Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Федина Юлия: " Джедай Почти Не Виден " - читать онлайн

Сохранить .
Джедай почти не виден Юлия Сергеевна Федина

        Почему в фэндоме «Звездный войн» так популярен жанр AU? Может, когда в 1983 г Дж Лукас снимал «Возвращение джедая», ему и казалось. что у фильма если и не по-голливудски счастливый конец, но надежда есть. А вот у нас сразу возникли некоторые сомнения. А теперь мы точно знаем. как разрушительно, кроваво и мучительно распадаются многонациональные империи. Так что финал 6-го эпизода — это даже не оптимистическая трагедия, это беда. А беда чужой не бывает, иначе она скоро появится на вашем пороге.

        Примечания автора: Попаданцы в истории есть, но не они там главные.

        Отклонения от Канона: Дабы не плодить слишком много оригинальных персонажей, часть погибших в 4 — 6 эпизодах придется воскрешать задним числом, часто без объяснений деталей. Отнеситесь как к данности. Призраки Силы — легенда, а не факт. Серьезные люди в них не верят. Вонги не существуют.

        ()

        Юлия Федина
        Джедай почти не виден


        Том первый Операция «Аникей»

        Да пребудет с нами Сила
    Приветствие джедаев

        Сила есть — ума не надо.
    Русская народная мудрость

        Глава первая
        Вовсе не long time ago, но все еще in а galaxy far, far away

        Не слишком много для одного дня? Рик осторожно выглянул из-за угла. Плазменный разряд заставил его убраться обратно. Еще пару месяцев назад на этом все бы и кончилось: нащупавшие противника налетчики просто залили бы его укрытие плазмой. Пару месяцев назад, но не сейчас. Сейчас на Корусканте слишком плохо с энергией. Нападавшие экономят заряд. При этом прекрасно понимают, что он делает тоже самое, оттого предпочитают приближаться к нему короткими перебежками, чтобы в конце концов пустить в ход ножи.
        С утра это уже третья банда. От двух предыдущих он сумел отбиться. Первой пожаловала крайне разномастная свора представителей нескольких рас: гунгана, камеррийца и ботана, плюс еще двух неизвестных Рику негуманоидов. Компания по нынешним смутным временам более чем странная.
        Теперь всякий норовит держаться исключительно своих. Некогда самый космополитичный город галактики — ее столичная планета Корускант развалилась на автономные национальные кварталы, которые не воюют друг с другом только из-за проблем с оружием. Но того, кого угораздит появиться в кварталах чужой расы, могут просто сожрать.
        Так что эти — явные неудачники, которые убрались после пары результативных выстрелов, потеряв половину своих. Часа не прошло, как появились новые. Закутанные в широкие хламиды гуманоиды были осторожны и на рожон не полезли. Скорее всего, это была разведка. Теперь им занялась крупная банда. Серьезно и основательно занялась.
        И торопиться атакующим некуда. Вроде бы в городе было какое-то правительство. Вот только правительственных сил правопорядка в их секторе не появлялось с самых первых дней победы сопротивления.
        Собственно, этим Рику промышленная зона и приглянулась. В первые месяцы после гибели старого императора на верхних ярусах города-планеты царил относительный порядок, а местами даже эйфория от нежданных перемен. Чуть ли не толпами шатались «уроженцы несчастного Альдераана», требующие внимания, сочувствия и денежной компенсации за потерю родины. А бывший имперский штурмовик запросто мог схлопотать плазменный разряд в спину. Вот капрала Рика в трущобы и потянуло.
        За прошедшие полгода многое изменилось. По мере того, как все новые миры заявляли о независимости, и рвались хозяйственные связи, на Корусканте возникали перебои с продуктами и энергией. И жизнь на верхних ярусах замирала вместе со скоростными турболифтами. А здесь внизу все чаще услышишь: свобода — свободой, а при императоре-то такого бардака не было.
        Хотя трепаться о службе в штурмовой бригаде личного звездного разрушителя самого Темного Лорда Рик остерегался. Да его никто и не спрашивал особо. Умеет парень плазмомет в руках держать, ну и славно. Бери ствол и охраняй лавку господина Тобагги. Не флагманский крейсер, но жить можно. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.
        Вчерашняя удача торговца, похоже, будет стоить жизни его охраннику. Крупная, слыханное ли дело — полтонны! партия консервов должна была пролежать на этом складе всего несколько часов. Уже этой ночью ее мелкими партиями развезли бы по торговым точкам сектора. Где Тобагга раздобыл эдакое богатство, Рик не интересовался. Просто с удивлением покрутил в руке маленькую плоскую банку со странной надписью «шпротеришские». Вот только о товаре стало известно слишком многим.
        Похоже, нападающим надоело ждать. Три группы слаженно ринулись ко входу в вожделенный подвал. Рик вскинул свой плазмомет, и, кажется, успел уложить одного слишком ретивого. Остальные сами залегли.
        Хотя нет. Не сами. Стоило наиболее нетерпеливому чуть приподняться, как над головой раздался сухой треск, и господин торопыга успокоился. Похоже, что навеки.
        — Эй, брат, держи ствол.
        Из окна второго этажа в руки Рика свалилось оружие странной конструкции. Впрочем, чтобы в ней разобраться, хватило беглого взгляда и пары советов сверху.
        Теперь они вдвоем щедро поливают свинцом банду «шайтанов». Откуда его нечаянный союзник знает национальность нападавших, Рик не задумывался, как и о том, откуда тот вообще взялся. Парня этого, Ч'Чена вроде бы, он видел в команде продавцов консервов для Тобагги. Тогда же впервые увидел их странное оружие — стреляющие свинцовыми пульками «к?лашши».
        — Отбились вроде,  — осторожно осмотрел опустевший переулок Рик.
        — Нет, это едва ли. Шайтан Тобагга решил кинуть компаньонов и в одиночку перепродал всю партию какой-то жабе — юниору, а чтоб не делиться, оформляет это под грабеж.
        — Джабе-Джуниору Хатту?! Вот гад: в человеческом квартале хатта — рыло негуманоидное прикармливает! Убивать таких мало!
        — Уже.
        — Ты?
        — Так получилось. Просто не хочу, чтоб в галактике болтали, что Чечен — жулик: сразу двоим товар продал,  — как-то виновато, словно оправдываясь, выдохнул Ч?Чен, но тут же стал деловым и бесстрастным.  — Убираться отсюда надо. Ты со мной?
        — Консервы Джабе оставим?
        — Харя у гада не треснет?
        На то, чтобы загрузить коробки с золотисто-черными банками в кузов полугрузового скутера — «муравья», ушли считанные минуты. Теперь они вытворяли форменное безобразие: Рик лавировал в лабиринте закоулков, а весело орущий за спиной непонятное «Аллах Акбар!» Ч’Чен ловко кидал банку всякому попавшемуся им навстречу. Их, конечно, убьют, не Джаба Хатт, так наследники Тобагги. Но легендой сектора они уже стали.
        Стоило Рику так подумать, как им наперерез вылетел раздолбанный донельзя флаер, с которого тотчас открыли огонь. Вот только куда там уличной банде против имперского штурмовика? Рик не только исхитрился выскочить из-под обстрела, но и увел их развороченный близким взрывом скутер от преследователей.
        Чадящая машина окончательно развалилась только через пару километров, вывалив своих седоков в сточную канаву. Выглядит неаппетитно, но оказалось весьма кстати: по ней от выскочившей из-за угла погони и уплыли. Вывозились, конечно, изрядно. Хотя разве от них из-за грязи убудет? Мало того, Рик заметил примечательный момент. Сразу они прямо с головой в клоаку окунулись, но едва вынырнули, так Ч’Чен шуганул самых ретивых преследователей из своего «калашша». Вот именно, какой плазмомет, окунувшись в воду, работать будет? А этому — хоть бы хны.
        — От Парижу до Камчатки нет надежнее рогатки!  — белозубо заулыбался перехвативший восхищённый взгляд штурмовика Ч’Чен.
        Про звездные системы Париж и Камчатка Рик слышал впервые, но общий смысл шутки очевиден и без этого.
        — Оторвались, вроде.
        — Теперь похоже, что да. Только видуха у нас оставляет желать. Здесь, конечно, лишних вопросов, я так понял, не задают. Только холодно мокрыми-то.
        Рик внимательно огляделся, соображая, куда их занесло, и лишь потом ответил.
        — Вон у Ишме-танцовщицы перекантоваться можно. Если есть чем платить.
        — Дорого берет?  — Ч’Чен оценивающе окинул взглядом привычно облезлую дверь подвала.
        — Да уж недешево. К ней и сам Тобагга заглядывать не брезговал.
        — Ну, покойника мы там едва ли встретим. Так что пошли.
        Не дожидаясь ответа, Ч’Чен решительно забарабанил в дверь.
        Им открыла миниатюрная женщина, укутанная в серую пуховую шаль. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что под шалью у нее бластер.
        — Оба? Тогда по очереди. Я на собачью свадьбу не подписывалась — не слишком приветливо заговорила она, не торопясь пропускать клиентов в дом: — И плату вперед.
        — Да без проблем,  — пожал плечами Ч’Чен.  — Только нам бы сперва помыться да одежду посушить, а там видно будет. Ты же пока пожрать сообрази чего-нибудь. Все, что останется — оплата.
        Новый знакомый Рика начал неспешно выкладывать из многочисленных карманов зеленовато-песчаного комбинезона консервные банки и герметичные пакеты.
        — Все, этого будет достаточно,  — разжала наконец губы хозяйка.  — Вода в лохани за шторкой. Там же труба теплая проходит, на ней тряпки свои развесите.
        «Шпротеришские» оказались мелкими рыбками в масле. С сухарями из армейского сухпайка сочетались просто шикарно. Рик без особого зазрения совести сожрал целую банку. А чего стыдиться? На столе оказалась едва ли треть выложенных продуктов, да и хозяйка мимо рта не проносила. А оставшегося вполне хватит для оплаты основных ее услуг. Даже переплатили, мысленно заворчал штурмовик, когда выяснилось, что новый компаньон бабой не интересуется, а предпочитает посмотреть за обстановкой вокруг.
        Впрочем, жадничать Рик перестал, стоило им с Ишме оказаться в отгороженной ширмой постели. Да чего уж говорить, такой женщины у штурмовика сроду не было. Одно слово — танцовщица императорского балета. Нет, в балете капрал Рик не бывал. С него и кабака старины Орпака на орбите Татуина хватило. Там его крейсер стоял в патруле года три назад. Так вот, кабак был шикарный настолько, что хозяин содержал трех танцовщиц. И они у шеста такое выделывали…. А тут императорский балет! Туда ж и Император, и сенаторы, и Темный Лорд, небось, ходили. Так что там должно было быть погорячее, чем в сальных армейских анекдотах серии «Дарт Вейдер и бабы», за которые под арест угодить — раз плюнуть.
        Расслабленную фантазию самым наглым образом прервал Ч’Чен, заглянув за ширму с сообщением:
        — К даме еще клиенты, причем много и с оружием.
        Мог бы и не предупреждать. Не успел Рик штаны натянуть, как дверь уже высадили. Комната мгновенно наполнилась людьми. Точнее вуки — гигантами с планеты Кашиик.
        Старший заревел, указывая парням на дверь. Нет, эти пришли не по их души. Им просто женщина понадобилась.
        — Ну и рожи у твоих приятелей, подруга… Не многовато на одну будет?  — смущенно забормотал Ч’Чен, уворачиваясь от очередного тычка нетерпеливых визитеров.
        Женщина молчала, прикусив посеревшую губу.
        — Понял.
        Что именно понял этот странный парень, уточнить не успели. Чека простенького взрывного устройства тихо звякнула об каменный пол. Теперь взрыву препятствовал только зажимающий усики-рычажки палец Ч’Чена. Окружающие, включая Рика и Ишме, ошалело попятились.
        — Значит так, лохматики, мы уже заплатили и до утра намерены оставаться здесь. Так что погуляйте пока…
        Вуки спорить не стали. Мало того, даже вышибленную дверь к косяку аккуратненько приставили.
        — Они вернутся,  — безжизненно выдохнула Ишме.
        — Значит, ты идешь с нами. Собирайся,  — пожал плечами Ч’Чен.
        И вот они уже втроем шагают по вечной ночи нижних ярусов города-планеты Корусканта, который еще недавно никогда не спал и никогда не просыпался, а теперь просто тихо умирает.
        Куда именно лежал их путь, Рик не спрашивал. Он как-то сразу признал Ч’Чена старшим их маленького отряда, а задавать вопросы командирам солдаты-клоны не обучены генетически. А вот в труппе императорского балета такая врождённая дисциплина и не ночевала. Отчего вопросы из Ишме посыпались как горох из прорвавшегося мешка, стоило им покинуть знакомый сектор.
        Из обрывистых и четких пояснений командира стало ясно, что идут они к разрушенному храму джедаев, где, по слухам, старый сенатор Бейл Органа создал некое подобие коммуны для самых обездоленных. Почему именно туда? Во-первых, потому что у шефа Ч’Чена какое-то дело к бывшему сенатору. Во-вторых, там можно пристроить свалившуюся на их головы Ишме. По нынешним временам двоим вооруженным мужчинам с опытом выжить гораздо проще, чем тем же двоим плюс прима императорского театра.
        Рик уже совсем собрался поинтересоваться, а кто у нас шеф. Не то, чтоб это имело принципиальное значение, хотя работать на откровенного бандита типа Джабы-Джуниора не хотелось. Но спросить он не успел.
        Расслабились они: шагали по вроде бы пустому закоулку, когда со всех сторон зашуршало, словно стая крыс повылазила. И вот они уже в полукольце оборванных чумазых подростков.
        — Дядь, а дядь, закурить есть? А то так жрать охота, что переночевать негде,  — лениво сплюнул через дырку от выбитого зуба центральный.
        Остальные недобро заржали. Рик потянул с плеча «калашш». Ишме испуганно схватила его за рукав:
        — Они же дети…
        Ч’Чен остановил обоих успокаивающим жестом.
        — Добрый день, парни. Чем обязаны?
        — А че!  — не сразу сообразил, как ответить щербатый.  — А че нашу землю топчите? Платите и топайте себе дальше!
        — И давно дорога стала платной?
        — А тебя это косет?
        Рик нетерпеливо ждал конца этого бессмысленного разговора. Крысята едва ли понимают что-то кроме силы. Особого сочувствия к гаденышам он не испытывал. Просто ждал, когда настанет момент действовать. А Ч’Чен все чего-то тянул:
        — Да мне, в общем, по фиг. Только интересно, если вы на квартале давно тусуетесь, то чего ж у вас такие деньжищи под ногами бесхозно валяются? В смысле, над башками висят? Или запчасти от турбофлаеров в здешних краях не в цене…
        Вокруг снова заржали. Теперь снисходительно.
        — Ну ты, дядь, сморозил! Насмешил прямо. Может ты его и достанешь?
        Оба говорили о застрявшем на уровне двадцатого этажа прямо над их головами спортивном флаере. Не особо разбитом. Горючка, видать, кончилась, вот водила и воткнулся в узкий тоннель между небоскребами. Вообще-то, таких на каждом шагу полно. Тех, что пониже уже сняли и разобрали, но те, что выше пятнадцатого этажа, едва ли не в каждом квартале торчат.
        — Фигня вопрос,  — равнодушно пожал плечами Ч’Чен.
        — Брешешь,  — презрительно фыркнул щербатый.
        — Значит, стартер мой остальное — ваше.
        — По рукам.
        Ч’Чен порекомендовал присутствующим прижаться поближе к стенам и вскинул свое оружие в зенит. Выцеливал он довольно тщательно и неспешно. Зато перебил держащие машину тросы тремя выстрелами. Да так ловко, что флаер не плюхнулся, а будто бы по рельсам скатился к их ногам.
        — Рик, забери наш стартер. До свидания, парни.
        — И тебе не кашлять,  — ошеломленно выдохнул вожак, давая им пройти.
        На них больше не смотрели. За спиной раздавался восторженный гвалт.
        К бывшему джедайскому храму они вышли через день и без особых приключений. А вот попасть внутрь по всему видно — не судьба. Потому как просторное, открытое пространство вокруг развалин храмового комплекса занимала толпа. Причем, весьма агрессивная.
        Сразу в нескольких местах ее активно разогревали ораторы речами о прислужниках проклятого режима, опять жирующих за счет народа, несметных запасах всяческого товара, спрятанных от оного народа в подвалах храма, и священном праве присутствующих взять принадлежащее им по праву.
        — Чечен Казаку. Прибыл.
        Рик удивленно взглянул на компаньона. Комлинка у него он вроде бы не замечал.
        — Казак Чечену. Мы тоже.
        Последнее прозвучало не из наушника, а из-за ближайшего угла. К ним вышли еще двое: одетые в такие же комбинезоны. Казак — усатый мужик за тридцать и Псих — молодой парень совсем не армейской наружности.
        — Чего тут у них?  — с любопытством рассматривал происходящее Ч’Чен, когда они осторожно выбрались на свободное место и встали скраю толпы.
        — То, чего и следовало ожидать. Слух о бесплатной жратве распространился быстро, и вот уже миссия сенатора Органы не в силах принять всех желающих,  — отозвался Казак и тут же принялся отвечать зашуршавшему в ухе комлинку.  — Казак Аникею. Понял вас. Встречаем через пять минут. Все, парни, по коням. Незаметненько выдвигаемся ближе к Храму.
        — А вот с «незаметненько» фиг мы угадали…  — с непонятной смесью испуга и азарта перебил его Псих.
        Да уж и все остальные смотрели туда же, куда и он. Прямо на них, точнее — в развалины, из которых они только что вышли, бежало человек пять. И оторваться от внушительной группы преследователей им пока удавалось только благодаря тому, что остальная толпа не враз сообразила, кого и за что ловят. Собственно, за что, так и осталось неизвестным. Скорее всего, ни за что, просто накопившаяся агрессия должна выплеснуться хоть на кого-то.
        — Глядите, штурмовик, морда клонированная!  — вдруг заорал один из убегавших, видимо надеялся найти спасение в том, что у охотившихся на него появится новая цель.
        Рядом с Риком дружно щелкнули три затвора.
        — Девушку в центр круга, и к Храму,  — спокойно скомандовал Казак.
        Того, что новая добыча не станет убегать или молить о пощаде, а сама рванет в гущу агрессивной толпы, от них не ожидали и в первые минуты даже оторопело расступились. Хотя… шансов добежать у них все равно не…
        Голова еще рассуждала о нереальности удачи, а сердце Рика уже ликовало от… От того, что он и не надеялся больше услышать. Свист дюз маневренных двигателей ДИ-файтера не спутаешь ни с чем. А эту модернизированную по спецзаказу ДИ-шку вообще ни с чем в мире не спутаешь.
        Истребитель сделал крутой разворот над головами шарахнувшейся в разные стороны толпы и плюхнулся на расчищенное место. Машина еще не совсем остановилась, а из кабины уже выпрыгивал тот, чью двухметровую черную фигуру знала вся галактика. Это его они должны были встретить через пять минут?!
        От понимания того, что он не просто поменял работодателя, а вернулся к тому, для чего был создан, у Рика аж голова закружилась. Причем настолько, что его угораздило споткнуться. Если б не подхвативший его за шиворот Псих, растянулся б перед Темным Лордом во весь рост.

        Глава вторая
        Сутками ранее все в той же galaxy far, far away

        — Итак, господа, надежды на то, что на Корусканте возникнет иное, чем республиканская хунта, правительство — нет. Нам нельзя висеть на орбите вечно. Уходить не на чем, да и некуда. Остается либо сложить оружие перед бандой Скайуокера, либо взорвать корабли.
        Адмирал Пиетт мрачно обвел тяжелым взглядом собравшихся. Все бессмысленно. Бессмысленно с того момента, когда он ухитрился увести часть флота из-под града обломков Звезды Смерти. Теперь он завидует ее экипажу. Для них все уже давно кончилось…
        Или высшие силы все же услышали его? По нынешним временам и сумасшествие — вполне себе выход. Поэтому первые несколько секунд адмирал рассматривал возникшую галлюцинацию с почти блаженной улыбкой. Видения бывают массовыми? Судя по рожам подчиненных — да.
        А еще через миг уже вместе с остальными офицерами эскадры он стоял на вытяжку перед тем, кого просто не могло быть на борту крейсера — Темным Лордом Дартом Вейдером.
        Двухметровая фигура в черных доспехах медленно обошла замерший строй и застыла перед обзорной плоскостью на фоне тысячи далеких звезд и сотни близких кораблей. Кем бы ни был дерзкий шутник, но излюбленную манеру покойного лорда он знал отлично. Розыгрыш удался. Тем дороже эта комедия обойдется шутнику. За спиной возмущенно завозились опомнившиеся офицеры.
        — Послушайте, вы — господин клоун….
        — Да слушаю я вас, адмирал, внимательно слушаю. Вот только внятного доклада не слышу!  — зашуршал вокодер.
        Могучая сила подхватила Пиетта за шиворот и швырнула на пол к ногам ситха. Уже было поднявшийся на ноги адмирал вновь с хрипом завалился на бок, оттого, что невидимые пальцы оставили в покое ворот кителя и сжались на горле. Он только что ошибся, не узнав милорда. А ошибок лорд Вейдер не прощает.
        Но адмирал Пиетт ошибся вновь. Удушающая хватка вдруг исчезла, воздух со свистом, заглушающим работу дыхательного аппарата самого Вейдера, рванулся в легкие.
        — Адмирал, вы планируете и дальше здесь валяться, или все же соблаговолите доложить об обстановке?  — теперь уже не Сила, а обычный сапог Дарта Вейдера пихнул звездолетчика в бок.
        — Да, мой лорд.
        — Ну и?….
        — Сейчас на орбите Корусканта находятся тридцать семь крейсеров типа «звездный разрушитель», в том числе и восстановленный «Исполнитель», три больших десантных корабля с личным составом на борту. Со штурмовыми бригадами, находящимися на поверхности, нет связи. Кроме того — орбитальная флотилия и двенадцать истребительных эскадрилий. В общем, все, кто перед гибелью «Звезды смерти-2» получил приказ срочно прибыть сюда, плюс часть орбитальных сил столичной обороны.
        — Чей приказ?
        — Мы полагали, ваш, мой лорд….
        — Допустим… Вы говорите о восстановлении «Исполнителя» При каких обстоятельствах получены повреждения?
        — Дефлекторные щиты схлопнулись от перегрузки генераторов, и повстанческий пилот-смертник влетел в обзорную плоскость надстройки. Если бы не ваш приказ о переходе на резервный пункт управления… Корабль был бы потерян. А так экипажу удалось справится с пожаром, и усилиями нескольких ИЗР-ов «Исполнитель» был отбуксирован с поля боя в составе ушедшей части флота.
        — Части?
        — Сожалею, милорд, но мятежникам удалось уничтожить несколько кораблей. Кроме того, часть деморализованных взрывом «Звезды смерти» и вестью о гибели его величества экипажей предпочла сложить оружие перед Альянсом.
        — Что дальше?
        — Прибыв на столичную орбиту, связаться с имперским правительством мы не смогли, их, видимо уже на планете не было. Зато застали здесь несколько кораблей Альянса. Те спешно ретировались, успев, правда, взорвать орбитальное хранилище ионного топлива и заправочный комплекс. На поверхности тоже энергетический кризис. Все враз озаботились экологией и правами трудящихся….Так что ни одного работающего реактора солнечной ионизации в столице сейчас нет. Похоже, в радиусе светового года ни одного действующего ионного реактора. В результате все борта, не имеющие собственного реактора, встали. В этих условиях высадка на поверхность представляется затруднительной.
        — А сгонять на заправку чуть дальше, чем световой год?
        — Полеты, требующие активации гипердрайва, невозможны из-за компьютерного вируса, заблокировавшего пусковые механизмы маршевого двигателя. Маневровые и разгонные работают, а маршевый скоро год запустить не можем. И не только мы. Судя по тому, что за это время к Корусканту никто не являлся, та же проблема по всей галактике. Удалось выяснить, что вирус распространялся по каналам дальней связи. Так что в большинстве миров ее предпочли отключить. Таким образом, информации о происходящем за пределами столичного региона штаб эскадры не имеет.
        Адмирал понял, что пытается оправдаться.
        — Далее, адмирал. То, почему в принципе боеспособные корабли болтаются тут, как кусок дерьма в проруби, я понял. И зеленеть не надо, уж будьте так любезны. О том, что активировать гиперпривод с места невозможно, я в курсе. Доложите, чем тут восемь месяцев без меня занимались?
        Пиетт благодарно кивнул. Похоже, сегодня у безжалостной машины на редкость благостное настроение. Не расстроил лорда и рассказ о том, как, не получив иного приказа, они начали блокаду Корусканта. Довольно бессмысленную, впрочем. Ибо проблемы оказались всеобщими, и за все время к планете пытались прорваться всего трое.
        Выслушивающий доклады прочих офицеров о состоянии отдельных кораблей, служб и систем темный лорд периодически отвешивал весьма едкие замечания, но в целом сложилось впечатление, будто он остался доволен.
        — Ну что ж, господа. На словах все вроде бы не так уж и плохо. Посмотрим, как оно на деле.
        Дарт Вейдер прошествовал к выходу, уверенный в том, что все, кому положено, проследуют за ним и без приглашения.
        Весть о появлении милорда неслась по отсекам «Исполнителя» взрывной волной. Это была волна, созданная сумбуром чувств тысяч людей. Дарт Вейдер не столько осматривал и без того до последнего винтика знакомый корабль, сколько сканировал чувства экипажа. Диапазон: скепсис-испуг-восторг. Первое улетучилось быстро. Несколько дистанционно сломанных носов, и отличать Глюка Вейдера от Дарта Вейдера научились самые недоверчивые скептики. Испуг рассосался как-то сам. Хм… ему здесь искренне рады, что ли?
        В ангар личного ДИ-файтера лорда кроме него самого вошли адмирал и выпускающий механик. Оба предпочли бы этого не делать и не чаяли отсюда выйти живыми. Потому что, если киборг и питал хоть к кому-то теплые чувства, так это только к своему истребителю. И верно, он кажется напрочь забыл о своих сопровождающих и уже четверть часа даже не то, чтоб осматривает — общается с машиной: ласково гладит сложенные плоскости планера, шепчет ему что-то, касаясь своим шлемом его носа. Раньше лорд на людях свою привязанность не демонстрировал. Да и кто сказал, что сейчас захочет оставить в живых свидетелей этих телячьих нежностей?
        Адмирал вновь почувствовал, как китель прилипает к вспотевшей спине. Наконец Вейдер повернулся к сопровождавшим его людям.
        — Горючего нет даже для моей птички?
        — Сожалею, мой лорд,  — хрипло отозвался механик.
        — Тогда каким же образом, адмирал, командиры крейсеров прибыли нынче к вам на совещание?
        — На маневренных электродвигателях, мой лорд. Аккумуляторов хватает как раз на то, чтобы магнитная ловушка выпихнула космолет с одного корабля, а пилот подвел его к захвату второго.
        — Блестяще. Через десять часов на моем истребителе должно стоять столько аккумуляторов, сколько необходимо для посадки на Корускант.
        — Но это просто безумно рискованно,  — обалдел от собственной наглости механик.
        — Пожалуй, с маневрированием в атмосфере возможны определенные трудности,  — лорд издал звук, отдаленно напоминающий смешок.  — И чтобы не рисковать еще и при взлете, полетишь со мной. Вот если и внизу для моей птички не найдется топлива… Ну ты сам все понял. Вы же, адмирал, продолжаете блокаду планеты. Чтоб ни одна мышь ни туда, ни обратно без моего ведома.
        — Да, мой лорд!  — дружно рявкнули адмирал и механик, срываясь к выходу.
        Дарт Вейдер тихонько радовался наличию маски на лице. Не надо заботиться о его выражении. Потому как губы сами собой расплывались в скорее всего идиотской улыбке. Его и раньше забавлял их страх. Только тогда и ужас подчиненных, и его собственное наслаждение этим ужасом были холодными. Теперь же в его сердце что-то оттаяло, а их страх стал веселым и бесшабашным. Не смотря на серьезное беспокойство за собственные жизни, они ему рады. Скорее всего, не персонально ему, конечно. Просто с его появлением у их жизни и смерти появился смысл. И они этому рады. А он благодарен им за это. Так что зря дергаются. Сегодня — их день.
        И еще ему перед ними стыдно. Странное ощущение. Чувства стыда Дарт Вейдер не испытывал уже очень давно. Наверное, с самого детства.
        А теперь ему вдруг стало неловко за то, что на «Звезде смерти» он думал о чем угодно; о сыне, об императоре, о равновесии в Силе, но не о вверенном ему флоте. Как не крути и совесть свою не убалтывай, а бросил он тогда своих людей на произвол судьбы. Они же верят в то, что приказы, которые хоть и не исправили ситуацию, но спасли от полной катастрофы, он все же отдал. С тем, кто тогда от его имени самоуправствовал Дарт Вейдер разберется — спасибо скажет нахалу, что ж еще остается.

        Глава третья
        Вновь сутками позже у развалин храма джедаев

        Бывший сенатор Бейл Органа с тревогой смотрел на происходящее на площади перед ступенями центрального входа Храма джедаев.
        Маленький отряд с черной фигурой во главе неспешно прокладывал себе путь сквозь беспорядочно мечущуюся толпу. Светящийся в руках лидера световой меч нужен исключительно для отражения редких лазерных выстрелов, нет-нет, да и раздающихся из толпы. Торчащих на пути людей воин просто расшвыривал силовой волной. Идущие следом держали четкий строй и время от времени стреляли над головами разбегающихся.
        Сенатор поднес к глазам бинокль. Не для того, чтоб опознать первого, с ним все ясно. Органа рассматривал свиту: несколько одинаковых лицом и фигурой парней — клоны из бывших солдат имперской армии. Вон к ним из толпы еще один выскочил и занял место в уплотнившемся строю. Внешность еще троих заметно отличалась. И сенатор предпочел бы их не узнать. Но… Похоже, те, кто еще несколько дней назад поставляли ему продукты для нуждающихся, были просто шпионами Дарта Вейдера. А вот зачем они с собой гражданских тащат? В центре образованного воинами кольца скрывались еще люди. Сенатор рассмотрел раненого и женщину.
        — Заложники?  — тихо предположил кто-то за спиной Органы.
        — Скоро мы это узнаем. Они идут к нам.
        — Почему они почти не стреляют?  — теперь он узнал голос своей юной помощницы Аватты.
        — Да уж не оттого, что лорда Вейдера гуманизм обуял,  — скривился старый сенатор.  — Просто сегодня ему не нужна гора трупов. Ему нужно, чтобы разбежавшаяся толпа разнесла по городу весть о его возвращении.
        — Самозванец!  — со свойственной возрасту безапелляционностью скривила носик девушка.
        — Нет, Ави, к сожалению, нет. Я чувствую мощь его силы. Это — Дарт Вейдер, собственной персоной.
        За спиной чуть слышно зашуршало. Сенатор не стал оборачиваться. И так понятно, свиты у него заметно поубавилось. Бейл Органа расправил плечи и приготовился к встрече. Глупо, конечно, но отступать он не намерен.
        — Стой, проклятый ситх! Ты не войдешь сюда, пока я жив!
        — Это просьба?
        Движение возглавляемой Дартом Вейдером процессии чуть замедлилось. Впрочем, причиной тому стали не слова сенатора, а ступени. Но они быстро кончились. Голос замершего в нескольких шагах от Органы лорда звучал примирительно.
        — В городе болтают, ты принимаешь тут всех, кто нуждается в помощи?
        — Принимал. Пока твои прихвостни не собрали готовую нас штурмовать толпу. Или слух о несметных запасах продовольствия в Храме не твоих рук дело? Так что убирайтесь. Вам тут не место!
        — Со мной случайно встреченная девушка и подвернувший ногу парень. И их не пустишь? Не боишься, что если они покажутся мне обузой, я их просто добью?
        Органа не торопился с ответом. Его обуревали сомнения, которыми не преминул воспользоваться его противник.
        — Ладно, уговорил. С людьми, пусть и случайно оказавшимися под моей защитой, я сам и разберусь. Только… Слышь, сенатор,  — Дарт Вейдер с подчеркнутой театральностью поозирался по сторонам и перешел на слышный на пол площади трагический шепот.  — Пусти на пару минут. В туалет хочу позарез. Того гляди, описаюсь.
        Органа растеряно встряхнул головой. Теперь он просто не знал, что ответить.
        — Чего молчишь, сенатор? Канализация забилась, или туалетной бумаги жалко? Ты так и скажи: «Ссы под себя, теплее будет». А то глаза таращишь, будто самому невтерпеж.
        Выросшая уже до полусотни крепких парней свита лорда дружно заржала. Решивший, что противник морально уже раздавлен, Дарт Вейдер просто отпихнул Органу в сторону и зашагал внутрь.
        Без всякой Силы толкнул, просто плечом. Но и этого оказалось достаточным, чтобы пожилой сенатор рухнул на пол и, понаблюдав пару минут за тем, как алые капли крови падают на белый мрамор, потерял сознание.
        В себя он пришел от того, что по лицу неприятно стекала холодная вода. Источником розоватой от крови жидкости оказалась пристроенная на разбитой голове тряпка, а сам сенатор лежал на одной из мраморных скамей, стоящих вдоль стен круглого холла.
        Посреди холла уже вытащили стол, за которым сидел тот самый хромавший парень, пришедший вместе с Дартом Вейдером. Нет, различать солдат-клонов даже без привычных безликих масок сенатор не умел. Просто нога забинтована, и вместо армейского ботинка — тапок-шлепанец сорок восьмого размера.
        Несмотря на травму, (надо же — не притворялся), штурмовик занят делом: составляет список и расставляет по постам вновь прибывающих солдат. Похоже, слух о бесплатной еде был не единственным, ради которого люди собрались у бывшего Храма. Точнее, люди-то пришли за хлебом. А вот клоны по заложенным в них генетически дисциплине и послушанию явились на зов владыки. Только до чего быстро почуяли.
        Вот, сразу трое заявились. Да еще и с почти целой амуницией. За полученные боеприпасы расписались, и хромой показывает по схеме Храма место, куда им надлежит заступить на пост.
        Сенатор поморщился. Ну почему всегда так? Почему сторонники свободы и демократии никак не могут договориться, а у очередного тирана все заранее продумано? Даже голографическая схема давно разрушенного комплекса зданий припасена. А ведь еще полгода назад казалось — вот оно, свершилось! На деле в правительстве торгаши, недоумки и коррупционеры, которым предстоит схлестнуться за власть с кровавым реакционером. Слава Богам, он — Бейл Органа — основатель движения Сопротивления, в этом не участвует. Его совесть останется чиста. Вот только за упущенный шанс обидно-то как.
        — Может, чтоб потом не было так обидно, надо попробовать поработать в правительстве, разбавив собой воров и недоумков, а не о чистоте рук заботиться?
        От неожиданного ответа сенатор вздрогнул. Он, что, размышлял вслух? Да так увлекся, что не заметил, как мокрая тряпка исчезла со лба, а уверенные женские руки накладывают на ее место повязку. Самой женщины не видно, но по голосу — не Аватта. Тем не менее позвал он именно ее.
        — Ави?
        — Нет. Если вы о вашей спутнице, то она упала в обморок при виде крови. Уже вроде бы очнулась, но с соседней лавки не встает.
        — Вы врач?  — Органа наконец сумел поймать взглядом помогающую ему женщину.
        — Нет, проститутка. В прошлой жизни — прима императорского балета. Так что и голеностоп перевязать и ссадину обработать могу.
        — Откуда вы здесь взялись?  — Органа осторожно и, как ему показалось, совсем небрезгливо отодвинулся от собеседницы.
        — В мой дом ворвались вуки, и я надеялась найти убежище у вас.
        — Но пришли вы с этими?
        — Да. Потому что посреди сметающей все толпы милорд задвинул меня себе за спину и велел крепче держаться за его плащ, если не хочу быть растоптанной.
        — Пойдите прочь. Я в вашей помощи более не нуждаюсь.
        Сенатор попытался встать, но вновь плюхнулся на скамью. Не хватало еще, чтобы кто-то подумал, будто он приветствует ненавистного Вейдера. Впрочем, подняться все же следовало. Бейл Органа предпочитал встретить свой конец, стоя. Получилось не очень: голова закружилась и пришлось опереться на плечо девицы.
        — Это теперь у политиков мода такая: открыто презирать электорат, на который опираются?  — конец диалога Органы и Ишме темный лорд очевидно слышал.
        Дарт Вейдер, скрипнув доспехом, опустился на оставленную сенатором скамью. Теперь получалось, что Органа стоит перед закинувшим ногу на ногу ситхом. Впрочем, эту неловкость лорд сам и разрешил, кивнув на место рядом с собой. Пришлось подчиниться. Лучше б, конечно, лицом к лицу, но выбирать не приходилось. Ишме опять пришлось помогать пошатнувшемуся раненому.
        Убедившись, что ее подопечный надежно устроен, она обратилась к Вейдеру.
        — Прошу прощения, мой лорд, но сенатор слишком слаб и…
        — Ну, что вы, милая госпожа, не волнуйтесь. Я не собираюсь выламывать руки сенатору. Просто, поговорить хочу. В знак миролюбия моих намерений прошу вас остаться и быть свидетелем того, что наш разговор — только разговор. Обсуждение сложившейся ситуации.
        — Чудовище! Мне не о чем с вами говорить!
        — Чудовище, зато умный. А вы, сенатор,  — идиот. Кто сейчас нужней галактике?
        — Да как вы смеете!
        — Если я не прав, то почему вы не в правительстве?
        — Ненавижу! Господи, да как же я вас ненавижу! За Альдераан, за….
        — А я вас — за Падме,  — процедил Вейдер придвинув голову Органы почти вплотную к своей маске.
        — Лорд, вы обещали…  — Ишме успокаивающе положила руку на жесткий рукав черного костюма.
        — И верно, хватит об этом,  — лорд расслабленно откинулся на спинку скамьи и, отстранившись от сенатора, приобнял женщину. Отодвинуться та не посмела.
        — Вернемся к правительству.
        — Оно оказалось слишком разношерстным и неумелым… Не знают, что делать для всех, и начинают помаленьку воровать для себя.
        — А вы?
        В хриплом звуке вокодера трудно различить интонацию, но Бейлу послышался горький сарказм, в ответ на который достойно лишь не лукавить.
        — Я ушел, потому что тоже не знаю, что делать, а притворяться, что от меня хоть что-то зависит, не хочу.
        — Очередную фронду сколачиваете?
        — Нет. Просто пытаюсь помочь хоть кому-нибудь. Политики здесь нет.
        — Ой ли? Тогда откуда продукты? Последние две недели — знаю, а раньше?
        — Мой зять Хан Соло подбрасывал.
        — В каком смысле — зять?
        — Женился полгода назад на моей дочери — Лее.
        — Стоп. Теперь слушай сюда, сенатор: Лея — МОЯ дочь!
        Ишме вновь предостерегающе завозилась под напрягшейся рукой Вейдера.
        — Спасибо, все в порядке,  — не оборачиваясь к ней, кивнул тот.  — Итак, чем теперь занимается МОЙ зять?
        — Числится министром транспорта и торговли в правительстве Скайуокера.
        — Взялся за старое — за контрабанду?
        — Скорее всего, да. Весьма одиозная фигура.
        — Вот видишь, разве бы дочь старого демократа-республиканца сенатор Лея Органа с таким бы связалась? Другое дело — дочурка Дарта Вейдера. Моя кровь!  — прозвучало мечтательно, но тут же вновь деловито: — Адресок?
        — З-зачем?
        — Может, придушу поганца, пока дедом не сделали. Может, еще на что пригодится.
        — Прекратите паясничать! Как вы можете! Лея воспитана в уважении к традициям демократии!  — у почти кричащего Органы сдали нервы.
        Его собеседник тоже напрягся: пальцы лежащей на плече Ишме руки судорожно сжались так сильно, что она едва не вскрикнула. Но голос лорда остался безмятежен.
        — Слушайте, сенатор, я так и не понял смысла вашей возни с младенцами.
        — Чего же тут не понять? Мы хотели их спасти.
        — М-да? И поэтому спрятали Лею в доме известного сепаратиста. А рядом с фермой, где жил Люк, поселился находящийся во всегалактическом розыске джедай? Странные у вас представления о безопасности. Уж лучше бы сразу мне отдали.
        — И вы бы уничтожили их!
        — Фу, сенатор! Даже абсолютное зло для своих близких хочет только добра. А если бы император Палпатин этого не понял, мы с ним сцепились не по-детски. От чего вам — одна радость. Да и если бы нет, то после бессонной ночи у постели двух орущих сосунков, сил гонять вас по галактике у меня оставалось бы гораздо меньше. Разве нет?
        — Вы… вы — чудовище…
        — Повторяетесь, сенатор. Капрал Рик, схему храма, пожалуйста.
        Солдат тотчас же выполнил распоряжение, придвинув к скамье ящик из-под оружия вместо столика и аккуратно развернув на нем подробную карту храмового комплекса. Главным образом, чтобы не смотреть на разрезвившуюся полумашину Бейл Органа перевел взгляд на надувающегося от гордости штурмовика. Как же, сам лорд по имени величает.
        — Итак, господин Органа, как вы уже поняли, мне приглянулись эти развалины. Можете считать это блажью или ностальгией. Неважно. Но я обоснуюсь здесь. Подвалы центрального корпуса, информаторий, ну и башня Совета для поста наблюдения сойдет. А вот бывшая общага и трапезная мне неинтересны. Можете держать вашу богадельню там. Линия разграничения пройдет вот так.
        — Хотите использовать меня, как ширму ваших гнусностей?
        — Точно. Впрочем, не хотите, можете убираться. Хоть один, хоть со своими убогими.
        — Но куда?…
        — Без понятия.
        — А если несчастные останутся здесь?
        — Придется кормить. Исключительно для маскировки моих гнусностей.
        — Вы не оставляете мне выбора. Вынужденные подчиниться грубой силе, мы остаемся здесь. Но не надейтесь на мое молчание!
        — О, да. Молчащий сенатор — штука противоестественная. Я вас более не задерживаю.
        Совсем разбитый Бейл Органа, тяжело опираясь на руку Аватты, направился к бывшим жилым корпусам джедаев. Поднялись и лорд с Ишме. Женщина, как ей показалось, незаметно потирала помятое плечо. Но ее жест заметили.
        — Я сделал вам больно? Простите.
        — Зачем?
        — Что именно?
        — Простите, мой лорд, мне показалось, многое из сказанного приносило вам страдание.
        — Верно. Хотел проверить, смогу ли контролировать себя в общении со «старыми друзьями». Пару раз едва не сорвался. Вы помешали. Спасибо за помощь.
        — Я могу идти, мой лорд?
        — В смысле, не собираюсь ли я избавиться от нежелательного свидетеля? Тогда, да, вы свободны. Ничего лишнего вы не видели и не слышали. Но, сдается мне, идти вам некуда. Можете оставаться в качестве секретарши, что ли.
        — Но какой из меня секретарь? Я всего лишь…
        — Я в курсе. Кто-то торгует собой, кто-то — другими. Что хуже? Да два сапога пара. Споемся. Найдите Психа, к вечеру оборудуйте мой кабинет. А я надеюсь, горючка для моей птички уже нашлась.

