" имелась у Свэрта Бигланда. Теперь действительно все?.. Нет, Карст Итал припомнил еще один факт, который знал - "Пирамида Света" не являлась запрещенным артефактом. Официально не являлась. Но… хранение ее, а тем более использование, не приветствовалось высшими иерархами Гильдии Магов, занятыми своей подковерной борьбой в столице Империи. Они считали этот артефакт потенциально опасным. И кто его знает, может правильно делали. Все? Вот теперь действительно все. Негусто.
        Однако понятно, что поиски надо начинать с посещения главы бакарского отделения Гильдии Магов Свэрта Бигланда. Надо прийти, записаться на прием и сказать: "Здравствуйте дядюшка Свэрт, - в детстве Карст Итал не раз сиживал у него на коленях, потому что глава Гильдии и его отец были хорошими приятелями и такое обращение, правда наедине и не в рабочей обстановке было бы вполне уместно. Так вот… прийти и сказать: - Дядюшка Свэрт, я знаю, у тебя есть "Пирамида Света", не продашь? Нет? А можно взять в аренду, ненадолго? Тоже нет… А зачем мне? Так это… Гистас Грине просил… А какое он имеет к тебе отношение?.. Так это… - никакого… А поточнее?! Ну-у… он мне иногда денежки дает… А за что? Так это… - просто так…". Совершенно очевидно, что результатом такого подхода к Свэрту станет отзыв лицензии - это в лучшем случае, а в худшем - внутреннее расследование, с непредсказуемыми последствиями.
        "Так, а если не к Свэрту. Кто еще может что-то знать про Пирамиду? Да многие могут, тот же Карвах может, да мало ли кто еще… Но, в любом случае все эти сведенья будут из вторых рук, а что-то достоверное можно узнать только от "дядюшки". Так стоит ли посвящать лишних людей в свои проблемы? Не стоит. Однозначно. Если что-то пойдет сильно не так, а знать об этом будет только Свэрт Бигланд, наказание наверняка будет полегче, чем если бы знало много народа. Это даже не обсуждается. Значит что? Значит надо идти к главе Гильдии и что-то ему врать зачем мне "Пирамида Света". Надо что-то придумать".
        От тяжелых дум голова Карста Итала, не сильно привычная к такой интенсивной работе, начал побаливать, но он не сдавался - продолжал размышлять. А куда денешься? - "Жить захочешь - не так раскорячишься!" Эта фраза своей универсальностью, точностью, лаконичностью и отточенностью явно выбивается из нескончаемого ряда цитат из любимых кинофильмов, и претендует на место в элитном строю формулировок законов природы, типа: "Сила действия равна силе противодействия", или же: "Угол падения равен углу отражения". Вот Карст и корячился. А, "если долго мучиться - что-нибудь получиться!" - тоже вроде какой-то закон природы… Или не закон? Короче говоря, закон, не закон, а мысль очень правильная. Вот и у мага-недоучки Карста Итала мелькнула какая-то ускользающая мысль, которую он попытался поймать на удочку осознания.
        Попытка оказалась безуспешной - мысль с крючка внимания сорвалась, и это так огорчило бедного операциониста банка Гильдии Магов, что он, от расстройства, на долю секунды прекратил думать. Здесь следует сделать небольшое уточнение. Карсту казалось, что он думает, хотя, на самом деле, он просто жевал мыслежвачку. Но, и этого краткого мгновения хватило, чтобы весть, поданная подсознанием, просочилась наверх и стала доступна сознанию. Как только Карст понял, что именно он придумал, то чуть не завопил от восторга. И, прямо скажем - было от чего! Он понял, как замотивировать свой интерес к "Пирамиде Света". Наверняка Свэрт ему не поверит, но, это дело десятое - поверит… не поверит - сомнения к делу не пришьешь! Даже если будет дело. А в том, что оно будет, Карст Итал, практически, не сомневался - интуиция мага, знаете ли.
        Небольшое лирическое отступление. Какое-то время тому назад, по ящику крутили рекламный ролик, где человек сидел на скамейке пригородного перрона и напряженно о чем-то думал. Рекламный слоган звучал приблизительно так: "Не трудно что-то сделать. Трудно придумать, что сделать". На первый взгляд какая-то белиберда, а вот на второй, третий и последующие, начинает открываться глубокий смысл этой сентенции. Как только Карст поставил перед собой четкую и конкретную задачу, ее решение было предрешено - ведь главное придумать, что сделать!
        Для начала, он, используя служебное положение, разменял один из десяти, имевшихся в его распоряжении, тысячных векселей на десять сотенных. Затем разменял один сотенный вексель на сто полновесных риалов, после чего поменял двадцать золотых на серебро. В результате этих хитрых операций, в распоряжении молодого мага оказалось четыре кошелька. Первый - с девятью тысячными векселями, второй - с девятью сотенными, третий - с восьмьюдесятью золотыми риалами и четвертый - с двадцатью риалами серебром. Причем, что характерно, самым тяжелым был кошелек с серебром, затем шел кошелек с золотыми монетами, а замыкали турнирную таблицу кошельки с векселями. Частенько такое встречается и в жизни - чем меньше из себя представляет человек, тем больше пыли в глаза он пытается пустить и, зачастую, ему это удается.
        Покончив с конвертированием, Карст снова отправился к старшему смены и отпросился у него не только на остаток сегодняшнего дня, но и на завтра, мотивируя свою просьбу пошатнувшимся здоровьем и необходимостью его поправить, путем длительного сна и обильного питания вкусной и здоровой пищей. Индульгенцию он получил без лишних расспросов - куда, мол и зачем - руководителю было параллельно - дежурных операционистов хватало, можно даже сказать наблюдался избыток, а если у тебя есть лишние деньги и ты можешь обойтись без своего процента - дело твое.
        Вырвавшись на оперативный простор, Карст Итал направил колеса своей двуколки, которой он пользовался для поездок на работу, в сторону бакарского блошиного рынка, имевшего затейливое название - Радужный, на котором только черта можно было не найти, а впрочем, при определенной настойчивости и доли везения, и его. Он оставил экипаж на "платной стоянке", поручив заботы о нем банде малолетних преступников. В случае успешного выполнения задания, Карст пообещал им баснословное вознаграждение, которое перевернет все их представления о щедрости, в случае же какого-либо ущерба охраняемому объекту, он пообещал, что кара его будет жестока до невероятности! Чтобы не быть голословным, он продемонстрировал толпе босяков, окруживших его, небольшой файербол, чем поднял свой авторитет на недосягаемую высоту.
        На рынке он провел больше времени, чем рассчитывал. Уже начало смеркаться и большинство торговцев и покупателей потянулось к многочисленным воротам и калиткам, запираемым на ночь, когда удача улыбнулась ему и Карст в груде разнообразного барахла углядел искомое. Владелец товара торговался недолго - время поджимало, и вместо пяти серебренников, запрошенных изначально, удовольствовался двумя. И, кстати, остался очень доволен, ибо никогда больше одной серебряной монеты выручить за эту штуку не рассчитывал. Остались довольны и малолетние преступники, получившие полновесный серебренник за свои охранные услуги. А уж то, что Карст Итал остался доволен и говорить не приходиться.
        *****
        Свэрт Бигланд любил звук своего серебряного колокольчика, и прекратил трезвонить не сразу. Ну, что поделаешь, не бывает человека без маленьких слабостей, именно они и делают нас людьми, а то были бы какие-нибудь киборги, наподобие Терминатора, или еще кто похуже. Вот такой маленькой слабостью для главы бакарского отделения Гильдии Магов и был его колокольчик, точнее - его мелодичный звон. Поэтому главный бакарский маг прекратил звонить не тогда, когда секретарь пулей влетел в кабинет - Свэрт Бигланд не любил наличия неторопливости и вальяжности у подчиненных, а только когда тот уже стоял у стола, преданно заглядывая в глаза руководству.
        Глава бакарских магов вполне справедливо полагал, что, во-первых - доброе слово и кошке приятно, а во-вторых - ничто не дается нам так дешево, и не ценится так дорого, как вежливость, поэтому с подчиненным всегда общался вежливо и доброжелательно. Естественно, с теми, кто этого заслуживал. Правда, с другой стороны те, кто не заслуживал, в штате задерживался ненадолго. Их, в лучшем случае, увольняли. Имеется в виду - вышвыривали на улицу. В прямом и переносном смысле. Причем, что касается термина "в прямом", то процесс отстранения от должности, если смотреть на него со стороны, выглядел весьма эффектно - вышвыривание производилось на достаточно высокой скорости, километров так - пятьдесят в час, не меньше.
        - Голубчик, - ласково обратился к секретарю Свэрт. - Найди, пожалуйста, Индиса Карваха. Он мне срочно нужен.
        Маг-эмпат был где-то во Дворце, поэтому не прошло и пяти минут, как Свэрт приветствовал своего старого товарища:
        - Здравствуй, Инди. - Они знали друг друга много лет и наедине всемогущий главный маг Бакара мог позволить себе такое обращение. Он наверняка разрешил бы и Карваху называть себя уменьшительным именем, но "Свэрт" такового не имел. Свэрт и Свэрт, Свэрти было бы длиннее, а Свэ вообще ни к селу, ни к городу. Так что, как мама, много лет назад, обратилась к младенцу по имени, так и до сих пор, только "Свэрт" и никак иначе. - Присаживайся. Надо поговорить. - Карвах уселся в гостевое кресло, сцепил пальцы, переплел ноги, сжал губы и приготовился слушать. - Ко мне с утра заявился, - неторопливо начал глава Гильдии Магов, - Карст Итал. - Услышав имя, эмпат поднял брови, показывая, что не припоминает такого. - Ну-у… - пощелкал пальцами Свэрт, - сын Эрфана Итравана, я его еще в банк устраивал, такой балбес смазливый.
        - А-а-а… - покивал Индис Карвах, показывая, что понял, о ком идет речь. - А почему фамилии разные?
        - Бастард, - коротко пояснил Свэрт, - но отец его любит, всю жизнь помогает и сейчас продолжает заботиться. - Индис снова покивал. Стало понятно, почему глава Гильдии устроил никому неизвестного новичка на хлебную должность. Сын старого приятеля, пусть и незаконнорожденный, но все-таки сын! - "А как не порадеть родному человечку". - Так вот… Вваливается он с самого утра, я даже кофе не допил и начинает рассказывать сказки: мол гулял он по блошиному рынку и наткнулся на прелюбопытнейшую вещицу, и показывает медный, на вид старинный, пенальчик - весь в окислах. Потом извлекает оттуда не менее старый кусок пергамента, явно траченный мышами - прорех много, и начинает, с пеной у рта, мне доказывать, что там написано, как выйти на Длинные Дороги. - Услышанное произвело должное впечатление. Индис расплел ноги и расцепил пальцы, в глазах его загорелся нешуточный азарт:
        - Серьезно!? Надеюсь ты все проверил!?!
        - Успокойся, - устало махнул рукой Свэрт, - конечно же я все проверил. Наверняка, он сам этой ночью все и начертил.
        - Смысл?
        - Смысл есть… - задумчиво протянул глава Гильдии Магов. - Смысл в том, что для выхода на Дорогу нужна "Пирамида Света"!
        - Ну-у… - разочаровано протянул эмпат, - если он так написал - значит мальчишка просто глуп.
        - Не надо принижать моего протеже, - усмехнулся главный бакарский маг, - у него в тексте говорится, что ключом является камень идеальной формы, каждая из сторон которого представляет собой равносторонний треугольник и, что камень этот сияет разным цветом: от зеленого до красного. Он мне тут целое представление устроил: дядя Свэрт, говорит… - заметив удивленный взгляд Индиса, Бигланд пояснил: - я паршивца с пеленок знаю. Так вот… Глаза горят, уши шевелятся - прямо кот камышовый на охоте, а не начинающий банкир. Я говорит, готов жизнью рискнуть во славу бакарской Гильдии Магов, только мне "Пирамида Света" нужна! Это она описана в старинном манускрипте! Я сразу догадался! Талантливо излагал, шельма - я даже заслушался.
        - А риск для жизни он где нашел? - искренне удивился артефактор.
        - Как это где? - ехидно улыбнулся Свэрт Бигланд. - Там из текста выходило, что с Пирамидой нужно идти в Львиную пещеру, пройти по главному туннелю и свернуть в шестой отнорок по левую руку… Ну, и дальше там всякая ерунда. - Индис понятливо покивал. Среди жителей Бакара и его многочисленных гостей Львиная пещера пользовалась такой же славой, как у нас Бермудский треугольник. - Что скажешь?
        - Что скажу?.. - маг-эмпат задумчиво потер подбородок. - Ты ему, конечно же, сказал, что у тебя Пирамиды нет и никогда не было?
        - Ну, разумеется. А что, - ухмыльнулся Свэрт, - надо было сказать, что я продал артефакт "для служебного пользования" дожу Талиону?
        - Конечно! - ухмыльнулся в ответ Карвах и оба довольно захихикали. Индису тоже кое-что перепало от той сделки и вспомнил он о ней с удовольствием. - Ладно! - оборвал Карвах веселье. - Итак, что я думаю? Я думаю, что мальчишка работает на Грине.
        - Согласен, - ни секунды не раздумывая согласился глава Гильдии Магов.
        Дела бездарных интересовали Гильдию Магов примерно так, как старшеклассников - имеются в виду нормальные юноши, не склонные ни к каким сексуальным извращениям и не занимающиеся отбором у малолеток мелочи, проблемы первоклашек - то есть маги их, чаще всего, попросту не замечали. Обычный юноша, проходя мимо песочницы, может обратить внимание только на молодых мамаш, да и то, если они умудрились сохранить форму после родов, но никак не на карапузов, обретающихся в этой самой песочнице. Такая вот примерная модель взаимоотношений между магами и бездарными. Однако, в случае с главой "Союза" все было несколько иначе, в каждом правиле бывают исключения. Иначе, какое же это правило?
        Во-первых, что ни говори, Гистас Грине не был обычным человеком. Глава Ночной Гильдии, да еще получивший, вернее даже - захвативший этот пост, по определению не мог быть обычным человеком - он был, как ни крути, выдающимся человеком. И поэтому не был для магов одним из безликой толпы, а имел вполне узнаваемое лицо. Если продолжить школьные аналогии, то это как особо выдающийся хулиган из второго класса, который держит в руках не только младших и сверстников, а еще и месит без разбору третьеклассников и не пасует перед четвероклассниками. Обычно с такими индивидами старшеклассники ведут себя уважительно, признавая незаурядность личности, а зачастую даже угощают сигареткой, во время перекуров на школьном дворе.
        Во-вторых, встреча Гистаса Грине с Витусом Иддером не могла остаться незамеченной. Как-никак Витус - маг. Пусть не лицензированный, но - маг, значит - свой. То, что он каким-то хитрым образом сумел найти источник средств к существованию, позволяющий ему безбедно проживать в благословенном Бакаре, Свэрта никак не интересовало. Глава Гильдии Магов жил сам и позволял другим. В этом была одна из причин его политического долголетия. Он не собирался инициировать никаких расследований, но, с другой стороны, если бы нелегал попался, то и помогать ему и как-то прикрывать, он бы не стал. Попался? - получай. Причем, по всей строгости закона. А для Витуса это было бы вторым разом, со всеми вытекающими отсюда последствиями…
        Однако же, дело было не в таинственном источнике доходов Витуса Иддера. Дело было совсем в другом. О том, что портрет Витуса появился на платке морской ведьмы, Свэрту Бигланду стало известно в тот же день. Несмотря на то, что дела бездарных мало его волновали, информаторов у него хватало. Другое дело, что обычно такая информация проходила мимо внимания главы Гильдии Магов. Вот вас интересует, кто какой куличик сделал в той же, пресловутой, песочнице, или кто у кого отобрал лопатку и как при этом рыдал обиженный? Вот и его так же интересовали внутренние дела бездарных, не касающиеся интересов Гильдии Магов. Но, не в этот раз.
        То, что белокровие неизлечимо, было общим местом - истиной, так сказать, в последней инстанции, известной любому человеку с дипломом лекаря, хоть магу, хоть бездарному. И все же, Свэрт испытал некую неловкость, признаваясь в этом ЗмЕю. Как ни крути, а тот факт, что он - лучший целитель Бакара, если не всей Акро-Меланской Империи оказался не в состоянии помочь, настроения и самоуважения ему не добавлял. Однако, жизнь похожа на зебру - черная полоса сменяется белой! Настроение главы бакарской Гильдии Магов резко улучшилось, когда, явно в связи с этим делом, вдруг, всплыло имя Витуса Иддера. Ушедший в подполье маг, судя по всему, нашел какой-то подход к лечению белокровия, иначе его лицо не появилась бы на платке морской ведьмы.
        Проанализировав сложившуюся ситуацию, глава бакарской Гильдии Магов ощутил кладоискательский азарт. Точнее… не совсем кладоискательский. Не он откопал сундук с сокровищами, но он узнал про находку и теперь смотрел в спину счастливца, с натугой извлекающего сундук из ямы. А с кладами все не просто - главное не найти, а сохранить. В чьем подвале, в конце концов, осядет заветный сундучок - тот и кладоискатель!
        Главный бакарский маг был умным человеком и прекрасно понимал, что не все знает об окружающем мире, и что все знать невозможно. Все знает только Творец. И то, что ни он, ни другие, известные ему, маги-лекари и просто лекари не умеют лечить белокровие, вовсе не означает, что болезнь неизлечима.
        И раз ведьмины экзерсисы с шаром привели к такому неожиданному результату - значит в этом что-то есть. Списывать на случайность появление портрета Витуса Иддера на платке мог бы только полный болван, коим Свэрт Бигланд никоим образом не являлся. Своя же позиция в этом деле представлялась ему идеальной - он ничем не рисковал, а выиграть мог многое.
        Если Витус потерпит фиаско, в чем Свэрт сильно сомневался - ведь не зря же гадательный шар указал на него, хотя… в жизни всякое бывает, то, как говорится - и хрен-то с ним! Живем, как жили. Но, вот если он сумеет вылечить Делию… Вот здесь-то и начнется политика. Если Витус потерпит сокрушительный успех, его следует незамедлительно принимать в Гильдию, лицензировать и брать на работу в клинику. Такое научное открытие не может быть сделано в Бакаре без участия лучшего мага-целителя всех времен и народов Свэрта Бигланда! Пусть не им лично, а его лучшим учеником, но в его клинике!
        В случае же, если Витус заартачится, его следует убить. Третьего не дано. Оставалось только надеяться на его природный ум и благоразумие. В любом случае, или Свэрт получит талантливого лекаря в свою клинику, или этот лекарь исчезнет и все останется, как было. Риска никакого, но хотелось бы успеха. Очень хотелось! Но, для начала, нужно было обеспечить вундеркинда всем необходимым для работы. И если ему требовалась "Пирамида Света", ее надо было предоставить.
        Все эти соображения были очевидны обоим магам, сидящим в кабинете главы бакарского отделения Гильдии Магов.
        - Что будем делать? - поинтересовался Индис.
        В ответ Свэрт только развел руками, как бы говоря: "А что, могут быть варианты?", однако уточнил:
        - Найди мальчика и просвети. - А когда Индис был уже в дверях, добавил: - Только не бесплатно, а то он не поверит.
        *****
        Авантюра не удалась - "дядюшка" Свэрт на дешевый развод не клюнул. Правда, Карст на это особо и не рассчитывал, но другого плана действий у него просто не было, и хотя фиаско было вполне себе ожидаемо, но настроение, все равно, опустилось ниже плинтуса. Покинув Дворец Магов в расстроенных чувствах, Карст Итал уселся в свой экипаж и медленно и печально направился туда, куда направляется любой истинный бакарец, когда душа его смятенна, а он хочет вернуть себе утраченный душевный покой, а именно - на Королевскую набережную.
        Для коренных жителей Бакара Королевская набережная являлась таким же сакральным местом, как Невский проспект для коренных петербуржцев - тех, которых, несмышлеными карапузами, их няни, бабушки и мамы водили гулять в Летний сад и первыми сознательными впечатлениями которых были кони на Аничковом мосту, гранитная набережная Фонтанки, Цирк, Михайловский замок, решетка Летнего сада и, наконец - сам сад.
        В память же юных бакарцев навечно впечатывался монументальный фасад дворца адмирала Дидэгуса, ажурная решетка сада ресторана "Радуга" и сам ресторан, сильно смахивающий на королевский дворец в Мадриде, о чем юные бакарцы, разумеется, не догадывались, дворец Великого Князя, конная статуя Императора Клавдиана - собирателя земель, монументальный фонтан Августина и прочая, прочая, прочая…
        Немного прокатившись, Карст расположился за столиком уютного открытого кафе, с прекрасным видом на набережную. После короткого совещания с официантом, материализовавшимся у столика в ту же секунду, как маг устроился в кресле, а может даже за мгновение до этого события, они пришли к консолидированному мнению, что для этого времени суток, когда относительная утренняя прохлада сменяется дневным зноем, лучше всего подойдет терпкое исфанское вино, кабирский сыр, составляющий неразрывную пару исфанскому терпкому, и черный ароматный кофе, бодрящий и оживляющий до такой степени, что мог бы использоваться некромантами для подъема мертвецов.
        Получив заказ, Карст пригубил вина, съел крохотный кусочек сыра, запил это великолепие глотком крепчайшего, черного-пречерного кофе и впал в не менее черную меланхолию. Причина ее была банальна - маг не знал, что делать дальше.
        Если называть вещи своими именами, то с прискорбием следует признать, что Свэрт Бигланд его послал. Мягко, ненавязчиво, можно сказать - нежно, но послал. А в каком направлении продолжать поиски, Карст, просто-напросто, не представлял. Перед его внутренним взором замаячил тупик, в виде огромной, жирной задницы. Ввиду отсутствия альтернативы, придется обращаться за помощью к отцу, а это не самый лучший ход. Это - худший ход, но, к сожалению, единственный, который просматривается.
        Дело осложнялось тем, что Эрфан Итраван был человеком честным, неглупым и дотошным. Повадками походил на бульдога - если вцепится, то мертвой хваткой - оторвать можно только вместе с челюстью. Он, впрочем, как и Свэрт, в сказочку со Львиной пещерой ни разу не поверит. Но, в отличие от главы Гильдии Магов, которому все это параллельно - как совсем неправильно представлялось юному банкиру, папаша начнет копать. Выяснится связь Карста с Гистасом Грине.
        Отец на этом не остановится, начнет выяснять, как образовалась эта противоестественная, с его точки зрения, связь. А как иначе он может отнестись к тому, что маг служит бездарному нелегально, без ведома Гильдии? В лучшем случае, это противоестественная связь, в худшем - предательство! Наверняка выпытает подробности - он сможет… Всплывут обстоятельства вербовки. Карст помотал головой и даже тихонько застонал, представив, какой грандиозный скандал закатит ему папаша - человек твердых моральных принципов, верящий в братство магов и прочую, тому подобную, романтическую хрень.
        Но, скандал - скандалом, а главное - последствия. В лучшем случае взаимовыгодное сотрудничеством с Гистасом придется прекратить и жить на одну зарплату. В худшем - если отец пойдет в своей дурацкой принципиальности до конца, можно лишиться лицензии, а следом за ней бакарского дома, остатков денег и, самое главное - Твили! Никаких иллюзий Карст не питал. Несмотря на то, что он нравился девушке, жить с нищим она не станет… да и на одну зарплату, пожалуй, тоже.
        Ситуация складывалась отчаянная. Никого, кроме отца, кто мог бы чем-нибудь помочь, Карст не знал. Обращаться же к Эрфану - смерти подобно. Если же ничего не делать и не искать эту демонову Пирамиду, то Гистас не простит отсутствие результата - маг ощущал это так же отчетливо, как дуновение теплого ветерка, ерошившего его волосы. Судя по тому, что Карст почувствовал во время их короткой встречи, "Пирамида Света" была для Гистаса вопросом жизни и смерти, никак не меньшим, чем для него Твили. Так что, если ничего не делать, то исчезновение любимой тоже будет только вопросом времени, а Карст не представлял жизни без нее. Она была для него, как наркотик. Эйфория, когда девушка с ним, ломка - если нет. Карст был до того погружен в свои горестные размышления, что чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда за спиной раздался негромкий, доброжелательный голос:
        - Какие люди! - за его спиной стоял и ласково улыбался Индис Карвах - личный друг и, по общему мнению всего магического сообщества Бакара, тайный советник главы Гильдии Магов, с мнением которого тот очень считался. При виде наперсника Свэрта, Карст сначала растерялся, а потом испугался. До него как-то внезапно дошло, что глава Гильдии не так уж безразлично отнесся к его утреннему визиту, как ему до этого представлялось. Дело начинало дурно пахнуть. А Индис, между тем, все так же дружелюбно, продолжил: - Вот уже совсем смирился, что придется пропустить стаканчик в одиночестве, а тут ты сидишь!
        При всем своем, нисколько не выдающемся IQ, Карст ни на миг не поверил в случайность этой встречи. Да и как было поверить? Они с Карвахом до этого даже ни разу не здоровались. Не потому, что испытывали какой-то негатив по отношению друг к другу, а потому, что элементарно не пересекались - их жизни протекали в разных плоскостях. А тут такая радость на лице у Индиса, будто встретил давнишнюю любовницу, а она, вопреки всем законам природы, сильно похорошела. Неспроста все это…
        "Сейчас будет колоть на предмет предательства интересов Гильдии Магов, и на связь с внешним врагом!" - в ужасе решил морально неустойчивый банкир, покрываясь холодным потом и явственно бледнея с лица.
        - Не возражаешь? - спросил Карвах, усаживаясь рядом. Что характерно, сделал он это до того, как прозвучал ответ.
        … А ЕСЛИ ВОЗРАЖАЮ?.. ПОЙДЕШЬ ЗА ДРУГОЙ СТОЛИК?..
        - Конечно нет, - натянуто улыбнулся Карст, с трудом беря себя в руки. - Тоже не люблю сидеть в одиночестве, - соврал он.
        - Вот-вот! - не прекращая улыбаться, согласился личный друг Свэрта Бигланда. И не меняя веселой интонации и не спуская дружелюбной улыбки с лица, огорошил: - Я слышал, у тебя проблемы. Могу помочь. - От неожиданности Карст Итал икнул. - Это не ответ, - мягко пожурил его Индис.
        - В-в-в с-смысле? - сумел через несколько мгновений выдавить Карст.
        - Ну-у… тебе вроде нужна "Пирамида Света". Могу помочь. Или у меня неправильные сведения, - нахмурился Карвах, - тогда извини за беспокойство, я пойду.
        - Нужна! - твердо ответил банкир, окончательно беря себя в руки. Однако опасения продолжали терзать его нежную душу, поэтому он не удержался от вопроса: - А откуда ты знаешь?
        - Слышал, - невозмутимо отреагировал Индис.
        - От Свэрта? - засомневался Карст.
        - Зачем от Свэрта? От тебя.
        - В смысле? - нахмурился банкир.
        - В прямом. Рядом с кабинетом Свэрта есть маленькая комната, откуда все прекрасно слышно… - Индис сделал крохотную паузу, во время которой Карст успел подумать: "И видно!", а Карвах продолжил: - Я там работал, когда вы разговаривали.
        По всем прикидкам Индиса Карваха, Карст Итал, выслушав достаточно залегендированную версию его появления в кафе, должен был успокоиться и перейти к обсуждению конкретных деталей обмена интересующей его информации на маленькие желтые кругляши, однако этого не произошло, и Карст продолжил любопытствовать:
        - А откуда ты знаешь, где находится Пирамида?
        Ответа на этот простой вопрос у Индиса не было. Ведь не рассказывать же щенку, что Свэрт польстился на бешенные деньги, которые предложил ему Дож Талион Арден за охранный артефакт, сердцем которого являлась "Пирамида Света"? Рядовые члены Гильдии Магов могли сколько угодно подозревать своего руководителя в различных махинациях и, кстати говоря - подозревали, но, конкретной информации не имели и не должны были иметь. Так что, честный ответ, в котором упоминалось бы руководство Гильдии, отпадал.
        А если предположить, что подобный артефакт оказался у бездарного без ведома Гильдии - тоже ничего хорошего. А может еще и похуже. Получается, что бакарское отделение Гильдии Магов не справляется со своими прямыми обязанностями по контролю за оборотом артефактов повышенной опасности. Получался форменный цугцванг - любой ход вел к ухудшению позиции. Поэтому Индис Карвах резко сменил тему:
        - Я хочу за сведения о "Пирамиде Света" тысячу золотых, - ровным голосом сообщил он.
        - Сколько!?! - возопил Карст. Как только разговор перешел в привычную ему плоскость финансовых переговоров, он ощутил полную уверенность в своих силах, выбросил ненужные вопросы из головы и почувствовал, что контролирует ситуацию. Весьма обманчивое, надо честно признать, чувство.
        - Тысячу, - невозмутимо повторил Индис.
        - Сто! - тут же выпалил в ответ Карст, азартно включаясь в процесс формирования цены.
        - Девятьсот. И то, исключительно из уважения к твоему отцу. Я его давно знаю и очень уважаю.
        - Сто пятьдесят!
        - Восемьсот, и то…
        Интенсивные торги закончились через несколько минут на цифре пятьсот.
        - Итак. - Карст Итал скрестил руки на груди, приняв позу Наполеона. - Слушаю.
        - Деньги вперед! - твердо объявил Карвах. Видимо эта формулировка интенсивно циркулирует между мирами, ввиду своей лаконичной отточенности и красоты.
        - Но, позволь… - засуетился банкир.
        - Не позволю! - решительно заявил Индис Карвах. - Деньги вперед! - И посмотрел на Итала таким взглядом, что всяческая охота к торговле с того моментально слетела, будто ее и не было.
        Пришлось Карсту лезть в свой кошелек с сотенными векселями и выкладывать на стол пять золотых прямоугольников, которые незамедлительно перекочевали в руки Карваха.
        "Эх, продешевил я! - огорченно подумал Индис. - Раз этот павлин с собой такие деньжищи таскает, надо было больше просить! Наверняка дал бы - куда ему деваться?"
        "Эх, переплатил я! - не менее огорченно думал Карст Итал. - Хватило бы и двухсот. Да чего уж теперь говорить…"
        Обе высокие договаривающиеся стороны итогами переговоров остались недовольны, однако Карвах, в отличие от банкира, который насупился и обиженно поджал губы так, что они, точь-в-точь, стали походить на куриную гузку, свое недовольство никак не проявил, и с невозмутимым выражением лица продолжил:
        - На основе "Пирамиды Света" был сделан артефакт, создающий мощный защитный купол. В настоящее время он находится в руках Дожа Талиона Ардена. Когда завеса включена, проникнуть через нее невозможно. Включается и выключается другим артефактом, который выглядит, как маленький цилиндрик.
        Информация была исчерпывающая, но в душе Итала уже свила гнездо жаба, которая свербела о потерянных активах - ему казалось, что он потерял деньги, целых триста золотых! С тем, что информация стоила двести монет, он был внутренне согласен, но еще триста - это перебор! Про то, что он получил от Гистаса десять тысяч для ее добычи, Карст Итал как-то забыл. Вот такая у него была избирательная память. Тут помню, тут не помню. Ну, что тут сказать… - это явление довольно распространенное и многие с ним сталкивались, когда напоминали начальству про обещание поднять зарплату, о котором начальство напрочь забыло. Прекрасно понимая, что сделанного не исправишь - переплаченные денежки не вернешь, Карст решил хотя бы выразить свое неудовольствие и хмуро, с видом братка, общающегося с лохом, осведомился:
        - Это точно!? - Этим вопросом, в частности, и своим нагло-обиженным, или же обиженно-наглым, видом, в целом, он окончательно уронил свой статус, в глазах Индиса. Причем, до отрицательных значений. Пришлось Карваху снова смотреть на зарвавшегося банкиришку "специальным взглядом", от которого язык последнего опять прилип к нёбу.
        - Может тебе принести Великую Клятву На Крови? - нехорошо улыбаясь осведомился личный друг Свэрта Бигланда. Что характерно, именно в этот момент Карст Итал внезапно вспомнил, что разговаривает он не с кем-нибудь, а с наперсником главы Гильдии Магов. В процессе торгов он совершенно выпустил этот факт из головы. Эта мысль поразила его, как гром с ясного неба, и он так и застыл с полуоткрытым ртом. А рот был приоткрыт потому, что он собирался что-то сказать. Правда, что именно, Карст напрочь забыл. А Карвах, между тем, явно ожидал ответа на свой вопрос. И снова, не в первый уже раз с начала встречи, юному банкиру пришлось брать всю свою волю в кулак, чтобы воспользоваться даром речи, напрочь утраченным от волнения:
        - Н-нет, н-н-не н-н-н-ужно, - твердо обозначил он свою позицию по этому вопросу.
        - Ну, не нужно - так не нужно, - легко согласился Индис, - тогда я пошел. Работать надо. - С этими словами он положил на стол серебряную монету и был таков.
        "Да-а-а… не позавидуешь Гистасу - таких засранцев приходится вербовать, - подумал Карвах, поудобнее устраиваясь на диване своей кареты. - И это хорошо - значит нормальные не идут!"
        *****
        Как легко можно догадаться, радио, телевиденья, Интернета, желтой прессы, типа еженедельного иллюстрированного журнала "Тайны звезд", где под звездами подразумеваются не небесные светила вроде нашего Солнца, Сириуса, Кассиопеи и им подобных, а "звезды" покруче - калибра Киркорова, Билана, Тимати, Кадышевой, Бабкиной, Пугачевой и Галкина, в Бакаре не было. Однако, недостатка информации, о жизни подобного рода "светил", жители благословенного города не испытывали. Отсутствие желтых СМИ вполне компенсировалось развитым институтом сплетен. Любая, более-менее важная информация становилась достоянием прогрессивной общественности буквально в момент ее возникновения. Никакого вразумительного объяснения механизма этого явления не имелось - и наука и магия пасовали.
        Благодаря наличию этого института, для Карста Итала не было секретом ни наличие непримиримых разногласий между отдельными членами семьи Арден, ни тот факт, что Дож Талион фактически развелся с первой женой и живет в любви и согласии с молодой любовницей Ремой Тракат, которая родила ему дочку Марину. Знал он и о месте проживания счастливого семейства - на вилле, неподалеку от города. Именно туда он и направился, справедливо рассудив, что прежде чем идти к Гистасу, необходимо проверить информацию самому. Мало ли что…
        Два противоречивых чувства раздирали душу Карста Итала после того, как его экипаж неторопливо проследовал мимо виллы Дожа Талиона. Первым чувством была радость. Радость от того, что он не поспешил к Гистасу Грине докладывать о своих успехах, а мудро решил все досконально проверить, ибо никаких успехов не было и в помине - над виллой и садом не висела огненная сеть, никакой защиты установлено не было!
        Вторым чувством была злость. В основном, процентов на девяносто, она была направлена на подлого обманщика Индиса Карваха, который воспользовался бедственным положением Карста и выманил у него пятьсот монет. Вдумайтесь в эту цифру - пятьсот монет! Развел его, как меняла деревенского лоха! Остальные десять процентов злости Карст направлял на себя, что говорило о том, что он не вполне безнадежен.
        Что тут можно сказать - все возвращалось на круги своя. Проблема закольцовывалась. С чего день начался, тем и закончился - юный банкир снова не знал, что делать и перед ним снова замаячила грозная тень отца, обращаться к которому хотелось в последнюю очередь. Но, похоже было на то, что очередь уже подошла - впереди маячила свободная касса. С этими грустными мыслями, Карст вернулся на Королевскую набережную, устроился в одном из бесчисленных питейных заведений, и начал кушать горькую - в этом отношении мы удивительно схожи с бакарцами.
        Дойдя до кондиции, он решил немедленно ехать к Эрфану, кинуться ему в ноги, повиниться и отдать себя в руки папы. Вечно живой Ильич отмечал, что идея, овладевшая массами - страшная сила. Наглядным подтверждением этого тезиса мог бы служить пьяный до изумления Карст Итал, сумевший не только правильно расплатиться, но даже подняться из-за стола и добрести до своего экипажа!
        Нетвердой рукой Карст взялся за вожжи, хотел грозно щелкнуть кнутом, но вследствие несовпадения своих желаний со своими возможностями только икнул, однако мудрая лошадка его прекрасно поняла и плавно потрусила вперед. Как правильно замечено - судьба благоволит пьяным и влюбленным. А так как юный банкир относился и к тем, и к другим, то когда он разлепил глаза, чтобы понять, куда он, Тьма его побери, едет, то перед его глазами открылась картина, от которой он немедленно протрезвел. А увидел он виллу Дожа Талиона Ардена прикрытую огненным куполом защитного плетения!
        *****
        Как только информация о "Пирамиде Света" была доведена до сведения главы "Союза", он приказал немедленно установить непрерывное скрытое наблюдение за виллой Дожа Талиона, за ним самим и за его людьми, но никаких активных действий не предпринимать. Стороннему наблюдателю, если бы таковой нашелся, трудно было бы понять, что лежало в основе такого решения.
        Казалось бы, что Гистас, как сходящий с ума от горя отец… или все-таки в основе его чувства к Джулии лежали сексуальные мотивы? - этого никто не знает, должен был немедленно, не считаясь с потерями, атаковать виллу и захватить артефакт, который мог бы спасти любимую. Однако он этого не сделал, что шло совершенно вразрез с его обычным поведением в критических ситуациях, где он действовал быстро, жестко, жестоко, бескомпромиссно и максимально оперативно. Но, ничего подобного сделано не было, хотя и напрашивалось. Следовательно, для подобной пассивности имелись причины, и судя по всему - достаточно веские.
        Если бы, отталкиваясь от факта промедления, этот гипотетический сторонний наблюдатель предположил, что Гистас хотел сохранить своих людей и минимизировать потери в ходе операции "Артефакт", то снова бы ошибся. Глава "Союза", не задумываясь, положил бы на алтарь отечества - если использовать штампы казенной пропаганды, или же на алтарь своей любви - если использовать те же штампы, но из женских любовных романов, весь личный состав "Союза", начиная с начальника Таможенного Цеха и заканчивая последним нищим, если бы был уверен, что такая лобовая атака позволит завладеть "Пирамидой Света".
        И не пошел он на штурм виллы только потому, что не было никакой уверенности, что такая атака будет результативной. Существовала большая вероятность положить всех своих солдат, офицеров и генералов, погибнуть самому и не получить взамен ничего. Многие люди в такой ситуации, в которой оказался Змей, когда от твоих действий зависит жизнь близкого человека, дуреют - или впадают в оцепенение, или в ее антипод - лихорадочную, бессмысленную активность, громоздят одну ошибку на другую, и в результате терпят провал. Те, кто впал в оцепенение, остаются с выжженной душой у могилы, в которую вскорости и сами сходят, виня себя во всем на свете, а те, кто занялся бессмысленной активностью, и любимых не спасают, и сами гибнут в процессе пустых хлопот. Гистас же пошел профессиональным путем - и в отчаянье не впал, и в броуновское движение не ударился, а предпринял все шаги, необходимые в сложившейся ситуации.
        В результате двухсуточного наблюдения было выявлено следующее: если Дож, вместе со своим конвоем, состоящим из тридцати латных всадников, находился на вилле, защита не включалась. "Пирамида Света" активировалась только, когда он, в сопровождении своего эскорта, покидал дом. Когда же Талион вечером возвращался, защита снималась, карета хозяина заезжала во двор, после чего конвой отбывал восвояси - его рабочий день был закончен до следующего утра. Как только последний гвардеец покидал территорию виллы, "Пирамида Света" снова активировалась. Менялись ли люди в охране установить не удалось - доспехи были унифицированы, а лошади одной, красно-рыжей масти.
        Казармами гвардии Дожа Талиона служил комплекс зданий с хорошо охраняемым периметром, расположенный на ближайшей к вилле окраине Бакара. Непосредственно рядом с базой проходила дорога, ведущая к усадьбе. По мнению главы "Союза", именно эти географические обстоятельства и послужили главным аргументом при ее покупке. Наверняка существовал тревожный сигнал - костер с пламенем определенного цвета ночью, или дым от этого костра днем, а может что-то магическое - детали неважны, что позволяло поднять по тревоге гвардию Дожа, которая через двадцать минут могла прийти на помощь атакованной вилле.
        Гистас проанализировал ситуацию и впал в уныние - картина складывалась удручающая. "Пирамиду Света" можно было получить двумя путями: мирным и диаметрально противоположным. Как показал домашний анализ, оба пути были тупиковыми. Корень зла мирного пути заключался в том, что Дож Талион был богат и беззаветно любил своих девочек - Рему и Марину. Из-за них он даже пошел на громкий скандал с семьей, ставший достоянием гласности, чего люди его круга старались избегать так же тщательно, как политики проверки выполнения своих предвыборных обещаний. А если он пошел на это, значит дороже молодой жены и новорожденной дочери у него ничего не было. Они перевешивали все остальное, что было в жизни Дожа Талиона, и Змей прекрасно его понимал.
        Так вот… если бы Дож не был богат, "Пирамиду Света" у него можно было бы попытаться купить, но богатый человек не станет продавать вещь, нужную ему самому, сколько бы денег за нее не предложили. Помимо этого, положение осложнялось тем, что вещь, которую Талион явно не захочет продавать, была нужна для защиты его девочек, которые составляли смысл его жизни. Гистас поставил себя на его место - продал бы он что-то необходимое для защиты Джулии? - ответ очевиден. Причем величина предложенной суммы никакой роли не играла.
        Мирный путь отпадал, оставался альтернативный, но и здесь имелись свои трудности, никак не меньшие, чем на мирном. Если исходить из теории, то для проникновения на такие, тщательно охраняемые, объекты существует очень ограниченное количество методов. Первый - штурм. Второй - подкуп, или же шантаж кого-либо из охраны, или и то, и другое одновременно - комплексный подход, так сказать. Человеку говорят: "Открой дверку, а за это мы тебе дадим мешочек с золотом, или там - пачку долларов. А не откроешь, дочку твою, или сына, или жену - смотря кого поймать удалось, порвем на мелкие кусочки". Угадайте с трех раз, что выберет припертый к стене охранник? Третий, и наиболее частый способ - проникновение под видом сменного обслуживающего персонала. Четвертый, так же весьма распространенный - инфильтрация внутрь охраняемого периметра вместо, или вместе с поставщиками всего необходимого для обеспечения жизнедеятельности объекта. Гистас тщательно проанализировал все имеющиеся альтернативы.
        Начал с подкупа и шантажа. И сразу мимо. Непременным условием для проведения этого мероприятия является наличие объекта, который можно будет подкупить, или же шантажировать, или делать и то, и другое, одновременно, а вот с эти-то, как раз и был затык. И дело было не в беспредельной, можно сказать - нечеловеческой преданности и неподкупности охранников Дожа Талиона и обслуживающего персонала виллы. В конце концов - все мы люди, и стражники Талиона, и обслуга, тоже. Дело было в другом - в чисто технических трудностях. Для оперативной разработки и последующего вербовочного подхода необходимо было отследить персоналии из личного состава эскорта и штата прислуги, обслуживающей виллу. Однако, при выполнении этой, казалось бы рутинной операции, возникли непреодолимые трудности.
        Персонализировать личный состав эскорта не удалось по той простой причине, что эти металлические статуи в процессе дежурства, забрала своих шлемов не поднимали. Как утром выезжали из ворот казармы "застегнутыми на все пуговицы", так и въезжали вечером обратно на базу. Никто, ни разу, "на людях" личико не показал - с дисциплиной в гвардии Дожа Талиона было все в порядке. Конечно же, во дворце Дожа, дожидаясь его, они, наверняка, рассупонивались, может вообще доспехи снимали, но попасть туда у шпионов ЗмЕя возможности не было.