        Глава четвертая
        За год до описанных событий в очень дальнем Подмосковье, а чуть позже — во все той же galaxy far, far away

        Полковник Васькин входить в раздевалку не торопился. Из-за двери раздавались дружные взрывы хохота. Процесс знакомства сотрудников, прикомандированных к Центру исследований транспространственных перемещений проходил штатно. Так чего же людям мешать?
        — ССО, позывной «Чечен»,  — протягивал руку сослуживцам смуглый парень.
        — Разведбат ВДВ, позывной «Казак»,  — первым пожал протянутую руку средних лет рослый усач. Он явно привык общаться с людьми ниже себя ростом. Но тут все трое собравшихся при очень разной внешности, комплекцию имели на редкость схожую.  — Ну, будь здоров, парень прямо с гор Кавказа. Эвон загар какой, как у курортника.
        — С гор. Только не Кавказских. Там работы нету: куда ни глянь — турист отдых отдыхает, на лыжах катается, шашлык-машлык кушает. Другое дело — Бадахшан.
        — Мы ж так и поняли — турЫст. Из тех, кто за государственный счет по миру ездит,  — подхватил шутейный тон третий — обладатель «крапового берета» с позывным «Псих».
        — Что так?  — полюбопытствовал Казак.
        — А как еще должны звать окончившего Бауманку с красным дипломом и стажировавшегося у Касперского субъекта, который вместо научной роты подается к «краповым беретам». Ну-ка, глянем, что нам отцы-командиры заготовили?
        Псих первым открывает шкафчик с амуницией. Сперва все трое весело ржут, разглядывая всемирно известные по американской звездной саге белые доспехи имперских штурмовиков. Примерка начинается столь же беззаботно.
        — Вау, мужики, в кино сниматься будем!  — радовался Псих.
        — Они, что, нас под размерчик костюма подбирали, что ли?  — закапризничал Казак.
        — И из бластера дадут пострелять, да?  — вскинул руки в дурашливой лезгинке, проверяющий удобство движений Чечен.
        — Не, в кино вряд ли,  — гнул свое Псих.  — На корпоративах деньгу зашибать будем. А Дартом Вейдером — феэсбешник не ниже полкана!
        — Сдается мне, где-нибудь в Пентагоне тот корпоратив намечается. Броня-то настоящая.  — начал куда более серьезно изучать амуницию Казак.
        — Я надеюсь, ее не с «двухсотых» сняли?…  — Чечен задумчиво рассматривал глубокий след с оплавленными краями на лицевой стороне шлема.
        Смех смолк. Васькин решил, что пора заходить.
        — Товарищи офицеры, с прибытием к новому месту службы.
        — Здравия желаем, товарищ полковник.
        — Как вы уже поняли, работа предстоит нестандартная. Про Нуль-передачу все слышали?
        — Да, по телевизору на днях показывали, как из Дубны во Владик коробок спичек перекинуть пытались. Его, вроде бы, даже нашли. Где-то на Чукотке.
        — Верно. На малых расстояниях разброс в тысячи километров. Если расстояние, скажем, как до Луны, есть неплохие шансы не промахнуться. Если цель в другой галактике — попадание с точностью до метра. В общем, на недостроенную инопланетянскую военную станцию, сильно смахивающую на киношную «Звезду смерти», вы гарантированно попадете.
        — Цель?
        — Первоначально — разведка. В перспективе, если ситуация в том мире пойдет по катастрофическому сценарию,  — аккуратное вмешательство. Если на деле там все случится, как Лукас описал, так оно и будет.
        — Почему? Там вроде бы все нормально кончилось?  — пожал плечами Псих.
        — Кончилось? А что бывает, когда начинает разваливаться многонациональная империя, ты не догадываешься?
        — Какая у нас задача конкретно на «Звезде смерти»?  — не стал лезть в политические дебри Казак.
        — Сперва — сбор информации, в том числе — и о технологиях, а во время последней битвы взять живым Дарта Вейдера и доставить сюда.
        — А на фига?  — опешил настолько, что и про уставное обращение к старшему по званию забыл, Псих.  — Что в Гаагском трибунале от безделья заскучали?
        — С каких это пор вас, товарищ старший лейтенант, стали волновать трудности Гаагского трибунала? Да и Земле-то Вейдер ничего плохого не сделал. Если, конечно, вы, товарищи офицеры, не спалитесь на сопредельной территории, и темному лорду не вздумается выбивать из вас показания методами, подпадающими под статьи УК РФ.
        — Вот и я говорю, зачем? Мало нам своих проблем.
        — Своих проблем мало не бывает. Но стремиться к этому надо. Для чего и Дарт Вейдер сгодиться может.
        Через пару месяцев тренировок группы Казака во все той же galaxy far, far away

        «У вас на стройке несчастные случаи были?  — Нет.  — Будут»  — комментировал встречу Дарта Вейдера с руководством недостроенной станции, стоящий в торжественном карауле у входа в командный пункт Псих. Все трое занимали места с самым лучшим обзором. Подиум у огромной прозрачной стены с пылающей россыпью звезд виден как сцена из партера. Правда, и они — как на ладони. Но это мало волновало Казака. Потому что находились они тут на основании почти законном. Местное начальство разницу между своими стройбатовцами и залетными спецназовцами сразу учуяло. Отчего бравых парней выставило на самом видном гостям месте. Не иначе, как за гвардейцев из свиты темного лорда приняли. А люди Вейдера принимали их за местных. В возможность третьего варианта никто не верил, и всем было хорошо.
        — Смотрите, парни, а дырки-то, в смысле — ведущей к реактору шахты, нет,  — недовольно заворчал Чечен.
        — Я бы сильно удивился, если бы она тут была. Такую глупость, как идущая на командный пункт вентиляционная шахта реактора, могли придумать только американские киношники,  — флегматично отозвался Казак.
        — Пожалуй… Только куда ж клиент императора выкидывать будет?
        — Это — его проблема. А не справится, поможем инвалиду.
        — Император током бьётся,  — не разделил уверенности командира Чечен.
        — Подумали бы лучше, как мы этого бугая отсюда потащим. В нем полтонны, не меньше, и не факт, что у меня получится открыть переход прямо здесь, а до основного, в каптёрке, метров двести,  — забубнил Псих.
        — Может по частям?  — жизнерадостно предложил Чечен.  — В смысле, может у него протезы отстегиваются?
        — Кончай трепаться, мужики.  — одернул подчиненных Казак.
        И правда, руководители проекта уже закончили объяснять что-то на макете станции и отправились показывать свое детище вживую. Казак и Чечен пристроились в хвост процессии. Псих же отстал в надежде поискать чего высокотехнологичного, что плохо лежит.
        Через полтора часа экскурсии Казак понял, что как на подбор поджарое и мускулистое телосложение офицеров, прибывших на борт станции вместе с Вейдером, не случайность, а суровая закономерность. Пузатым адмиралам в окружении темного лорда не выжить. В буквальном смысле.
        Двухметровая фигура Дарта Вейдера размашисто шагала, не сбавляя шаг и не обращая внимание на то, что всем остальным приходится бежать. И если для флотских офицеров практически марафонский забег — дело привычное, то руководитель строительства уже хватается то за сердце, то за переборки.
        — Не фига себе темп у инвалида. Паралимпиец. Местного же сейчас кондратий хватит,  — выдохнул, рискуя сбиться с дыхания, Казак.
        Но до несчастного случая на производстве дело все же не дошло. В одном из коридоров Вейдер свернул в широко распахнутые двери одной из кают — его личных апартаментов. Казак и Чечен замерли по обеим сторонам от дверей. У остальных, включая мокрого от пота моффа, второе дыхание открылось. Коридор опустел практически мгновенно.
        Двери каюты остались открытыми. Хозяину настолько наплевать на собственный комфорт и безопасность, или он уверен, что в коридоре никто без крайней необходимости не появится? Чечен осторожно повернул голову, заглядывая внутрь. Из мебели, если это можно считать мебелью,  — огромный черный шар. Повинуясь жесту вошедшего, его створки раздвинулись, и темный лорд исчез в нем, словно в глубоком кресле.
        Довольно долго ничего не происходило. Сидящий в странном кресле спиной к входу человек то ли звездами за прозрачной стеной каюты любовался, то ли спал с дороги.
        Но вот на замерших в самодеятельном карауле землян стала накатываться ледяная волна. Страх нарастал постепенно, заставляя дрожать колени и потеть ладони.
        — Кажется, нам дают понять, что пора и честь знать,  — пробормотал Казак.
        — А культурно сказать: «караул свободен», нельзя, да?  — обиделся Чечен, но с места сорвался почти бегом и заговорил только через пару поворотов.  — У него, что, там в скафандре полный замкнутый цикл? Или он ночью в общий сортир в конце коридора чапает?
        — С чего ты взял?
        — В каюте никаких дверей, кроме входной, нет. Даже шкафов.
        — Аскет.
        — Ага. Йог, блин. Только приказ добыть биоматериал для анализов и стволовых клеток никто не отменял.
        — Придется работать по плану «Геройский подвиг».
        Все трое собрались в служащей их убежищем каптёрке, дожидаясь подходящего момента, ибо предварительные приготовления уже проведены. Собственно, ждали только появления клиента в нужном месте.
        Благо, неугомонного Вейдера на недостроенные палубы станции потянуло совсем скоро. Легкая платформа лихо неслась по узкому и полутемному технологическому коридору, плавно изгибающемуся вокруг центральной вентиляционной шахты. Имперский гранд-мофф опасливо хватался за край открытой посудины, непроизвольно проверяя, надежно ли пристегнуты ремни безопасности. А пилот, поощряемый одобрительным похрюкиванием высокопоставленного ситха, лишь набирал скорость. Сам лорд системой безопасности пренебрегал самым злостным образом — ехал, мало того, что непристёгнутым, так еще и стоя. Может, пижонил, а может, создавал лишние неудобства сидящему у его ног моффу.
        Стоящий на крохотном техническом балкончике Чечен удовлетворённо проводил взглядом пронёсшийся мимо челнок. Слава Аллаху, клиент склонностью к соблюдению элементарных правил техники безопаснсти не страдал. По нем и видно, только и успел подумать землянин, когда из-за поворота раздался пронзительный скрежет.
        В поворот водитель вписался просто лихо, но панически ударил по тормозам, слишком поздно заметив натянутое как раз на уровне голов сидящих в челноке препятствие. Выхваченная светом фар в полутемном и запыленном коридоре белая нитка показалась почти канатом. К чести водителя, он ухитрился не перевернуть машину. Как итог — они с моффом отделались разве что синяками от врезавшихся ремней безопасности.
        Вейдера же выбросило из открытой кабины. Сила ситха оказалась неспособной погасить силу инерции. Впрочем, поток Силы подхватил темную фигуру, и та, легко перевернувшись в воздухе способом, грубо попирающим закон всемирного тяготения, мягко приземлилась на ноги. Но тут в дело вступил закон трения. Точнее, отсутствие оного. Не зря Казак с неутомимой бесповоротностью булгаковской Аннушки поливал этот участок тоннеля маслом. Но ситх просто хорош! На ногах он не устоял, но, падая, ухитрился не свалить на себя любовно, но крайне неустойчиво сложенные Психом вдоль стеночки коробки. Так что подоспевшему Чечену пришлось сталкивать их на начавшего, было, подниматься лорда самому. И тут же помогать выбираться из-под них. Легкие, но многочисленные пластиковые ящики, да на скользком полу оказались серьезными противниками даже для владыки тьмы и чеченского спецназовца. Особенно когда второй в пылу борьбы с численно превосходящими силами недружественной тары ухитрился засунуть клок упаковочной пленки в решетку дыхательного аппарата первого.
        Судя по только возросшей активности ситха в борьбе с ящиками, доступу кислорода этот обрывок особо не мешал. Но вот свист и клекот, которые стали вырываться при каждом вздохе, наводили на мысли о скорой, но мучительной агонии и напугали не только окружающих, но и самого Вейдера.
        Во всяком случае, когда из-за угла выскочил Псих с санитарной каталкой, пострадавший погрузке на нее не препятствовал. Так что до ближайшего медбокса они просто долетели.
        Многорукий медик-дроид несуетно завис над каталкой. Судя по отсутствию на мониторах медкомплекса тревожных красных огоньков, аппаратура сочла пациента скорее симулянтом, чем больным. На речевой приказ оставшегося в дверях Психа о необходимости взять у пострадавшего все анализы, включая пункцию, для исследования в независимой лаборатории, дроид ответил недовольным попискиванием, но подчинился. Через считанные минуты контейнер с искомыми образцами оказался в руках землянина, и тот поспешил тихо выскользнуть прочь.
        Когда добрался до каптёрки, там Чечен уже заваливал барахлом для неприметности такую же каталку.
        — Чего мы дурью маялись, все ж очевидно: грузим инвалида и везем как родного.
        — Знаете, парни, я сейчас видел, что там внутри костюма. В общем, давайте без шуток про инвалида.
        — И верно, кончай трендеть, мужики,  — кивнул Казак.  — А то расслабились, как в кино. Только попкорна не хватает. А там, вон — императора встречают, значит, всего-ничего ждать осталось. Дай Бог удачи и нам, и клиенту.

        Глава пятая
        В недалеком будущем в очень дальнем Подмосковье

        За окном крупными хлопьями шел снег. В белом, почти лунном свете фонаря на дворе снежинки метались метеорным потоком. Порыв ветра швырял их в сторону или закручивал в тугую спираль, через которую едва различишь украшенное разноцветными огоньками разлапистое дерево перед входом. В иной момент ветер успокаивался совсем, и хлопья с неспешной солидностью опускались на игольчатые ветви дерева, лавочки вокруг него, крыши припаркованных поодаль машин. Но ветер затихал, словно бы только для того, чтоб собраться с силами и вновь поспорить с гравитацией о власти над снежинками. Наблюдать за этим можно бесконечно долго.
        «Если болит, значит есть»….
        Впрочем, он уже загнал эту внезапную боль в давно отведенную ей конуру. Все в порядке. Можно отойти от окна. Потянуться до хруста в суставах. Своих, что отрадно, не экзоскелетных. Втянуть носом не стерильно никакой воздух дыхательной мембраны, а то щекочущий горло аромат расставленных по всем комнатам хвойных веток, то резкий, но все равно такой шикарный, запах лекарств, то что-то совсем чужое и незнакомое. Задержать дыхание. И прийти в душевное равновесие.
        Конечно, обидно думать о том, что за вечными разборками с повстанцами они с императором банально прошляпили мощную цивилизацию, способную на такое… Хотя, нет, он лукавит. За возвращенную возможность не просто жить без костюма жизнеобеспечения, а вот так вот, запросто, разминать пальцы затекшей руки, он готов выполнить любое распоряжение местных владык. Дарт Вейдер умеет быть верным и благодарным.
        Его нынешнее положение сильно напоминает статус охотника за головами: просто инструмент для достижения неких целей, о которых исполнителя можно не информировать? Так, можно подумать, джедаи или Дарт Сидиус вели себя иначе. Тут без лишней словесной шелухи, может, даже лучше получится. Честнее.
        В отличие от все еще царапающейся в своей клетке душевной боли, которая возникла только сейчас, свое положение Вейдер понял сразу, как очнулся в палате от того, что у него замерзли ноги.
        Фантомные боли его давно не мучили. И не похоже это было на фантом. Значит, в сенсорах что-то повредилось. Немудрено в такой-то схватке. Да и забыл он про прикрытые простыней заглючившие биопротезы почти тут же. Потому что тупо смотрел на лежащие над простыней руки. Живые человеческие руки. Смотрел и не мог отвести от них взгляд ровно до того момента, как понял, что на нем нет дыхательного аппарата. И тут же начал задыхаться.
        Только успел порадоваться тому, что за миг до смерти судьба приготовила ему не страдания, а в общем приятные видения, как насмешливый голос с просто чудовищным акцентом выдернул его назад в странную галлюцинацию.
        — Больной, прекратите делать вид, что не можете дышать самостоятельно. Вы уже трое суток без искусственной вентиляции легких проспали.
        — Я двадцать с лишним лет этого не делал,  — чисто машинально огрызнулся лорд.
        — Ну и что? Человека не надо учить дышать. Достаточно не мешать ему делать это самому.
        Вейдер не нашелся, что ответить, пару раз судорожно хватанул ртом воздух и задышал ровнее.
        — Ну вот и славно. Кто ж с доктором спорит?
        Обладатель столь ужасного межгалактического акцента стоял возле кровати, засунув руки в карманы белого халата, и походил на среднестатистического гуманоида центрального сектора.
        — Где я?
        — В безопасности. Очень далеко от дома, но в безопасности. Подробности позднее.
        Дарт Вейдер и не настаивал. Всему свое время. А пока он несколько недель заново учился ходить, есть твердую пищу, держать столовые приборы в руках.
        Время ответов пришло сегодня утром.

* * *

        Андрей Сергеевич с интересом рассматривал сидящего чуть сбоку от него человека в джемпере и джинсах. Высокий. Под метр девяносто, пожалуй. Широкоплечий, но болезненно худой. Выглядит старше своих сорока шести. Может, из-за густой седины короткой стрижки, в которой не виден прежний цвет волос, зато густо проступают шрамы. Может, из-за сероватого оттенка давно не видевшей солнца кожи. Серо-голубые глаза холодны и спокойны. На не слишком подвижном, со следами старых ожоговых шрамов лице выражение вежливого любопытства, богато приправленное самодовольной уверенностью, впрочем.
        Так хорошо владеет собой, или сейчас его действительно волнует только желание определить, кто из двух его собеседников — старший. Сидят-то они вокруг круглого стеклянного столика. Позиция полного равноправия, по которой статус не определить. Андрей помог, тихонько кивнув в сторону руководителя проекта.
        — Добрый день, господин Скайуокер. Или Дарт Вейдер вам удобнее?
        — Как вам угодно.
        — Тогда, предпочли бы иметь дело с Дартом Вейдером. Ко мне удобно обращаться Дмитрий Иванович. И Андрей Сергеевич,  — теперь уже полковник Васькин кивнул на своего спутника.  — Для начала, думаю, это послужит знаком взаимного доверия. Ваше?
        На полупрозрачное стекло низкого столика лег серебряный цилиндр. Активированный световой меч салютует хозяевам и привычно отправляется на пояс владельца.
        — Я готов.
        — С чего начнем: с того, кто мы такие, или что нам от вас надо?
        — На ваш выбор.
        Лучезарно-циничная улыбка владыки ситхов не очень хорошо маскировала блеск любопытных глаз. Ему не страшно, ему интересно.
        — Тогда по порядку. Это планета Земля. Местоположение в привычных вам координатах назвать затрудняюсь. Но сильно далеко. Может другая галактика, может вообще параллельная вселенная. Система состоит из единственной заселенной планеты. На несколько парсеков вокруг не только обитаемых, но и пригодных для колонизации миров нет. Так как нету стимула, то и гиперпривода пока не изобрели. Мои ребята, конечно, со «Звезды смерти» все, что успели, открутили. К слову, будет время — загляните в техотдел, может, поможете определить, что бы это могло быть.
        Дарт Вейдер покладисто кивнул. Мол, и в отсутствие гиперпривода верю на слово, и намёк на то, отчего на самом деле взорвалась станция, с первого раза понял.
        — Тем не менее, по ряду других позиций наши технологии не уступают, а в чем-то и превосходят имперские. Медицина, например. Мы пошли по пути клонирования отдельных органов. Ваши новые легкие, гортань и конечности выращены из клеток вашего же спинного мозга. Объем вмешательства обычно гораздо меньше: заменяется, как правило, один пораженный болезнью орган. Пострадавших с такими травмами, как у вас, просто не успевают довести до клиники. Так что вы — тайная гордость нашей медицины.
        — Я благодарен Земле за сложную и дорогостоящую помощь,  — опять с понимающей готовностью кивнул гость.
        — Об оплате речь не идет,  — разочаровал его полковник.  — В ее счет пошла система принудительной вентиляции легких вашего скафандра. Если нашим инженерам удастся создать нечто столь же компактное, при этом пригодное для массового производство и простое в применении настолько, что им можно оснастить любую машину «скорой», ДПС, пожарных, любой медпункт и воинскую часть, то количество несовместимых с жизнью травм упадет в разы.
        — Но я не вполне представляю себе, сколько это стоит,  — кажется Дарт Вейдер впервые смутился.
        — Это неважно. Специалисты разберутся. Важно другое. Несколько лет назад успехом завершились исследования в области нуль-транспортировки. От технических деталей увольте. Но суть в том, что вы оказываетесь в любом бесконечно далеком месте без всяких кораблей. Просто шагаете через открытую дверь. Правда, возникла серьезная проблема: координаты точки выхода. Первые опыты окончились тем, что исследователи оказывались где-то в межзвездном пространстве. Потом научились привязываться к массам тел и попадать на планеты. Хотя, точных их координат не знаем до сих пор.
        Дмитрий Иванович сделал паузу, давая собеседнику время переварить услышанное, и продолжил.
        — Первой нам открылась планета, населенная кентаврами, эльфами и прочими гоблинами. И оказалось, что мы очень давно многое знаем о них из наших собственных мифов, легенд и сказок.
        — То есть эти самые кентавры давным-давно открыли нуль-переходы и шныряли к вам еще в древности?  — тревожно завозился лорд. Его встревожила мысль о том, что оказывается уже пол галактики умеет незаметно входить-выходить на секретные объекты, а Империя — ни ухом ни рылом.
        — Мы сперва тоже так подумали. Но все оказалось несколько сложней. Вторым миром оказалась уже тысячу лет агонизирующая цивилизация, где элиты отупели от безделья, а трудяги деградировали до уровня безмозглых придатков машин. Мир, в точности описанный около ста лет назад в романе Г. Уэллса «Машина времени». И так еще несколько раз. Всякий новый мир оказывался уже известен по книгам и фильмам. Сперва, сгоряча решили, что попадаем не в иные миры, а в некое иллюзорное пространство человеческих фантазий. Но потом нас занесло к вам на Хот.
        — И про это вам тоже было известно заранее?
        — Да. Около полусотни лет назад режиссер Джордж Лукас придумал мир, сперва показавшийся безумным: бластеры и световые мечи, рыцари и роботы, высокие технологии и Сила. И это натолкнуло на идею, которую принято называть «теорией силы». Суть в том, что потоки некоей космической энергии пронзают все мироздание, перетекая из мира в мир и неся в себе информационные пакеты, некоторые из которых воспринимаются в форме художественных образов.
        — Но на такое не способны сильнейшие мастера силы… Эти ваши Уэллс и Лукас джедаи или ситхи?
        — Не те и не другие. Просто люди. У нас не учат работать с Силой. Кем бы стал Энакин Скайуокер, если бы остался человеком? Гениальным инженером или лучшим из пилотов. Но большинство способных чутко воспринимать силу оказывалась в Храме. Галактика получала джедая и теряла ученого, музыканта, писателя. Кстати, когда у вас в последний раз делали открытие, меняющее жизнь мира? Не помните. А имена великих музыкантов, не тапёров из портовых таверн, а тех, в чьих нотах Вечность? Литературы и художественных фильмов нет как жанра? У нас нет мастеров Силы, но есть остальное.
        В общем, это стало основной гипотезой. В рамках изучения которой стали сравнивать события нашей и вашей истории. Обнаружили четкую закономерность: политические и иные катаклизмы происходят почти синхронно. Крах Республики и развал СССР, гибель Альдераана и кризис на Ближнем Востоке. И так еще более сотни позиций. Складывается впечатление, что из мира в мир перетекает не только информация, но и агрессия, недоверие, страх…
        — Любовь и доверие тоже, наверное, перетекают, но их сложнее отследить,  — впервые вступил в разговор Андрей.
        — Вы уровень нестабильности, охватившей сейчас вашу галактику представляете?  — вновь перешел к делу Васькин.
        — Бывший Альянс растащил империю по кусочкам и грызется между собой, гранд-моффы не отстают,  — безразлично пожал плечами Дарт Вейдер. Ситуация в родном мире его, похоже, не слишком беспокоила, но причину волнений землян он понял.  — Вы опасаетесь, что эта волна накроет и вас?
        — Да. За океаном и так черте-что творится: Подобие мира на честном слове висит. В пору ядерные объекты у соседей под контроль брать…
        — Что я должен сделать?
        — Вернуться и навести порядок в галактике.
        — Хорошо,  — спокойно кивнул ситх.  — Что именно мне следует понимать под «порядком в галактике»?
        Земляне переглянулись. Смерть от скромности гостю явно не грозила. Как и от избытка моральных принципов.
        — Положительным будет считаться результат, при котором из соседнего мира будет сквозить надеждой, а не страхом, уверенностью в том, что завтра станет хоть чуточку лучше чем вчера, вместо отчаяния,  — жизнерадостно сообщил полковник Васькин.
        — Детали?  — чуть поубавил наглости лорд.
        — Политические? Не существенны.
        — То есть на возрождении республики не настаиваете?
        — Не важно, какого цвета кошка, лишь бы мышей ловила.
        Полковник становился все более безмятежен, тогда как его собеседник начинал волноваться.
        — Понимаете, лорд, ваша цель — максимально возможное в настоящих условиях благополучие максимально большего числа жителей вашего мира. Какими инструментами этого проще добиться, решим по ходу дела. Естественно, методы в стиле «Звезды смерти» едва ли смогут сделать людей счастливее. Вы же не будете резать колбаску своим мечом, верно? И не потому что он плох. Просто кухонным ножом это делать удобнее. Даже одно и то же дело каждый делает по-своему: сражаться вам удобнее мечом, а мне с руки АКМ. Инструмент должен быть по плечу.
        Лорд едва заметно провел рукой по висящему на поясе мечу. Его присутствие придавало уверенности.
        — У нас принято более серьезное отношение к выбору формы правления; — все-таки привыкший к маске Дарт Вейдер плохо контролировал мимику лица: он был явно растерян.
        — А кто говорит о несерьезности? Просто есть цель и есть средство. В моем родном языке есть устойчивое выражение «любить Родину», но нет «любить государство». При этом под родиной понимают землю, на которой живешь, и людей, которые живут вместе с тобой.
        — Угу, а случись что, за помощью побежите именно к государству.
        — Естественно. Но разве любят за что-то? Если мое государство защищает меня, платит мне пенсию, дает работу, то я его люблю, а если у него почему-то не получилось этого сделать — прошла любовь, завяли помидоры? Или тут несколько иное: земледелец любит землю, а не трактор, врач гордится исцеленными больными, а не скальпелем, наставник привязан к ученикам, а не к наглядным пособиям. Так вот, глобус, скальпель, трактор — это инструменты, машины, как и государство. Его не столько любить надо, сколько беречь, вовремя ремонтировать, не доверять чужому, если надо — защищать или менять узлы и механизмы. Как-то так.
        — Тысячи и тысячи жизни отдали кто за республику, кто — наоборот,  — неожиданно сердито процедил сквозь зубы Вейдер.
        Андрей Сергеевич вопросительно покосился на полковника. Васькин кивнул — словно эстафетную палочку передал.
        — Вам ведь до этих тысяч дела нет. Вы про жену вспомнили?
        Вопрос прозвучал почти ласково. Только лицо лорда дернулось, словно с незажившей раны сорвали повязку. Ответа не последовало. Но на казавшегося тенью главного землянина пузатого умника в очках просто обрушился тяжелый, почти ненавидящий взгляд.
        — Она умерла за свои идеалы. А за что готовы умереть вы, Дарт Вейдер?
        — Что вы имеете в виду?  — ситх уже справился с волной ярости и почти сумел улыбнуться.
        — Вы же не макроэкономическими показателями заниматься станете. Ваши функции — военно-полицейскими будут. Брать в руки оружие достойно, если делаешь это за веру, царя, отечество, други своя или бабу с ребятишками. Ваш мотив?
        Вместо ответа с двери сорвало массивную металлическую ручку, которая зависла в воздухе перед носом толстяка, потом неестественно вытянулась, нарочито медленно завязалась в сложный узел, а потом резко скомкалась, словно зажатый в кулак кусок картона, и со звоном отлетела в дальний угол комнаты.
        Андрей Сергеевич и бровью не повел.
        — Вера отпадает: ни в Бога, ни в черта вы не верите. С императором отношения явно не сложились. Отечество? Галактика слишком большая и пестрая, чтобы считать ее домом… Друзья? Были. Но кто умер, кто предал, кто из друга превратился во владыку. Впрочем, вторые и третьи тоже умерли. На этом счету — опять ноль. Судя по костюму, баба вам лет двадцать не нужна. Дети имеются. И вы их даже любите. Но воспитывали их не вы, и теперь непонятно, что с ними делать.
        Готовая разорваться вулканической бомбой ярость вдруг сдулась.
        — Больно?  — все-таки некоторое облегчение проскользнуло в голосе землянина.  — Это хорошо, если больно. Болит, значит есть. Если есть потребность продолжить разговор, я зайду к вам вечером. Хорошо?
        Не ожидая ответа, земляне вышли. А Дарт Вейдер который час меряет шагами крохотную гостиную с видом на елку и фонарь.
        «Если болит, значит есть»….
        Сила позволяет ему чувствовать приближение любого живого существа за сотни метров, но совсем не бесшумные шаги очкарика заставили ситха вздрогнуть, когда землянин уже стоял за спиной.
        — Я могу войти?
        — Да.
        Они опять опустились в мягкие кресла у низенького столика. Только теперь друг напротив друга. Глаза в глаза.
        — На улице вьюга не унимается. От соседнего корпуса дошел, а словно полюс штурмовал.
        Гость суетливо начал расправлять чуть влажные от тающего снега складки одежды.
        — Вы психолог?
        — Не совсем. Я — философ. Немного богослов, хотя и без сана. И диплом психолога у меня есть. Впрочем, вы правы, в группе я выполяю обязанности последнего.
        — Тест на стрессоустойчивость пройден?  — лорд выразительно посмотрел на все еще лежащий в углу кусок смятого металла.
        — Возможно. Только это был тест на наличие души.
        — В смысле?
        — Васькин не хочет быть третьим, кто прыгнет на одни и те же грабли. Сперва джедаи в открытую, потом Дарт Сидиус втихую использовали вашу силу, относя то, что было у вас за душой, к погрешности, которой можно пренебречь. Результат как-то не очень.
        — Только не надо про мои особенно ценные личные качества, ладно? То, что самым ценным во мне был приглянувшийся техотделу костюм жизнеобеспечения, я понял.
        — Хорошо. Тем более, гордыней и самолюбованием по поводу собственной исключительности вы уже травились. Давайте по чашечке чаю, а я покуда помиссионерствую маленько?
        — Валяйте,  — не стал возражать ситх. В конце концов, вот таких неспешных разговоров не о деле, у него не было уже очень давно. Даже пускай это будет экзотическая вера землян.
        — Мы верим, что возникновение нашей вселенной — не случайность и не вполне детерминизм причин-следствий. Когда мира не было, что могло послужить причиной его зарождения? Только осознанная воля желающего его создания личностно определенного Абсолюта. Бог создал мир с любовью. С любовью передал его людям. Но людям свойственно нетерпение. Взяв то, к чему они оказались не готовы, они, казалось, безвозвратно разрушили гармонию прекрасного мира… И вот уже две тысячи лет добрая воля человека и Бога восстанавливают разрушенное.
        Взгляд удобно развалившегося в кресле ситха слегка осоловел. Любителем абстрактных философствований он никогда не был. Но треп очкарика казался таким уютным.
        Впрочем, кажется, Андрей ожидал подобного.
        — И все это время этим усилиям противостоит ненависть и тьма лукавого.
        — Угу, светлая и темная сторона Силы,  — чуть недовольно отозвался Дарт Вейдер.
        — Вот так?
        Собеседник взял из вазы с фруктами яблоко и положил его на столик так, чтобы его красный бок освещала настольная лампа, а зеленый оказался в тени.
        — Примитивно, но верно. Свет — это самоотречение и бесстрастность, во тьме — буйство чувств и стремление к обладанию Силой.
        — А если так?  — теперь яблоко повернулось зеленым боком к свету, а тень легла на красный.  — Что изменилось?
        Плод с треском разломился в пухлой руке философа. Серединка оказалось переспелой и уже начала темнеть.
        — Гнильца внутри. Вы сперва не справились с гордостью и страхом, а уж потом подались на темную сторону? Но при чем тут сама сила? Электрочайник греет воду, холодильник охлаждает ее, а лампочки на гирлянде вообще тремя цветами горят. Значит ли это, что электричество бывает горячим, холодным и разноцветным? Или оно просто есть?
        — То есть?  — от недавней расслабленности лорда и следа не осталось.
        — Не вижу принципиальной разницы между джедаями и ситхами. Ну разве что политические пристрастия. Но не о том речь. Идеал джедая — полное растворения себя в силе. Нет привязанностей. Нет любви. Нет собственного мнения. Ситхи так же растворяются в своих страстях. Эффект тот же — потеря личности. И винить, по большому счету, некого: рабы случайности, обстоятельств или того, кто сильнее.
        — А сами-то?
        — Я -раб Божий. А значит — ничей больше. Нету надо мной начальников, которым я обязан слепо повиноваться. Нет надо мной законов, которые заставят меня поступить не по совести.
        — Как достигается сей чудный эффект?  — скепсис сквозил в каждом слове говорящего.
        — Уж точно не медитациями. Есть такое, даже у нас несколько потерявшее основное значение слово — целомудрие. Целостность мудрости: мысли, воли, поступка. Целостная мудрость. Которая позволяет взять столько силы, сколько сможет контролировать ваша воля, и ни ньютоном больше. И тогда не кто-то извне диктует вам правила поведения и границы дозволенного. Границей становится чувство ответственности. Воля превращает внешние решетки запретов во внутренний скелет личности. Самоконтроль и трезвость становятся заслоном от духовно ненужных энергий. И тогда любовь перестает быть угрозой, и становится поддержкой.
        — Джедаи считали личную привязанность опасной. Рыцари должны всего себя посвятить служению Ордену.
        — Знаете, в этом был некоторый резон. Наверное, они просто хотели уберечься от бремени выбора из двух любовий.
        — Обычно выбирают из двух зол.
        — Выбор между любовью и любовью может быть страшнее. В одном очень популярном у нас фильме был эпизод, в котором молодая женщина-разведчица со своим новорожденным ребенком попала в руки врагов. Желая заставить ее выдать товарищей, те выставили младенца на холод, где он должен замерзнуть за считаные минуты. Выбор между материнской любовью и любовью к Родине. И чем-то надо жертвовать. Если бы одной любви не было, все стало бы гораздо проще. Верно?
        — Что выбрала эта женщина?  — голос Дарта Вейдера сорвался на хриплый шепот.
        — Авторы фильма избавили ее от этого: в последний момент она спаслась. Но в жизни так случается далеко не всегда.
        — Хотите сказать, что джедаи правы?
        — Ни в коем случае. Потому что заставляли человека отказаться от любви в обмен на силу. Заставляли отказаться от любви к одному, ради любви ко всем. Но это почти такой же выбор, только делать его заставляют не враги, а свои. Конечно любить всех проще, чем одного. Но это можно делать только путем жесткой регламентации всех сторон жизни. Собственно, орден пошел этим путем, отучил своих адептов думать, и это слепое следование заведенным правилам сгноило Орден изнутри.
        — Значит, правы ситхи?  — теперь голос лорда полон ядовитого сарказма.
        — Побойтесь Бога. Слепое следование страстям делает человека легко управляемой марионеткой. Я просто говорю о необходимости внутреннего контроля за своими мыслями и чувствами и за теми мыслями и чувствами, которые вы впускаете в себя. Как на границе — если она открыта, то кто угодно пройти может. А если внутренний контроль действует, то даже страх и гнев становятся волевым отторжением зла. Иначе сперва — собеседование со злом. Помните, как Палпатин впервые заговорил с вами о владыке ситхов?
        — Сказал, что, если бы ему довелось встретить ситха, то он не торопился бы орать «Караул! Держите гада!», но попытался использовать его силы во благо Республики.
        — Вы просто выслушали и не возразили. Хотя сами-то вроде бы понимали, что незачем злу делать добрые дела, даже если его попросит об этом сам верховный канцлер. Следующий шаг — оценивание зла. Вы в мыслях прикидывали ситуации, в которых кто-то и вправду мог вступить в сговор с ситхом. Потом вы стали примерять ситуацию на себя, оправдывая зло. И вот вами овладела страсть — вы сами деятельно жаждали этой встречи.
        — Как-то так оно и было. Только выход-то какой?
        — Для вас тогдашнего? Даже, не знаю. Вас угораздило родиться в гнилое, лицемерное время. Без твердой опоры шансы не стать Дартом Вейдером невелики. Для вас нынешнего? В активе у вас пусть негативный, но опыт. И воля. Управлять своим гневом вы научились мастерски. Иначе адмиралов в Имперском флоте уже не осталось бы. В пассиве — отсутствие иных стимулов, кроме ярости.
        — А Сила?
        — Проку вам с нее, когда у жизни нет смысла?
        — Почему? Месть, например.
        — И сильно вам от нее полегчало. Помереть от тоски не дало — не более. Светлой должна быть не сила, а душа. И равновесие снаружи невозможно без равновесия внутри. Иначе — очередная резня и кладбищенский покой для всей галактики. Мир, в котором некого любить, незачем и спасать. Вы же доказали, что ярость ситха сильнее беспристрастности джедая. Теперь докажите, что любовь человека сильнее ярости ситха. Может, в этом и есть ваше предназначение, с которым все носились, да так и не поняли толком, что это?
        — Начать и кончить… Может я просто зачищу галактику от недовольных очередной властью?  — от боли осталась только вымученная улыбка, но в глазах уже блестело природное всепобеждающее любопытство.  — Или у вас и конкретный план имеется? Правда, два моих прежних наставника кончили одинаково плохо.
        — Боюсь, я не совсем гожусь в учителя мастеру Силы. Единственное, что могу предложить: почитайте умных книжек, может, в церковь сходить попробуйте. Авось кривая куда и вывезет. А в целом, спасение утопающего — дело рук самого утопающего…
        — Ну вот, приехали; — лорд, кажется, обиделся.
        — Выбросьте вы из головы ваши медитации и практики. Вы умеете быть верным людям, а не идеям. Вот и вспомните с любовью и благодарностью тех, кто был вам дорог. И попробуйте их простить. Не забыть, не оправдать. Простить. Вы же сильный, Вейдер. А сильные люди — добрые люди. Только в силе источник великодушия, способного прощать более слабых и глупых, ибо не ведают они, что творят.
        Вейдер не ответил.
        -Боитесь, что не получится? Тогда, попробуем вместе. Вот здесь фильмы, снятые о вас тем самым Лукасом. Давайте смотреть и разговаривать об увиденном. Просто смотреть и говорить.