        Выявить же отдежуривших охранников, среди многочисленного персонала базы, постоянно снующего туда и обратно через ворота, возможности не было. Количество людей, единомоментно обретающихся на базе, как показала слежка, доходило до ста пятидесяти. Конечно, можно было бы начать играть вслепую - начать вербовку с произвольного человека, а через него выйти на кого-нибудь из эскорта. Однако, опасности такого подхода были очевидны: объект соглашается на вербовку, а сам докладывает об этом Талиону, или капитану стражи. Следствием этого является усиление охраны, что снижает и так микроскопические шансы на успех операции. Поэтому, по трезвому размышлению, Гистас решил отказаться от поисков подхода к вилле через ее охрану. Но, главным образом из-за того, что путь этот требовал более-менее длительного времени, которого не было.
        Наблюдение также показало, что днем, когда Дож Талион, вместе со своим бронированным эскортом, отсутствовал на вилле, и ночью, когда он присутствовал, но без усиленной охраны, то есть в те периоды времени, когда работала "Пирамида Света", на ее территории оставалось постоянное количество обитателей: сам Дож - естественно, если речь шла о ночной поре, или о тех редких случаях, когда он днем не был занят в городе; его любимая женщина Рема Тракат; их новорожденная дочь Марина; десять человек челяди, восемь двуногих охранников и четыре горных волкодава. Состав участников за время наблюдения не менялся. Складывалось впечатление, что они были такими же бессменными обитателями виллы, как Рема с Мариной, которые ее территорию не покидали.
        Но, даже если бы нашелся предатель, толку от него не было бы никакого. Не было на вилле калитки, которую мог бы открыть изменник. Хотя нет - калитка все же была, да вот толку от нее, в смысле тайного проникновения, не было никакого. Не было и тайного, подземного хода, через который этот самый предатель мог бы провести диверсионную группу. Дож Талион хорошо продумал, как сберечь своих девочек, которым угрожала постоянная опасность со стороны его законной супруги.
        Он мог бы поселиться с Ремой и Мариной в одном из своих многочисленных дворцов, однако, там как раз и имелись в наличии и калитки, и темные коридоры, и пустующие комнаты, и тайные ходы, следовательно существовала и вероятность предательства, а вот на вилле ничего этого не было. Вилла или была отгорожена от мира едва заметной, но от этого не менее смертоносной огненной стеной, или же ее территорию охраняла многочисленная, хорошо подготовленная стража. И что толку от изменника, который тайком открыл бы эту пресловутую калитку? Иди, прожарься хорошенько, или пообщайся с бронированной охраной. Богатый выбор.
        Чтобы добиться результата на этом пути, надо было подкупить половину охранников, которые связали бы боем оставшуюся половину, и в этот момент можно было бы заняться похищением "Пирамиды Света". Очевидно, что это утопия.
        Конечно, в других условиях, можно было бы вдумчиво поработать с Авктом - начальником охраны Дожа Талиона. Но, к сожалению, не в теперешних. Ну ладно - завербовали его, и что дальше? Нет, понятное дело - кое-что он может. Авкт может вместе со своим отрядом опоздать с прибытием на виллу, а в лучшем случае вообще не явиться. И что? Пока охрана не подойдет, Пирамиду не отключат, так что опаздывай, не опаздывай - толку никакого. Не появится в условленное время штатная охрана? Ничего страшного - подадут условный сигнал и через двадцать минут на вилле будет усиленная тревожная группа, и начнется тщательное расследование, куда подевался эскорт вместе со своим командиром. И что в итоге? - тупик.
        Может начальник охраны приказать своим людям пропустить нападающих? - нет. Не поймут его гвардейцы. Да и наверняка проинструктированы Талионом на такой случай. По крайней мере, Змей, на его месте, непременно бы этим озаботился. А полагать, что Дож глупее, или беспечнее его, никаких оснований у Гистаса не было. Что еще? Может Авкт заставить гвардейцев сложить оружие? - тоже вряд ли. Так что не очень понятно, как этого высокопоставленного предателя модно использовать. Имеется в виду, в данном, конкретном случае, так-то придумать можно. Ну, и опять же, вариант с подкупом и шантажом требовал времени на подготовку, а вот его-то, как раз и не было. Жизнь Делии висела на тоненьком волоске, который истончался с каждой секундой.
        Так, что там дальше? - проникновение под видом сменного обслуживающего персонала. Всякие там повара, официанты, конюхи, садовники, горничные и прочая обслуга. Опять мимо. Никто из подобной братии, за время наблюдения за виллой, не появлялся и не покидал ее территории. Конечно, можно было с уверенностью предположить, что в дальнейшем что-то такое произойдет, да вот только времени ждать не было.
        Ну, и практически беспроигрышный, в большинстве случаев, вариант - инфильтрация внутрь охраняемого периметра вместо, или вместе с поставщиками всего необходимого для обеспечения жизнедеятельности объекта. И снова вилы! Дож Талион поступил так же, как поступил бы на его месте Змей - он привозил все необходимое сам, в своей большой карете! Причем в своей осторожности он пошел гораздо дальше. Гораздо!
        Наблюдение показало, что несколько слуг, причем каждый день разных, в сопровождении охранников в доспехах - один Творец знает, как они себя там чувствовали в условиях бакарского солнцепека, но, по крайней мере, ни один от теплового удара не свалился, посетили разные рынки, слава Свету - в Бакаре их хватало, и закупили провизию, ни разу не обратившись на второй день к продавцу, задействованному в первый. Судя по всему, брошенная женушка приучила Дожа Талиона к осторожности… чтоб ей пусто было!
        Итак, оставался штурм. Атаку на виллу с активированной "Пирамидой Света" можно вообще не рассматривать, потому что это не атака, а массовое самоубийство. Причем - бессмысленное. Нападающие будут сожжены работающим артефактом. Второй вариант - атака на виллу с отключенной Пирамидой. Теоретически возможно, но… На территории виллы будут присутствовать тридцать бронированных воинов и восемь бойцов, скажем так - постоянной охраны. Наверняка они менялись, и к ним можно было бы найти подходы, чтобы перейти к варианту "подкуп или шантаж", но времени на это, опять-таки, не было.
        Казалось бы, справиться с таким ограниченным контингентом можно - задача конечно же непростая, но решаемая. Но, это, опять же, смотря для кого. Глава "Союза" мог обеспечить чуть ли не десятикратный численный перевес атакующих, вот только уровень этих самых нападающих был не только ниже табуретки, а пожалуй, и плинтуса.
        Самые лучшие бойцы, имевшиеся в распоряжении Гистаса были ребята из Серого Цеха, да и то, термин "бойцы" с ними коррелировался слабо, а если называть вещи своими именами и не обманывать самого себя - то никак. Сотрудники Серого Цеха были специалистами по тихому устранению: отравленной стрелкой пульнуть из духовой трубочки, яду подсыпать незаметно, шилом ткнуть в толпе, ну и прочие "интеллигентные" методы отправки себе подобных в лучший мир. В открытом же бою, тем более с хорошо обученным - а в этом сомневаться не приходилось, и закованным в броню противником, толку от них было, как с козла молока.
        Разумеется, если бы не латы у гвардейцев Дожа Талиона, Серый Цех наверняка смог бы сказать свое веское слово - все его сотрудники неплохо стреляли из луков и арбалетов и могли бы первым же залпом выкосить практически всех защищающихся, но, наверняка и Талион рассуждал именно так, экипируя свою гвардию. И судя по всему, денег на это не жалел. Видать каждую секунду ждал подвоха от брошенной женушки, да и кроме нее врагов у него хватало - глава "Союза" навел справки.
        Про остальных же, если можно так сказать - подданных, Гистаса Грине и говорить нечего. Конечно, никто не спорит - среди них имелись многочисленные виртуозы ножевого боя, да вот только в сложившейся ситуации - открытом столкновении с профессионалами, облаченными в доспехи, никак не уступающие, а может даже и превосходящие земные "Максимилиановские" - лучше которых уже ничего создано не было, шансов у "работников ножа и топора" было, как у македонской фаланги против танкового батальона.
        Конечно, можно было бы воспользоваться аутсорсингом - набрать отряд наемников, способных на равных сразиться с гвардейцами Талиона. В Бакаре подобных специалистов хватало, Гистас их знал - ему хватило бы дня, чтобы собрать пять десятков профессионалов меча, копья и щита, деньги у него были, но никто из известных ему бойцов, на эту операцию не подписался бы. Местная аристократия, раздираемая многочисленными противоречиями - от экономических, до геральдических, и не упускавшая возможности пустить кровь друг дружке, мгновенно объединилась бы, чтобы уничтожить чернь, посмевшую поднять руку на одного из своих, и не успокоилось бы, пока последний из нападавших, включая вдохновителя и организатора - Гистаса Грине, не упокоился бы с миром на одной из многочисленных бакарских свалок. И все бакарские наемники прекрасно об этом знали. Набирать же отряд в другом месте было бесполезно из-за все того же лимита времени.
        Тщательно все обдумав, Гистас пришел к печальному выводу, что если ничего лучшего придумать не удасться, то придется идти на открытый, а говоря другими словами - самоубийственный, штурм, и что ему придется в нем участвовать. Следует отметить, что печаль его была вызвана отнюдь не страхом за свою жизнь. Когда речь шла о Делии, инстинкт самосохранения у ЗмЕя отключался.
        Не была она вызвана и тем обстоятельством, что он по морально-этическим, или еще каким, соображениям не мог послать своих людей на смерть, а сам остаться в окопе - еще как мог. На что же еще нужны людишки, как ни на то, чтобы приносить пользу, ему - любимому? А то, что ценой своей жизни, к слову говоря - никчемной, так что ж - все мы смертны… Кто-то раньше, кто-то позже, но все, а так, хоть польза от них будет.
        Печаль его была вызвана ясным пониманием полной бесперспективности этой идеи с открытым штурмом. В этом его решении - возглавить атаку мертвецов, не было ни романтики, ни героизма. Просто оно дарило мизерный, чуть-чуть отличный от нуля, шанс на успех. Без него, атакующая толпа будет выкошена в течении считанных минут, не нанеся никакого ущерба бронированным защитникам виллы, а его присутствие несомненно позволит проредить ряды защищающихся, что подарит крохотную тень шанса на успех, но… Опять это самое "но".
        Дело было в том, что в эскорте Дожа Талиона имелся маг - Дамир Арвегас. А драться одновременно с магом и "броневиками" Талиона было бессмысленно - упокоят гарантированно. К тому же, как только начнется боестолкновение, будет включена "Пирамида Света", что несомненно отсечет часть нападающих. Правда, как уже отмечалось, толку от них все равно - как от беременных мартышек, отсекай не отсекай. Но, вот что гораздо хуже - будет подан сигнал тревоги, и в скорм времени в окрестностях виллы появится бронированное подкрепление. Так что, если бы стояла задача уничтожить личный состав "Союза", то лучшего способа, чем открытая атака на виллу Дожа Талиона, было бы не найти.
        Но, с другой стороны, Гистас Грине, как человек холодного, логического склада ума четко осознавал, что если он не пойдет на штурм, то потом, когда Джулии не станет, он все время будет задавать себе вопрос: "А вдруг получилось бы? А вдруг…". А задавая себе такой вопрос, человек долго не живет. Так что, лучше попробовать и не жалеть, чем не попробовать и жалеть. Этот принцип так же хорош при попытке знакомства с высокомерными, неприступными красавицами. Конечно, в девяти случаях из десяти будет облом, но десятый вознаградит за все.
        И вот теперь, когда решение об атаке на виллу было принято, а шансы на успех были примерно, как при прыжке со скалы в бушующее море, или же в жерло просыпающегося вулкана - вероятность выжить была примерно одинакова, не грех было поискать и соломинку, которая гипотетически могла бы помочь.
        Немного поразмыслив, Змей приказал закладывать коляску, чтобы ехать к Витусу Иддеру. Если и можно было получить от кого-либо толковый совет, то только от него. Вернее, не совсем так - получить толковый совет можно было много от кого, от того же Свэрта Бигланда, например. Имеется в виду, получить толковый совет от человека посвященного в дело, а так-то мудрецов в Бакаре хватало. Маг выслушал Гистаса молча, ничего не уточняя и не переспрашивая. После того, как Гистас замолчал, он некоторое время о чем-то думал, а потом неожиданно для Змея поинтересовался:
        - У тебя есть кто-нибудь, кто в одиночку совладает с ночной охраной и собаками? - Услышав утвердительный ответ, Витус, не вдаваясь в подробности: кто это, каким образом и все такое прочее - чувствовалось, что все эти нюансы ему глубоко безразличны, продолжил: - Можно попробовать пройти сквозь завесу "Купола Огня". - Он на секунду задумался и добавил: - В некоторых книгах его еще называют "Огненным Цветком".
        - Что за цветок? - поднял брови Гистас. Он нутром почувствовал, что вот он - шанс! Сердце его учащенно забилось, глаза загорелись, однако, боясь спугнуть удачу, Змей постарался остаться невозмутимым, или хотя бы выглядеть невозмутимым. Удача не любит экзальтации.
        - Составной артефакт, из двух частей. Первая - "Пирамида Света", она дает силу. Вторая часть артефакта управляет Пирамидой. Она бывает в разном исполнении: перстень, колечко, кулон… - не важно. Функция одна - управление Пирамидой, а форма может быть любой. Так вот… некоторое время назад я наткнулся на описание "Купола Огня" и решил разобраться так ли он непроходим. - Витус сделал паузу, собираясь с мыслями. Гистасу ужасно хотелось взять мага за шкирку и потрясти, чтобы тот быстрее говорил, быстрее предлагал решения и вообще все делал быстрее - Гистас физически чувствовал, как утекают мгновения, оставшиеся у Джулии. Но, он не был бы Змеем, если бы позволил себе действовать под влиянием чувств и эмоций, поэтому глава "Союза" внешне спокойно и невозмутимо ждал продолжения. И дождался. - Теоретически завесу можно преодолеть. Вообще - любое защитное плетение можно пройти. У них, у всех есть одно слабое звено… теоретически. Когда я это понял, я начал делать артефакт-ключ, почти закончил, а потом забросил - более срочные дела подвернулись.
        На самом деле, все было почти что так, как излагал маг, но… за исключением нескольких маленьких нюансов. А дьявол, как известно, кроется в деталях. Во-первых, Витус не делал защитный артефакт, он на него случайно наткнулся, когда бродил по Радужному рынку - местному аналогу блошиного. Он любил здесь толкаться в поисках затейливых вещиц и книг из прошлых времен, которые нет-нет, да всплывали из небытия.
        В тот раз, едва взглянув на массивный, несколько даже аляповатый, серебряный перстень, он сразу же насторожился. Несомненно в безделушке что-то было. Как опытный покупатель, Витус ничем не выдал своего интереса, разгорающегося с каждым мгновением, а начал прицениваться к разному хламу, в изобилии разложенному на грязной тряпке, когда-то, в незапамятные времена, носившей гордое имя "простыня".
        Продавец, носатый и горластый горец с горящими глазами, торговался за каждый медяк с таким остервенением, как будто от результатов торгов зависела его никчемная жизнь и с каждым лотом, который все никак не удавалось всучить магу, свирепел все больше и больше, словно горный мангул - противоестественная помесь осла и гиены, сохраняющая все худшие качества обоих родителей.
        Разумеется, никто и никогда процедуры зачатия не видел, да и трудно было вообразить, что в процессе, или же после него, гиена не сожрет осла или ослицу - в зависимости от того, кто был, так сказать - принимающей стороной, но общественное мнение упорно считало мангула детищем именно этих животных - уж больно противный у него был вид и характер.
        Доведя носатого до точки кипения, и сделав вид, что уходит, Витус лениво взял в руки вожделенный перстень и поразился тому, как мало тот весит. Вне всякого сомнения, перстень такого размера из любого известного магу металла, или сплава: золота, серебра, меди, олова, свинца, железа, бронзы, или же стали, должен был весить больше. Гораздо больше! Это открытие еще больше утвердило Витуса во мнении, что перстень не простой. Однако, простой перстень, или же непростой, ничто не могло повлиять на игру мага - ни один мускул не дрогнул у него на лице, когда он вальяжно, будто делая великое одолжение, поинтересовался у продавца: "А за это сколько хочешь?", при этом всем своим видом изображая, что делает тому величайшее одолжение, интересуясь таким дерьмом. В запале, горец выкрикнул: "Золотой!", но наткнувшись на соболезнующий взгляд мага пошел на попятную и в результате короткого, но яростного торга, Витус получил перстень за серебряную монету. Как правильно замечено: талантливый человек талантлив во всем, включая искусство торговаться.
        Некоторое время спустя, Витус за большие деньги, можно сказать - из-под полы, прикупил запрещенный к свободному распространению трактат с профессиональным описанием технологии создания "Огненного Цветка". Тщательное изучение документа позволило ему уловить скрытые взаимосвязи между Цветком и Перстнем, и взглянуть на последний, так сказать - вооруженным взглядом. В процессе сравнительного анализа выяснилось, что плетение, реализованное в Перстне, предназначено для преодоления стационарных защитных заклинаний, причем даже таких мощных, как Цветок, ну а то, что артефакт не местной работы, маг понял с самого начала, как только начал с ним работать.
        В том, что Витус сумел разобраться с назначением Перстня нет ничего удивительного - профессионал всегда поймет другого профессионала, работающего в той же области. Ну-у… к примеру, если бы в руки Петера Генлайна, из Нюрнберга, который сделал первые карманные часы еще в начале XVI века, попали современные механические, или кварцевые, он несомненно разобрался бы с их механикой, и так же несомненно понял, что они сделаны не здесь и не сейчас. Сумел бы он разобраться с электронными? - это вопрос. С начинкой, разумеется, нет - слишком велик технологический разрыв, а с внешним интерфейсом - с тем, ЧТО они показывают - наверняка. И наверняка, это не потребовало бы очень много времени. Так и Витус, тщательно изучив Перстень, понял для чего он предназначен, а заодно пришел к выводу, что сделан он не Сете, а если и на Сете, то не людьми, а если и людьми, то не теми, которые сейчас населяют планету.
        В нынешнее время сделать такой Перстень было невозможно. И вот почему. В артефактостроении одинаково важны обе части - и магическая составляющая и структура, внедренная в материальный носитель плетения. А при имеющемся уровне развития технологий на Сете, создать структуру, подобную той, которая была реализована в Перстне, было невозможно. Для наглядности опять же воспользуемся примером гениального средневекового часовщика, которому попал в руки экземпляр современных механических часов, каких-нибудь "Timberland", или "Tissot", или еще каких. Так вот, покопавшись внутри этих замечательных приборов, вышеупомянутый Петер Генлайн, пришел бы к несомненному выводу, что при современном ему уровне развития машиностроения и материаловедения создать детали и детальки, которые он увидел, вскрыв корпус, невозможно. Про миниатюрные подшипники и всякие хитрые сплавы он смог бы понять только то, что он не представляет, как и из чего они сделаны. Да что там подшипники - в его время невозможно было создать даже обычные зубчатые колеса, обработанные так же тщательно, как те, которые открылись его взгляду.
        Вот и Витус пришел к аналогичному выводу относительно Перстня. И если продолжить сравнение с часами, то как Петер Генлайн сумел бы разобраться, как завести исправные часы, так и Витус сумел зарядить разряженный Перстень, приведя его в боевое состояние. Разобравшись с назначением могущественного артефакта, попавшего к нему в руки, Витус, кто бы сомневался, загорелся страстным желанием испытать его по-взрослому. А для этого был только один путь - одеть Перстень и пройти через хорошо сконструированное и, соответственно - хорошо заряженное охранное плетение. Однако, проводить испытание на себе любимом он не собирался. Когда человеку живется хорошо, или, по крайней мере - неплохо, он к развлечениям, связанным с реальным риском для жизни, не склонен. Если он, конечно, не адреналиновый наркоман, а Витус наркоманом не был. И тут такой случай! - удача сама шла к нему в руки.
        - Так вот, - продолжил Витус, - я сейчас за него возьмусь, к ночи будет готов… я думаю. Можно будет попробовать. - На самом деле Перстень был исправен и заряжен под самую горловину бензобака, а маг собирался за оставшееся время подготовить еще один артефакт с совершенно другим функционалом, но Гистасу знать, с каким именно, не полагалось. - Но… - маг внимательно взглянул на Змея, - без гарантии. Сам понимаешь - это будет испытание артефакта. Так что, если твой человек сгорит, - маг развел руками, - без обид.
        - Какие обиды? - усмехнулся Гистас. - Некому обижаться будет. Я сам пойду.
        - Почему? - Удивился Витус. - Нет специалистов? - Гистас только покачал головой, подтверждая, что мол - нету. - А раньше были… - с ноткой ностальгии, удивившей его самого, продолжил маг. - Но, в любом случае, тебе виднее.
        … ВОТ И ЧУДЕСНО… МЕНЬШЕ БУДЕТ ПРОБЛЕМ… ЕСЛИ ЧТО…
        Змей покривил душой. В Сером Цехе нашлась бы пара-тройка профессионалов, способных в одиночку нейтрализовать восемь бездоспешных охранников и четверых горных волкодавов, однако Гистас хотел все сделать сам. Хотел и все! Правда в этом эмоциональном и, на первый взгляд - безрассудном, желании была рациональная составляющая. Эта самая пара-тройка профессионалов именно что - была способна, но с другой стороны, с той же долей вероятности - была не способна. Каждый их них вполне мог не оправдать "оказанное ему, высокое доверие". И что тогда оставалось Гистасу? Наблюдать из-за огненной стены, как гибнет последний шанс на спасение Джулии, не имея ни малейшей возможности повлиять на ход событий? Нет уж - лучше он сам. Если все получится - спасет Джулию. Не получится - ему уже будет все равно. Жалел Змей только о том, что если он не добудет "Пирамиду Света", встретится за последней чертой им не удасться. В том, что девочка уйдет наверх - к Свету, Змей не сомневался ни мгновения, как не сомневался и на свой счет. Никаких иллюзий Гистас не питал, знал, что путь у него один - во Тьму. Однако ничего этого он
говорить Витусу, разумеется, не стал. Сказал другое:
        - А некому поручить. Да и вообще, хочешь сделать хорошо - делай сам.
        - Согласен… - не раздумывая кивнул маг. - Да, вот еще, может так получиться, что до Пирамиды ты доберешься, а до Ключа - нет.
        - Это как? - не понял Гистас.
        - Ну-у… может он будет спрятан.
        - Я найду.
        - Не сомневаюсь. Но, возможен, к примеру, такой ход - вторую часть артефакта охрана привозит утром. Возможно такое?
        - Теоретически да, - вынужден был согласиться Змей, - но верится слабо.
        - Не согласен, в жизни чего только не случается. Всего не предусмотришь. Сам знаешь. - Со сказанным трудно было поспорить и Гистас согласно покивал, ибо это было правдой, а маг продолжил: - Поэтому, я заодно подумаю, как забрать работающую Пирамиду. Пока она включена, руками ее лучше не трогать. Без рук останешься. - Змей снова покивал.
        *****
        - Как гласит даосская мудрость: если по дороге к храму тебя сожрал тигр, значит это был не твой путь! - с важным видом объявил Шэф, делая глоток кофе из маленькой серебряной чашки. Комплект: чашечка, блюдечко и ложечка из благородного металла был очень красив - настоящее произведение искусства, но пить горячее из нее было неудобно - из-за высокой теплопроводности серебра шедевр чувствительно обжигал пальцы, однако трудности командора никогда не пугали, что подтверждал его любимый тезис: "Полярник жара не боится!"
        - А если не сожрал? - заинтересованно осведомился старший помощник, щедро накладывая гусиный паштет на кусок булки с маслом.
        - Твой!
        - Точно! - обрадовался Денис. - Я тоже читал про это у Конфуция в описании царств Жун и Мань. Там еще продолжение есть: лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным!
        - Сечешь! - с интонацией Вадима Галыгина похвалил его командор.
        Компаньоны после очередной ночи, насыщенной всякими нехорошими излишествами, расположились вдвоем за огромным столом на квартердеке "Арлекина". Нехорошие излишества - это мягкий эвфемизм, а если рассматривать их действия с точки зрения бдительных старушек, оккупирующих лавочки перед подъездами многоквартирных домов, и при этом называть вещи своими именами, то это были самые настоящие сексуальные извращения, бледной тенью которых являются терабайты порнухи в Интернете.
        С другой стороны, современная сексология либерально полагает, - то, что доставляет удовольствие обоим партнерам и делается по взаимному согласию, извращением не является. Единственным скользким моментом в данной ситуации было то, что партнеров было существенно больше двух, но так как довольны были все, то на это можно было не обращать внимания.
        С третьей, феминистской, стороны может последовать резонное возражение: а откуда известно, что довольны все!? То, что весь этот плавучий бордель, вне всякого сомнения, был по душе этим двум козлам - Шэфу и Денису - это и козе понятно, а из чего следует, что бедные девочки из группы поддержки тоже были довольны!? А!!!??? Однако и здесь все просто и прозрачно. На этот каверзный вопрос существует честный ответ - не были бы довольны, не возвращались бы каждый вечер, снова и снова, на "Арлекин" - силком никто никого не тянул. Это, как с Windows: используешь - значит принял лицензионное соглашение. А читал ты его, или нет - твои проблемы.
        Пригревало ласковое, еще не обретшее дневную ярость, солнышко, голубели небеса, белели немногочисленные облака, синело море, мягкими порывами налетал теплый, ласковый ветерок, Шэф и Денис были выжаты насухо - как песок в пустыне Сахара и насколько выжаты, настолько и умиротворены - жизнь была прекрасна. Или же притворялась таковой.
        В общении с любой девушкой существуют два приятных момента. Первый - когда она приходит, второй - когда уходит. Как бы ни была прекрасна, любима и желанна женщина - время от времени от нее требуется отдых. Особенно, если их много. Компаньонам в этом плане повезло - бакарские прелестницы, которые осчастливили их своим вниманием, владели высоким искусством оказываться рядом, когда были нужны, и как по волшебству куда-то исчезать, когда требовался антракт.
        - А вообще, ты это к чему? - насчет даосов, - лениво поинтересовался Денис, продолжая праздник обжорства. Теперь он сооружал огромный бутерброд с ветчиной.
        - А к тому, минхерц, что пока ты бездумно наслаждался жизнью, я, в отличие от тебя, еще и работал.
        - И я даже знаю чем! - ухмыльнулся Денис.
        - Не знаешь. Я работал языком.
        - Ну-у… я примерно так и предполагал…
        - Пошляк! - обиделся Шэф. - Я решил проблему с Генерал-губернатором!
        Здесь следует сделать небольшое пояснение. Компаньоны, за время своего недолгого пребывания в благословенном городе Бакаре, успели завести полезные знакомства со многими ветвями местной власти: с Гильдией Магов, с полицией, с аристократами, с духовенством, чего нельзя было сказать про местных представителей администрации Акро-Меланской Империи.
        Конечно же, знакомства были шапочными, с отчетливым душком негатива, но! - достижению цели поставленной Шэфом, все эти контакты вполне себе способствовали - все их участники пришли к твердому убеждению, что связываться с северянами можно лишь в крайнем случае, когда нет другого выхода, а лучше дружить, или, на худой конец, держать нейтралитет.
        В связи с вышеизложенным очевидно, что Шэф очень хотел окучить и главный кустик, можно сказать - жемчужину коллекции, на грядке бакарского истэблишмента - Генерал-губернатора, да вот только было не очень понятно, как. На кривой кобыле к нему не подберешься. Не заявишься в приемную, что вот мол северные варвары хотели бы засвидетельствовать - пошлют. Надо было быть представленными. А кем? Только людьми вхожими.
        И, что характерно, компаньоны знали одного такого человека - главу Гильдии Магов Свэрта Бигланда, да вот только была одна незадача - вряд ли он стал бы их представлять. Проблема, конечно же, была хоть и трудновыполнимой, но решаемой, однако поджимало время - бесконечно торчать в Бакаре было нельзя… хотя и очень хотелось, однако надо было дело делать, а для этого требовалось все же покинуть благословенный город, а покидать его, не завершив окучивания, было не с руки. Короче говоря образовался запутанный клубок из того, что было должно, и что хотелось. Но, в любом случае, ниточкой, позволявшей его распутать был Генерал-губернатор Бакара.
        Как правильно отмечал верховный главнокомандующий: "Любая, не до конца решенная проблема, подобна не взятой во время наступления крепости, оставшейся в твоем тылу - в любой момент от нее можно ожидать любой неприятности". Поэтому, вопрос с наведением мостов к главному бакарскому чиновнику следовало решить до отъезда. Мало ли что может произойти во время отсутствия компаньонов в славном городе? - да все, что угодно может произойти! А так будет хоть какая-то гарантия, что Северные Лорды будут защищены от грязных наветов и необоснованных финансовых претензий.
        И вот Шэф, в процессе общения с Электрой - страстной брюнеткой, удивительно похожей, по мнению обоих компаньонов, на Кармен, выяснил удивительные вещи. Первое - ее папа, первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи. Второе - в настоящее время он находится на отдыхе в Бакаре. Собственно говоря, она с ним и с мамой и приехала. Третье - папа, мама и она приглашены на бал, который дает сегодня вечером Генерал-губернатор. Четвертое - она может без проблем добыть приглашения на бал. Пятое - папа с удовольствием представит их Генерал-губернатору.
        - Чего-то я не врубаюсь… - с ярко выраженным скепсисом, отозвался Денис. - Я еще могу представить, что ее папаша, скрепя зубами…
        - Правильно говорить: "скрепя сердцем", - поправил его командор, из чего можно было бы сделать вывод, что ко всем своим достоинствам, он еще являлся и знатным филологом, но Денис на ремарку внимания не обратил и, не прерываясь, продолжил:
        - … смотрит сквозь пальцы на ее образ жизни… с нами. Вот только вряд ли он из-за этого испытывает к нам такие теплые чувства, чтобы представлять губернатору.
        - Ты знаешь… я сам был несколько удивлен, но Эля уверяет, что да… - командор изобразил на лице недоумение, смешанное с робкой надеждой. - Ладно, попадем на бал - уже хорошо.
        - Дык, елы палы! - заулыбался Денис. - Ясен перец, хорошо! А то я уже забыл, когда последний раз на балу был.
        - А ты хоть раз-то был? - с ярко выраженным скепсисом уставился на него верховный главнокомандующий.
        - Нет. - Смутился старший помощник. Ему было стыдно - дожил черт знает до каких лет, а на балу ни разу не был. - Хотя… - лицо Дениса просветлело. - Был! Был я на балу! На Новогоднем во Дворце пионеров! В первом классе! Мандарины еще кислые были… - пустился он в воспоминания о золотом детстве.
        - Ну-у… скривился командор, - ты еще вспомни, как бабушка дедушкой была. Это не считается.
        - Считается, - твердо заявил Денис, - и вообще мне некогда. Тренироваться надо. Сделав это неожиданное заявление, он поднялся из-за стола, на ходу вытаскивая "Черные когти".
        - Конечно потренируйся, - одобрил его действия главком. - Еще лет пять ежедневных упорных тренировок и ты сможешь отбиться от пары-тройки гопников… если они конечно будут вдрызг пьяные… или калеченные.
        Денис, не обращая внимания на комментарии верховного главнокомандующего, обнажил клинки и занялся делом, которым действительно занимался ежедневно, и не по одному часу. Шэф несколько секунд одобрительно понаблюдал за ним, потом отвернулся, подлил себе еще кофе и продолжил наслаждаться жизнью. Но, если бы кто-нибудь подумал, что он бездельничает, пока личный состав его подразделения вкалывает в поте лица, то этот "кто-нибудь" сильно ошибся. Командор не бездельничал. Командор думал.
        *****
        Как уже отмечалось, мудрый человек никогда не попадет в такое неприятное положение, из которого умный легко выпутается. Витус Иддер был не то чтобы - совсем уж мудрец, но где-то рядом. Поэтому, он не мог допустить ситуацию, когда Перстень (чуть ли не всевластия!) окажется на пальце Змея, а него не будет никакой реальной возможности оттуда его снять.
        Дело было в том, что со структурами и функционалом Перстня он разобрался, отнюдь, не до конца, а процентов так… - на шестьдесят-семьдесят, и вполне допускал, что среди недокументированных особенностей гаджета имеется еще одна (а может, и не одна, а Тьма знает сколько), а именно - нейтрализация не только стационарных защитных плетений, а еще и атакующих.
        Расставаться с Перстнем Витус не собирался ни под каким видом, а принципиально допустимое наличие у артефакта функции защиты от атакующих плетений резко осложняло процесс взаимодействия со Змеем. Никто не мог дать гарантии, что Гистас, как человек неглупый - мягко говоря, разобравшись с тем, какая ценная вещь попала к нему в руки, захочет с ней расставаться. Ведь, если предположения Витуса верны, то Перстень дает защиту от боевых магов, а это дорогого стоит.
        Это, как если бы Сербия, при Милошевиче, была густо прикрыта батареями "С-400" и разных прочих "Буков". И где были бы тогда хваленые американские ВВС? А были бы они, культурно выражаясь - в жопе, а если называть вещи своими именами - горели на земле. И не было бы тогда ни гаагского трибунала, ни многих других позорных вещей. Короче говоря, Перстень, как и "С-400", резко менял соотношение сил в соответствующем регионе.
        Следовательно, Витус, как человек мудрый, должен был обеспечить механизм безусловного возврата Перстня своему законному владельцу, то есть - себе. А как это сделать, если Перстень не позволит воздействовать на зарвавшегося Гистаса магическими средствами? Ответ очевиден - никак. Да и сохранение жизни мага в подобных обстоятельствах никто не гарантирует. Благодарность Змея - это знаете ли штука эфемерная… очень эфемерная. Лучше соломки подстелить. И Витус начал стелить.
        На первый взгляд задача казалась неразрешимой - ведь, если Перстень парирует атакующие плетения, то как оказать требуемое воздействия на ЗмЕя, с целью призвать того к порядку? Вроде бы - никак. Но, Витус придумал. Не надо атаковывать Гистаса, надо просто-напросто отключить Перстень! Ведь это не атакующее заклинание, а чисто техническое! Рабочее, можно сказать, которое никому не угрожает. Он не знал, как это сделать надлежащим образом, типа нажать "Ctrl+Alt+Delete", чтобы потом выключить компьютер. До таких тонкостей в изучении Перстня Витус не дошел, но он знал, как "выдернуть шнур питания". И вот созданием такого артефакта, кстати говоря, не очень сложного, он и занялся, как только остался один.
        *****
        Есть такой, незаслуженно, а может быть и заслуженно, забытый роман "И дольше века длится день". Скорее всего, все-таки - незаслуженно, ибо поднимает проблемы поистине вселенских масштабов, вечные, да и написан отличным языком подлинным Мастером своего дела. Но, речь сейчас идет не о содержании книги, а о ее названии. В нем, казалось бы, присутствует явная гипербола, однако это название идеально, безо всяких преувеличений, описывало душевное состояние главы бакарского "Союза" Гистаса Грине.
        ЗмЕю казалось, что время остановилось - от одного удара сердца до другого проходила вечность. Он успевал родиться, прожить жизнь, умереть и снова родиться, вместе со следующим ударом сердца. Ему пришла в голову мысль, что именно так коротают время грешники во Тьме, но и эта страшная догадка никак не повлияла на остановившееся время - быстрее оно не пошло.
        Ничем заниматься, кроме как бездумно пялится в открытое окно, Змей не мог. Работать с гроссбухом он не мог, потому что ни одна цифра в голове не задерживалась - исчезала сразу после прочтения. Общаться с подчиненными тоже - он боялся, что не совладает со жгучим желанием всех их поубивать. Даже заходить к Джулии он не мог - от вида ее воскового, с заострившимися чертами, лица, у него все скручивало внутри и хотелось выть, как волку, задрав голову к небу. Оставалось или метаться по кабинету, как вышеупомянутому волку в клетке, или же, сидя в кресле, таращиться в окно.
        Но, все на свете имеет свое начало и все на свете имеет свой конец. Подошел к концу и этот бесконечный день. Надежду подарили сумерки, исподволь, потихоньку, захватившие славный город Бакар, а уж когда на его великолепные набережные, грязные переулки, роскошные дворцы, вонючие хижины, прекрасные улицы и шикарные виллы - на весь этот великолепный и ужасный горд внезапно, без объявления войны, как Германия на Советский Союз, упала тропическая ночь, злая радость охватила истерзанную душу Гистаса Грине. Он стремительно сбежал с крыльца, уселся в стоявшую наготове карету, и приказал кучеру гнать.
        По довольной улыбке мага, Змей понял, что у того все получилось, и в тот же миг Гистаса покинуло страшное напряжение, державшее его в стальных тисках весь день.
        - Держи, - Витус протянул ему два перстня. Один из них был сделан из золота, а другой из неизвестного главе "Союза" металла.
        Ни золотом, ни серебром, ни железом, металл не был. Змей за свою бурную, насыщенную разными событиями жизнь успел подержать в руках множество экзотических изделий местных металлургов из материалов, широкой публике неизвестных, начиная с доспехов старой работы, из баснословно дорогой розовой бронзы, которые не пробивала ни арбалетная стрела, ни тяжелое рыцарское копье, разогнанное до скорости сорок километров в час, и заканчивая стальными клинками из не мене редкого хафирского булата, но никогда раньше с металлом, подобным тому, из которого был сделан второй перстень, глава бакарского "Союза", на Сете, не сталкивался. В других, страшно далеких отсюда местах, доводилось ему встречать и более удивительные вещи, но здесь - никогда. Серебристым цветом тот напоминал серебро, но был гораздо легче. Массивный перстень, в сравнении с золотым, такого же размера, практически ничего не весил.
        В обоих чувствовалась магия. Золотой перстень ощущался Гистасом, как горячий, другой - из неизвестного металла, как чрезвычайно холодный, аж пальцы сводило. К счастью, через несколько мгновений, все неприятные ощущения исчезли и оба перстня стали восприниматься, как обычные, немагические предметы.
        В другое время, глава "Союза" обязательно насторожился бы, почему их два - ведь, поначалу, речь шла, вроде бы, об одном, но сейчас его привычная подозрительность, благодаря которой Змей и сумел дожить до сорокалетнего возраста, исчезла. Точнее говоря, она не то чтобы совсем уж исчезла - просто была замаскирована гораздо более сильным чувством - бурлящей радостью от того, что появлялся шанс на спасение девочки. Реальный, или нет - время покажет, но Гистас наконец-то мог действовать, а не беспомощно сидеть подле Джулии, в ожидании неизбежного. Однако, он все же поинтересовался:
        - Почему два?
        В ответ маг только улыбнулся и пожал плечами:
        - Так надо.
        Как ни странно, полученный ответ Гистаса удовлетворил. Он даже не стал уточнять, кому надо. Надо - значит надо! Магу видней. Люди знавшие ЗмЕя, если бы смогли увидеть его в этот момент, были бы поражены беспечностью Гистаса, которой он никогда ранее не отличался. Глава "Союза" мог безошибочно определить, когда ему лгут, и в подобных, мутных ситуациях, всегда задавал столько вопросов, сколько было нужно для того, чтобы однозначно такую ситуацию прояснить. А Витус, между тем, продолжил раздачу слонов и подарков. Он протянул Гистасу что-то вроде сетки "авоськи", сплетенной из проволоки. Судя по цвету и весу - серебряной.
        - Если не найдешь Ключ, - пояснил маг, - действуешь так: накидываешь на Пирамиду ловушку, - он показал глазами на сетку, - затем переворачиваешь Пирамиду набок - через ловушку до нее можно дотрагиваться. Осторожно подтягиваешь нижние края сетки, чтобы они вышли за границу пирамиды. Как только это произошло - все. Затягиваешь горловину и Пирамида у тебя в кармане. - На всякий случай показываю. - С этими словами Витус извлек откуда-то деревянную пирамидку и продемонстрировал ЗмЕю технологию похищения артефакта. - Все понятно?
        - Все… вроде бы. Хотя нет. Какой перстень на какую руку одевать?
        - Все равно.
        *****
        Еще утром Гистас приказал снять наблюдение с виллы Дожа Талиона - надобность в нем отпала, но одного шпика, на случай какого-либо форс-мажора он велел оставить. Сейчас Змей сколь стремительно, столь и бесшумно, как любили выражаться авторы "1001 ночи", правда по другому поводу: "она была сколь умна, столь и красива", бежал по лесной дороге. Чтобы не разминуться со своим соглядатаем, но в основном, чтобы не попасть в какую-нибудь ямку и не подвернуть ногу, что пустило бы всю операцию под откос, Гистас включил ночное зрение. Серый мир был по-своему красив и Змей любил такие ночные вылазки, но в данный момент ему было не до красот природы - у него была Цель. Не исключено, что самая важная в его жизни.
        Когда у человека есть Цель, которая захватывает его, начиная с лысины на макушке и заканчивая кончиком ногтя на мизинце левой ноге, остановить его может только смерть. Ничто в мире не может заставить одержимого свернуть со своего пути. Его мозг становится подобен процессору головки самонаведения, захватившему объект поражения. Никакие помехи, ложные цели и прочие мешающие обстоятельства не смогут помешать ему довести боевой блок до логического конца… если конечно его раньше не достанет противоракета или лазерный импульс. Короче говоря, Змей был одержим своей Целью, как почуявший запах крови волк, или оборотень, которые отказываются от свежатинки только вместе со своей шкурой.
        Если бы, на свою беду, с ним повстречался случайный ночной прохожий, который за каким-то хреном решил прогуляться лунной ночью по лесу, то в лучшем случае этот любитель свежего воздуха отделался бы замаранными штанами, а про худший и говорить не хочется. Дело было в том, что глава "Союза" мчался с такой скоростью, что казалось, будто он не бежит, а скользит над дорогой, а если еще учесть, что процесс этот протекал в полной тишине и одет был Гистас в черный комбинезон, а лицо его скрывала черная же балаклава, то в неверном лунном свете он один в один походил на Грейхмортана - демона пожирателя душ - персонажа крайне популярного среди малообразованных пейзан. Правда они делали вид, что только пугают им непослушных детей, а сами ни-ни! - ни капельки в него не верят, но думается, что после встречи этой ночью со Змеем, весь их напускной скептицизм испарился бы, как сухой лед на раскаленном асфальте.
        Свой забег Змей начал там, где оставил свою коляску, примерно в полулиге - что-то около километра, от виллы Дожа Талиона. Во-первых из соображений скрытности - ночью звуки разносятся хорошо и ему не хотелось привлекать преждевременное внимание охранников виллы каким-нибудь ржанием, или скрипом колеса. Хотя и лошадь была проинструктирована, и с нее даже была взята соответствующая подписка о недопущении, и колеса смазаны, но в жизни все бывает, и Гистас, как практикующий головорез, а не штабной теоретик, прекрасно это знал. Второй причиной ночного пробега была необходимость хорошенько разогреться перед силовой операцией. Конечно же, Змей мог вступить в бой и без всякой разминки, но зачем же без, если можно с ней. Лишним это не будет, а Гистас, как профессионал, прекрасно знал о влиянии мелочей на конечный результат. И если имелась возможность хоть на йоту улучшить подготовку к предстоящему бою, пренебрегать ею не следовало.
        Перед тем, как сгинуть в ночи, Змей зажег очень коротенькую мерную свечку и приказал вознице двигаться к вилле, как только она прогорит. Другим сигналом для начала движения будет прибытие соглядатая, который наблюдал за виллой, если он прибежит прежде, чем догорит свеча, или же любое странное событие которое кучер углядит в направлении вилы: огнь, звук, или еще что-нибудь, Тьма знает что, выбивающееся из ряда обычных явлений. Закончив инструктаж, Гистас бесшумно растаял во тьме, подобно Хозяину Ночных Дорог, вызвав у возницы, и так испытывавшего трепет по отношению к начальству, дополнительный суеверный страх. Ну, что тут скажешь? - умел Змей внушить должное уважение подчиненным.
        Уже в виду виллы Змей засек своего человека - тот прятался метрах в пятнадцати от дороги, в густых зарослях. Гистас сбросил скорость, перешел на шаг и двинулся к нему, ловко огибая встречающиеся на пути кусты и деревья. Приблизившись к шпиону, глава "Союза" услышал странный стук, природа которого ему была непонятна и только в непосредственной близи от своего лазутчика уразумел, что тот стучит зубами от страха. Скорее всего, он происходил из местных крестьян, веривших в Грейхмортана, и решил, что зловредный демон явился за его душой. Был бы он чуток посмелее, или пообразованнее, или поумнее, то после некоторых размышлений - весьма коротких, надо полагать, пришел бы к безошибочному выводу, что его жалкая душонка может представлять какой-то интерес лишь для одного существа в мире - его самого.