* * *

        — Ой, халтура… Царь — ненастоящий. Засыплемся. Как есть засыплемся.
        Так, или как-то так, размышлял полковник Васькин, глядя на слаженно надвигающийся на него отряд. Четыре фигуры, три белые и одна черная, на полторы головы выше товарищей, отражали условную атаку. Собственно, отражал в основном тот, что в черном. Под ударами светового меча рушились возникающие препятствия и мишени. Остальные формально прикрывали эти действия огнем АКМ-ов, а вернее — старались не попасть под рубиновые всполохи оружия лидера. Сам он на присутствие своих под рукой скидок не делал.
        Видимо, неудовольствие хорошо читалось на полковничьем лице.
        — Понимаешь, Андрей Сергеевич, когда он даже просто шел по коридору станции, от него перло таким… холодом что ли… Мороз по коже, даже когда в записи смотришь. А тут, эффектно, ничего не скажу. Но жути-то нет. Может, в старом костюме что встроено было?  — пояснил свое беспокойство Васькин.
        Стоящий рядом психолог центра Андрей Курин пожал плечами.
        — Полноте. Костюм не причем. Этот бесконтрольный ужас окружающих — отражение ненависти. Вейдер слишком устал терять тех, кто ему дорог. И, чтобы в собственном окружении не возникали те, к кому он испытывал бы хоть намек на привязанность, он отгораживается от людей барьером из своей ненависти и их страха. Более чем надежная гарантия того, что их отношения будут всего лишь бизнесом. Ничего личного.
        — А здесь чего же не ярится?
        — Возможно, считает, что пробудет здесь слишком недолго, чтобы успеть обрасти опасными связями.
        Появление закончившей прохождение полосы препятствий четверки прекратило разговор.
        Старший группы Казак доложил о проведении плановых занятий. При этом от взгляда полковника не ускользнуло, что ситх сделал пару шагов в сторону. Он — сам по себе, ни с кем-то из собравшихся.
        — Г-н Вейдер, наши специалисты установили переход на Корускант. Подвалы бывшего храма джедаев. Если есть желание, можете прогуляться по городу. Без доспехов, естественно, в гражданке.
        Дарт Вейдер с явным удовольствием стянул с головы шлем. Новый костюм, хотя внешне и являлся копией старого, но по сути — это просто броня, при чем местная — фиговенькая. Почти как у штурмовиков, но тяжёлая получилась, зараза. Да и прежний вариант осточертел, видать, изрядно. Так что вылезал из него темный лорд всегда охотно.
        Вот и теперь отстегнул перчатки, вытер вспотевший лоб и только после уточнил.
        — Это вежливая форма приказа, или у меня, и правда, есть выбор идти или нет?
        — Выбор есть всегда,  — дипломатично пожал плечами Васькин.
        — Просто товарищ полковник о вашей мотивации заботится. Ему показалось, у вас нынче куража маловато. Вот и решил, просмотр того, во что превратилась столица, повысит вашу свирепость до рабочего уровня,  — то ли коварно, то ли и впрямь бесхитростно пояснил Андрей Сергеевич.
        Вейдер не ответив направился к раздевалке.
        «Прогулка» по Корусканту продлилась до вечера. Психолог встретил всех четверых в гостиной сразу по возвращении. Чечен озабоченно рассматривал сбитые в кровь костяшки пальцев. Псих возился с порванной гарнитурой рации. Невозмутимый лорд со свежей ссадиной на скуле развалился в кресле, слушая бренчащего на гитаре Казака.
          Не для меня придёт весна,
          Не для меня Дон разольётся,
          Там сердце девичье забьётся
          С восторгом чувств — не для меня[1 - Музыка: Николай Петрович Девитте — русский арфист, пианист, композитор, поэт.Слова: стихотворение «Не для меня» за подписью офицера морской пехоты А. Молчанова (полное имя неизвестно), написанное им в 1838 году.].

        — Как прогулялись?  — заговорил Андрей Сергеевич, усаживаясь в свободное кресло.
        — Нормально. Все, в принципе, как и положено в бардаке. Одни решили, что коли конец света, то все можно, другие, напротив, без лишнего трепа отдают последнюю рубаху, третьи старательно делают вид, будто их хата с краю,  — откликнулся Псих.
        — Интересно, у того козла новые рога отрастут, или я ему их окончательно обломал?  — не весть к кому обратился Чечен.
        — Отрастут. Но посмешишем для своих он станет надолго,  — все же лениво откликнулся Вейдер.
        — Не одобряете?  — теперь Чечен обращался к богослову-любителю Курину: не агрессивно, скорее задорно подмигнул.
        — Что именно?  — с готовностью отозвался тот.
        Очень похоже, что оба возобновляли старый, важный для обоих спор.
        — Творимое нами насилие. Типа, подставь правую щеку.
        — Это будет зависеть от того, как вы поставите вопрос. Спросите, можно ли убивать? И я отвечу — нельзя. Грех. Спросите, нужно ли убить? Отвечу, что да, если это предотвратит еще больший грех. Нельзя чужой кровью расплачиваться за чистоту собственных одежд. У философа Соловьева приведен рассказ русского генерала. Старого, еще царских времен. Человеком он был не безгрешным, но надеялся оправдаться перед Господом одним днем своей жизни. В тот день он убил три тысячи человек. Шла война с Турцией и его отряд вошел в сожженную армянскую деревню. Все жители были перебиты, а в центре к деревьям привязаны тела женщин, которые умерли от разрыва сердца, потому что у них на глазах сжигали их детей. А потом спасшиеся рассказали, что сотворивший это турецкий отряд отправился в соседнее село, и показали русским солдатам более короткий путь. В результате турки попали в засаду и были перебиты все до единого. Вот этим днем старый генерал и надеялся оправдать всю свою не слишком праведную жизнь.
        — Правильно. Аллах точно простил бы, будь тот генерал правоверным. Хотя за Ису вашего ручаться не стал бы. Тот, кто без боя дал себя арестовать и казнить, чужую доблесть может и не оценить.
        — Отчего же? Если единственным способом спасти других будет пройти через унижение самому, неужто струсишь? Думаю, нет. А крест был единственным способом спуститься в ад и вывести оттуда души праведников.
        — Допустим. Но потом, когда воскрес, первосвященника-то с Пилатом навестить надо было. Чтоб впредь неповадно Бога унижать. А то не по-мужски как-то.
        — Зато по-божески. Если, конечно, Бог, любит людей до самопожертвования.
        — Бог велик. Он не должен быть жертвой. Ему не надо становиться человеком.
        — Бог всемогущ. Почему мы сомневаемся в том, что он может и это?
        — Чтоб вас переспорить, имамом «Сердца Чечни» надо быть, не меньше; — с показной сердитостью запыхтел явно получающий удовольствие от спора Чечен.
        — О чем это они?  — тихо спросил Психа Вейдер, которому разговор показался занятным.
        — Они разной веры. О ней и спорят.
        — Всерьез не сцепятся?
        — Нет. Оба верят, в то что Бог любит их, боятся греха, молятся, ждут конца света и надеются на жизнь вечную. Разница в деталях. Но когда верят оба, то не боясь расплескать свою веру, уважают чужую. Так что нормально все.
        — Вы на чьей стороне?
        — Я -атеист, вроде вас.
        Последняя фраза не миновала ушей Андрея Сергеевича, и он принялся за Психа с Вейдером в придачу.
        — Атеисты значит? То есть вы со стопроцентной гарантией можете утверждать, что в мире нет силы, оценивающей вашу жизнь с точки зрения совершенного вами добра и зла?
        — Ну, не так категорично. Может и есть что-то, но я не считаю эту вероятность слишком существенной,  — решил быть дипломатичным Псих.
        — Значит полностью отрицать Божественное начало вы не беретесь?
        Псих теперь на пару с Вейдером промычали нечто невнятное.
        — А теперь вспомните, было ли в вашей жизни ситуация, когда у вас руки чесались сделать гадость, но вы удержались от этого, только потому что вероятно существующий Бог это запрещает?
        Спецназовец и ситх недоуменно переглянулись.
        — Нет? Так какие же вы атеисты? Вы ж просто не сапиенсы. Ибо где разум у того, кто предполагает наличие Бога, но заветам его не следует?
        Псих засмеялся первым. Чуть помедлив, улыбнулся Вейдер. Казак вновь взялся за гитару.
          Этот город брусчаткой обложен как волк.
          И за каждой стеной то ли дом, то ли ДОТ.
          Без брони я полметра проехать не смог.
          Этот город — не город, а сплошной танкодром….[2 - группа «Алькор» песня «Танкодром»]

        Дарт Вейдер тихонько пересел на кресло ближе к Андрею Сергеевичу.
        — Этот богословский диспут устроен ради меня?
        — Отчасти. Хотя не только. Все, кто вынужден убивать и рискует быть убитым, могут забыть о том, что истина одна, но правд много, и многие из них одинаково достойны защиты. Просто, надо увидеть именно, то, что достойно защиты. Слишком часто яблоком раздора становятся не чужая правда, а то, что мы сами в ней увидели.
        — Что проще?
        — Не скажите. В сказке писателя Толкиена злой волшебник захватил рыцаря света. Каждый день пленнику показывали новости о его друзьях и близких. Это были в целом правдивые новости, но это были только дурные вести. И через некоторое время этот рыцарь сам, добровольно и без всякого принуждения перешел на сторону зла. Любой стакан отчасти полон, и от части пуст. Опора в душе — в своей и тех, кто рядом.
        — Это вы мне — тому, кого пол Галактики считают бездушной машиной смерти, говорите?
        — А вторая половина?
        — В смысле?
        — Кем вас считает вторая половина галактики?
        — Не думал. Но едва ли нечто сильно лестное. Впрочем, взаимно.
        — За одним единственным исключением. И ради того, кто захотел увидеть в вас человека, вы были готовы отдать жизнь. Попробуйте увидеть красоту мира, Вейдер.
        — Зачем?
        — Чтобы этот мир хотелось защищать. Чтобы не возвращаться в свой мир просто наемником. Не верю я, что миссия, вроде вашей, по плечу просто наемнику, даже самому умелому.
        — Боюсь, вы ошиблись в выборе.
        — Отчего же?
        — У меня за плечами слишком неподъёмный груз, чтобы идти с ним по новому пути.
        — Неправда. Нет креста не по силе. Обожженная душа сильнее, честнее, справедливее. Живы — значит можете. Надо только захотеть. Вот я и пытаюсь вас мотивировать. Уж как умею, простите.
         … перегреется танк, заведу звездолет,
          Назову его «Драккар» и в небо уйду.

        Бренчала гитара Казака.

        Глава шестая
        Несколькими месяцами позже, на столичной планете in a galaxy far, far away

        С горючим лорд не угадал. Около загнанного во внутренний дворик ДИ-файтера механик ругался со старым тойдарианцем, но пока без толку. Механик орал, торговец морщил хоботок и яростно махал линялыми крылышками.
        — Если вы хотите за дешево, то идите прямо-таки к Креггу! Но только лучше сразу из канализации зачерпните, качество то же, но еще дешевле выйдет! А если хотите говорить за серьезный товар, то тогда принято платить!
        — Старина Уотто? А как же бизнес старьевщика на Татуине?
        — Темный лорд знает старого Уотто?  — кажется, эта новость вовсе не обрадовала тойдарианского торговца. Скорее, наоборот.
        — Боец, я потолкую с барахольщиком без свидетелей вон в той будочке. Присмотри, чтоб нам не мешали.
        — Вы неправильно меня поняли, мой лорд! То есть я хотел сказать за качество моего товара…  — верещал зажмурившийся торговец.
        Дверь помещения неясного назначения давно закрылась, а ему не отвечали. Тогда Уотто решил приоткрыть левый глаз. И тут же пожалел об этом. Ибо едва ли кто-то из ныне живущих видел Дарта Вейдера без маски и не получил кучу неприятностей взамен. А еще через миг он вообще на пару минут забыл, как дышать.
        — Малыш Эни? Кто бы мог подумать…. Ты пришел совсем убивать старого бедного Уотто, или топливо тебе таки нужно?
        — Нужно, и не только топливо, но и еще много чего. Причем, бесплатно.
        — Но я могу сказать моим компаньонам, что заказчик, Дарт Вейдер,  — это малыш, которого я учил с какой стороны браться за тестер?
        — Без проблем. Я никогда не делал из этого особой тайны. Просто не интересовался никто. Не уверен, что твои барыги поверят этим словам, но другой оплаты не будет.
        — Извини, малыш Эни, но в коммерции ты силен никогда не был. Твое имя рядом с именем старого Уотто — да это ж целый капитал! Горючка будет через четверть часа!  — крылышки направившегося, было, к двери тойдарианца на миг замерли, и сам он плюхнулся на пол.  — Только…. Хатт! Если Энакин Скайуокер — это Дарт Вейдер, то получается, герой сопротивления Люк Скайуокер — его сын?! Эни, мальчик мой! Беру свои глупые слова о бесталанности в области коммерции назад! Я всегда верил в тебя, малыш! Какая комбинация! Сперва, из имперского бюджета получаются вовсе не маленькие средства на строительство «Звезды смерти», и когда эти средства освоены, прилетает крошка Люк, бабах, и никто уже не узнает, сколько «Звезда смерти» стоила на самом деле! И так два раза!! Гениально!!!
        Когда привлеченный воплями механик решился-таки заглянуть в сарайчик, то обнаружил умильно рыдающего тойдарианца висящим на груди Дарта Вейдера в позе, условно напоминающей объятья.
        — Мой лорд?
        — Отлепи его наконец. И дуйте за горючкой. Только не слушай, чего он по дороге болтать станет. Уши завянут.

* * *

        Председатель временного демократического правительства Люк Скайуокер бессильно откинулся на спинку кресла. Устало провел рукой по лицу, отхлебнул теплой и отдающей плесенью воды из стакана и снова вслушался в доклад министра промышленности Ландо Калриссиана.
        — … Таким образом, мы довели производство пищевого концентрата до запланированного уровня. Дальнейший рост сдерживают перебои с водоснабжением. Однако, это позволило существенно задержать рост цен на продовольствие в ряде густонаселённых секторов и…
        — Ага! Это потому что за республиканские кредиты морды начали бить! Цена просто никого не интересует. Все предпочитают натуральный обмен!  — с пьяной веселостью проорал министр транспорта и торговли.
        — Хан, прекрати. Явился нетрезвым, так хоть не позорься! Твои пьяные выходки нестерпимы!
        — Это я позорю республику?! Я, который уже четыре раза незаметно проскочил мимо «звездных разрушителей» на орбите? Хоть кто-нибудь еще сумел? При этом мы с Чуи своими шкурами рисковали!
        — Но не в ущерб своим карманам!  — огрызнулся Ландо.  — Думаешь, никто не знает, какая часть привезенного очутилась на черном рынке, минуя общественные склады республики?
        — Ага, а заправлять моего «Сокола» ты своим концентратом будешь?
        — Хан, прекрати пожалуйста,  — наконец вмешался в склоку председатель.
        — Хорошо, Люк. Считай, уже прекратил…  — голос Соло вдруг стал жалобным и тихим.  — Все, отлетался…. Три часа назад с «Сокола» все топливо слили и гироскопы со стартового двигателя сняли.
        Министр республиканского правительства едва ни плакал.
        — Хан, дружище, возьми себя в руки. Все обойдется. Иди домой, выспись, побудь с Леей. А мы что-нибудь придумаем.
        — Что-нибудь? Хватит врать самим себе! Мы просто передохнем здесь от голода и жажды! На планете нет своих ресурсов. И если мы не прорвем блокаду, всем крышка!
        — Мы все это понимаем. Но чтобы вступить в бой со «звездными разрушителями», нужно все то же топливо для истребителей и энергия для зенитных батарей, а на настройку дроидов на ионном реакторе нужно еще немного времени. Совсем немного,  — голос Скайуокера был самой убежденностью. Пожалуй, даже слишком. Отчего в разговор осторожно вступил министр промышленности.
        — Слушай, Люк, может для ускорения восстановительных работ вернуть на работы у реактора живых существ?
        — Нет. Я обещал жителям Корусканта, что ни один разумный силой или по экономическому принуждению не окажется на работах, которые в империи считались каторжными.
        — А по мне, так всем этим бандитам, что на нижних уровнях орудуют, у ионного реактора самое место…  — начал было начальник народной милиции, но смолк, удивленно глядя на побледневшего председателя их собрания.  — С вами все в порядке?
        — Этого не может быть… Но возмущения Силы….
        Сперва, его не поняли, а через миг уже не слушали, потому что смотрели на то, что чуть раньше почувствовал Скайуокер. Точнее, на того. В с грохотом распахнувшихся дверях зала совещаний стояла двухметровая черная фигура. Шаг вперед, и ее место во входном проеме заняли белые доспехи штурмовиков, а в лица собравшихся будто холодом пахнуло. Злым и опасным холодом.
        — Все свободны. Ваше совещание окончено,  — рокотнул бас из вокодера.
        Никто не тронулся с места.
        — Чечен, Казак, проводите господ. Псих, контролируешь приемную.
        В зал бесшумно скользнули две белые фигуры. Кто первым рванул к выходу, потом не вспомнилось, но через миг в дверях образовалась небольшая давка.
        — А вас, Скайуокер, я попрошу остаться,  — вновь заговорила черная фигура, предав остальным дополнительное ускорение.
        Наконец один из штурмовиков закрыл за всеми дверь.
        — Отец?…
        — Сомневаешься?
        — Нет. Я чувствую колебания Силы… Но этого не может быть. Я своими руками вынес твое тело.
        — Значит, отвлекся.
        — Ну, да… Когда ты… перестал дышать, станцию крепко тряхнуло, меня отбросило в сторону, и я на миг отключился. Потом…
        — Потом нашел мое тело заваленным какими-нибудь тлеющими обломками и с напрочь раздавленной башкой.
        — Тебя подменили?…
        — Интересуют подробности, позову Чечена: его рук дело.
        — Тебя похоронили по джедайскому обычаю, и я видел твой призрак рядом с Оби Ваном и Йодой.
        — Вот тут — не в курсе. Сроду не слышал, чтоб дохлые джедаи призраками делались. Ну, да и ситх с ними. Неважно.
        Дарт Вейдер выжидающе смолк.
        — Отец…  — губы Люка дернулись и осторожно изогнулись в растерянной улыбке.  — Отец.
        — Я тоже скучал, сынок.
        — И что теперь?  — улыбка сошла с губ Скайуокера-младшего.
        — Исходим из того, что я — твой отец, а ты — мой сын. Это основа. С остальным разберемся в рабочем порядке.
        — Полагаешь, этого достаточно?
        — Полагаешь, что нет? Под Эндором ты думал иначе.
        — Теперь за моей спиной триллион жителей Корусканта, за которых я в ответе.
        — Ты повзрослел, сын.
        — Жизнь заставила.
        — На Корусканте остался всего триллион?
        — Несколько больше. Но буквально в первый день после Эндора по планета пошел слух о том, что «Звезда смерти» захвачена повстанцами, и Лея Органа летит в Имериал-Сити мстить за Альдераан. Так что все, кто мог улететь, улетели. Этот слух — твоих рук дело?
        — Нет. Но я знаю, чьих. И это помогло тогда избежать кровавой борьбы за контроль над столицей.
        — Тогда, да. А сейчас?… Это государственный переворот?  — угрюмо уточнил Скуайуокер-младший.
        — Я бы не стал называть происходящее столь пафосно. Просто, завтра созовешь ваш… террариум единомышленников. Придут, надо полагать, не все. Те, кто послабонервнее, или нахапали много, сбегут, да и ситх с ними. Назначишь меня на освободившееся место. А с теми, кто останется, будем работать.
        — Я не смогу тебя назначить. По временной конституции высшие имперские чиновники не могут занимать посты в новой республике.
        — У всех сепаратистов так плохо со знанием политической структуры Империи, или ты в меня — дурачок? Что я сенатор какой, прости Господи, или не ровен час — губернатор? Я — лорд ситхов, повелитель тьмы, ученик Дарта Сидиуса. И то, что мой учитель — еще и император по совместительству, является чистой случайностью. Я — ситх, просто ситх. Надеюсь, ваша конституция не предполагает ограничения прав граждан по религиозному принципу?
        — Но…
        — Не хочешь разводить семейственность в правительстве, представь советником, консультантом, личным телохранителем, просто папой. Кем угодно, лишь бы это позволяло быть рядом.
        — Но ты должен дать слово, что завтра не попытаешься убить моих товарищей. Я уже достаточно слышу Силу, чтобы почувствовать ложь.
        — Убить? Очень хотелось бы. Но… Других-то нет. Будем работать с теми, кто есть. Кстати, сынок, на Корусканте точно не производят ионное топливо втихаря? А то тут мне один барыга полный бак залил.
        — Я даже знаю, отец, откуда он его слил.
        Люк наконец-то сумел улыбнуться.
        В шлеме Вейдера раздался щелчок и голос:
        — Псих Аникею, к вам гость. В смысле — гостья.
        — Аникей Психу. Принято. Впускайте.
        Дарт Вейдер едва успел повернуться к дверям, как в зал ворвалась Лея Соло.
        — Палач! Убийца! Сволочь!
        Мелким предметам лорд позволял беспрепятственно ударяться о броню. Те, что покрупнее, падали к ногам, не долетая. Старинная ваза и правительственная печать осторожно вернулись на прежние места. Впрочем, печать пыталась влететь в наглые, черные окуляры шлема еще дважды.
        — Лея, успокойся пожалуйста. Это — не нападение. Это… Это наш отец.
        — Нет! Неправда! Мой отец — Бейл Органа! А мама… она разделила судьбу Альдераана…
        Новая порция едва ли принятой в королевском дворце Альдеры брани, и антикварная ваза разбилась-таки о шлем Вейдера.
        — Твоя мать — сенатор от Набу Падме Амидала Наберрие умерла, когда вы едва родились.
        — Ты?
        Лея не спрашивала. Она обвиняла, заранее зная имя виновника гибели той, кого принцесса ни разу в жизни не видела, но уже готова если и не любить, то сострадать жертве ненавистного ситха.
        — Скорее всего, да,  — не стал отрицать Дарт Вейдер.
        — Скорее всего?  — торжествующе выкрикнула обвинительница.
        Но ее не получающая подпитки ярость уже начала угасать. Тяжелые предметы под рукой кончились. Да и тема матери близнецов Скайуокеров волновала больше многих иных.
        — Сам я ее мертвой не видел. Но повелитель Сидиус сказал, что я не сдержал себя в порыве гнева,  — почувствовал этот интерес Скайуокер -старший.
        — Император сказал…. Дядя Оуэн с Оби Ваном тоже много чего про тебя рассказывали. Каждый свое, но оба врали.
        Насмешливым тоном Люк маскировал виноватую растерянность. В отличие от сестры, он с детства знал, что сирота. Мальчишеское воображение рисовало обязательно героический образ отца. А вот о матери знал, что она умерла родами, и только. Сейчас от этого незнания становилось стыдно.
        — Расскажи о… о ней,  — справился с сумбуром мыслей в голове Люк.
        Притихшая сестра не возражала. Только Вейдер молчал. Во вдруг обрушившейся на комнату тишине слышно лишь его тяжелое дыхание. Словно испугавшись этого звука, лорд резким движением стянул с головы шлем. Вытер пот с раскрасневшегося лица.
        Лея испуганно ойкнула. Люк отметил заметное улучшение в состоянии отца со времени их предыдущей встречи. С его губ едва не сорвался шквал вопросов: и про чудесное исцеление, и про неведомых, но могущественных союзников отца, и много еще про что. Но он сдержался. Услышать о матери сейчас важнее.
        — Я и сенатор Наберрие… то есть я хотел сказать… Ваша мама…. Стоп. Лучше не так. Принцесса, в смысле Лея, тот старый дроид-переводчик с вашей яхты цел еще?
        — С3-РО?
        — Да.
        — Конечно. Он в приемной. Он… Он знал маму? Но почему тогда не рассказывал о ней?!
        — Ну, память-то ему наверняка почистили. Только собирал я его из разного мусора и помимо стандартного жесткого диска памяти всунул самописец от «черного ящика» кореллианского дальнемагистрального контейнеровоза. Его-то вряд ли затерли. Просто потому что понятия не имели, что он там есть. Аникей Психу, там в приемной дроид-секретарь должен быть.
        — Псих Аникею. Болван имеется. Разговорчивый. Всякие ужасы про вас рассказывает. Я уж на него и «Касперского» поставил, думал — притихнет.
        — Запусти сюда.
        — С удовольствием.
        С3-РО суетно семенил по скользкому паркету и крутил головой.
        — О! Госпожа Лея! Какой ужас! Моя общедоступная беспроводная сеть небезопасна!
        — СЗ-РО, с тобой все в порядке?
        — Думаю, что да,  — неуверенно отозвался дроид: — Базы и программные модули актуальны. Но полная проверка всех областей компьютера, может занять много времени. Рекомендуется выполнить полную проверку сразу после установки программы на компьютер.
        — Что ваши изуверы сделали с моим роботом?  — кажется, у Леи нашелся повод для новой волны негодования.
        — По-моему, пытались установить фильтр на его неуемную разговорчивость. Кажется, не вполне удачно.
        — Госпожа Лея, осторожно! Умоляю, осторожно! Тот, кто перед вами, может быть опасен! Я идентифицирую объект как… как… О, я не уверен, что такая конструкция может функционировать, но верхний блок определенно опознается, как мой создатель Энакин Скайуокер, а нижний так же определенно принадлежит ужасному Дарту Вейдеру!
        — Успокойся, дружок, все в порядке,  — Лея присела перед заметно трясущимся С3-РО.  — Ты покажешь нам то, что записано на твоем аварийном самописце?
        — Но у меня еще не завершен поиск руткитов… Выполнено 56 %. Осталось около часа.
        — К ситху проверку. Активируй дистрибутив RBD-13 Пароль доступа…  — далее Дарт Вейдер произнес нечто, не вполне разборчивое.
        Слава Силе, Лея не знала татуинского. Люк знал и фыркал в кулак. Темный лорд ситхов густо покраснел. Ну да… Когда вы в девять лет придумываете пароль доступа, вы же не предполагаете того, что, когда вам стукнет сорок шесть, вам придется повторять это вслух в присутствии взрослой дочери…
        — Проверка завершена. Угроз не обнаружено,  — наконец сдался С3-РО (или Касперский?).
        — Подбери файлы на тему «Падме и Энакин».
        — Готово, сэр,  — официальным тоном С3 мужественно показал, сколь неприятно ему выполнять приказы темного лорда. Где-то в глубине своих электронных цепей он надеялся, что столь неудачная модель долго не протянет, и ее закоротит. Иначе, страшно и подумать, что их ждет.
        — Воспроизводи.
        В полутьме зала заструились голографические фигуры, давно умершие голоса. Поняв, что ничего вне этого Люк и Лея сейчас не слышат, Дарт Вейдер тихо вышел.
        В полутемной приемной Псих возился у мониторов видеонаблюдения. Лорд пристроился к информационному терминалу посмотреть правительственные новости. Но только вчитался, как его отвлек землянин.
        — Трое оставили машину в квартале отсюда и лезут через окно соседнего корпуса. Один пьяный, второй лохматый, третий не сильно рвется нас штурмовать, но двое приятелей не оставили ему выбора. Взгляните сами.
        — Позвольте им пройти сюда.
        — Казак, Чечен, пропустите троицу.
        — Принято.
        Хан, Чубакка и Ландо ввалились шумно и дружно. Расклад казался вполне приемлем: их трое против трех штурмовиков. Вот только черная фигура здорово портила настроение. Свои шансы против Дарта Вейдера даже сильно пьяный Хан Соло оценивал реалистично.
        — Здравствуйте, господа. Чем обязан?
        — Здрасте….  — Ландо решил быть дипломатичным, но его менее трезвый приятель оказался гораздо более решительным:
        — Чего тебе тут нужно, ведро с глазами?
        Чубакка задорно гавкнул.
        — По твоей жене соскучился.
        Такого Хан Соло и трезвым не стерпел бы, а уж пьяный — и подавно. Вот только что свалило его с ног — Сила ситха или алкоголь, история умалчивает. Рванувший, было, на выручку вуки жалобно заскулил, уворачиваясь от невидимых, но весьма неприятных пинков. Так что Ландо предпочел тихо стоять в сторонке, в окошко смотреть. Вряд ли ему это поможет, но… Но вдруг что-то всерьез заинтересовало его за окном.
        — Слушай, Хан, ты куда Лею отправил?  — обратился он к другу, благо, после очередного наскока на Вейдера Соло отлетел прямо в объятья Калриссиана.
        — Как, куда? К тестю, от греха подальше. Я ж тебе говорил.
        — Тогда почему ее флаер на площадке сената стоит?
        — Где?!  — ринувшись к окну, Хан вновь развернулся к ситху.  — Это ты заманил ее сюда?
        — Сам у нее спроси.
        — И спрошу!
        Хан Соло понятия не имел о том, что его ждет за «гостеприимно» распахнутой Вейдером дверью. Но он пришел выручать влипшего в историю друга. А теперь, выходит, что и жену. Да что он первый раз в расставленную Дартом Вейдером ловушку залазит, что ли? И ничего, жив пока.
        Вслед за министром за дверью кабинета скрылся и Чубакка. А вот на пути у попытавшегося пройти туда же Ландо возник темный лорд.
        — Постойте, г-н Калриссиан. Там дела семейные. Пусть пообщаются. А вы мне пока расскажите-ка, как вас-то в эту гоп-компанию занесло? Изгнанный со службы контрабандист с ходячим меховым ковриком — дело ясное, но Ландо Калриссиан — серьезный бизнесмен….
        — Да ладно вам, лорд. Выкладывайте, чего надо? Только имейте в виду: я вам не верю.
        — Я вам говорить ничего и не планирую. Просто интересно, как вас в правительство занесло. У повстанцев, вроде бы, покруче вашей компашки персонажи были. Или моя разведка ошибалась?
        — В общем, нет. Только лидеры объявили себя галактическим правительством, и отправились по мирам, агитировать за новую власть. И с концами. Потом властью на Корусканте объявила себя группа сенаторов. Но они переругались меж собой, раскололись на три группировки и как-то сами собой рассосались. Так что мы — третьи. Просто, некому больше оказалось. На Корусканте — триллион населения, и мы более-менее контролируем и обеспечиваем средние уровни большинства секторов.
        — Более-менее…  — шелест вокодера звучал горько.
        — Вы сами попробуйте!  — искренно возмутился Ландо.
        — Для этого и пришел.
        Молчали довольно долго. Наконец Ландо завозился, выказывая готовность слушать доводы собеседника. В конце концов, симпатии к темному лорду Калриссиан не испытывал, но и ненавистью это чувство называлось едва ли. В общем, авантюрное начало Ландо уже с азартом рассматривало выгоды ситуации, в которой Дарт Вейдер мог стать союзником. Только обманет же, ситхская морда. Ладно, послушаем доводы лорда. А там поглядим. Но Вейдер его разочаровал.
        — Я не собираюсь убеждать кого бы то ни было в моей искренности. Мы либо начнем работать вместе, либо порознь. Во втором случае вражды с вами я постараюсь избежать. Просто флот на орбите, армия на Корусканте и реактор солнечной ионизации на его спутнике будут не государственными, а моими.
        — С флотом понятно, а армия с заводом откуда?
        — Когда я несколько часов назад высадился на поверхности, со мной было четверо. К воротам храма джедаев я подошел с отрядом в пятьдесят человек. Когда улетал сюда — там собралось полтысячи. Планирую в ближайшие дни довести до ста тысяч. Дальше видно будет. Обмундирование — с имперских складов. Прокормлю за свой счет. Что до заводика, вы не в курсе о существовании ионного производства на спутнике Корусканта?
        — Мы-то в курсе. Только персонал оттуда улетел еще при первом демократическом правительстве, и у ваших адмиралов запустить его снова не получилось.
        — Куда там. После того, как ваши предшественники освободили не только работавших на спутнике пленных повстанцев, но и всю уголовную гопоту в придачу, те (уж не знаю — первые или вторые) так покрушили оборудование, что мастера флотских ремонтных доков, уж на что умельцы широкого профиля, только руками развели.
        — Да уж умельцы,  — чуть завистливо заулыбался Ландо.  — Считай, напрочь выгоревшего «Исполнителя» месяцев за пять восстановили. Анекдот про то, как его теперь правильно называть, слышали: «Очумелые ручки адмирала Пиетта».
        — Здесь положено смеяться?  — уточнил Дарт Вейдер.
        — Наверное. Но лично я завидую,  — признался Калриссиан.  — Новое оборудование вы на Корусканте найти надеетесь?
        — Не надеюсь, а точно знаю, где оно лежит.
        — Допустим, вам удастся победить вирус, наладить выпуск топлива и создать армию. И что?
        — Если это будут правительственные армия и флот, то они станут выполнять приказы правительства, что ж еще. А если это останется моей частной лавочкой, то я намерен заняться торговлишкой. Обеспечивать товарообмен между мирами центрального сектора. Полагаю, в ближайшие год-два я останусь монополистом, а правительству хватит ума использовать установленные мною хозяйственные связи для восстановления политического единства.
        — Впечатляет. Лучше б нам было договориться. Но мало ли, решение-то коллегиальное… В общем, вам главбух не нужен?
        — Нужен. Но я предпочел бы договориться.
        — Почему?
        — Уж очень получившаяся структура станет напоминать Орден джедаев. Служит вроде бы интересам государства, а сам им не является. Однажды это уже плохо кончилось.
        Судя по мечтательной роже Ландо, его-то негосударственный статус будущего проекта очень даже устраивал. Но озвучить свои доводы он не успел. Из зала заседаний вышли Люк Скайуокер, супруги Соло и Чубакка с С3-РО.
        — Кто бы мог подумать, что на моих резервных дисках храниться такая печальная и опасная история. А ведь такое знание могло сильно сократить мою жизнь, вздумай кто-нибудь осмотреть меня детальней. Страшно подумать, но каждый техосмотр мог стать для меня последним! Кошмар!
        Чубакка горестно подвыл, но, кажется, он сочувствовал вовсе не рисковавшему собой столько лет секретарю. Остальные просто молчали. С3 готов уж был попенять им за черствость. И только присутствие теперь уже штатно укомплектованного Дарта Вейдера заставило его прикусить язык. Смолчал даже тогда, когда госпожа Лея подошла почти вплотную к жуткому ситху и коснулась его руки.
        — Почему ты не стал смотреть, отец?
        — Прости, дочь, я сделаю это, возможно — уже сегодня, но один.
        — Кто чей дочь?  — не понял Калриссиан.
        — Лея — дочь Дарта Вейдера. Причем, родная.
        — А как же сенатор Органа?
        — Тоже, но приемная.
        — Везет некоторым: два тестя и ни одной тещи.
        Едва ли собравшиеся сочли шутку удачной. Ландо наверняка схлопотал бы по лицу от принцессы, но тут штурмовики со странными позывными внесли очередного визитера.
        Министр труда и соцзащиты Ле Бертес успел выстрелить и даже оставить вмятину на доспехах Чечена, и теперь в состоянии нокаута с заломленными за спину руками висел между держащими его Казаком и пострадавшим Чеченом. Следом Псих вел еще двоих. С поднятыми руками, но на своих ногах вошли начальник милиции Корусканта и министр по делам межрасовых отношений. Оба вовремя решили, что сопротивление бесполезно, кроме того, были негуманоидами, а Псих в их анатомии несилен. Вот и предпочел руками не трогать от греха.
        — Разрешите доложить, мой лорд. Вон тот рогатый,  — Казак кивнул на начальника милиции,  — пытался уничтожить жесткий диск в местном компьютере. Остальные прикрывали.
        — Что за тайны?  — оживился Вейдер.
        — Списки личного состава народной милиции и сотрудников других правительственных служб,  — отозвался «рогатый» забрак.
        — Я так понял, в городе теперь штурмовики хозяйничают,  — просипел, пытаясь выпрямиться, министр труда.
        Впрочем, его беспрепятственно отпустили, стоило ему осознанно зашевелиться. И, судя по обращенным на него взглядам товарищей, именно он являлся лидером этой группы.
        — Вижу, господин председатель правительства, наиболее адекватная часть ваших коллег в сборе. Или еще кого-то ждем? Нет? Тогда, думаю, вам следует обсудить предложения, которые я имел честь довести до сведения г-на Калриссиана.
        Отец и сын обменялись церемонными поклонами, и поредевшее правительство Корусканта удалилось для консультаций. Штурмовики и примкнувший к ним Чубакка засобирались осмотреть периметр. А вот С3 замешкался, слишком поздно сообразив, что зловещий ситх остается в приемной. А когда понял, и решил скрыться за одной из дверей, то оказалось уже поздно. Дверь захлопнулась сама собой перед самым носом секретаря.
        — А-а-а! Спасите! Кто-нибудь! Врагу не сдаётся наш гордый… Вя!…
        — Ну, чего вопишь, словно уже на пункте приема цветмета оказался?  — примирительно заворчал Дарт Вейдер.
        — Только не это! Лучше я….
        — Лучше ты, дружок, покажешь запись последних суток жизни сенатора Падме Наберрие.
        — А вы не отправите меня на лом, сэр?  — осторожно приоткрыл до этого плотно зажмуренный фотоэлемент С3-РО, но проектор включил без промедления.
        Случайно ли так вышло, что правительство совещалось ровно столько времени, сколько Дарту Вейдеру потребовалось для просмотра записи, или они просто ждали, когда он закончит, не желая тревожить сгорбившегося под гнетом прошлого ситха. Но вышли они, стоило С3-РО выключить проектор.
        — Мы готовы к совместной работе с вами, Дарт Вейдер,  — чуть сбивчиво начал Люк Скайуокер.  — нам кажется, что должность военного коменданта Корусканта вам подойдет.
        — Вполне,  — не задумываясь, кивнул Вейдер.
        — Но у нас имеется единственное условие: — голос Бертеса звучал хотя и взволнованно, но гораздо уверенней,  — Мы хотим знать, кто за вами стоит, и иметь возможность общаться с ними напрямую.
        Темный лорд вновь согласно кивнул.
        — Крохотная, но специфически развитая система Земля на задворках галактики. Умеют открывать переходы непосредственно на расположенных у нас объектах. Имели такой выход на «Звезде смерти» и здесь, на Корусканте — в подвалах храма джедаев. Кормить нас они не нанимались, но на некоторую помощь можем рассчитывать. Встречу могу организовать хоть сейчас, а дальнейшее не от меня зависит.
        На переговоры с неведомыми землянами отправился председатель Скайуокер, Лея Соло и Ле Бертес. Хотя день на этой части планеты уже закончился, со встречей решили не тянуть. Вот только когда все уже спускались к машинам, Люк остановил отца на лестнице.
        — Можно я задам неприятный вопрос? Что бы ты ни ответил, это ничего не изменит в наших отношениях, но просто чтоб на душе не висело…
        — Слушаю тебя, сын.
        — Пять лет назад на Татуине штурмовики, искавшие дроидов со схемой «Звезды смерти», сожгли ферму дяди Оуэна по твоему приказу?
        — По большому счету, выходит, что, да. Я приказал найти и вернуть дроидов любой ценой. И если Оуэен попытался перечить солдатам, то те и вызверились.
        — Дядя Оуэн никогда не стал бы сопротивляться властям. Он был слишком осторожным и рассудительным.
        — Ну, знаешь, всяко могло получиться. Слово за слово…
        — Я случайно нашел в архивах рапорт старшего поисковой группы. Он докладывал, что сжег ферму и ее обитателей по твоему прямому приказу.
        — Хм. Странно. Привлекать внимание местных к истории с дроидами резона не было. Ну, забрали власти у фермера краденых роботов, всего и делов. Пожар и гибель людей вызвала гораздо больше пересудов.
        — Офицер мог это придумать, чтоб прикрыть собственную немотивированную жестокость?
        — Едва ли. За превышение полномочий ему ничего особо не грозило. Достаточно было написать, что им оказали сопротивление. А вот дойди до меня сведения, что кто-то прикрывает свои мелкие проколы моим именем, ему бы не поздоровилось по-крупному.
        — Понятно. Тогда кто мог отдать такой приказ от твоего имени?
        — Никто.
        — А Оби Ван?
        — Для этого ему нужен визуальный контакт с тем, кто подвергается внушению. У него было на это время? Да и зачем ему.
        — За тем, что, если бы не гибель дяди, я с Татуина не улетел бы.
        — Ну, не знаю…
        — Ты его защищаешь?
        — Просто, не хочу оговаривать покойника.
        Цепочка разномастных транспортных средств поднималась от комплекса правительственных зданий. Эскорт крупноватому для полетов в воздушном пространстве многоярусного города ДИ-файтеру составляли два музейного вида геликоптера начальника народной милиции и министра труда. Что за топливо потребляли эти мастодонты, Вейдер не в курсе, но по всему видно, горючки достаточно. Неужели, дрова? Следом шел пижонский электроскутер Калриссиана. Сделал дугу над городом в общем строю, показав, что его хозяин в новой команде, и полетел по заводам жизнеобеспечения. Переворот оно или нет, а из-за ненужных слухов и без того полуживую индустрию Корусканта лихорадить не должно. Чубакка увозил так до конца не протрезвевшего друга на грузовом аэрокаре, не иначе, как в торговом терминале космопорта позаимствованном. Вид убогий, зато вместительно и заряжается от реактора «Сокола». Люк уселся на пилотское место в скромной малолитражке сестры. В формально четырехместном флаере и вдвоем тесновато. Зато, ест мало. Одно непонятно: откуда в гараже сенатора Органы взялось это мелкое чудище.
        Люк чуть приотстал: тоже любовался чудноватым зрелищем. Потом, решив присоединиться к общей колонне, рванул через переулок. И тут же чуть не схлопотал в борт из плазмомета. Видимо бандюки решили, что частник, опасаясь лететь вечерними улицами в одиночку, пристроился в хвост официальной кавалькаде, а теперь свернул домой.
        Хотя об этом Люк подумал уже потом, а сразу без лишних мыслей развернул машину поперек узкого переулка хвостом к нападавшим и врубил двигатель на полную мощность. Выхлоп из ракетных дюз снес напрочь балкончик, с которого по ним стреляли. С парой полуразрушенных этажей в придачу. Легкую же машину швырнуло на развалины напротив, и только поток Силы позволил сменить вектор движения на строго вертикальный. Взмывший «свечкой» флаер сделал «мертвую петлю» и вернулся в злосчастный переулок.
        — Браво, сынок. Красиво водишь.
        ДИ-шка Дарта Вейдера уже висела у разрушенного балкона. Люк припарковался рядом.
        — Пошли взглянем, с кем ты тут воевал?
        Темный лорд уже выпрыгнул на потрескавшиеся и еще не успевшие остыть плиты перекрытия. Люк тут же оказался рядом. Лея чуть помедлила, но присоединилась.
        Собственно, смотреть не на что: от станкового плазмомета — пара скрюченных жаром железяк, от расчета — вообще ничего. Смотреть не на что, а вот слушать….
        Кричали где-то совсем рядом. Тонко и страшно. Завал проскочили одним рывком.
        В соседнем помещении тлело какое-то барахло. А вот остатки одежды на теле кричащего уже догорели. Ни лица, ни пола не разобрать, но судя по размеру — ребенок.
        Шедший первым Люк попятился назад, пока не оказался за спиной отца.
        — Боже! Делайте же что-нибудь!  — почти так же страшно закричала Лея.
        Первым отреагировал Вейдер. Не смотря на то, а вернее — именно потому, что слишком много знал об ожогах ста процентов тела. Из аптечки тут только обезболивающее пригодится. Зато лошадиной дозой. Едва ли даже она обеспечит несчастному полностью безболезненный уход, но хоть что-то.
        — До землян довести не успеем?  — уточнил в принципе знающий ответ Скайуокер-младший.
        — Нормальных ожоговых центров на Корусканте не осталось?  — тоже без особой надежды откликнулся Вейдер.
        — Тогда может лучше… это…. Того?…
        — Сможешь, валяй.
        — Нет… Я…. Я никогда…
        — Да? А штатную численность экипажа «Звезды смерти» тебе напомнить? Или ты полагал, сынок, что неприятные вопросы имеются только у тебя.
        — Прекратите оба! Вы — ситх с джедаем, где ваша хваленая Сила?! Или она годна только чтобы убивать? Наоборот — слабо?! Тогда пошла она к…
        Посылать что-либо к ситху Лея вдруг передумала. Все еще укрывающемуся за спиной Вейдера Люку Скайуокеру в первый миг показалось, что из ладоней сестры вырвались силовые молнии, подобные тем, которыми император Палпатин убивал самого Люка. Но нет, не такие же. Поле Силы обволакивало тело пострадавшего словно… Люк не знал, словно, что, но понимал, это не просто уменьшает страдание, оно спасает.
        Дарт Вейдер рванулся было к дочери. Такой поток Силы без малейшей техники владения ею способен просто убить неопытного экспериментатора. Но невидимая стена не пропустила его. Наверное, опытный и сильный боец Вейдер сумел бы проломить ее. Но отступил. Девочка и так тратит слишком много сил, не хватало еще, чтобы она тратилась и на сопротивление ему.
        Время текло нестерпимо медленно. Наконец Лея остановила поток Силы и выпрямилась.
        — Несите ребенка в машину,  — властно приказала принцесса.
        Готовый подхватить обессилившую дочь Дарт Вейдер безмолвно подчинился приказу. Благо, в помощи Лея не нуждалась. Мало того, на лице возбужденный румянец, движения нетерпеливы и порывисты. Это что ж выходит: если Силу брать не для себя, а для другого, то твои возможности неимоверно расширяются. Но мудрецам Храма не хватило двадцати пяти тысяч лет чтобы понять то, что испуганная девочка поняла за пару секунд. Просто испугаться надо было не за себя, и не за близких — за совсем чужого, неизвестного, может вовсе и не человеческого ребенка.
        Возле Храма их уже встречали. Прибывший первым Вейдер уже всех на уши поставил. И каталка, и врачи миссии сенатора Органы, и сам Бейл — как на параде.
        После беглого осмотра выгруженного пострадавшего врач-гуманоид только с неодобрительным недоумением пожал плечами. Из-за чего такой шум поднимать было? Ну, обгорел пацан маленько, но все в рамках: состояние стабильно-тяжелое, прогноз положительный. Он-то думал с того света пациента вытаскивать придаться.
        Понявшая причину врачебного недовольства Лея обессиленно разрыдалась, рухнув в объятья Органы.
        — Папа! Как страшно-то было!
        Не ослабляя объятий, старый сенатор повернулся так, чтобы его спина оказалась между дочерью и уходившим в свою часть Храма ситхом. Правда, Лея воспользовалась этим нехитрым перестроением по-своему. Стоило Вейдеру поравняться с ними, как лицо принцессы оторвалось от плеча отца версии 1.0, и папаше 2.0 был продемонстрирован язык. И снова — шныр в плечо Органе.
        Площадь опустела. Неприязненно поглядывая друг на друга, люди Вейдера и Органы разошлись, каждый в свою половину. Сам сенатор никак не мог отпустить плечи дочери.
        — Папа, ты же знал мою настоящую маму — Падме. Расскажи о ней. Я хочу услышать это от тебя.
        — Уж не знаю, чего там наплел этот…
        Впрочем, изложить свое видение обстоятельств рождения приемной дочери Органа толком не успел. Шум за дверью отвлек.
        Голос Аватты звонко стыдил невидимого пришельца.
        — Прошу вас немедленно покинуть эту часть Храма. Вам тут не место. Вы сами обещали уважать нашу территориальную самостоятельность.
        Понятно, кого принесло. Любого из прислужников ситха гордая Аватта не удостоила бы не то что крика, просто слова. Молча б выставила. Значит, сам приперся. Органа осторожно отстранил Лею и шагнул на шум.
        — Чем обязаны?  — холодно осведомился сенатор.
        Теперь он готов достойно отразить любое хамство ситха. Только без непритязательных зрителей из числа штурмовиков-клонов, чья симпатия должна быть на нужной стороне, Дарт Вейдер к площадным уколам склонен не был.
        — Будьте любезны передать госпоже Соло, что делегация системы Земля готова к переговорам с правительством Корусканта.
        — Да, я сейчас иду,  — донеслось из-за двери.
        Она вышла почти сразу же. И ничто, кроме чуть красных глаз, не напоминало о ее недавних слезах. Она — прежде всего политик. Все остальное подождет. Она — дочь своей матери и обоих отцов.
        На встречу с землянами Вейдер не пошел. Пусть с макроэкономическим равновесием без него разбираются. С него на сегодня хватит. Наверно, надо бы побыть одному, но сил на это не достало.
        Ишме нашлась во внутренних покоях храма. Приемная, кабинет, пара жилых комнат обставлены не шикарно, но Вейдеру понравилось. Женщина замерла у входа.
        — Здесь все, что вы просили подготовить, мой лорд.
        — Благодарю.
        — Спокойной ночи, мой лорд.
        Женщина направилась к выходу.
        — Подождите, Ишме. Могу ли я пригласить вас… То есть, не останетесь ли вы со мной на ночь?
        — Вам нужна женщина, мой лорд?
        — Да. И если я вас обидел, простите.
        — Нет, мой лорд, вы меня не обидели, и я останусь.
        — Спасибо.
        Дарт Вейдер медленно снял шлем и маску. Ишме чуть испуганно рассматривала курносое лицо со следами застарелых ожогов. Но глаза смотрели на нее так виновато и растерянно, что сердце сжалось не от страха, а от жалости.
        — У меня очень давно не было женщины.
        — Не думайте об этом. Я помогу.
        — И еще…
        — Во сне вы можете называть имя другой женщины? Не вы один. Война. Сейчас мужчины часто идут к проститутке не от скуки, а потому что им просто не к кому больше идти.
        Уже светало, когда Дарт Вейдер проснулся от прикосновения лежащей рядом женщины. Та поймала его взгляд и улыбнулась.
        — Доброе утро, мой лорд.
        — Я кричал во сне и мешал вам спать?
        — Нет, вы не кричали. Вы звали маму и просили прощения за то, что снова не сумели сделать последний шаг до нее. Других женщин не вспоминали.
        Ишме осторожно коснулась кончиками пальцев плеча лежащего рядом мужчины. Один из множества старых шрамов, которые щедро пересекали спину и грудь, сбегал к предплечью, но вдруг исчезал на полпути. Ниже кожа оставалась чистой.
        — Протез начинался здесь?
        — Да. Тебе была противна близость со мной?
        — Нет, мой лорд, вы предупредительны и старались быть нежным, а что до техники страстных поцелуев, она — дело наживное.
        Шутка получилась не ахти, но главному — искренности ответа, она не помешала.
        — Я могу рассчитывать на продолжение отношений?
        — Да, мой лорд. Только прежде, чем вы решите, нужно ли это вам, я хочу предупредить. С моими недавними клиентами из нижних ярусов вы вряд ли пересечетесь. Но у меня были мужчины и в балетную бытность. Не очень много — пара сенаторов, гранд-мофф и адмирал, но я не хочу ставить вас в неудобное положение, если кто-то из них узнает меня в вашей приемной.
        — Плевать. Ты же от них ко мне ушла, а не наоборот. Так что пусть боятся и завидуют.
        — Да уж, кабы они вас не боялись, то б у меня половины тех любовников не было. Когда у них все хорошо, они со своими обвешанными брюликами женами в театральных ложах сидели. Но стоило вам или императору устроить разнос, как перепуганные и задерганные бежали искать утешения у меня. Девчонки в труппе все смеялись, что других артисточек крутые мужики как красивых кукол используют, а меня — как жилетку.
        — Жалеть и утешать тоже уметь надо.
        — Не знаю. Я об этом как-то не думала.
        — Ты не думала, ты делала.
        — Наверное, мой лорд.
        — Аникей.
        — Разве вас раньше звали не Энакин?
        — Энакина Скайуокера давно нет. Погиб в схватке то ли с Дартом Сидиусом, то ли с Дартом Вейдером. Зачем беспокоить память мертвого? А придуманный землянами Аникей Сковородкер — парнишка позитивный. Пусть живет.
        — Завтракать будете, Аникей? А то у вас через час заседание правительства назначено.
        — С удовольствием.
        Ишме торопливо поднялась и начала одеваться. Но удивленно ахнула и замерла, глядя на то, как продукты из шкафа и холодильника сами выскакивают на стол.
        — Прошу к столу, моя госпожа,  — самодовольно ухмыльнулся ситх, поднимаясь из постели.
        — И посуду так же ловко мыть умеете?
        — Нет, тарелки мыть не пробовал. Да и заседание правительства у меня; — засмеялся тот.