        Но, по причине скудоумия, к выводу этому он не пришел и сейчас стучал зубами и трясся от страха, раздираемый двумя его разновидностями. Во-первых, как уже было сказано, он страшился Пожирателя Душ, но попытаться спасти свою жизнь бегством филер не мог из-за страха перед своим шефом - Змеем, который приказал непременно его дождаться! Вот и попал бедняга, как кур в ощип. Чтобы не усугублять страдания подчиненного, а Гистас хотя людей и не любил, никакого удовольствия от их мучений не испытывал и если бывал крайне жесток, то только для пользы дела, а не для развлечения, Змей обратился к последнему дружелюбным тоном, как бы не замечая его взволнованного состояния:
        - Ну, что, на вилле все нормально? Ничего необычного?
        Колоссальным усилием воли, сопоставимым по мощности с третьим блоком ленинградской АЭС, наблюдатель сумел взять себя в руки и отрапортовать:
        - Н-н-ничего!
        Змей бросил взгляд на виллу, величественно окантованную мерцающим шатром боевого плетения. Он на секунду задумался, как сформулировать приказ - ведь шпик был обычным человеком и ничего, кроме красивого здания и окружающего его пейзажа не видел. Еще через пару мгновений он заговорил:
        - Как только на меня нападут собаки, сразу беги по дороге, как можно быстрее, - Гистас махнул рукой в нужном направлении, - в полулиге будет моя коляска. Скажешь вознице, чтобы гнал сюда, что есть мочи, и ждал у ворот. Сам возвращайся в город, но не по дороге. - Поймав недоумение, на миг проскользнувшее в глазах шпиона, Змей пояснил: - Не исключено, что скоро на дороге будет тесно от гвардии Дожа. Тебе не стоит с ними встречаться. - В ответ наблюдатель понятливо покивал, а Гистас уточнил: - Все понятно? - Дождавшись очередного истового кивка от соглядатая, который за все время инструктажа так рот и не открыл, Змей развернулся и скользящей походкой направился к огненной стене.
        Он был живым человеком, а не железным киборгом, которому нечего терять кроме своих цепей (приводных), и поэтому на последнем шаге все внутренности Гистаса сжались в один большой комок, но это не заставило его хоть немного снизить скорость. В следующее мгновение Змей, с ловкостью белки, взлетел на железную ограду и прыгнул в огненную стену.
        Собаки обратили внимание на подозрительного субъекта еще когда тот направлялся к ограде, поэтому времени даром они не теряли, и когда проникновение на охраняемую территорию было совершено, немедленно атаковали нарушителя. С грозным рычанием, в котором явно присутствовали низкочастотные обертоны, способные нагнать страх и деморализовать любого противника, четверка горных волкодавов бросилась на врага. Они были готовы были порвать незваного гостя, как Тузик грелку, но не тут-то было. Аналогичный случай нашел свое отражение в творчестве известного барда-песенника Эдуарда Сурового: "Червяк Анатолий ищет покушать, но крот Афанасий нашёл его раньше. Такая вот жизнь без упрёка, без фальши. Он искал, он искал, но его нашли раньше!.."
        В руках ЗмЕя, словно по волшебству, материализовались клинки, хищно блеснувшие в лунном свете. Он изобразил взбесившийся вертолет и через несколько мгновений на траве остались лежать четыре больших лохматых тела, под которыми быстро растекались черные лужи. Ночью все кошки серы, а кровь - черна.
        События, произошедшие во дворе виллы, незамеченными в "караулке" не остались. И хотя "Пирамида Света" была не настоящей, а всего лишь ее имитацией, и прорыв периметра никакого сигнала тревоги, в виде черного мотылька, в ее глубине не породил, однако же грозное рычание волкодавов, сменившееся жалобным предсмертным визгом услышала не только дежурная пара охранников. Эти звуки вырвали из безмятежного сна не только остальных стражей, но и абсолютно всех обитателей виллы: Дожа Талиона, Рему, Марину и всех слуг.
        Отреагировали на сигнал опасности - а по иному эти звуки интерпретировать было невозможно, все по-разному. Слуги укрылись с головой и сжались под одеялами, пытаясь стать как можно более незаметными. Дож Талион вскочил с кровати и не одеваясь, чтобы не терять драгоценного времени, начал быстро, но без суеты, взводить арбалеты, хранившиеся в спальне. Никакой растерянности и никакого страха в его душе не было - для малодушия не остается места, когда за спиной семья - жена и дочь, и Дож Талион готовился защищать их до последней капли крови, встретив врага лицом к лицу. На секунду представьте, как бы повели себя на его месте представители нашей, так называемой, "элиты" - хе-хе-хе… которые в сортир боятся сходить без охраны.
        Рема схватила на руки захныкавшую Марину, прижала ее к себе и застыла, молча глядя на Талиона. Любые ее слова, типа: "Милый, что случилось!?!", "Я боюсь!!!", "Надо вызвать полицию!!!", "Береги себя!!!" и прочая хрень, которую произносят в голливудских боевиках и наших низкобюджетных сериалах, была неуместна. Она прекрасно знала, что именно случилась, и что нужно делать Дожу Талиону - мужчине, воину и аристократу - в истинном смысле этого слова.
        Среди охранников никакой паники тоже не было - каждый твердо знал, что ему надлежит делать по боевому расписанию - многочисленные тренировки даром не прошли. Один из дежурных, который сидел ближе всего, схватил факел, постоянно чадивший в сторонке, и кинулся к большой каменной чаше, стоявшей на краю крыши. Он сунул в нее факел и в ту же секунду из чаши, с ревом, вырвался столб пламени голубого цвета, взметнувшийся на шестиметровую высоту. После первого выплеска пламя опало, но не погасло, продолжая освещать крышу неверным, колеблющимся светом. Сигнал тревоги был подан и теперь помощь не заставит себя ждать. Но, к сожалению, это был первый и единственный успех оборонявшихся.
        В то время, как дежурный подавал сигнал бедствия, остальные стражи должны были действовать следующим образом: четверым из них следовало обнажить мечи и спуститься с крыши на второй этаж, перекрывая дорогу к спальне своего господина. "Факельщик", выполнивший свою задачу, должен был объединить усилия с остальными охранниками, все еще остающимися на крыше. Задачей этой - второй четверки, являлась зарядка арбалетов - по два тяжелых армейских стреломета на каждого. Взведя арбалеты, они тоже, как "меченосцы", должны были спуститься на один пролет и присоединиться к товарищам, стоящим на страже с обнаженными мечами в руках, после чего осторожно положить четыре заряженных арбалета на пол, направив их прочь от сослуживцев, а самим, с оставшимися в руках арбалетами, выдвинуться на передовую.
        После этого, первая четверка должна была вложить мечи в ножны и, под прикрытием арбалетчиков перевооружиться - сменить мечи на арбалеты. Завершением построение по тревоге считалась готовность к отражения нападения по любому азимуту. И хотя вероятность атаки со стороны лестницы была наибольшая, но во время разработки плана охраны виллы было решено не оставлять без внимания и остальные направления. Дож исходил из соображения, что враги будут не глупее его, а он бы атаковал в лоб только в крайнем случае, если бы только не придумал ничего другого.
        Времени для развертывания боевого ордера требовалось совсем немного, но вот его-то Змей оборонявшимся и не дал. И атаковал он, как прозорливо предполагал Дож Талион, не со стороны лестницы. На фоне звездного неба мелькнула черная тень и четверку занятую снаряжением арбалетов атаковал стальной вихрь. Через пару-тройку ударов сердца на крыше виллы остались лежать четыре трупа, после чего Гистас получил возможность разобраться с начавшей спускаться первой четверкой.
        Мечники, не ожидавшие удара в спину, оказались в полупозиции, как футбольный вратарь, сначала запоздавший с выходом, затем рванувший из ворот на перехват передачи, а в процессе осознавший, что все равно не успевает. Однако, осознавай - не осознавай, а ленточку-то он уже покинул и остался не у дел - ни в воротах сыграть, ни на выходе. Так и первая четверка - они преодолели две ступеньки вниз по лестнице, но до второго этажа еще не добрались, а крышу уже покинули. В этом-то, стратегически невыгодном, положении они и были атакованы Гистасом. Развернуться лицом к опасности успел только один - он первым и пал под безжалостным ударом. Остальные умерли чуть позже.
        Здесь возникает закономерный вопрос: а почему же Дож Талион, если он такой умный, не одел ночную охрану в броню, которая несомненно повысила бы ее шансы на успех в боестолкновении? Варианты ответа: по глупости; забыл; пожалел денег; посчитал, что и так сойдет, ну, и все такое прочее - не катят. Дело было в другом. Первоначально, когда виллу прикрывала полноценная "Пирамида света", доспехи для охраны были совершенно излишними - с кем им было сражаться? Преодолеть огненную завесу было практически невозможно. Оговорка "практически" имеет в виду разных ушлых типов вроде Шэфа и иже с ним, число которых, согласитесь, пренебрежимо мало, и в схватке с которыми никакие доспехи не помогут, если уж они сумели прорваться внутрь периметра.
        Менять же что-то в организации охраны виллы, после того, как Дож Талион был вынужден расстаться с настоящей Пирамидой и довольствоваться ее имитацией было и вовсе глупо. Он исходил из того, что законная женушка не оставит попыток извести Рему, Марину и его самого. Для этого ей надо, как минимум, постоянно контролировать обстановку на вилле и все, что связано с ее охраной. Такое событие, как резкое увеличение защищенности охранников, наверняка не пройдет мимо внимания ее соглядатаев. Тут же у Беллоны, а если не у нее, так у одного из ее многочисленных советников, которых нее было, как блох у бродячей собаки, возникнет закономерный вопрос: а почему собственно? что изменилось? Совершенно не исключено, что к ней в голову, или кому-то из них, придет гениальная идея протестировать периметр, а найти исполнителя - задача решаемая. Алчных дураков всегда хватает, главное посулить сумму от которой тот не сможет отказаться, да и в темную можно использовать.
        Так что вопрос с увеличением количества брони на стражниках был не так прост и очевиден, как могло бы показаться. Дож Талион принял решение оставить все без изменения, чтобы не будит лихо, и проиграл. Хотя… с уверенностью сказать, что доспехи помогли бы страже в битве со Змеем, было невозможно. Совершенно не исключено, что он перебил бы их и закованными в латы, разве что затратил бы на это немного больше времени и сил. После этого можно городить домысел на домысле: а вдруг бой бы затянулся настолько, что успело прибыть подкрепление… а вдруг Гистас был бы ранен, или даже убит… а вдруг… Но, к счастью, или к несчастью - это смотря с какой стороны посмотреть, история не знает сослагательного наклонения. Вся охраны виллы была уничтожена быстро и безжалостно, за очень короткий промежуток времени.
        Дож Талион успел взвести три арбалета и положить их перед собой, направив в сторону двери, когда та была выбита могучим ударом. Он успел выстрелить в дверной проем, но черная фигура, мелькнувшая в нем, непостижимым образом сумела уклониться от болта. Талион мог бы поклясться, что стрела летела точно в цель и промазать с такого расстояния он не мог, однако же… Воспользоваться вторым арбалетом он не успел.
        "Йохар! - была первая мысль, которая мелькнула у Дожа Талиона, при виде черной фигуры, молнией пролетевшей от двери и сбившей его на пол. Талиона охватил ужас: - Демон вырвался на свободу! - Еще через мгновение на помощь к ужасу - можно подумать, что одного ужаса было мало и ему требовалась помощь, пришло отчаянье: - Йохар обещал, что я умру последним, после Ремы и Марины! - всплыло из глубин памяти. Страх и отчаянье завладели душой Дожа, вытягивая силы и лишая воли к борьбе, но, праздновал труса Талион недолго - не тем Дож был человеком. На смену испугу пришло недоумение: - Но я же ничего не нарушил! Я соблюдал все условия договора! - После этого его охватила ярость: - Подлые северные твари - так-то ты вы держите свое слово! Гореть вам во Тьме, до скончания времен!" - и только когда ярость, кипящей волной, смыла муть страха с его глаз и души, он понял, что перед ним не демон, а человек, одетый в черный облегающий комбинезон.
        Змей грамотно зафиксировал Талиона, придавив к полу так, что лишил его малейшей возможности сопротивляться. Гистас сидел на груди Дожа, прижав коленями его руки, свои же он использовал с максимальной эффективностью - правой взяв Талиона за горло, а левой поднеся клинок к его глазу. Это была стандартная поза для ведения переговоров с позиции силы. В международной политике она также широко используется.
        - Мне нужен ключ от "Пирамиды Света", - глухим, низким голосом, внушающим страх, потребовал Гистас.
        В первый момент Талион даже не и понял, чего хочет от него страшный визитер, а когда до него дошло, выкрикнул, выплескивая бессильную ярость:
        - У меня нет не только ключа, но и самой Пирамиды тоже нет!
        Змей чувствовал, что его не обманывают, но в то же время почудилась ему какая-то недоговоренность в словах Дожа, а так как время поджимало - гвардейцы уже наверняка седлали коней, если вообще уже не выехали из ворот базы, он, чтобы освежить память Талиона и простимулировать того к активному сотрудничеству и полной откровенности, ткнул последнего кинжалом в глаз. Впоследствии, анализируя ход операции по захвату Пирамиды, Гистас, как человек не склонный к обману самого себя, был вынужден признать, что это было ошибкой.
        Спусковым крючком для всего произошедшего позже послужил вой ослепленного Дожа. Именно этот звук стал началом последовавшей цепочки событий, которые стали разворачиваться с калейдоскопической быстротой. Мучительный крик Талиона вывел Рему из оцепенения, в котором она пребывала с того мгновения, как дверь спальни была снесена с петель и в комнату ворвалось какое-то страшное, черное существо, по всей видимости - демон из Бездны - так, по крайней мере, ей показалось, глядя на это исчадие Тьмы.
        Она оцепенела от ужаса и казалось, что уже ничто не сможет вывести ее из кататонического ступора. Однако это было не так - любовь оказалась сильнее страха. Душа Ремы откликнулась на душераздирающий вопль любимого мужчины и вынырнула из темных глубин, где живут лишь кошмары и безумие. Вот только к жизни возродилась не прежняя ласковая, нежная и добрая женщина, а какое-то странное, если не сказать - страшное, существо.
        Ну, что тут скажешь - сила действия равна силе противодействия. Третий закон Ньютона работает не только в классической механике, в жизни, иногда - тоже. Когда на твоих глазах калечат любимого мужчину, некоторые - немногие, женщины превращаются в страшную богиню мщения, одну из эриний - Тисифону. Эта метаморфоза, произошедшая с Ремой, прошла никем незамеченной, хотя в спальне, кроме нее, находились еще три человека.
        Однако Марина была слишком мала, чтобы что-то понять, она лишь надрывалась в горьком плаче, чувствуя, что вокруг происходит что-то страшное, и пугающие изменения, произошедшие с матерью, которые она почувствовала, ничего нового в ужасную картину ее мира не добавили, а у мужчин и вовсе не было возможности увидеть это перерождение: Талион лежал распластанный и придавленный к полу, причем одного глаза у него уже не было, а второй закрылся от боли, ну, а Гистас сидел к фурии спиной и ничего, поначалу, не почувствовал - слишком уж был зациклен на своей проблеме - ему был нужен ключ от "Пирамиды Света".
        Новая Рема перестала быть женщиной и превратилась в берсерка, в ее глазах не осталось ни проблеска мысли, ни тени какой-либо эмоции, они превратились в какие-то бездонные черные дыры. Рема плавным, но в то же самое время, каким-то нечеловечески быстрым движением наклонилась, не выпуская плачущую дочь из рук, и подхватила с пола кинжал мужа. После этого, все так же не выпуская Марину, она нанесла в спину демона страшный удар. Если бы он достиг цели, острие клинка наверняка бы вышло у него из груди.
        Но Змей, обладавший звериной интуицией и звериным же чувством опасности, повинуясь вовремя проснувшемуся инстинкту самосохранения, резко пригнулся и сдвинулся вбок, и только поэтому кинжал не вонзился ему в позвоночник, а только слегка оцарапал плечо. Так же инстинктивно, как выполняя маневр уклонения, Гистас отмахнулся мечом в ту сторону откуда прилетел удар. Следствием отмашки стала мгновенная смерть Марины, тоненькую шейку которой клинок перебил не заметив сопротивления и смертельное ранение Ремы в грудь.
        Змею повезло, что Рема после неудачи с атакой, ринулась к нему, чтобы повторить удар, а если повезет - просто задушить - больше всего на свете она жаждала именно этого, но, к сожалению для нее, сама напоролась на меч, и если бы не это обстоятельство, то еще неизвестно, чем бы дело завершилось - женщина обуреваемая жаждой мщения очень опасный противник.
        Но, неприятности для Гистаса на этом не закончились… Забавно, но глава "Союза" все происходящее в спальне воспринял, как неприятности, а точнее даже - как злоключения. Ведь в его планы входило, быстренько заполучить ключ от Пирамиды и не менее быстро и безболезненно отправить всех обитателей спальни в мир иной, а тут на тебе… Интересно, чем считали все происходящее Талион, Рема и Марина? Вряд ли просто неприятностями. Для них это был Армагеддон и Рагнарек в одном флаконе. Однако, все люди, всегда, сморят на все, что с ними происходит в жизни, именно со своей точки зрения. Каждый со своей колокольни. И никак иначе.
        Кровь Ремы и Марины, попавшая на лицо Талиона сыграла для него роль своего рода детонатора - такого же, как его мучительный стон для Ремы. Человек в экстремальной ситуации способен на многое - гораздо большее, чем в обыденной жизни. Имеются документально зафиксированные свидетельства, как мать - юная, хрупкая женщина приподнимала грузовик, чтобы вызволить попавшую под него коляску с младенцем, как старая бабка вытаскивала из горящей квартиры сундук, который потом не могли затащить обратно четверо здоровых мужиков, ну и все такое, в этом духе. Таких свидетельств хватает, так что все произошедшее с Дожем Талионом далее ни в коем случае нельзя рассматривать, как нечто экстраординарное.
        Змей оседлал его так, что по всем законам биомеханики вырваться Дож не мог… однако же вырвался. Может быть ему помогло то обстоятельство, что Гистас был вынужден сначала уклоняться от удара Ремы, а затем наносить ей ответный удар, что в какой-то степени вывело его из положения равновесия, может что иное - никто этого доподлинно никогда не узнает, однако Талион, выгнувшись как стальная пружина, сумел сбросить ЗмЕя с себя.
        Он схватил правой рукой свой меч, лежавший на полу, левой подхватил кинжал, выпавший из рук Ремы, и атаковал Гистаса с такой яростью и скоростью, что вынудил того защищаться. Изумлению ЗмЕя не было предела - ведь со времен глубокой юности, когда он только-только начинал постигать боевые искусства, никто не мог заставить его уйти в глухую защиту, без малейшей возможности для контратаки - и вот, на тебе - сподобился!
        Еще через пару мгновений Гистас осознал, что игры кончились, что все по-взрослому - надо защищать жизнь, а не пытаться обезоружить противника, для продолжения интенсивного допроса. Он престал себя сдерживать и через пять ударов сердца смахнул голову Талиона с плеч - как ни крути, тому даже в измененном состоянии сознания против ЗмЕя ничего не светило.
        Оглядев залитую кровью спальню, Гистас поморщился, две отрубленные головы - это был перебор. Он-то надеялся быстренько выпотрошить Талиона (в психологическом смысле этого слова, а не буквально, как он тоже прекрасно умел), изъять ключ от Пирамиды Света и милосердными, практически безболезненными, точными уколами в сердце, отправить все семейство на воссоединение с большинством.
        Все должно было выглядеть так, будто посланцы законной жены Дожа - Беллоны Арден, урожденной Ортагаси, сумели таки добраться до него самого, его сучки и его выблядка! Глава "Союза" не хотел войны с аристократией Бакара и с самого начал намеревался представить все произошедшее на вилле, как результат внутрисемейных разборок. Ситуация, сложившаяся в семье Арден к этому располагала. Однако, ничего не поделаешь - что сделано, то сделано. И чтобы придать картине какую-то завершенность, единообразие что ли, Гистас отрубил голову Реме.
        Еще раз окинув взглядом поле боя… точнее - бойню, Змей неожиданно пришел к выводу, что так даже лучше - такая картина более точно отражала характер Беллоны - если бы она могла, то поступила с мужем и его новой семьей именно так - никаких ударов милосердия!
        Время поджимало, причем, если можно так выразиться - поджимало с двух сторон. Во-первых, со стороны Джулии - нужно было добыть лекарство, пока не стало слишком поздно, а во-вторых - со стороны гвардейцев Талиона, которые могли заявится на виллу с минуты на минуту. Поэтому, залитую кровью комнату и обезглавленные тела, Гистас осмотрел наспех, весьма поверхностно и, что характерно, ничего похожего на ключ от "Пирамиды Света" не нашел.
        Завершив бесплодные поиски, Змей спустился на первый этаж и в быстром темпе его зачистил - ничего оставлять на волю случая он не собирался - никаких живых свидетелей произошедшего на вилле не должно было быть. Даже таких, которые ничего не видели. Каждый из слуг получил удар милосердия и упокоился с миром. Гистас в очередной раз поразился людской глупости и покорности судьбе - они вели себя, как бараны на бойне - вместо того, чтобы бежать, или еще как-то попытаться спастись, все обитатели первого этажа предпочли дожидаться своей судьбы, спрятавшись под одеялами. Ну, вот и дождались. Окончив зачистку, Гистас застыл на несколько мгновений, во время которых просканировал территорию виллы и не найдя на ней никого живого быстро поднялся на крышу, где во всем своем великолепии сияла "Пирамида Света".
        "Вот и ловушка пригодилась, - подумал Змей, снимая висевший у него за спиной маленький черный мешок на лямках - примитивное подобие рюкзака. Несмотря на свое технологическое несовершенство, мешок своему функциональному назначению полностью соответствовал - позволял транспортировать нужный груз и не стеснял движений. Гистас извлек из "рюкзака" ловушку и подступился к Пирамиде. - Подозрительно все это, - продолжал рассуждать глава "Союза", в то время, как его руки сноровисто делали все предписанное магом для захвата "Пирамиды Света", в отсутствии ключа. - Витус, как будто заранее знал, что ключа не будет. А может действительно знал? Откуда? Поддерживает связь с Гильдией Магов? Судя по всему - нет, но все равно подозрительно. Ладно! - оборвал сам себя Змей. - Скоро свою тень начну подозревать. Нельзя так - с ума можно сойти. - Он уложил ловушку с "Пирамидой Света" в мешок и ловко закинул его за спину. Дело было сделано. - Но, все равно, маг очень предусмотрителен… и опасен, - пришло ему в голову, пока он неторопливо спускался по лестнице. - Забывать об этом нельзя!"
        Гистас не торопился потому, что просканировал окрестности виллы и убедился, что его коляска еще не подошла. Он справился со своим заданием быстрее, чем карета одолела пол-лиги. Если бы дело происходило днем, при ярком солнечном освещении, то результат был бы иной, а так возница, не обладавший ночным зрением был вынужден тащиться достаточно медленно. Но, долго ждать "такси" не пришлось. Экипаж появился у ворот виллы ненамного позже Гистаса.
        Змей вскочил на козлы, забрал у ямщика вожжи и коляска двинулась в путь. Ехать Гистас решил не по короткой дороге, мимо казармы гвардии Талиона, а в объезд - чтобы не нарваться на поднятых по тревоге стражей. Так выходило ненамного дальше, но намного безопаснее.
        *****
        - Это не "Пирамида Света". Это имитация.
        Такой страшный для ЗмЕя вердикт был озвучен спустя несколько минут после его прибытия в дом мага, где Витус встретил руководителя Ночной Гильдии прямо во дворе. Весь вечер, после отъезда главы "Союза" на "дело", маг ощущал какое-то нервическое напряжение, схлынувшее только при виде специфических очертаний заплечного мешка Гистаса, не оставлявших сомнений в его содержимом. Уточнив, что управляющего ключа нет но нисколько из-за этого не огорчившись, Витус повел Гистаса в подвал своего большого дома.
        Подвал тоже был чрезвычайно обширен и состоял из множества комнат и комнатенок, связанных между собой запутанной системой коридоров. Помещение, куда в конце концов привел главу "Союза" маг, было обшито черным серебром - стены, пол, потолок, дверь - все-все-все было экранировано. Подобная предусмотрительность не оставляла гипотетическому внешнему наблюдателю, расположившемуся вне этого помещения, ни малейшего шанса на обнаружение магических экзерсисов, творящихся в подвале.
        После того, как дверь была закрыта, а фактически - задраена, так что не осталось ни малейшей щелочки, маг извлек из сидора Гистаса ловушку с Пирамидой, установил ее на столик, стоящий посреди комнаты и ловко извлек "Пирамиду Света" наружу. После чего и прозвучали эти, страшные для Гистаса, слова. Для Витуса тоже приятного было мало - испытания Перстня сорвались, но степень его разочарования не шла ни в какое сравнение с аналогичной у ЗмЕя. Тот был просто раздавлен.
        На Гистаса было больно и страшно смотреть. Больно тем людям, которые любили ЗмЕя, или, по крайней мере, испытывали к нему какую-то симпатию, а страшно всем остальным. Однако учитывая, что любила Гистаса только Джулия, которая в настоящее время видеть его никак не могла, а симпатию не испытывал никто, то можно смело утверждать, что смотреть на него было просто страшно. Правда не всем - были и немногочисленные исключения. В частности маг.
        Витус Иддер был спокоен, как анаконда, медленно переваривающая на солнцепеке проглоченную антилопу, а вот Гистас Грине едва сдерживал охватившее его бешенство. Его кулаки, судорожно, помимо воли сжимались - так что белели костяшки и тут же рефлекторно разжимались. Обычно Гистас был спокоен и невозмутим, как лесное озеро. Иногда - очень редко, чрезвычайные обстоятельства непреодолимой силы, а по-народному - форс-мажор, вынуждали его немного разволноваться, и тогда ЗмЕю не удавалось сохранить привычное состояние отрешенности, и ему приходилось изображать спокойствие и невозмутимость, но делал он это очень талантливо, так что заметить со стороны, что он только изображает бесстрастность, было, практически, невозможно.
        А сейчас Змей был сам себе противен, ибо понимал, как жалко выглядит - что-то вроде сумасбродной, разбалованной дамочки, у которой сломался тщательно наманикюренный ноготочек и которая впала из-за этого в истерику, но поделать с собой ничего не мог - слишком велико было разочарование.
        - Я его убью! - глухо, сквозь сведенные от ярости челюсти, выговорил Змей.
        - Кого? - безразлично поинтересовался Витус, думая о чем-то другом.
        - Карста Итала, - с ненавистью глядя на мага, не выговорил, а прошипел Змей, полностью оправдываю свою кличку.
        - За что, если не секрет? - Витус был по-прежнему невозмутим.
        Как ни крути, а Змей, он и есть Змей, по главной сути своей - тварь хладнокровная. Гистас сумел взять себя в руки. По крайней мере внешне. Прошло всего несколько секунд, а он уже не напоминал униженного и оскорбленного неврастеника, хотя внутри у него по-прежнему все клокотало от ярости и ненависти. Причем, что интересно, ненависть эта имела три адресата. Первый - естественно, Карст Итал. Второй он сам - за то, что не сумел скрыть своих эмоций и потерял лицо в присутствии Витуса. Ну, а третий - разумеется, Витус Иддер, который эту самую потерю лица наблюдал, да и вообще, не счел нужным хотя бы притвориться, что тоже расстроен.
        - А за то, - практически нормальным тоном объяснил Змей, - что именно Карст Итал дал наводку на Дожа Талиона.
        - Ну-ну… - усмехнулся Витус, совершенно не обращая внимания на то, что Гистаса от этой усмешки передернуло, - тогда тебе надо начинать со Свэрта Бигланда, или кого еще, кто его просветил… Карст не сам выдумал, что Пирамиду надо искать у Талиона. Ему подсказали.
        "Уж больно ты спокоен, - думал Змей, пристально глядя в глаза мага. Он совершенно точно знал, что окружающие, чувствуя его гнев, хладнокровными не остаются, а уж особенно при взгляде в упор. Однако Витус был совершенно безмятежен - как сытый младенец на руках у грудастой кормилицы. - Что-то здесь не так… очень сильно не так… - свербело в голове у Гистаса. - Он меня совершенно не боится. Ведет себя так, будто полностью владеет ситуацией. А почему? - Змей не любил загадок. - Он сказал, что перстень полностью экранирует боевые плетения… Хотя нет! Не так. Он сказал, что перстень позволяет проходить через защитные плетения. А атакующие? Есть от них защита, или нет?.. Не знаю. Значит магически атаковать меня он может? Или не может? Если не может - должен бояться! Он ведь не дурак, понимает, что я сверну ему шею быстрее, чем он моргнет. Но, он не боится. Значит может. И все же непонятно… Как перстень может защитить от "Купола Огня" и не отразить элементарное воздушное копье? Или защитные и атакующие плетения принципиально разные? Не знаю… я не маг. Крутит что-то Искусник… Ох, крутит! Правильно говорят:
хороший маг - мертвый маг!"
        А Витусу Иддеру действительно было наплевать на гнев и горе главы "Союза". Как только он понял, что вся эта свистопляска вокруг него никак не связана с его незаконной магической практикой и Гильдия Магов никакого отношения к творящемуся не имеет, он совершенно успокоился. А Гистас… что Гистас? Змей ему не начальник. Это несчастные подчиненные, которые руками, ногами, локтями, ногтями и зубами держатся за свои рабочие места, вынуждены смеяться над тупыми шутками руководителя, или скорбеть лицом по поводу его горестей, а у Витуса такой нужды не было.
        Маг обещал попробовать вылечить девчонку - и все! Он не обещал расстраиваться из-за того, что Змей не может достать нужные ингредиенты для создания лекарства. Это - его проблемы! А будет скалиться, покажет ядовитые зубы - вырвем! Не магам бояться бездарных! Здесь, честно говоря, Витус ошибался. И сильно. К данному конкретному случаю удивительно хорошо подходила подловатая мудрость: незнание опасности рождает героев. Человека, чьей выражаясь современным языком - базовой специальностью, была охота на магов, следовало опасаться. Ну, а с другой стороны, кто из нас в жизни не ошибался? Если таковые имеются, пусть первыми кинут в Витуса камень.
        Однако, маг твердо решил расставить все точки над i. Изображать скорбь и сочувствие, которых он не испытывал, Витус не собирался. А вот досаду он испытывал. Досаду на то, что не удалось испытать перстень в боевой обстановке. Но шанс оставался.
        - Ты не о том думаешь, - холодно продолжил Витус.
        - Да что ты говоришь!? - нехорошо прищурился Змей. - И о чем, по-твоему, - он выделил тоном "по-твоему", - я должен думать.
        - О том, где Пирамида сейчас.
        - И где же!?
        - Я пока не знаю. Я думаю. И тебе советую подумать… А не прикидывать, кого убить, - Витус ухмыльнулся, а Змей в ответ только скрипнул зубами от злости, но промолчал, признавая правоту мага.
        На этот раз, молчание, длившееся пару минут, первым нарушил маг:
        - Давай так - я буду рассуждать вслух, а ты оппонируй… - поймав хмурый взгляд главы "Союза", Витус, на всякий случай, пояснил: - Будешь возражать, если с чем-то не согласен.
        - Я знаю значение слова "оппонируй", - бесцветным голосом отозвался Змей. Он уже взял себя в руки. По-крайней мере внешне.
        - Знаешь, так знаешь - тем лучше, - не менее хладнокровно констатировал маг. После чего продолжил: - Я сильно сомневаюсь, что Свэрт Бигланд продал Талиону муляж "Огненного Цветка".
        - Почему?
        - Почему сомневаюсь?
        - Нет. Почему ты уверен, что Пирамиду продал именно Свэрт, а не кто-нибудь другой?
        - Ну-у… хорошо, может быть и не сам Свэрт, но без ведома главы Гильдии Магов, такую вещь продать бездарному нельзя.
        - Нарушение закона? - поднял бровь Змей.
        - Нет. Писанные законы не запрещают, но есть неписанные. Так что для простоты будем считать, что артефакт продал Свэрт.
        - Хорошо, - немного поколебавшись согласился Змей. Заминка была вызвана поисками контрдоводов, коих он не обнаружил.
        - Зачем был нужен артефакт Талиону, - продолжил Витус, - понятно. Беллона отдала бы левую руку, чтобы изничтожить Дожа, Рему и Марину. А возможностей у нее хватало, так что поостерегся бы Свэрт продавать пустышку - репутация дороже. Представляешь, его реакцию, если бы пошли слухи, что Талиона вместе с его женщинами вырезали из-за поддельного "Огненного Цветка"? - Змей поежился. Под таким углом он ситуацию не рассматривал. Гистас еще раз запоздало порадовался, что остался верен своей привычке не оставлять свидетелей. Хотя… главный свидетель, как раз, находился сейчас перед ним. И в этом была проблема. Большая проблема. А Витус, между тем, продолжил размышлять вслух: - Таким образом, будем считать доказанным, что изначально у Дожа Талиона был на руках вполне работоспособный артефакт, а не та пустышка, которую ты приволок. - Он сделал паузу, дожидаясь возражений, и не дождавшись, уточнил у молчащего ЗмЕя: - Согласен?
        - Согласен.
        - Теперь рассмотрим вот какой аспект. Как ты считаешь, мог Талион не заметить, если бы кто-нибудь без его ведома заменил исходный "Огненный Цветок" на поддельный?
        - Думаю, он бы заметил, - после небольшого раздумья отозвался Гистас. - Он видел артефакт каждый день и настоящий, наверняка, хоть немного отличался от этого, - он кинул взгляд на поддельную "Пирамиду Света", продолжавшую озарять своим безвредным сиянием маленькую комнату. - Не заметить подмену он не мог.
        - И я так думаю, - кивнул маг. - Из этого следует, что совершить замену мог только он сам.
        - Да. - После небольшого раздумья согласился Змей. - Или кто-то с его ведома и разрешения.
        - Хорошо… Продолжим. Ты согласен, что добровольно расстаться с "Огненным Цветком" Талион не мог - он был ему необходим, для защиты любимой женщины и дочери?
        - Не совсем. Смотря, что ему предложили взамен, - не согласился Гистас. - Не исключено, что он пошел на сделку добровольно, но наверняка предложили ему не деньги.
        - Согласен. Я тоже так решил и в связи с этим думаю, что Пирамида сейчас…
        - У северных варваров, - закончил за мага Змей.
        - Именно! На дуэли Тит воспользовался порченым мечом, а это позор для всего рода! Если бы меч попал в руки недругов Талиона - а их хватает, то с кланом Арденов было бы покончено. Аристократ без чести - холоп.
        - Однако, ничего такого не произошло, - задумчиво протянул Змей, - люди поговорили-поговорили, да и забыли через пару дней. Значит меч у Талиона, а не у его врагов. И вот за этот порченый меч он вполне мог отдать Пирамиду… Цена сопоставима.
        - И я так думаю, - довольно улыбнулся маг, - теперь надо быстренько узнать, где они живут, северяне эти.
        - Ну, за этим дело не станет, - заверил его Змей
        Как только период разброда и шатаний был успешно преодолен, и появилась определенная конкретика по поводу дальнейших действий, пред магом вновь предстал спокойный и уверенный в себе руководитель крупной организации, способный поставить перед подчиненными задачу, проконтролировать ее выполнение и спросить за упущения по службе, а не истерическая личность, готовая на любые безумные поступки, вроде убийства ни в чем неповинного мага, или еще чего-то в этом роде. Змей дал своему вознице четкие указания, и буквально через час вся необходимая информация была в распоряжении Гистаса и Витуса.
        - Думаю, что в гостинице они вряд ли будут держать Пирамиду, - высказал свое мнение Змей.
        - Почему?
        - Работающий "Огненный Цветок" в центре города?.. Десятки, если не сотни сожженных людей?.. Сомневаюсь.
        - Можно хранить ее выключенной, - пожал плечами маг, - или уменьшить радиус защитной сферы так, что она не будет входить за стены их люкса.
        - Можно… - согласился с доводами Витуса змей, - но мне кажется, что Пирамида на "Арлекине".
        - И мне так кажется.
        - А почему возражал? - удивился Гистас.
        - В споре рождается истина… - несколько туманно пояснил маг. Змей не был с ним согласен, но времени для дискуссий на абстрактные темы у него не было, поэтому он перешел к делу:
        - Тогда делаем так: я посылаю людей, чтобы они тщательно обыскали номер, а сам займусь кораблем.
        - Я с тобой, - тоном не терпящим возражений объявил маг. Змей не очень понял его резоны - ведь, как ни крути, Витуса могли заметить на месте преступления - а в том, что без кровопролития вторжение на "Арлекин" не обойдется он был абсолютно уверен, но если магу очень хочется, ну, что ж… хозяин - барин.
        *****
        Балы бывают разные. Выпускные, первокурсников, новогодние, великосветские, ну, и так далее. В какой-то песне даже осень праздновала прощальный бал, а вот на борту "Арлекина" правила бал сонная скука.
        Господа со своей сладкой бандой - как окрестили группу поддержки матросы, отсутствовали. И вместо ежевечернего бразильского карнавала с музыкой, песнями, танцами и волнующим кровь женским смехом, на квартердеке царила лишь тишь да гладь, да божья благодать. БОльшая часть экипажа, включая Хатлера и Брамса, болталась где-то на берегу. Благословенный город Бакар был тем и хорош, что мог предоставить развлечения на любой вкус и кошелек, чем моряки, с восторгом, и пользовались.
        Так что, на "Арлекине" оставалась лишь небольшая дежурная смена, вынужденная тянуть лямку, пока товарищи оттягивались на берегу. Утешало их лишь то, что завтра наступит их время! Пара вахтенных матросов, делающих вид, будто бдительно несут службу подле трапа, давно уже кемарили вполглаза. Как бы ни насаждал дисциплину боцман, но отсутствие всего начсостава на борту делало свое дело - снижало уровень боевой и политической подготовки.
        Поэтому и проморгали они серую тень, молнией взлетевшую по трапу. Правда, надо честно сказать, что даже если бы они бдительно пялились на причал в четыре глаза, распахнутых до невозможности, результат был бы такой же. Уж больно шустро действовал незваный гость. Двумя быстрыми, практически неразличимыми глазу движениями, он вогнал две заточки в солнечные сплетения вахтенных матросов. Умерли они от болевого шока. Быстро и бесшумно. Да и крови, считай, не было, что говорило о высоком профессиональном уровне убийцы. Это, как медсестры - одна сделает укол - будто комарик укусил, зато другая все жилы вытянет. Так и в многотрудной профессии киллера, есть специалисты… чуть не вырвалось: от бога. Нет, видимо все-таки не от него, а сами знаете от кого.
        Как только "таможня дала добро", на палубу быстро и бесшумно хлынул целый отряд "серых", начавших со знанием дела прочесывать все помещения корабля. Через двести ударов сердца с момента начала операции, живых моряков на "Арлекине" не осталось. И что характерно - на причале никто ничего не заметил. Специалист, он и в Африке… в смысле - на Сете, специалист.
        - Дон! - в дверь кареты после вежливого стука и последующего разрешения просунулась голова и четко, по-военному доложила: - Ничего похожего на пирамиду в номере не обнаружено.
        - Хорошо. - Скупо похвалил Гистас и тут же добавил: - Не расслабляйтесь. Будьте наготове. - Голова кивнула и исчезла, будто ее и не было, а Змей, хотя у него внутри все дрожало от нетерпения, а плещущийся в крови адреналин требовал активных действий, расслабленно откинулся на спинку дивана и принялся ждать. Ожидание его продлилось недолго - в карету вернулся Витус. - Сейчас зачистят корабль, - обратился к нему глава "Союза", - и пойдем посмотрим. - Он заставил себя сделать небольшую паузу, прежде чем спросил: - У тебя ничего нового? - В ответ маг лишь отрицательно помотал головой.
        Этот короткий диалог завершал предварительную стадию операции. В порт подельники отправились на карете Витуса, потому что коляска ЗмЕя вместе с его возницей была отправлена для передачи распоряжений его же многочисленным подручным. Прибыв на территорию порта, карета сначала медленно проехала мимо "Арлекина", а потом остановилась неподалеку, не привлекая внимания - экипажей на пирсе хватало - жизнь на нем не затихали ни на секунду, ни днем, ни ночью.
        В любое время суток причал напоминал муравейник. Разница была только в качественном составе участников дневной и ночной жизни и в конечных целях их хаотического - на посторонний взгляд, но непрерывного движения. И если днем на причале царила рабочая суета, в которой принимали участие матросы, докеры, купцы, маклеры, портовые чиновники, спекулянты всех калибров и мастей, капитаны и офицеры кораблей, стоящих в гавани, криминальный и полукриминальный элемент, туристы и праздношатающиеся горожане, а конечной целью их жизнедеятельности, если отбросить криминальную составляющую, были погрузо-разгрузочные, и сопутствующие им - типа оформления документации, работы, то ночью все было несколько иначе.
        Во-первых, ночью менялся состав участников. Из дневных оставались матросы, докеры, криминальный и полукриминальный элемент, туристы и праздношатающиеся горожане, а на смену купцам, маклерам, портовым чиновникам, спекулянтам, капитанам и офицерам приходили проститутки и бескорыстные женщины и девушки, жаждущие любви и готовые заниматься сексом бесплатно. Ну разве что за кружку пива, или стакан вина - так это не плата, а для веселья. Менялась и целевая функция участников - не погрузо-разгрузочные работы, а получение от жизни базовых радостей, в виде любви различной степени продажности.
        Во время медленного проезда кареты мимо "Арлекина", ни Змей, ни маг, обладавший гораздо более высокой чувствительностью, не почувствовали ничего, никакого намека на защитное плетение Пирамиды. Но, Витус выразился в том смысле, что это ни о чем не говорит - "Огненный Цветок" мог быть выключен, или же его боевой радиус укладывался в обводы судна. Поэтому, когда экипаж остановился, маг выбрался из кареты и неторопливо прогулялся в направлении красавца клипера, постоял некоторое время на пирсе рядом с ним, делая вид, что любуется панорамой порта и многочисленными девушками, среди которых встречались и вполне себе хорошенькие, но работающую Пирамиду так и не почувствовал. Однако, чувства - чувствами, а дело надо было доводить до конца.
        Пришлось Витусу возвращаться не солоно хлебавши - это только в науке отрицательный результат - тоже результат, а в жизни, как-то, не очень. Маг устроился на удобном диване напротив ЗмЕя и, по его примеру, принялся терпеливо ждать. С другой стороны, а что еще ему оставалось делать? - альтернатива как-то не просматривалась. К счастью, ожидание было недолгим. В дверцу, после очередного вежливого стука, просунулась очередная вежливая голова и так же четко, как первая, а может это она же и была - Тьма их разберет, коротко доложила:
        - Дон, корабль чистый.
        Глаза ЗмЕя на пару мгновений стали пустыми - он проверил донесение, после чего скомандовал вознице:
        - Подъезжай к "Арлекину" и становись дверцей к трапу.
        Обстановка на палубе была сугубо деловая, что подтверждалось царившим на ней хаосом, неотличимым от аналогичного на дневном пирсе. Но это броуновское движение было только видимостью - на самом деле, каждый из присутствующих четко знал свой маневр - все действовали слаженно и синхронно, как колесики в часовом механизме. Кто-то скидывал за борт трупы матросов, которым не посчастливилось оказаться в ненужном месте, в ненужное время, кто-то подтаскивал к веревочной лестнице, спущенной с кормы, разнообразные материальные ценности, обнаруженные в капитанской каюте, кто-то спускал эти ценности вниз, кто-то принимал их на большом гребном катере, пришвартованном к "Арлекину", кто-то шерстил по матросским рундучкам в поисках добычи - проверять, так проверять! - а вдруг кто-то из матросов является подпольным миллионером, типа гражданина Корейко, да еще слабым на голову, и хранит все добытое непосильным трудом в своем рундуке. Короче говоря, все были при деле.
        К Гистасу и Витусу, взошедшим на борт, тут же подскочил очередной незаметный человечек и зачастил:
        - Дон! Дон! Тут внизу, мы нашли, какую-то странную дверь… - он набрал воздуха и продолжил, - заперто, написано: "Не влезай! Убьет!". Мы остереглись без тебя… Что прикажешь?
        - Пошли, покажешь! - приказал Змей, чувствуя, что его охватывает сладостное предчувствие удачи.
        Маг и глава "Союза", в сопровождении нескольких безликих сотрудников этой могущественной организации, спустились в трюм и остановились перед массивной деревянной дверью, украшенной сакраментальной надписью, так поразившей простодушных головорезов.
        - Она там! - уверенно произнес Витус, глядя на дверь, но Гистас и без него рассмотрел отблески бешенного плетения, беснующегося за дверью.
        И вот тут-то наступила некоторая заминка. Гистас почувствовал, что очень не хочет снова идти в огонь. Он оценил насколько бушующая ярость плетения настоящей "Пирамиды Света" отличается от ее чахлой копии на вилле Дожа Талиона. Примерно, как боевой лазер, от лазерной указки. Да что тут говорить - "Огненный Цветок" внушал трепет, причем всем присутствующим. И ничего не менял тот факт, что Змей и маг могли видеть работу Пирамиды, а остальные бандиты только кожей ощущали невидимую опасность. Находиться рядом с Пирамидой было страшно всем. Без исключения. Подобное чувство возникает вблизи высоковольтных линий электропередачи, силовых трансформаторов, ядерных реакторов, паровых котлов высокого давления и прочих похожих объектов, где бьется, зажатая в безжалостных тисках, сконцентрированная мощь, готовая испепелить все вокруг, если вырвется из оков.
        Во все времена, во всех мирах, все руководители делятся на два базовых типа. Истинный - тот, который зубами, когтями, ножами и стволами, завоевал, а можно сказать - выгрыз, свое место под солнцем, и назначенец - который по блату, или вовремя лизнув чью-то задницу, или удачно женившись, получил должность.
        В мирную, спокойную пору, в тучные, так сказать, годы, различить их сложно. Когда тебя с улыбкой просят принести кофе, или протестировать софт, или отшлифовать какой-нибудь вал, или сделать еще что-либо такое же безопасное и обыденное, начальник, который отдает подобного рода приказы, может быть любого типа - как истинный, так и назначенец.
        Все меняется, когда наступает время форс-мажора. Заставить человека таскать для тебя каштаны из огня, задача нетривиальная. Если назначенец попробует поднять солдат в атаку, то, в лучшем случае, из этого ничего не выйдет, а в худшем - ему выстрелят в спину, но из окопов никто не поднимется.
        Другое дело истинный руководитель. По каким-то неведомым психологическим законам, подчиненные боятся его больше смерти. Хотя казалось бы: какая разница от чего умирать - от пули любимого руководителя, или от вражеской? А вот подишь ты… прикажет такой начальник, и солдаты выбираются из окопов и с криком "Ур-р-р-р-р-а-а-а!!!" бегут навстречу смерти…
        Так вот, так как Змей был истинным руководителем в самой высшей степени, а кроме того очень быстро соображал, то он мгновенно решил, что на этот раз идти самому в огонь совершенно необязательно - для этого найдутся другие люди.
        - Принесите топор, - распорядился Гистас, а когда приказ был исполнен, молча ткнул пальцем в первого попавшегося сотрудника. - Подойди, - приказал он, а когда тот боязливо приблизился, снял со своих пальцев перстни, выданные ему Витусом. - Надевай! - приказал Змей обалдевшему от всего происходящего товарищу. "Первый попавшийся" наверняка чувствовал, что ничего хорошего его не ждет - что-то похожее ощущают животные, идущие на убой, ему очень хотелось незаметным ужиком выскользнуть из трюма и бежать сломя голову куда глаза глядят, но страх перед Змеем был сильнее страха перед неведомой опасностью, притаившейся за дверью, и он безропотно нацепил побрякушки, протянутые ему Гистасом. - Бери топор и руби дверь, - приказал Змей, - и ничего не бойся, - он покосился на Витуса, - у тебя защита от любого магического воздействия.
        Перстни не подвели и с товарищем, взломавшим злополучную дверь, ничего плохого не произошло. Он распахнул ее и глазам всех присутствующих открылась небольшая коморка с работающей "Пирамидой Света". Зрелище для тех, кто видел было сколь пугающим, столь и завораживающим, а всем остальным артефакт просто внушал страх, без всякого завораживания. После того, как путь к Пирамиде был открыт, Змей вручил "первому попавшемуся" ловушку, а маг проинструктировал бедолагу, как ею пользоваться.
        - Вперед! - приказал Гистас, слегка подталкивая в спину не спешащего начать движение сотрудника, - и ничего не бойся! - повторил он, снова бросив косой взгляд на мага, - у тебя непробиваемая защита от всего этого… - он кивнул в сторону пирамиды. - Давай! Шевели лапами! - слегка прикрикнул он на оробевшего подчиненного, никак не решавшегося перейти от состояния покоя к равномерному прямолинейному движению, а потом видимо решив, что кроме кнута не худо бы присовокупить еще и пряник, добавил: - С меня десять золотых! Шевелись! - и то ли обещанная награда, то ли отчетливое понимание, что идти все равно придется - так чего тянуть? "первый попавшийся" на негнущихся ногах двинулся вперед.
        Он преодолел огненную завесу, словно это было не высокоэнергетическое боевое плетение, способное уничтожить любую активную протоплазму, а полоска утреннего тумана, и двигаясь словно робот, какими-то механическими движениями проделал все, что требовалось - накинул ловушку на "Пирамиду Света", сдвинул на край стола и запеленал. Магический огонь погас. Продолжая двигаться, как сомнамбула - пережитый шок все-таки давал о себе знать, "первый попавшийся" вернулся к ЗмЕю и протянул ему добычу. А тот, прежде чем принять бесценный груз, отсчитал обещанное золото и прямо на месте расплатился с героем поневоле.
        И это было необычно. Обычно, настоящие герои, которые действительно совершили что-то героическое, не получают ничего, кроме взысканий и неполного служебного соответствия. Печеньки за них получают непосредственные руководители, или же начальники более высокого ранга. И это справедливо! - каждый сверчок знай свой шесток! А то у начальства нет, а этого "гер-роя", вишь ты, приставили! Непорядок!
        После благополучного обмена золота на "Пирамиду Света", произведенного Змеем со своим подчиненным - а со стороны это выглядело именно так, произошел не очень красивый эпизод. Маг, до этого скромно стоявший в сторонке, неторопливо подошел к нечаянному герою, продолжавшему судорожно сжимать в потной ладошке вознаграждение за проявленный героизм. Подойдя к нему вплотную, Витус пристально посмотрел герою в глаза, немало того смутив этим действием, после чего протянул ладонь и негромко, но властно скомандовал:
        - Перстни.
        Герой растерялся - ведь затребованные ювелирные изделия он получил из рук своего главнокомандующего, ему, по всем писанным и неписанным правилам, их следовало и вернуть, а там дальше, как Дон решит: захочет - отдаст магу, не захочет - не отдаст, а он человек маленький. То, что Витус маг, знали практически все члены "Союза" - шила в мешке не утаишь, да и Гистас не делал из этого особого секрета. Так что ситуация складывалась, мягко говоря - щекотливая. Ошибешься и навлечешь на себя гнев ЗмЕя - лучше сразу утопиться, обзаведешься таким врагом, как маг - хуже только скорпион в штанах… да и то, пожалуй, неизвестно, что хуже. Товарищ загрустил, и чтобы хоть немного уточнить позицию начальства по данному вопросу, бросил беспомощный взгляд на своего руководителя. Ответ, который он прочел в глазах ЗмЕя был однозначен - НЕТ!
        "Ну-у… нет - так нет!" - с облегчением решил герой, с которого свалилось тяжкое бремя выбора. Выбор за него сделало начальство.
        Разумеется, этот быстрый обмен взглядами не прошел мимо внимания Витуса. Непонятно, какой реакции от него ждал Гистас и вообще непонятно зачем он затеял этот акт гражданского неповиновения - ведь перстни, по праву, принадлежали магу и были выданы им главе "Союза" только во временное пользование. Именно такой точки зрения придерживался Витус. Что имел в виду Гистас осталось неизвестным.
        Не мог же он всерьез рассчитывать, что маг оставит в его распоряжении такие ценные артефакты? Хотя… кто его знает, на что Змей рассчитывал. Может просто хотел заставить Витуса обратиться к нему за помощью, чтобы он приказал отдать перстни - ведь против счастливого обладателя артефактов магия была бессильна и надавить на героя магу было нечем. Однако, в ответ на столь недружественный акт, Витус только ухмыльнулся. Как показал дальнейший ход событий, помощь ему не понадобилась.
        Маг легко прикоснулся к одному из колец, щедро нанизанных на его тонкие пальцы, и в тот же миг герой с воплями принялся сдирать с себя оба злополучных перстня. Когда ему это наконец удалось, пальцы его были изрядно обожжены - кожа слезала с них лоскутами. После этого, Витус, не чинясь, сам нагнулся и подобрал отброшенные артефакты, хотя мог приказать это сделать любому из присутствующих, ну, кроме ЗмЕя, конечно, и вряд ли кто-нибудь промедлил с исполнением приказа - демонстрация наказания за непослушание была очень убедительна.
        "Значит, защищает от любого плетения! - в бешенстве думал Змей, сохраняя при этом абсолютно безмятежное выражение лица, на котором не отражались ни его мысли, ни его эмоции. - От любого, кроме твоего? Так Искусник? - Гистас искренне улыбнулся Витусу, и надо честно признать - это был акт лицедейства высокого полета! - Ладно… лишний раз убеждаюсь: хороший маг - мертвый маг. Мы еще поговорим, после того, как вылечишь Джулию, а не вылечишь - тем более…"
        Вряд ли эти мысли, или хотя бы общий настрой главы "Союза" были секретом для Витуса. Однако, никакого расстройства по этому поводу он не испытывал - видимо были у него на этот счет свои резоны. Маг быстро осмотрел содержимое каморки, или каюты, или отсека - черт его разберет, как будет правильнее, и приказал:
        - Все, что здесь есть - в карету.
        Гистас, лелея в руках ловушку с драгоценным грузом, на такое самоуправство никак не отреагировал, справедливо расставив приоритеты - сначала Джулия, потом все остальное. Однако, зарубку в памяти сделал. Список претензий к магу продолжал расти. Однако сейчас было не до них. Дело было сделано, но не до конца, и прежде, чем отправиться в путь, Змей подозвал к себе начальников двух лучших пятерок Серого Цеха и что-то им коротко приказал.
        ГЛАВА
        Светская жизнь Денису понравилась. Причем очень, и с самого начала. И если театр начинается с вешалки, то великосветский бал, который давал Генерал-губернатор Бакара Брикус Валент, начинался с вида на его великолепный дворец, оседлавший вершину Мшистого Холма. Причина, по которой холм получил такое название, осталась для компаньонов тайной за семью печатями - никто внятно объяснить этимологию этого названия не смог.
        Правда, честно говоря, они особо и не выясняли - так, мимоходом поинтересовались у Хлои и еще у пары девушек из группы поддержки, коие имели счастье быть уроженками Бакара, однако получили в ответ хоть и милое, но недоуменное, хлопанье ресницами, и на этом успокоились. Мшистый - так Мшистый, тем более, что сейчас дворец окружал не какой-то там непонятный мох, а замечательный парк, разбитый по всей, немаленькой, территории холма.
        По мнению большинства бакарцев, центром их благословенного города было не величественного здания Храма Единого на площади Небесных Заступников, как считалось официально, а фонтан Августина на Королевской набережной. Если согласиться с мнением большинства, то Мшистый Холм и Королевская Горка располагались диаметрально противоположно относительно этого центра, примерно на одном и том же расстоянии от него.
        Внешне резиденция бакарского Генерал-губернатора напоминала Букингемский дворец - те же портики с колоннами на главном фасаде, тоже трехэтажный, разве что размерами поменьше - у Букингемского семь окон между центральным портиком и боковыми, а у Генерал-губернаторского - четыре, а так можно подумать, что один архитектор ваял. Этот воздушный дворец являлся полной противоположностью зданию канцелярии Генерал-губернатора, похожему на парижский Дворец Инвалидов, массивному и тяжеловесному, призванному символизировать мощь и несокрушимость Империи.
        Все эти любопытные сведения по части архитектуры Денис почерпнул от Шэфа, который, как известно, долго жил, много чего видел и соответственно, много чего знал. Сам Денис в Лондоне, впрочем как и в Париже, не бывал, как и вообще за границей, если не считать лечения в Германии, но к туризму и осмотру достопримечательностей это имело слабое отношение, поэтому он был вынужден верить любимому руководителю на слово. Однако, все эти дворцовые портики и прочие пилястры, хорошо заметные при дневном освещении, меркли перед видом, который открывался во влажной духоте бакарской ночи.
        Представьте… черная тропическая мгла, огромные мохнатые звезды, лунная дорожка, уходящая за горизонт, огни Королевской набережной, тающие за спиной, а впереди, разорвав мрак, в воздухе парит прекрасное здание, подсвеченное не хуже, чем Большой, или же Александринский Театр. Ни Мшистый Холм, ни окружающий пейзаж не виден и создается полное впечатление, что в Бакар спустился какой-то летучий дворец из какой-то доброй сказки! Прямо "Золушка" какая-то с красавцем принцем, дурковатым королем, злой феей и доброй мачехой… или наоборот - злым принцем, добрым королем, дурковатой феей и красавицей мачехой. Деталей Денис не помнил, да они были и не важны. Чудесное зрелище не оставляло никаких сомнений в том, что предстоящий бал будет именно великосветским, и никаким иным. И рождалось главное - ощущение волшебной сказки!
        По мере приближения к Мшистому Холму возникала новая иллюзия - стало казаться, что дворец не просто висит в воздухе, а опирается на изящную, ярко светящуюся спираль - это стала видна подъездная дорожка, опоясывающая холм. По яркости магические светильники не уступали электрическим, на освещении никто не экономил и зрелище открывалось фантастическое.
        - Интересно… - задумчиво пробормотал Шэф, - какого размера у них паркинг? Где они столько карет разместят? - он немного помолчал и добавил: - Да еще на горке…
        Вопрос не был риторическим. К Мшистому Холму тянулась непрерывная светящаяся лента из самых разнообразных экипажей, растянувшаяся на сколько хватало взгляда в обе стороны. Почти все транспортные средства были оснащены магическими фонарями, которые и создавали образ огненной змеи, тянущейся из центра Бакара к холму. "Слепых" карет, наподобие шарабана компаньонов, не оснащенных осветительными приборами, было подавляющее меньшинство. С другой стороны, Шэфу и Денису, обладавшими ночным зрением, освещение было как-то ни к чему, а такой замечательной организации, как ГИБДД, которая штрафовала бы за отсутствие габаритов, на Сете еще не существовало. Тут местные как-то не додумали. Но, можно не сомневаться - со временем, додумают.
        - Может у них подземная парковка наверху? - выдвинул предположение Денис.
        - Черт его знает… - отозвался главком, - может и так, а может они за счет пятого измерения расширились… иди знай - мир-то магический.
        Ответ на эту загадку был получен, как только дорога уперлась в роскошные чугунные ворота у подножия холма. Оказалось, что понизу Мшистый Холм опоясывает шикарная решетка, идеально гармонирующая с вышеупомянутыми фасонистыми воротами. Дорога продолжалась и дальше, серпантином обвивая стратегическую возвышенность (раз на возвышенности расположена резиденция первого лица - значит возвышенность стратегическая, и никак иначе!), вот только подняться по ней к дверям дворца Генерал-губернатора Бакара возможности не было. Ворота оказались заперты. Как оказалось, и Шэф, и Денис были одинаково далеки от правильного ответа. Никаких подземных паркингов и пятых измерений. Все было гораздо проще. Не до гениальности, конечно, но близко.
        Большая светло-зеленая карета с гербом, главным элементом которого был красный носорог, всю дорогу маячившая перед экипажем компаньонов, не доезжая десятка метров до ворот, остановилась, постояла на месте некоторое время, а потом свернула направо, а на освободившемся пространстве появился высокий, осанистый человек, разодетый так пестро и блестяще, что сам Филипп Киркоров, превосходящий пышностью одежд любого пиратского адмирала, от зависти сжевал бы свой галстук, или шейный платок… а может и какую иную деталь туалета. При разумной экономии и отсутствии усушки и утряски, количества золотой и серебряной канители, пошедшей на мундир распорядителя, вполне хватило бы на экипировку эскадрона лейб-гусар.
        - Пир-ры! - голосом глубоким и раскатистым, словно из бочки, пророкотал гигантский попугай. - На вашей кар-рете нет гер-рба, в связи с этим прискор-рбным обстоятельством, не сочтите за тр-руд назвать ваши им-мена!
        - Я - Атос, Лорд Великого Дома "Морской Дракон", - представился Шэф.
        - А я, - напустил на себя побольше важности Денис, - Князь Великого Дома "Полярный Медведь" Арамис!
        Шпрехшталмейстер сверился со списком, который волшебным образом появился у него в руке, набрал в грудь воздуха и пророкотал:
        - Пр-рошу! - он величаво махнул рукой направо, туда, куда ушла зеленая карета с носорогом.
        Что характерно, ничем не примечательный черный шарабан, следовавший за компаньонами так же неотступно, как они за светло-зеленой каретой, был отправлен налево. Что бы это значило, и значило ли вообще, было непонятно. Шэфу с Денисом хотелось думать, что хотя вся приглашенные на бал гости и были равны, но все-таки наиболее равных отправляли направо, а менее равных - налево. Было ли так на самом деле осталось неизвестным.
        Брамс, сидящий на козлах, послушно свернул в указанном направлении и проехал метров сто по лесной дороге, ограниченной с обеих сторон высокими деревьями и густым кустарником, превращавшим ее, фактически, в какое-то подобие ущелья, или каньона. Вырвавшись, наконец, на свободу, карета компаньонов оказалась на гигантском лугу, сплошь заставленном разнообразными экипажами. К транспортному средству тут же подскочила уменьшенная копия главного распорядителя, похожая на него, как одна матрешка на другую и отличавшаяся от шпрехшталмейстера, командующего у ворот, только размерами - и ростом поменьше, и в плечах поуже, так что вполне могла поместиться у того внутри.
        "Младшая матрешка", размахивая руками, как военный регулировщик, буквально за пять минут запарковала шарабан компаньонов. Поверьте на слово, что это было не так легко, как припарковать "Smart Fortwo" в малозаселенном спальном районе. Следует учитывать, что не один Брамс, взаимодействующий со своей "матрешкой", был занят таким важным делом - таких пар было несколько - это раз, и корячились они в непосредственной близости друг от друга - это два, и в-третьих - радиус поворота кареты, даже самой маленькой, не меньше, чем у седельного тягача, или междугороднего автобуса, так что поставить карету в указанное место, с допуском плюс-минус полметра, являлось задачей не то чтобы нетривиальной, но достаточно непростой.
        Однако, удача улыбнулась компаньонам, а точнее говоря - Брамсу и "младшей матрешке". После удачного завершения процесса, парковщик дал компаньонам четкие указания по их дальнейшим действиям: первое - пройти в калитку, расположенную рядом с воротами; второе - занять очередь на подъем; третье - прибыв на конечную остановку "Дворец", не выходить из "маршрутки" без разрешения водителя.
        "Как из самолета!" - усмехнулся про себя Денис.
        Следуя этим инструкциям, они выполнили первый пункт - прошли через калитку, и сразу же почувствовали себя номинантами на Оскар, идущими по красной дорожке… или по гаревой… или тартановой… короче - черт его знает по какой дорожке бегают эти номинанты - в этом вопросе и Шэф, и Денис разбирались слабо, но именно на ней компаньоны себя и почувствовали. В конечном итоге пришло ощущение, что, пожалуй, все же - на красной. Короче говоря, цвет не суть важен, главное, что они почувствовали себя номинантами на Оскар и точка! Приличная очередь - человек двадцать, разряженная в пух и прах, прекратила оживленные разговоры, которые вела до этого, замолчала, и с интересом уставилась на компаньонов.
        Причин такого внимания было несколько и самой главной была несомненная популярность Дениса после дуэли с Титом Арденом. Выстоять, а потом еще и победить противника с зачарованным мечом - это дорогого стоило. Примерно, как мухачу нокаутировать Кличко. Ну-у… может не мухачу, а средневесу, но все равно - победа была эпическая. Если оперировать привычным нам историческим материалом, то таких побед в истории человечества было раз, два, да и обчелся. А если хорошенько подумать, то и вовсе одна: Давида над Голиафом, а больше, пожалуй, и не припомнить.
        Второй причиной была жесткая трепка, которую компаньоны задали Дожу Эмидусу Флаксу, во время проведения операции по принуждению того к справедливости, и о которой знал "весь Бакар". Это не говоря уже о том, что во время острой фазы конфронтации они изничтожили его боевого мага Тиона Антана, его Каменного Душителя и четырех сторонних боевых магов, работавших на аутсорсинге. Все эти деяния заставляли относиться к северным варварам, по крайней мере, с уважением.
        Третей причиной была одежда. Как ни крути, но рубашки, брюки и мокасины из летнего полевого комплекта Отдельного Отряда Специального Назначения "Морской Змей", отличались от самых лучших образцов продукции местных предприятий легкой промышленности. Причем в лучшую сторону. Так что, поглазеть местным было на что.
        Была и четвертая причина и заключалась она в том, что компаньоны были молодыми, симпатичными ребятам, да еще без всякого намека на смазливость, а вовсе наоборот - с ярко выраженной мужской харизмой, типа той, которой обладает Эдгард Запашный. Интереса добавлял еще тот факт, что были они иностранцами, с таинственного, страшного и волнующего воображение юных барышень Севера. Девушки всегда падки на иностранцев - это медицинский факт, и ничего с этим не поделаешь. Поэтому, не было ничего удивительного в том, Шэф с Денисом удостоились целого шквала кокетливых взглядов и улыбок со стороны женской половины очереди. Какие чувства испытывала к ним мужская половина было непонятно, потому что она их никак не выражала - держалась индифферентно.
        Очередная "матрешка", причем явно третья по счету в колоде, так как была еще меньше "парковщика", расторопно появилась подле компаньонов и разъяснила им, что попасть наверх можно двумя путями, а именно: дождаться очередную "маршрутку", курсировавшую по линии: "Подошва Мшистого Холма - Дворец Генерал-губернатора", или же подняться пешком по довольно крутой - градусов шестьдесят, лестнице.
        - Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, - высказал довольно спорную сентенцию главком, нашедшую, однако, живой отклик в сердцах личного состава.
        - Тем более, что можно и посидеть, пока маршрутка не придет, - выразил полное согласие с позицией руководства Денис. Он кивнул на садовые скамейки, которыми была оборудована "остановка". - И вообще - мы не альпинисты, блин!
        В результате этой короткой, но плодотворной дискуссии, компаньоны выработали консолидированное мнение, что ноги у них не казенные, да и сами они не обезьяны, чтобы скакать наверх по отвесным лестницам. Лучше воспользоваться общественным транспортом и не выпендриваться - обилия пешеходов чего-то не наблюдалось, а по правде говоря, не было ни одного.
        Ждать первую "маршрутку" вообще не пришлось - она подошла к остановке одновременно с компаньонами, но на нее они не попали - места не хватило. Из себя это транспортное средство представляло собой что-то вроде земной одноконной "линейки" - где пассажиры размещались спиной друг к другу, боком относительно направления движения. Количество посадочных мест было шестнадцать - по восемь с каждой стороны, так что на следующую "маршрутку" они всяко попадали. Дожидаться ее пришлось недолго - минут пять. Посадка пассажиров прошла быстро и дисциплинировано - локтями никто не толкался и без очереди не лез.
        "Воспитание конечно чувствуется… - рассудительно подумал Денис, поднимаясь в "салон". - Граф, он и в бане граф… в смысле в очереди. Но! Закинь их к нам и заставь штурмовать электричку вместе с озверевшими дачниками, как бы они себя тогда повели? Вопрос…"
        "Так же, как дачники, или остались бы на платформе! - ухмыльнулся внутренний голос. - Да и вообще, - принялся умничать он: - Бытие определяет сознание!" - Немного поколебавшись, Денис с ним согласился и на этом короткая, но плодотворная, дискуссия была завершена.
        Как так получилось осталось для Дениса загадкой. Перед ним, на откидную ступеньку "маршрутки", забирался какой-то старый хрыч, сам он поднимался в "салон" перед любимым руководителем, который следовал непосредственно за ним сзади, однако, после того, как он уселся на довольно узком и жестком сидении - что вроде деревянной скамьи в старых электричках, оказалось, что рядом с ним, справа и слева, сидят две прелестные барышни, а вовсе не верховный главнокомандующий и вышеупомянутый хрыч, которые по всем законам логики, физики и гостеприимства должны были стать его непосредственными соседями. Несмотря на удивление, Денис из-за этой замены нисколько не расстроился, а вовсе даже наоборот.
        Сначала он ощутил волнующее кровь прикосновение справа - когда к твоей ноге прижимается упругое женское бедро, настоящий мужчина всегда ощущает душевный подъем и радостное волнение… если он конечно настоящий мужчина, а не толерантный европеец. Причем, что характерно, всегда, даже в переполненном транспорте, можно понять, специально к тебе прижимаются, или же это неумолимая сила инерции связала в одно целое тощенького студиоза и жирную… пардон - полную, даму, или же наоборот - толстого джентльмена и худенькую секретаршу. Так вот, Денис однозначно почувствовал, что прижимаются к нему специально. Через короткое мгновение он ощутил аналогичное прикосновение слева.
        Из-за обостренного чувства справедливости, присущего ему с самого раннего детства, сначала Денис повернулся направо - раз "правая" девушка первой предприняла попытку обратить на себя его внимание, значит первой она его и получит! Увиденная картина Дениса нисколько не разочаровала - его взгляду предстала прелестная голубоглазая барышня с густыми каштановыми волосами, убранными в какую-то вычурную высокую прическу, подчеркивавшую лебединую шею незнакомки. Однако не волосы были главным элементом картины. Первое, что бросилось в глаза, при взгляде на девушку, это было милое, юное личико и ее высокая, красивая грудь, так и норовившая выпрыгнуть из декольте, глубокого до чрезвычайности. Причем отдать предпочтение груди, или лицу, было очень трудно - взгляд цеплялся и за то, и за другое, и никак не хотел отцепляться.
        Однако же, пришлось - давление слева усилилось, заставив Дениса вспомнить о справедливости - "левая" девушка требовала свою долю внимания. Она же была не виновата, великодушно решил он, что замешкалась на долю секунды - мало ли какие обстоятельства помешали ей быть первой на мяче. Поэтому, Денис мастерски сменил акценты, и плавно повернулся влево, напоследок широко улыбнувшись "правой" девушке, как бы говоря: - "что мол не волнуйся милая, я только в киоск за сигаретами и мигом домой!"
        "Левая" тоже оказалась молоденькой, голубоглазой, с каштановыми волосами, только вместо вычурной прически у нее было простое каре, никак, однако, не портившее общее впечатление. Платье у нее было глухое - закрытое под горло - никакого намека на декольте, зато очень коротенькое, открывавшее вид на пару прелестных стройных ножек, привлекавших не меньшее внимание, чем декольте "правой".
        И тут, как будто что-то кольнуло Дениса. Возникло ощущение какой-то неправильности. Это чувство заставило его оторвать взгляд от точеных ножек незнакомки и снова вглядеться в лицо девушки. Ощущение неправильности нарастало, пока он, чисто интуитивно, не кинул взгляд на "правую" красавицу. И тут же все стало на свои места - девушки были близняшками! Абсолютно непохожие прически и фасоны платьев делали их вроде бы разными, но суть оставалась одна. И это было прикольно. Очень прикольно!
        - Я - Хорэтия! - с озорной улыбкой представилась "правая" девушка.
        - А я - Регина! - тут же отозвалась "левая", просовывая ладошку Денису под руку, заставив, тем самым, повернутся в свою сторону. Ее улыбка была не менее очаровательной, чем у Хорэтии.
        "Эт-то я удачно зашел! - с веселым воодушевлением подумал Денис, - близнецов у меня еще не было! Однако, как воспитанному джентльмену, надо тоже представиться":
        - А я… - начал он, но был перебит слаженным дуэтом:
        - Северный Лорд Арамис. - Сделав это заявление, дуэт на этом свое выступление завершил и стала солировать "правая" Хорэтия, которая продолжила в гордом одиночестве: - Князь Великого Дома "Полярный Медведь". - После небольшой паузы "левая" Регина добавила: - Мы знаем.
        "Врут артисты, что популярность им не нужна. Ох, врут…" - промелькнуло у Дениса в голове.
        "Как пить дать, врут! - поддержал его внутренний голос. - Тяготит она их видишь ли!.. Брехня!"
        - Потанцуешь с нами?
        - А как же! - самоуверенно пообещал Денис, забывая о том, что человек предполагает, а Бог располагает. - Чтобы я, да не потанцевал с такими красавицами - это просто невозможно!
        - А на "Арлекин" пригласишь? - с лукавой улыбкой хором поинтересовались близняшки. Из этого вопроса следовало, что буколические посиделки, регулярно устраиваемые компаньонами на борту, не прошли мимо внимание широкой бакарской общественности.
        Ответ Дениса можно легко угадать с трех раз, но если кто-то не догадался - он пригласил. В ходе дальнейшей беседы, девушки сообщили ему, что он их кумир! И не только их, а вообще всех-всех-всех их подружек и что он герой и красавчик! И как все подружки будут им завидовать! И какое счастье дотронуться до него! Тут близняшки прижались к нему с двух сторон своими юными телами и Денис почувствовал некоторое томление духа, грозящее перейти в волнение плоти.
        Слегка обалдевший от потока сладкой патоки, устремившейся в его уши, Денис распустил хвост, как павлин, и принялся рассказывать близняшкам байки о своих подвигах на дальнем Севере, перемежая крохи правды с самым безудержным враньем. Девчонки верили, ахали, закатывали глаза от ужаса, и тискали его предплечья в своих вспотевших от волнения ладошках, одновременно навалившись своими упругими грудями. Было замечательно! Денис собирался и дальше заливаться соловьем, но был вынужден прерваться - "маршрутка" прибыла на конечную остановку. Денис, ловко соскочив на землю, хотел подать близняшкам руки, но его опередил старый хрыч.
        - Наш папа - Дож Ремиджиус Виэтрикс! - представили хрыча близняшки. Дож пробурчал что-то неопределенное, что могло оказаться, как приглашением посещать его дворец в любое время дня и ночи без приглашения - по-свойски, без церемоний, так и искренним пожеланием катиться к чертовой матери, чтобы духу Денисовского возле его дочерей не было. Денис решил считать бурчание приглашением. А Дож, тем временем, подхватил дочурок и быстрым шагом направился к парадным дверям дворца, широко открытым по случаю бала.
        Возле самых дверей хрыча перехватила моложавая дама, приятная во всех отношениях, удивительно похожая на близняшек, или, что более справедливо - они на нее. Откуда она взялась было непонятно - или приехала раньше, или же Денис не обратил на нее никакого внимания, занятый исключительно Хорэтией и Региной. Такую версию исключать было нельзя. В ее пользу говорил хотя бы тот факт, что любимый руководитель, как выяснилось, отнюдь не скучал без его общества, а тоже времени зря не терял, чего Денис совершенно не заметил. И сейчас он с удивлением воззрился на Шэфа, который был занят куртуазной беседой с красивой, статной блондинкой, с фигурой волейболистки. Не обратить внимания на такую красавицу было совершенно невозможно, а вот подишь ты…
        У девушек, достаточно долгое время занимающихся волейболом, формируются попки удивительной красоты - упругие и круглые, как орех, что и привлекает многочисленную мужскую аудиторию на женский волейбол. Так что, если мимо внимания Дениса прошел факт знакомства командора с "волейболисткой", а самое главное - она сама, то что уж говорить о гораздо менее интересном явлении - таком, как мама близняшек.
        Кстати о спорте. О спорте в целом, и о женском спорте в частности. У Дениса было твердое убеждение, которое, если бы о нем стало известно широкой общественности, могло бы довести большую часть продвинутых феминисток если не до эпилептического припадка, то до тяжелого невроза, наверняка. Заключалось оно в том, что женщинам вообще заниматься спортом не надо. Физкультурой, чтобы фигура была хорошей - пожалуйста, а спортом - нет. Но, если уж заниматься, то только неопасными и неконтактными видами, причем такими, которые не портят фигуру: волейбол, художественная гимнастика, теннис, кёрлинг, какой-нибудь… да пожалуй и хватит. А то дамы взяли моду играть в хоккей, баскетбол, футбол, плавать на спине, отчего рождаются стихи, типа: "И вот она пришла широкая и плоская, как рыба камбала!". Про тяжелую атлетику и говорить не приходится. Короче говоря - вот так Денис относился к женскому спорту.
        Между тем, дама, приятная во всех отношениях, с хозяйским видом взяла хрыча под руку, девочки стали по сторонам и вся четверка величаво пересекла незримую черту - вроде той, которая на паспортном контроле символизирует государственную границу, или что-то еще, не менее запретное, переступать через что нельзя ни под каким видом, без соответствующего дозволения начальства. После того, как Рубикон был перейден, раздался голос распорядителя, наверняка магически усиленный, ибо обычный человек, с нормальной глоткой, так орать не способен:
        - Дож Ремиджиус Виэтрикс! - завопил он, - с женой Агатой и дочерьми Хорэтией и Региной!
        Досмотрев до конца торжественный вход семьи Дожа во дворец Генерал-губернатора, Денис стал вертеть головой в поисках любимого руководителя, который как испарился куда-то.
        "Ага… - решил он, - похоже, что Шэф повел волейболистку в парк показывать достопримечательности. Подождем-с…"
        Однако Денис ошибся, командор никуда не делся - стоял неподалеку и интеллигентно общался с попастенькой красавицей и еще каким-то незнакомым молодым человеком. А потерял его Денис из виду по очень простой причине - народу перед входом было много и на какое-то время любимый руководитель оказался скрыт от наблюдения. Именно в этот момент Денис и принялся вертеть головой в поисках главкома. Почувствовав взгляд старшего помощника, командор вежливо раскланялся с "волейболисткой" и незнакомцем, и направился к Денису.
        - Месье знает толк в извращениях! - радостно поприветствовал его старший помощник.
        - Кого позвать? - припомнил Шэф великого комбинатора. Но, даже такой гениальной фразой, сбить Дениса с атакующего настроя не удалось.
        - Разнообразия ищешь? - ухмыльнулся Денис.
        - В смысле? - деланно удивился командор.
        - Ну, как же, как же, не скромничай, я же вижу - ты теперь снимаешь всю семейку чохом: и мужа, и жену… чтобы не мелочиться… проказник.
        - А-а-а! Вот ты о чем! - осклабился Шэф. - Все ровно наоборот. Это они меня, как ты выражаешься - сняли. - При этих словах он поморщился, как будто раскусил горькую перчинку. Было непонятно, чем вызвана такая реакция - или вульгаризмами, засоряющими речь старшего помощника, или же самим фактом "съема".
        - Ну-у… - лицо Дениса приняло выражение, какое бывает у крупных партийных деятелей на партийных же съездах - от самодовольства он надулся, как мышь на крупу, причем было абсолютно непонятно, играет Денис, или же, на самом деле, на ярмарке тщеславия сегодня день открытых дверей. - А что тут удивительного? - пожал он плечами. - Мы личности в Бакаре небезызвестные, можно сказать - популярные, вот народ и тянется к прекрасному.
        - К прекрасному говоришь… - хмыкнул Шэф.
        - К прекрасному, к прекрасному! - повторил Денис и не выдержал - захихикал.
        - Эти люди, чтоб ты знал, - командор поднял бровь, подчеркивая тем самым важность того, что будет сказано: - Не кто-нибудь там, а граф Бенедикт Аврелий, а девушка - Афра…
        - … американка! - перебил главкома Денис и, не теряя темпа, высказал парадоксальное предположение, способное заткнуть за пояс лучшие высказывания Капитана Очевидность: - Его жена!
        - … его сестра, - невозмутимо продолжил верховный главнокомандующий. Они из столицы Акро-Меланской Империи, города Акра.
        - Столичные штучки, однако! - присвистнул Денис. - Однако, запросто общаются с северным варваром… правда знаменитым. Картина Репина, - продолжил резвиться он: - коренные масквичи не брезгуют тягловыми крестьянами из замкадья. Либералы, блин! И никакого чванства, что удивительно!
        - И не говори кума, - криво ухмыльнулся Шэф, - настолько никакого, что они чуть из штанов не повыпрыгивали, чтобы я их только пригласил на "Арлекин". - Он сделал паузу, покачал головой, хмыкнул и продолжил: - Сестрица открыто намекала, что готова на все, лишь бы побывать у нас, а братец невербально демонстрировал, что он человек широких, грубо говоря - демократических взглядов, и что способы, которыми она будет выражать свою благодарность - это не его дело.
        - И что тут удивительного? - поднял брови старший помощник. - Развращенная столичная богема в поисках неизведанных удовольствий. Пресный разврат им надоел, захотелось чего-то новенького, а тут, как по заказу - плавучий вертеп с северными варварами и свежими девочками. Кстати, я тоже двух близнецов к нам пригласил… правда женского пола… обе. Ты уж извини… - Денис смущенно развел руками, - разнополых не было.
        Командор на эти мелкие подколки никакого внимания не обратил. Вид он имел очень задумчивый и казалось бы слушал Дениса не очень внимательно, но это только казалось. Судя по неожиданному вопросу, ничего из сказанного он не упустил:
        - Ты слово "вертеп" в каком смысле употребил?
        - Ну-у… - растерялся Денис, и заговорил только после ощутимой паузы, вызванной формулированием определения: - Типа гнездо порока… и разврата… но не публичный дом, - он довольно ухмыльнулся, - у нас все бесплатно!
        - Во-о-от… а на самом-то деле, вертеп - это пещера. Например, Рождественский Вертеп - место где родился Иисус… - назидательно продолжил любимый руководитель, и в этот момент Денис почувствовал, что Шэф действительно долго живет, много чего видел и много чего знает. Он, например, знал лишь одно значение "вертепа" - которое гнездо порока, в то время, как мудрый руководитель знал их несколько… А командор, между тем, вздохнул: - Но дело не в вертепе, дело в том, что они мне соврали.
        - Ну и что? - пренебрежительно махнул рукой старший помощник. - Ну, не графья они, а какие-нибудь бароны, или совсем даже - виконты де Бражелоны. Хотят люди выглядеть получше? - так все хотят. В чем проблема-то?
        - В чем проблема? - меланхолично переспросил командор. - А проблема, минхерц, в том, что правда только то, что они из Москвы… тьфу ты, - скривился Шэф, - совсем ты мне голову заморочил! - из Акра. А вот все остальное ложь. И то, что они, как ты изволишь выражаться - "графья", и то, что брат и сестра, да и имена не настоящие… А это, как сам понимаешь, для благородного - моветон. Причем, еще какой моветон.
        - А может они простолюдины, - выдвинул версию Денис. - Так что, никакого моветона.
        - Ага… ага… - сочувственно покивал головой верховный главнокомандующий, - на балу высшей знати у Генерал-губернатора Бакара.
        - Да-а… - не стал упорствовать Денис, - тут я пожалуй что, и перегнул.
        - Не скажи… - неожиданно поддержал, казалось бы, уже полностью дискредитированную гипотезу главком, - в органах часто работают так называемые - простые люди. Причем во всех мирах. Служба дает им все: деньги, власть, защиту, чувство собственной важности. И работают они и за страх и за совесть, потому что знают: оступятся, потеряют расположение начальства - все! Бери веревку и иди топиться.
        - Ты имеешь в виду: повеситься над водой, для гарантии, если сорвешься? - заинтересовался Денис.
        - Да. - Подтвердил командор и продолжил: - В лучшем случае они потеряют все, что заработано непосильным трудом и снова станут обычными людьми, а это для них, как ломка для наркомана.
        - А в худшем?
        - В худшем… - главком выразительно чиркнул себя по шее.
        - Потому что много мозолей оттоптали?
        - Именно. Причем мозолей вышестоящих, - подтвердил главком. - Так что сдается мне, что казачки - засланные. Из местной конторы…
        - … глубокого бурения, - закончил за него Денис, за что удостоился удивленного взгляда и похвалы из уст мудрого руководителя:
        - Дэн, ты меня поражаешь в очередной раз - Шэф сделал крохотную паузу. - Ты гораздо умнее, чем выглядишь… Правда выглядишь ты не сильно умным, так что это не трудно… - добавил командор ложку дегтя, но Денис знал, что без нее не обойдется и отравленная стрела прошла мимо цели. - А если без шуток - откуда человек не поживший при развитом социализме, знает этот эвфемизм? Комитет Государственной Безопасности был конторой серьезной и называть его по имени было чревато… типа как нельзя было говорить: "медведь", чтобы не накликать, вот и пошли разные: "топтыгин", "хозяин", "косолапый", и прочие маскирующие иносказания, так и с комитетом. Но, ты-то откуда про КГБ знаешь?
        - Шэф, - ухмыльнулся Денис, - я много читаю.
        - Молодец, - похвалил его любимый руководитель, - ты умный мальчик.
        - Я знаю, - со сдержанным достоинством, будто губернатор перерезающий памятную ленточку на открытии своего загородного особняка, отозвался Денис. - Но хотелось бы узнать - долго мы еще будем здесь торчать? - Он огляделся. На лужайке перед входом оставались только компаньоны и "графья", которые, не исключено, были не совсем графья, а если называть вещи своими именами - совсем даже не графья. - Все уже прошли внутрь, - продолжил он, - скоро следующая маршрутка придет, и нужно будет локтями толкаться.
        - Давай подождем. Я хочу послушать, как их представят.
        - Вот оно чё, Михалыч, - проникся коварным замыслом главкома Денис, - а мужики-то и не знают… - он сделал паузу и скосил глаза на самозванцев, - чё делать.
        - Вот и посмотрим, - хмыкнул Шэф.
        - То, что нами должны были заинтересоваться компетентные органы - козе понятно, - через некоторое время задумчиво произнес старший помощник. - Какая-то темная история с "Арлекином", еще более темная с престольским консулом, маги побитые, и везде присутствуют северные варвары. Другое непонятно. Мы здесь торчим уже довольно долго. Сто раз можно было сгонять из столицы в Бакар и обратно, а Джемс Бонды появились только сейчас. Неоперативно, однако!
        - Ну-у… сто не сто, а пару-тройку раз могли. Я думаю они тут не одни - прислали целую комиссию по наказанию невиновных и награждению непричастных, ведь, как ни крути, а дипломатический скандал - убит консул, да еще с применением запрещенной магии. Надо реагировать. Так что интереса со стороны конторы нам не избежать, - констатировал мудрый руководитель.
        - Это плохо. - Расстроился старший помощник. - Я чувствую, придется бежать, бросив обоз и маркитанток.
        - Да ну… - стал успокаивать его главком. - До этого, думаю, дело не дойдет. Выкрутимся.
        - А то не хочется, - сделал скорбную мину Денис.
        - Послюшай, брат! Сам ни хачу!
        Компаньоны заржали, как молодые кони (имеются в виду не болельщики ЦСКА, а лошади), отчего сладкая парочка столичных фээсбэшников, действительно замершая подле двери в состоянии какого-то неустойчивого равновесия, воззрилась на них с некоторой, можно даже сказать - грустью. Уже даже шпрехшталмейстер, объявляющий гостей, стал кидать на "графьев" странные взгляды, а они все никак не решались приступить к решительным действиям. Похоже, очень хотелось им сохранить инкогнито, но видать не судьба. Наконец "брат" решился. Под пристальными взглядами компаньонов он приблизился к глашатаю, повернулся так, чтобы Шэфу с Денисом не было видно, что конкретно происходит и, судя по всему, что-то тому показал. Выражение лица шпрехшталмейстера сразу же стало гораздо более почтительным, чем за секунду до того. С него исчез налет вальяжности и пренебрежительности.