        Глава седьмая
        Через несколько дней в столице все той же a galaxy far, far away, а также в столице нашей Родины — Москве

        Деловая игра «Звездные войны: выведем галактику из кризиса» в самом разгаре. К студенческим командам Вышки и Плешки уже присоединились их преподаватели, причем из маститых. Сборная правительства и ЦБ, по началу с отстраненной снисходительностью наблюдала за процессом, теперь обсуждала очередную вводную с азартом, от которого пацаны-студенты шалели.
        Как организаторам пришло в голову провести тренинг среди действующих и будущих политиков и экономистов на материалах пресловутой фантастической саги, черт его знает. Студенты откликнулись сразу. В правительстве поворчали, не до игр, мол, у самих доллар того гляди рухнет, будь он не к ночи помянут. Так что Самому пришлось на подчиненных рыкнуть, напомнив о воспитании гражданственности и деловой активности у молодежи.
        Но затея оказалась на удивление увлекательной. Так что и депутаты Гос Думы в группах поддержки всех трех команд замелькали. И зам министра финансов считает вполне возможным выскочить в коридор, чтобы позвонить шефу в Давос и посоветоваться. Причем выскакивает не из-за того, что боится быть подслушанным молодыми конкурентами. Этап, когда каждая команда продвигала исключительно свой проект, давно прошел. Теперь все участвуют в общем мозговом штурме, отрабатывая детали единого плана выхода из галактического кризиса. Просто, телефон в актовом зале тихого подмосковного санатория сеть не ловит категорически. Один шаг в коридор — и вся антенна, а внутри — полный ноль у всех операторов.
        О том, что, делая этот шаг, они переходят из мира в мир, никто не догадывался. А на неприметных зрителей, наблюдающих за дискуссией, внимания не обращали.
        Тогда же как Ле Бертес старался присутствовать на всех раундах обсуждения с начала до конца. Конечно, результаты правительство Корусканта получит в печатном виде. Для этого все и затевалось. Но Бертес старался уловить те детали, которые не войдут ни в конечный документ, ни в стенограмму. Подчас одна фраза способна дать толчок для размышлений.
        Как большинство жителей центральных секторов галактики, Ле Бертес привык жить в многоязыкой пестроте рас и легко схватывал новый язык. И сейчас, говорить по-русски он не пробовал, но смысл в целом уже улавливал и без синхронного перевода. И еще странно наблюдать за тем, как куча очень разных людей, собравшись вместе, не только амбициями меряются, а решение проблемы не забывают искать. И ведь находят. Может их проблема в том, что Сенат на Корусканте много веков так не работает?
        Министру горько об этом думать. Но думать надо, и не только об этом. Поэтому, как ни интересна дискуссия, Бертес вышел из неприметной закрытой ложи, стоило лишь охраннику сообщить о том, что правительство в сборе.
        Формально резиденцию из старого комплекса в Храм никто не переносил. Но в последние дни они то и дело собирались именно здесь. Надо лишь пересечь небольшой садик перед храмовой библиотекой, где сейчас играют дети из приюта Органы. Ле Бертес помахал рукой присматривавшей за ними знакомой. Не так чтоб помощница сенатора была ему подругой, но в доме приятеля министра инженера Кравва встречались.
        На то, что девушка на приветствие не ответила, спешащий министр не обратил внимание. На удивленный же взгляд более внимательной напарницы Аватта брезгливо сморщила нос:
        — Фу. Несется как ДИ-файтер и вырядился во все черное. Не иначе, как новому хозяину подражает. Конформист.
        Та согласно кивнула, хотя и проводила молодого амбициозного политика взглядом, скорее заинтересованным, чем осуждающим.
        В приспособленном для заседаний бывшем информатории собравшиеся с интересом рассматривали трехмерную карту будущих владений Новой республики. Союз десятка систем, по расчетам специалистов, будет устойчивым и самодостаточным.
        — Мало-то как. В империю, да и в старую республику входили тысячи и тысячи…  — печально вздохнула Лея.
        — Нет, все верно,  — с ходу включился в дискуссию Бертес.  — Ядро должно быть компактным и сплоченным. И уровень жизни обеспечивать такой, чтоб другие от зависти сдохли. И тогда остальные мало по малу сами к нам придут. Главное — не торопиться.
        — Но этот десяток миров нам надо объединять без лишних сантиментов: силой, хитростью, деньгами,  — чуть брезгливо передернул плечами Скайуокер-младший.
        — Перед этим туда надо долететь. А у нас ни одного работающего ионного реактора нет,  — вернул всех на бренную землю Соло.
        — Зато спецы с Земли уже справились с вирусом в Бортовых компьютерах МЗР-ов.
        — Еще бы им не справиться, если они его и запустили.
        — И все для производства топлива у нас есть. Только в разобранном виде. Оборудование на складах Корусканта, а реактор на Луне. И чтоб они встретились, нужно топливо, а его нет.
        — То есть имеем чисто техническую проблему доставки груза с планеты на спутник,  — куда более азартно заговорил Люк.
        — А проблема рабочей силы тебя больше не волнует?  — осадил его энтузиазм Хан.
        — Я полагал, что техники флота…  — смутился председатель временного правительства. Мысль о том, что военный персонал будет рисковать здоровьем у ионного реактора не меньше гражданских, пришла к Люку только что. До этого готовность имперцев выполнить любой приказ казалась само собой разумеющейся. Нет, в выполнении приказа Скайуокер-младший и сейчас не сомневался. Сомневался в этичности такого приказа.
        — Правильно полагал. Они присягу давали. Да и рисковать придется не больше чем обычно,  — впервые заговорил Вейдер.  — Хотя некоторое количество профильных специалистов понадобится.
        — Думаю, с десяток инженеров-добровольцев найдем.  — откликнулся Бертес.  — Списки в министерстве имеются. Встречусь, поговорю. Люди, которым за свое дело обидно, всегда есть. Кроме того, им-то к реактору лезть не надо.
        — Что там с вашей программой по перепрограммированию боевых дроидов для работы в активной зоне?
        — Возникли трудности с устранением прежних программ. Новые задачи роботы вроде бы решают, но стоит ситуации выйти за рамки штатной, как в них срабатывает прежние установки. А к чему может привести стрельба в непосредственной близости от реакторной зоны, всем ясно,  — устало, видимо уже в сотый раз пояснил ситуацию Калриссиан.
        — Полностью снести старое программное обеспечение не пробовали?  — напротив, впервые оживился пришедший с Вейдером землянин с позывным Псих.
        — Не получается.
        — Посмотреть надо. Есть у меня программка, говорят, специально для Пентагона деланая. Сжирает все, жесткие диски едва ли не обгладывает.
        Из дальнейшего обсуждения Калриссиан с Психом выпали. Обсуждать возможности то ли предназначенной для нейтрализации некоего Пентагона, то ли им заказанной программы интереснее. Остальные все более азартно спорили о том, следует ли сперва восстановить заводик на самом Корусканте, и получить топливо для организации ремонта большого реактора, или не стоит рисковать и без того разбалансированной экосистемой планеты, а оборудование на орбиту доставлять неким нетрадиционным способом, который еще надо придумать. Собственно, Люк и Хан этим и занимались. Сейчас они — не министры антикризисного правительства, а те, кем в сущности всегда являлись — классные пилоты. И им сейчас хорошо от того, что хоть ненадолго они оказались в родной стихии.
        А вот Ле Бертесу стало скучно. Видимо, почуявший это Вейдер подошел к нему, а не к пилотам, дискуссия которых его тоже интересовала.
        — Позвольте полюбопытствовать, вас-то как в правительство занесло. Вы ж с повстанцами при старом режиме дела не имели. Или мои сведения не верны?
        — Нет. Ваши сведения точны, мой лорд. Еще два года назад я работал управляющим транспортного узла Корускант-Центральная. Зарабатывал неплохо и, накопив приличную сумму, за считанные месяцы до кризиса подал в отставку. Решил заняться изучением прошлого. Я еще прошение на ваше имя подавал о доступе к информаторию бывшего джедайского храма. На почве интереса к Ордену познакомился с Люком. Дал ему пару, надеюсь, дельных советов и был приглашен в его команду.
        — Хоть в чем-то Люк не ошибся.
        — Благодарю вас, мой лорд.
        — И зря. Потому что доказывать свою проф пригодность придется прямо сейчас. Наши асы нашли приемлемое техническое решение, а его организационную сторону воплощать вам.
        Двумя неделями позже в районе бывшего центрального парка Коруска

        Отделение капрала Рика стояло в оцеплении внутреннего периметра перевалочной площадки — некогда огромного парка со стороны неплохо сохранившегося стадиона. От парка считай ничего не осталось. Без искусственного орошения и подкормки растения погибли, а стволы растащили на хозяйственные нужды жители окрестных кварталов, да так тщательно, что и пней не осталось.
        На этой ровной и свободной площадке в сотню гектаров сейчас лежала очередная партия контейнеров. Противно взвыла сирена и металлический голос оповестил сектор о необходимости немедленно покинуть закрытую зону, строго соблюдать правила техники безопасности и все распоряжения властей в районах, к ней прилегающих.
        Рик запрокинул голову, наблюдая за опускающейся на высоту около десяти километров громадиной «Исполнителя». Тень заскользила по пустым трибунам стадиона и замерла над площадкой как приклеенная. Уши заложило от тихого, но вязко-тяжелого звука. О том, что луч захвата посадочной палубы работает вовсе не бесшумно, Рик узнал только что. И, наверное, не он один. В вакууме не слышно, а в атмосфере им никто не пользовался. Теперь же он неспешно заносит в утробу «суперразрушителя» грузы для ионного реактора.
        Время от времени луч отклонялся от площадки на десяток метров, и тогда в высь устремлялся столб пыли, мусора, вовсе не маленьких обломков ближайших построек. А ведь все, что казалось не слишком надежным и прочным, убрали в радиусе почти километра. Так что промахнись пилоты «Исполнителя» больше, чем на этот километр, и мало никому не покажется.
        Рик с гордостью, словно о собственной заслуге, подумал о том, что пилоты «Исполнителя» не ошибаются. Класс, знаете ли, не тот. И груз заберут, и так же ювелирно к Луне вырулят, и без челноков, а значит — лишних трат топлива, разгрузятся. Это горделивое настроение портила единственная мысль: Рик не знал, остался ли после последнего боя в рубке «Исполнителя» хоть кто-то из прежнего, выдрессированного Дартом Вейдером экипажа.
        Мысль о темном лорде вернула капрала к делам насущным. Вечером, после смены надо найти Ишме и попросить, чтоб замолвила словечко о переводе в десантную бригаду флота. Делать это не очень хотелось, но Рик сам себе дал слово, если сегодня «Исполнитель» покажет класс, то он начнет активно добиваться перевода на корабль.
        Раньше он с этим не торопился по нескольким причинам. Прежде всего, не хотелось обижать нынешних сослуживцев. Сейчас под названием «имперские штурмовики» кто только ни оказался. От действительных бойцов штурмовых отрядов космического десанта, до полицейских и судебных приставов. Словом, все, кто отозвался на зов лорда и встал под ружье.
        Лишних вопросов приходящим не задавали. Но во многом благодаря знающим толк в службе парням, как Рик, дисциплину в этом разномастном воинстве навели жесткую. И уровень боевой подготовки довели до весьма недурственного. Во всяком случае, на Корусканте почти не осталось мест, куда их патрулю не стоит заходить без огневой поддержки. Да и население к ним сейчас относиться куда теплее, чем даже при императоре. Так что теперь он, пожалуй, гордится службой плечом к плечу со вчерашними квартальными и техниками.
        Не в этом суть. А в том, что скоро заработает лунный реактор, а значит, флот пойдет в поход. И махать им вслед платочком Рик не намерен. Капрал аж заулыбался, представляя себя в полном боевом доспехе с голубеньким платочком в руках.
        Но тут последний контейнер оторвался от земли и поплыл к «Исполнителю». Стоило ему скрыться в его чреве, как вновь завыла сирена. Но, перекрывая ее рев, с верхних ярусов стадионной трибуны раздались аплодисменты и вопли восторга. Столь шумная компания прыгала и махала руками вслед уходящему «суперразрушителю». Вот ведь неугомонные, через три кордона оцепления пробрались.
        Рик грозно развернул цепь своих бойцов в сторону нарушителей. Те замахали теперь солдатам. Мол, видим, уже боимся, и сейчас уходим, не волнуйтесь, ребята. И правда, исчезли.
        Но настроение слегка испортилось. Хотя, нарушители тут особо не при чем. Просить старую знакомую о в общем мелкой помощи было просто неловко. Нет, время, когда Рик шарахался при встрече с Ишме, давно прошло. Не то, чтобы опасался чего-то, просто не хотел напоминать гордой женщине о ее недавнем прошлом.
        Но потом стал случайным свидетелем неприятной сцены. Его попросили помочь перетащить какую-то мебель на половине сенатора Органы. (Это начальство друг на друга волками глядят, а рядовым сотрудникам правила общежития куда легче давались). В общем, Рик возился с рассохшимся шкафом, когда в залу зашла секретарь Дарта Вейдера с бумагой для сенатора. Органы и здесь не оказалось. Как Рик понял, Ишме искала его уже довольно давно, но получить внятные пояснения от его окружения не могла. При чем у капрала сложилось впечатление, что те не столько не знали, сколько не хотели помочь.
        Мало того, один из вечно крутящихся возле Органы бывших сенатских деятелей презрительно бросил ей в спину грязное «б…». Та, естественно, услышала, но не оглянулась. Только плечи чуть дрогнули, как от толчка в спину. Ну, Рик и не сдержался. Врезал сенатскому прихвостню про меж рог. В общем, уходили они опять шумно: пусть не с боем, но со скандалом. Правда, страсти за спиной сильно поутихли, стоило на границе секторов появиться двухметровой фигуре в черном. Только сенатский хам захрипел в тишине.
        — Благодарю вас, капрал,  — рокотнул вокодер черной маски.  — Вас же, моя госпожа, прошу меня простить. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы подобное не повторялось впредь.
        Черная фигура с неожиданной для ее габаритов ловкостью, опустилась на одно колено и обозначила поцелуй руки дамы. Затем лорд неспешно удалился, уводя свою спутницу под руку. Горделиво держащая голову Ишме лишь на миг повернулась чуть в сторону, чтобы благодарно улыбнуться Рику.
        У того отлегло от сердца. Теперь во время случайных встреч в храмовом комплексе они искренно улыбались друг другу. Но обращаться к Ишме с просьбой все равно было совестно.
        Но решил — значит решил. Правда, до казармы капрал добрался лишь на следующие сутки. Некая банда наивно решила, что коли войска стянуты на оцепление, то на другом полушарии можно безнаказанно продовольственные склады грабить. Пришлось срочно доказывать неправомерность этой паскудной мысли.
        Вернувшись в расположение части, Рик к вечеру перебрался ближе к информаторию. Заходить в приемную лорда Вейдера он не рискнул бы. А тут велик шанс встретить идущую по какому-нибудь делу секретаря. Она, действительно, скоро вышла. Правда, не одна, а в шумной компании министра Соло с супругой и Люка Скайуокера.
        Собственно, шум, вопреки здравому смыслу издавали не дамы, а два министра переходного правительства. При чем активная жестикуляция и возбужденная речь вызваны отнюдь не изменениями ключевых показателей базовых отраслей экономики. Насколько Рик мог понять, обсуждался вчерашний полет «Исполнителя». И двое из пяти управлявших «суперразрушителем» пилотов стояли сейчас перед капралом. Сперва сообразивший, о чем речь, штурмовик попробовал обидеться за флотских. Что, у адмирала Пиетта своих классных пилотов нет, чтоб всякую сепаратистскую сволочь за штурвал сажать? Но сделать это как следует, у Рика не получилось. В конце концов, маневрировать «Суперразрушителем» в атмосфере — все равно, что на банте через лотки с посудой пробираться. Такому ни в одной Академии не учат, да и на плановых учениях едва ли отрабатывают. Так что, может и правильно, что за штурвалом лучшие из лучших без оглядки на все прочее. Только бывшие асы повстанческого Альянса за пультами такой «крошки» сроду не сидели. Отсюда бурная радость и нескрываемая гордость от успеха в общем-то безнадежного предприятия.
        Вот только дамам слушать про геостационарное позиционирование крейсера посредством его маневровых двигателей давно наскучило. Так что обе дружно обрадовались появлению того, кого поджидала их компания. Высокий немолодой мужчина с обожженным лицом подхватил обеих дам под руки и крикнув бравым пилотам, чтоб не отставали, направился вглубь храмовых коридоров.
        Это стало для Рика неожиданностью. Он-то, глядя на строгие костюмы мужчин и вечерние платья женщин, решил, что они в город собрались. Поэтому аккуратно отошел к внутренним коридорам, чтоб зря на глаза не попадаться. Разговаривать при посторонних, тем более, столь высокопоставленных людях, он не собирался. А теперь вышло, что торчит прямо у них на дороге, и свернуть некуда.
        Впрочем, лишних вопросов о том, чего это он тут не ко времени шатается, ему не задали. Капрал отсалютовал как положено, ему кивнули на ходу и разошлись.
        Не то, чтобы расстроенный неудачей, скорее тем, что попытку придется повторять еще, Рик направился к себе. Но встретил на пути министра Бертеса. Этот мимо праздно шатающегося бойца молча не прошел.
        — Вы что-то хотели, капрал?
        Министр внимательно смотрел на Рика красными от усталости и недосыпа глазами. Не он вел «Исполнителя» в безумно сложный маневр. Но неделю стоящий в оцеплении штурмовик в курсе, кто и какими усилиями обеспечивал расчистку площадки, доставку на нее груза, контроль за отселением соседних кварталов и тысячу прочих мелочей, без которых успех не обеспечил бы самый виртуозный ас на самом совершенном корабле. В общем, нагружать своими проблемками занятого и с ног от усталости валящегося человека капрал намерен не был.
        — Никак нет, г-н министр.
        — И все же?  — поверить на слово природная въедливость не позволила.
        — Да, так, парни болтают, что скоро штурмовую бригаду для галактического рейда набирать будут. Вот я и хотел разузнать, как туда попасть….
        — Почему рапорт непосредственному начальнику не подали?
        — Так ведь слухи только.
        — Тем не менее рапорт подавайте. Самое время. Я проконтролирую.
        — Спасибо, г-н министр.
        Тем временем семейство Скайуокеров шагало по весенней Москве. Город показался Люку странным. Плоский, словно городишки родного Татуина, но неким внутренним величием не уступающий и Корусканту. А по суете уличного движения столице галактики в ее нынешнем состоянии давал сто очков форы. За былое величие Люк не ручался — тогда ему в Корусканте бывать не приходилось.
        Лея и Ишме все так же шли с двух сторон от Вейдера. Хан же чуть сбавил шаг и, поотстав, заговорщицки толкнул приятеля плечом.
        — Слышь, брат, может к ситху этот театр? Какой-то он с виду и не особо большой… Девочек лорд в одиночку выгуляет, а мы по пивку.
        Люк от идеи собирался отказался. Ему было любопытно. В свои двадцать пять в театре он еще не был. Ни в Государственном Академическом Большом города Москвы, ни в Имперском галактическом планеты Корускант, ни в каком еще. И неизвестно, когда такой шанс выпадет в другой раз.
        Но отвечать не пришлось. Дарту Вейдеру хватило одного взгляда, чтобы зять резко поменял намерения.
        — Папа сказал: балет, значит — балет. Буфет небось и в театре имеется. И как на сцене поют и в нем слышно.
        — В балете не поют,  — со смехом уточнила Ишме.
        Она уже перестала стесняться родни Аникея. Он представил ее сыну и дочери в качестве «своей женщины» ровно через неделю после начала их отношений. Если дело и дальше пойдет такими темпами, скоро, не ровен час, до официального предложения дойдет. Не ровен час — не от того, что Ишме не хотела этого. Просто, она не знала, что она должна ответить на подобное предложение. Но несвоевременность подобных хлопот Вейдер и сам чувствовал. А вот отношения со Скайуокерами у потенциальной леди Вейдер (или как там следует величать жену ситха?) сложились вполне теплые.
        Когда они вернулись, над этой частью Корусканта была глубокая ночь. Дарт Вейдер задумчиво смотрел на отражающие свет невидимого солнца словно сотня крохотных лун, корабли на орбите, и на настоящую Луну, которая теперь не просто попусту светит, но и греет душу надеждой. Впрочем, к ситху мысли о делах. Вид эскадры на орбите просто красив.
        Вейдер наконец задернул штору и повернулся спиной к окну. Холодный и тревожно-щемящий свет звезд и их рукотворных подобий сменило уютное тепло лампы на прикроватном столике. У лампы лежала книга. Лорд недостаточно хорошо читал по-русски. Понял только, что это стихи.
        — Спасибо за чудесный вечер.
        Ишме уже переоделась в домашний халат и распустила по плечам волосы.
        — Я рад, что тебе понравилось.
        — Понравилось? Сказать понравилось — это ничего не сказать. Это на столько другое. Я не знаю, как это выразить словами, но дело даже не в пластике. Во внутренней глубине, что ли. Ты же помнишь наши постановки.
        — Честно говоря, не очень. Я в театр все больше по работе ходил. На сцену отвлекаться некогда было.
        — Если у меня получится может и не в танце — в слове, в музыке, еще как-то донести эту глубину до наших людей, то…
        — То жизнь удалась?  — мужчина со смехом подхватил свою женщину на руки при этом ухитрился не выронить ридер. Когда они опустились на диван, Ишме аккуратно взяла книгу из его рук.
        — Вот, пробовала переводить с русского. На межгалактическом не очень получилось. А на корусканти вроде бы ничего:
          Весна шепнет тебе: «Живи…»
          И ты от шепота качнешься.
          И выпрямишься.
          И очнешься.
          Все начинается с любви![3 - Стихи Роберта Рождественского]

        Глава восьмая
        После выхода лунного реактора солнечной ионизации на плановую мощность на кораблях эскадры имперского флота, бороздящего просторы a galaxy far, far away