        - Видать серьезная ксива, - прокомментировал происходящее Денис.
        - Эт-то точно, - подтвердил командор, а шпрехшталмейстер завопил:
        - Граф Бенедикт Аврелий с сестрой Афрой Аврелией!
        - Ну вот, пора и нам, - подвел итог стояния на Угре верховный главнокомандующий.
        - Конечно пора, - согласился Денис. - Вон уже следующая маршрутка на подходе! - Он кивнул на очередную "линейку", показавшуюся из-за поворота. Компаньоны немного ускорили шаг, чтобы оказаться первыми на "кассе", что им, с успехом, и удалось.
        - А кстати, Дэн, - как бы невзначай поинтересовался Шэф, - а чего они мялись у двери, как… - он замолчал подбирая сравнение.
        - Как булочки в жопе? - уточнил старший помощник.
        - Ну-у… типа - да.
        - Мой IQ проверяешь? - ухмыльнулся Денис.
        - Уточняю… - ушел от прямого ответа главком. - Сверяю, так сказать, позиции.
        - Они назвались тебе чужими именами, - пожал плечами Денис, как бы говоря, что этим все сказано.
        - И что? Рыцари плаща и кинжала всегда так делают - традиция, однако.
        - Чужими, но не вымышленными. Я так думаю, они рассчитывали, что мы первыми пройдем внутрь, а они покажут свою бляху, их объявлять не будут и они просочатся тихой сапой. Настоящих "графьев" Аврелиев тут наверняка нет. Ведь наша сладкая парочка все-таки тайные агенты, - Денис ухмыльнулся, - а не идиоты. Но! - он поднял палец, - в зале могут найтись люди, знающие настоящих Аврелиев и если они увидят, что каких-то левых ребятишек представляют, как их знакомых, будет конфуз! - блестяще довел до конца логическое построение старший помощник. - Хотя вероятность этого мала… - самокритично признал он напоследок.
        - Нет… ты все-таки умнее, чем выглядишь, - ухмыльнулся верховный главнокомандующий.
        - Ты уж определись - туда, или обратно! А то бесит! - не остался в долгу Денис.
        Эту высокоинтеллектуальную беседу прервал шпрехшталмейстер, поинтересовавшись, как надлежит представить пиров. Получив всю необходимую информацию, он завопил:
        - Владыки Севера! - надрываться глашатай. - Лорд Великого Дома "Морской Дракон" Атос! Князь Великого Дома "Полярный Медведь" Арамис!
        Недалеко от входа, около колонны, стояли близняшки, и судя по их внимательным взглядам, явно кого-то поджидали. А их просиявшие, при виде Дениса, лица дали однозначный ответ - кого именно. Правда имелись и соперники. Возле девушек уже крутилось несколько молодых людей на которых, впрочем, сестры внимания не обращали.
        "Ща разгоним!" - самоуверенно подумал Денис.
        "Отличные девчонки!" - поддержал его внутренний голос.
        Но, как уже неоднократно отмечалось - человек предполагает, а располагает, отнюдь, не он. Не успели компаньоны сделать и пары шагов внутрь фойе, как были плотно окружены группой поддержки, присутствующей на мероприятии, как выяснилось, в полном составе. Каждая девушка сумела каким-то образом раздобыть приглашение и теперь Шэф с Денисом были окружены родными лицами, знакомыми, волнующими кровь, ароматами, прикосновениями и звуками. Каждая девушка щебетала что-то свое, совершенно не заморачиваясь, слушает ее кто-то, или нет, что порождало прелестную какофонию, типичную для вечеринок на "Арлекине". Посторонним барышням пробить эту живую стену было решительно невозможно, что и было с сожалением отмечено Денисом.
        "Да-а… - разочарованно подумал Денис, - похоже блицкрига с близнецами не получится…"
        "Провалился план Барбаросса! - съехидничал внутренний засранец, - но ничего, люди с одной женой всю жизнь живут и ничего - не жалуются!"
        "Извращенцы!" - кратко отреагировал Денис.
        "А тут целый гарем, - продолжил гнуть свою линию внутренний голос, - и все мало! Постыдился бы!"
        "Да нет, я ничего… - пошел на попятную совестливый Денис, - но, все-таки жалко…"
        Все такой же плотной группой, напоминающей кварк-глюонную модель протона, где в центре были компаньоны, в роли кварков, а на периферии группа поддержки, изображающая, соответственно, глюонное облако, вся компания перебралась в бальный зал, где собственно и происходило основное действо. Справедливости ради, надо отметить, что отличия от канонической модели все-таки были: вместо трех положенных кварков, присутствовало лишь двое компаньонов, но на общую картину это не влияло.
        На непривычного к великосветской жизни Дениса, зал произвел впечатление не меньшее, чем сам дворец. Огромное помещение с высоченным потолком, выдержанное в кремово-золотых тонах, хрустальные люстры, сами по себе являющиеся произведениями искусства, роскошные картины, украшающие стены, где были изображены представительные мужчины, прекрасные дамы, рыцарские турниры, морские и сухопутные сражения, сцены охоты и прочая дребедень, золотая арка в дальнем торце зала, которую поддерживали две крылатые фигуры - то ли ангелы, то ли местные богини победы, вроде нашей Ники, красивые золоченые диваны, обитые красной тканью, расставленные вдоль стен, музыканты, расположившиеся на высоком подиуме в центре зала, и самое главное - огромная праздничная толпа, разряженная в пух и прах.
        Дальнейшее времяпрепровождение нашей компании в течении ближайшего часа можно было охарактеризовать одним словом. Помните, как в "Полицейской академии" парочка подручных лейтенанта Харриса зависает на всю ночь в баре "Голубая устрица", а утром взбешенный лейтенант интересуется: "Чем, черт возьми, вы всю ночь там занимались!?!?". Ответ: "Танцевали…". Так вот, Шэф с Денисом занимались именно тем же самым. Причем не пропуская ни одного танца. Группа поддержки тоже не простаивала - как только "дежурная пара" уводила компаньонов, остальных тут же расхватывали барражирующие неподалеку кавалеры - уж больно хороши были девчонки. Неизвестно, какие коварные планы эти "юноши бледные со взорами горящими" лелеяли, но все их попытки отбить хотя бы одну овечку от стада с позором проваливались - как только музыка смолкала, вся группа поддержки, в полном составе, смыкала свои ряды вокруг компаньонов, поворачиваясь к посторонним воздыхателям тылом.
        На Земле, а точнее говоря - в России, такое вопиющее попрание прав большинства непременно закончилось бы знатным мордобоем. Причем неважно, где бы это попрание происходило: на деревенских танцульках, или же в самом фешенебельном ночном клубе Москвы. Ведь для нас главное что? Главное для нас - справедливость! А разве это справедливо, что вокруг этих двух козлов скопилось целое подразделение красивых телочек, которые на нас не только внимания не обращают, а еще и нос воротят!?!? Это справедливо, по-вашему?! Это - несправедливо! А что для русского человека может быть слаще, чем восстановить попранную справедливость? - ничего!
        К счастью для компаньонов, а скорее всего - для страдальцев, рыщущих вокруг группы поддержки, дело происходило не на Земле, а на Сете, причем на великосветском балу у Генерал-губернатора Бакара, поэтому никаких поползновений отозвать их в сторонку, чтобы поговорить по душам, не было. Чем это объяснялось, однозначно сказать было трудно - то ли сильной интеллигентностью гостей, то ли не сильно хорошей репутацией, которую заслужили компаньоны за короткое время пребывания в славном городе.
        Однако, танцы - танцами, а приемы у Генерал-губернатора Бакара славились, как успели доложить компаньонам компетентные товарищи… в смысле - подруги, своей великолепной кухней. И после часа занятий под нагрузкой, правда нагрузкой довольно приятной - это вам не штангу тягать в пропахшем застарелым потом подвале, и лучше которой может быть только секс, вся группа, включая Шэфа с Денисом, дружно решила перекусить.
        Сказано - сделано. Короткий переход по западной, а по-местному - закатной, галерее и вся компания очутилась в Зеленом Зале, выдержанном, в отличие от Бального, в зелено-золотых тонах. Оба зала были похожи, как братья, разве что Зеленый был малость поуже и у него не было подмостков для музыкантов. А так, все те же картины, люстры, диваны… Арка тоже присутствовала, только ее обрамляли не крылатые создания, а дельфины, или же кто-то, на них сильно смахивающий. Главным отличием были многочисленные столы, густо заставленные разнообразной снедью, а также - кто бы сомневался - горячительными и прохладительными напитками.
        Столы с едой располагались по периметру зала, а в центре стояли пустые, накрытые только белоснежными накрахмаленными скатертями. Повсюду сновали многочисленные, но в тоже время, практически незаметные официанты. Они меняли испачканные скатерти, уносили грязную посуду, следили, чтобы еда не кончалась и как только какой-нибудь продукт подходил к концу, мгновенно притаскивали новый, полный противень. Все официанты, и парни и девушки, были молодыми, улыбчивыми, приятными на вид, одетыми в опрятную униформу черно-белых цветов. Работу свою они выполняли весело, с улыбкой и всем своим видом поддерживали атмосферу праздника.
        Питание было организовано на манер шведского стола в любой уважающей себя гостинице. Гость брал поднос из стопочки, правда в отличие от земных гостиниц, поднос был серебряный, несколько чистых тарелок и бокалов, столовые приборы, на все случаи жизни - ну-у… там: рыбные, для мяса, десертные, фруктовые и так далее, и начинал блуждать вдоль столов с едой. Из-за разнообразия представленных кулинарных изысков процесс выбора превращался в увлекательное занятие.
        Затарившись, компаньоны сдвинули несколько пустых столов, составив их квадратом, перетащили дополнительные легкие кресла, сплетенные на манер дачной мебели, после чего вся компания расселась, Денис разлил девушкам шипучку, как он пренебрежительно именовал местный аналог шампанского, Шэф налил себе и старшему помощнику местного конька - очень хорошего, по мнению командора, а он знал толк в коньяках, после чего сказал: - Ну, будем! - все дружно чокнулись, выпили и яростно накинулась на еду.
        Ели молча, чего обычно никогда не бывало - всегда находился кто-то менее голодный, который развлекал собравшихся разными байками и сплетнями. В основном, конечно же - сплетнями. Но только не в этот раз. Сегодня, после танцев, голодными были все. Пили без тостов, каждый потихоньку потягивал что имел - девчонки шампанское, компаньоны - коньяк. Все были счастливы.
        Проглотив последний кусочек шашлыка неизвестно из кого, но вкуса самого божественного, Денис запил это дело глоточком коньяка и оглядел собравшихся, занятых тщательным пережевыванием пищи. Мир и покой, царившие за столом, действовали на старшего помощника, как аналогичные обстоятельства на Монморанси. Если кто-то не понял, о чем идет речь, пусть перечитает "Трое в лодке, не считая собаки" Джерома К. Джерома. Во-первых - получит удовольствие, а во-вторых - поймет, что имеется в виду.
        - Крошки мои! - Денис постучал серебряной вилкой по хрустальному бокалу, привлекая внимание коллектива. Дождавшись, когда все девушки прекратят жевать и уставятся на него, он продолжил: - Я вас очень прошу… - он сделал паузу, - можно сказать - умоляю! - В глазах группы поддержки зажглись огоньки любопытства, все были заинтригованы - чего же хочет от них Лорд Арамис, и только верховный главнокомандующий скептически хмыкнул, не ожидая от старшего помощника ничего хорошего. А тот продолжил, с трагической ноткой в голосе: - Умоляю! Не переедайте! И так толстые! - После чего весело ухмыльнулся, подлил себе коньяку, отсалютовал рюмкой собравшимся, со вкусом выпил и с утроенной энергией приступил к прерванной трапезе.
        Группа поддержки, любой представитель которой мог бы участвовать в любом конкурсе красоты, начиная с "Мисс Урюпинск" и заканчивая "Мисс Вселенная", и если не выиграть, то уж однозначно попасть в призеры, в ответ только грозно замычала, так как рты у них были заняты и высказать все, что они думают о шутнике, девушки не могли. А когда прожевали, воинственный пыл у них подиссяк и гнусная провокация осталась безнаказанной. Так, по крайней мере, решил Денис. Однако, он ошибался. И в этом не было ничего удивительного - людям вообще свойственно ошибаться.
        Трапеза продолжилась, но не надолго - все уже достигли состояния полного насыщения, либо были очень близки к этому состоянию, когда кажется, что в тебя не влезет даже самый крохотный кусочек пусть и самого любимого, вкусненького-превкусненького - того, что ты можешь употреблять в неограниченных количествах: мороженое крем-брюле, арбуз, маринованные грибочки, шашлык, водка, соленые огурчики, или еще что - у каждого свои вкусовые предпочтения.
        Первой от стола отодвинулась Адель - она была самой миниатюрной в группе поддержки и всегда ела меньше всех. Кстати говоря, это далеко не всегда так, у отдельных представительниц прекрасной половины человечества (впрочем, как и у сильной, чего уж греха таить), объем потребляемого продовольствия, не всегда коррелируется с размером и весом. Встречаются такие малютки, которые трескают, как волк на морозе - не напасешься. Денис еще прикалывался, что по критерию "цена-качество", с учетом низких эксплуатационных расходов, Адель - лидер группы. Она сначала дулась, а остальные ревновали, пока вся группа не привыкла к чувству юмора Дениса… честно скажем - довольно специфическому.
        - Арамис! - очаровательно улыбнулась Адель, продемонстрировав великолепную улыбку, ничуть не уступающую голливудским стандартам. В наличии таковой не было ничего удивительного. Когда у тебя есть деньги, и ты можешь воспользоваться услугами любого мага-лекаря, какого только пожелаешь, добиться такого результата несложно. Это не белокровие вылечить. - Пойдем потанцуем! - предложила она, заглядывая Денису в глаза и наивно хлопая, при этом, длиннющими пушистыми ресницами.
        Денис чувствовал себя, как безобразно оборжавшийся волк из мультика, который лежа под столом произносит сакраментальную фразу: "Ща спою!" Так вот, Денис был именно, что в состоянии "Ща спою", и заставить его не то, что танцевать, а вообще шевелиться, могли только форс-мажорные обстоятельства непреодолимой силы, типа удара цунами, конца света, или концерта Стаса Михайлова - чтобы выбраться из зоны акустического заражения.
        - Малыш… - заканючил Денис - он пару раз ошибся с именами, был за это наказан гневными взглядами и зарекся в дальнейшем использовать в общении с группой поддержки какой-либо иной идентификатор, кроме как "малыш". Даже, если помнил, как зовут девушку, или думал, что помнит. Во-первых - вероятность ошибки сводилась к нулю, а во-вторых исчезал лишний повод для ревности в коллективе - а то, если одних по имени, а других - "малыш", то - несправедливо! А справедливость для нас - главное! Так вот, заканючил Денис: - Малыш! Давай немножко отдохнем, посидим, здесь так хорошо… - Ответом ему послужило дружное хихиканье группы поддержки, ухмылка командора и лукавая улыбка Адели.
        - Адель шутит! - снисходительно пояснила ему Электра.
        - Стареешь, брат… - подсыпал соли на рану командор.
        Группа поддержки, судя по заблестевшим глазкам и порозовевшим щечкам уже приготовилась протролить Дениса по полной за все его приколы, но процесс прервал Шэф, обратившись к Электре:
        - Эля, - он в отличие от старшего помощника прекрасно помнил имена всех девушек из группы поддержки и в "малыше", или какой-нибудь "зайке", или "рыбке", не нуждался. В этом не было ничего удивительного. Подобной памятью отличались многие военачальники и до него: Суворов, Александр Македонский, Юлий Цезарь, Наполеон, и наверняка кто-нибудь еще. - Эля, а мы не разминемся с твои отцом? А то в такой толпе найти человека… - главком скептически помотал головой.
        - Не разминемся! - лучезарно улыбнулась ему "Кармен". - Я договорилась встретится с ним в буфете через полсклянки.
        - Полсклянки, после чего, - уточнил Шэф.
        - После вашего с Арамисом приезда.
        - Эля, я тебе говорил, что ты не только красавица, но еще и умница?
        - Говорил… - покраснела от удовольствия Электра. Комплименты верховный главнокомандующий, в отличие от Дениса, считавшего, что доброе слово и кошке приятно и что, кашу маслом не испортишь, раздавал редко и исключительно по делу. Поэтому в группе поддержки они очень ценились и являлись предметом тайной гордости и открытой зависти.
        - Подтверждаю! - торжественно объявил главком с таким видом, будто вручал девушке Золотую Звезду Героя Советского Союза, или, на худой конец - красные революционные шаровары.
        Как известно, обещанного три года ждут, но в данном, конкретном, случае время ожидания сократилось до десяти минут. Примерно. Часов ни у кого в компании не было, поэтому сказать точнее было невозможно. Первой, что и не мудрено - остальные просто не знали, как он выглядят, отца засекла Электра. Остальные, если и обратили внимание, то на его спутницу - моложавую, красивую брюнетку, при взгляде на которую сразу становилась понятно, как будет выглядеть Электра через восемнадцать, или сколько ей там было лет - компаньоны возрастом девушек не интересовались, а те, в свою очередь, никакой информации, на этот счет, до них не доводили.
        Со стороны, пара смотрелась довольно забавно - невысокий, если не сказать - маленький, полный, если избегать слова "толстый", мужчина, и высокая, стройная женщина, фактически - девушка, гораздо моложе его. И все же, несмотря ни на что, чувствовалось, что они - пара. Часто бывает - видишь девушку с юношей, или мужчину с женщиной, внешне подходят друг другу, а поймаешь случайный взгляд, которым они обменялись, и сразу понимаешь - не пара. А бывает по-другому, типичный пример - лиса Алиса и кот Базилио - казалось бы ничего общего, облезлый старый котяра, вдобавок еще и слепой и ухоженная красавица лиса, а пара!
        Электра вихрем подлетела к родителям и стремительно расцеловала обоих. Для того чтобы облобызать отца ей пришлось наклониться, потому что она была выше матери, которая, в свою очередь, была заметно выше мужа. Глядя на их сияющие лица, было видно, что родители души не чают в дочурке, которая отвечает им полной взаимностью.
        "Да-а… - завистливо подумал Денис, - здорово иметь родителей, дом… встречаться вечером за ужином, рассказывать, что было интересного за день, их слушать…"
        "Ага… ага… - ухмыльнулся внутренний голос, - особенно с твоей профессией, когда утром выходишь из дома, а вернешься через год… или через десять… или никогда…"
        "Да все понятно… - не стал спорить с очевидным Денис, - но, все равно здорово…"
        "Кто бы спорил…" - неожиданно сухо отреагировал голос и отключился.
        А Электра, между тем, помогла родителям расставить еду, отдала пустые подносы подоспевшим официантам, пощебетала о чем-то с мамой, обменялась парой фраз с отцом и так же стремительно, как упорхнула, вернулась обратно.
        - Папа сказал, что они сейчас покушают… Это недолго, - уточнила девушка, - и он с вами переговорит.
        - Отлично! - похвалил ее Шэф и прибавил: - Ты, умница!
        - И красавица! - продемонстрировала девушка жемчужную улыбку, видимо решив ковать железо, пока горячо. Звание "умница-красавица" было переходящим, претенденток на него хватало - вся группа поддержки, но на данную минуту Электра была безусловным фаворитом и хотела это обстоятельство использовать по полной.
        - Конечно! - хором, при этом абсолютно не сговариваясь, подтвердили компаньоны, вызвав тем самым недовольное сопение всех присутствующих за столом девушек, за исключением Электры, разумеется. Старший помощник, не говоря уже о верховном главнокомандующем, не были наивными юнцами и понимали всю опасность этого шага, но не пойти на него они не могли - уж больно важное дело сделала Электра и комплимент в награду - это самое малое, что она заслужила. И остальные барышни умом понимали справедливость сказанного компаньонами, но… сердцу не прикажешь. Приближалась буря. Уже загорелись нехорошим светом прекрасные глаза, уже заблистали в них молнии, уже стальные коготочки показались из нежных пальчиков, как Шэф, который не только долго жил, не только много чего видел и не только много чего знал, но был еще, при этом, мудрым руководителем, уверенно разрядил ситуацию:
        - Девочки! Все видели шрамы на груди у Арамиса? - Сбитая с атакующего настроя, группа поддержки неуверенно покивала. Она чувствовала, что ее разводят, но пока не могла сообразить, как. А главком, не теряя темпа, продолжил: - Вот пусть Арамис и расскажет. Это интересная история.
        Денис задумался, соображая, как повести рассказ избегая упоминания Ордена Пчелы и прочих деталей, не вписывающих в мир Сеты, потом вспомнил, что они с командором северяне, а на Севере чего только может не быть. Как говаривал Михаил Михайлович Жванецкий: "У нас чего только не захочешь, того может и не быть!". Поэтому он решил ничего не придумывать и строго придерживаться фактов, имевших место в ту злосчастную ночь:
        - Атос был в отъезде, - неторопливо начал Денис и плавно повел повествование. Рассказчиком он был неплохим и история девушек захватила. Люди чувствуют, когда им говорят правду, когда обманывают, а когда приукрашивают. Денис рассказывал голую правду и это добавляло драматизма в, и так не сильно веселую, историю. Девушки активно сопереживали - ахали в нужных местах, прижимали судорожно сжатые кулачки к груди, закатывали глазки и вообще - вели себя как положено прекрасным дамам, заслушивающим отчет героя о выполненных подвигах. Когда Денис закончил, за столом воцарилась тишина, которую через некоторое время нарушила Густа - роскошная блондинка с огромными карими глазами орехового оттенка, придававшими ей дополнительный шарм:
        - Арамис… - с волнующим придыханием, всколыхнувшим ее высокую грудь, так и норовившую выбраться на свободу из низкого декольте, заговорила она. - Тебе ведь не было страшно? - Ответ мог быть только один и вся группа поддержки уставилась на Дениса, прожигая его своими горящими взглядами. Денис немного помедлил, как бы собираясь с духом, но ответил совсем не так, как от него ожидали. Если уж говорить правду - то до конца, решил он:
        - Было… Еще как было… - повторил он с грустной улыбкой. - Теперь вы меня больше любить не будете… - вздохнул Денис. Что ни говорите, а кокетство свойственно не только прекрасной половине человечества. В ответ раздался хотя и нестройный, но зато возмущенный хор:
        - … как ты мог подумать!?.. ты что!?.. почему!?.. неужели мы похожи на таких!?.. как тебе не стыдно!?.. не ожидали от тебя!!.. - ну, и так далее, и тому подобное. Инцидент с выбором королевы ума и красоты был забыт. Кстати говоря, далеко не всегда такие истории заканчиваются благополучно, вспомним хотя бы чем закончилось вручение Парисом яблока Афродите. Если кто подзабыл - Троянской войной. Так что - компаньоны легко отделались. Причем, стоит еще раз подчеркнуть - благодаря мудрости Шэфа, который, глядя на весь этот праздник единения партии с народом, про себя усмехнулся: "Вот и ладушки - и волки целы, и овцы сыты".
        Стихийный митинг прекратила Электра, бросив взгляд на столик, за которым расположились родители. Отец подавал ей недвусмысленные знаки, что пора подводить обоих ее протеже для более близкого знакомства.
        - Пошли, - бросила она взгляд на Шэфа, а затем на Дениса. - Папа зовет. - Компаньоны тут же поднялись и вся троица направилась знакомиться с первым заместителем министра финансов Акро-Меланской Империи. Ну-у… в смысле - знакомиться надо было только командору со страшим помощником, а Эля его и так неплохо знала. - Мам, пап! Знакомьтесь. Это, - она кивнула на Шэфа, - Лорд Великого Дома "Морской Дракон" Атос. А это, - кивок на Дениса. - Князь Великого Дома "Полярный Медведь" Арамис. Они северяне.
        Компаньоны синхронно встали по стойке смирно, щелкнули каблуками и склонили головы под одинаковым углом. Им пришлось даже немного предварительно порепетировать, чтобы добиться такого результата, но дело того стоило - замминистра смотрел на них уважительно, Электра с привычным восхищением, а ее мама - заинтересовано.
        "Ну, дело в шляпе! - самонадеянно решил Денис, - такие штатские арбузы на ножках обожают армию и все, что с ней связано. А мы с командором вылитые белые офицеры в Париже. Эмигранты первой волны, блин!"
        - Очень приятно, - отец Электры встал из-за стола и коротко поклонился компаньонам. - Разрешите представиться. Я - граф Аурелиус Виатор. Моя жена, - он улыбнулся даме, оставшейся сидеть, - графиня Вербена Виатор. Ну, а про нее, - он расцвел в улыбке, глядя на красавицу дочь, вам и так известно.
        … ИНТЕРЕСНО, ЧЕМУ ОН ТАК РАДУЕТСЯ?..
        … НЕПОНЯТНО… НО ВЕДЬ НЕ СПРОСИШЬ…
        Замминистра сделал небольшую паузу. - Сделаем так… Пусть девочки, - он снова улыбнулся жене и дочери, - идут к вам за стол. Вербена давно хотела познакомится с Элиной компанией, я думаю у них найдется о чем посекретничать и скучать они не будут. Ну, а мы с вами посидим отдельно, в чисто мужской, так сказать, компании. - Озвучив свой план, граф осведомился: - Коньяк потребляете?
        - Обязательно, - главком был, по обыкновению, лаконичен.
        - Прошу! - Аурелиус сделал приглашающий жест, дождался пока компаньоны усядутся и сел сам. Тут же рядом со столом материализовался официант. Компаньоны с группой поддержки такой чести не удостаивались и было непонятно, чем вызвано такое повышенное внимание обслуживающего персонала - то ли тем, что стол был девственно пуст - на нем не было ни выпивки, ни закуски, ни столовых приборов, и было совершенно непонятно, когда только проворные халдеи успели все уволочь и сменить скатерть, то ли высоким статусом графа. Однако, появление официанта было очень кстати - самим идти за коньяком и сопутствующими товарами, типа лимона, шоколада и прочих орешков было лениво, а так все было мгновенно доставлено.
        - Итак, Лорды… - граф мягко улыбнулся компаньонам и опустил глаза, а когда поднял их, веселый и добродушный "арбуз на ножках" исчез. Вместо него сидел опытный царедворец, собаку съевший на придворных интригах и подковерной борьбе. Об этом однозначно свидетельствовал его жесткий, цепкий взгляд с прищуром, которым он заново окинул компаньонов.
        … НУ, БЛИН, ПРЯМ ЖЕЛЕЗНЫЙ КОНЬ, С МЕДНЫМИ ЯЙЦАМИ…
        … А ПРИКИДЫВАЛСЯ ОСЛИКОМ!..
        - Лорды… - Аурелиус покатал слово на языке, как глоток ароматного коньяка, потом не спеша продолжил: - От дочери я слышал про вас самые лестные отзывы. Ну-у… - это понятно, - желчно усмехнулся замминистра и пожевал губами, будто собрался плюнуть в компаньонов.
        … А ПАПАША-ТО - ТИПИЧНАЯ СВОЛОЧЬ…
        После чего неожиданно добавил что-то похожее на комплимент:
        - Она говорит, что впервые в жизни встретила людей, умеющих держать и меч и перо…
        - Меч и перо? - недоуменно переспросил Шэф, - но мы никакой графоманией не балуемся… мечом - бывало, - после небольшого раздумья признал он.
        - Графоманией? - пришла пора недоумевать графу.
        - Ну-у… пописывать разные литературные опусы, не имея к тому таланта, - пояснил командор.
        Первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи пристально оглядел компаньонов взглядом, в котором недоверчивость соперничала с подозрительностью.
        - Скажите, Лорды, - вкрадчиво начал он, - а на севере разве неизвестна пословица: "Он умеет держать и меч и перо"?
        - Граф, - не остался в долгу командор, - я был уверен, что на юге знакомы с термином "графомания".
        - Хорошо, - Аурелиус Виатор махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху, - все эти: мечи, перья и графомании - частности, не имеющие принципиального значения… хотя… Ладно! - оборвал он сам себя. - Оставим все это за воротами и перейдем к главному. - Он испытующе взглянул на компаньонов, как бы вопрошая: не возражают ли они против перехода к главному? Прочтя на их лицах полное одобрение предложенного плана действий, он продолжил: - Так вот… безмерно уважая мнение дочери, я все же навел о вас некоторые справки… - Он впился своими маленькими буркалами в безмятежные лица компаньонов.
        … НУ-У… КАК ЖЕ… КАК ЖЕ… - ЗАММИНИСТРА ФИНАНСОВ!.. А НЕ ХРЕН СОБАЧИЙ…
        … ПРИВЫК, БЛИН, СПРАВКИ НАВОДИТЬ…
        … БЕЗ СПРАВКИ, БЛИН, ТОЛЬКО МЕЛОЧЬ ПО КАРМАНАМ ТЫРИТЬ…
        … А НЕ ФИНАНСАМИ РУКОВОДИТЬ…
        - И пришел к выводу, Лорды, - продолжил граф, - что ваше желание быть представленными Генерал-губернатору, чрезвычайно подозрительно. - Он вопрошающе уставился на Шэфа и командор не обманул его ожидания:
        - Почему?
        - Я объясню, - холодно улыбнулся Аурелиус. - Для чего может понадобиться такое знакомство? - задал он риторический вопрос и сам же - кто бы сомневался, дал на него ответ. - Чтобы, афишируя его, продвинуться по службе, или же заработать больше денег. Насколько я понимаю, ни то, ни другое, вас не интересует, - граф строго взглянул на Дениса, индифферентно разглядывающего свои ногти и перевел взгляд на командора, а тот молчаливым кивком подтвердил все его предположения. - Возникает вопрос: а для чего же вам все-таки нужно познакомиться с Генерал-губернатором? И, к сожалению, есть только один правдоподобный ответ… - граф сделал паузу. - И этот ответ - шпионаж.
        - Почему же один? - сдержанно удивился верховный главнокомандующий. - Можно, бывая у Генерал-губернатора, ненавязчиво знакомиться с его гостями - высшими сановниками Акро-Меланской Империи…
        - С целью шпионажа! - перебил его Аурелиус.
        - Почему обязательно шпионажа? - пожал плечами главком. - Можно вербовать агентов влияния.
        - Агентов влияния? - недоуменно переспросил граф. - Это что еще за твари?
        - О-о-о… как все запущено, - пробормотал себе под нос Шэф, а внятно объяснил: - Агент влияния, это должностное лицо, или лицо, пользующиеся доверием первого лица государства, или его высокопоставленных сановников, и осуществляющее систематическую деятельность по реализации целей политики иностранного государства, или же иной группы лиц. - Замминистра финансов от этого спича разве, что рот не открыл от изумления, но все же сумел быстро взять себя в руки - политик, он политик и есть, хоть на Земле, хоть на Сете, хоть еще где. А Шэф, с грустинкой в голосе продолжил: - Я так понимаю, граф, представлять нас Генерал-губернатору ты не собираешься…
        - Почему же? - удивился Аурелиус. - Если ты, Лорд, внятно объяснишь мне цель знакомства, то - с удовольствием.
        - А ты поверишь?
        - Вот на этот счет, можешь не беспокоиться. Я умею отличать правду от лжи! - заверил главкома замминистра финансов.
        … А ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, БЕЗ ТАКИХ СПОСОБНОСТЕЙ, НА ТАКОМ ПОСТУ, ЖИВО УЙДЕШЬ В МИНУС…
        … И ОСТАНЕШЬСЯ БЕЗ ШТАНОВ… ЕСЛИ МИНУС МЕЛКИЙ… ИЛИ БЕЗ ГОЛОВЫ… ЕСЛИ ГЛУБОКИЙ…
        …ЕСЛИ ТУТ, КОНЕЧНО, НЕ КАК У НАС - ЧЕМ БОЛЬШЕ СПИЗДИЛ, ТЕМ МЕНЬШЕ ДАДУТ…
        - Тем лучше! - улыбнулся Шэф. - Видишь ли, мы с Арамисом не совсем обычные северяне…
        - Я обратил внимание, - ухмыльнулся граф, причем совершенно в стиле верховного главнокомандующего. То есть, так же неприятно, как обычно это делал Шэф.
        … РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ, БЛИН!..
        - Чем обычно заняты Властители Севера? - задал риторический вопрос Шэф, глядя в глаза Аурелиусу подозрительно честным взглядом. Неизвестно, чем это было вызвано, но именно высокая степень честности, плещущаяся в глазах северного Лорда, вызывала у замминистра финансов Акро-Меланской Империи столь же высокую степень подозрительности. Оправданием графу могло бы послужить только то, что прекраснодушные на такой работе, как у него, долго не живут. Однако, как известно, подозрения к делу не пришьешь, и он приготовился слушать Лорда Атоса дальше. А тот, в свою очередь, дождавшись от Аурелиуса пожатия плечами, которое могло означать все, что угодно: от "не знаю", до "ну-у… батенька, это же общеизвестно", и получив карт-бланш на озвучивание собственной версии, сам же, как и предполагалось изначально, и ответил на свой вопрос: - А заняты они, граф, как ты наверняка знаешь, непрерывной борьбой за власть. Грызутся все против всех: Великие Дома между собой, кланы внутри Домов друг с другом, законные наследники с бастардами и наоборот, претенденты на любой пост горло готовы перегрызть конкуренту… Короче говоря:
скандалы, интриги, расследования!
        … АГА… АГА… А ЕЩЕ МОДНЫЙ ПРИГОВОР И КОНТРОЛЬНАЯ ЗАКУПКА…
        Шэф перевел дух и продолжил: - А нам с Арамисом это не интересно. Мы - путешественники, можно сказать - исследователи, а не интриганы. И, как ты сам понимаешь, если уж нам не интересна возня в нашем, родном террариуме единомышленников, то шпионить в Бакаре, или вербовать агентов влияния, это… - командор скривился, будто случайно разгрыз перчинку в супе, - … это, как подглядывать за старухами в бане. - Эти словах Шэфа видимо нашли горячий отклик в сердце графа и заставили поморщиться уже самого Аурелиуса - видимо тот обладал хорошо развитым воображением. А командор, между тем, не снижал накала выступления. Оратором он был если и не превосходным, то, неплохим - это точно: - Практически вся наша жизнь проходит в дороге. Но! - главком поднял палец, как бы говоря: "Сейчас последует очень важное сообщение! Будьте внимательны!". - Всегда надо иметь место, где стоят твои чемоданы, - граф взглянул на Шэфа с уже привычным удивлением, но уточнять ничего не стал и верховный главнокомандующий закончил мысль: - А лучшего места, чем Бакар, для этого не найти! - В ответ на этот тезис, Аурелиус согласно покивал
головой, признавая тот факт, что ради того, чтобы иметь возможность держать свои чемоданы в Бакаре, можно отказаться и от шпионажа, да и, пожалуй, от вербовки агентов влияния, тоже. - Мы собираемся здесь часто бывать и останавливаться на отдых. И хотим чувствовать себя в Бакаре, как дома. Для этого нужно быть интегрированным в местное высшее общество - элиту, так сказать. Чтобы ни одна сволочь не могла на нас так нагло наехать, как труполюбы!
        - Труполюбы? - недоуменно переспросил замминистра.
        - Высокий Престол!
        - А-а-а! - хищно улыбнулся Аурелиус. Чувствовалось, что он тоже недолюбливает некромантов.
        - С этой целью мы уже завели ряд полезных знакомств… - продолжил Шэф.
        - С местными Дожами, например… - ухмыльнулся граф.
        - А как же! - ухмыльнулся в ответ главком. - Очень полезное.
        - Ну-у… в чем польза для вас, я примерно представляю, - ехидно прокомментировал замминистра, - а для них?
        - Они составили о нас определенное мнение.
        - Какое?
        - Что на нас, где сядешь, там и слезешь.
        - Где сядешь, там и слезешь… - задумчиво повторил Аурелиус, - забавное выражение. Никогда не слышал.
        - Северное, - пояснил командор.
        - Теперь мне становится понятно, чем были вызваны ваши контакты с представителями, духовенства, полиции и магов… - задумчиво протянул граф.
        - Именно! Мы, фактически, уже инкорпорировались в бакарскую элиту, - от этих забористых слов Аурелиус крякнул и с силой потер шею, но снова промолчал, - а с Генерал-губернатором до сих пор не знакомы. Согласитесь - нонсенс!
        - Согласен. - Твердо произнес Аурелиус Виатор, поднимаясь из-за стола. - Пошли, я вас представлю Генерал-губернатору.
        "А папаша-то, совсем и не сволочь!" - укорил Дениса внутренний голос.
        "Людям свойственно ошибаться… - признал тот свою ошибку. - Главное - не упорствовать в заблуждениях!"
        Если вы видели Лесли Нильсена в "Голом пистолете", то, считайте, видели Генерал-губернатора Бакара Брикуса Валента. Немолодой, но и не старый, среднего роста, коренастый, седой, голубоглазый, загорелый, с открытым, приятным лицом, не отмеченным печатью мудрости, но, очень симпатичным. Можно даже сказать, нисколько не погрешив перед истиной, что: очень-очень-очень симпатичным! Никакой слащавости - настоящая мужская харизма.
        В общении Генерал-губернатор оказался прост и обаятелен. Главное было пробиться к нему через плотную толпу прихлебателей. Но за этим дело не стало - отряд, состоящий из трех человек: компаньонов и графа Аурелиуса Виатора, построился свиньей, во главе встал первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи и клин пошел на прорыв.
        Тактика была проста, но эффективна - сановник стучал по спине, мешающей продвижению, владелец спины недовольно оборачивался, намереваясь послать нахала куда следует, молча дать в морду, или же вызвать на дуэль - по крайней мере так это представлялось Денису, но увидев, кто именно барабанит и кто составляет компанию барабанщику, обладатель оскверненной спины мгновенно сдувался, расплывался в фальшивой улыбке и быстренько освобождал дорогу.
        Сразу же, после представления компаньонов, Генерал-губернатор совершенно неожиданно для всех присутствующих, включая Шэфа с Денисом, объявил, что давно хотел познакомиться с такими блестящими молодыми людьми, которые задали жару этим зажравшимся Дожам! После чего добавил, что и сам бы, с удовольствием, прищемил им хвосты, да жаль - положение не позволяет!
        Этим заявлением имперский наместник произвел на Шэфа с Денисом самое благоприятное впечатление, чего нельзя было сказать о его свите. Трудно сказать состояла ли она целиком из вышеупомянутых Дожей, или из их представителей, или же из лиц, сочувствующих этим самым зажравшимся Дожам, или еще из кого похуже, но факт остается фактом - недвусмысленное заявление Генерал-губернатора было воспринято собравшимися, как руководство к действию. А действие это заключалось в паническом отступлении с занимаемых позиций, можно даже сказать - бегстве.
        Плотное кольцо лизоблюдов, окружавшее губернатора стало таять, как мороженное на раскаленном асфальте, и через несколько секунд рядом с Генерал-губернатором остались только компаньоны и замминистра финансов Акро-Меланской Империи. При этом, нельзя не отметить тот факт, что если компаньоны поддержали позицию Генерал-губернатора целиком и полностью, то граф не был столь тверд в своей гражданской позиции и даже допустил некоторую фронду, выразившуюся в том, что он театрально закатил глаза, как бы говоря: "Ну, нельзя! Нельзя так! Нельзя говорить то, что думаешь! Думать надо!". Однако, проделал он эту пантомиму так, что ее увидели только компаньоны, а губернатор ничего не заметил.
        - Сколопендры яйцехвостые! - понемножку раздухарился Брикус Валент. Он яростно сверкнул голубыми искорками из под кустистых бровей, заставив просителей и прихлебателей сдать еще немного назад. - Только мошну набивать! А как налог в имперскую казну заплатить, то у них одни убытки! Все льготы им нужны, бедненьким, на восстановление! А у самих рожи шире жоп! - Неожиданно в голосе прокуратора прорезались нотки горечи. - За дурачка меня считают, а я ведь все понимаю… только сделать ничего не могу. А вы ребятки - молодцы! - Генерал-губернатор по-отечески обнял компаньонов за плечи, - так их! Э-э-э-х… - в его голосе снова прозвучала тоска, - мне бы сюда мой легион… Да что там легион - пару манипул! - снова загорячился он, - они бы налоги на десять лет вперед заплатили! Песьи души! Но… - руки его бессильно упали вниз, - нельзя… политика…
        - Ваше превосходительство! - начал Шэф, явно проникшийся пламенной речью Генерал-губернатора, но тот его немедленно перебил:
        - Сынок! - он снова приобнял командора и проникновенно заглянул тому в глаза. - Я старый солдат…
        … И НЕ ЗНАЮ СЛОВ ЛЮБВИ!..
        Сдержать рвущийся наружу смех стоило Денису колоссальных усилий. Это, как в притче о белой обезьяне. О чем нельзя думать, о том и думаешь. Перед его внутренним взором замаршировали Джигарханян с Калягиным, Козаковым и Гафтом. До кучи вспомнилось: "Да мало ли в Бразилии Педров..! - и не сосчитаешь...", - и стало совсем нехорошо - смех рвался на волю. В пампасы! Однако же, не стоит забывать, что старший помощник был какой-никакой, а Красной Пчелой и некоторыми, честно скажем - небольшими, навыками самоконтроля владел. Однако, большими, или небольшими, не столь важно. Важен результат, а он был. Денис вышел на пару секунд в кадат, постоял там в уголке, и вернулся уже совсем другим человеком - серьезным и готовым выполнить любое задание Партии и Правительства.
        - Я с ними не могу, с души воротит - Брикус Валент кивнул на придворных, образовавших в достаточном отдалении почтительный круг и разглядывающих Генерал-губернатора, компаньонов и заместителя министра финансов Акро-Меланской Империи с улыбками приторными до крайности. Можно сказать - до тошноты. На самом деле, ничего кроме раздражения крайней степени силы, а не исключено, что и самой настоящей ненависти, свитские к наглым и бесцеремонным пришельцам не испытывали. Тоже мне персоны! - два отморозка с Севера и столичный выскочка, а прут не глядя на уважаемых людей, как носороги. А не остановишь… - раздавят.
        И их можно было понять. Дело было в том, что эти северные варвары, вкупе со столичным начальником - Тьма их всех побери, воровали время, за которое собравшимися уже было щедро заплачено личному секретарю Генерал-губернатора. Этот, в высшей степени уважаемый джентльмен, держал в голове длинный список лиц, согласно которого и допускал их к телу своего работодателя, причем на строго ограниченное время - согласно размеру предоплаты.
        Достигнут ли просители поставленных перед собою задач: пристроят сыночка на теплую должность, получат концессию, или еще что, его не волновало. Сферой ответственности Ютропиуса Приска - так звали личного секретаря, было обеспечение аудиенции, а никак не ее результаты.
        Сейчас он предавался тревожным размышлениям - потребуют ли возвращать деньги те, кто не получит доступа к Брикусу Валенту, а что таковые будут он не сомневался. Генерал-губернатор хотя и любил повеселиться, но возраст давал о себе знать и особо долго он на таких шумных мероприятиях, как бал, не задерживался. Из-за этого, а еще от того, что суровый по жизни и не позволявший себе ничего лишнего в приемные часы, губернатор на балах, по части горячительных напитков, ни в чем себе не отказывал и не то, чтобы сильно смягчался, а просто, скажем так - глубже входил в положение просителя, и из-за этого подмахивал такие бумаги, которые ни за что бы не подписал в своем рабочем кабинете, будучи хмурым и трезвым, "бальное аудиенционное время" ценилось гораздо выше "присутственного". Разумеется и стоило. Ну, и соответственно, расставаться с полученной предоплатой, учитывая ее размер, личному секретарю было бы особенно тяжело.
        Вот в какое гнилое болото, заполненное жабами, гадюками и прочими ядовитыми пресмыкающимися, вступили, сами того не зная, компаньоны. Хорошо еще, что все присутствующие "гады" были осведомлены, что незваные гости обуты в железные сапоги и при попытке укусить можно лишиться последних ядовитых зубов. А то бы закусали!
        Между тем, Брикус Валент продолжил развивать свою мысль:
        - Они же улыбаются, льстят, подарки несут, а сами только и смотрят, как меня облапошить! Всем от меня чего-то надо… - Он досадливо махнул рукой. - У нас в седьмом легионе такого не было - никто перед начальством не лебезил, а если кого пороли - то за дело! - Он строго оглядел компаньонов: - Вот скажите. Только честно! Вам что-нибудь от меня надо? Я сделаю! - пообещал Генерал-губернатор, со все той же строгостью.
        - Нет, - покачал головой Шэф. - Ничего не надо. Просто мы находимся в Бакаре уже некоторое время, познакомились со многими людьми, не последними в городе, и решили, что если не представиться Наместнику Императора, то это будет, по меньшей мере, невежливо. А так как мы хорошо знакомы с очаровательной дочерью графа, - он коротко поклонился замминистру, - то он согласился нас представить. Теперь, когда долг вежливости выполнен, мы больше не будем отнимать твое драгоценное время, а то, - командор ухмыльнулся, - народ волнуется, - он показал глазами на переминающихся с ноги на ногу, как в очереди в вагонный туалет, вельмож, жаждущих аудиенции.
        - Ничего, перетопчутся, - безапелляционно заявил Генерал-губернатор, - успеют еще поклянчить. Устал я от них, - доверительно сообщил он, - так что - никаких "не будем отнимать драгоценное время". Когда еще выдастся поговорить с нормальными людьми. Кстати ребята, как вы отнесетесь, если я буду к вам обращаться без всяких там Лордов, а просто - по имени. И вы ко мне не Ваше превосходительство, - он хмыкнул, - чего у вас там на севере только не придумают, ишь ты! - он ухмыльнулся: - Ваше превосходительство! А с другой стороны, - воодушевился он, - заставлю-ка я этих, - он кивнул на страждущих губернаторского тела, - именно так ко мне и обращаться! - Брикус с удовольствием покатал на губах и языке: Выше превосходительство!.. А что - пожалуй, что и неплохо! Так и сделаем. - Приняв это важное решение, Генерал-губернатор вернулся к основному вопросу: - Так что? - договорились? Общаемся по-простому, по-солдатски. Вы ведь солдаты? - запоздало уточнил он, на что получил утвердительный кивок главкома. Так вот я и говорю, зовите меня Брикус. Согласны?
        Компаньоны не сговариваясь - вот что значит сыгранность - так бы нашим футболистам, повторили представление, разыгранное для графа: синхронно встали по стойке смирно, щелкнули каблуками и склонили головы под одинаковым углом.
        - Почтем за честь! - от лица себя и старшего помощника сделал заявление верховный главнокомандующий.
        Судя по всему, общая приятность компаньонов, их подтянутость, выправка и военные манеры, произвели на Генерал-губернатора Бакара самое благоприятное впечатление. Лицо его приняло благостное и умильное выражение:
        - Ребята, а коньяк вы пьете? - с надеждой в голосе осведомился Брикус.
        - Всенепременно! - подтвердил догадку Генерал-губернатора Шэф.
        - А как же! - внес свою лепту в беседу Денис, чтобы его, еще чего доброго, не приняли за немого. У них с главкомом была договоренность, что львиную долю общения возьмет на себя Шэф, а Денис будет отвечать только на прямые вопросы. Причем коротко и расплывчато. Так… - на всякий случай, чтобы не сболтнуть лишнего. Вопрос же о коньяке старший помощник решил считать прямым, а не исключено, что он таковым на самом деле и был, чем и вызвал соответствующую реакцию.
        Мнение графа на этот счет было уже известно - его отношение к коньяку было скорее положительным, чем отрицательным, поэтому никаких попыток уйти он не предпринял, а остался стоять рядом с губернатором и компаньонами. Правда, нельзя было исключать версию, что остался он не только из любви к этому напитку. Могли быть у него и другие резоны.
        - Отлично! - Прокуратор огляделся и к нему моментально подскочил Ютропиус Приск, барражировавший все это время неподалеку, в зоне прямой слышимости. - Голубчик, - обратился к нему губернатор, - организуй, пожалуйста коньячок и, - он пошевелил в воздухе пальцами, чтобы быть лучше понятым, - все что там еще требуется. - Личный секретарь дематериализовался в ту же секунду, как поручение было озвучено, что говорило о хорошей школе. - Вот ведь знаю, что подлец, - вздохнул Генерал-губернатор, - что деньги берет с этих, - он кивнул на плотное кольцо, состоящее из разнообразных тел, замершее чуть дальше расстояния прямой слышимости - этим они как бы подчеркивали исключительно уважительное отношение к прокуратору - типа: мы без разрешения ни-ни! - ни полсловечка! - Взашей бы надо, а жалко - привык. Вот он, каналья, этим и пользуется… А с другой стороны, как эти воруют, - Брикус снова кивнул на кольцо, - так он - святой Ийорхан, питающийся пыльцой и росой… - губернатор безнадежно махнул рукой.
        Его невеселые рассуждения прервал секретарь, материализовавшийся рядом с нашей четверкой. С собой он притащил пятерых официантов, которые, в свою очередь, притарабанили два подноса с разнообразными спиртными напитками и не менее разнообразными закусками, а также четыре легких плетеных кресла и такой же столик, на который все принесенное и было шустро переправлено.
        Легким мановением руки Генерал-губернатор отправил обслуживающий персонал, во главе со своим секретарем, восвояси, и вся компания со смаком приняла по соточке ароматной сорокоградусной жидкости, содержащей в себе концентрированную энергию ближайшей к Сете звезды. Глаза у всей четверки заблестели, щеки порозовели, настроение поднялось еще на пару пунктов выше ординара, и Генерал-губернатор с солдатской прямотой обратился к Денису:
        - Арамис, а скажи-ка честно, по дружбе, как ты совладал с Титом Арденом? Или мне соврали, что меч у него был непростой.
        Денис поморщился. Не любил он вспоминать эту историю, но, бывают предложения от которых трудно, а если называть вещи своими именами - невозможно, отказаться.
        - Убивать его я, естественно, не собирался, - начал он свой рассказ, с видом человека, входящего в кабинет стоматолога - то есть, безо всякого энтузиазма, - хотя может и надо было за тот цирк, что он устроил на пирсе с подачи некромантов… - Денис замолчал, собираясь с мыслями. Он всеми силами старался забыть тот инцидент, загонял его в самые глубины памяти, а вот теперь по новой надо было вытаскивать наверх сети с этим дурнопахнущим уловом. - Но, ту ситуацию мы как-то разрулили и я думать забыл о Тите - нахрен мне этот мальчишка сдался! - Денис с досадой покачал головой. - А он похоже нет, не забыл. Судя по всему, злобу затаил. Потом еще девчонка его к нам прибилась… а мы ни сном, ни духом - откуда нам знать, что она с ним крутила, а потом бросила? Вот он и взбеленился!
        - От баб в жизни одни неприятности! - со знанием дела отметил Генерал-губернатор Бакара.
        … НЕТ… НУ, НЕЛЬЗЯ ТАК КАТЕГОРИЧНО… БЫВАЕТ И ПОЛЬЗА… ИНОГДА… НЕКОТОРАЯ…
        - Кстати, Лорд Арамис, - взял слово замминистра финансов Акро-Меланской Империи. - Позволь полюбопытствовать, - Денис хмуро взглянул на него, но вежливо подождал продолжения, которое не преминуло последовать. - Ты назвал покойного Тита Ардена мальчишкой, с таким видом, будто сам ветеран Закатной Компании, а на самом деле , ты такой же мальчишка, если, вообще, не моложе. Вот меня и заинтриговало - почему?
        - Граф, - неожиданно вмешался командор, - с твоего разрешения отвечу я. - Осталось неизвестным, дал ли такое разрешение главкому Аурелиус, или нет, однако верховный главнокомандующий продолжил с таким видом, будто представить себе не мог, что таковое не будет получено. Судя по его уверенному виду, вероятность такого события Шэф оценивал, как нулевую. - Возраст человека определяется не количеством прожитых лет, а количеством событий, которые произошли за это время, и степенью их опасности для жизни. На фронте год идет за три, а возраст Арамиса можно смело умножать на пять. - Неизвестно, был ли известен Генерал-губернатору Бакара и замминистру финансов Акро-Меланской Империи такой термин, как "фронт", но ничего уточнять ни тот, ни другой не стали, а Брикус Валент даже сделал графу замечание:
        - Аурелиус, Тьма тебя побери! Не перебивай. Видишь ему и так нелегко вспоминать! - Денис выслушал эту реплику с удивлением - получалось, что Генерал-губернатор или не так прост, как могло показаться, или же является тонким эмпатом, чутко улавливающим душевное состояние собеседника. Однако, эмпат там, или не эмпат, а "шоу маст гоу он" и Денис продолжил дозволенные речи:
        - Во-о-от… даже когда он дуэль затеял, причем смертный бой, я все равно никакой ненависти к нему не испытывал, хотел ранить и дело с концом. Пусть живет - кто в молодости не чудил?.. со временем поумнеет. По началу, к этому все и шло… пока он меч в своей крови не измазал. После этого Тит будто мухоморов наелся…
        - Мухоморов? - удивился граф, нарушив тем самым указ Генерал-губернатора о неперебивании Лорда Арамиса, однако этот вызывающий демарш последствий не имел - видимо и у самого Брикуса Валента возник подобный вопрос.
        - Мухоморов, - хмуро подтвердил Денис. - Есть у нас деятели, наедятся перед боем мухоморов, так их можно только убить, остановить нельзя. Будут драться, пока последняя капля крови из них не вытечет. Двигаются гораздо быстрее нормального человека, на раны внимания не обращают, силища становится неимоверная - быка могут поднять, не боятся ничего.
        - Боевое безумие! - веско объявил Генерал-губернатор. - Сталкивался я с такими во время Второго Горного Похода… жутковато было. - Это признание старого вояки произвело на компанию должное впечатление - на какое-то время воцарилась тишина. Первым молчание снова нарушил граф, обращаясь к Денису:
        - Так получается, что слухи были верны - меч Тита был порченый?
        - Я не знаю… - медленно ответил Денис, - мы с Атосом приняли предложение Талиона и продали ему клинок.
        - А не было желания оставить меч себе? - строго вопросил граф и требовательно уставился прямо в глаза Денису.
        - Я. Сражаюсь. Честной. Сталью. - Выделяя каждое слово, отозвался Денис и так зыркнул в ответ, что замминистра финансов Акро-Меланской Империи был вынужден опустить взгляд, что было ему крайне невместно, ибо позиционировал он себя, по крайней мере перед самим собой, если не вожаком стаи, то уж доминирующей сукой - это точно. А в стае, кто взгляд отвел - тот и проиграл. У людей, кстати, тоже. И тут такой конфуз. - Мне колдовская погань не нужна! - твердо закончил Денис.
        - Молодец, сынок! - шумно одобрил его Генерал-губернатор. - Нормальному человеку, от всех эти магических штучек, - он покрутил в воздухе пальцами, показывая - каких именно, - только вред один. И еще раз скажу - ты молодец! Устоять против прОклятого меча… Я считал, что невозможно!
        - Жить захочешь - не так раскорячишься! - усмехнулся Денис, а Брикус в ответ, если называть вещи своими именами, не засмеялся, а просто-напросто - заржал, вызвав тем самым жгучее любопытство всех недопущенных к телу. Чего Генерал-губернатор там себе напридумывал осталось неизвестным - комментировать свое веселье он не стал.
        - А что потом было? - нейтральным тоном - будто интересуясь, чем Лорд Арамис предпочитает коньяк закусывать - лимоном, шоколадом, или же сыром, а может - вообще без закуски, полюбопытствовал граф, - хотелось бы из первых уст услышать, а то разные слухи бродят…
        - Да-да! Арамис, голубчик, расскажи, пожалуйста! - горячо поддержал столичного вельможу Брикус Валент.
        - Что потом… - протянул Денис, вспоминая, - а потом поехали мы отвозить клинок папаше Тита - Талиону. Вечером уже, практически ночью… Едем себе, никого не трогаем, - "ПДД не нарушаем" - усмехнулся про себя рассказчик, - и тут на повороте нас догоняет карета, резко обходит - чуть колесами не сцепились, подрезает и уходит вперед.
        - Подрезает? - удивился Генерал-губернатор, и Денису пришлось сделать небольшое отступление от основного сюжета, сжато обрисовав особенности езды на Севере. Слушатели были впечатлены услышанным, а докладчик вернулся к основной теме.
        - Едем себе, поля кругом, а тут смотрим - рощица приличная - для засады вполне удобная. Напряглись. И точно - чувствуем впереди неладно. Только успели выпрыгнуть из кареты, арбалетные болты: "чпок"… "чпок"… "чпок"… "чпок"… и голоса… Идут, обсуждают - надо нас добивать, или мы готовые уже… - здесь в рассказ вмешался верховный главнокомандующий:
        - Приняли мы арбалетчиков, - при этих словах Генерал-губернатор понимающе хмыкнул, как обычно делает профессионал, слушая другого профессионала, - а как только мы их положили, - продолжил Шэф, - тут же маг нарисовался и каменный цверг… пришлось и их упокоить.
        - И все же, я не понимаю, - подал голос граф, - как вы - обычные люди, справились с боевым магом и этим чудовищем! Или вы маги? - он требовательно уставился на командора.
        - Ты чувствуешь в нас магию? - пожал плечами главком.
        - Нет, - был вынужден признать замминистра. - Ни капельки. И вот это-то меня и смущает…
        - Да, действительно ребята, - подал голос Генерал-губернатор, - как у вас получилось так ловко управиться? Маг все-таки… да и этот… душитель, ничем не лучше… Не люблю я этих магов, - неожиданно прибавил он.
        Верховный главнокомандующий хищно ухмыльнулся, поколдовал с точкой сборки и перед изумленными вельможами вместо милого юноши предстал суровый истребитель магов, от всего облика которого так и веяло силой.
        - Все очень просто, - медленно оглядел их Шэф. От его тяжелого взгляда, граф даже сделал попытку попятиться, но так как проделал этот маневр сидя, то лишь вжался в спинку своего кресла, а вот Генерал-губернатор, как старый солдат, сумел выдержать испытание и занятой позиции не оставил. - Каждому, по вере его. Вот ты граф веришь, что против мага бездарному не устоять… - он сделал паузу, - и против зачарованного меча тоже. А мы с Арамисом уверены, что справимся с любым магом, цвергом и прочим дерьмом - вот и все.
        - Так просто? - изумился граф.
        - Да, - улыбнулся Шэф, снова превращаясь в милого юношу. - Можешь сам попробовать. - Замминистра только криво ухмыльнулся, оценив иронию. Вопросов у него больше не было.
        - Да-а-а… - уважительно взглянул на компаньонов Генерал-губернатор, - мне бы одну манипулу таких ребят, как вы - я бы сбросил Агнихана в Срединное море, а не он гонял меня по окрестным лесам… - глаза его потемнели - видать воспоминания были не самые приятные. - Ладно! - он резко взмахнул рукой - видимо решительно отсекая прошлое от настоящего, - Не о том разговор. Что дальше-то было? - Брикус Валент улыбнулся Денису: - Не томи. Рассказывай.
        - Дальше… Дальше Талион Арден просветил нас, чьи люди… и нелюди на нас напали. Погрузили мы тела в их карету, и отвезли к воротам дворца Дожа Эмидуса Флакса - это он все затеял. Карету оставили, а охрану попросили передать, чтобы Дож деньги приготовил - штраф за нападение.
        - Странно… - вновь перебил Дениса граф, хотя ему и было запрещено это делать Генерал-губернатором. Но, видимо Аурелиус Виатор был достаточно спесив и твердо полагал, что тот будет своим шестеркам приказывать, а не ему - первому заместителю министра финансов Акро-Меланской Империи, а может быть, что тоже совсем не исключено, имелось другое объяснение - просто граф был человеком смелым и твердым, а к тому же еще и высокопоставленным и поэтому плевать хотел на все приказы, не исходящие от непосредственного начальства. Однако же и устраивать скандал в присутствии посторонних, выясняя, кто главнее, было ему не с руки, поэтому Аурелиус попросту делал то, что считал нужным, без оглядки на мнение бакарского наместника. - Насколько я разбираюсь в людях, а я в них разбираюсь! - он строго посмотрел на компаньонов. - Вы должны были вломиться к Эмидусу, довести до его сведенья свое неудовольствие, и если не отрубить ему голову, то, по крайней мере, поджарить пятки! Или я не прав?
        - Прав, - вместо Дениса отозвался Шэф, - конечно прав. Фактически, он подослал к нам команду убийц. Эмидус не мог не понимать, что добровольно мы меч не отдадим - значит с самого начала планировалось наше убийство. И стрелять арбалетчики начали без разговоров…
        - Ну-у… Так что же вас остановило?
        - Не хотелось и дальше репутацию портить… - скромно заявил командор. В ответ Аурелиус только иронически ухмыльнулся, как бы говоря: - было бы что портить! - А Шэф продолжил: - К нам власти, в лице полицмейстера и так с подозрением отнеслись - пытались повесить на нас убийство консула Высокого Престола.
        - А вы, конечно же, непричастны? - с подковыркой поинтересовался граф.
        - Это допрос? - улыбнулся Шэф, одновременно добавляя льда в голос и стали во взор. Получившаяся смесь подействовала на зарвавшегося столичного гостя отрезвляюще - он засунул язык в… то место, где тот и должен был находиться, а именно - в рот, а рот закрыл. Жару добавил Генерал-губернатор:
        - Аурелиус! Вот что ты за человек!? Тебя бы перебивали все время, ты бы и двух слов не связал. Не мешай мальчикам!
        В ответ на эту двойную отповедь граф поджал губы и уставился в сторону, с выражением: "Да пошел ты! Я для него же стараюсь - информацию добываю! А он… Все! - слова больше не скажу!". - А Брикус улыбнулся Шэфу и кивнул - продолжай, мол, и командор продолжил:
        - Пришли мы на следующий день за деньгами, а нас опять маги встретили… пытались поджарить. Их Эмидус нанял, - пояснил главком, как будто это было кому-то непонятно. - Пришлось и их… - лицо Шэфа приняло неопределенное выражение, какое бывает у человека, сделавшего что-то безусловно необходимое, хотя официально и осуждаемое. Обычно такие действия расцениваются адекватными людьми, находящимися в теме, как совершенно правильные и получают полную моральную поддержку. В качестве примера обратимся опять же к футболу - при приближении судьи такое выражение принимает лицо футболиста, сделавшего костоломный подкат сзади. И судья, и защитник прекрасно все понимают - оно, конечно же, не очень хорошо ноги ломать, так ведь он один на один выбегал… чего уж тут поделаешь?.. И кстати, если судья из бывших футболистов, сам понюхавший пороху и понимающий профессию изнутри - сам ломал, и ему ломали, то карточка обычно бывает желтого цвета. Ежели же он пришел со стороны, то может сдуру и красную показать.
        - Они вдвоем убили четверых боевых магов! - не выдержал столичный гость, забыв о торжественной клятве, данной самому себе.
        - Так, а что нам оставалось делать? - развел руками верховный главнокомандующий. - Ждать пока они нас файерболами прогреют до невозможности?
        - Я не это имел в виду, - досадливо дернул щекой граф, - мне безразлично, скольких магов вы убили, мне непонятно другое - как вы это сделали!?!
        - Ну, во-первых - вера, - неожиданно взял слово Денис. - Атос тебе уже все объяснил. Мы верим, что нет врага, неважно какого: мага, бездарного, вампира, оборотня, мокреца, или еще какой сволочи, которую мы не можем победить. Пока мы живы - мы непобедимы!
        - А если не живы, то нам уже и все равно, - ухмыльнулся Шэф.
        - А во-вторых, - Денис хмуро оглядел губернатора и графа, - жизнь на севере весьма специфична… У нас ее гораздо проще потерять, чем сохранить. Национальные традиции… мать их! - Командор солидно покивал, подтверждая - мол так все и есть - тяжело в деревне без нагана. А Денис с воодушевлением продолжил: - Природа, климат, люди, нелюди, шаманы, которым ваши маги в подметки не годятся - все-все на севере жестче и опаснее. А мы с Атосом не раз разбирались с нашими шаманами, так что ваши маги… - он пренебрежительно махнул рукой.
        - Не люблю магов! - снова, несколько невпопад, объявил Генерал-губернатор, после чего немного помолчал и прибавил: - И Дожей! - Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент к высокому собранию робко приблизился его личный секретарь Ютропиус Приск и уставился в глаза патрону с выражением собаки, которую хозяин не кормил несколько дней. - Ну, чего тебе, свинячий хвост!? - с ярко выраженным неудовольствием поинтересовался у него Генерал-губернатор. Секретарь в ответ только тяжело вздохнул, не сводя с хозяина умоляющего взгляда. Некоторое время Брикус делал вид, что не понимает значения всей этой пантомимы, однако в конце концов ему это надоело, да и чувствовалось, что он в курсе, чего хочет от него секретарь. - Атос, Арамис, - тяжело вздохнул Генерал-губернатор, - очень рад, что с вами познакомился, хоть душой от всего этого отдохнул, - он неопределенно качнул головой в сторону плотного кольца, окружающего столик. - Но, пообещал я этому паршивцу поговорить с некоторыми людьми… Сдуру пообещал! - неожиданно взъярился бакарский наместник, но также быстро сник, - а раз пообещал - надо выполнять. Ребята,
- он обнял компаньонов за плечи, - если будет какая нужда, или просто захотите пропустить стаканчик-другой со стариком, да послушать байки - а их у меня много!.. Хотя, - оборвал он сам себя, - какие вам байки стариковские - у вас одни девки на уме, слышал я про ваш корабль! - Он подмигнул Денису. - Да оно и правильно. Чем еще по молодости заниматься. Короче, будет нужда, или интерес - приходите. Мой дом всегда для вас открыт! Ты все понял?! - грозно поинтересовался он у Ютропиуса, - и охрану предупреди насчет Лордов! - В ответ секретарь только истово закивал - мол все понятно-с, не извольте-с беспокоиться-с! Генерал-губернатор поднялся из-за стола, сухо кивнул графу и ведомый личным секретарем направился к жаждущей общения группе товарищей.
        - Д-а-а-а… - протянул Шэф, подливая всем троим коньяк, - если бы существовал конкурс на звание человека меньше всего подходящего для замещения губернаторской должности…
        - … почему губернаторской, - перебил его Денис, - любой административной!
        - Пусть так, - согласился командор, - то Брикус выиграл бы его с большим отрывом. Говорит то, что думает, прямодушный, честный…
        - А что, политик не может быть честным человеком? - окрысился первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи.
        - Граф, - пожал плечами главком, - во-первых, мы не говорим о присутствующих. Во-вторых - может. Из всякого правила бывают исключения, но правило таково: ради политической целесообразности, настоящий политик мать родную в бордель продаст. - Аурелиус от такого определения только крякнул, но возражать не стал. - Совершенно не понимаю, - продолжил Шэф, - как Брикус попал на эту должность, но, это ладно, чего в жизни не бывает - раз в год и палка стреляет. А вот чего я совершенно не понимаю, как он удерживается на посту. Его должны были съесть за пару десятидневок.
        - А я объясню, - ухмыльнулся граф. Причем совершенно в стиле командора - очень неприятно. При этом было абсолютно непонятно - то ли он успел набраться плохого за короткое время общения с Шэфом, то ли обладал этими навыками до того. - Генерал-губернатором Бакара его назначил племянник. Он же и прикрывает ото всех недоброжелателей.
        - Хорошо иметь любящих родственников, - задумчиво протянул командор, а Денис поинтересовался:
        - И кто у нас племянник? Не Император, часом?
        - А кто еще назначает губернаторов? - вопросом на вопрос ответил граф.
        - А черт вас знает… везде все по разному, - несколько философически отозвался Шэф, делая приличный глоток коньяка.
        - А кто такой "черт"? - живо заинтересовался замминистра.
        - Один из служителей Тьмы, - лаконично пояснил командор.
        - Кстати, Лорды, - неожиданно сменил тему граф. - Это правда, что вы собираетесь посетить Высокий Престол с… - он запнулся, подбирая термин, но спустя мгновение ловко выкрутился, - недружественным визитом, или же это так… - он покрутил пальцами, - разговоры?
        - Хочешь присоединиться? - с ленцой полюбопытствовал главком. Густота иронии в его голосе могла бы посоперничать с застывающим битумом. Однако, граф ернический тон не принял, и ответил вполне серьезно:
        - Разумеется нет. Я нормальный человек, к смертельным авантюрам не склонный.
        - А почему интересуешься? - Шэф грозно насупился. - Уж не шпион ли ты Высокого Престола, мил человек!? - В ответ граф Аурелиус Виатор принял вид до того оскорбленный, что всем независимым и, соответственно, незангажированным наблюдателям сразу стало бы понятно, что быть шпионом этого самого Высокого Престола, граф быть никак не может. Но, компаньоны никак не относились к этими самыми незангажированным наблюдателям, а вовсе наоборот были самыми, что ни на есть ангажированными, поэтому верховный главнокомандующий еще некоторое время продолжил сверлить замминистра взглядом и только потом улыбнулся: - Видишь, как легко стать подозреваемым в шпионаже! - Командор сделал еще глоток и покатал ароматную жидкость на языке. - Хорошо! - оценил он коньяк. - Не хуже "Черного аиста", того - настоящего. - После чего вернулся к вопросам геополитики: - И все же граф, почему интересуешься? Не из досужего же любопытства?
        - Разумеется, нет, - сухо ответил Аурелиус. Он все еще был обижен на необоснованные подозрения. - Дело в том, что вскоре на отдых должен приехать… вернее, - поправился замминистра, - не должен, а может приехать один человек. Если вы действительно собрались сунуть задницы в муравейник, вам будет полезно с ним пообщаться.
        - Кто? - живо заинтересовался главком.
        - Об этом пока рано говорить… к тому же, вы не подтвердили свои намеренья.
        - Граф, - тоном торжественным, как у Левитана, когда он сообщал о разгроме немецко-фашистских войск под Сталинградом, начал Шэф. - Мы с Арамисом действительно собираемся навестить Высокий Престол и действительно собираемся смыть черной некромантской кровью оскорбление, которое они нам нанесли.
        … КРАСИВО ИЗЛАГАЕТ, СОБАКА!..
        - Ты, наверняка, в курсе дела, - Шэф строго посмотрел на первого заместителя министра финансов Акро-Меланской Империи, на что тот слегка покивал, подтверждая. - Так вот, такие вещи мы не прощаем никому, поэтому вопрос ехать, или не ехать не стоит. Вопрос в том - когда. Мы должны хорошенько подготовится. - Граф снова покивал, соглашаясь с доводами командора. - В связи с твоим предложением, возникает еще один вопрос - почему?
        - Что, "почему"? - не понял граф.
        - Почему ты решил нам помочь? Я, видишь ли, - верховный главнокомандующий строго посмотрел в глаза Аурелиусу, - верю в альтруизм. Но… только, как в философскую категорию…
        - Во что ты веришь?! - граф был несколько сбит с толку.
        - В бескорыстную помощь ближнему, - с ухмылкой разъяснил командор.
        - А-а-а-а! Так бы и выражался, - Аурелиус вернул ухмылку главкому. - Не волнуйся, никакого альтуризма…
        - Альтруизма, - поправил его Шэф, на что граф только досадливо махнул рукой:
        - Короче, никакого бескорыстия - не переживай. Просто, при Дворе есть разные партии, одна заинтересована в сближении с Высоким Престолом, а другая - нет…
        - Постой-постой, - перебил его верховный главнокомандующий, - дай я сам угадаю. И ты, и таинственный незнакомец, который может быть приедет, - командор скептически хмыкнул, давая понять, что ни секунды не сомневается в том, что вероятность прибытия таинственного инкогнито в Бакар точно такая же, как вероятность утреннего восхода солнца. - Вы оба состоите в партии противников некромантов и любой вред, нанесенный Высокому Престолу, для вас не то чтобы, бальзам на раны, но приносит определенную пользу. - Он сделал крохотную паузу. - Потому что в бескорыстную любовь и ненависть, в политике, я как-то не очень верю… - ухмыльнулся главком.
        Аурелиус Виатор на некоторое время замолчал, обдумывая слова Шэфа. Во время паузы и Денис и Шэф налегли на фрукты. Денис потому, что во время активного диалога о еде забыл - так был поглощен разговором, а командор по более прозаической причине - у него был занят рот - он им разговаривал. Но, все на свете имеет свое начало и свой конец - завершилась и пауза.
        - Ну-у… если отбросить всякого рода нюансы, разной степени важности, - уточнил граф, - то в первом приближении - да. - Компаньоны переглянулись и только покачали головами.
        - Аурелиус, - проникновенно посмотрел ему в глаза верховный главнокомандующий, - тут все свои. Будь проще - и народ к тебе потянется. И вообще - не говори красиво, друг Горацио!
        - А мы что уже - по имени, без титулов, по-дружески общаемся? - поинтересовался первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи и вопросительно уставился на главкома.
        - Нет, если ты возражаешь… - пожал плечами командор, на что мгновенно получил ответ:
        - Кто я такой, чтобы возражать человеку, который дружит с племянником Императора! - в голосе графа явно ощущалось, как осознание собственной малости, так и огромности оппонента, но надолго его не хватило и сеанс самоуничижения граф завершил, фактически не начав. Он встречно ухмыльнулся, причем, в очередной раз, надо отметить, что сделал это совершенно в стиле компаньонов - наглой такой ухмылочкой, после чего уже серьезно добавил: - Атос! Принимаю твое предложение с удовольствием. За него надо выпить! - С этими словами, граф, не чинясь, разлил солнечную жидкость в три бокала. - Когда человек приедет, - продолжил Аурелиус после того, как коньяк был выпит, - я дам знать через Электру.
        - Кстати, граф… - несколько смущенно начал Денис, - раз уж мы практически лучшие друзья, позволь несколько… скажем так - личный вопрос. - Аурелиус нахмурился, но возражать не стал и Денис продолжил: - Мне показалось, что ты был не слишком доволен, что Электра… - он замялся, подбирая слово, - … проводит с нами время. - Граф осклабился:
        - Арамис! Как я угадал насчет пера - ты так галантно выразился - "проводит время!" - Аурелиус усмехнулся. - В тебе чувствуется талант женского писателя.
        - Это который: ее высокая грудь затрепетала, как пойманная птичка, когда его стальные пальцы впились в ее нежные ягодицы? - развеселился Шэф.
        - Именно! - подтвердил сияющий замминистра. - Я смотрю и ты не чужд высокого слога! - похвалил он верховного главнокомандующего.
        … А ГРАФ-ТО - СТЕБОК!..
        - Служенье муз не терпит суеты! - тут же перешел в контратаку Шэф, блестяще парируя инсинуации Аурелиуса. Крыть тому было нечем, он от изумления разве что рот не открыл, и Денис воспользовавшись паузой, продолжил гнуть свою линию. Уж очень ему хотелось понять, почему никак себя не проявляют старшие родственники красавиц из группы поддержки. Представьте такую ситуацию на Земле - девочки из истэблишмента - дочки и племянницы всяких мэров, пэров, депутатов, министров и прочих власть предержащих, днюют, а главное - ночуют, в компании двух подозрительных иностранцев. Реакция последовала бы всенепременно. Какая? - трудно сказать, но непременно. Может хулиганы поколотили бы до полного почернения наглых лиц, может отобрали бы миграционные карты, может в обезьяннике помариновали бы, короче говоря - методы есть! А тут тишина! Непонятно… - И Денис с новой силой принялся докапываться до графа:
        - Если ты был против, почему не запретил ей бывать на "Арлекине"?
        - Как это? - искренне не понял граф.
        - В смысле? - в свою очередь, не понял его Денис.
        - Электра сама, и только сама, решает с кем ей проводить время, - недоуменно пояснил Аурелиус, не понимая, что здесь может быть непонятного.
        … ЭМАНСИПАЦИЯ ОДНАКО!..
        - Как это? - не понял уже командор. - А родительский контроль? Чтобы чего не вышло…
        - Ну-у… насчет, "чтобы чего не вышло", - хмыкнул Аурелиус, - за девочками приглядывают… издалека. Но, помочь успеют, в случае чего.
        - И это правильно, - похвалил графа Шэф, - люди, они разные встречаются.
        - Именно… А насчет прямых запретов… - Граф сделал паузу, чтобы сделать глоток коньяка и прожевать ломтик лимона. - Если запретить влюбленному юноше, или девушке общаться с предметом своей любви, то это самый верный способ превратить своего любимого ребенка во врага а, самое главное, - Аурелиус поднял палец, - искалечить ему жизнь!
        - Точно! - согласился с ним Денис, - Ромео, блин, и Джульетта!
        - Хитро! - присоединился к его оценке верховный главнокомандующий. - То есть, вы даете возможность ребенку самостоятельно, по собственному выбору, нахлебаться дерьма, зато потом к ненавязчивым советам родителей он будет прислушиваться гораздо внимательнее.
        - Именно! - подтвердил выводы компаньонов граф, а Шэф продолжил:
        - А отсутствие нежелательных беременностей и разных ЗППП гарантируется развитой сетью маго-лекарских услуг.
        - ЗППП? - Аурелиус недоуменно уставился на командора. - А это что такое? - Главком принялся крутить пальцами, подбирая слова:
        - Ну-у… это…
        - А-а-а-а! - догадался граф. - Болезни любви?
        - Именно! - использовал его коронное словечко командор, после чего завершил логический посыл: - И в результате, через пару месяцев девочка возвращается домой, смотрит на родителей, как побитая собака, падает в их объятья и больше с проходимцами не связывается. Так?
        - Именно так! - торжественно подтвердил Аурелиус.
        - Все это хорошо… - согласился с доводами графа верховный главнокомандующий, но, есть один щекотливый момент.
        - Какой?
        - Дело в том, что женщина по своей природе моногамна и побывав в руках альфа-самца…
        - Кого!? - изумился Аурелиус, позабыв, что сначала хотел узнать, что такое "моногамна", а Шэф защелкал пальцами, подбирая синонимы:
        - Ну-у… - настоящего мачо! - попробовал зайти с другой стороны командор, однако же круглые глаза графа ясно показали, что Лорд Атос вступил на кривую дорожку, которая ведет в смысловой тупик.
        - Настоящего мужчины, - снисходительно пояснил Денис, удивляясь, что мудрый руководитель сам не дошел до подобной формулировки, - который свиреп, вонюч и волосат!
        - А-а-а-а! - обрадовался граф: - Рыцарь Руландо! О котором мечтают все юницы.
        … РУЛАНДО!.. ИШЬ ТЫ!.. А У НАС ЕСТЬ "ПЕСНЬ О РОЛАНДЕ"…И КРИШТИАНУ РОНАЛДУ…
        … И БАЛЛАДА О ДОБЛЕСТНОМ РЫЦАРЕ АЙВЕНГО… ГДЕ ВЫСОЦКИЙ ПОЕТ…
        - Пусть будет Руландо, - кивнул главком, - дело не в имени. Дело в том, что побывав в его рыцарских руках, а потом выйдя замуж за нормального мужика, - Аурелиус понимающе покивал головой, - она будет вспоминать, вольно, или невольно, этого самого рыцаря и сравнивать его с мужем… - граф снова покивал. - Дальше все ясно, - продолжил командор, - полный разлад семейной жизни. Или я ошибаюсь?
        … А ШЭФ-ТО, ОКАЗЫВАЕТСЯ - ЗНАТНЫЙ СЕКСОПАТОЛОГ!..
        … А МУЖИКИ-ТО И НЕ ЗНАЮТ!..
        - Такая проблема есть, - невозмутимо согласился граф, - но! - он поднял палец. - Это проблема мужей, а не отцов! Если муж не может внушить жене уважения… - он развел руками.
        - Если сел на необъезженную кобылицу, - ухмыльнулся Шэф, - не позволяй вышвырнуть себя из седла. Так?
        - Именно! - ответно ухмыльнулся Аурелиус. - А вышвырнула - ищи поспокойнее.
        - Хорошо… - не успокоился неугомонный Денис. - А как же потеря девственности!? Если кто-то хочет жениться только на девственнице?
        В ответ граф с искренним недоумением пожал плечами:
        - А в чем проблема? - пусть женится.
        - А где он ее найдет?
        - Опять же - это его проблема - ему надо - пусть ищет.
        - Высокие! Высокие отношения! - задумчиво прокомментировал полученную информацию Денис. - А вот скажи пожалуйста, - снова пристал он к Аурелиусу, - это ты рассказал про нравы высшего общества, а среди низов, трудового, так сказать, народа…
        - Арамис, - мягко перебил его главком, - про сексуальные традиции крестьян, селянок, пастушек, коз и козопасов, граф тебе расскажет потом, - на слове "потом" командор сделал акцент, - если ты захочешь…
        - А может я не захочу! - обиделся Аурелиус. - Мало ли, чего он захочет! Может он захочет, чтобы я ему джангу сплясал!
        - Тем более, - ухмыльнулся Шэф: - ну, так это вы потом, без меня, обсудите - кто именно не захочет, а сейчас, Аурелиус, будь другом - объясни пожалуйста, если конечно это не секрет, почему губернатор не любит Дожей?
        Граф изумленно уставился на верховного главнокомандующего, затем молча налил себе полную рюмку, выпил не закусывая, крякнул и только после этого заговорил:
        - Вы и этого не знаете!?
        - А должны? - Шэф изобразил лицом, что мол - сами мы не местные, из деревни, в городе впервые в жизни, про метро и говорить нечего, и что пИсать на контактный провод опасно для здоровья, слыхом не слыхивали. Аурелиус в ответ только покачал головой, как бы говоря: - хочешь врать?! - ври! но не надо меня держать за дурака! - Однако же, вслух ничего такого не произнес, а вовсе наоборот, терпеливо, как для умственно отсталых, пояснил:
        - Общеизвестно, - начал граф, всем своим видом демонстрирую, что если Лорд Атос хочет сыграть в эту дурацкую игру, что ж… - он ему подыграет, но! - безо всякого удовольствия, и это надо отметить в протоколе. - Совет Дожей был высшим органом власти Великого Княжества Меланского… - начал он менторским тоном, но был немедленно перебит Денисом:
        - А как же князь?
        - Какой, к двенадцати рогам Темного, князь!?! - кротко уточнил граф.
        - Ну-у… ты же сам сказал: "Великого Княжества Меланского", - оробел Денис под горящим взглядом Аурелиуса, но все же собрал волю в кулак и закончил мысль, - значит князь должен быть главным… Как-то так…
        Видимо, вопрос Дениса был каплей переполнившей чашу, но последствия его были совершенно неожиданными, а именно - умиротворяющими. Аурелиус понял, что он не участник какого-то дурацкого розыгрыша, и что Северные Лорды действительно ни черта не знают про историю Акро-Меланской Империи. Лорды-то, они конечно… - Лорды… Но, северные. И что там у них на уроках истории преподают, одному Темному известно… А не исключено, что он и преподает! А может у них там и предмета-то такого в школах нет… А может и школ! Хотя, нет - вряд ли, уж больно они умные, да и знают много чего.
        - Название: "Великое Княжество Меланское", идет с древних времен, - спокойно начал объяснять переставший раздражаться Аурелиус. - Никакого князя там давно нет и перед вхождением в Акро-Меланскую Империю Совет Дожей сосредоточил в своих руках все ветви власти: судебную, исполнительную, законодательную и церковную.
        … АЙ ДА МОЛОДЦЫ КАКИЕ!.. ТИПА НАШИХ ОЛИГАРХОВ… УР-РОДЫ!..
        - А после вхождения в Империю, их власть была сильно урезана, - продолжил граф, - многие Дожи, в открытую выступавшие против Императора, были казнены, многие скрытые враги были отправлены в ссылку, а немногие, сумевшие притвориться лучшими друзьями Империи, сохранили свои головы и земли. И хотя прошло уже очень много лет, никакой любви, между Дожами и центральными властями, нет. А Генерал-губернатор, как вы догадываетесь, - все же не удержался и подпустил шпильку Аурелиус, - является главным представителем Императора в Бакаре. Все понятно?
        - Да-а… Все понятно. Спасибо большое, - поблагодарил графа за исчерпывающую политинформацию верховный главнокомандующий. Это заявление командор сделал с таким выражением лица, которое ясно говорило всем присутствующим, а именно: Лорду Арамису и граф Аурелиусу Виатору, первому заместителю министра финансов Акро-Меланской Империи, что вечер вопросов и ответов можно считать закрытым. И словно дождавшись этого невербального сигнала, возле столика возникли прелестные близняшки: Хорэтия и Регина. Вихрем подлетев, они хором воскликнули:
        - Арамис! Вот ты где!
        Вплоть до этого момента могло показаться, что вокруг столика, за которым наша троица предавалась возвышенным беседам, на некотором от него расстоянии, скажем так - метра полтора-два, был очерчен невидимый круг, типа того, за которым Хома Брут хоронился от Вия, ведьмы-панночки и прочей нечисти. Никто в этот круг не вступал, и это было странно - ведь столик располагался, фактически - на танцполе, однако же до появления близнецов никто невидимую границу не нарушал.
        Чем объяснялась такая деликатность пляшущей публики сказать было трудно. То ли тем, что столик был доставлен по личному распоряжению Генерал-губернатора Бакара, и многие это видели своими глазами, а кто не видел - узнал от видевших. Кроме того, сам Брикус Валент провел за ним определенное количество времени, занятый оживленной беседой - следовательно трио, оставшееся за столом являлось его хорошими знакомыми, если вообще - не добрыми приятелями, значит нарушать их приватность было чревато!
        Также не исключался вариант, что присутствующие знали в лицо Аурелиуса Виатора и не нарушали невидимую границу по все тем же, вышеизложенным причинам - что Генерал-губернатор, что один из высших сановников Империи - хрен редьки не слаще! Нельзя было скидывать со счетов и наличие за столом двух северных отморозков - Лордов Атоса и Арамиса, про похождения которых знали все заинтересованные лица. Связываться с этой парочкой дурных не было. Ну, и совершенно фантастический вариант, рассуждать про который всерьез было бы смешно, но упомянуть, на всякий случай все же необходимо - большинство присутствовавших на бале были нечистью и не могли прорваться через охранный периметр. Однако же, чем бы ни была вызвана подобная предупредительность, и не побоимся этого слова - тактичность, собравшегося бакарского бомонда, осуществить прорыв границы смогли только близняшки.
        При виде юных красавиц, Денис галантно подскочил и представил сидящих за столом мужчин:
        - Атос, Лорд Великого Дома "Морской Дракон", - при этих словах главком поднялся с кресла, окинул одобрительным взглядом соблазнительные фигурки девушек и куртуазно поцеловал им ручки. Девчонки засияли с новой силой.
        … НУ, ШЭФ ЖЖОТ!.. ПРЯМ ГЛАМУРНЫЙ ПАДОНОК…
        … ХОТЯ НЕТ… НЕ ПАДОНОК…
        … ТАМ ЭТОЙ ТЕМОЙ КАКОЙ-ТО ЛЫСЫЙ ХРЕН ЗАПРАВЛЯЕТ…
        … УЧИТ ДЕБИЛОВ, КАК С ДЕВУШКАМИ ОБРАЩАТЬСЯ…
        - Граф Аурелиус Виатор, первый заместитель министра финансов Акро-Меланской Империи. - Торжественно, официальным тоном, объявил Денис. Граф подниматься не стал и только мило улыбнулся девушкам, которые не менее мило улыбнулись ему в ответ.