        Командир «Возмездия» Нагарра удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Их группа неспешно набирала разгон перед прыжком. Разгонялись под откровенно завистливые комментарии вахтенных «Исполнителя» и прочих, остающихся на орбите кораблей.
        Конечно, охрана чуть ли не единственного полноценно работающего реактора солнечной ионизации наверняка станет даже для столь серьезной силы, как группа «Исполнителя», делом хлопотным и непростым. Скучать парням не придется. Но уходящим в, пускай, скорее дипломатический, чем боевой поход все равно завидовали. Застоялись. Они же — флот Империи, должны кошмарить всю галактику, а не торчать на столичной орбите вместо таможни.
        «Ну, с дипломатией мы еще посмотрим…», сладко подумалось Нагарре. Хотя, зря: три «звездных разрушителя» на каждую из планет визита, плюс Дарт Вейдер в качестве главного переговорщика…. У аграрников шансов просто нет. Жаль, но пострелять едва ли получится. Хоть прогуляются.
        «Возмездие» качнуло носом, словно прощаясь, и ушло в прыжок.
        Их цель — система Салличе. Три как на подбор аграрных планеты. Жаркая тропически-фруктовая Салличе-Аурек, умеренно-зерновая Салличе-Беш и на восемьдесят процентов покрытая кишащим съедобными морскими гадами океаном Креш Салличе. И никакой промышленности. Что отрадно. Ибо за год изоляции у ребят много чего поломаться успело. В общем, просто глупо отказываться от предложенного общего с Корускантом экономического пространства с политическим союзом в придачу, да еще подкрепленного «звездными разрушителями» на орбите.
        А чтобы хозяева успели оценить мощь дипломатической миссии и сделать единственно правильные выводы, группа вышла в пространство в сутках пути от Салличе. Да и паре соседних систем совсем невредно посмотреть на то, что Имперский флот топливо не экономит и может позволить себе неспешную прогулку на малом ходу.
        Капитан Нагарра уже собрался выпустить эскадрилью истребителей для учебно-тренировочных полетов. Но его отвлек голос вахтенного навигатора.
        — Господин капитан, нам навстречу паровоз!
        — Объект на экран.
        — Есть, объект на экран.
        И правда — паровоз. Древний грузовой корабль с твердотопливными ракетными двигателями волочился встречным курсом. То есть это с точки зрения идущего на почти световой скорости «Возмездия» грузовик еле тащился. Сам-то он выжимал из своей силовой установки все, что мог, лишь бы оторваться от преследующего его имперского корвета.
        — Опа! А аборигены весело живут,  — оживились в артиллерийских блистерах.
        — Внимание на грузовике и корвете! Говорит флагман экспедиционной группы имперского флота «Возмездие»: заглушить реакторы и лечь в дрейф обоим. Командирам кораблей немедленно выйти на связь.
        Капитан грузовика начал выполнять требование, еще не дослушав его. Обычно серо-зеленое лицо неймодианца было розовым от страха.
        — Не стреляйте! Только не стреляйте!  — лепетал он, не переставая.  — Я сделаю все, что прикажете…. Только… Только я порожняком иду. У меня ж углевоз. Выгрузился на Креше — и назад. В угольные трюмы рыбу не засыплешь.
        — Откуда уголь возишь?
        — Из астероидного пояса.
        — Месяца полтора в один конец на твоей колымаге?  — чисто, чтоб дать неймодианцу успокоиться, поинтересовался Нагарра.
        Тот воспринял это как добрый знак и принялся предлагать свою посудину в качестве оплаты возможности покинуть ее в спасательной капсуле.
        — И зачем имперскому флоту твой паровоз?  — чуть опешил от столь экзотического предложения Нагарра.
        — Незачем,  — покорно скис неймодианец.  — Но без своей доли вы ж не уйдете…
        — Так ты от пирата удрать пытался?
        До капитана «Возмездия» наконец дошла неприглядная суть происходящего.
        — Можно и так сказать… наверное,  — опять порозовел неймодианец. Вроде бы, и терять ему уже нечего. Но назвать бандита бандитом в присутствии его гораздо более могущественных коллег все равно оказалось страшно.
        — Имперский сигнал идентификации «свой — чужой» активен,  — в голосе навигатора сквозило сомнение.
        Случаи, когда в руках у пиратов оказывался небольшой военный корабль, редко, но бывали. Вот только разбойничать с оставленными включенным имперскими транспондером никто не решался. Уж больно чревато. Но капитан грузовика не врал. На связь корвет так и не вышел. Мало того, неуверенно рыская носом, развернулся и пытался набрать скорость для прыжка.
        Впрочем, на то, чтобы взять беглеца в «коробочку» «звездным разрушителям» хватило одного перестроения.
        — Абордажная группа, внимание. Если на пирате окажется штатный экипаж, то публичный позор флоту не нужен.
        — Понял вас. Я тоже очень боюсь, что взять живым никого не удастся,  — мрачно отозвался командир штурмовиков.
        Когда капитан Нагарра рысил вслед за Дартом Вейдером, осматривая захваченный корвет, то его не покидало странное ощущение. Наверное, это называется ностальгией. За последнее время все как-то привыкли к тому, что темный лорд не то чтобы помягчел, но сделался заметно сдержанней. Сейчас же волна ледяной ярости была даже мощнее прежних. Или Нагарру трясло не только от ужаса, но и от злости? Так загадить боевой корабль! И в буквальном смысле: помещения не убирались полгода, не меньше. И в переносном — что еще гаже. Как имперский экипаж меньше чем за год превратился в банду, Нагарра не понимал. Да и не хотел понимать.
        Причина, по которой пираты удирали столь неуклюже, открылась, стоило зайти в рубку. Батарея пустых бутылок на пультах — зрелище более чем красноречивое. Все еще кипящий ледяной яростью Вейдер брезгливо тронул носком сапога тело пиратского капитана.
        — Нынешнее либеральное правосудие — штука мутная. Но… если вам еще когда-либо придется столкнуться с такой человеческой грязью, не сочтите за труд позаботиться о том, чтобы биологическая активность на капитанском мостике гадов сохранялась до моего прибытия.
        — Да, мой лорд.
        Нагарра очень надеялся, что больше ему стрелять в бывших своих не придется. Хотя, опыт Дарта Вейдера предвещал совсем иное.
        Неймодианец, кажется, так и сидел перед экраном связи, смиренно ожидая своей участи.
        На то, чтобы выделить истребители для сопровождения грузовика до астероидных копей, сочинение приказа о переходе оных копей под охрану, а заодно и управление властей Корусканта и формирование временного экипажа для трофейного корвета ушло менее часа.
        И вот «звездные разрушители», груженые топливом танкеры, ремонтные базы и пока пустые зерновозы, и рефрижераторы тронулись далее. Сперва одним ордером, потом разделились на три части. Только ДИ-файтер Дарта Вейдера крутил фигуры высшего пилотажа, не торопясь присоединяться к одному из отрядов.
        Пусть остальные полагают, что он просто решил поразмяться. О его сомнениях командирам крейсеров знать совсем необязательно. Уже несколько ночей ему снилась горящая рубка одного из «разрушителей» на орбите Беша. Вопрос только, какого: «Возмездия», «Грозящего» или «Имперца»? Лица безвольно висящего в ложементе капитана разглядеть не получилось, а похвастаться тем, что он помнит в лицо других офицеров, Вейдер не мог. Хотя, пожалуй, не «Имперец»: там у командира шикарная рыжая бородища, ее тяжело не заметить. Значит, «Грозящий» или «Возмездие».
        Лорд вызвал на связь обоих, внимательно рассматривая картинки на мониторах. Вахта только началась. Значит, к планетам они подойдут в том же составе в рубках. Попробуем опознать. Похоже, все-таки «Возмездие» Молоденького навигатора и чернявого крепыша — пилота он определенно видел во сне.
        Профилактически порычав на капитана Нагарру, чтоб не поддавался на провокации и ни во что не ввязывался, ситх взял курс на Бету следом за «Возмездием». Он не очень надеялся изменить предначертанное судьбой. Дважды у него не получалось. Но тогда он видел гибель самых близких. Теперь — просто одного из своих кораблей. Обидно, но не более того. Вот только признавать всесилие неотвратимой судьбы, словно в насмешку посылающей предупреждения, очень не хотелось. В конце концов, тогда он с ума сходил от страха и желания избежать беды. Сейчас он зол и спокоен. Он будет делать все, что должно, а там будь, что будет. Но просто так он «Возмездие» никому не отдаст. Самому пригодится.
        Оставив транспорты на приличном расстоянии капитан Нагарра вывел группу из трех крейсеров на орбиту Беша. Вышло как раз по кораблю над каждым из континентов. Их, конечно, уже заметили, но на запросы отвечать не торопились. Ну ладно, пусть посовещаются. Торопиться пока некуда.
        — По курсу автоматические орбитальные охранные системы неизвестной модели, сэр!  — звенящем от волнения голосом доложил вахтенный навигатор.
        Неизвестной? Капитан недовольно усмехнулся. И чему их там в академиях нынче учат. Типичные орбитальные дроиды Торговой Федерации времен Старой Республики. Работают автономно, стреляют по всему, что движется, но не отвечает на кодовый запрос. Для кораблей класса «звездный разрушитель» не слишком опасны. Хотя надоедливы.
        Проще всего, проутюжить орбиту разок — другой и выбить эту погань напрочь. Непыльно и назидательно. Вот только лорд велел не нарываться и местных лишнего не обижать. У них небось кроме этих допотопных дроидов и нет ничего больше. Так стоит ли потенциально свои территории совсем без средств обороны оставлять?
        — Может, активировать помехи для их дезорганизации, сэр?  — чуть излишне нервозно предложил навигатор. Крутящиеся перед самой обзорной плоскостью рубки суетливые машины не то, чтобы пугали парня, но раздражали здорово.
        — Почему нет? Активируйте; — пожал плечами капитан.
        — Есть, сэр!
        Через считанные секунды организованный строй дроидов хаотично распался. Но вместо того, чтоб замереть на местах, боевой антиквариат открыл беспорядочную стрельбу. И хотя, вред они могли нанести только друг другу, но зря терять дефлекторы и антенны Нагарре не хотелось.
        — Прикажете подняться на более высокую орбиту, сэр?  — теперь забеспокоился и пилот.
        — Напротив, опускайтесь ниже.
        Любая орбитальная система защиты имеет общее ограничение: они не стреляют в сторону охраняемой планеты. Дабы своим огнем не вызвать разрушения на ее поверхности. Но на Беше оказались очень неправильные дроиды. Казалось, помехи выбили из них все программы и команды, кроме маниакального стремления стрелять. Причем, планета показалась им целью, куда более привлекательной, чем крейсер. И теперь «Возмездие» не уклоняется, а, напротив, ловит своим корпусом, поглощает своими дефлекторами направленные на раскинувшийся как раз под ними город залпы. Ибо создавать проблемы для местных приказа не было.
        Несмотря на то, что палубу время от времени потряхивало, капитан Нагарра неторопливо прохаживался по мостику. Инструкция требует занять место в кресле и пристегнуться. Но, как на грех, на вахте необстрелянный молодняк. И парни начинают психовать, словно атакованная стаей кусачих насекомых банта. Так что немножко командирского пижонства им не повредит.
        Корабль швырнуло по-настоящему. Едва сумевшего добраться до своего ложемента Нагарру сперва вдавило в него. Потом, со всего маха швырнуло на пульт. И снова в кресло. Ремни-фиксаторы сработали автоматически только теперь. С каждым рывком перегрузки не только возрастали, но и причудливо меняли направление. Завтрак большинства вахтенных уже выплеснулся на пульты.
        — Неполадки генераторов искусственной гравитации, сэр,  — отозвался бортинженер.  — До восстановления их синхронизации полторы минуты.
        — Отключайте совсем, пока всех не раздавило,  — прохрипел разбитыми губами Нагарра.  — И маршевый двигатель….
        Договорить сил не достало. Да и поздно. До поверхности километров пятьдесят, не больше. И до столкновения с ней секунд… Сколько именно капитан не додумал. Перед глазами мелькнул явный бред: необычно крупный, словно висящий в считанных десятках метров от обзорной плоскости, ДИ-файтер. Но том сознание и отключилось.
        Вахтенный пилот орал нечто невнятное, навалившись всем увеличенным перегрузкой весом на штурвал, одновременно пытаясь дотянуться до управления мощностью двигателя. Дотянулся. Но ставший непомерно тяжелым рычажок и не думал трогаться с места. Все, что удалось пилоту за половину оставшегося до катастрофы времени, так это изменить угол падения. Теперь они не носом воткнутся, а брюхом пропашут.
        Перед глазами плыли круги, даже и не круги, а некое пятно, отдаленно напоминающее контур истребителя. Потом глюки пошли куда занимательнее. Сперва чья-то сильная, уверенная рука убрала его пальцы с регулятора модности, а в голове зашуршал знакомый низкий голос. «Плюнь: все равно не успеваем. Выравнивай курс» Штурвал пошел на себя куда легче, словно, вопреки перегрузкам, иная, не желающая считаться с физическими законами сила держала его. «Плавно! Плавно, не дергай. Просто следи за горизонтом и не торопись набирать высоту, опять закрутит».
        Они, действительно, выровнялись.
        Свернули несколько особенно высоких городских антенн и шпилей. Неприспособленную к полетам в атмосфере огромную машину продолжало швырять из стороны в сторону. Нос рыскал, словно «Возмездие» собралось в управляемый занос. Но они летели. Сперва параллельно земле. Потом по малу выбирали вверх.
        И вот безвольно уронивший руки пилот бессмысленно смотрит в бездонную черноту с брызгами звезд.
        Сперва Нагарра занимался тем же бездумным разглядыванием звездных красот. Потом начал выбираться из кресла. В отличие от начавшего постепенно приходить в норму экипажа, для него ничего еще не кончилось. Точнее, наоборот, все сейчас и закончится. Потому как ДИ-файтер Дарта Вейдера — отнюдь не галлюцинация. Вон он показал себя в смотровую плоскость и пошел к посадочной палубе.
        Собственно, доклад можно не сочинять. Слушать объяснения лорд едва ли пожелает. Судя по скорости появления темного владыки, на орбите он находился достаточно давно, чтобы своими глазами полюбоваться на это позорище. Мало того, их кульбиты в атмосфере пол полушария видело. В общем, ситх не прощал и куда меньшие оплошности. Впрочем, кружащаяся после встречи с пультом голова не давала ни испугаться, ни устыдиться по-настоящему.
        Черная фигура уже выросла на пороге. Входить внутрь явно брезговала, дожидаясь, пока капитан наконец выберется со своего места и подойдет.
        Дарт Вейдер неторопливо осматривал вахтенных, и губы сами собой скривились в усталой и злой улыбке. Все, как всегда. Какие там вторые пол стакана? Капитан все понимает и даже не пытается защищаться. Чисто баран. Остальные старательно не смотрят в его сторону, делают вид, что жутко заняты, хотя реально тестирует системы только бортинженер. Остальные просто в мониторы пялятся. Нет, зла своему командиру они не желают, но вякнуть в защиту обреченного и мысли ни у кого не мелькает. Вон, и старпом нет-нет, да и бросит короткий взгляд в их сторону. Прикидывает свои шансы занять освобождающееся место на капитанском мостике, небось. Резвый мальчик: на вид лет семь как из академии, а уже старший помощник. Типичный карьерист.
        Вейдер привычно делил всю флотскую публику на три группы. Первые — идиоты, способные четко и бездумно выполнять его приказы. Собственно, Нагарру он относил к этой группе. Вторая — активные карьеристы. Те, что по головам и по трупам пойдут ради лишнего шага по служебной лестнице. Третьи, шибко услужливые лизоблюды, встречались реже. Просто, потому что мало кому из них удавалось взобраться достаточно высоко, чтобы быть представленными владыке Вейдеру. По его разумению основная их масса должна тереться как раз здесь — в окружении командиров кораблей и небольших эскадренных групп.
        Ну, и где тут землянин Андрей Сергеевич предлагает искать опору в душах? Скотина, тихо радующаяся тому, что целы, и даже не слишком стыдящаяся своей радости. Так, легкая неловкость, не более. Ого, даже некоторое раздражение излишне затянувшейся сценой смены руководства появилось. Типа, когда уж этот черный долдон закончит, и можно будет спокойно жить дальше. Это кто ж такой борзый? Удивительно, но не старпом. Но кто-то из молодых: пилот или навигатор.
        Разобраться в авторстве новой эмоции Вейдеру помешали. Бортинженер закончил возиться со своим пультом и переключился на соседний. Благо, оператор связи пребывал в глубоком ступоре и на мигающий уже довольно долго индикатор вызова не реагировал.
        — Сэр, планета на связи,  — доложил бортинженер.
        Причем, обращался к бывшему и уже практически мертвому командиру. Приказ лорда на вызов не отвечать, ограничившись отправкой письменного уведомления о том, что их запрос получен и рассматривается в установленном порядке, выполнил. Но у ситха возникло ощущение того, что бортинженер пытался переключить внимание опасного визитера с командира на что-нибудь другое. А когда не получилось, не слишком позаботился о том, чтобы спрятать тяжелый осуждающий взгляд. Если он регулярно так свое отношение к всяческому начальству показывает, то неудивительно, почему мужик не многим моложе Вейдера все еще лейтенант в должности вахтенного бортинженера.
        «Да, я бунта на корабле жду, что ли? Будто у них есть возможность поступить не по-свински, не смириться со скорой и не вполне справедливой расправой? Вы же им ее и не оставили. Вас, уважаемый ситх, и монтировкой между глаз не остановишь»  — пожалуй, эти люди стали Вейдеру интересны. Все разговоры о любви и взаимопомощи — лишь опасные мечтания, способные приносить только боль. Но отношения с офицерами флота, действительно, надо менять. Это в условиях незыблемой империи единственной реальной реакцией на жестокий стиль руководства темного лорда было безупречное подчинение его требованиям. А сейчас чуть палку перегни, так ведь и уйдут. Хорошо, если просто в один из дальних миров, а могут и в пираты податься. Оно ему надо?
        Значит, начнем выстраивать более сложные, чем страх и покорность, отношения. Прям сейчас и начнем. Благо выходить на связь с местными надо часа через два — не раньше. Пусть понервничают. Так что время как раз есть. Да и с чего это вахтенные решили, будто его гнев направлен только на их капитана?
        Для того, чтоб добавить драматизма в показавшуюся ситху недостаточно тягостной атмосферу рубки «Возмездия», он воспользовался приемом чисто джедайским. И не просто джедайским, а джедайского молодняка. Драки между воспитанниками храма рыцари не поощряли, но отомстить обидчику будущим защитникам свободы в галактике иногда очень хотелось. Вот и придумали практически неуловимый прием: крохотное воздействие на нервный узел, и содержимое желудка обидчика выплескивается на его же тетрадку с только что сделанной контрольной, например. По меркам мальчишки татуинской улицы — прием подлый. Но Дарт Вейдер давно не подросток из провинции и привык делить приемы по степени эффективности, а не нравственности.
        Видимо, уставший ждать внятного доклада от еле держащегося на ногах капитана Нагарры темный лорд решил-таки войти внутрь рубки. В первый момент собравшимся показалось, будто ситх вопреки традиции решил придушить свою жертву не Силой, а вручную. Вдруг сломавшаяся пополам фигура командира «Возмездия», удушающе кашляя, рефлекторно цепляется за плащ оказавшегося рядом Вейдера. Но Нагарра хоть и безмолвно обмяк и повис на руке Вейдера, но был скорее жив, чем мертв. Плащ же пострадал гораздо очевидней.
        Не выпуская капитана из рук, Дарт Вейдер скинул перепачканный плащ с плеч. Но заходить в рубку передумал.
        — Ваша вахта закончилась, господа. Вызывайте смену, старпом. Проследите, чтоб навести здесь порядок. Да и себя тоже в порядок приведите. Через четверть часа всем быть в центре связи,  — раздалось уже из коридора.
        Шаги Дарта Вейдера давно стихли, а оставленный им ужас только сгущался.
        Капитан Нагарра наблюдал решетку пола и чей-то сапог в полуметре от его собственного лица. Все это двигалось. Характер этого движения позволял сделать вывод о том, что его несут головой вперед, как корускантские светские дамочки таскают своих комнатных собачек — под мышкой, поперек туловища. При этом ногами за пол капитан не цеплялся. Не надо быть великим математиком, чтобы сообразить, что такое возможно только при двухметровом росте несущего. Кандидатов на роль носильщика получилось не много — один. Дарт Вейдер.
        «Тащит собственноручно топить в ближайшем гальюне?»  — унизительность ситуации вдруг превратили привычный страх в злобу.
        Клеточки пола перестали мелькать перед глазами, сапоги замерли, щелкнул замок открываемой двери. Медбокс? Это что ж получается, его через весь корабль, как нашкодившего щенка, за шиворот тащили?!
        — Смерть от асфиксии фиксировать собираетесь?  — обида заставила отключиться последние остатки здравого смысла.
        — Совсем с перепугу страх потеряли, капитан?  — чуть по-своему прокомментировал услышанное Вейдер.  — Только душить вас я пока не буду. Во всяком случае, десять минут на то, чтобы доказать мне свою нужность у вас есть.
        Многорукий шар кибер-медика завис над Нагаррой, обрабатывая ссадины на голове. Капитан лишь молча морщился.
        — Можете начать с того, что на «Возмездии» сейчас просто нет офицера, чей опыт позволяет принять командование…  — подсказал лорд.
        Ему не ответили.
        — Или с моего неудачного приказа не наносить вреда местным.
        Тот же эффект.
        — Обиделся, что ли?
        Нагарра резким движением руки отвел в сторону возмущено запищавшего кибера:
        — Вины за инцидент с себя не снимаю, и готов понести наказание, но унижать зачем?
        — Честь офицерская стерпеть не позволяет?
        Нагарра уверен, что Вейдер под маской ухмыляется. Надо бы ответить с соответствующим достоинством, но кураж кончился. Злобы достало только чтобы ненавидеть собственный липкий страх. Этого едва хватило на усталую усмешку сквозь зубы.
        — Она позволяет все, что вы прикажете. Десять минут истекли, мой лорд.
        — Обиделся, значит… Простите, капитан. Палку я сегодня очевидно перегнул. От командования группой, да и «Возмездием» я вас отстраню. На этом оргвопросы закроем и пойдем разбираться с деталями вашего эффектного пилотажа в атмосфере над местной столицей.
        Нагарра молча последовал за лордом, который нынче на редкость неспешен. Бежать не пришлось, да и не получилось бы.
        Что экипаж думал по поводу нежданно вернувшегося командира, осталось тайной. Слишком неотрывно все рассматривали нечто под столом.
        Капитаны «Имперца» и «Грозящего» присутствовали лично, а не в виде голограмм.
        Привычно занявший место у иллюминатора Дарт Вейдер сперва обратился именно к прибывшим.
        — Прошу доложить об обстановке, господа.
        Первым откликнулся капитан «Грозящего» О'Кан. По классификации ситха оба проходили карьеристами, но командир «Грозящего» попроныристей будет. Вот и теперь жизнерадостно сообщает о том, как уничтожил доставшуюся ему часть дроидов силами эскадрильи истребителей. Энтузиазм подпортил вопрос Вейдера.
        — Потери?
        — Пять машин.
        — Много. Даже причуды г-на Нагарры закончились без жертв и разрушений.
        — Он чуть корабль не угробил,  — вкрадчиво напомнил докладчик.
        — А вы всего лишь звено истребителей, зато без всякого «чуть»,  — голос из вокодера как всегда лишен явных эмоций, но капитан «Грозящего» предпочел не спорить, ограничившись злобным взглядом в адрес коллеги с «Возмездия».
        Тем временем, командир «Имперца» Дик Верто флегматично довел до сведения собравшихся, что «своих» дроидов он из бортовых орудий успокоил. Без лишнего риска и потерь.
        — Сколько раз промахнулись?
        — Девяносто четыре процента точных попаданий,  — Верто не только в мастерстве своих канониров уверен, но и в следующем вопросе лорда, так что начал отвечать на него, раньше, чем прозвучал сам вопрос.  — В сторону поверхности планеты не ушел ни один заряд. Энергетические накопители орудий подзаряжались штатно, восстановили свой потенциал через семь минут после прекращения огня. Сбоев в системах нет.
        Привычки благодарить за хорошо сделанную работу за ситхом сроду не водилось. Сейчас хоть кивнул слегка, перед тем как отвернуться к бедолаге — Нагарре. Верто усмехнулся в бороду. В очередной раз ему удалось построить доклад так, что последнее слово осталось за ним, а не ситхом. Глупость, но приятно. Хотя, когда-нибудь Вейдер ему это припомнит. К слову о неприятностях, чего это вечного перестраховщика Нагарру нынче на эксперименты потянуло? Рискованные, на грани фола, выкрутасы всегда были его, Дика Верто, вотчиной. Послушаем.
        — … в связи с тем, что защитная система Беша не является собственностью врагов империи, скорее — наоборот, я принял решение не уничтожать, а дезактивировать эти спутники. Решение оказалось ошибочным, но…
        Пользуясь непроницаемостью маски, Вейдер беззастенчиво ухмылялся под ней. Наблюдать за застарелым соперничеством трех капитанов оказалось гораздо занимательнее, чем можно было предположить заранее. Нагарра как уж на сковородке вертится: тщательно подбирает слова, избегая говорить о том, что получил практически прямой запрет наносить удары по Бешу от темного лорда. Ухватился за показанный Вейдером кусочек надежды и теперь готов на все, лишь бы вернуть благосклонность лорда? А ведь непохоже. Скорее, искренне считает, что не в праве публично говорить о просчетах начальства. Может и не вполне бескорыстно, но щадит его самолюбие.
        Что там у коллег? Вейдер, не поворачивая головы, скосил взгляд на гостей. О'Кан со все нарастающим нетерпением ждет управленческого решения: кого именно назначат старшим группы вместо Нагарры. А по обыкновению нагловатому командиру «Имперца» и впрямь интересно, с чего это древние дроиды повели себя так нестандартно, и вообще, почему «Возмездие» не гробанулось.
        — Проверить бы надо, может их местные перепрограммировали изощренно. Мало ли чего у них еще припасено. Разрешите захватить образец?  — проявил инициативу Верто.
        Сей факт явно не понравился бортинженеру «Возмездия». Лейтенант неспешно поднялся:
        — Не было там никакой модернизации. Старье. Хлам. От этого и нестандартно сработали.
        Бортинженер включил проекцию злосчастного спутника. На ситха при этом он смотрел почти сердито. От опыта общения с Дартом Вейдером его раньше бог оберегал. Лишь краем глаза наблюдал за лебезящим перед равнодушным гигантом Нагаррой. Самому заискивающе заглядывать даже не в лицо — в безликую маску не по чину, но за капитана, которого он уважал, становилось обидно.
        Да и теперь узнать ответную реакцию на расходящийся с мнением высокого начальства доклад не получилось. Молодой навигатор не дал. Вскочил — словно в ледяную воду прыгнул.
        — Разрешите обратиться, мой лорд. Идея дезактивировать спутники помехами принадлежала мне.
        Кажется, испугавшись сказанного еще до того, как закончил говорить, парень кулем свалился на свое место.
        — Приказ отдал я,  — сварливо уточнил бывший командир «Возмездия».
        — Да какая разница? Ты предложил, его превосходительство г-н Нагарра не возражал. Даже крохотный шанс отключить систему до начала стрельбы надо было использовать,  — опять встрял бортинженер.  — Система все равно открыла бы огонь, только более прицельный и организованный.
        — Но даже неприцельный и хаотичный огонь вывел из строя гравитационные генераторы корабля класса «звездный разрушитель»?
        Но пробить ехидным замечанием уверенное спокойствие бортинженера Дарту Вейдеру не удалось.
        — Генераторы были и остаются в порядке. Сбой в работе вызван перепадом напряжения из-за перегрузки кормового дефлектора. Плюс гравитация Беша сбивала настройки. Корабли класса «звездный разрушитель» не приспособлены к работе на столь низких орбитах. В открытом космосе ситуацию не сочли бы не только аварийной, но даже нештатной. Пошвыряло бы пару минут, и всех делов. Здесь же «Возмездию» просто тесно.
        — Я предлагал подняться выше!  — не выдержал пилот.  — Что, не так что ли было?
        Вторая часть фразы вызвана пинком под столом в исполнении старпома и въехавшим в бок локтем бортинженера. Нагарра подтвердил правоту слов пилота, но Вейдер проигнорировал всю сцену, обращаясь по-прежнему к бортинженеру.
        — Хотите убедить меня, лейтенант, что случившееся — цепь случайностей, которые невозможно предугадать?
        — Если мой лорд имеет в виду определение виновных, то у вас едва ли возникнут проблемы с их поиском.
        Общаться с упрямым лейтенантом Вейдеру становилось все интереснее. И вообще, привычно серые и безликие фигуры вокруг все явственней превращались в живых людей. Людей, не то чтобы приятных во всех отношениях, но живых, непредсказуемых и тем интересных. Страшно-то им одинаково. Все наверняка решили, что ситху показалось мало объявить виноватым одного Нагарру. Только в этих обстоятельствах капитан пытается не делиться ответственностью с подчиненными. Пилот исключительно себя выгораживает, не желая, но подставляя других. Бортинженер профессиональную честь экипажа отстаивает, и на то, что он злит «предсказуемого», как мартышка с гранатой, ситха, ему плевать. Навигатору офицерская честь за чужой спиной отсиживаться не позволяет. А радист усиленно делает вид, что его тут вообще нет.
        Ниточек, за которые можно дергать, манипулируя людьми, действительно, гораздо больше, чем страх. Только готов ли он, Дарт Вейдер, осваивать этот арсенал? Не факт. Потому что делать это так же ловко, как покойный Палпатин, у него едва ли получится. А быть хуже, чем кто-то, гордость не позволяет. И еще, что-то, предположительно названное совестью, настоятельно не рекомендует считать людей марионетками.
        Ладно, хватит. Общение с личным составом сворачиваем, пора и местными заняться.
        — Полагаю, все высказались? Отлично. Мне ваше мнение показалось небезынтересным. Теперь к делу: капитан Нагарра отстраняется от командования как крейсером, так и группой в целом. Отправляетесь в распоряжение посла Калриссиана.
        Нагарра склонил голову в четком поклоне. Списание «на берег»  — обидно, но справедливо.
        — Старший помощник Гафр, на время похода принимаете командование кораблем.
        — Есть, мой лорд,  — уже бывший старпом щелкнул каблуками. Впрочем, сейчас он едва ли радовался назначению. Теперь капитанский мостик казался ему местом крайне неуютным.
        — Лейтенант,  — принялся Вейдер за бортинженера,  — назначаетесь старшим помощником при новом командире. Я надеюсь на ваш опыт, лейтенант.
        Говорить вслух о том, что тот головой за мальчишку на капитанском мостике отвечает, лорд не стал. Зачем смущать амбициозного паренька? А бортинженер ситха и без лишних слов понял. Неожиданному назначению удивился несказанно, но головы не потерял и о корабле позаботится.
        — Капитан Гафр, готовьте наградные документы на спасшего корабль пилота.
        — Да, мой лорд.
        — Благодарю вас, мой лорд!  — гаркнул новоиспеченный герой.
        Парень действительно очень хороший пилот. Без его мастерства находившийся на предельном расстоянии для применения Силы дистанционно, да еще параллельно управляющий ДИ-файтером Вейдер «Возмездие» из штопора не вытянул бы. Но морально туповат. Надо иметь в виду. А теперь просто намекнем, что о том, как спаслось «Возмездие», знают двое.
        — Пилот, на досуге посчитайте, что останется от города, если корабль класса «разрушитель» включит маршевый двигатель в пятнадцати километрах от поверхности планеты. Так, на всякий случай, чтоб в другой раз рука куда не надо не тянулась.
        Окружающие последней фразы не поняли, но Вейдер покровительственно похлопал героя по плечу. Значит, все в порядке. Пилот тоже сделал вид, что намека не понял. В конце концов, лорд сам не стал рассказывать о том, как помогал вытащить корабль, так зачем же перечить воле начальства, верно?
        — Господ командиров кораблей попрошу остаться на оперативное совещание, остальные могут быть свободны. Нагарра, задержитесь.
        Вейдер окинул взглядом привычно невозмутимых капитанов, нервно сжимающего подлокотники кресла Гафра и замершего за его спиной бывшего командира. Вообще-то лорд планировал всего лишь проинформировать собравшихся о новом перераспределении обязанностей внутри группы. Но не судьба.
        — Капитан Верто, принимаете командование группой…
        — Благодарю, мой лорд. Но предпочел бы отказаться.
        — Что!?
        Дарт Вейдер на миг растерялся. Он отчетливо чувствовал спокойствие говорящего. Его коллега с «Грозящего» внешне нервничает гораздо сильнее. А надо же.
        — Не сработаемся.
        — Объяснитесь, капитан.
        — Вы уверенны, мой лорд, что хотите выслушать мои объяснения при посторонних?
        — Я слушаю вас, капитан.
        — Я давал присягу служить империи. Ее больше нет. Я готов служить новому правительству галактики. Ее возрожденному могуществу и величию. Но от исполнения сомнительных капризов отдельных личностей увольте. Даже если речь идет о повелителе тьмы Дарте Вейдере.
        — Что же в моих действиях вам показалось противоречащим интересом галактики?
        — Я не сказал, что они обязательно противоречат, они просто не соответствуют.
        — Конкретнее.
        — Извольте. Для того, чтобы поставить под контроль власти маленького аграрного Беша Салличе вовсе не нужно устраивать кордебалет над его столицей. Осложнения могут возникнуть с упертыми рыбаками Креша, но вы от чего-то полетели не туда. Допустим, вы решили, что три «звездных разрушителя» на орбите не впечатлит тупых фермеров. Но приказа совершить устрашающий маневр над столицей вы не отдали. Вместо того, практически запретили Нагарре активные действия. До нас с О'Каном вы это распоряжение почему-то не довели. «Возмездие» с его неопытным экипажем и исполнительным, но нетворческим командиром наилучшим образом подходило для игры втемную? И, судя по сохраненной ему жизни, Нагарра, сам того не ведая, сделал все так, как вы хотели. Только, чего вы хотели: еще большей власти и поклонения? Хотя, куда ж больше? Или отрабатываете заказы тех, кто помогал вам уйти со «Звезды смерти»? В вашу некомпетентность я не верю. Значит, знаете, что делаете, вы — но не мы. А сражаться за интересы тех, кого нам нельзя назвать, увольте.
        Звук, который раздался из-под маски Вейдера, собравшиеся с некоторым сомнением опознали как смех.
        — Значит, либо дурак, либо шпион, либо в императоры метю? Или на общегалактическом правильнее сказать мечу? Что ж, я развею ваши сомнения, капитан. Но вначале позвольте вопрос к вам: зачем? Только давайте без красивых фраз. Вы ж отлично понимаете, будь я дурак, шпион или властолюбец, лишний свидетель мне не нужен. Значит, после этого разговора я вас либо убью, либо сделаю соучастником своих глупостей, предательств и интриг. Вы на это и рассчитывали?
        Капитан медлил с ответом. Нет, не из страха или растерянности. Напротив, он и не рассчитывал так легко направить разговор в задуманном направлении. Он понимал, что рискует сейчас всем. Но другой шанс занять место рядом с владыкой едва ли представится. Значит, надо рисковать. Только шестым чувством чуял, говорить сейчас Вейдеру нужно правду. Может быть не всю, но только правду.
        — Да, мой лорд, я готов служить лично вам. Как будущему императору или представителю неизвестной цивилизации, прибирающей к рукам осколки старого мира. Неважно. Старый мир все равно уже рухнул, цепляться не за что, предавать нечего. Вы нуждаетесь в верных людях. И я готов стать не слепой марионеткой, а соратником.
        Все. Ход сделан. Теперь Верто остается ждать решения. Впрочем, свои шансы он оценивал, как достаточно высокие. Так что затягивающаяся пауза не пугала. Скорее наоборот: если его до сих пор не придушили, значит думают, значит нужен.
        Только Дарт Вейдер не думал, он любовался. Аферюга просто хорош! Смелый, решительный, креативный. Жаль будет убивать, если к тому же слишком откровенной тварью окажется. Ну это мы сейчас проверим.
        — Возможно, вы сможете стать мне полезным. Только… Вы были правы: свидетели этому разговору не нужны. Сожалею, господа, но вам неповезло оказаться в ненужное время в ненужном месте.
        Темная фигура осталась неподвижной, но перед капитаном Верто невесть откуда взялся бластер. Тот не пошевелился. Полным лютой ненависти взглядом уперся в лежащее перед ним оружие, будто надеялся заставить его исчезнуть.
        Вейдер терпеливо ждал. Чего, чего, а это он умел. Его самопровозглашенный соратник не готов собственноручно стрелять в сидящих перед ним людей? Со звездолетчиками бывает: это не планеты взрывать, тут особый навык нужен. Особенно, если стреляешь в того, с кем вчера пиво пил и байки травил. Не можешь? Ну, вольному — воля, только на эту дорожку вы, г-н Верто, сами вырулили, никто не толкал. Так что идти вам по ней тоже самому и до конца.
        Капитан наконец решился. Медленно протянул руку к бластеру. Замер на миг и шагнул в сторону, поднося ствол к виску. Куда делось оружие, опять никто не заметил. Все растерянно разглядывали скорчившегося Верто шипящего от боли и прижимающего к груди как минимум вывихнутое запястье.
        — Сожалею, но в обязанности правой руки ситха входят в основном такие функции. Не устраивает? Тогда приступайте к обязанностям старшего группой.
        — Да, мой лорд.
        — Сволочь,  — проинформировал своего нового командира капитан О'Кан.
        — Имеете, что сказать?  — оживился ситх.
        — Нет, мой лорд. Просто, за державу обидно,  — капитан «Грозящего» неуютно поежился под взглядом Дарта Вейдера, но, видно уж день такой выдался, сердито и чуть сбивчиво заговорил.  — Из-за таких зажравшихся умников империя и развалилась. Сперва, с жиру бесятся, сами не знают, чего хотят, а как до дела — в кусты: принципы у них, видите ли….
        От О'Кана буквально перло холодным презрением к коллегам.
        — На месте капитана Верто выстрелили бы?
        — Приказ выполню,  — уже вполне спокойно пожал плечами командир «Грозящего».  — Только я на его месте не окажусь. Мне в политику не надо. Надеюсь помереть на капитанском мостике.
        — Ага, и желательно с адмиральскими регалиями,  — съязвил оклемавшийся Верто.
        — Да, хотя бы потому что доставшейся по наследству торговой флотилии у меня нет. Всем, что есть у меня в жизни, я обязан имперскому флоту и вам, мой лорд.
        — Я помню об этом, капитан.
        Вейдер демонстративно завозился на месте, напоминая о себе. А то вербальные доводы у господ звездолетчиков, того гляди, закончатся, они ж в рукопашную пойдут. Подействовало.
        О'Кан благодарно взглянул на не ставшего вспоминать детали лорда. Озвучивать обстоятельства их первой встречи звездолетчик готов не был.
        Кроме того, Дарт Вейдер сейчас был единственным, к кому капитан не испытывал стойкой неприязни. И дело не только в карьеристском противостоянии. Просто, закованный в глухие, черные доспехи ситх — единственный, кого О'Кан не мог представить ребенком. Не только сытого и счастливого, но хоть какого-нибудь детства киборгу не полагается.
        И это роднило Дарта Вейдера с самим О'Каном. Потому как, какое могло быть детство у человека, который к восемнадцати годам стал лучшим вором-карманником на Варгуне? Профессионалом с двумя по малолетству короткими отсидками за спиной, с которым сам Бост Корявый за руку здоровался?
        И ничто не предвещало резких перемен в судьбе. Но тут их захолустным Варгуном заинтересовались повстанцы. Чего они там забыли, О'Кан не знает до сих пор. Но однажды они высадили десант в космопорту. На беду нескольких сотен пассажиров, как раз в момент старта рейсового борта на Кореллию. Кто именно поджег взлетающий корабль, едва ли можно разобрать. Но пошуровать в тлеющих обломках на предмет чего ценного желающие нашлись быстро.
        У отсеков для багажа орудовала целая банда. Поэтому небрезгливый О'Кан предпочел осматривать трупы в пассажирском салоне. Заставший его за этим занятием патруль повстанцев сперва хотел расстрелять мародера на месте, но потом просто отлупили и заперли в подвале ждать какое-то начальство.
        Вместо начальства ночью на Варгун высадился имперский десант. В детали штурмовики вникать не стали, просто накормили и перевязали освобожденную жертву сепаратистов. Жрать на халяву юный О'Кан не приучен. Так что следующие несколько дней он, на правах местного жителя, мотался со штурмовиками проводником. А когда ситуация чуть успокоилась, и их отряд вернулся в город, один из офицеров поинтересовался, не его ли, Никалы О'Кана, вызов на учебу в кореллианскую летную академию найден среди бумаг, оставленных повстанцами в здании космопорта. В бумаге действительно было написано «Эн О» Ккан». Только откуда выходцу из центрального сектора, коим, судя по говору, был офицер, знать, что «Эн»  — это не сокращение, а самостоятельное имя, двойная же согласная после апострофа — признак знатности.
        Чем он думал, когда решил рискнуть и назваться чужим именем? Это с его-то пятью классами приютской школы с перерывами на тюрьму? Ситх его знает. Только продержался он в академии целых четыре месяца. Потом, понятно, засыпался.
        Через три дня после ареста самозванца Дарт Вейдер прилетел на Кореллию в поисках баз снабжения Альянса. А местная служба безопасности отрапортовала о задержании лидера сети республиканских шпионов. Пред черны окуляры ситха легло пухлое дело и уверения в том, что сепаратистская гадина не дает еще признательные показания только потому, что его не трогали, дабы не лишать темного лорда удовольствия расколоть вражину собственноручно.
        У глядящего то на пять гигов текстовых документов дела, то на перепуганного заморыша в наручниках Дарта Вейдера сводило скулы от смеха и чесался сервомотор правого протеза от желания врезать местным сыскарям по морде.
        — Кто такой?
        — Никала О'Кан. Вор я, гражданин начальник.
        — Чем докажешь?
        — А вы «браслеты» снять прикажите.
        Наручники, звонко лязгнув, свалились на пол. Дарт Вейдер успел задать еще от силы пару вопросов, когда на протянутой ладони задержанного невесть как очутилась рукоять светового меча.
        — Ваше, гражданин начальник?
        Ситх озадаченно зашарил рукой по поясу. Пусто.
        Так что варгунский вор Никала О'Кан был, пожалуй, единственным подданным императора Палпатина, который слышал, как смеется Дарт Вейдер. Обвинения в шпионаже с варгунца сняли и отправили учиться дальше в академию попроще, чем кореллианская, зато под своим именем.
        Всю эту историю лорд помнил и чувства капитана О'Кана по отношению к коллегам понимал.
        — А когда горящего «Исполнителя» от взрывающейся «Звезды смерти» на буксире оттаскивали, мы с вами про то, кто на старости лет фрахтовые барыши считать будет, а кто — кредитки от пенсии до пенсии, не думали,  — осуждающе покачал головой Нагарра.
        — Угу, потому как шансов дожить не то что до этой самой пенсии, а до ближайшего ремонтного дока у нас, считай, не было,  — чуть смущенно огрызнулся О'Кан.
        — К делу, господа,  — решил, что драки не будет, Вейдер.  — По поводу ваших подозрений в мой адрес, г-н Верто, придется вас разочаровать. По вашей классификации — я скорее дурак. Было серьезное предчувствие, что «Возмездие» попадет в передрягу. Вот и попытался придержать Нагарру, чтоб поосторожней там, а сам следом полетел. Вот, собственно, и все. Что до могущественных покровителей, таковые имеются, но их тревожит то, как бы наш бардак к ним не перекинулся. Чтобы беженцев у себя не принимать, они готовы потратиться на укрепление какой-никакой власти в галактике, но не более того. Про отсутствие императорских амбиций придется верить на слово. У меня все, господа. Нагарра, за мной. Верто, распределите обязанности внутри группы самостоятельно.