        После того, как мужчины были представлены, наступил более щекотливый момент - Денис помнил, что девушек зовут Хорэтия и Регина, но кто из них Хорэтия, а кто - Регина, нет. Но это было еще полбеды, он напрочь забыл имя Дожа, чьими дочерьми они являлись. Услышал и выкинул из головы - ни один ли ему черт, кто их папаша? - знакомиться с родителями близняшек он не собирался. А вот теперь выяснялось, что зря он так безответственно отнесся к полученной от девушек информации - наверняка их надо представлять с упоминанием фамилии - бал все-таки, и не простой а великосветский, причем у Генерал-губернатора Бакара! Это вам не дискотека в Бирюлево.
        - Позвольте вам представить, - с голливудской улыбкой начал Денис, - Хорэтию и Регину. - Что говорить дальше он не представлял, но тут ему на помощь пришла одна из близняшек - та, которая с декольте. Кстати говоря, он их так мысленно и называл: "сиськи" и "ножки". Как идентифицировать девушек, когда они будут одинаково одеты, или раздеты, Денис не задумывался, справедливо решив, что проблемы надо решать по мере поступления.
        - Мы дочери Ремиджиуса Виэтрикса, - с очаровательной улыбкой сообщила сисястенькая.
        - Дожа Ремиджиуса Виэтрикса? - уточнил граф. Близняшки в ответ кивнули и сделали групповой книксен, не уступающий в синхронности "офицерскому" поклону компаньонов. По тому, как ловко у них это получилось, чувствовалось, что тренировали они этот маневр не один день, а не исключено, что с самого детства.
        - А кто из вас кто? - продолжил допытываться Аурелиус, - кто Регина, а кто Хорэтия? Арамис не сказал. Наверное сам не знает, - высказал предположение граф, а поймав "страшный" взгляд Дениса довольно ухмыльнулся.
        … ВОТ ГАД… А ЕЩЕ МИНИСТР!..
        … ИЛИ ЗАММИНИСТРА?..
        … ОДИН ХРЕН - ПОЛИТИК! - ВСЕ ОНИ ГАДЫ!..
        - Я Хорэтия! - представилась сисястенькая.
        … НУ СЛАВА БОГУ - ОБЪЕКТ ИДЕНТИФИЦИРОВАН!..
        - А я - Регина!
        - Прошу вас присаживайтесь! - гостеприимно предложил Аурелиус, делая широкий жест рукой в стиле сеятеля, которого подрядились нарисовать Бендер с Кисой и из-за неудачи с которым были вынуждены с позором покинуть пароход "Скрябин".
        - Нет-нет! - решительно отказалась Регина, - большое спасибо, но мы бы хотели погулять по парку и подышать свежим воздухом, а то здесь так душно, - она томно помахала ладошкой, изображая веер, которого у нее не было. - Надеюсь, Арамис с Атосом не откажутся нас сопровождать? - с лукавой улыбкой добавила она.
        - Как можно отказать таким очаровательным девушкам!.. - галантно начал Денис и в тот же миг почувствовал, что обстановка за столом как-то разом, можно даже сказать - скачком, изменилась. Лицо Шэфа, выражавшее до этого полное согласие с предложенным планом действий, а именно - прогулкой по безлюдному парку в компании двух милых барышень, приняло какое-то апатичное выражение, какое бывает у мужей, застуканных их благоверными за просмотром порнухи - типа: смотреть - смотрю, конечно, но безо всякого удовольствия, дорогая! А вот граф наоборот - то ли из-за того, что его не позвали на прогулку, то ли еще от чего, бывший несколько насупленным, так же внезапно расцвел ехидной улыбкой.
        - Очень даже можно отказать таким очаровательным девушкам! - послышался сзади мелодичный голосок. Денис стремительно обернулся - за его спиной стояла группа поддержки, в полном составе, во главе с улыбающейся графиней Вербеной Виатор.
        … НУ-У… БЛИ-И-И-И-Н… ПОПАДОС…
        … А ЭТИ ГВИНЕЙСКИЕ ДРУЗЬЯ… МАТЬ ИХ…
        … ХОТЬ БЫ КРЯКНУЛИ… СУКИ!..
        - Арамис, - печально произнесла Адель, - как ты мог забыть! - в ее голосе прорезались трагические нотки. Денис принялся лихорадочно вспоминать, правда делал это безо всякой паники. Дело было в том, что он дал себе зарок ничего никому из девушек не обещать. Ни до, ни в процессе, ни после, и неукоснительно его придерживался. Так что, скорее всего это была попытка взять его на арапа, но все же оставался минимальный шанс, что он чего-то накосячил, поэтому Денис с осторожностью осведомился:
        - Что забыть?
        - Ты обещал первый танец, после того, как вас представят губернатору, мне! - грустно сказала Адель. - И забыл!
        - Точно обещал? - недоверчиво покачал головой Денис. Он ничего такого не припоминал.
        - Точно! - хором, но немного вразнобой, подтвердила группа поддержки.
        - Если так - прости, - смирился с неизбежным Денис, - у нас были интенсивные переговоры с Генерал-губернатором, - на всякий случай соврал он, - мог запамятовать.
        - Я понимаю, - кротко отозвалась Адель, одновременно бросив ехидный взгляд на близняшек, которые наблюдали весь этот цирк с приоткрытыми от изумления ртами. Денис тоже бросил на них быстрый виноватый взгляд и отвернулся.
        Какое-то время они танцевали молча. Адель была на высоких каблуках и Денис мог вдыхать аромат ее волос не наклоняясь - ее макушка была как раз на уровне его носа.
        "Как приятно пахнет, - думал он, - на Земле такого нет. Все-таки там химия, а здесь черт знает что - магия наверное, а может травники-алхимики хорошие, или кто еще здесь парфюмерией занимается" - пахло луговым разнотравьем, как бывает знойным июльским полднем. Приятное отличие от земной косметики было в мягкости, неназойливости какой-то, но самое главное, что запах был другой - вроде бы трава и трава, луг и луг, а вот сразу ясно - не с Земли аромат. Денису стало хорошо и спокойно.
        "И все-таки жаль, что с близнецами не удалось замутить…" - пришла в голову шкодливая мысль.
        "Нет! Ну, ты посмотри на него! - возмутился внутренний голос. - У него в распоряжении целый гарем, а ему еще близнецов подавай! Ему, блин, близнецов для полного счастья не хватает! Без них нет полноты ощущений! Зажрался ты братец!" - закончил он обличительную речь.
        Надо честно признать, что внутренний паршивец был во многом прав, а если посмотреть правде в глаза - то во всем. В группе поддержки присутствовал полный спектр мужских эротических фантазий: от крошечной, миниатюрной Адели, до двухметровой Вэринии, поразительно похожей на статую Венеры Милосской, только с руками. Кроме поразительного внешнего сходства с богиней, девушка имела еще две особенности, делающей ее еще больше похожей на прототип: во-первых абсолютно белая кожа, прямо-таки светящаяся изнутри, а во-вторых - полное отсутствие волос на теле. Ну, кроме головы, разумеется. Ни на руках, ни на ногах, ни еще где - ни единого волоска!
        Короче говоря, безо всякого преувеличения, дело обстояло так: хочешь миниатюрную брюнетку? - вот тебе миниатюрная брюнетка; хочешь пухленькую, но стройную блондинку? - вот тебе пухленькая, стройная блондинка; хочешь кустодиевскую красавицу? - вот тебе кустодиевская красавица; хочешь Венеру Милосскую? - вот тебе Вэриния!
        "Я все прекрасно понимаю, - повинился голосу Денис. - Я понимаю, как мне повезло, понимаю, что вряд ли такое повторится, понимаю, что зажрался, но… хочется еще и близняшек!"
        "Тьфу, ты, - с какой-то безнадегой отозвался внутренний голос, - с тобой говорить - как в стену горохом!"
        Высказавшись в подобном духе, он замолчал, но ему на смену пришла Адель, как будто дожидавшаяся окончания диалога:
        - Ты - снежный кот! - объявила она, сверкнув огромными голубыми глазищами.
        - Это что за зверь? - удивился Денис.
        - Ты не знаешь? - в свою очередь удивилась девушка. - Странно… ведь у вас на севере холодно…
        - И все же? Что за зверюга?
        - Это не зверюга, - жемчужно улыбнулась Адель, - просто так говорят. Не везде же все время тепло, как в Бакаре. Есть много мест со сменой времен года.
        - Да что ты говоришь? - ухмыльнулся Денис. - А мужики-то и не знают! - В ответ он получил чувствительный удар маленьким кулачком в грудь и заткнулся.
        - Так вот, - продолжила девушка, - когда зима заканчивается, некоторые коты, не дожидаясь весны, прямо по глубокому снегу пробираются к своим кошкам. Их так и называют - снежные коты!
        - Все понятно. Просто у нас они называются мартовскими.
        - Почему?
        - Никто не знает - традиция, - снова соврал Денис, чтобы не пускаться в длинные, а самое главное, никому не нужные объяснения.
        - Ты - снежный кот, - повторила Адель и тихонько прибавила, - но я тебя все равно люблю.
        - Ты - прелесть! - Денис еще крепче обнял девушку, наклонился и поцеловал.
        - А ты меня нет… - печально прошептала Адель, уткнувшись ему в грудь, но так тихо, что ее никто не услышал, даже она сама.
        *****
        Проснулся Денис внезапно. А до этого спал, как убитый, неудобно скрючившись на узком и коротком диване в тряском шарабане компаньонов. Спал несмотря на то, что кибитка чутко реагировала на каждую выбоину, передавая пассажирам всю информацию о ненадлежащем состоянии бакарских дорог. А что поделаешь? - чай не германский автобан… правда и не российские дороги, с другой-то стороны. Спал и не чувствовал никаких внешних воздействий - так умаялся от беспрерывных танцев, всю ночь напролет, а главное от превосходного коньяка, который с каждой выпитой рюмкой становился все вкуснее и вкуснее и который единственный давал силы отплясывать всякие разные кадрили, галопы, котильоны и черт его знает, что еще.
        Могло бы показаться странным, что Денис умел танцевать все эти вышеупомянутые кадрили, галопы, котильоны и черт его знает, что еще, а ничего странного тут, как раз, и не было - он и не умел. Просто Денис танцевал, как принято на наших дискотеках, то есть - как бог на душу положит, нисколько не обращая внимания на то, что там вытворяют все остальные, досконально знающие структуру очередного танца. И все эти фокусы сходили ему с рук. Что с северного варвара возьмешь? А с другой стороны - может у них на Севере так принято? Может, это все мы неправильно танцуем? Короче говоря, высшее бакарское общество благосклонно приняло его танцевальную манеру. Да и группа поддержки никого из посторонних к телу "танцора диско" не допускала, так что протестовать и призывать к возврату к традициям было некому.
        Как уже неоднократно отмечалось, все на свете имеет свое начало и все на свете имеет свой конец. Под утро, когда на востоке, а по-местному - на восходе, над морем зародился рассвет, закончился и великосветский бал у Генерал-губернатора Бакара. Все многочисленные гости, зевая и потирая глаза стали усаживаться в свои экипажи, чтобы добраться до дома, улечься в свои уютные постельки и отдохнуть от великосветского отдыха, а конкретно - выспаться. Причем желательно одному и желательно в своей кровати, ибо ни на какие иные постельные развлечения, кроме сна, сил ни у кого из гостей Генерал-губернатора уже не оставалось. Не были исключением и компаньоны. Хотя… пожалуй что утверждать насчет всех участников бала - это, видимо, несколько опрометчиво, но то, что Денис был способен только спать - это точно.
        Что характерно, никто из группы поддержки не выразил желания отправиться вместе со своими любимыми Лордами на "Арлекин". Умаялись бедненькие. Смертельно хотели спать, а делать это, в каноническом смысле этого слова, лучше всего в своей уютной девичьей постельке. Поэтому, девчонки расселись по своим каретам и отправились по домам отсыпаться, клятвенно заверив компаньонов, что вечером будут, как штык! В этом, впрочем, никто и не сомневался. Группа поддержки хорошо понимала, что свято место не бывает пусто. Об этом ей еще раз напомнили близняшки.
        Подобная ситуация была в свое время рассмотрена югославскими экономистами в своей теории "Одного безработного". Суть ее заключалась в том, что для экстремально успешного функционирования экономики достаточно иметь одного безработного, не получающего никаких пособий и живущего за гранью нищеты. Осознание того, что ты можешь поменяться с ним местами, должно было стимулировать любого югослава ударно трудиться на своей работе. По мнению разработчиков, такой стимул, по эффективности, ничем не уступал электрошокеру. К сожалению, проверить эту теорию на практике не удалось из-за развала страны.
        Однако, возвращаемся к компаньонам. После того, как Шэф с Денисом загрузились в свое транспортное средство и хмурый Брамс, который был ни в одном глазу, что страшно смешило Дениса, навострил лыжи к дому, старшего помощника сморило и казалось, что выдернуть Дениса из объятий морфея, в ближайшие часов восемь-десять будет невозможно, тем не менее он проснулся, причем проснулся сам - никто его не тряс, уши не тер, водой не поливал и вообще никаких побудочных мероприятий не производил.
        Первое, что насторожило Дениса, было то, что тарантас стоял. Казалось бы, что в этом факте не было ничего подозрительного, а вот насторожило, и все тут! Интуиция, знаете ли! Второе, что привлекло его внимание, был неразборчивый бубнеж, доносившийся снаружи, одной из составляющих которого был голос любимого руководителя. Денис прислушался, но ничего не разобрал. Он некоторое время поворочался, пытаясь найти новое положение, в котором сможет заснуть, однако из этой затеи ничего не вышло. Да и верховный главнокомандующий не возвращался, продолжая общаться с неустановленными лицами. Очень не хотелось, но надо было выбираться из шарабана наружу.
        "Может попробуешь заснуть? - заботливо предложил внутренний голос. - Все равно, от тебя, сейчас, никакого толку нет. Ложись…"
        Денис некоторое время обдумывал дельный совет и совсем уже было собрался ему последовать, да вот только интуиция - та самая, которая его и разбудила, воспрепятствовала. Под ложечкой тревожно заныло. Откуда-то пришло ясное осознание, что на сегодня здоровый сон закончен. Ну-у… может и не на все сутки, но на ближайшие часы - точно!
        "Нет! - с твердостью, которую не ощущал, возразил голосу Денис. - Раз уж проснулся - пойду посмотрю в чем там дело!"
        Титаническим усилием воли он заставил себя спустить ноги на пол, а потом и сесть. В процессе этих эволюций, Денис отметил, что среди целого комплекса негативных ощущений присутствует и один положительный момент. А именно - голова не болит! Причем, совершенно, и вполне себе ясная.
        "Вот что значит хороший коньяк!" - с апломбом заявил он голосу, будто тот собирался с ним спорить.
        "Ну, ясен пень, - покладисто согласился тот. - Знамо дело, не бормотуха!"
        "Ладно! - принял окончательное решение Денис. - Тяни, не тяни - а выходить все равно придется!"
        Скрепя суставами, мышцами и прочими частями тела, он выбрался наружу. От яркого света тут же заслезились глаза, но прежде, чем они закрылись, Денис успел оценить обстановку. Трафик был несоизмерим с ночным - отдельные экипажи, с большими интервалами, неторопливо ползли в сторону центра Бакара. Никакого подобия "огненной змеи" и в помине не было - видимо основная часть гостей уже успела проехать и остались лишь самые неторопливые. Их карета стояла на обочине дороги. Немного впереди, также на обочине, находился "пикап" Авлоса, а рядом с ним стояли Шэф, Брамс, боцман Хатлер и юнга с "Арлекина", имени которого Денис не помнил. Лица у всех четверых были суровые и напряженные.
        Таких лиц от хорошей жизни не бывает - что-то произошло, и это "что-то" сильно не понравилось не только арлекинцам, но и верховному главнокомандующему, не склонному расстраиваться по пустякам. Стало кристально ясно, что его прогностические способности нашли блестящее подтверждение - дальше поспать не удасться (на что Денис втайне рассчитывал) - пора окончательно просыпаться. Не дожидаясь пока зрение полностью адаптируется, полуприкрыв глаза, Денис двинулся по направлению к группе товарищей.
        - Хорошо, что проснулся. - Очень серьезным тоном произнес главком. - Послушай, что боцман рассказывает. - И повернувшись к Хатлеру попросил: - Повтори, пожалуйста, для него.
        По мере рассказа боцмана, выражение лица Дениса становилось все более и более суровым и напряженным, и под конец повествования стало неотличимым от того, которое было на лицах Шэфа, Брамса, Хатлера и юнги. От хмельного веселья, царившего в душе Дениса, не осталось и следа. Но, это так - частности. Главное - исчезло чувство, что ты на курорте, исчезла томная расслабленность, и вернулось ощущение боевого выхода. Каникулы заканчивались - впереди замаячили суровые, трудовые будни. Похожие чувства обуревают учащуюся братию 31 августа. После того, как боцман замолчал, Денис принялся обдумывать полученную информацию.
        Никто в этот процесс не вмешивался - все стояли молча, кидая угрюмые взгляды друг на друга и по сторонам. Молчание объяснялось тем, что главком хотел послушать, что скажет старший помощник, а остальные просто робели лезть в пекло поперед батьки и открывать рты без команды. Через некоторое время Денис заговорил:
        - Значит, так, - он взглянул в глаза Шэфа, - если я правильно понял, на "Арлекин" было совершено нападение, убиты наши люди, которые были на борту, разграблена капитанская каюта и кубрик команды… - Денис сделал паузу и еще больше нахмурился, - похищены наши вещи из спецхрана, прикрытого фарханом и он сам тоже похищен. Все это своими глазами видел… - Денис повернулся к юнге.
        - Его зовут Юстус, Господин! - подсказал боцман. Денис досадливо дернул щекой - такие подробности его не интересовали. По-крайней мере не здесь и не сейчас.
        - Господин! - заговорил мальчишка: - Я люблю сидеть в вороньем гнезде и смотреть. Когда началось, я был там… - глаза у него были тоскливые и напуганные и Денис почувствовал, что краснеет. Ему стало отчаянно стыдно за безразличие к маленькому человеку. - Я все видел… - тоскливо выдохнул юнга.
        "Да-а-а-а… чего-то ты братец совсем оскотинился… - очень неприятным тоном заметил внутренний голос. - Пока ты с девочками развлекался, ваших матросиков, на глазах у этого мальчишки резали, как свиней на бойне, а тебе недосуг его имя узнать. Понимаю… У тебя есть заботы поважнее: как близнецов трахнуть, да "волейболистку" пристроить - уж больно задница у нее круглая - никак нельзя пропустить! Чего там имена всяких юнг запоминать? - только память засорять…" - очень зло закончил внутренний голос. Денис, что бывало с ним не очень часто, на этот раз был с голосом полностью согласен:
        "Виноват. ПризнаЮ. Осознал и обещаю, что больше не повторится!" - твердо заверил он голос совести. Тот видимо поверил, потому что замолчал.
        Денис представил, что пришлось пережить мальчишке, глядя, как убивают и отправляют за борт его старших товарищей, которые всегда казались такими сильными и надежными, а оказались такими слабыми и беззащитными, и почувствовал, как начинает пульсировать ярость в своем коконе, внизу живота. Причем, сначала он разозлился на себя, а уже потом на бандитов.
        "Ладно! - холодно подумал Денис. - Из-за них я почувствовал себя скотиной. Причем - полной. Будем считать это отягчающими обстоятельствами!"
        "С чего бы это!? - деланно изумился внутренний голос, который, как выяснилось, и не думал затыкаться. - Они, можно сказать - открыли тебе глаза. Ты правду про себя узнал. Это дорогого стоит. И на тебе - отягчающие обстоятельства! Несправедливо…"
        "Справедливо! - мгновенно отрезал Денис. - Правду про себя никто не любит! - В этом он был убежден на сто процентов. И с ним, пожалуй, стоит согласиться. Любой человек, даже самый адекватный, трезвомыслящий и не расположенный к самообману, склонен думать о себе лучше, чем есть на самом деле. - И я не просил эту правду открывать! Так что, не знаю, как Шэф, а я точно буду учитывать отягчающие обстоятельства… Когда будем их резать!" - В том, что налетчики будут найдены и наказаны он ни секунды не сомневался.
        В слух же, немного помедлив, припоминая детали из рассказ боцмана, Денис произнес следующее:
        - Утром Хатлер и большинство матросов вернулись на корабль. Юстус все рассказал и опять залез в воронье гнездо - он там чувствовал себя в безопасности. Оттуда заметил одного из бандитов на пирсе около "Арлекина". Тот хорошо замаскировался, но из гнезда все видно… Вроде все. - Денис бросил на командора вопросительный взгляд. - Ничего не упустил?
        - Ничего… - задумчиво подтвердил главком. - Все правильно. - Он повернулся к арлекинцами. - Ждите нас там, - Шэф кивнул на авлосовскую шаланду. - Скоро понадобитесь. - Отдав необходимые распоряжения, верховный главнокомандующий двинулся к карете, а следом за ним зашагал Денис.
        Когда они уселись на диван, старшего помощника стала бить дрожь. Это не были нервы - просто выходил хмель. Верховный главнокомандующий некоторое время хмуро наблюдал за трясущимся Денисом, а затем полез в карман и вытащил пилюлю.
        - Аа-д-д-с-с-кий пр-рот-трез-з-вит-те-ель? - уточнил старший помощник, продолжая клацать зубами. Ответ его не интересовал. Ничем другим пилюля быть не могла и он это прекрасно знал. Просто у него остались самые неприятные воспоминания о "волшебном" препарате и он тупо тянул время, оттягивая неизбежное.
        - Нет, блин, монпансье, - холодно усмехнулся главком. - Давай глотай! - Командор нашарил бутылку с каким-то соком и протянул Денису. - Все равно тебя колотит, а так хоть совместишь приятное с полезным.
        Делать было нечего и Денис проглотил пилюлю, запив ее соком, который оказался апельсиновым. Пока препарат еще не успел приступить к своей зубодробительной и душевыворачивающей деятельности, он хотел поинтересоваться, что именно любимый руководитель считает приятным, но тут ему стало не до того - стал действовать "адский протрезвитель". Через двадцать минут абсолютно трезвый и злой, как черт, Денис снова мог разговаривать.
        - Все время с собой носишь? - хмуро полюбопытствовал он.
        - Зачем? - удивился мудрый руководитель. - Нет, конечно. Но, сегодня захватил… и как видишь - пригодился.
        - Пригодился, - не стал спорить с очевидным Денис. - А сам чего не принимаешь? - сварливо осведомился он. Ему хотелось поскандалить.
        - А зачем? - удивился верховный главнокомандующий. - Меня не трясет, похмелья нет, готов к труду и обороне… Ладно, - резко сменил тему и взял быка за рога главком. - Времени нет. Если есть что сказать - говори. Если нет - слушай меня.
        - Есть, - мгновенно отреагировал Денис. - Пока меня плющило, я думал.
        - Похвально. Давай к делу.
        - Действовали профессионалы, - начал Денис. Шэф угрюмо покивал, причем безо всякой иронии, несмотря на банальность сказанного. Это еще раз утвердило Дениса в мысли, что все случившееся главком воспринял очень близко к сердцу - иначе, наверняка вспомнил бы о Кэпе. - Целью нападения был фархан, - продолжил Денис, и снова кивок от мудрого руководителя. - Значит, действовать без магической поддержки они не могли. - Кивок. - Грабеж капитанской каюты и матросских кубриков говорит о том, что работал криминал…
        - Или кто-то хочет, - перебил его командор, - чтобы мы думали, что работал криминал. А это мог быть кто угодно: Дожи, Гильдия Магов, кагэбэшники сегодняшние, церковники, ну-у… в смысле - Братство Света, ну и конечно же - ночные, как же без них, да и вообще - хрен знает кто, о ком мы слыхом ни слыхивали, но ничего… - Шэф ухмыльнулся, а точнее говоря - оскалился, так яростно, что стало очевидно - кто бы ни напал на "Арлекин", он об этом пожалеет. Впрочем, Денис в этом ни мгновения не сомневался.
        - Нападавшие, - продолжил старший помощник, - знали с кем имеют дело. Они планировали ликвидировать нас в ходе захвата, чтобы не иметь потом проблем. Не получилось. Нам повезло…
        - Скорее им, - ухмыльнулся в привычной манере верховный главнокомандующий и он, как всегда, был прав. Успех в любом рискованном деле невозможен без удачи. И этой ночью она была на стороне ЗмЕя. Может быть из-за того, что звезды так сложились, а может потому, что Бог благоволит пьяным и влюбленным, а Гистас Грине искренне любил девочку, но ЗмЕю в том, что он сумел захватить фархан, без которого Делия была обречена, откровенно повезло. Будь компаньоны на "Арлекине", вряд ли силовой захват закончился успехом… хотя наверняка кто может знать?
        - Это сейчас не важно: нам… им, - махнул рукой Денис. - Дело в другом. Они оставили группу киллеров, чтобы закончить дело. Мы их берем, потрошим и получаем ответы… Жаль только не удасться неожиданно напасть, - вздохнул он.
        - Это еще почему? - удивился командор.
        - Они видели, как Хатлер с Юстусом уезжали, а сложить два и два, думаю, сумеют.
        - Ничего они не видели, - пожал плечами Шэф. - Хатлер связался с берегом и попросил гребной катер - на нем они с юнгой и ушли, а уже потом пересели на дровни Авлоса. Так что, киллеры ничего не видели. Я надеюсь…
        - Как связался? - удивился Денис.
        - Флажками.
        - Понятно…
        *****
        Гвинт Дий, по прозвищу Святоша, сидел на козлах большой, но в тоже время какой-то невзрачной, кареты, стоящей на пирсе неподалеку от "Арлекина". Гвинт был командиром лучшей пятерки Серого Цеха, входящей, соответственно, в лучшую десятку. Свое прозвище, или, как сейчас принято выражаться в определенных кругах - погоняло, Святоша получил за круглое, лунообразное лицо, обширную лысину и общую благообразность. Глядя в его честные, немного поросячьи глазки, невозможно было представить, что перед вами один из самых опытных и безжалостных наемных убийц Бакара, что и было особо ценно в его трудной и опасной профессии.
        Принадлежность к элите Серого Цеха, кроме очевидных плюсов - выгодных заказов, уважения и любви начальства, зависти коллег и всего такого прочего, влекло за собой и неявные минусы, вроде сегодняшнего задания. Гистас Грине, собственноусто - что надо отметить особо, приказал ликвидировать северных варваров, владельцев "Арлекина" - Лордов Атоса и Арамиса.
        Обычно, задания пятерка получала от своего непосредственного руководителя - начальника Серого Цеха и в случае какого либо форс-мажора, и вызванного им невыполнения задания - а такое, хоть и редко, но случалось, могла оправдаться, заплатить какой-либо штраф, бесплатно отработать следующее задание, или еще как-то возместить ущерб, принесенный Гильдии. В случае же, если задание давал Змей, наказание за его невыполнение было одно - смерть. Осознание этого обстоятельства несколько нервировало Святошу. И надо честно признаться, хотя бы самому себе, что мало кто на его месте не испытывал бы некоторого душевного волнения.
        Второй причиной для беспокойства, а может даже и первой - они так переплелись, что трудно было отдать какой-либо одной пальму первенства, была репутация северных варваров. За короткое время пребывания в благословенном городе Бакаре, они успели замочить массу народа, включая боевых магов и Каменного Душителя, считавшегося неуязвимым. Ну, разумеется, неуязвимым он считался, если работать с ним без применения магии, а если использовать что-нибудь позаковыристее, то конечно же и на Душителя сила нашлась бы - неуязвимых не существует, да вот только северяне, по слухам, магами вроде как не были, а как-то справились… Все эти соображения, мрачного настроения Гвинта не улучшали.
        Под рукой у него, прикрытые мешковиной, лежали два миниатюрных арбалета, причем уже взведенных. Обычно, такой профессионал, как Святоша никогда так не делал - если долго держать оружие заряженным, это портит тетиву, но сейчас все практические соображения отступили далеко на задний план, выпустив вперед базовые инстинкты. Человек, несущий смерть другим людям, начинает, рано, или поздно, чувствовать ЕЕ дыхание, и сейчас Гвинт ощущал, что ОНА рядом. Но нервничал он отнюдь не из-за присутствия Лунной Леди под боком. Чего нервничать? - она всегда стояла за плечом во время работы. Дело было в другом. Святоша всегда ощущал ЕЕ, как союзницу. Сейчас этого чувства не было. Вместо него была тягостная уверенность, что в одиночку Лунная Леди в свои чертоги не возвратится. Вопрос был только в том, кто станет ее провожатым…
        Он в очередной раз окинул взглядом пеструю толпу, роящуюся на пирсе. Кого здесь только не было: матросы, грузчики, путешественники третьего класса, мелкие чиновники, воришки всех мастей, возницы, подыскивающие груз и пассажиров и прочий разношерстный люд, не отягощенный лишними деньгами, но страстно желающий ими разжиться.
        Следует отметить, что одна из категорий публики, заполняющей причал в эти утренние часы, поисками заработка не занималась - это были матросы, проторчавшие всю ночь в разнообразных злачных местах и сейчас, с трудом переставляя ноги, возвращавшиеся на свои корабли. Шли они не поодиночке, а группами, вцепившись в товарищей, чтобы не свалится, причем товарищей не менее, а зачастую - более, пьяных чем они сами.
        Если с кем-нибудь из них случалось несчастье - руки его ослабевали настолько, что он более не мог цепляться за свою группу, то участь бедолаги была печальна - она напоминала судьбу человека смытого за борт в бушующее море во время шторма. То, что море было житейским, служило слабым утешением для "оказавшегося за бортом". Нет, конечно же, жизни его, в подавляющем большинстве случаев ничего не угрожало, чего категорически нельзя было сказать о его кошельке, одежде и обуви. Кстати говоря, именно эти обстоятельства вызвали к жизни морской закон, гласящий, что все деньги, имеющиеся в карманах моряка, должны быть, во время схода на берег, пропиты до последнего медяка, чтобы не достаться врагу.
        Могут возразить, что и путешественники прибывшие в благословенный город тоже, вроде бы, должны были относиться к этой же элитарной категории, которая не заморачивалась поисками случайных заработков, но - не тут то было! Дело в том, что прибыли они третьим классом, следовательно явились в Бакар не развлекаться, а работать. А такая публика не откажется поднести мешок, или же совершить еще какую платную услугу - для того и ехала. Ну, а некоторая ее часть, не побрезгует и проверкой содержимого карманов пьяного морячка - что тоже является работой. Конечно же криминальной, но все-таки работой, ибо никакого отношения к развлечениям подобный вид деятельности не имеет.
        Если же рассматривать ситуацию в целом, то вся активная деятельность человека сводится к этим двум базовым классам: или работа, или развлечения, третьего не дано. Причем, для некоторых людей работа является развлечением - имеются в виду представители творческих профессий, которым нравится то, чем они занимаются, и напротив, имеются люди для которых развлечения - работа. Например, всякие престарелые бонвиваны, которым надо поддерживать имидж в тусовке. Им приходиться, скажем, кутить на яхте с молоденькими девочками, а хочется полежать на диване, приняв на грудь таблеточку нитроглицерина. Могут возразить: а как же учеба? Но и тут нет никакого противоречия: для одних, очень немногих, учеба - развлечение, потому что им нравится учится, для всех остальных - тяжелый труд.
        Повторимся, что речь идет о пассажирах третьего класса, пассажиры же первых двух, которые действительно прибыли на отдых, чтобы прокучивать честно заработанные, наворованные, или же награбленные деньги, в порту никогда не задерживались и по прибытии сразу же отправлялись в гостиницы, или на арендованные виллы.
        Цепкий взгляд Святоши отыскал четверых боевиков своей бригады, занявших места, согласно боевого расписания. Вон, слева от трапа "Арлекина", метрах в семи от него, устроился на причальном кнехте Писарь - один из лучших стрелков из духовой трубки, которых Святоша знал. А знал он многих! Промахнуться с этой дистанции Писарь не смог бы даже будучи мертвецки пьяным, с завязанными глазами и в темноте!
        Своего настоящего имени Писарь, впрочем, как и остальные трое боевиков, не знал - сказывалось трудное детство в трущобах, а кличку получил из-за особенностей духовой трубки, которая досталась ему по случаю. Мастер, изготовивший сей шедевр, сделал ее неотличимой от пера, используемого всякими чернильными душами: писарями, мелкими клерками и прочей, не заслуживающей уважения публикой.
        Писарь использовал эту особенность своего оружия на всю катушку - одевался, как писарь, стригся, как писарь, вел себя, как писарь, что и позволяло ему проникать в любые присутственные места, делать там свое черное дело и уходить никем не замеченным. Отсюда, соответственно, и погоняло. Конечно же, умел он пользоваться и ножом и не только, чтобы порезать колбасу, но главным его козырем, несомненно, была духовая трубка.
        Ближе к трапу, в теньке от "Арлекина", устроился Шило. Бесцветная внешность и потрепанная одежда, в меру чистая… хотя, с другой стороны, можно сказать - в меру грязная, делали его человеком-невидимкой в любой толпе, наподобие той, которая тусовалась на пирсе. Разумеется, на великосветском балу, вроде того, на котором побывали компаньоны, Шило кидался бы в глаза, как бомж в газпромовской приемной, но для бакарского порта, его имидж был именно тем, чем требовалось. Кличку свою он получил из-за любви к этому инструменту, предпочитая его ножам, кинжалам, арбалетам и духовым трубкам - типовым орудиям производства, используемым в Сером Цеху. И надо честно признать - работал он им блестяще. Один укол - и не надо никаких контрольных поцелуев.
        Справа от трапа, ближе к дороге, сидел с протянутой рукой Костыль. Свое прозвище он получил за то, что мастерски умел подвязывать левую ногу, пряча ее в глубинах мешковатой одежды. Имидж нищего сидел на нем, как влитой, позволяя Костылю, как и вышеописанному мастеру Шило, оставаться незаметным в любом месте, где собирались вместе больше трех представителей "низшего общества". Его любимым оружием была, как и у Писаря, духовая трубка. Отличались у них только охотничьи ареалы - Писарь, обычно, работал в более "чистых" местах, Костыль - менее. Однако, в данный момент про все эти нюансы и тонкости надо было забыть - неисполнение прямого и безусловного приказа ЗмЕя… - это, знаете ли, чревато.
        Неподалеку от Костыля прогуливался, заложив руки за спину Гусь. Кличкой своей он был обязан тому обстоятельству, что походил на гуся. Причем так сильно, что никакого другого погоняла у него не было и быть не могло. Он единственный из всей четверки не обладал маскирующей внешностью, но с этим недостатком, и не маленьким - надо честно признать, заставляла мириться другая его особенность. Дело было в том, что Гусь был универсалом высшей пробы. Фигурально выражаясь, он мог сыграть на любой позиции: от вратаря, до центрфорварда.
        Конечно же, как всякий универсал он проигрывал выдающимся узким специалистам, но его уровень значительно превосходил средний и приближался к высшему. Если продолжить футбольные аналогии, то можно сказать, что как вратарь он безусловно уступал Нойеру, но был не слабее того же Тибо Куртуа или же Давида де Хеа, про некоторых же других и вспоминать не будем, чтобы не расстраиваться.
        Гусь мастерски владел духовой трубкой, ножом, кинжалом, арбалетом и! - что было совсем нетипично для Серого Цеха - мечом. На данный момент меча при нем не было, но если бы понадобился, то далеко ходить за ним бы не пришлось - весь необходимый инвентарь терпеливо дожидался своего часа в карете, на козлах которой, с комфортом, устроился руководитель группы - Святоша.
        Надо отметить, что свое привилегированное место, в отличие от остальных членов банды, вынужденных работать в прямом смысле этого слова - на земле, Святоша занимал не только по праву начальника. Была еще одна причина, и причина крайне важная. В данном конкретном случае неизмеримо превышающая значимость его начальственного статуса. Она заключалась в том, что он присутствовал на трибуне "Поля чести" во время знаменитой дуэли Дениса с Титом Арденом и знал в лицо Лордов Атоса и Арамиса.
        А вот остальная четверка не знала. Проманкировали Гусь, Шило, Писарь и Костыль это эпохальное событие - обмывали сдачу очередного заказа. А Святоша, по случаю, раздобыл билет и пьянкой, соответственно, пренебрег в пользу занимательного зрелища. Поэтому он должен был, в момент появления Лордов, подать знак - снять шейный платок и начать им томно обмахиваться, в стиле Шуры Балаганова.
        Как известно, самое тяжелое - это ждать и догонять. И если эти два действия составляют саму суть твоей профессии, то от способности ждать и догонять, не затрачивая лишней нервной энергии, зависит твоя профпригодность. Если не можешь - не быть тебе хорошим киллером. А плохой киллер - мертвый киллер. Разумеется, лучшая пятерка Серого Цеха умела выполнять эти два базовых действия превосходно, но и она почувствовала некоторое воодушевление, когда на пирсе, около "Арлекина", стали происходить хоть какие-то события, нарушившие монотонное течение утренней жизни.
        Вначале появилась грузопассажирская повозка из которой выбрались три хмурых человека - по виду матросы. Не глядя по сторонам они вскарабкались по трапу и исчезли где-то в недрах корабля. Глядя на них, Святоша почувствовал какой-то дискомфорт - что-то было не так, но что именно понять он не мог. Как всякий человек, занятый работой, связанной с риском для жизни, он привык доверять своей интуиции, привык доверять знакам, посылаемым Судьбой.
        Обывателю, живущему по кругу: дом, работа, пятничный клуб, субботний "Ашан", воскресный отдых на диване, и по-новой: дом, работа… такие знаки не нужны. Он их не видит, да никто их ему и не подаст. Другое дело - "человек дела", простите за каламбур, который утром не знает вернется ли он вечером домой, и вернется ли вообще. Такой человек, если он, конечно, хочет жить, а не наоборот - встречаются среди них и такие, смотрит на окружающий мир очень внимательно, широко открытыми глазами. Он умеет не только смотреть, но и видеть.
        Таким знаком может быть все, что угодно: странный взгляд случайного прохожего, порыв ветра, сложивший листву на дереве в подобие какой-то страшной рожи, необычный полет птиц и прочие подобные явления, мистически связывающие наш физический, плотный мир с каким-то другим, нематериальным, но несомненно существующим. Что-то было неправильно. Святоша принялся анализировать свои ощущения, не забывая цепко следить за окружающей обстановкой.
        Как часто бывает, разгадка пришла слишком поздно, чтобы воспользоваться ее плодами. Хотя… осознай Святоша раньше, что именно его встревожило, вряд ли бы это сильно помогло ему и его людям. Он понял, что именно было неправильного в появлении трех моряков именно в тот момент, когда на пирсе показалась карета северян. И пока она катилась к трапу, Святоша сложил все элементы пазла. С двумя матросами - который помоложе и юнга, никаких проблем не было - морячки и морячки, а вот третий - старый, и вызвал неосознанное беспокойство. Дело было в том, что Святоша видел, как он ранним утром подъехал к "Арлекину" и поднялся на борт, но он не видел, как старик после этого покидал судно, а он наблюдал внимательно! - профессиональная привычка, знаете ли. И пройти незамеченным, такое событие не могло. И вот человек, который не сходил на берег и должен был быть на борту, вдруг снова подъезжает к трапу! Странно это…
        Додумать эту мысль Святоша не успел. Из кареты показались Лорды и надо было начинать работать. Он резко стянул платок с шеи и начал им обхаиваться. Пожалуй, что и обмахиваться он начал излишне резко - сказывалось волнение. Не было привычной уверенности в себе, от этого и движения получались какими-то дерганными, как у паяца на веревочках.
        У Святоши была одна уникальная особенность, которая, вкупе с другими чертами характера, такими, как решительность, смелость и находчивость, позволила ему занять высокое место в иерархии Серого Цеха. У Святоши в критические мгновения, такие как сейчас, восприятие мира менялось - время сжималось, а луч внимания высвечивал только необходимое, отсеивая все остальное. Вот и сейчас, он четко видел лишь шестерых людей: Гуся, Костыля, Писаря, Шило и обоих Лордов. Весь остальной мир для него исчез. Остались только эти шестеро.
        Вот Писарь медленно, словно двигаясь в воде, а пожалуй даже, что и не в воде, а в какой-то другой - гораздо более густой субстанции, вроде киселя, тянется к своей духовой трубке, висящей у него на поясе рядом с чернильницей. Вот трубка, зажатая между большим, указательным и средним пальцем его правой руки, начинает плавное и тягучее путешествие ко рту Писаря, который так же медленно, как к нему приближается пневматическое оружие, начинает открываться, чтобы легкие могли набрать воздух для выстрела.
        Вот Шило застыл в каком-то странном положении, в котором и равновесие-то не удержать, но это иллюзия. Просто он начинает движение, в конечной фазе которого должен оказаться рядом с Лордом, причем оказаться именно в тот момент, когда в аристократическую шею вопьется маленькая отравленная стрелка. Как только это произойдет, Шило вонзит свой фирменный инструмент в какую-то, одному ему ведомую точку. После этого, он выдернет стрелку - таков был приказ Змея - прямых улик, указывающих на "Союз", не оставлять, и скроется в толпе. Чей удар окажется результативным - яда, или железа - неважно. Задание групповое и награда, в случае успеха, будет одна на всех… и наказание, в случае провала, тоже будет одно на всех.
        Вот Костыль, не поднимаясь с земли, где он сидит, поджав под себя ногу, плавным движением извлекает из недр своей нищенской хламиды свою духовую трубку. Она не такая фасонистая, как у Писаря, но в надежности ей не уступит. Костыль заботится о своем оружии, как мать о младенце, и она отвечает ему взаимностью - не было случая, чтобы Костыля подвел его производственный инструмент. Его трубка, медленно, как и у Писаря, приближается к округлившемуся рту.
        Похоже, что удар они нанесут синхронно и это очень хорошо - одномоментное убийство двух аристократов усилит панику в толпе - каждый попытается побыстрее покинуть место происшествия, чтобы не оказаться в роли свидетеля, которая очень быстро может смениться на роль обвиняемого - у стражи свои проблемы, ей нужно будет как можно быстрее найти виноватых, а убивали, схваченные на месте преступления, или нет - дело десятое, главное отрапортовать начальству. Уходить, в такой обстановке, будет гораздо проще.
        А вот и Гусь, медленно и печально стартует, чтобы оказаться рядом со своим Лордом в нужный момент. Он тоже должен извлечь стрелку, делая вид, что хочет помочь человеку, внезапно потерявшему сознание. В происшествии нет ничего экстраординарного - многие гости Бакара пострадали от солнечного удара. Для того, чтобы ударить в солнечное сплетение незадачливого страдальца, претерпевшего от жгучего бакарского солнца, ему хватит одного короткого мгновения. Молниеносного росчерка кинжала никто не заметит, да и крови не будет… почти. Она вся останется под одеждой.
        Так, а что делают эти клятые Лорды? Святоша вздрогнул - на том месте, где они должны были находиться, их не было! На краткий миг ему показалось, что на периферии зрения промелькнула тень Лунной Леди и сердце его тревожно сжалось, он осознал, что нехорошие предчувствия, одолевавшие его перед началом операции, начинают сбываться.
        Но, уже в следующий миг он выкинул всяческую мистику из головы - надо было работать, а не рефлексировать. А еще через мгновение Святоша отыскал глазами обоих аристократов - никуда они, конечно же, не делись, да вот только никакой радости это открытие ему не принесло - все шло не так. Пока Святоша наблюдал за своими людьми, Лорды отнюдь не изображали мух в патоке - они двигались, и двигались чрезвычайно быстро! Святоша не поверил своим глазам - в его замедленном мире никто не мог действовать в таком темпе, как эти выходцы из Бездны - Тьма их забери, а они действовали!
        Из руки одного из северян вырвался маленький, сверкнувший на солнце, кусок металла и со страшной скоростью двинулся по направлению головы Писаря. Сюрикен еще не успел добраться до своей цели, как его брат близнец, отправился на свидание с Шилом.
        Второй Лорд действовал по-другому. Непостижимым образом он сумел оказаться рядом с Гусем в тот момент, когда тот даже не успел извлечь из рукава свой узкий стилет. Короткое движение рукой и Гусь начинает медленно оседать на землю, а страшный Лорд, в то же мгновение, оказывается рядом с Костылем. Он с размаху бьет калеку ногой, вминая духовую трубку, уже почти поднесенную ко рту, в лицо Костыля.
        За пару коротких мгновений, восемьдесят процентов личного состава лучшей пятерки Серого Цеха было выведено из строя! Сердце ее руководителя, на глазах которого это произошло, болезненно сжалось, а в груди Святоши возникла холодная пустота. Она родилась в районе солнечного сплетения, и за один удар сердца стремительно расширила свои владения, пока не завладела всем его телом. Откуда-то он знал и знал наверняка, что первый Лорд не промахнулся, и что второй гарантированно нейтрализовал Костыля и Гуся, что операция провалена, и что Змей его убьет. Однако сдаваться Святоша не собирался. Как-никак, а был он начальником лучшей пятерки Серого Цеха, а такие места по блату не достаются - нужно быть действительно лучшим в своей профессии. И он начал действовать.
        Святоша одним слитным движением откинул тряпку, подхватил арбалет, прижал его к плечу и попытался прицелиться. Почему попытался, а не прицелился? А потому, что первое, что он увидел, когда поднял голову, были не проклЯтые Лорды, а подлетающий сюрикен. Звездочка медленно вращалась в горизонтальной плоскости, весело посверкивая на солнце. Святоша успел даже заметить царапинку на одном из ее лучей, но вот поделать ничего уже не успел. В следующее мгновение, на смену железной звезде, подлетавшей к его голове, пришла самая настоящая, которая вспыхнула уже внутри головы. Да что там звезда - это был самый настоящий взрыв Сверхновой!
        Все эти события произошли так быстро, что толпа, околачивающаяся на пирсе, пришла в себя только после того, как с "Арлекина" хлынула толпа матросов. Моряки быстро оттеснили в стороны праздношатающихся бездельников и рабочий люд, прервавший свою трудовую деятельность, чтобы поглазеть на происшествие. Затем они подхватили сраженных бандитов и споро потащили их на борт. Все это сильно смахивало на то, как муравьи, облепив своих жертв, каких-нибудь гусениц, жуков и прочий мусор, тянут его в свой муравейник.
        Несколько стражников Береговой охраны, барражирующих на причале в поисках пропитания, ничего не заметили. Один из них в этот момент завязывал шнурки, второй с интересом наблюдал за дракой ворон с чайками, а третий просто любовался панорамой бакарского порта, повернувшись к месту происшествия спиной. И тот, кто их осудит, пусть первым кинет в них камень!
        Эти ребята хорошо помнили, чем закончилась встреча их коллег с северными Лордами и искать приключения на собственные задницы они не собирались. Их задачей было собрать пару-тройку серебряников, вернуться в расположение, поделиться с руководством и продолжить наслаждаться жизнью в благословенном городе Бакаре, а никак не связываться с этими северными отморозками, которые и так уже перебили целую кучу народа. И какого народа! - боевых магов и командира особой стражи с прОклятым мечом.
        Нафиг, нафиг этих Лордов! Вот, если начальство прикажет, и если не удасться отвертеться, или заболеть, то тут уж ничего не поделаешь, а добровольно!? - нема дурных! Да даже если начальство захочет, ничего из этой затеи не выйдет. Это же не пьяницу, или бомжа в каталажку закатать, тут свидетели нужны. А свидетелей-то и не будет, по вышеизложенным причинам.
        *****
        Первым пришел в себя Гусь. Ну, так это и не мудрено - ему меньше всех и досталось - всего лишь один удар кулаком в грудь. Правда кулак был железный, сила, с которой удар был нанесен - демонической, или близкой к демонической, но это же не удар в лицо ногой, который получил Костыль от этого же самого демона в человечьем обличии, и не сюрикены, которые перебили носы Писарю и Шилу, вызвав у тех болевой шок и обильную кровопотерю, не говоря уже о таком же сюрикене, угодившем Святоше в глаз. Так что, Гусь легко отделался, просто он этого не знал. Ведь тому же Святоше, например, теперь вообще впору было менять кличку на какого-нибудь Кривого, или Циклопа.
        Придя в себя, Гусь никак этого внешне не проявил - даже ресницы не затрепетали, не говоря уже о более заметных действиях, вроде попыток пошевелить связанными руками или ногами, или еще чего-нибудь такого же демаскирующего. Профессионал - он и на Сете профессионал. Гусь не торопился - в иных обстоятельствах торопливость смерти подобна, а на свидание с Лунной Леди он не спешил - это всегда успеется.
        Неподвижность давалась нелегко - затекли связанные конечности и было невыносимо жарко. Его бросили на самом солнцепеке, хотя еще и утреннем, но солнцепеке, причем - бакарском солнцепеке! Вдобавок, по лицу, пользуясь своей безнаказанностью, ползала здоровенная муха.
        "Как, по покойнику!" - еще подумал Гусь, но отогнал эту мрачную мысль. Короче говоря, положение было, мягко говоря - хреновое, а если называть вещи своими именами, то - плохое, но он был жив, а это главное.
        Кто владеет информацией - тот владеет миром! Этой сентенции Гусь конечно же не знал. Точнее говоря - знал… - конечно же знал, просто не в такой чеканной формулировке. Гусь знал, что для того чтобы выжить в этом дерьмовом мире надо знать, как можно больше. А еще надо, чтобы враг не знал, насколько много ты знаешь. Поэтому, для начала, в качестве источника информации, он решил воспользоваться акустическим каналом, использование которого никак не могло выдать того обстоятельства, что он уже не бессознательный кусок мяса, а полноценный боец лучшей пятерки Серого Цеха… правда связанный. Но, когда это останавливало настоящего профессионала? Путы могли притормозить профессионала, но не остановить! И все же, при беспристрастном взгляде со стороны, его положение представлялось безнадежным. Однако, на самом деле, оно было просто очень плохим. Между этими двумя понятиями: "Очень плохое" и "Безнадежное", кроется существенная разница - в одном случае надежда есть, в другом ее нет.
        Гусь прислушался, но в общем гомоне, в котором выделялись человеческие голоса и крики чаек, поначалу ничего полезного не уловил, однако же своей затеи не бросил и через некоторое время сумел выделить из белого шума хриплое дыхание и негромкие стоны, раздающиеся совсем рядом. Он продолжил внимательно вслушиваться и через некоторое время смог однозначно определить, что поблизости от него находятся четыре источника таких звуков. Гусь еще некоторое время лежал не шевелясь и не пытаясь открыть глаза - он анализировал полученную информацию. Ее было немного, но не так уж и мало, как могло бы показаться профану.
        Итак, что же стало ему понятно? Во-первых - рядом с ним, скорее всего, лежали его коллеги по пятерке. Гусь не знал, что конкретно с ними произошло, но судя по жалобным всхлипам, досталось соратникам прилично. Во-вторых - то обстоятельство, что их всех сразу же не убили, хотя имели полную на то возможность, означало, что их собираются как-то использовать. Вернее, даже не "как-то", а очень даже однозначно, а именно - допросить. Потому что, по всем раскладам, единственное, что могло потребоваться от них северным Лордам - этим демонам во плоти, захватившим живьем профессионалов из Серого Цеха, чего до них не удавалось никому и никогда, была информация. Больше никакой пользы от их пятерки не было и быть не могло… к сожалению. Этот логический вывод автоматически порождал два следствия. Как обычно, одно - не очень плохое, другое - очень.
        Очень плохое следствие заключалось в том, что синонимом слова "допрос", является слово "пытки". Причем неизбежные - никто не поверит, что добровольно ты расскажешь все, что знаешь. Гусь в этом не сомневался - сам такой.
        Не очень же плохое следствие было в том, что хотя пытки и неизбежны, но пытки, это еще не казнь! Можно будет как-то поторговаться, или прогнуться, или еще как раскорячиться, и попробовать выслужить хоть какую, но жизнь. Записной оптимист назвал бы это следствие хорошим, но Гусь был реалистом.
        И как реалист, уже через пару ударов сердца, полностью отдал себе отчет, что все его предыдущие рассуждения о том, что пытки - это еще не конец, что имеется шанс на спасение, все это - самообман. Просто мозг никак не мог согласиться с тем прискорбным фактом, что Лунная Леди рядом - на расстоянии вытянутой руки и одного мгновения, и что ее прощальный поцелуй, дарующий забвение, неотвратим. Поэтому и измышляет мозг всяческие фантазии, не имеющие ничего общего с реальной жизнью, чтобы только не признаться самому себе в неизбежности конца.
        "Во всем Змей виноват! - со злобой, которой себе раньше не позволял даже в мыслях, подумал Гусь, - надо было полную десятку использовать, а то и две - тогда бы мы не лежали сейчас здесь! Чтобы тебе кишки выдавили и ты в дерьме захлебнулся, гадючий выкормыш!"
        Однако, предаваться таким размышления было, как сейчас модно выражаться - контрпродуктивно и Гусь выкинул из головы пустые сетования на судьбу и начальство - надо было думать, как шкуру спасать, а не обличать задним числом руководство, указывая на явные огрехи в планировании операции. А спасти вышеупомянутую шкуру можно было только одним способом - бегством. Пришла пора действовать, а для этого, первым делом, необходимо было осмотреться.
        Гусь осторожно приоткрыл веки. Как назло, солнце висело прямо перед глазами, но в этом-то, как раз, и не было ничего странного, все было вполне себе предсказуемо - если невезет, так во всем. Как любил говаривать Святоша: "Не повезет - и невеста будет с бородой!". В этом Гусь был с ним полностью согласен. Не в смысле бородатой невесты, а в плане везения. Везение штука тонкая и обычно идет волнами: гребень - впадина, гребень - впадина… Сегодня у него, да и всей их пятерки, судя по всему, была впадина, причем глубокая, как Жопа Мира, находящаяся, по слухам, где-то в районе Балеутских островов. В такой день за что ни возьмись, в результате будут одни черепки, да головешки, вот только выбирать Гусю не приходилось - действовать необходимо было здесь и сейчас. И как можно быстрее, пока руки и ноги окончательно не онемели. А связаны они были на совесть - морячки знали толк в вязании морских узлов!
        Дав глазам привыкнуть, Гусь осмотрелся. Для этого он аккуратно, практически незаметно для окружающих, если, конечно же, специально не следить, плавно повернул голову, сначала налево, а потом направо. Все было примерно так, как он себе и представлял. Вся лучшая пятерка Серого Цеха, в полном составе, связанная по рукам и ногам, лежала вдоль фальшборта какого-то судна - судя по всему, "Арлекина". Слева от него хрипел Шило, справа Костыль. За Костылем расположились Святоша и Писарь. Для того, чтобы разглядеть двух последних, Гусю пришлось приподнять голову, но и этот маневр остался необнаруженным - специально за пленниками никто не следил. Матросы и Лорды, чтоб им всем сгореть во Тьме! столпились у противоположного борта и что-то оживленно обсуждали. Сразу стало понятно, откуда взялась муха у него на лице - окровавленные лица соратников привлекли этих любителей вкусненького, а одна польстилась и на неповрежденное лицо Гуся - видимо была какой-то извращенкой в мушином племени - в смысле нетрадиционной пищевой ориентации.
        Лучшего момента для побега было не придумать! Гусь закрыл глаза, сосредоточился, отрешился от внешнего мира и вызвал внутренний огонь. Он был в очень плохом физическом состоянии - если бы ему кто-нибудь сказал, что обычный удар кулаком может его настолько потрясти, он бы рассмеялся в глаза этому человеку, но результат был налицо - еще никогда так паршиво Гусь себя не чувствовал. Поэтому, несколько мгновений слабая искорка трепетала, не зная на что решиться - разгореться, или погаснуть. Наконец она приняла решение и тепло стало медленно растекаться по телу Гуся.
        Конечно же, для полного восстановления работоспособности организма потребовалось бы целая склянка, ну-у… на худой конец - полсклянки, однако этого времени у Гуся не было - хозяева "Арлекина" могли приступить к допросу в любой момент. Поэтому, как только Сила достигла тех мест, где на руках и ногах располагались веревки, Гусь немедленно, невзирая на непоправимый вред здоровью, который могли принести эти манипуляции, взялся за дело.
        Мышцы, повинуясь Силе, начали вибрировать. У Гуся сразу же возникло ощущение, что какой-то палач сдирает у него мясо с костей. С тех далеких пор, когда старый нищий, с замысловатой кличкой Акула (по причине полного отсутствия зубов), живший неподалеку от лачуги малолетнего Гуся, научил его этому приему, он никогда им не пользовался - не было нужды, и вот она, к несчастью, наконец-то появилась. С каждым ударом сердца частота и амплитуда вибраций возрастала и через несколько мгновений, показавшихся Гусю вечностью, веревки лопнули. Ему очень повезло, причем в первый раз за этот злосчастный день, но зато в самый нужный момент. Повезло, что веревки лопнули раньше, чем мышцы, иначе все это самоистязание было бы напрасным. К издержкам можно было бы отнести руки и ноги, стертые если не до костей, то глубоко до мяса - наверняка, но Гусь считал такие пустяки небольшой платой за освобождение от оков.
        К счастью, эти метаморфозы, происходящие с путами Гуся, ненужного внимания не привлекли, и он, вдохновленный улыбкой судьбы, закрыл глаза и приготовился отдохнуть. Истерзанные запредельным усилием мышцы настоятельно требовали отдыха и Гусь решил пойти им навстречу в их законных требованиях. А почему бы и нет? - Лорды, по-прежнему, продолжали что-то обсуждать со своей командой, стоя у противоположного борта - время пока было. Однако, сегодня, как и крути, был не его день, фортуна на миг повернувшись к Гусю лицом, снова стала разворачиваться к нему тылом. Оживленная дискуссия стихла и Лорды, в сопровождении своей свиты, неторопливо двинулись к пленникам.
        Дальше выжидать было смерти подобно. "Пора!" - решил Гусь и приготовился в следующее мгновение перебросить свой истерзанный организм через фальшборт, но именно в этот момент плавное течение времени было нарушено и события понеслись вскачь! В тот самый миг, когда он уже принял решение о старте побега, но еще не начал его осуществлять, рядом с ним, с палубы, взмыло в воздух крупное тело, в котором Гусь, без удивления, узнал Святошу. На глазах ошарашенной публики, командир лучшей пятерки Серого Цеха с молодецким уханьем перелетел через борт. Следует отметить тот факт, что оцепенение Гуся длилось меньше , чем у всех остальных участников мизансцены. Это было вызвано тем, что он, в отличие от компаньонов и личного состава "Арлекина", хорошо знал Святошу, и если и ожидал от своих товарищей каких-то неординарных действий, направленных на спасение собственной шкуры, то в первую очередь от своего командира.
        Есть известное выражение, что можно случайно проиграть Чемпионат Мира по футболу, но выиграть его случайно нельзя. Применяя его к реалиям жизни на Сете, а в частности к особенностям жизнедеятельности Ночной Гильдии, можно сказать, что случайно стать командиром лучшей пятерки Серого Цеха невозможно. Посудите сами - человек с выбитым глазом, в условиях болевого шока, освобождается от веревок, которыми его связали не какие-нибудь "чернильные души", ничего тяжелее пера в руках, причем руках, растущих из задницы, не державшие, а мастера этого дела - моряки, а затем этот человек совершает побег с борта вражеского корабля. То есть, выпутывается из совершенно безнадежной ситуации.
        На краткий миг все: Лорды, матросы и Гусь, застыли в оцепенении, но, к счастью для него, Гусь первым вышел из ступора и последовал за своим командиром. Одно из многих качеств, которое отличает профессионала от дилетанта - это наблюдательность. Она позволяет получить дополнительную информацию, которая, в свою очередь, становится маленькой гирькой на весах, стрелка которых колеблется межу двумя рисками: "Жизнь" и "Смерть". И зачастую, наличие этой маленькой гирьки склоняет стрелку к отметке "Жизнь". Ну, а ее отсутствие - наоборот…
        А Гусь, вне всякого сомнения, был профессионалом с большой буквы. И буква эта была "П". Поэтому, несмотря на крайне тяжелое физическое состояние, в котором он находился, привычная наблюдательность Гуся не подвела. Уже находясь в полете, он успел заметить, что оба Лорда бросились вслед за ним. Однако никакого расстройства по этому поводу Гусь не ощутил - плавал он, как… чуть не вырвалось: как рыба. Нет, как гусь - погоняло обязывало. Приближаясь к воде, испытал он щемящую радость от близости дружественной стихии и робкое чувство, что неприятности на сегодняшний день закончились, что начал он из впадины везения понемногу выкарабкиваться на ее гребень, что Лунная Леди не станет целовать его сегодня, что поживет еще на этом свете! А еще он обрадовался, что успел заметить погоню - он знал, как сбить ее со следа.
        "А вот хрен вам! А не Гусь с хреном!" - успел мстительно подумать он, уходя под воду.
        *****
        - Сломайте им ноги! - на бегу приказал верховный главнокомандующий. - Но только ноги! - уточнил он, успев бросить суровый взгляд на Хатлера, перед тем, как покинуть борт. Кто должен был ломать и кому, было понятно, и распоряжение никаких разъяснений не требовало. Директива главкома не могла не вызвать прилива трудового энтузиазма у экипажа "Арлекина", пылавшего жаждой мести. В том, что она будет выполнена, а вероятнее всего - даже перевыполнена, сомневаться не приходилось. Командор это прекрасно понимал, чем и было вызвано уточнение, а скорее даже - ужесточение, приказа, что ломать надо только ноги. Совсем даже не исключено, что без такой категорической детализации, могли пострадать и головы бандитов, не говоря уже о других, не таких важных частях тела.
        Если кто-либо подумал что распоряжение верховного главнокомандующего о применении строго дозированного насилия по отношению к пленникам было вызвано его тайным гуманизмом, прячущимся в потаенных уголках его суровой души, или же трепетным отношением к правам человека, или непреодолимым желанием соблюдать Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, или же необоримым уважением общечеловеческих и прочих либеральных ценностей, то он фатально, если не сказать - катастрофически, ошибался.
        Главком, вовсе даже наоборот, плевать хотел на общечеловеческие и либеральные ценности, Женевскую конвенцию и прочие права человека. Если бы пленники не были ему нужны для вдумчивой беседы, он глазом не моргнув, отдал бы их Денису и команде, а уж те бы знали, что с ними делать. Как говорится: я человек завистливый, но я им не завидую! А вообще, если смотреть на взгляды Шэфа шире, так сказать - в целом, то он был ярым приверженцем философских воззрений Билли Бонса, который утверждал, что мертвые не кусаются. Хотя, Шэф допускал, что этот постулат, в некоторой степени, все же дискуссионный. На эту тему командору нравился изящный анекдот:
        "Мертвые, хе-хе, не кусаются..." - сказал капитан Флинт.
        "Ну-ну…" - подумал граф Дракула.
        Так что, единственным, что заботило Шэфа было то, чтобы пленные бандиты не могли убежать, были в состоянии понять о чем их спрашивают и адекватно ответить на поставленные вопросы. А для этого было необходимо, чтобы им, конечно же, было плохо и больно - чтобы держать их, так сказать - в тонусе, но чтобы это состояние не перешло в болевой шок, когда человек уже не может адекватно оценивать окружающую обстановку. Так что, переломанных ног, для достижения вышеозначенных целей, а именно: обеспечения невозможности побега и наоборот - обеспечения способности к ведению конструктивного диалога, вполне хватало. Поэтому, предположение об излишнем гуманизме верховного главнокомандующего можно смело считать несостоятельными. Не страдал он им.
        Старшему же помощнику главком ничего приказывать не стал - тот и сам прекрасно понимал свой маневр и рванул вслед за любимым руководителем, в то же самое мгновение, как тот ринулся в погоню за Гусем и Святошей, оказавшимися непоседливыми до чрезвычайности, чего от них, по правде говоря, никто не ожидал. Когда Шэф, красиво, без брызг, вошел в воду, Денис был всего лишь в метре, или чуть больше, от ее поверхности. Единственное, что могло бы вызвать некоторую неразбериху, был вопрос: кто кого должен ловить. Однако Денис решил его для себя просто: командор первым прыгнул - значит ему ловить первого сбежавшего; он вторым - значит его второй. Закончив погружаться и перейдя в горизонтальный "полет", он огляделся. В пределах видимости, а это было метров десять, промелькнула только тень Шэфа, стремительно уходящая на глубину, а вот беглецов видно не было.
        "Ну, и где искать этого хрена?.." - на мгновение растерялся Денис.
        "Кадат вруби, чучело!" - несколько сварливо посоветовал внутренний голос.
        Если бы дело происходило на суше, то, вполне вероятно, что от такой своей тормознутости, Денис густо покраснел бы от стыда, если вообще не хлопнул себе по лбу, воскликнув: "Семён Семёныч!". В воде же проделывать все эти кунштюки было несподручно и он просто последовал совету внутреннего Знайки. Напоследок Денис попытался неуклюже оправдаться:
        "Это я еще от бала не отошел…" - но голос его уже не слушал.
        Кадат намного расширил сферу восприятия Дениса - метров до пятидесяти, как ему показалось, и резко поднял качество этого самого восприятия. Следует уточнить, что в данном случае, границы восприятия и границы видимости - это не одно и тоже. Границы видимости под водой зависят от множества факторов: прозрачности воды; цвета дна, если дело происходит на мелководье; угла, под которым падает солнечный свет; слоистости воды; глубины погружения; цвета объекта наблюдения; цвета фона, на котором отслеживается объект и прочая, прочая, прочая… В воде искажаются цвета, размеры и перспектива, вода искажает зрительные образы объектов и отдаляет их. Полагаться в воде на зрение - задача неблагодарная.
        А вот после выхода в кадат, у Дениса как будто включился гидролокатор сферического обзора, дающий четкую, без искажений, картину окружающего мира. Из-за того, что "гидролокатор" предоставлял свою информацию в визуальной форме, Денису казалось, что он ясно видит все вокруг на расстоянии пятидесяти метров, но к обычному зрению, это, как следует из вышесказанного, отношения не имело. Кстати говоря, это был новый подарок кадата, ничего похожего раньше Денис не испытывал. А с другой стороны, может и прежде были у него такие способности, да только применять их не было надобности - в шкире и так все отлично видно. А не стало шкиры - вот и пришлось раскорячиться!
        Первый беглец ушел на глубину метров десять - видимо полагал хитрец, что так глубоко его не обнаружат (хе-хе-хе!) и довольно споро уходил от "Арлекина" под углом в сорок пять градусов в сторону открытого моря. Это еще раз подчеркивало тот факт, что профессионал - он и воде профессионал! И если беспристрастно взглянуть правде в глаза, то следует признать, что будь на месте Шэфа с Денисом обычные преследователи, то, скорее всего, ушел бы мордастый от справедливого возмездия, да вот только не его был сегодня день, ибо почти уже настиг Святошу неумолимый и неотвратимый, как сама Лунная Леди, Мастер войны ш’Эф.
        "Ладно, командор обойдется без сопливых, - самокритично решил Денис, - вернемся к нашим баранам…"
        А его "баран", оказался совсем даже и не бараном, а вовсе даже наоборот - очень умным представителем морской фауны, типа дельфина. Он удумал ход еще более нестандартный, чем его командир. В тот момент, когда Денис навел на него луч своего внимания, Гусь опускался вдоль борта "Арлекина" и до нижней кромки киля ему оставалось пройти не более двух-трех метров. Ну, что ж… - флаг в руки! Как говорится: безумству храбрых поем мы песню, или же, в современной интерпретации - венки со скидкой!
        Намеренья "умника" стали кристально ясны - он намеревался поднырнуть под днище и вынырнуть с другой стороны "Арлекина", где его никто не станет искать. Там он сможет отдохнуть, набраться сил, хорошенько провентилировать легкие и когда суматоха, вызванная побегом, уляжется, приступить к заключительной фазе операции "Глубокий нырок". Судя по увиденному, бандит плавал прекрасно и имел бы все шансы на спасение, если бы его преследовал не Денис, а кто-нибудь другой. Но, к сожалению для Гуся, жизнь, как и история, не знает сослагательного наклонения. Денис подождал, пока он скроется под днищем и резко пошел на всплытие.
        Идти тем же путем - то есть подныривать под днище "Арлекина, не было никакой необходимости и даже просто опасно - вынырнув раньше, беглец сумеет восстановить дыхание и встретит преследователя, выходящего из глубины без запаса воздуха, с преимуществом. Поэтому Денис, как ранее отмечалось, за ним не последовал, а вынырнул, затем стремительно, отточенным кролем (спасибо Ордену Пчелы), обогнул корму "Арлекина" и осторожно выглянул с той стороны, где должен был находиться беглый мерзавец.
        Поперечное сечение "Арлекина", ниже ватерлинии, имело вид треугольника, груза на борту не было и из-за этого обстоятельства ватерлиния находилась от поверхности воды на расстоянии сантиметров, примерно так - семидесяти-восьмидесяти. Поэтому, сверху заметить беглеца не было никакой возможности - он прятался под бортом. И именно там Гусь и обнаружился - с воды он был виден прекрасно. Гусь тяжело, с хрипом дышал - рекордное погружение и предшествующие тому испытания, здоровья ему не прибавили. Отфыркиваясь и отплевываясь он отдыхал и набирался сил для дальнейшего бегства.
        "Пора брать гада!" - со злой радостью подумал Денис.
        Он провентилировал легкие и бесшумно погрузился. Вот где должен был бы пригодиться бесценный опыт, полученный в бесчисленных подводных схватках с "мальчиками наставника Хадуда"! Но не пригодился. С "беглым каторжником" никакой схватки не получилось. Игра сразу же пошла в одни ворота. Нечто похожее происходит на нудистских пляжах, когда боевые пловцы атакуют из глубины купающихся голышом барышень. Денис нырнул, затем незаметно подобрался к отдыхающему Гусю снизу, схватил за лодыжки и резко дернул. Затем, когда тело беглеца пошло вниз, схватил того за одежду и придал дополнительное ускорение, ну а напоследок еще добавил сверху ногой по голове, отправляя Гуся поглубже.
        От неожиданности Гусь хорошенько нахлебался, вода попала ему и в рот, и в нос, и в уши, и еще черт знает куда - Денис очень удачно отправил его в пучину на вдохе. Однако, окончательно Гусь не утонул и через некоторое время сумел все же самостоятельно выбраться на поверхность. Разумеется, Денис держал процесс под контролем и в случае форс-мажора вытащил бы утопающего, но заниматься этим не пришлось - говно не тонет.
        Пока Гусь болтался на глубине, Денис отплыл от борта метров на пять, чтобы его было хорошо видно, и приказал матросам, толпящимся вдоль борта, спускать штормтрап и канат с петлей. Всплывший Гусь был окончательно деморализован и никакого сопротивления оказать уже не смог. Денис накинул на него петлю и приказал вытягивать канат. Сам же, ловко, как шимпанзе-спортсмен, даже не забрался, а можно сказать - взлетел по штормтрапу.
        На борту его уже поджидал верховный главнокомандующий, у ног которого валялся его подопечный, изрыгающий воду, сопли и остатки завтрака - реанимационные мероприятия были проведены качественно и в срок. Главком внимательно оглядел Гуся, прикидывая, будет ли тот жить сам, или же из него для начала надо выкачать воду. Убедившись, что тот хоть и с трудом, но дышит самостоятельно, без посторонней помощи, командор обратился к столпившимся вокруг матросам:
        - Братва, как полагаете, - непривычно начал Шэф. Это было так же неожиданно, как обращение товарища Сталина к народу, после начала Великой Отечественной войны: "Братья и сестры!" вместо привычных "граждан и товарищей". Моряки смущенно заулыбались, польщенные таким обращением Господина. - Как вы считает, есть на свете справедливость? - Матросы смущенно потупились. Ответа здесь не требовалось - было очевидно, что они не очень-то верили в наличие подобной философской категории в мире. - А должна быть? - продолжил социологический опрос командор. Одобрительный гул голосов ясно свидетельствовал, что должна. - В таком случае, я хочу спросить… - Шэф сделал паузу. - Чего ждем? Ломайте им ноги! А то у тех, - он кивнул на скорчившихся у борта бандитов, стонавших и пытавшихся баюкать перебитые конечности, - ноги сломаны, а у тех, из-за кого сломаны - нет! Справедливо это!?! - задал он риторический вопрос.
        - Не-е-е-е-ет!!! - ответил ему рев из множества глоток.
        - Ну, так вперед! - Воодушевленные приказом, моряки бросились его выполнять со всем возможным рвением, но были остановлены командором: - Куда! Вот, понимаешь, золотая рота! Все бы им ломать, а думать кто будет?! Наверняка ведь, пока этими занимались, - он снова кивнул в сторону борта, - весь берег на уши подняли из-за их воплей! Там же решат, что у нас тут одни садисты собрались! Под водой, и то было слышно! - продолжил распекать подчиненных верховный главнокомандующий.
        "Ну-у… насчет того, что он слышал вопли под водой, - ухмыльнулся про себя Денис, - это Шэф врет. Непременно врет. Иначе с вертолетов можно было бы искать подлодки, не погружая гидролокаторы. И наоборот. Хотя… - все же призадумался он, вспомнив какие трюки демонстрировал ему любимый руководитель при помощи восходящего и нисходящего потоков. - А черт его знает, - внезапно засомневался старший помощник, - что у него в загашнике… вдруг Шэф и может. Иди знай… Можно было предположить, что его меч не берет безо всякой шкиры? - задал сам себе вопрос Денис и сам же ответил: - Нельзя! Так что…"
        "К тому же - всякое сомнение толкуется в пользу обвиняемого!" - веско заявил внутренний голос, бывший большим поклонником строго и буквального исполнения действующего законодательства.
        "Ладно! - развеселился Денис. Его сильно позабавили идеалистические взгляды внутреннего голоса, никоим образом не коррелирующиеся с реальной жизнью. - Будем считать, что Шэф не обманул доверчивых подчиненных. Включая меня, - хмыкнул он. - А вот с чем я категорически не согласен, так это с тем, что мы садисты. Какие, нафиг, садисты? У нас тут воскресные пасторские курсы! Мы блин, миссионеры - несем разумное, доброе, вечное, в темные массы! А кто в этом сомневается, пусть первым бросит в себя камень! - После этой гневной отповеди гипотетическим оппонентам, подозревающим компаньонов и экипаж "Арлекина" не пойми в чем и возводящим на них напраслину, Денис припомнил мейнстрим выступления командора: - Да и вообще - слышал… не слышал - главное, что переломали! - Никакого сочувствия к бандитам Денис не испытывал. И вовсе даже не из-за того, что те собирались его убить. Их с Шэфом все время, кто-то собирался убить и это стало привычным, можно даже сказать - обыденным, фоном существования. Кто бы раньше сказал Денису, что к такому можно привыкнуть - ни за что бы не поверил! Однако, как верно подмечено -
человек ко всему привыкает. - Холмс курить не бросил, а Ватсон к трубочке пристрастился! - всплыла у Дениса в памяти фраза из какого-то старого анекдота, заставив улыбнуться. - Но вам ребятки весело не будет - обещаю!" - вынес он окончательный вердикт пленным бандитам. На его губах заиграла кривая, злая ухмылка и если бы ее увидели те, кому она адресовалась, их, и без того паршивое настроение, испортилось бы еще больше, хотя пленникам представлялось, что это уже невозможно.
        Как уже отмечалось, яростную ненависть к бандитам Денис испытывал не из-за себя любимого. Чего врага ненавидеть? - его надо убить, чтобы он не убил тебя - все просто и логично. Здесь нет места для ненависти. Источником же переполнявшего его чувства служил тот факт, что эти твари убили матросов "Арлекина", которые принесли присягу верности "черным демонам". Матросы полагали, и надо заметить - вполне себе справедливо полагали, что встав под руку таких могущественных покровителей, они гарантировано защищены от внешних врагов, и только "черные демоны" могут вершить над ними суд и расправу! Причем, заметьте себе - справедливый суд! и справедливую расправу! И вот - на тебе! Какие-то отморозки, даже не маги - что было особо оскорбительно, позволяют себе убивать моряков ни за что, ни про что и подрывать эту веру! За такие вещи надо карать, и карать жестоко - чем жестче, тем лучше.
        Вторым поводом для неутихающего клокотания ярости была утрата шкиры. Уж больно Денис сроднился со своей высокотехнологичной броней и теперь, в ее отсутствии, чувствовал себя крайне неуютно. Примерно так ощущает себя мирный дачник, вышедший пощипать малинку, одетый только в семейные трусы, с большой прорехой на заднице, внезапно обнаруживший, что стал объектом пристального внимания, неизвестно откуда взявшегося, осиного роя.
        "Резать гадов! Рвать зубами и когтями! И побольнее, побольнее!.." - мстительно подумал Денис.
        "Слушай, - попытался урезонить его внутренний голос, - ты так скоро от пыток удовольствие начнешь получать!"
        "Ну-у… это смотря кого пытать…" - вполне резонно заметил Денис, после чего голос озадаченно замолчал - то ли признал его правоту, то ли задумался.
        А Шэф продолжал инструктировать старательных, но, не привыкших тщательно продумывать свои действия, хотя бы на один шаг вперед, подчиненных:
        - Сначала свяжите их, чтобы не рыпались, потом веревку в зубы, чтобы не орали, а потом уже можно и ноги ломать!
        После того, как моряки исполнительно и со всем возможным тщанием выполнили распоряжение Господина, компаньоны склонились над корчащимися у их ног бандитами. К удивлению старшего помощника, никакого восторга это зрелище у него не вызвало.
        "Пошли по шерсть, а пришли стрижены…" - бесстрастно отметил Денис, вглядываясь в их искаженные лица. Ни радости от их мук, ни сочувствия к ним он уже не испытывал. В душе все перегорело, осталось только холодное безразличие и брезгливость.
        "Они просто выполняли приказ!" - продолжил гнуть свою гуманистическую и общечеловеческую линию внутренний голос.
        "Ну-ну… - усмехнулся Денис. - Дело не в дороге, которую мы выбираем; а в том, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу. - Мгновенно парировал он. Денис очень любил О.Генри и многое помнил наизусть. Голос, в виду отсутствия достойных контраргументов, заткнулся.
        - С кого начнем? - неожиданно поинтересовался верховный главнокомандующий у старшего помощника. Вопрос мудрого руководителя слегка озадачил Дениса, заставив задуматься.
        С одной стороны, у этих двух козлов, что валялись под ногами, болевой шок, они растеряны, напуганы, чуть не утонули - лучшего материала для экстренного потрошения не сыскать. С другой - а смогут ли они адекватно отвечать на вопросы, или у них сейчас мозги заклинены и они просто не поймут, о чем их спрашивают? Если это так, то надо начинать с кого-нибудь из той группы, что прохлаждается около борта. Так что вопрос был не так прост, как могло бы показаться.
        - А они в состоянии понять, о чем их спрашивают? - уточнил Денис, прежде, чем высказать свое мнение. Раз уж главком решил провести очередной тест на профпригодность - а то он, бедненький, сам не может решить такой пустяковый вопрос и ему требуется квалифицированный совет старшего помощника, то пусть детализирует граничные условия.
        Командор привычно ухмыльнулся:
        - Маладэц Прошка! Грамотно поставленный вопрос - залог успешного решения задачи…
        … ВОТ СПАСИБО!.. ОТКРЫЛ АМЕРИКУ, БЛАГОДЕТЕЛЬ!.. А ТО МУЖИКИ-ТО И НЕ ЗНАЮТ!..
        - Эти, - Шэф кивнул в сторону борта, - точно поймут - отлежались уже. А эти, - он опустил взгляд и посмотрел на нечистую парочку, распластанную под ногами, несколько секунд внимательно вглядывался в их перекошенные от боли лица, после чего у него на лице появилось некоторое сомнение: - черт его знает. Ладно, будем считать - ответил! - верховный главнокомандующий решительно подвел черту под экспресс-тестированием старшего помощника. - Больше не отвлекаемся! Надо делом заниматься, а не Ваньку валять!
        … А НЕХРЕН БЫЛО И НАЧИНАТЬ!.. НАШЕЛ ВРЕМЯ ПРОВЕРКИ УСТРАИВАТЬ!..
        - Тащите этих, - командор показал глазами вниз, - к остальным, - и четверо матросиков тут же вцепились в искалеченных бандитов и поволокли их на встречу с товарищами, - а одного из тех, - главком кивнул на съежившееся в страшном предчувствии трио, - к тому борту, - он кивнул на противоположный борт. Когда все было исполнено, верховный главнокомандующий уточнил: - И оденьте им что-нибудь на головы… мешки что ли, чтобы они ничего не слышали… но чтобы не задохнулись! - строго предупредил Шэф, зная отношение матросов к бандитам.
        Первым на допрос притащили Писаря. Стоять самостоятельно, со сломанными ногами, он, естественно, не мог, а позволить ему валяться, в присутствии двух таких высокопоставленных особ, как Лорд Атос и Лорд Арамис, было решительно невозможно. Поэтому, Писарь был вынужден общаться со следственным комитетом, представленным в лице двух вышеозначенных вельмож, стоя, повиснув на плечах двух дюжих матросов.
        Что удивительно, человек отправивший на воссоединение с большинством, не меньше людей, чем косорукий провинциальный лекарь, за спиной которого притаилось неслабое персональное кладбище, боялся боли и смерти, как обычный лавочник, или фермер, или писарь… в смысле - который настоящий писарь, а не Писарь.
        Командор лаконично, но крайне убедительно, обрисовал ему сложившуюся ситуацию: если он честно и без утайки отвечает на все поставленные вопросы и вообще, сотрудничает со следствием, то в результате, его небольно зарежут. Если же он предпочитает помучиться, то это его право. Только ему надо понимать, что на вопросы он все равно ответит, а вот зарежут его больно, и к этому моменту у него будет нехватать многих выступающих частей тела… да и в легком постукивании по местам переломов, удовольствия мало. Писарь оказался человеком адекватным, и осознав, что уйти от ответственности все равно не удасться, начал петь, как соловей весной.
        Шэф был человеком слова и снова доказал это. Во время допроса, он не стоял на месте, а расхаживал, время от времени оказываясь за спиной Писаря. Оказавшись там в очередной раз, он внезапно надавил пальцем на какую-то точку у того на шее. Результатом этого незамысловатого действия стало то, что Писарь захрипел, глаза его закатились, изо рта пошла пена и через несколько секунд его грешная душа ушла туда, где ее давно поджидали. Кто именно - достоверно неизвестно, но догадаться можно.
        Остальные бандиты, так же, как и Писарь, проявили благоразумие и без утайки, а главное одинаково, и что характерно - не сговариваясь, ответили на все вопросы, интересующие следствие, после чего покинули этот бренный мир без лишних мучений. Завершив следственные мероприятия, верховный главнокомандующий приказал матросикам отдраить палубу, чтобы никаких следов, от пребывания поганцев, включая самих поганцев, на ней не осталось, а затем обратился к старшему помощнику:
        - Дэн, быстренько подводим итоги, принимаем план действий, и за дело. Время - деньги!
        - Куем деньги, не отходя от кассы! - широко улыбнулся Денис, который после допроса пришел в превосходное расположение духа. Во-первых, часть врагов, совершивших нападение на "Арлекин", была уничтожена и перед смертью они свое получили! И это было хорошо! Ибо не хрен резать ни в чем не повинных людей. Матросы - не бараны, а "Арлекин" - не скотобойня! Во-вторых, был очерчен круг остальных мерзавцев, было ясно, где их искать, и появилась уверенность, что от расплаты не уйдет никто.
        - Если ты занимаешься цитированием, - в свою очередь ухмыльнулся командор, - то надо это делать тщательнЕе, я бы даже сказал - щепетильнее! В первоисточнике сказано: Куй железо, не отходя от кассы! И вообще - хорош трендеть. Излагай, если есть чего сказать, а нет - я буду говорить.
        - Зачем. Я скажу… - несколько заторможено начал Денис. Он чуть помедлил, подбирая слова. - Итак. Нам известно следующее: за спиной всего этого непотребства… - при мысли об убитых матросах и утерянной шкире, он снова почувствовал волну накатывающей ненависти, которую привычным усилием воли загнал в пузырь внизу живота, - стоит глава местной мафии, так называемого "Союза" - Гистас Грине, по прозвищу Змей. - Командор молча покивал, соглашаясь со сказанным, а Денис продолжил: - У ЗмЕя есть девочка, то ли любовница, то ли воспитанница, то ли приемная дочь - хрен знает, которая заболела белокровием. - Он вопросительно взглянул на Шэфа и уточнил: - Белокровие в нашем смысле - от радиации? - в ответ мудрый руководитель только пожал плечами:
        - Я не доктор. Откуда мне знать. Не отвлекайся.
        - Хорошо, - покладисто согласился Денис. - Еще мы знаем, что эта пятерка участвовала в слежке за виллой Дожа Талиона, а сегодня ночью была поднята по тревоге и приняла участие в зачистке "Арлекина"… - он сглотнул комок в горле. - После ее завершения, на борт поднялся Змей вместе с каким-то мутным колдуном, который был охранником у прошлого Дона, потом исчез во время смены, власти, а сейчас опять всплыл… - командор поднял ладонь, останавливая Дениса:
        - Все исторические экскурсы - потом. Нет времени. Давай только главное: вместе со Змеем был колдун, который, скорее всего, и помог украсть фархан.
        - Да. Все так и есть, - кивнул Денис, - без колдуна не обошлось… Ну-у… так вроде и все… хотя… еще Морскую Ведьму упоминали - вроде она тоже каким-то боком участвует… Вроде все?
        - Не совсем. Все важное ты обозначил, за исключением одного момента. - Денис вопросительно уставился на верховного главнокомандующего. - Ты забыл упомянуть о еще одной пятерке, поджидающей нас у "Империума". Для нас, сейчас важны: Змей, колдун и эта пятерка. Все остальное - потом. Почему, понятно? - Шэф внимательно взглянул в глаза Дениса. В ответ старший помощник понятливо покивал:
        - Надо решить, с кого начать?
        - Именно. Слушаю твои предложения. - Денис задумался, и процесс пошел, но пошел не так быстро, как хотелось бы верховному главнокомандующему. В конце концов, главком был вынужден напомнить старшему помощнику: - Дэн. Время - деньги.
        - Хорошо! - принял окончательное решение Денис. - Я бы начал со ЗмЕя.
        - Обоснуй.
        - Он организовал все это… - Денис пошевелил пальцами, но так и не подобрал дефиницию, соответствующую, по его мнению, тяжести содеянного, все они: "преступление", "злодеяние", "грабеж" и все такое прочее, казались ему недостаточно точными - не передавали они ощущения чудовищной наглости совершенного: ИХ!!! - Северных Лордов! ужас боевых магов и Дожей! победителей Каменного Душителя! ограбили!!! и кто? - местные урки! Ярость снова принялась душить его. Командор, прекрасно понимавший, какие эмоции овладели старшим помощником, прервал эту "Пятиминутку ненависти":
        - Дэн, давай без эмоций - ближе к делу. - На секунду выскочив в кадат, Денис успокоился, взял себя в руки и продолжил:
        - Но дело не этом. Главное, что приказ о нашем уничтожении исходит от ЗмЕя, значит пока он жив - опасность сохраняется. Надо лечить желудок, а не давить прыщи. С остальным разберемся после.
        - А может сначала упокоим пятерку возле "Империума"? - внес встречное предложение Шэф, но похоже не всерьез, а только для того, чтобы послушать контраргументы. - Как ни крути, а оставляем их в тылу…
        - У них приказ, - возразил Денис, - ждать нас возле гостиницы. И если другого не последует, они так и будут там околачиваться - никуда не денутся, суки. Так что, сначала - Змей! Ну, а после вдумчиво побеседуем с колдуном… секретным. - Злая ухмылка исказила лицо Дениса, все-таки расставание с любимой шкирой давалось ему очень нелегко - характер портился на глазах. - Я их сам резать буду!
        - Кого? - на всякий случай уточнил верховный главнокомандующий.
        - ЗмЕя и мага… и пятерку у "Империума".
        - Ну-ну… - как-то неопределенно отреагировал главком. - Ладно. Со всем высказанным согласен. Замечаний нет. Действовать будем так…

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к