        Глава девятая
        В этот же день в космопорту Беша Салличе и его окрестностях

        — .. Представляемое мною правительство Корусканта строит свою внешнюю политику на безусловном признании незыблемости имперских границ. Вместе с тем принцип права планет на самоопределение вплоть до отделения является базисным для всякого современного политика….
        — Мы всегда всей душой разделяли взгляды центрального правительства, но боюсь, что в последние месяцы не всегда могли правильно ее оценить…
        Сути своей дипломатической миссии бывший капитан Нагарра не понимал. Спасибо, хоть роль без слов досталась. Он битый час стоит за креслом посла Ландо Калриссиана, ведущего переговоры с местным моффом. По замыслу, воплощает собой военную мощь новой власти. Хотя, его даже не адмиральский китель, да в сочетании со свежими синяками на лице, явно блекнет на фоне белоснежного посольского мундира Ландо.
        Вот только местного не проняло. Не смотря на бегающие глазки, он просто с маниакальным упорством пытался выяснить политическую ориентацию новой власти. Видимо, боится ошибиться с приветственным лозунгом: «Да здравствует император!» или «Долой тирана!». Но и Калриссиан тоже не лыком шит и не будет распространяться о том, что правительство в Корусканте само толком не знает, чего у них получится. Вот и жонглирует фразами типа «имперский флот на страже народовластия», «демократическая империя»… (или «имперская республика»?) Нагарра в этом словоблудии и сам запутался.
        Наконец, под напором Калриссиана сник и местный губернатор. Решил, небось, если у нежданно свалившегося на его голову начальства имеется свой человек на место моффа относительно благополучной планеты, то повод сместить старого всегда найдется. Не за связи с прежним антинародным режимом, так за симпатии к сепаратистам.
        Теперь все трое топают на балкон, делать заявление для прессы. Нагарра сделал совсем зверское лицо. Сейчас ему очень не хватало Дарта Вейдера. Ну, очень, очень не хватало. У лорда чиновничья морда подписал бы все бумаги секунд за тридцать. Ну, с учетом трясущихся рук, может, и за сорок пять. Но не больше. Только у Вейдера какие-то иные дела в городе нашлись. За этими размышлениями Нагарра пропустил момент, когда местные журналисты переключись на него.
        — Господин капитан, чем, по вашему мнению, могла быть вызвана атака дроидов системы планетарной защиты на столицу?
        — Старые они.
        Местные, когда этот хлам с помойки на орбиту вытаскивали, не в курсе были, что на технику Торговой Федерации никто просто не устанавливал имперские транспондеры «свой-чужой»? Хорошо хоть вслух Нагарра этого не ляпнул. Потому что через минуту сообразил, что местные не просто удивляются, отчего это их боевые спутники атаковали корабли центрального правительства, но уверенны, что дроиды взбесились настолько, что ни с того ни с сего начали обстреливать города на поверхности. И если бы не появление имперского флота, страшно и подумать, во что превратился бы цветущий Беш Салличе. Забавно…
        — О чем вы думали, когда закрывали своим кораблем наш город от залпов взбесившихся дроидов? Вы понимали, что совершаете подвиг?
        Нагарра ошалело покосился на посла.
        — Не стойте вы, как воды в рот набрали. Врите что-нибудь,  — прошипел тот.
        — Чего врать-то?
        — А я знаю? Кто здесь герой-звездолетчик, вы или я?
        Журналисты все не унимались.
        — Вы осознанно рисковали падением корабля в океан, лишь бы не включать маршевый двигатель над городом?
        «Я почти успел отдать приказ об обратном: врубить маршевый двигатель чтобы выбросить «Возмездие» из атмосферы…» Но вслух он продолжал отвечать короткими фразами и растеряно улыбался. Картинка телевизионным операторам явно нравилась. Суровый немногословный офицер с расцарапанным лицом скромно улыбался со всех экранов Беша.
        Таксист Фомо Тед даже вылез из-под капота заглохшего флаера и сел в кабину смотреть новости. Потом, правда, предпочел выставить проектор на свежий воздух: и с капризным движком возиться можно, и репортаж из губернаторского дворца глядеть. А когда вокруг его машины собралось человек десять зевак, коллективный просмотр вдруг ставшей захватывающей информационной программы украсился рассудительными комментариями как о политике, так и о состоянии старенького флаера Теда. При чем о внезапном нападении дроидов на столицу, появлении флота и посла из Корусканта местный квартальный — старина Пит рассказывал едва ли ни интереснее репортеров. А лысый лотошник, как его? Пульпо, что ли, божился, рассказывая о прибытии самого Дарта Вейдера. Одно плохо: ничего дельного про сдохший движок ему не присоветовали.
        Хотя, нет, вон тот длинный незнакомый мужик с обожженным лицом в заношенной спецовке техслужб флота под капот глядит с гораздо большим интересом, чем на экран.
        — Ну-ка, шеф, подвинься, дай глянуть. Вон тот блок проверял? Не, не, не там. Вот.
        В том, что мужик не просто под руку каркает, а дело советует, мало того, дельно помогает, Фомо сообразил быстро и помощь принял с благодарностью.
        — Стартер убитый совсем. Перепаять, конечно, можно, но через месяц все одно — сдохнет. Менять надо,  — длинный брезгливо вертел в руках неисправный агрегат.
        — Тут весь флаер менять надо,  — усмехнулся Фомо.
        — Вон в новостях показывают, имперцы в обмен на продукты запчасти с горючкой поставлять начнут,  — с некоторой насмешкой утешил Фому Пит.
        — Ага, лично мофф новый флаер подгонит: не хотите ли, уважаемый Тед, новую машину?  — заржал Пульпо.
        — Не-е, первыми фермеров отоварят. На Корусканте, небось, тоже про свою выгоду помнят. Вон, вон, глядите: агродроидов выгружают. Прямо в заводской упаковке. Неужто новых весь год клепали?
        — Едва ли. На складах завалялись.
        — Ой, глядите! Это что же, чтоб нашего пожарника уважить, имперцы новый комплекс защиты от степных возгораний привезли?
        Все, кроме всё еще возившегося со стартером техника, засмеялись. Чужак же только недоуменно повел мощными плечами.
        — Пожарник — это здешний мофф, что ли?
        — Ты, похоже, неместный?
        — Нет, год назад заскочил, думал — на пару дней, и застрял. Работал у одного фермера обходчиком полевой автоматики. А тут корабль над самой головой. Дай, думаю, схожу, посмотрю.
        Говорить о себе мужику явно не хотелось. Оно и понятно, какие дела на Беше у флотского техника? Ясное дело — никаких. Разве что в самоволку к бабе смотаться. А теперь доказывай, что не дезертир. С другой стороны, мотаться по степи от дроида к дроиду, когда неделями словом перекинуться не с кем, тоже осточертело. Решив, что это не его дело, Тед предпочел вернуть разговор с личных дел нечаянного помощника к новостям планетарным.
        — Мофф наш пожарник и есть. Причем, в отличие от губернаторства, в пожарном надзоре лет пятнадцать отслужил. Во всяком случае, он мой гараж на противопожарную безопасность проверял, когда я эту развалюху только из салона пригнал.
        — Ага!  — подхватил Пульпо.  — Лет уж десять как особняк себе отгрохал, не хуже официальной резиденции моффа был. Да за год пожарникова губернаторства пооблупился маленько.
        — Что так?  — подхватил дурашливый тон лотошника техник.
        — По что дом не хуже губернаторского или по что сейчас облупился? Так все по одной причине: пожарного инспектора всякий уважить, да одарить готов, а нынешнему моффу за что взятку нести?
        — Да ладно тебе. Сам ведь норовил вместо того, чтоб лишний раз горючую тару с крыльца убрать, десятку в карман сунуть,  — не согласился с оценкой прежних заслуг нынешнего губернатора Беша Фомо.  — Где ж ты видел пожинспектора, который, как курица, от себя гребет? Наш-то хоть и брал, но явных безобразий не допускал. На Ауреке, вон, третьего года помойка горела, так с орбиты видать было. А у нас разве что степь по весне кто с дуру подпалит. Так до большой беды ни разу не доходило. Что напраслину говорить.
        — Так как же его с такой хлебной должности в моффы занесло?  — ахнул техник.
        — Так это ты помнишь, небось, когда в империи заваруха уже началась, а звездолеты еще летать не перестали, у нас как раз торфяник на сухой пустоши занялся. В столице еще дымом воняло. Вот настоящий-то губернатор со свитой от дыма на Аурек и улетел, а за себя старшего пожинспектора оставил,  — степенно пояснил Пит.
        — Будь в государстве порядок, он бы в разгар чрезвычайной ситуации забоялся с планеты улетать. А коли император то ли помер, то ли отрекся, у Дарта Вейдера короткое замыкание, а на Корусканте бунт дроидов — ассенизаторов, то кого бояться?  — встрял со своим мнением Пульпо.
        На сей раз засмеялись все. Длинный техник аж слезу с глаза смахнул. Уж что его так развеселило: отказ от власти Палпатина, тех неисправность киборга или канализационные ручьи на столичных проспектах, ситх его знает, но машинное масло по щеке он размазал щедро.
        Они еще посудачили и про нынешнего и прежнего моффов, и про возможное изменение цен, и про то, будут ли имперцы продавать местным топливо для звездолетов, или постараются подгрести всю межпланетную торговлю под себя. Последнее — уже под ровный рокот ожившего двигателя такси Теда.
        — Ну, мужики, кого прокатить?  — засобирался и так потерявший кучу времени Фомо.
        — Нет, брат, зарабатывай на ком другом, а мы — ножками!  — ответил Пульпо.
        — Меня до космопорта подбросишь?  — вдруг поинтересовался техник.
        Тед кивнул. Тащиться хатт его знает куда, да еще наверняка обратно в город порожняком ехать, не хотелось. Но отказать помогавшему ему человеку совсем неловко.
        — Надеешься вернуться на флот?  — спросил Фомо у развалившегося на пассажирском сидении техника.
        — Да уж, фермер из меня никакой.
        Когда-то вечно перегруженная трасса к космовокзалу пуста уже почти год. И мотор урчал ровно и уверенно, как не делал этого почти снову. Долетели за считанные минуты.
        — Удачи.
        — Спасибо.
        Фомо постоял, глядя, как новый знакомый скрылся в здании пассажирского терминала. Потом флаер таксиста медленно поплыл вдоль сетчатой ограды, словно надеясь подобрать желанного пассажира у дырки в заборе. Вон, как раз мофф прощается с имперским послом у трапа дипломатического борта. Но губернатор и его люди вряд ли рванут через начавшую зарастать травкой бетонку ловить одинокое такси.
        Улыбнувшийся этой фантазии Фомо нажал на тормоз, разинув рот. Ибо от здания космовокзала к челноку шагал тот, кого в галактике узнает всякий.
        «Это за какие же грехи наши тяжкие, к нам Дарта Вейдера занесло?»  — растерянно ахнул таксист. Тед был законопослушным подданным. Империю, конечно, поругивал. Особенно, когда налоги повышали. Но к темному лорду ненависти не питал. Просто, зачем на базарной площади танк? Что делать Дарту Вейдеру там, где нет сепаратистов?
        Но ситху виднее. Черная фигура подошла к трапу. Лорд выслушал доклад пижонисто разодетого посла, хлопнул моффа по плечу и направился к самому крупному из истребителей посольского эскорта.
        Проводив взглядом последний из кораблей, мофф (пардон, уже пять минут как гранд-мофф сектора Салличе) бессильно вытер пот со лба. Нет, глобально сегодняшний визит — это спасение и для всех скопом, и для него лично. Что началось бы самое позднее — через год, когда массово выйдут из строя агродроиды, представить несложно. Фермерам только бы и осталось, что ловить диких бант и пахать ими. Только перед этим они же выместят свое отчаяние известно на ком. Тут отставкой не отделаешься.
        Однако, теперь ему объясняться не с гипотетической разъярённой толпой, а с реальными улыбчиво-спокойными имперцами, или ситх их разберет, кто они там на самом деле. И какие у них возникнут вопросы к в общем-то самозваному губернатору, пойди догадайся. Хотя, его полномочия вроде бы подтвердили. Даже в ранге повысили. А вот слова невесть откуда взявшегося темного лорда про то, что теперь Корускант всегда будет рядом, как хочешь, так и понимай. Впрочем, чего тут понимать, особенно, в сочетании с обещанием того, что Дарт Вейдер лично навестит гранд-моффа, вздумай последний затеять ремонт в своем особняке. Не борзей и дело помни, в общем.
        Если подумать, совсем невысокая цена за право вновь стать частью сильного и надежного мира. На пути из космопорта гранд-мофф Салличе спокойно улыбался.

        Глава десятая
        Чуть позже на кораблях эскадры имперского флота, по-прежнему бороздящего просторы a galaxy far, far away в районе Аурек Солличе

        А тем временем на орбите не успели порадоваться легкому успеху миссии Калриссиана, как на связь вышла посол на Ауреке Лея Соло. Судя по докладу, проблемы у нее возникли нешуточные, а именно — не с кем вести переговоры.
        Правительства на Ауреке Солличе обнаружить не удалось. Никакого. Вообще. Нет, прибыть на планету посольству никто не мешал. Собственно, на их прибытие просто не обратили внимания. В заросшем всепроникающей тропической зеленью космопорту их только бездомная шавка облаяла.
        И бывшего моффа планеты Лея нашла без проблем. Только около года назад группа вооруженных людей настоятельно порекомендовала ему убираться из губернаторской резиденции подобру-поздорову, и он счел за благо подчиниться. Теперь тихо живет в оформленном на жену домике в глубокой провинции, и даже временами платит дань местным бандитам. В общем, живет как все.
        — В городах заправляют десятки банд и бандочек. Меж собой особо не воюют. Обкладывают данью фермеров. Потом тратят награбленное в казино и борделях. И то и другое процветает. А вот у фермеров получается по-разному: тем, кто ближе к городам, приходится несладко. К ним за данью то одни, то другие наведываются едва ли ни каждую неделю. Не сумевших или не захотевших заплатить обычно бьют, особо строптивых спалили. Последнее время появились случаи, когда в счет оплаты «долга» забирают девушек. Так что и до рабства немного осталось. А вот в глубинку большинству банд тащиться пока лень. Среди джунглей есть еще, небось, фермы, на которых про новые порядки толком и не слышали. Но по мере разорения пригородов, таких становится все меньше. Но уж совсем бессистемных поборов на большинстве территорий нет.
        — Значит, уровень жизни терпимый, и излишки продуктов для поставок на Корускант имеются,  — удовлетворенно кивнул Дарт Вейдер.
        — Ага! Только нам их не продадут,  — охотно закивал лорду Ландо.  — Напрямую с фермерами договоры заключать муторно, да и бандиты не дадут. А сами бандиты устроят междоусобную войну за право контролировать идущие от нас денежные потоки — это факт. А вот оплаченных поставок мы можем и не дождаться.
        — Да вы, вообще, о чем говорите?!  — Лея возмущенно замахала руками на Калриссиана.  — Какие договоры? Там же бандиты!
        — Принцесса предлагает высадить на Аурек штурмовиков для проведения зачистки планеты от нежелательных криминальных элементов?  — уточнил Дарт Вейдер.
        — Да, ситх их всех побери!
        — И вы уверены, что завтра эти криминальные элементы не объявят себя повстанцами — борцами за свободу и независимость малой родины?
        Лея растерянно моргнула, и с ответом замешкалась. Лорд продолжал.
        — Помнится мне, даже такой известный враг старого режима, как г-н Калриссиан, первоначально имел проблемы не столько с империей, сколько с ее криминальной полицией?
        Ландо обиженно забурчал нечто неразборчивое о том, что темный лорд, в принципе, прав, но тыкать честному бизнесмену и политику в нос ошибками его молодости не надо. Так друзья и соратники не поступают. У нежданно зачисленного в друзья Калриссиана Дарта Вейдера как-то вдруг забарахлил вокодер (поперхнулся ситх, короче), но он справился и продолжил:
        — Госпожа посол, выясните, пожалуйста, во что и на что играют в тамошних казино?
        — Во что, уточню. На что — уже в курсе. На что попало. Тут и еще имперские кредиты ходят, и местный кэш. А теперь еще и земельные расписки. Они тут на сходке главарей решили упорядочить поборы с фермеров и оформили на каждый земельный участок карточку на предъявителя. У кого она на руках, тот этого фермера и обирает.
        — И что, прочие подчиняются?
        — Как я поняла, не очень. Но сами эти расписки сейчас гораздо популярнее всех прочих денег… И вы предлагаете это терпеть? Да они тут скоро заправскими феодалами заделаются. С правом первой брачной ночи и травлей крестьянских посевов.
        — Заделаются. Только не они. Калриссиан, сворачивайте ваши посольские дела. Договор с пожарником и Нагарра подпишет. А вы мне нужны на «Грозящем». Капитан О'Кан, готовьтесь к переходу на орбиту Аурека.

* * *

        Ландо Каприссиан дулся с Вейдером в «очко». Капитан О'Кан прогуливался вокруг, время от времени кладя перед играющими то пижонский карманный коммуникатор Ландо, то меч ситха.
        — Вы жульничаете, лорд. Я не знаю, как, но вы жульничаете!  — наконец отбросил колоду в сторону Ландо.
        — Естественно, жульничаю, или вы полагаете, в казино Альфы с вами сядут играть исключительно кристальной честности персонажи? К тому же от вас не требуется выиграть все деньги мира. Деньги нас вообще не волнуют, продуйте хоть всю корабельную кассу. Лишь бы сухой остаток в нашу пользу. Да и О'Кан вас страхует. К слову, капитан, как у вас с парадным мундиром?
        — Висел где-то. Но я предпочел бы лететь в гражданском… Офицер имперского флота, попавшийся на карманной краже. Зачем мне такой позор?
        — Бросьте. Там полицейских участков нет. Если на карманной краже попадется просто штатский чужак, вас убъют на месте. А с офицером имперского флота связываться, может, и поостерегутся. Так что пойдете в форме при всех наградах, и если попадетесь, то орите во все горло, мол, действовал по прямому приказу лорда Вейдера. Тогда я смогу вас не просто вытащить, но и использовать ситуацию на пользу дела.
        — Да, мой лорд,  — судя по тону, идея О'Кану не нравилась, но возражать он не посмел.
        — С вами еще мой парень полетит, в случае мелких стычек подстрахует. Но лучше не попадайтесь. Все, вылетаете через час.
        Изрядно отвыкший от парадного мундира О'Кан неловко поправлял сбивающийся при ходьбе кортик. На посадочную палубу он явился первым и теперь прохаживался возле челнока, поджидая остальных. Впрочем, вот и Калриссиан. А вон тот немолодой дядька с обожженным лицом и есть «парень Вейдера»? Мужик представился Аникеем. Капитан представлял боевика помоложе. Да и рожа уж больно приметная для диверсанта, или кто он там есть. Хотя, раньше они определенно не встречались. Знакомых среди офицеров спецслужб у О'Кана не имелось. Ни деловых, ни личных. Только такого «красавчика» сложно не заметить даже среди многотысячного экипажа эскадры. С другой стороны, и ситх с ним. Капитан предпочел бы, чтобы их спину прикрывал взвод штурмовиков, но, если парень свое дело знает….

* * *

        Большое столичное казино Аурека Солличе в былые времена отличалось размахом и даже своего рода шиком. О чем свидетельствовали давно нестиранные шторы, тяжелая деревянная мебель, только кое-где замененная на пластик. А вот хрустальная посуда осталась только в качестве декора барной стойки. Напитки клиентам подавали в далеко не одноразовых пластиковых стаканчиках. Сами клиенты на первый взгляд представляли собой толпу крайне пеструю. Но при чуть более внимательном наблюдении, становилось ясно, что объединяет их не только немаленькая степень алкогольного опьянения. Прежде всего, описать всю эту разношерстную публику можно одним словом — банда.
        Но сегодня им смотреть на местную шушеру некогда. Да и пригляделись уже. Сегодня они порезвятся здесь по полной.
        Это в первый вечер они присматривались, да прогуливались. Калриссиан покрутился возле стайки девиц, да только нос поворотил. Девицы вблизи не понравились или ценник впечатлил? Аникей пристроился возле бара. Сильно не набрался, но на его месте О'Кан Вейдеру по возвращении на глаза попадаться поостерегся бы. Сам капитан вроде бы бесцельно прохаживался от одного игрового стола к другому. И увиденное его в целом порадовало. Прежде всего, отсутствием фишек. Играли прямо на то, что ставили. И у карточных столов, и у местного подобия рулетки ставки просто сваливали на поднос. А еще у местных не принято иметь бумажники. Точнее — не принято складывать в них выигрыш. По карманам рассовывают. В общем, от чужих портмоне избавляться не нужно, одной заботой меньше.
        Вчера они уже играли. Но так — по маленькой. Продули тысяч по десять в имперских кредитах. Зато О'Кан выиграл старинные механические часы-луковицу в нерабочем состоянии. Ну, и стал владельцем дюжины расписок на земельные наделы. Их он, правда, не выиграл, а спер. Не планировал, но уж больно беспечно из заднего кармана штанов торчали. Остальные тоже мелкими землевладельцами заделались.
        Поначалу показалось странным, но, когда кто-то из имперцев получал свою долю выигрыша, крупье норовил выплатить его не деньгами, а расписками. Калриссиану в этом померещилась некая скрытая угроза. Но Аникей рассудил иначе:
        — Ох, не дурак местный барыга. Совсем не дурак. И планирует он раскрутить залетных флотских фраеров на большие бабки.
        — Типа, улетать будем, так тащить с собой местные земельные расписки нам резона нет. Во всей прочей Вселенной они просто ничего не стоят. Значит попытаемся продать перед отлетом.
        — И он их у нас купит. Причем, по очень выгодному для себя курсу,  — облегченно заулыбался Ландо.
        — Типа того,  — улыбка Аникея не сулила барыге-владельцу казино ничего хорошего.
        Основной куш решили брать на третий день, не затягивая. Пока местные недоброго не почуяли. И вот время за полночь, а работа в разгаре. Калриссиан орудует за карточным столом. На радость здешней публике продул уж тысяч сто, изрядно увеличив денежную массу Аурека. Аникей бродил между столами с рулеткой, время от времени ставя понемногу. Крупно не проигрывал, но и не выигрывал. Но ставил только имперские кредиты, а выигрывал только земельные расписки.
        Сам О'Кан по началу не без помощи Аникея, который каким-то шестым чувством чуял, где остановится шарик, взял два крупных выигрыша, и теперь ни у кого не должно возникнуть вопроса о том, откуда у него в карманах крупная сумма. Которую он пополнял теперь не так эффектно, как за рулеткой. Но сам, и не покладая рук.
        Хотя теперь ему впору не самому по чужим карманам шарить, а за имуществом товарищей присматривать. А то, неровен час… Проходу ж от жулья нет. Ну, вот — накаркал. Стоило отойти на открытую веранду свежим воздухом подышать (ну, и опустошенный кошелек некоего тойдарианца в кусты сбросить), как чья-то осторожная рука потянула ножны его кортика.
        Впрочем, рука, может, и осторожная, но наглая и неумелая. И вот уже О'Кан крепко держит за запястье коренастого парня, по виду — из половых заведения.
        — Отпусти, гад…  — злобно запыхтел неудачливый карманник.
        — А то что?  — уточнил его старший коллега, но хватку не ослабил.
        — А то!  — в свободной руке блеснула заточка.
        — Дурак.
        О'Кан постарался вложить в это слово все возможное спокойствие и презрение. Хотя, при чуть более внимательном рассмотрении карманник оказался хоть и рослым, но сопливым. Из числа малолетних отморозков, с которыми лучше не связываться.
        Слава Силе, Аникей и местный вышибала появились на веранде одновременно. Первый понял, что тут справятся и без него, и исчез. Второй бесцеремонно встряхнул неудачника за шиворот.
        — Не воруй где живешь и не живи где воруешь, сявка,  — прорычал вышибала, сопроводив сказанное ударом в зубы.
        — Простите, дяденька,  — заученно, без особого выражения промямлил парень.
        — Чтоб духу твоего здесь больше не было.
        Второй удар получился куда основательней. Видимо, уже уволенный из заведения сотрудник вылетел через перила в те самые кусты, в которые минутой раньше улетел кошелек тойдарианца.
        — Прошу извинить, ваше благородие,  — вышибала поднял с пола и протянул О'Кану кортик.  — Чтобы у вас не осталось неприятных воспоминаний о нас, господин управляющий просит вас зайти для этой… как ее, заразу? Компенсации морального ущерба, вот.
        — Ну, пошли.
        Управляющий оказался маленьким зеленым негуманоидом с острыми ушами на морщинистой голове.
        — Прошу дорогого гостя не держать зла. Уверяю вас, это вовсе нетипично для нас. И в будущем вы можете рассчитывать на приятный и безопасный отдых здесь. Наша система безопасности полностью исключает карманные кражи. На всегда бывают досадные недоразумения.
        — Да, да, я вас понимаю,  — важно кивнул О'Кан.
        — Молодой паршивец — парень странный. Болтал приятелям про брата-звездолетчика. А тут такая возможность представить доказательство того, что не врет. И чтобы окончательно сгладить это глупое недоразумение, прошу принять наш маленький презент.
        Перед О'Каном лег конверт.
        — Вообще-то, мы скоро уходим, и местные бумажки мне в космосе ни к чему….
        — О, не извольте беспокоиться! Именно у меня вы и ваши друзья смогут обменять местный кэш и земельные расписки по самому выгодному на планете курсу!
        — По поводу земли еще подумать надо. Неплохо приобрести кусочек поживописней. Чтоб, значит, было где отдохнуть на старости лет.
        — Понял вас, мой господин!
        Конверт исчез. Из стола зеленый ушастик извлек солидную теснённую золотом папку. А из нее — одну из куда более помпезных, чем расписки за фермерские наделы, бумагу.
        — Прошу принять от чистого сердца. Это право на курортный городок на берегу чудного озера. Он ваш, мой господин.
        — Благодарю.
        О'Кан церемонно склонил голову в поклоне. Они еще несколько минут обменивались вежливыми фразами и даже выпили по стопке сивухи за мир и дружбу между народами, по-простому сдвинув бумаги на край рабочего стола. Даже тот факт, что неловко поднявшийся из-за стола капитан свалил их неровную стопку на пол, не разрушил благостной атмосферы. Без всякой неловкости посмеялись крепости сивухи и вместе собрали разбросанное.
        Аникей сильно встревоженным не выглядел, но поджидал капитана у выхода из служебных помещений.
        — Как успехи?
        — Местный барыга, и правда, умный — чует, что в скорости имперская «крыша» ему ох как пригодится, и только что сунул мне взятку. В знак будущего плодотворного сотрудничества.
        — А ты?
        — Я взял. И еще сверх предложенного прихватил чего-то. Так что, если сейчас хватятся, то уходить придётся быстро и со скандалом.
        — Нет, спокойно вроде. Уселись отмечать успешную покупку представителя власти, небось.
        Аникей чутко, словно собака, повел носом и прислушался. Будто происходящее в дальних покоях можно услышать или почуять из шумного игрового зала. Хотя, зал уж не такой и шумный. Дело к утру. Народ начал расходиться.
        — Ну, что, господа, пора и честь знать?  — сладко потягивался поднявшийся из-за карточного стола Ландо.
        — Пожалуй.
        Все трое неспешно направились к выходу.
        Машин на с вечера переполненной стоянке осталось немного, поэтому возню у своего челнока они заметили издалека.
        — Теперь все, пацан, ты попал,  — сообщил кому-то невидимому за кормой челнока лениво привалившийся к разделительному столбу парковщик в яркой жилетке.
        Аникей замер так, чтобы вся площадка оставалась в поле зрения. Ландо пристроился ему за спину. О'Кан же отправился посмотреть на происходящее за кормой.
        — У…, Ё…, б…., с-ки,  — раздалось из-за машины.
        — Вы на кого это там, капитан?  — заинтересованно крикнул Калриссиан из-за спины Аникея.
        — Я не ругаюсь, я просто читаю написанное на борту вашего лимузина, посол,  — официальным тоном отозвался командир «Грозящего».
        И вот уже все трое лицезрят похабную надпись на борту посольского челнока. Кроме них еще зрители нашлись. Второй парковщик и давешний парень — похититель кортиков с тряпкой и ведром керосина в руках.
        — Извольте полюбоваться: этот гаденыш вашу машину испохабил. Мы отмывать заставили. Да у него так шустро, как поганил, не получилось. Так что вы теперь сами с ним разбирайтесь, как хотите.
        Оба труженика парковки сочли свою миссию выполненной и удалились.
        — В каком смысле, как хотите?  — крикнул вслед уходящим Ландо.
        — В самом широком,  — отозвался за парковщиков Аникей.
        Парень тем временем осторожно попятился, но быстро уперся спиной в стойку шасси. После чего, словно опомнился, резко крутанулся на месте, ощерившись. В руке блеснуло.
        Аникей с места не тронулся, но резкий выпад руки заставил самодельный, но пижонистый стилет с наборной ручкой до упора войти в ствол сухого дерева на краю площадки.
        Это что же выходит, удивленно смотрел на нового знакомого О'Кан. Вейдер около себя недобитого джедая держит? Тогда понятно, почему парня раньше никто не видел. Только от мысли о том, что их спины прикрывал по большому счету предатель, стало неприятно.
        И тут опомнился Ландо, чей взгляд упал на пустой баллончик из-под краски.
        — Ты, чего, гниденыш, сделал?! Эту же ионодисперсионную гадость никакой силой не смоешь?!!  — посол судорожно расстегнул форменный ремень и ринулся на хулигана.
        Тот, только что готовый с ножом на трех взрослых и не вполне трезвых мужчин броситься, вдруг скис и кинулся убегать во все лопатки. Только делал он это как-то странно. О'Кан озадаченно наблюдал, как пацан и преследующий его Ландо делают третий круг вокруг челнока. Впрочем, когда капитан обратил внимание на едва заметные движения пальцев Аникея, все встало на свои места. Убегающий на каждом круге пытался свернуть в спасительные кусты, в которых, наверняка, кроется дыра в заборе. Но всякий раз неведомая сила бросала его на очередной круг. Калриссиан уже изрядно запыхался, но сумел оттянуть обидчика вдоль спины от силы раза три, отчего гонку не прекращал. Или та же сила, что не давала пацану свернуть в сторону, мешала Ландо остановиться.
        — Может, хватит?  — неприязненно покосился на седого О'Кан.
        — Кажется, да.
        В руке Аникея появился бластер. Разряд ушел в кусты, едва не опалив задравшийся вихор местной шпаны. Из зарослей вывалилась туша гразля — единственного, но от этого не менее опасного хищника Аурека Солличе. Странная тварь — ночной вампир. Внешне примат, но вооружен ядовитым жалом и склонен атаковать любое теплокровное существо без разбора.
        Пока Аникей отвлекался на гразля, Ландо настиг беглеца. Но на праведное и справедливое возмездие куража не хватило. Хотя, парень уже и не рыпался, только голову руками прикрывал.
        — Вот теперь пора убираться,  — первым заговорил Аникей осмотревший ошейник и обрывок цепи на гразле.
        — Чего они тут совсем офонарели? В городе такую тварь держать! А если б она набросилась на кого? Да хоть бы и на этого…  — Ландо брезгливо покосился в сторону прижавшегося к шасси парня.
        — Хотелось бы ошибаться, но очень может быть, это и требовалось,  — отозвался Аникей.
        — Думаешь, этот гаденыш здесь настолько всех достал?  — теперь Ландо смотрел на парня, пожалуй, даже с уважением.
        — Думаю, что местный барыга сообразил, что очень скоро ему понадобятся не столько деньги, сколько связи. Вот и решил, взятка — взяткой, а повязать нужных ему чиновников новой власти кровью будет надежнее. Когда утром в кустах нашелся бы труп этого недоумка, доказать, что это не мы на его зверя натравили, будет крайне затруднительно. Все улики против нас.
        — Как-то оно не по понятиям — своего сливать,  — засомневался О'Кан.
        — Когда авторитетный вор подается в политику, то понятия уже не работают, законы уважать не привыкли, а совесть ни в политике, ни в криминальном бизнесе не приветствуется.
        — Может паренек — любитель красивых ножей случайно на кортик позарился. Хотя…. Ты ж, родимый, не щипач, скорее гопник?
        — А потом ему чисто случайно на глаза баллончик с краской попался, да и гразль сам с цепи сорвался,  — не стал спорить Аникей.
        — Да какая, в конце концов, разница? Убираемся отсюда надо,  — О'Кан решительно шагнул на опущенную аппарель челнока, но на полдороги притормозил и, не оборачиваясь, бросил местному.  — А тебе особое приглашения надо?
        — С какого перепугу?  — окрысился тот.
        — С того, что гразль, наверное, и правда, случайно сорвался. Но если г-н Аникей прав, то твой труп со следами всяческого насилия к утру и без зверюги образуется.
        Дожидаться ответа капитан не стал. Спрыгнул назад на землю и ухватил сомневающегося за шиворот. Тот, впрочем, особо и не сопротивлялся. Только сообщил с максимально возможной в его положении сердитостью.
        — Будишь доколебываться не по делу, сбегу. В первом порту сбегу.
        — Можно и не в порту, коль не имётся,  — великодушно поддакнул капитан: — Зовут-то тебя как, шантрапа?
        — Крысик.
        — А по-человечески?
        — Это имя! У меня и батя, и дед Крысиками были!  — обижено заорал пацан, поудобнее усаживаясь в пассажирском кресле.

* * *

        Похоже, Аникей ухитрился доложить Вейдеру об операции на Ауреке первым. В всяком случае, когда Калриссиан и О'Кан явились к лорду, спецагента у него уже не было, зато Дарт Вейдер оказался неплохо осведомлен о их похождениях.
        — Итак, что мы имеем в сухом остатке?  — темный лорд загружал штрих-коды добытых земельных расписок в считывающее устройство стереокарты Аурека, и перед собравшимися стали высвечиваться приобретенные владения.
        — Весьма недурно,  — залюбовался получившимся видом ситх.  — Треть пригородных земель, плюс компактно владения вокруг грузового космопорта. Его-то мы просто по факту прихватим. А пассажирский терминал какой-то жулик сдал в аренду госпоже Соло на девяносто девять стандартных лет. Так что и земельные угодья, и инфраструктуру к ним мы получили. Благодарю вас, господа. Капитан О'Кан, распорядитесь высадить десантный батальон для охраны владений Корусканта от незаконных вторжений. Командир батальона назначается временным чрезвычайным моффом планеты.
        — Достаточно ли одного батальона, мой лорд? Если банды объединяться…
        — Если банды объединятся, это будет какое-никакое государство. И вы, посол Калриссиан, тут же признаете его и вступите с ним в сношения. Такие новорожденные карлики обычно страсть как любят, когда к ним со всем уважением. Ну, да не мне вас учить… А госпожа Соло заменит вас на Беше. И еще, наверное, будет правильно, если все сочтут, что наши владения выиграны в карты исключительно усилиями господ Калриссиана и Аникея. Я попросил бы вас, Ландо, не распространяться о специфических умениях капитана О'Кана. Договорились?
        Посол равнодушно пожал плечами. Командир «Грозящего» благодарно склонил голову. Он пока об этом не задумывался, но лорд прав — О'Кану вовсе не хотелось, чтоб в офицерских клубах флота болтали о его таланте щипача.
        — Челнок посла Корусканта на Креше Хана Соло запросил посадку, сэр,  — доложил старший диспетчерской смены.
        — Ну, так сажайте, в чем проблема?  — заворчал на диспетчера О'Кан.
        — Ни в чем, сэр. Челнок сел пять минут назад и…
        — Эй, О'Кан, ты, вообще, в курсе что у тебя на посадочной палубе делается?  — раздался в динамике насмешливый голос Хана.
        — А что собственно?…  — осторожно осведомился командир «Грозящего».
        — Поздравляю, капитан. Нашелся наконец салага, реализовавший вековую мечту старослужащих техников. Да вы видео включите, сами все увидите.
        Активируя обзор, О'Кан в принципе уже знал, что случилось. Он только надеялся, что речь идет не о ДИ-файтере лорда Вейдера. Хотя, ехидный голос посла особого пространства надежде не оставлял.
        Ну, да. Так оно и есть.
        По утру, выспавшемуся и позавтракавшему аурекскому правонарушителю жизнь представлялась уже не в столь мрачных тонах, как с вечера казалось. Похоже, имело смысл попробовать здесь закрепиться. Убечь-то он всегда успеет, а на крейсере вроде бы интересно. Да и просто круто.
        Поэтому, когда некий начальничек из мелких велел взять в каптёрке растворитель и ветошь и привести в пристойный вид посольский борт, он возражать не стал. Правда, когда он явился в гараж, (или как тут у них называется место, в дальнем конце которого стыдливо забился кормой в темный угол расписанный челнок), то местные механики с его художествами почти уже справились. Пришлось снова переться через полкорабля на склад за пастой ГОИ, дюзы капитанского катера чистить.
        Подобное развлечение в имперском флоте являлось незыблемой традицией. Вот только объекты приложения бессмысленно-титанических салажьих усилий могли различаться. Десантники обычно в поисках требующего заточки корабельного якоря весь крейсер обыскивали. Связисты свой молодняк за спиртом для протирки главной антенны посылали. А у технарей стартово-посадочного комплекса вот такие приколы.
        То, что над ним подшутили, Крысик понял по истошному ору каптёрщика. Понял и обиделся. При этом его деятельная натура требовала принятия немедленных ответных мер. В новом месте главное — сразу обидеть себя не дать. В общем, банку этой чертовой пасты он спер, и намеревался выполнить идиотское поручение. Что-то подсказывало, что капитан потом разбираться не с ним, а с шутниками будет. Роковой прокол с выбором нужного катера вышел.
        Как отличить в ряду челноков, шлюпок и истребителей, который из них — капитанский, он не знал. Шутники просто не подумали о том, что их жертва настолько далека от флотских традиций, что не в курсе об обязательном «тринадцатом» бортовом номере командирского катера. Так что Крысик выбирал на свой вкус: очевидно гражданские борта он отбросил сразу. А из остальных выбрал самый солидный и крупный. В принципе, не ошибся. ДИ-файтер лорда Вейдера был именно таков. И как на грех рядом не оказалось никого, способного вовремя шугануть не в меру деятельного поганца. Так что сперва посол Соло, а очень скоро все, кому не лень, могли наблюдать сияющую как новый пятак хвостовую часть истребителя.
        — Как задница у бабуина,  — первым прервал молчание Хан.
        Ему не ответили. Только Дарт Вейдер за спиной у О'Кана засопел громче обычного.
        — Ваши люди находят это забавным?  — наконец процедил он.
        — Прошу принять мои извинения, мой лорд,  — понимая, что хоть что-нибудь говорить надо, выдавил из себя О'Кан.
        — Ваши извинения будут приняты, только сперва вы лично возглавите бригаду шутников-монтажников. И чтоб через пять стандартных часов шары обоих локаторов блестели не хуже. Надеюсь, на борту еще достаточно этой дряни?  — темный лорд злобно пнул пустую посудину из-под полировочной пасты.
        — Да, мой лорд!  — рявкнул капитан.
        — Кстати, этот ваш Крысеныш в курсе чем гальюн от сортира отличается? Полагаю, что нет. Так что до возвращения на Корускант пару часов в сутки на уборку пойдут пареньку на пользу. Все, господа, глазеть тут больше не на что.
        Палуба опустела практически мгновенно. Лишь Хан, засунув руки в карманы пиджака, все еще любовался изгаженным истребителем тестя.
        — Слушай, Хан, ты в курсе, что на флоте стукачей не любят?  — прервал это любование Вейдер.
        — А как же. Только мне плевать, чего они обо мне думают.
        — Ну и дурак. Министр из тебя никакой. Посол, подозреваю, такой же. Зять — контрабандист мне ни к чему. Имперский флот мог стать выходом.
        — Имперский?  — попытался сменить тему Хан.
        — Именно. На Корусканте может быть самая республиканская из республик. Но единый галактический военный флот может быть только имперским. По сути иным он быть просто не может.
        — Вот поэтому мне с ним не по пути. Один раз меня оттуда уже выгнали. Повторяться не стоит. Так что придется моему тестю поверить в существование честных фрахтовщиков. И вообще, я с докладом прилетел.

        Глава одиннадцатая
        В эти же дни на Креше Солличе и его астероидном поясе

        То, что застал Хан Соло на Креше, земные партнеры Дарта Вейдера назвали бы либеральной семибанкирщиной. Причем управлялись с планеткой вчерашние финансисты повстанческого Альянса вполне умело. Во всяком случае, просторы бескрайнего океана деловито бороздили дымящие пароходы. На орбите ползали тихоходные, но вместительные грузовики — углевозы. На островах мелковатые, но трудолюбивые солличиане в буквальном смысле вручную возделывали рисовые поля. В общем, лепешка с куском рыбы на ужин при свете электрической лампочки имелась у всех. Правда, телевизор себе мало кто мог позволить. Да и зачем, если о новых решениях Делового Совета Морского Мира вам перед рабочей сменой расскажут прямо на сейнере, в поле или в цеху рыбзавода. А то двенадцать часов наломаешься, какой уж там телевизор. Поужинал, и спать.
        Либеральной семибанкирщина Креша величала себя на основании лозунгов типа: «Свобода самовыражения через свободу обогащения», «Свобода предпринимательства — гарант свободного общества», «Революция дала тебе шанс, не упусти его!» При этом с выборами членов Делового Совета заморачиваться не стали. Зачем тратиться на избирательные процедуры, когда и так ясно: самые достойные представители народа — это первая дюжина богатейших людей планеты. Так что министров-капиталистов, своим кошельком доказавших право представлять интересы свободного народа Креша, на самом деле было не семь, а двенадцать.
        Вот с ними-то и вел переговоры посол Хан Соло. И чем дольше, тем больше эти представительные господа сливались в глазах кореллианина в собирательно-неприглядный образ незабвенного Джаббы Хатта.
        Самым неприятным в них было то, что планета оказалась в принципе самодостаточной. Да, они откатились на уровень железа и пара. Да, уголь для всей своей энергетики они возят за миллионы километров старыми ракетного типа кораблями. Но на этом уровне они самодостаточны. И единственное, что их интересует — это прибыль. Они готовы поставлять морепродукты на Корускант, отчего нет? Но не по бросовым ценам. И никаких политических союзов. Только бизнес.
        — Но вы же понимаете, что такое положение продлится очень недолго. Когда новый Галактический Союз встанет на ноги, вашему изоляционизму придет конец. Причем, условия станут гораздо более жесткими чем теперь.
        — Возможно, так и будет. А возможно, и нет. Но за отпущенное нам время мы возьмем свою прибыль сполна. А независимостью расплатятся другие.
        От столь откровенного цинизма Соло опешил. Но рук не опустил. Слов господа не понимают? Значит, убеждать будем действием. Слабым местом Креша казалась его зависимость от поставок с рудников астероидного пояса. Для того, чтоб оставить строптивцев без угля и руды хватит эскадрильи истребителей. Вот только от прямого насилия Соло решил воздержаться. Потому что точно знал, восемь из двенадцати нынешних правителей Креша Солличе совсем недавно финансировали Альянс.
        Хан Соло планировал действовать хитрее: поставить под контроль рудничное начальство, а уж его руками диктовать условия Крешу. В успехе этой миссии коллерианин был уверен, просто потому, что даже в нынешнем, отнюдь не цветущем состоянии Корускант способен обеспечить приискам гораздо более разнообразное снабжение, чем это делает Креш Солличе.
        Для пущей надежности к станции шахтоуправления Хан полетел лично и без крейсерского эскорта. Это помогло избежать вооруженного конфликта, но не делу в целом.
        На подступах к станции висело не меньше дюжины мелких военных кораблей с эмблемами Альянса. Сила, неспособная охранять торговые караваны на всем пути до Креша, но достаточная, чтоб защититься от тех же пиратов. Слава богам, но сопровождающие встреченный несколько дней назад углевоз истребители тащатся со скоростью местной колымаги и прибудут сюда дней через десять — не раньше. А то и до беды недалеко.
        Бывшего же повстанческого генерала здесь узнали и встретили радушно. С управляющим, точнее управляющей Конди Ра Хан хоть и шапочно, но знаком. Лихая женщина — командир рейдера повстанцев могла поспорить в храбрости и авантюризме своих вылазок против имперцев с самим Соло. Она и теперь всем прочим нарядам предпочитала полевой комбинезон с совсем недамским бластером на поясе.
        Похлопав друг друга по плечам, (Конди всегда предпочитала сугубо мужской стиль общения) повспоминали былые деньки. Затем Хан осторожненько начал подбираться к делу. Не желает ли боевая подруга перейти под непосредственное управление революционного правительства галактики во главе со славным малым Люком Скайуокером? К удивлению посла, подруга не захотела.
        — Зачем? Сейчас здесь почти тот самый мир, за который мы сражались. Мы свободны, ни от кого не зависим, живем, может, и скромно, но исключительно плодами своего труда.
        — Люди на рудниках согласны с такой оценкой своей жизни?
        — Полагаю, что да. Во всяком случае, желающих завербоваться к нам на работы в системе не убывает.
        — Допустим, но почему бы не попробовать достичь лучшего?
        — Лучшего ли?  — поморщилась Конди.  — Нет, материально, конечно. Только оно того стоит? Опять будем собирать всех в кучу и грести под одну гребенку.
        — Откуда такой скепсис? Разве мы не за братство и равноправие сражались?
        — Какое может быть братство и равноправие между сотней миров связанных между собой тысячами нитей: ложью политиков, деньгами корпораций, силой армии, желанием жить лучше за счет соседа. Довольно этого! Я хочу жить в мире без паутины!
        — А ваш союз с Крешем?
        — Это не союз, скорее симбиоз. Я же о тех союзах, которые вызваны не необходимостью, а прихотью. Если можешь делать что-то сам, то делай, а не жди подачек.
        — Корускант не может без поставок продовольствия.
        — Но купить его у Креша за справедливую цену вы не готовы?
        — Смотря что считать справедливой ценой.
        — Ту, которую хозяин товара сочтет достойной его трудов. Столичные дармоеды не готовы платить? Или опять надеются заменить справедливый обмен силой оружия? Сколько «разрушителей» ты привел с собой к Солличе, генерал Соло?
        — Девять,  — не стал врать Хан.
        — Всего год назад казалось, эти «утюги» навсегда уйдут из нашей жизни. Я надеялась у вас хватит воли довести татуинский проект до конца и избавить галактику от призрака войны…. Жаль. А как здорово было бы лететь между звезд и знать, что тебе не выстрелят в спину,  — горько усмехнулась Конди.
        — В спину-то обычно стреляют не с крейсеров, а со с виду гражданских контейнеровозов,  — в тон ей отозвался Соло.
        Конди Ра искренна в своих убеждениях. И с этим ничего не поделаешь. Разбитая иллюзия способна погрести под своими осколками собственного творца. Хан Соло не хотел причинять ей зла. Во всяком случае, бессмысленного зла.
        — Какие доводы припасены у тебя в рукаве, генерал?  — внутренняя целостность Конди не позволяла ей выходить из себя надолго, и она уже вновь уверенна в себе и насмешлива.
        — Никаких, подруга. Постарайся сберечь свою свободу. Пусть хоть кому-то этот мир кажется гармоничным. Я не хочу его разрушать.
        — Ну, и правильно. Я тоже не хочу с тобой воевать, Соло.
        Конди вроде бы шутливо коснулась кобуры на бедре. А ведь когда от таких цельных натур уходят их идеалы, у них только бластер и остается. Убереги ее от этого, Великая Сила. Хану стало тошно.
        И вот эта тоска как-то плавно превратилась в холодную злость. Подстегнутый ею мозг усиленно ринулся искать выход. Может, эту щель и нельзя назвать полноценным выходом, но кое-что нашлось. В общем, если слабым местом правителей Креша являются деньги, будем бить по карману. Кто у нас еще в этом секторе рыбой торгует? А что? Сами напросились.

* * *

        Идея Хана Соло оказалась простой и непробиваемой как лом. Вообще-то, двупланетная система Яаммы среди первоочередных целей создающегося Галактического Союза не значилась. Но в сферу его потенциального влияния входила. Так почему бы слегка не подкорректировать планы? Причем, на извечно склонный ко всяческому сепаратизму и своеволию Ямм пока можно и не соваться.
        Коварные надежды Соло связаны с океанским Аммом — довольно холодной планетой, населенной разумными осьминогами. В старые добрые времена основными поставщиками рыбы в центральном секторе. И этой самой рыбы у них из-за кризиса меньше не стало. Так что, если флот Союза поможет организовать поставки морепродуктов на рынки миров Солличе, то конкурентам мало не покажется.
        А пока крейсера с орбиты Креша демонстративно убрались. Пусть министры-капиталисты расслабятся до срока. Да и кто-то должен идти конвоем с первыми торговыми караванами Солличе — Корускант — Солличе.
        Сразу два таких конвоя Дарт Вейдер наблюдал сейчас через обзорную плоскость «Возмездия». Прибывшие с Луны Корусканта танкеры уже встали под разгрузку, а мимо них проплывают груженные зерновозы Беша. Короче, глаз радуется.
        Точнее, радовался бы, кабы не серая физиономия замершего за спиной капитана Гафра.
        За последние дни в экипажах группы установилось настроение спокойной уверенности. В отличие от десантников-клонов звездолетчики — люди с семьями. Причем, родней в столичном Корусканте могли похвастаться разве что старшие офицеры, да и то — далеко не все. Остальные связь с семьями потеряли год назад. Но положение таких разных планет Солличе внушало оптимизм всем. Уж если на безатмосферных рудниках выжили и в экстренной помощи не нуждаются, то, глядишь, и у них дома не все так безнадежно плохо, как пару месяцев назад с орбиты Корусканта казалось.
        И тут Ямм… На Ямме война. Которая по идее очень скоро закончится. После чего людей на планете не останется. Год назад осьминоги Амма вдруг вспомнили, что их легендарной прародиной является теплое мелководье морей Ямма. Потом там невесть откуда завелись люди. Понастроили богомерзких дамб, понасыпали из всяческого мусора островов. От всех этих непотребств великие осьминоги Ямма захирели, да и повымерли. Так оно было на самом деле или нет, кто ж знает. Только вывод напрашивался сам собой: пойти и забрать у клятых гуманоидов свое, исконное.
        Первый раз попробовали полгода назад. Яммское ополчение сопротивлялось отчаянно, но западное полушарие потеряло почти полностью. В восточном же хотя и сожжено несколько крупных городов, но пока держалось.
        Некое равновесие поддерживалось висящим над восточным континентом «суперразрушителем» «Жнец». Оставшийся благодаря вирусу без гипердрайва корабль тащился на досветовой скорости от окраин сектора. Цели у этого полета не было. То, что с Империей приключилось беда, по молчащему эфиру понятно. А экипажи кораблей имперского флота всегда комплектовались исключительно из гуманоидов. Поэтому, когда «Жнец» подошел к Ямму в надежде на ремонт, у капитана не было сомнений, на чьей стороне сражаться.
        Вот только осьминоги упертые оказались. Собрали и вооружили без малого четыре с половиной сотни разномастных полуторговых — полупиратских посудин и прут этой толпищей на «суперразрушитель». И это только на первый взгляд кажется безумием. Опыт Альянса говорит скорее об обратном. При некотором упорстве и равнодушии к потере большей части своих сил, одинокий боевой корабль они доконают. После чего защитникам планеты нечего рассчитывать не только на победу, но и на снисхождение потерявшего слишком многих противника.
        И самое поганое то, что появление полдюжины «звездных разрушителей» едва ли изменит ситуацию кардинально. Разве агонию продлит. Хотя нет — не это, точнее, не только это. Погано еще и то, что новый капитан «Возмездия» Гафр — уроженец Ямма. Кто у него там: мать, сестра, девушка или все вместе? Если бы лорд Вейдер вовремя не перебрался с «Грозящего» на «Возмездие», парень бы без приказа увел корабль к Ямму. И хорошо, если за ним «Имперец» не увязался бы. С аферюги Верто станется.
        В общем, вмешиваться глупо, пройти мимо — подло. Что хочешь — то и выбирай. За спиной кашлянул Гафр. Вейдер обернулся.
        — Старшие офицеры группы прибыли, мой лорд.
        — Хорошо, иду.
        В зале для совещаний капитаны шести незанятых в конвое «разрушителей», командиры штурмовых бригад, послы Соло и Калриссиан, с торчащим за спиной своего нового шефа Нагаррой. Этот совсем не уверен, что имеет право здесь находиться, но и не прийти не мог. Лорд одобрительно кивнул бывшему капитану и перевел взгляд на командира «Верного». Вот кому тут делать нечего.
        — Почему «Верный» еще не в конвое? Или зерновозы охранять уже не надо?
        — Но, мой лорд…
        — К себе на борт, живо!
        Орущего ситха присутствующие раньше не видели. Капитан подчинился, словно дворняга после хозяйского пинка, поплелся в конуру. Вейдер окликнул его уже у выхода.
        — Капитан, ваши пилоты на разведку у Ямму ходили? То есть обстановку знаете. Вот на обратном пути «Исполнителя» на орбиту Амма и выведите.
        — Да, мой лорд!  — офицер рванул к выходу куда живее.
        — Почему не к Ямму?  — уточнил Ландо.
        — Потому что победить ценой потери заметной части кораблей мы права не имеем. Чего дальше-то без флота делать будем. Значит, придется изгиляться.
        — Да чего особо вымудряться-то?  — отозвался Дик Верто.  — Имеющихся штурмовых бригад на снятие блокады и зачистку оккупированного полушария хватит. Тут без проблем.
        Командиры штурмовиков синхронно закивали в знак согласия. Командир «Имперца» продолжил.
        — «Возмездие» с тремя крейсерами с Креша плюс уже имеющийся «суперразрушитель» орбитальную оборону закроют надежно. Если никто вперед лезть не будет, то может и без серьезных повреждений продержатся,  — тут Верто выразительно покосился на ерзающего Гафра.
        Особой надежды на то, что необстрелянный капитан сам в горячке боя не подставится и других не подставит, у него не было. Одновременно с двух концов стола на Вейдера глазами больных собак смотрели испугавшиеся, что без них обойдутся, Гафр и Нагарра. Лорд старательно не замечал обоих.
        — Не спешите, господа. Сперва действия десанта. Доложите ваши соображения, полковник.
        Бугай — штурмовик не многим мельче Дарта Вейдера, неловко поднялся из-за низковатого для него стола.
        — Вторую гвардейскую бригаду высаживаем для усиления местных отрядов. Все три штурмовых — на зачистку оккупированных территорий. Первая гвардейская — в резерве.
        — Гвардию в резерв?  — позволил себе выказать удивление Вейдер.
        — Видите ли, мой лорд,  — вдруг засмущался штурмовик: — Первая гвардейская весь последний год на Корусканте находилась и… В общем, когда они на борт грузились, половину бабы провожали. И половина тех баб с животами. Я не хочу сказать, что женатики дерутся хуже. Просто зачем безотцовщину плодить?
        — Понял. Согласен,  — кивнул лорд.  — Представление о ситуации на поверхности имеется?
        — Более-менее. Четыре из десяти зондов-разведчиков передают устойчивый сигнал. Хотя проводники нужны. Но с этим на месте разберемся.
        — Гафр, кроме вас выходцы с Ямма в эскадре есть?
        — Не знаю, мой лорд.
        — Узнайте. Соберите всех, кого найдете, и в распоряжение штаба наземной группировки. На орбите и без вас разберутся, а на поверхности, может статься, что и нет. Нагарра, принимайте «Возмездие».
        — Есть, мой лорд!  — счастливо заорали оба.
        — Верто, вы с О'Каном на пару по тылам осьминогам пройтись мечтаете?
        — Да, мой лорд, и, если нам удастся создать у противника впечатление о серьезных силах, задействованных в этом рейде, головоногие могут засуетиться.
        — Почему это на пару?  — вдруг возмутился Соло.  — Или вы всерьез полагаете, что на наших с Ландо лимузинах нет ничего скорострельного?
        — Принято,  — вопреки ожиданиям не стал возражать Верто.  — В общем, если в этот момент у них в тылу — на орбите Амма нарисуется «Исполнитель», осьминоги, пожалуй, и побегут.
        — Побегут. Только догнать и успокоить нам их будет нечем,  — попортил общий энтузиазм Дарт Вейдер.  — Значит, нам придётся пол флота в секторе держать, чтоб вторжение не возобновилось. А нормального флота у нас пока нет… Значит, одним боем, даже выигранным малой кровью, ничего не закончится. Мало того, обиженные, но оклемавшиеся от первого шока осьминоги получат моральное право атаковать любую из гуманоидных планет. Кроме Татуина, разве что. Там океанов нету.
        — Стойте! О Татуине!  — от вопля Соло, кажется, и ситх зубами клацнул.  — Тут на днях одна подруга, ну, в общем, неважно, про татуинский проект первого правительства Альянса упомянула. Вроде бы захваченные имперские корабли туда перегнали на утилизацию. Да только не срослось, вроде.
        — Про утилизацию первый раз слышу, а вот про то, что пленных имперцев на Татуин сослать собирались в Сенате болтали,  — отозвался Калриссиан.
        В зале повисла напряженная тишина.
        — Проверить, конечно, надо. Только сколько их там на орбите Татуина поместиться сможет? Бортов десять от силы,  — заранее, чтоб потом не разочаровываться, заворчал О'Кан.
        — Не скажи. Только после взрыва «Звезды смерти» им кораблей двадцать сдалось. А дурацкое дело — нехитрое. Они и двадцать пять на одну орбиту загонят, хоть в три слоя, если о последствиях типа приливов-отливов не думать,  — привычно не согласился с ним Нагарра.
        — Да уж Окаса, сука, соловьем заливался, сдаваться призывал,  — отчего-то смущенно кивнул Верто.
        — Помним мы, по какому неуставному курсу ты адмирала послал,  — объяснил это смущение О'Кан.
        — Ладно вам. Он, может, искренно считал кровопролитие бессмысленным, может, с бластером у виска заявление делал. По-любому, там теперь народ с голодухи пухнет,  — гнул свое Нагарра.
        Тема иссякла. Все снова выжидательно смотрели на Вейдера. Ну да, как бы оно ни было, а лететь надо. И лететь надо ему. Очень хочется надеяться, что ощущение того, что он бросает эскадру перед боем, возникло только у него. Со своими чувствами он управится сам. А вот лишать уверенности остальных не надо бы. Но правильные акценты расставлены Ханом Соло.
        — Найдите их, лорд, очень вас прошу. А то и правда — хана.
        — Постараюсь. Только и ты в разгар заварухи по старой привычке по мне шмалять не начни.

        Глава двенадцатая
        Солнечный Татуин

        Какие к ситху двадцать пять бортов?! На орбите Татуина, как на парковке торгового центра — не протолкнуться. Причем, в том, что на первый взгляд показалось хаосом, теплился некий смысл. Во всяком случае, вздумай кто атаковать это скопище из вне, он вначале основательно зароется в откровенно безжизненном металлоломе. Тем временем, из-за этих завалов работало как минимум шесть активных радаров. Только пойди определи, откуда именно. Так что, не хотел бы Дарт Вейдер атаковать эту «штраф-стоянку», честно — не хотел бы.
        Ниже оказались сплошь исправные корабли с признаками работающих систем жизнеобеспечения. Челноков «земля-орбита» немного, но есть. Ну, да, на захолустной планетке на границе внешнего пояса галактики всегда надеялись только на себя и какое-никакое производство топлива имели. На всю эту махину не хватит, а на патрулирование окрестностей — вполне.
        Вот, легки на помине. Тройка истребителей без лишних слов берет его в «коробочку» и начинает прижимать к атмосфере. ДИ-файтер покачал конвою крыльями, понял вас, подчиняюсь. И вообще, спасибо, дядечки, а то у вас тут и заблудиться недолго.
        Большая песочница Татуин с годами не меняется. Под плоскостями мчатся бесконечные барханы Дюнного моря. Пустые и безжизненные, что-то даже вечных караванов людей пустыни не видать. Ни йавы, ни тускены не мелькают. Неужто отвадились возле людского жилья шататься? К слову, мы в Мос Эспу летим, вроде? Ферм в окрестностях городка меньше не стало. Разглядеть подробней скорость не позволила.
        А вот Мос Эспа стала другой. Они скользили над самыми крышами уже достаточно медленно, чтобы удивиться чистоте выметенных и безлюдных улиц. Это в районе базара? Где же народ?  — кажется, вопрос прозвучал вслух.
        В наушнике щелкнуло. Видимо, старший пилот конвоя, решил, что теперь задержанный точно дурить не будет, и успокоился. Так отчего же не поговорить?
        — Так ведь рабочий день в разгаре. В поле все.
        — Все?
        — Все, кто не на службе. Кто не работает, тот не ест.
        — И хатты с тускенами работают?
        — Которые поумней оказались, да. Но таких, правду сказать, немного.
        — Я так понял, хаттов и тускенов с йавами на Татуине практически не осталось?
        — Тускенов, пожалуй, что — да. А йавы ничего — механики неплохие. Воруют только.
        — А на рынке чего не торгует никто?
        — Торговля запрещена. В Мос Эспе теперь нет рынка.
        — Ого! Чего еще теперь нет на Татуине?
        — Пухнущих с голоду и рабов.
        Машина коснулась шасси бетонной дорожки, и разговор смолк.
        Вылезать из кабины Вейдер не торопился. Наблюдал, как две из посадивших его машин вновь взмыли в небо, третья же замерла рядом. Из-под откинутого колпака выпрыгнул пилот в линялом комбезе без знаков различия и торопливо зашагал к одному из помещений. Начальство, значит, там. Кстати, знаков различия не только на летной форме патрульного нет. На истребителях тактические знаки флота тоже замазаны.
        Тем временем хозяевам надоело ждать выхода гостя. Из штабного помещения появился пеший патруль. По осанке — штурмовики, но без доспехов и вооружены чем ни попадя. Двое взяли кабину ДИ-файтера на прицел. Третий подошел ближе и постучал. Подождал. Потом опять постучал и махнул рукой: выходи, мол. Вейдер помахал дяде ручкой в ответ. Стекло кабины сильно тонированное, вряд ли чего видно. Но боец попался глазастый. Во всяком случае, разглядел достаточно, чтоб опрометью рвануть докладывать.
        Наконец Дарт Вейдер дождался, чего хотел. На затененном широким навесом крыльце показалась фигура в таком же как у прочих выгоревшем на солнце комбинезоне с закатанными по локоть рукавами и с тщательно споротыми знаками различия. Последнее не мешало штурмовикам замереть по стойке «смирно» при его появлении. Узнать звездолетчика в этом до черна загорелом с облупившемся носом человеке непросто.
        Но Дарту Вейдеру на лицо глядеть необязательно. Тем более так, как реагировал на его появление хозяин Татуина, мог вести себя только адмирал Окаса. Знакомы они года четыре, и за это время самой длинной фразой, которую произнес адмирал, было предложение из четырех слов: «Будет исполнено, мой лорд», а самой яркой эмоцией — стойкое холодное безразличие в пиковых значениях доходящее до неприязни.
        Ненавидели-то Вейдера в императорском окружении не меньше, чем в Альянсе. Для кучи моффов он был единственной преградой, мешающей им наслаждаться высотой своего положения, заставляющей не только брать блага, но и что-то давать империи взамен, да часто просто мешающей безнаказанно воровать. За это его ненавидели бурно и страстно.
        Только не относился Окаса к числу слишком корыстных или властолюбивых. Так что лорд, как и большинство коллег, держал адмирала за человека эмоционально недоразвитого. Ну, не умеет парень ни любить, ни ненавидеть. Бывает. Делу-то не мешает. Наоборот. Другого, столь скрупулёзного и педантичного офицера еще поискать. В Альянсе его ненавидели особенно как раз за это. И зверств чрезмерных вроде бы за Окасой не числилось, но, если он прочесывает сектор, значит, живых повстанцев там гарантированно не будет.
        Так что теперь Вейдер довольно четко представлял события последнего года на Татуине. Судя по количеству железа на орбите, пленных тут собрали несколько миллионов. Чем новые власти галактики думали, собирая в одном месте эту ораву, ситх знает. Видимо, ничем, потому как власти остались в Корусканте, а проблемы — на Татуине. В общем, когда связь с внешним миром прекратилась, перед адмиралом встала немудреная задача: тихо сдохнуть от голода, или взять в руки власть на планете, население которой раза в три превышает ее возможности производить продукты питания. В какой последовательности имперцы вырезали номинальные демократические власти Альянса, гангстеров-хаттов и кочевников пустыни — неважно. Но потом они столь же жестко и методично выстроили систему производства и распределения. Так что тут действительно кто не работает, тот не ест, и тут действительно не умирают с голоду. А вот за отсутствие публичных казней воров и тунеядцев ситх уже не поручился бы. Только осуждать за это он адмирала не готов.
        Проблема не в этом. Просто, Окаса, пожалуй, единственный из адмиралов, кто не бросится к трапу встречать владыку ситхов. На крылечко вышел, и на том спасибо. Его нахрапом не возьмешь. За идею, скорее всего — тоже. С ним надо договариваться. Серьезно и взаимовыгодно договариваться.
        Дарт Вейдер наконец откинул колпак кабины и спрыгнул на землю.

* * *

        Адмирал Окаса вовсе не хотел злить темного лорда или мериться с ним амбициями. Просто, не видел смысла суетиться. Призыва сложить оружие перед силой Альянса ситх ему не простит. Сам Окаса чувства вины не испытывал, но только у темного владыки, наверняка, иное мнение имеется. Так чего метаться?
        Год назад он так же безмолвно замер перед обзорной плоскостью, глядя, как горящий и потерявший управление «Исполнитель» распарывает носом обшивку боевой станции.
        По ним не стреляли. Уже не стреляли. Значит, абордажная команда Альянса уже на борту. Хотя, пальбы внутри пока не слышно. Адмирал положил руку на кобуру бластера. Впрочем, зачем самому делать то, что за тебя сделают другие? И он вновь повернул голову к обзорной плоскости.
        — Ваше оружие, адмирал.
        За спиной стояла рыжеволосая дама с зелеными кошачьими глазами и наведенным на него плазмометом. Окаса молча отстегнул кобуру и бросил ее на кресло.
        — Я считала вас храбрее, адмирал Окаса.
        Плазмомет по-прежнему направлен в грудь адмирала, палец на спусковом крючке. Но выстрела все нет. Он считал дамочку умнее: уж если и стрелять в рубке «разрушителя»  — то как раз напротив обзорной плоскости. Прозрачная стена и не такое выдержит, и рикошета не будет. А вот от попадания в переборки проводку коротнуть может. Но с непривычки прозрачный транспаристил, особенно с видом взрывов за бортом, напрягает многих. Решив, что не стоит нервировать противника, так ведь руки затрясутся — не попадет еще с первого раза, а оно ему надо, адмирал Окаса сделал несколько осторожных шагов в сторону глухой боковой стены.
        Но выстрела не последовала и тогда. Такой же рыжий, как и дама, повстанец властным движением отвел ствол в сторону.
        — Успокойся, Ратти. Ни ты, ни я, ни г-н адмирал в приговоре трибунала не сомневаемся. Но пусть это будет приговор, а не расправа.
        Судя по недовольному лицу, боевая подруга к подобному формализму склонностей не имела, но спорить не стала. Да и у повстанца обнаружились куда более прагматичные виды на пленного имперца.
        — Не хотите облегчить душу, адмирал? Зачитайте обращение к экипажам ваших кораблей о прекращении бессмысленного сопротивления.
        Окаса молча взял протянутый листок. В текст особо не вдумывался. Просто читал по бумажке. То, куда в открытом эфире послал бывшего командира капитан «Имперца» Верто, врезалось в память куда ярче.
        Приговор ему зачитали через неделю. А через день — указ об помиловании. В общем, месяца не прошло, как он спрыгивал на песчаную твердь захолустного Татуина.

* * *

        — Приветствую вас, правитель Окаса.
        Ишь ты, интересно, за этот год Вейдера так жизнь потрепала, что он здороваться научился, или Дарт нам достался ненастоящий? Хотя это-то сейчас выяснится. Окаса склонился в поклоне, непроизвольно расстегивая ворот.
        Жест не остался незамеченным. Двухметровая фигура все так же неподвижна, и их по-прежнему разделяет дюжина шагов через просторную веранду, но невидимая рука уверенно легла на плечо адмирала. Сложенные в сторонке легкие пластиковые кресла перепрыгнули ближе к стоящим. Лорд с некоторым сомнением осмотрел хлипкое сооружение, но сел. Правитель Татуина остался стоять. Но нетерпеливый силовой толчок в грудь заставил аккуратно опустился в соседнее.
        — Надеюсь, проверка на подлинность мною пройдена?
        — Да, мой лорд.
        — Тогда, к делу. Ситуация на планете меня устраивает. Обстоятельства вашего здесь появления неинтересны. Исчезновение хаттов и прочей мрази так даже радует. Как уроженца этих мест. К слову, вы сами-то родом откуда?
        Просто так спросил о первом, что в голову пришло. Давал время собеседнику с мыслями собраться. Так что ответ застал его врасплох.
        — Альдераан.
        Ситх побери… И много еще во флоте альдераанцев осталось? Тех, кто не свихнулись, не застрелились, к повстанцам не ушли. Кто-нибудь в империи, вообще, об этом думал? Или вы, мой лорд, искренно полагали себя единственным эмоциональным инвалидом в галактике? Сам годами ничего кроме собственной боли не чувствовал, ладно. Но мозгами прикинуть, что ты не один такой, можно было? К ситху эмоции. Как моральный урод со стажем, извольте соображать, как из этой ситуации извлечь максимальную выгоду.
        Теперь Дарт Вейдер знал, кто такой адмирал Окаса. Сильный человек с пожарищем вместо души. Живет на злости и воле, сам толком не знает, зачем. Запугивать, покупать, взывать к идеалам, просто заинтересовать его нереально. Разучился он бояться, жаждать, верить и увлекаться. Гибель империи оставила его равнодушным. Пожалуй, здесь он чувствует себя комфортно. Из этого и исходим. Ну, и надеемся, что ворон ворону око не выклюет.
        — Я чего прилетел-то. Кораблики на орбите в хорошем состоянии не на продажу часом стоят? Я бы купил,  — жизнерадостно начал ситх.
        Окаса облегченно выдохнул, поняв, что на приносящей боль теме Вейдер останавливаться не стал. Вернее всего, и не заметил, что влез в гноящуюся рану. А то, что рано или поздно именно интерес к эскадре приведет на Татуин тех, кто начнет прибирать к рукам галактику, адмирал понимал. Просто, не думал, что про них вспомнят так быстро.
        — Корабли ваши.
        — Мне надо быстро. Сколько может выйти в течение двух-трех часов, при наличии заправщика на орбите и адекватной антивирусной программы?
        — Пятьдесят бортов.
        — Всех отдадите?
        — Не смогу удержать.
        — Что хотите в качестве оплаты?
        — Подчиненными не торгую.
        — Понял. Спасибо.
        — Это все?
        — Пока да. Маленько разгребусь в Яамме, вернемся к обсуждению объемов нашей благодарности.
        — Это лишнее.
        — В смысле, убирайтесь, и чтоб глаза мои вашу рожу больше не видели?
        — Надо дать распоряжения экипажам,  — не услышал последней фразы Окаса.
        — Да, конечно.
        Вейдер двинулся вслед за адмиралом. В его переговоры с подчиненными не лез. Просто пристроился за спиной так, чтобы его было видно тем, кто на связи. Через четверть часа суматоха в космопорту началась та еще. Слух о появлении лорда Вейдера, которому нужен флот, потому что где-то наших бьют, будоражил не хуже песчаной бури. Только Окаса оставался предельно флегматичен, и время от времени обращаясь к лорду, из лимита четыре слова на фразу не выходил.
        — Десантные бригады?
        — Не откажусь, но только без ущерба здешней безопасности.
        — Благодарю, мой лорд.
        — Так и не спросите, где это меня так приперло, что я по галактике побираться отправился?  — наконец не выдержал Вейдер.  — Чего в обращении к народу по случаю последних событий врать-то станете?
        — Обращение сделаете не вы?
        — Похоже, больше некому,  — не стал возражать лорд.
        Следующие полчаса он потратил на запись голограммы, на которой, стараясь пыхтеть выразительно, но дружелюбно, сообщил о признании режима адмирала Окасы законной властью независимого, но дружественного молодому Галактическому Союзу Татуина. Поблагодарил фермеров за поддержку и понимание нужд свалившегося им на голову флота. Поздравил с избавлением от засилья гангстеров и работорговцев. Извинился за принесенные неудобства. Выразил надежду на скорое улучшение материального благополучия местных и возвращение на родину сосланных. Пригласил всех желающих на военную службу. Пожелал счастья и процветания. В общем, народ и армия едины. Просмотрев запись, остался доволен.
        — Штурманы запрашивают точку выхода,  — кашлянул за спиной Окаса.
        — Система Яаммы. Орбита Ямма.
        — Решили додавить повстанцев?  — выказал-таки любопытство адмирал.
        — Вы будете смеяться, но наоборот — пытаемся спасти. Там аммские осьминоги собрали флот в полтысячи корыт и возомнили себя хозяевами всех морей мира. А у всего Галактического Союза сорок боеспособных бортов.
        — Под Яммом?
        — Нет, всего. Под Яммом десять. Из них один — местного подчинений и две легковооруженных яхты.
        — Кто командует?
        — Экспедиционной группой — Дик Верто. Всем флотом — адмирал Пиетт.
        — Жив?
        — Да. Его спасательная команда «Имперца» эвакуировала. Они и «Исполнителя» до Корусканта доперли. А потом уж оклемавшийся Пиетт от нечего делать его почти на коленке заново собрал. Не уверен, что эта штука может летать, но на орбите висит внушительно.
        — Верто все геройствует, значит?
        — Ага. На днях даже руку дураку ломать пришлось… Сами до Ямма прогуляться не хотите?
        — То есть?  — откровенно опешил Окаса.
        — На службу я вас не приглашаю. Но… так как вы ходить «косыночкой», никто ж не умеет. А, адмирал?
        Окаса думал интенсивно, но недолго. Что бы там ни было, а имперский флот был его жизнью. Да и наглецу Верте про субординацию напомнить следует.

        Глава тринадцатая
        Несколькими часами позже в пространстве системы Яамма

        Кто бы год назад сказал Хану Соло о том, что капитан станет прикрывать аварийный отход «разрушителя», этот «кто бы» и в глаз мог схлопотать. Но сейчас Соло делал именно это. Потому как «Имперец» основательно получил в ходовую часть и, хоть пожар потушили быстро, манёвренность он практически потерял. Отваливал по широкой дуге в сторону от места сражения. Ему не мешали. Большая часть их противников с двойным усердием ринулись на «Грозящего». Добивать подранка ринулось бортов десять. Их-то Соло и отгонял огнем двух скорострельных пушек своего посольского лимузина от поврежденного и беззащитного правого борта «разрушителя».
        Преследователи повели себя точно так, как, по мнению Хана, и должна вести себя трусливая тварь, которая выходит из боя с сильным противником, чтобы расстреливать поврежденный корабль. А именно, всем скопом метнулась заходить в хвост жертве. Что, второй лимузин Калриссиана под брюхом у «Имперца» никто не заметил? И о том, что с такого расстояния даже посол не промахнется, никто не подумал? Наши соболезнования родным и близким.
        Вот только, если ничего радикально не изменится, то стратегически им хана. Они успешно гоняют третий эшелон эскадры вторжения. Тылы, можно сказать, дезорганизовали. Но впечатления на основные силы атакующих орбитальную группировку планеты их действия не произвели. Аммы были неумелыми бойцами, несли кучу ненужных потерь, но наглости и желания победить им не занимать, и они продолжали давить, не обращая внимания ни на что. Их слишком много, чтобы мастерство десятка экипажей могло остановить эту лавину.
        Ладно, не понимают намеков, объясним в лоб. Соло бросил свой корабль в самую гущу вражеского строя. Открывшие, было, заградительный огонь аммы быстро сообразили, что успешно цепляют друг друга, а не безумного гуманоида. Сам, авось, угробится, а то, не ровен час, собственный флагман зацепить можно. То, что именно корабль, вокруг которого даже в суматохе внезапно возникшего в тыловом эшелоне боя неотлучно дежурило звено легких катеров, переоборудованных под штурмовики, является целью самоубийственной атаки, сообразили не сразу. И тогда уж на Соло навалились всем скопом. А вот охраняемый флагман предпочел отойти в сторону от этой свалки. Прямо под залп носовых орудий «Грозящего». Впрочем, вздумай он возглавить атаку, схлопотал бы от батарей рабочего левого борта «Имперца».
        Хотя Хану на это смотреть некогда. От несущегося ему в лоб довольно крупного катера увернуться бы. То ли семирукие парни за его штурвалом потомственные герои, то ли у них рули заклинило. Только они сейчас вмажутся. Лимузин влетел в огненное облако обломков взорвавшегося за миг до столкновения катера.
        — Двух почти мирных фрахтовиков у тебя с хвоста тоже мне снимать прикажешь?  — раздался в наушниках низкий голос тестя.
        — Спасибо, мой лорд,  — отозвался Соло.  — Только мирные-то где?
        Хан перевалился через крыло, осматриваясь. ДИ-шка — вот она. В компании целой своры истребителей, между прочим. «Имперец» с «Грозящим» тоже на месте. А осьминоги где? Куда это они так засобирались? Ой, а вот этого ему видеть своими глазами еще не доводилось. И слава богу. Потому что год назад увиденное означало бы верную смерть. Это теперь можно просто поглядеть и получить удовольствие.
        В пространство между сферой обороны Яммы и толпой атакующих ввинтился плотный узкий, как лезвие стилета, клин из десятков кораблей. Теперь этот жгут разворачивается в тысячекилометровый треугольник, неким мрачным шутником обозванный «косыночкой». Хотя, с точки зрения Соло — форменный утюг. Сперва он накроет противника, заставит собраться в кучу. А потом углы сомкнуться, и Хану не доводилось слышать о том, кто вырвался изнутри.
        Впрочем, осьминоги пока держались достойно. Их отступление в сторону Амма было именно отступлением. Во всеобщий драп оно превратилось, когда у планеты осьминогов начал торможение «Исполнитель». И то только потому, что семирукие ребята просто не в курсе того, что от «косыночки» в исполнении адмирала Окасы еще никто не убегал.
        Зазевавшийся Соло чуть не влетел в корму ковыляющему к Ямму «Имперца». Вот ведь гадство. Теперь про славу лучшего пилота Альянса лучше помалкивать. Если не хочешь доказывать, что ты в свое время Дарта Вейдера успешно атаковал, а не газ с тормозом перепутал. Усиленно делаем вид, что он просто лихо маневрировал, прикрывая поврежденный борт разрушителя: «косынка»  — «косынкой», но мало ли что.
        Тем временем Дарт Вейдер уже выруливал к заправочным боксам стартово-посадочного комплекса «Грозящего». Не успел он вылезти из кабины, как сразу несколько механиков в оранжевых комбинезонах и масках окружили машину: подсоединяли кабели и шланги, тестировали навигацию, копоть с колпака стирали. Фигура того, что тер стекло, показалась подозрительно знакомой.
        — Старший смены.
        — Да, мой лорд.
        — Крысят в бригаде нет?
        — Разрешите доложить, мой лорд. Крысят в имперском флоте нет по определению. Разве что хомячки.
        — Ну и как Хомячок?
        — Нормально, мой лорд, шебутной, но в меру.
        Бригада уже спрыгивала с обслуженного корабля и неслась к следующему истребителю.
        На капитанском мостике О'Кан старательно не замечал сигнала вызова с «Имперца». Лишенный возможности активно действовать и доковылявший до максимально безопасной позиции под брюхом у «суперразрушителя» Верто заскучал и к О'Кану цеплялся, скорее, от нечего делать. Командир «Грозящего», чей корабль плыл на границе атмосферы, поглядывая, не надо ли поддержать десантуру огнем, тоже излишней занятостью не страдал. Но на вызовы не отвечал.
        — Эй, на «Блестящем», уснули что ли?  — на унимались на «Имперце».
        — Это вы не мне?  — уточнил Дарт Вейдер.
        — Нет, мой лорд, что вы,  — и не подумал смущаться Верто.  — Просто у меня вахтенные жалуются, на радары г-на О'Кана смотреть невозможно — глаза слепит.
        — Как вы думаете, О'Кан, для того, чтоб весь «Имперец» блестел так же, как радары «Блестя…», тфу «Грозящего», тонны пасты ГОИ хватит?
        Верто затих. Вейдер некоторое время рассматривал планету под ним. Боев, во всяком случае — крупных, нет. Судя по переговорам десантников с орбитой, понявшие, что перевес не на их стороне, осьминоги в буквальном смысле ушли на дно океана. Их оттуда теперь только глубинными бомбами достанешь. Но, с другой стороны, вреда от них там никакого, так и пусть себе сидят до конца конфликта.
        Вот только резервную гвардейскую бригаду на поверхность высадили. Зачем? Или на Ямме не все так благополучно, как с орбиты кажется.
        — Мой лорд, Первая Гвардейская на связи. Вас,  — окликнул Вейдера О'Кан.
        — Мой лорд, беженцев обнаружили. Выводим. Но срочно нужен транспорт.
        В это же время бухте Лос Джадоса западное полушарие планеты Ямм.
        Рик брел почти по пояс в соленой взвеси песка и пепла, которую и водой-то назвать противно. От копоти воткнутых вдоль стен факелов слезились глаза. Понятно, такой сырости ни одна проводка не выдержит. И свой фонарь лучше не включать. Для местных электричество стало привилегией оккупантов. На луч света и выстрелить могут.
        Крупнейший город западного полушария Ямма почти по-столичному богатый и вечно занятый судьбами мира Лос Джадос лежал на плоском склоне прибрежной горной гряды. Раньше это создавало шикарный вид с веранд верхних кварталов на город и залив. Полгода назад это спасло жителей от водяного шквала искусственного цунами, в одночасье смывшего многомиллионный Лос Джадос. То, что устояло под напором океана, сгорело в огненном смерче ковровой бомбардировки.
        Лос Джадоса больше нет. Поднявшийся уровень океана подходит к самым отвесным скалам хребта Джад. В них-то и скрывались спасшиеся сотни тысяч жителей погибшего города. Не совсем в скалах, конечно. В бывших каменоломнях, давших тысячу лет назад материал для первых построек Лос Джадоса.
        Штурмовать эти лабиринты полузатопленных ходов и залов осьминоги не стали. Зачем? Достаточно подвесить над Джадом должное количество боевых дроидов, чтоб отстреливали всякого, кто наружу полезет. Все остальное сделают холод, голод и сырость.
        Рик шел осторожно. Своды то и дело опускались так низко, что и лоб разбить недолго. Особенно, если учесть, что капрал шел без шлема. И бластер за спину закинут. Потому что зверей тут нет. Может, до войны и жил кто, да съели их давно. А самооборона беженцев хоть и сплошь бывшие повстанцы, и про их нравы по отношению к захваченным имперцам в свое время болтали всякое, но в незащищенного человека с пустыми руками они не стреляли. Во всяком случае, здесь и сейчас.
        Так что пока их бригада выводила, точнее, чаще всего на руках вносила бывших лосджадосцев без эксцессов.
        Рик осторожно повернул за угол и замер. Факелов в этом коридорчике нет, так что темно, как у ситха в заднице. Но ополченца выдал кашель. Капрал медленно повернулся на звук, показывая пустые руки.
        — Эй, много вас тут?
        — Достаточно.  — сквозь удушливый кашель огрызнулись ему.
        — Выходить будем или как?
        — Или как.
        — А если подробнее?
        — Не торопись. Как начальство скажет, так и будет.
        В темноте недвусмысленно лязгнул затвор. Серьезный дядя. До этого ополченцам достаточно было понять, что идут не осьминоги. Да и вооруженные люди попадались только по внешнему периметру пещер. Дальше — только гражданские. Их встречали все-таки как спасителей. На бурную радость сил у большинства не было. Но и неприязни не замечалось. Спасибо пропаганде Альянса, что годами выставляла имперские вооруженные силы ярыми расистами — ненавистниками всех негуманоидов скопом. Так что в союзе с осьминогами их не заподозрили, а прочая политическая лабудень, типа кто в галактике у власти, спасенных не волновала.
        Глаза привыкли к темноте. Уже можно различить прислонившуюся к стене фигуру. Разумнее присесть за камень, но видать распухшие суставы мешают. Рядом мешки с песком. Огневая точка? Если так, то лежащий за плазмометом боец никак себя не выдает. Шорох раздался из прикрытого постом прохода. Сюда шел тот, чьего решения ждут. Похоже, его занесло в местный штаб или правительство.
        Из узкого прохода показался человек с факелом. Затем, женщина. Выглядит старухой. Но Рик уже вывел из этого ада достаточно людей, чтобы понять, что здесь и дети выглядят не лучше: свистящие легкие, распухшие суставы, отечные лица. А вот то, что здешнее начальство мало чем отличается от прочих граждан, вызывало уважение.
        — Приветствую вас, мэм.
        — Кто вы?  — не заметила учтивости капрала женщина.
        — Люди. Остальное неважно.
        Ответ прозвучал не сразу:
        — Наверное, ты прав, солдат. Но что об этом думает твое начальство?
        Теперь пришел черед Рика ломать голову над ответом.
        — Откуда мне знать, мэм. Только если бы что-то сильно другое, то не бросили бы резервы вытаскивать вас отсюда. Верно?
        — Наверное… Див, передайте штурмовикам планы пещер и предупредите всех, с кем есть связь, об эвакуации,  — женщина обессиленно прикрыла глаза.
        Да мы и сами вроде неплохо справляемся, подумал Рик. Но зачем обижать человека? Так что вслух сказал другое.
        — Разрешите помочь вам выбраться отсюда, мэм.
        И не дожидаясь ответа, подхватил женщину на руки.

* * *

        Временную посадочную платформу развернули прямо в заливе. Дюрасталевые листы под ногами заметно покачивало. Дарт Вейдер непроизвольно проверил массивную плиту Силой. Десяток метров воды под собой напрягали. И как уроженца безводного Татуина, и как бывшего киборга, для которого двадцать с лишним лет промокшие ноги означали не столько ринит, сколько замыкание сервомоторов.
        Бесконечная вереница изможденных людей брела к транспортам.
        — По предварительным прикидкам тысяч двести, мой лорд,  — командир десантной бригады подбежал к Вейдеру для доклада.  — Только что установили связь с местным руководством. Взгляните, мой лорд.
        Штурмовик осторожно спустил на землю седую женщину с зелеными кошачьими глазами.
        — Ратти Гиф — лидер городского Сопротивления,  — тихо шепнули на ухо Вейдеру.
        Тот кивнул. Женщину, чей возраст, как и у прочих, сложно определить, лорд узнал. Сводки о розыске наиболее активных деятелей Альянса он просматривал регулярно. Только тогда волосы были яркими: красными, кажется.
        Женщина смотрела на Дарта Вейдера устало и равнодушно. По случаю победы она торжествовала год назад… И вот теперь ни родного города, ни внятного будущего, ни сил, ни даже боли не осталось. Только отблески смоляных факелов в черных окулярах стоящего напротив существа.
        А за черной маской Вейдер опустил веки. Смотреть в глаза седой женщине тяжело. Но отводить взгляд преступно. Нельзя отворачиваться от чужой боли. Особенно от такой. Впрочем, что ты вообще знаешь о боли, ситх? Сервоматор на правом локте, говоришь, барахлил постоянно, так, что по два раза на году на техосмотр таскаться приходилось? А распухшие суставы и превращающиеся в незаживающие язвы царапины тебя не беспокоят? Потерял жену и мать? А детей ты хоронил? Чужих и своих, умирающих от банальной пневмонии, потому что в пещерах нет лекарств, но много холодной сырости. И когда даже похоронить умерших негде: гранит кругом. Так и плавают тысячи тел в соленом озере нижних пещер. Ты заживо горел на Мустафаре? Так один раз. Да и не сгорел. А как выбравшихся на склоны Джада в поисках съедобного мха людей поливают напалмом дроиды, ты видел? А их крики слышал? И не однажды, а изо дня в день. Нет? Тогда заткнись. Молчи о своей боли. Ты просто не знаешь, что такое боль.
        Дарт Вейдер шагнул навстречу Ратти и опустился перед ней на колени.
        — Мы почти опоздали. Прости нас, если сможешь.
        Редакторы галактических новостей потом волосы на головах от досады рвали. И на своих, и на репортерских. Но поделать уже ничего нельзя. Запечатлеть яркую сцену не успел ни один оператор. Кто-то решится попросить ситха о постановочном кадре, господа телевизионщики? Вот то-то и оно.

* * *

        — «Исполнитель» на связи, мой лорд.
        Перед Вейдером возник капитанский мостик суперразрушителя. А на нем то, что землянин Псих характеризует словосочетанием «картина маслом». Хотя линялый комбез Окасы просто вопиюще не соответствовал щегольскому кителю стоящего рядом Пиетта, оба адмирала поразительно схожи. И роднит их направленный на Люка Скайуокера взгляд голодного крайт-дракона в брачный период. Так, не понял. А малой что тут делает? Если все на войну подались, кто в лавке (в смысле на Корусканте) по хозяйству остался? Хотя, какой из него хозяйственник? Бертесу только мешать умеет.
        — Окружение вражеской группировки завершено, мой лорд. Разрешите приступить к ликвидации.
        Перед Вейдером возникла голографическая схема места сражения. Окаса уже завязал «косыночку». Теперь в получившемся «узелке» не только остаток флота Амма, но и сама планета-океан. И судя по строке расчётов, бегущих в углу голограммы, адмиралы планируют не просто расстрелять сгрудившиеся на орбите корабли, но и по планете плазмой отработать. Совокупной мощи импульса хватит чтоб вскипятить океан. В буквальном смысле, без всяких фигур речи.
        И в чем проблема? В г-не Скайуокере? Молодой человек взывал к милосердию адмиралов, а когда его не поняли, пытался читать лекцию по галактическому гуманитарному праву, раздел «Военные преступления». В результате Пиетт решил избавиться от гуманиста руками Вейдера.
        — Я понял вас, господа. Господин премьер-министр, просил бы вас прибыть на Ямм для координации работы с беженцами. Двести тысяч надо срочно вывозить в места сухие и теплые.
        — Да, лорд. Но если это попытка, отослав меня, развязать руки вашим адмиралам, то…
        — Спасибо за доверие, г-н премьер-министр.
        Дарт Вейдер склонился в поклоне. Люк густо покраснел. Адмиралы откровенно злорадствовали. Впрочем, чрезмерно затягивать неловкую паузу лорд оказался не склонен. Отпрыску он без свидетелей башку открутит, а сейчас дело делать надо.
        — Адмирал Пиетт, подайте сигнал на Амм. Мы готовы принять их капитуляцию. Наши условия — передача нам большей части их флота. Конкретно определитесь сами: но рефрижераторы им оставьте. Морепродукты они будут поставлять нам бесплатно в течение трех лет и на своем транспорте. Объем — семьдесят процентов от их экспортных возможностей. Сколько это в тоннах, уточните у г-на Скайуокера. Надеюсь, премьер-министр располагает соответствующими данными.
        К некоторому удивлению Скайуокера-старшего цифры Люк назвал по памяти. Сам сообразил, или приятель Бертес в путь снаряжал? По-любому, не опозорился и молодец.
        — Вы прибудете на переговоры, мой лорд?  — уточнил адмирал Пиетт.
        — Сами справитесь.

        Глава четырнадцатая
        Вечером тех же стандартных галактических суток в Улас-Бодре в восточном полушарии Ямма, где вообще-то уже утро

        Вокруг некогда захолустного степного Улас-Бодра в последние месяцы вырос новый едва ли не больший, чем довоенный город. Это раньше вся жизнь планеты кипела по берегам ее многочисленных морей и океанов, а центр самого большого континента оставался малозаселенным. Что здесь добрым людям делать? Эта земля не давала ни полезных ископаемых, ни богатых урожаев, ни здорового климата. Людей Ямма кормило море.
        Все изменила последняя война. Аммы атаковали из океанских глубин, и беженцы потянулись туда, где до ближайшего побережья тысячи километров, а от атак из космоса закрывает видимое даже днем «Сердце Империи». Потянулись в Улас-Бодр, чьи традиционные глинобитные домики местных пастухов не многим богаче времянок и вагончиков лагерей беженцев. Что ж, добровольные или вынужденные, а кочевники всегда одинаковы.
        Известие о капитуляции Амма повергло обитателей большого Улас-Бодра в состояние среднее между шоком, бардаком и праздником. На центральной площади местный мофф в обнимку с Ханом Соло поочередно произносили речи перед народом. Кстати, на слегка надкушенном молью имперском мундире губернатора красуются ордена Альянса. Это он и тем, и другим по очереди послужить успел, или удачно совмещал?
        На примыкающих к площади улочках местные ополченцы, еще вчера готовившиеся умереть прежде, чем враг доберется до гражданских, успели изрядно набраться и затеять несколько драк со штурмовиками. Никакой политики, просто неизрасходованную доблесть показывали.
        Еще дальше один за другим опускались десантные челноки с вывезенными из Лос Джадоса. Там Люк Скайуокер с плюнувшей на посольские дела Леей и волонтерами из местных пытаются разместить этих людей хоть в насколько-то приемлемых условиях. При этом, судя по колебаниям силы, принцесса не только вовсю применяет открывшиеся лекарские способности, но и братца к делу приспособила.
        Наблюдавший за всем этим с просторного балкона местной ратуши Дарт Вейдер обернулся на звук шагов. Адмирал Пиетт замер у распахнутых дверей. Правитель Окаса в шаге сзади.
        С текстом только что подписанной капитуляции лорд уже ознакомился. Собственно, мог бы этого не делать. Адмиралы зафиксировали в документе все предписания владыки ситхов и никакой творческой отсебятины себе не позволили. Ну, не считать же таковыми пункт об оплате поставок рыбы на Татуин песком из пустыни в соотношении центнер песка за тонну рыбы. А вот еще: власти Амма оставляют представителям Галактического Союза право по своему усмотрению решить судьбу находящихся на Ямме гарнизонов. Осьминожье правительство настолько перетрусило, увидев «Исполнителя» и Ко, или там просто другие представления об этике?
        — Мы допустили ошибку, мой лорд?  — почуявший раздражение ситха Пиетт воспринял это недовольство на свой счет.
        — Что вы, адмирал. Я когда-нибудь скрывал от окружающих свои претензии к ним?
        Адмирал щелкнул каблуками вместо ответа. А Вейдер обругал сам себя идиотом. У Пиетта некие сомнения имеются. Но ехидное замечание, едва ли поспособствует тому, чтобы тот их высказал.
        — Вас что-то беспокоит, адмирал?  — начал исправлять ситуацию ситх.
        — Да, мой лорд,  — не стал капризничать Пиетт.  — Позволено ли мне задать вопрос, мой лорд?
        — Слушаю вас.
        — Сегодня вы остановили массовое истребления аммов.
        — Вообще-то, это был премьер-министр.
        — Да, мой лорд. Флот приложит все силы для выполнения приказа главы государства. Но вам достаточно намекнуть на несогласие с таким приказом, и неужели вы полагаете, что у нас не возникнут непреодолимые препятствия на пути его исполнения? Так что остановили операцию по окончательному решению проблемы агрессивности Амма именно вы.
        — Допустим.
        — Причина в землянах?
        — Конечно, прилетели мы сюда за рыбой по дешевке… Но вы правы, адмирал.
        — Осьминоги им родней доводятся, или земляне против любого массового насилия?
        — Против любого.
        — Боюсь, мой лорд, у нас возникнут серьезные проблемы с землянами.
        — Что вы словно банту за хобот тяните, адмирал. Доложите нормально, что случилось.
        — В придонных слоях океанов Ямма на редкость мало кислорода. Там даже рыба не живет. Значит, засевшие в глубине обладающие двойной системой дыхания аммы не сегодня — завтра полезут на поверхность или передохнут от кислородной недостаточности. Местные это уже сообразили и ждут на мелководье. С динамитом и чем-то здорово напоминающим электроудочки. В общем, живых брать не собираются.
        — Поставьте штурмовиков в оцепление по побережью.
        — Уже сделано, мой лорд. Но местных разве что огнем на поражение остановишь. Уж больно они на осьминогов злые. Не благоразумнее ли отойти в сторону, и пусть сами разбираются?…
        — Нет, придется разнимать, чтоб их ситх задрал.
        Адмиралу Пиетту безразличны и те, и другие, но он тонко чуял настроение начальства, и коли оно уничтожать население планет желания не выказывает, то ему-то и подавно лишний раз в дерьмо лезть незачем. Одна проблема: опыта карательных операций у адмирала гораздо больше чем миротворческих.
        Дарту Вейдеру на аммов-осьминогов, в общем, тоже начхать. Стремление жителей разоренного Ямма к мести он понимал без оправдания или отвращения. Но он свои обязательства перед землянами намерен выполнять скрупулёзно. Значит, надо осваивать роль миротворца. Собственно, в Храме джедаев его более десяти лет готовили быть посредником, учили разрешать конфликты. На деле, правда, эти миссии всегда кончались поножовщиной. Но теорию-то читали основательно. Будем вспоминать.
        — Надо вывозить этих чертовых осьминогов к ним на Амм. Свяжитесь с их правительством. Коли оно передало нам право решать судьбу своих гарнизонов, то пусть отдаст им приказ эвакуироваться транспортами Союза. И готовьте эти самые транспорты, разумеется.
        — Да, мой лорд. Но местные едва ли согласятся на эвакуацию. Кроме того, госпожа посол Соло полагает, что здешний климат слишком влажный и прохладный для пострадавших из Лос Джадоса. Поэтому премьер-министр Скайуокер распорядился собрать весь пассажирский транспорт и десантные корабли для нужд их перевозки.
        — Согласие властей Ямма беру на себя. В качестве транспорта берите скотовозы, борта для перевозки живой рыбы, да любой вместительный товарняк. Три часа от Ямма до Амма и стоя проедут, не сенаторы, небось. К слову, местных-то куда вывозить собираются?
        — Мне это неизвестно, мой лорд.
        — Могу предложить Татуин,  — впервые вступил в разговор ранее молчавший Окаса.
        Акт приемки-передачи кораблей под командование адмирала флота Галактического Союза он уже подписал. Можно бы и назад улетать. Благо, Пиетт старательно не замечал бывшего сослуживца. Может, именно поэтому и не улетел. А может, просто интересно стало. Теперь же есть смысл задержаться по делу.
        — Для этого вам нужны дополнительные поставки продовольствия и медикаменты,  — Дарт Вейдер скорее утверждал, чем спрашивал.
        — Да, мой лорд,  — не стал возражать Окаса.
        С медикаментами у него пока терпимо. Демократические власти хоть и грозились утилизацией захваченных кораблей, но дальше демонстративного закрашивания опознавательных знаков на кораблях и спарывания знаков различия на мундирах пленных дело не пошло. Так что пока планета жила за счет медбоксов кораблей. Но очень скоро эти запасы иссякнут, и тогда две — три эпидемии приведут численность населения Татуина в соответствие с возможностями его скудной природы. В общем, ради шанса поправить положение с лекарствами, не торгуя суверенитетом, высокомерие Пиетта можно и стерпеть.
        — Тогда пошли общаться с гражданской властью. Общаться буду я, а вы стоите молча и киваете.
        Собственно, идти никуда не пришлось. Лея Соло и губернатор с помощниками уже поднимались на балкон ратуши. Следом Люк Скайуокер помогал Ратти Гив справиться с управлением креслом-каталкой.
        — У нас в системе Солличе кто-нибудь остался?  — с ходу заворчал завидевший сына Вейдер.
        — Да. Посол Калриссиан, отбыл на Беш сразу после боя, посол Соло только что отправился на Аурек.
        — Лорд, нам требуется ваша немедленная помощь. Полмиллиона беженцев надо срочно куда-то вывозить,  — перебила лорда Лея.
        — И вы не знаете куда?  — легко согласился со сменой темы Вейдер.
        — Да.
        — Татуин готов принять людей,  — кашлянул из-за спины Окаса.
        — Татуин?
        — Поему нет? Тепло, сухо, нулевая преступность, и его превосходительство правитель независимого Татуина согласен. Не бесплатно, конечно. Но кому сейчас легко?
        — Я даже не знаю…  — Лея представляла себе что-нибудь ласковое и зеленое, вроде Набу. Только кто ж теперь знает, что на той Набу творится.
        — Это вы что ли правитель независимого… и так далее?  — брезгливо кивнула Окасе госпожа Гив.
        — Не хотел вас огорчать, но да,  — скривился тот.
        — А куда делась администрация сенатора Рея?
        — Ее гангстеры-хатты вырезали,  — дипломатично умолчал о деталях своего участия в этой акции адмирал.
        — На планете голод, небось?  — за ворчанием Ратти чувствовалась толика неловкости: голосуя год назад за ссылку имперцев, обрекать на страдания и голодную смерть этих людей она не хотела.
        — В общем, нет.
        — Как беженцев принимать планируете?
        — В казармы возвращающихся в распоряжение лорда Вейдера экипажей.
        — Как эта бездушная машина вам башку не свернула?
        — Так сами говорите: бездушная и циничная машина. Оттого и не свернул.
        Мнение Окасы и Ратти впервые совпало. Дальнейшее обсуждение деталей предстоящей эвакуации пошло куда легче.
        Тем временем Дарт Вейдер переключился на пытавшегося отсидеться за спиной Скайуокера моффа Ямма.
        — Губернатор, у вас рефрижераторы есть?
        — Нет, мой лорд… Во время первого вторжения аммы угнали весь наш торговый флот.
        — Жаль… Протухнут по дороге.
        — Так может живьем везти, а уж на месте?…  — понял ход мысли лорда и начал ему подыгрывать Пиетт.
        — Пожалуй,  — кивнул Вейдер.
        — Это вы о чем?  — почуяла недоброе привыкшая подозревать имперцев во всех смертных грехах Лея.
        — Об эвакуации аммов, посол,  — бодро взялся за доклад Пиетт.  — Четверть часа назад правительства Амма отдало приказ своим войскам в океане Ямма сложить оружие. Вот и прикидываем, как их домой отправить.
        — В рефрижераторах?
        — Да. В океане Амма нормальная температура — плюс три. А обратно сразу б рыбы захватили, чтоб два раза не ходить.
        — Протухнуть по дороге могла именно рыба?
        — Да, посол.
        От честного, чистого взгляда адмирала Пиетта перло откровенной издевкой. Верить такому — преступная беспечность, а Лея Соло давно не наивная девочка. Она и не поверила. Отчего повернулась к Дарту Вейдеру.
        — Что вы задумали, лорд?
        — Репатриацию, только и всего.
        — Только что б ни задумывали имперские адмиралы, а на выходе все одно и тоже — военное преступление,  — горько усмехнулась Лея.  — Ратти, вы-то почему молчите?
        — Народ Ямма предпочел бы, чтобы возмездие настигло оккупантов там, где они творили свои злодейства… Но если лорд Вейдер обещает торжество справедливости по отношению к этим существам, то мы не будем препятствовать тому, чтобы аммы живыми покинули нашу планету.
        Губернатор и прочие лидеры освобожденного Ямма дружно закивали. Пожалуй, даже с облегчением. Нет, в законности расправы над проигравшими они не сомневались. Но если справедливая кара настигнет врага руками темного лорда, так даже и лучше. И самим не мараться, и конец ненавистных аммов в исполнении головорезов Вейдера едва ли будет легким. Вот только молодая идеалистка Лея Соло может все испортить. Впрочем, ее переубеждением занялся Люк Скайуокер. Ратти, честно говоря, опасалась, что парень встанет на сторону принцессы. Но нет, отвел в сторонку и что-то втолковывает. Затем к ним присоединился Вейдер. В общем, уболтали.
        Адмирал, не дожидаясь конца их беседы, начал отдавать распоряжения о погрузке пленных. А власти Яммы связывались со своими силами самообороны, дабы те не мешали этому процессу.
        Неделей позже на борту собирающегося покинуть орбиту Ямма «Грозящего»

        Окаса шел по посадочной палубе «Грозящего» к своему челноку. Не просто шел, практически сквозь толпу продирался. Толпа образована одной из прибывших с Татуина эскадрилий истребителей. Вокруг машин суетились механики. Воняло краской. На борта наносились новые эмблемы и тактические знаки нового имперского флота Галактического Союза.
        Если бы правителю Татуина не приходилось идти рядом с креслом-коляской главы эвакуационного совета Ратти Гив, то он выругался бы вслух. Наверное, это просто зависть, но он завидовал тем, кто вернулся домой. Ему же просто некуда возвращаться. Значит, к ситху эмоции. Будем строить свою жизнь заново на Татуине.
        Кажется, последнее упоминание ситха всуе произнесено вслух. И не факт, что по поводу разошедшихся его с имперским флотом путей. Ибо Окаса добрался наконец до своего корабля. Возле которого крутился всего один парень в комбинезоне техника. Зато рыжая, цвета песка Дюнного моря банта задорно задирала хобот, шагая по таким же рыжим звездам на борту челнока.
        — А что? Чем с чистым бортом как пират или трофей…  — с показной бодростью оценил рукоделие собственного подчиненного невесть откуда взявшийся капитан О'Кан.
        Хотя, почему это «невесть», когда ДИ-файтер лорда Вейдера рядом паркуется? Похоже, и повышенная жизнерадостность адресована вовсе не владельцу размалеванного корабля.
        — Опять, Крысик-Хомячок?!  — узнал руку мастера Дарт Вейдер.
        — Нижний радар полировкой поганить не дам! Что хотите делайте, но позорить корабль не дам!  — забубнил готовый помереть, но отстоять честь «Грозящего» О'Кан.
        Представивший себе блестящее полушарие, торчащее среди серого днища крейсера, Крысик сдавленно захихикал.
        — Действительно, неплохо,  — наконец определился с собственной оценкой хозяин пострадавшего челнока.  — Эй, парень, давай-ка таких же на истребителях сопровождения. И надпись: «Независимый Татуин» по плоскостям. На все у тебя четверть часа. Потом трафаретку мне оставишь.
        — Будет сделано, сэр.
        Окаса помогал Ратти подняться по аппарели, затем следил за погрузкой ее вещей. Крысик взялся за дело. А капитан О'Кан и лорд Вейдер разговаривали о чем-то, стоя у ДИ-файтера ситха. Может, правда, это было самое удобное место для их разговора… Или истребитель от несанкционированной перекраски охраняли?
        — А с аммами вы нас обманули,  — обратилась Ратти к лорду через незакрытый люк челнока.
        — Обманул. Но наши представления о справедливости никогда не совпадали. И с этим, видимо, уже ничего не поделать.
        Тогда же на станции шахтоуправления астероидного пояса системы Солличе.
        — Привет, подруга!  — Хан Соло жизнерадостно махал ручкой Конде Ра.
        — Привет, генерал,  — в тон ему ответила та, но за некоторой насмешливостью скрывалась радость приезду старого знакомого.  — Чего в мире делается?
        — Много чего всякого. Я вот тебе рыбку привез.
        — Золотую или свежемороженую?
        — Обижаешь, подруга. Охлажденную. Тысячу тонн.
        — Мне? Так много?
        — Так ты же в одно лицо есть не будешь, в рудничную столовую отдашь. Верно?
        — Верно. Почем?
        — Подарок. От чистого сердца, можно сказать.
        — Ой ли?
        — Не хочешь, за орбиту выкинь. Только тогда она перестанет быть охлажденной, а будет глубокой заморозки.
        — Да осточертела уже эта глубокая заморозка. Год жрем. Только ты же не мне подарок делаешь, а подлянку Крешу?
        — Какую, позволь узнать?
        — Ну… Нарушаете наш товарообмен с Крешем.
        — Так что-то помешает вам — идейным поборникам свободы и справедливости, поставлять уголь и руды на Креш бесплатно? Или договоритесь о том, чтоб банкиры тебе вместо рыбы яблок с Аурека подвезли.
        — А ты мне тысячу тонн яблок подарить не можешь?
        — Нет у меня бесплатных яблок. Да и если б были, то детям Корусканта и Ямма они сейчас нужнее. При всем уважении к тебе и твоим работягам.
        — Ямм? Вы и туда смотались уже?
        — Угу. Там они с Аммом сцепились не по-детски.
        — Вы, типа миротворцы, вмешались. И кто теперь в галактике главный по принуждению к миру?
        — Адмирал Пиетт.
        — Жив, значит… В результате обложили проигравший Амм репарациями. Теперь завалите сектор доставшейся вам бесплатно и потому дешевой рыбой… Креш по миру пустить решили?
        — Зачем? На Корускант рыбу с Креша возить ближе. Даже, если цена несколько выше рыночной — выгодно. Так что подпишем контракт.
        — Паскуда ты, Соло.
        — Есть маленько. Кстати, тебе привет от Ратти.
        — Да? И как она?
        — Сдала сильно,  — убрал улыбку Хан: — У нее семья в Лос Джадосе погибла. Но держится молодцом. Суток в госпитале не просидела, и сбежала. Теперь с Окасой занимаются эвакуацией жителей из пострадавших районов Ямма на Татуин.
        — С кем?!
        — С бывшим адмиралом Окасой, ныне правителем Татуина.
        — Офигеть!
        — Мне тоже показалось, что они не вполне довольны друг другом. Хотя работают, можно сказать, дружно.
        — Вот тебе и непримиримая Ратти… Я даже не знаю. Если ты сейчас скажешь, что и ситх не издох…
        — Скажу, подруга. Только ты в космические партизаны не подавайся, ладно?
        — Не дождетесь. Я возьму твою рыбу, Соло. Я так понимаю, ты мне регулярно такие подарки делать собираешься?
        — Да.
        — Отлично. Все беру. Только имей в виду, я за полученное заплачу справедливую цену. Только не тебе, а ограбленному и порабощённому народу Амма! Ибо есть еще истинная солидарность в галактике.
        — Дело твое. Только зачем осьминогам уголь? Хотя…. Ты не в курсе, зачем им песок?
        — Какой песок?
        — Обыкновенный кварцевый. Понимаешь, когда Пиетт с Окасой капитуляцию Амма принимали, ну, и про репарации договаривались, то глумились над осьминогами по-черному. За все собственные унижения последнего года отыгрались. Ну вот, когда о бесплатных поставках говорили, объемы для независимого Татуина оговаривали отдельно. И когда аммы тихо заикнулись, далековато, мол, на край галактики за свой счет возить, хоть на горючку скидку сделайте, Окаса выразил готовность платить, но исключительно песком.
        — А аммы за эту идею всеми семью руками ухватились,  — заливисто захохотала Канди.  — Вы реально не в курсе, из чего жемчуг получается?
        — Надули, значит?  — расхохотался Соло вслед.
        — Ладно, развлек. А у меня для тебя тоже подарок имеется. Тут пара имперских, в смысле ваших истребителей крутилась, да с управлением в метеоритном потоке не справились. Машины — в хлам. Пилотов наши патрульные подобрали. Сперва думали расстрелять, уж больно нагло про возрождение имперского флота врали. Только потом передумали, мараться неохота. Так что можешь забирать. Нужны?
        — Нужны. Сама же сказала — наши. А я своих не бросаю.
        — Ты не слишком широко стал трактовать понятие «свой-чужой», Соло?
        — В рамках общегалактической солидарности, когда чужих не бывает. Ни бед, ни людей. Только ты права: куча народа придерживается гораздо более традиционалистских взглядов. Адмирал Пиетт без врагов скучает, например. Так что ты поаккуратнее с его патрулями, подруга.

        Глава пятнадцатая
        В день возвращения флота на Корускант личные покои Дарта Вейдера в бывшем Храме джедаев, затем — здание Сената

        Из открытого окна слышно, как штурмовики в парке осваивают гитару. Надо же, у давшего свой генетический материал для создания армии клонов охотника за головами Фетта слух имелся, да и голос ничего.
         … Не верь, что на коленях Корускант,
          Стенает сердце.
          Мы приклонились лишь на миг:
          Шнуруем берцы! [4 - По мотивам песни Г. Жукова «Георгиевские ленты»]

        — Что-нибудь из репертуара Казака?
        — Да. Только там было не про Лос Джадос, а про Одессу. О их последней еще толком не закончившейся войне.
        — Ты переводила?
        — Да. А как ты догадался?
        — Хорошо получилось. В тему.
        Вейдер блаженно развалился в кресле. Ишме опустилась рядом.
        — Устал?
        — В общем, нет. Вот только с ведром на голове ходить надоело. Но пока этот костюмчик — практически единственный символ силы и порядка в галактике, с которым вынуждены считаться все. И пока реальной силы у нас маловато, придётся ходить на работу в нем. А ты что делала?
        — Тебя ждала.
        — И только? На диване перед проектором, что ли?
        — Почти. Переводила в наш формат земные фильмы. Ты не представляешь, какой бешеной популярностью сейчас пользуется кино. Вымышленные истории далекого мира оказались интересней и новостей, и спорта.
        — Это здесь безумных гонок с Татуина не показывают. Ну и что тут народ смотрит?
        Дарт Вейдер протянул руку, и в нее влетел лежавший перед проектором диск «Звездных войн».
        — Нет, это в широком прокате не идет. Для себя смотрела. Я почти ничего о тебе не знаю… Прости.
        — За что? Я это, правда, толком без перевода, с примитивными субтитрами еще на Земле смотрел. Хотел понять, за кого меня там принимают. Ну так, по сути — все верно. Если от кучи просто чудовищных бытовых ляпов абстрагироваться.
        — Ты ее любишь?
        — Да, наверное. Хотя, едва ли смогу простить.
        — За что?
        — Не знаю. Наверное, я опять не прав. И она смогла бы стать хорошей матерью. Но я видел слишком много молодых матерей в слишком многих «горячих точках». У них были гораздо более серьезные основания для смерти, чем задуривший муж или смена политического режима в стране. Но они жили вопреки всему. Ради детей.
        — Может, на корабле сенатора Органы просто кибер-медик барахлил?
        — Может быть. Но, похоже, Йода был прав: не нужно нам с ней было… Мы — слишком одинаковые, чтобы быть вместе.
        — Слушай, по поводу ляпов: я не поняла,  — решила увести разговор с тяжелой темы Ишме: — Там они года считать начали с битвы при Явине. Это как? Она же всего лет шесть назад была.
        — Уже почти семь.
        — Значит, сейчас мог быть седьмой год? А как же то, что было раньше? Например, мне двадцать восемь. И в каком же году я родилась?
        — Ну…. Получается в минус двадцать первом. Или скорее, в двадцать первом до битвы при Явине. А я соответственно — в сорок первом. Или… в сороковом? Нет, нулевого года же, наверное, не было, значит…
        — Стой, стой, стой! Я в двадцать первом, а ты в сороковом? Я что раньше тебя родилась?
        — Нет. Там же обратный отсчет получается. Чем раньше, тем больше дата. Как с отрицательными числами.
        Про то, что числа бывают отрицательные, в хореографическом училище не рассказывали. Поэтому Дарту Вейдеру пришлось чертить числовую прямую и объяснять по рисунку. Ишме вроде бы поняла, но с таким способом летоисчисления не согласилась категорически.
        — Если всяк, кому не лень, с себя любимого время отсчитывать начнет, это что ж будет-то?!
        — Ладно, ситх с ним. Пошли спать. Мне завтра в Сенат с отчетом.
        — Вот еще придумали: сенаторов собирать. Толку от них,  — опять не одобрила происходящее уже не в кино, а в жизни Ишме.
        Как в воду глядела.

* * *

        Большой зал пленарных заседаний заполнен едва ли на треть, но тише от этого в нем не становилось. Отведавшие бутербродов с рыбкой (made in Amm) и натурального фруктового сока (made in Aurec of Colliche) сенаторы просто с цепи сорвались. Особенно свирепствовал Бейл Органа.
        — Дальнейшее пребывание у власти проклятого ситха недопустимо! Мы требуем его немедленного ареста и суда за военные преступления.
        Интересно, как они себе представляют это технически? В смысле, кто и как будет его арестовывать? Лорд Вейдер лениво наблюдал за неистовством демократии, не испытывая при этом ни страха, ни раздражения. Так, разве что легкая неловкость от идиотизма ситуации. Пусть Бертес с сыночком сами говорунов унимают, коли позволили им собраться.
        — И не только ситха, но и всех его адмиралов!
        — Своих людей не дам,  — негромко, не столько слышавших только себя сенаторов, сколько стоящих рядом членов правительства предупредил Вейдер.
        — Немедленно сдайте оружие, лорд!
        — Возьмите,  — не стал возражать обвиняемый.
        — Он еще и издевается! Думаешь в молодом Галактическом Союзе на тебя управы не найдется? Премьер-министр, распорядитесь о задержании преступника.
        — Сенаторы, уймитесь же, наконец!  — в очередной раз попытался урезонить окружающих Скайуокер.  — Сейчас флот — единственная сила Галактического Союза. Да и где наша элементарная благодарность? Те заметные улучшения нашей жизни последних месяцев, которые никто не может отрицать,  — заслуга Дарта Вейдера. Неужели мы настолько слабы, что не в силах проявить великодушие?
        — Великодушие к преступнику — уже преступление! Народы галактики не простят нам малодушия! Демократия — это вам не всепрощение…
        — К слову о демократии,  — негромко заговорил Ле Бертес: — Демократия, помнится мне,  — это власть народа, осуществляемая им непосредственно или через своих представителей. Верно? Так какой народ представляете здесь вы, сенатор Органа?
        — Что?…
        В зале повисла тишина. Только кто-то из задних рядов попытался пристыдить Бертеса.
        — Как вы смеете! Вам же известно, что родины сенатора Органы больше нет…
        Но тишина оказалась сильнее, и испуганный голос смолк. Захвативший инициативу министр выдержал паузу и заговорил.
        — Именно поэтому мнение уважаемого господина Органы — это только его частное мнение. Да и полномочия большинства из остальных вызывают определенные сомнения. Хотя бы потому что современный Галактический Союз — это миры Корусканта, Солличе и Яаммы. Остальные — иностранные наблюдатели.
        Тут бы министру и объявить собрание закрытым, сославшись на усталость караула, но опыта Бертесу не хватило. Он продолжил говорить, позволив сенаторам опомниться и перегруппироваться. И вот уже его голос утонул в рёве двинувшийся на штурм президиума толпы.
        Лорд Вейдер привычно шагнул вперед так, чтобы оба министра оказались за его спиной, на ходу активируя меч. Нет, салатик из сенаторов он не планировал. Просто, совсем близкое возмущение Силы оказалось столь мощным, что впору вспоминать покойного Палпатина.
        Но нет, нечего дух императора тревожить. Стена ровного, непреклонного, как пламя плавильной печи, гнева, смявшая ряды атакующих, исходила от Люка Скайуокера. И вот уже поспешно прячущий меч Дарт Вейдер обнаруживает себя за спиной сына.
        Сила гнева плавно переливается в лед презрения, заставляющий разгоряченную толпу пятиться и затихать. Теперь все взгляды молчащих сенаторов обращены к главе правительства Скайуокеру. Хотя истинную природу вдруг охватившего их ужаса и безволия они едва ли понимали, но источник своей слабости определили верно.
        Мысленно обозвав толпу сенаторов «шайтанами», при этом имея в виду вовсе не земную нечисть, а недавних врагов землянина Чечена, Люк взглядом передал слово Ле Бертесу.
        — Итак, господа сенаторы, дабы законность ваших полномочий не вызывала сомнений, правительство выделяет вам транспорт для визита в родные миры, которые, собственно, сами решат, нужен ли им представитель в Галактическом Сенате, и кто им будет. Что до вас, сенатор Органа, полагаю, вновь сформированный Сенат предоставит вам членство в своих рядах в память о трагедии Альдераана. Честь имею, господа.
        Кто-то еще пытался выкрикивать в спину удаляющимся правителям Галактического Союза некие лозунги и проклятья. Но это уже ничего не меняло. То, чего не решился сделать даже император Палпатин, произошло. Гниющий уже ни один век Галактический Сенат формально прекратил свое существование.
        Люк облегченно вытер пот со лба. С мощью своего психологического давления на людей он сам столкнулся впервые. И вовсе не был уверен в успехе.
        — Все нормально, Люк. Это своего рода высокая оценка нашей работы,  — постарался успокоить его отец: — Господа политики решили, что дела у нас настолько хороши, что можно уже требовать свою долю власти. Вот и все.
        — Бейл Органа выглядел искренним…
        — Он — может быть. Но в массе своей политики хотят одного — власти. И никому ее просто так не отдадут.
        — Не отдадут это точно,  — кивнул Бертес.  — Как вы, мой лорд, не отдадите меч, а Люк — штурвал корабля. Потому что власть для политика — это инструмент достижения цели. Так что хотим-то мы все разного, но добиваемся этого через власть.
        — Что-то мне слишком часто казалось, что для политиков власть и есть главная и самая вожделенная цель,  — с интересом смотрел на молодого соратника лорд Вейдер.
        — Вы о Палпатине? В этом и трагедия. Его и всей империи.
        — С Сенатом-то что теперь делать?  — ломал голову о куда более насущном Скайуокер.
        — Ничего,  — пожал плечами Бертес.  — Половина никуда не полетит, предпочтя найти теплое место в столице. Половина из улетевших не вернется. У половины вернувшихся окажется статус независимого наблюдателя. С остальными начнем работать. Тут могут, конечно, появиться неожиданности. Зато бесплатная реклама Галактическому Союзу в половине миров, да и сведения о том, что там делается.
        — Ладно, довольно об этом,  — решил закрыть тему распущенного Сената лорд.
        — Боюсь, мой лорд, претензии, подобные нынешней, станут повторяться все чаще по мере того, как ситуация в галактике будет улучшаться,  — чуть виновато развел руками Ле Бертес.
        — Не берите в голову,  — спокойно отозвался Вейдер.  — Как только галактика перестанет нуждаться в черном пугале владыки ситхов, оно исчезнет. Не проблема.
        — На Землю уйдете?  — чуть удивленно спросил Бертес, полагавший, что темный лорд так просто не сдастся.
        — Может быть. Хотя, галактика большая. Место, где можно достойно жить, не раздражая тех, кто имеет право меня ненавидеть, всегда найдется.
        — Ну разве так: уйти непобежденным…  — с сомнением согласился министр.
        — Бросьте, до уровня порядка, при котором большинство галактики сочтет свою жизнь безопасной и без участия Дарта Вейдера, еще ой как далеко. А до этого мой иммунитет от любого судебного преследования обеспечен если не волей, то страхом народа.
        — Простите, мой лорд, дела не ждут,  — наконец сумел спокойно улыбнуться Ле Бертес.
        Лорд Вейдер же с сыном поднялись в премьерский кабинет последнего. Сперва говорили о текущих делах, потом пили чай, потом Люк решительно отставил в сторону чашку.
        — Я не хочу быть джедаем, отец.
        — Да уж… Такого владения высвобожденной гневом Силой я у джедаев не видел. Кстати, ты чего так завелся-то?
        — Не знаю. Противно стало. Не ожидал я такой агрессивной глупости.
        — От людей вообще, или от сенаторов в частности? Ты с любовью к людям поаккуратней, сынок. Сам видишь, разочарование в них бывает опасным. Можно не удержаться.
        — Ситхом я не стану.
        — Кто ж спорит. Будь ты ситхом, твой гнев вел бы тебя за собой, а ты, наоборот, неплохо управляешь своим гневом. Проблема лишь в том, что ни ты, ни я не знаем ту грань страсти, пройдя через которую, ты потеряешь способность контролировать свои чувства.
        — Кто я, отец?
        — Свободный мастер Силы, сын. А какой будет эта Сила в каждом из проявлений, зависит только от тебя.
        — Йода мечтал, что я создам новый Орден джедаев. Но я не представляю, как это делать. Да и не уверен, что хочу этого.
        — Так оно само, как трава сквозь асфальт. В мире есть Сила. И есть знания о том, как ей пользоваться. В империи их жестко контролировали. Но библиотека джедаев уже год открыта для всех. За это время скопировано и популярно переработано столько… В любом файлообменнике на любой вкус. Хочешь «Три главных мантры джедая», хочешь «Как стать мастером силы за семь занятий». По большей части — ересь и шарлатанство. Но люди пробуют и у кого-то начнет получаться.
        — Но этих самоучек как-то контролировать надо. Чтоб сами не изувечились и другим не навредили по неопытности.
        — Вот ты и ответил на свои «Хочу ли я?», «Могу ли я?»
        На миг замолчали оба. Потом Люк довольно заулыбался.
        — Вот! У кого-то получилось!
        — Угу. Слабое колебание Силы в четырех кварталах к северо-западу отсюда.
        — В научном городке, вроде?
        — Нет, поближе. Жилой комплекс у Старого парка.
        — Вот ведь, ерунда какая. Человека, работающего с Силой, за километры учуяли, а Казак на днях флешку с музыкой потерял, фиг найдем.

        Глава шестнадцатая
        Там же через десять дней

        — Все-таки объявляем эвакуацию?
        Глава правительства Люк Скайуокер устало обвел взглядом собравшихся.
        — Пару-тройку дней еще терпит, но…. Скорее всего, другого выхода нет,  — отозвался Калриссиан.
        — Эвакуация — тоже не выход. Мы не можем остановить фармакологические и некоторые другие производства на Корусканте. Других просто нет. А чтобы все они работали, должно остаться до полутораста миллиардов человек…  — как-то бесцветно возразил ему Бертес.
        — А шантажист все не проявился. Странно.
        На Корусканте встала канализация. Напрочь. Автоматически закрылись все заслонки, и тоннам отходов, постоянно выделяемых миллиардным городом-планетой, теперь просто некуда течь. Только если кто-то подумал про бунт машин, то это к пану Лему. В мире мистера Лукаса кто-то просто отдал соответствующую команду с пульта управления центральной насосной станции водоканала, а машины и не подумали бунтовать — четко и бездумно, как и положено автоматике, выполнили аварийное блокирование всех задвижек и вентилей. Чтобы их разблокировать системе нужен код. А его все тот же кто-то поменял. И теперь чтобы вернуть управление системой канализационных стоков, надо взламывать коды компьютеров насосной станции. Выполнимо, но сколько на это уйдет времени. Времени, которого у города почти нет.
        — Как с расследованием?
        Начальник народной милиции начал докладывать. Суть в том, что за последний час ничего нового не прояснилось. Все, в общем понимают, что и не прояснится до тех пор, пока не появится тот, кто все это затеял и не предъявит свои требования. Ибо иной, чем шантаж, цели начатой против новых властей Корусканта игры не просматривалось.
        Поначалу и опасности особой не почуяли. Уж больно очевиден злой умысел в произошедшей аварии. Да и загадочного «кто-то», активировавшего аварийную остановку системы, автор тремя абзацами раньше исключительно интриги ради упомянул. Народная же милиция сразу взяла старшего инженера Кравва. Тот особо и не отпирался: да, десять дней назад начал менять коды доступа в систему управления насосной станции и, активировав их, уничтожил все содержащие эти ключи файлы; да, три дня назад продал единственный оставшийся носитель уголовнику Фрогги-Хатту; да, только что, подчиняясь воле бандитов, отдал команду заблокировать все заглушки, а отменить эту команду можно только введя код, который есть только у Фрогги. На преступление пошел из страха перед бандой хатта, в содеянном раскаиваюсь, готов сотрудничать со следствием и далее в том же духе.
        Даже когда еще через полчаса выяснилось, что Фрогги-Хатт погиб в случайной перестрелке буквально прошлым вечером, и никаких носителей информации при нем не нашли, сильно другого никто и не ожидал. Цепочка оборвалась. Но с часу на час появится шантажист, который потребует вагон денег и звездолет в обмен на коды. Тогда и планировали брать.
        Но время шло, а на связь никто не выходил. Значит, хотят они не денег. Целят в правительство нового Союза, а может и в сам Союз. Хотя, тоже странно: чтобы свалить правительство, либо развалить Союз нескольких систем эффективнее вывести из строя тот же реактор солнечной ионизации. Значит, все-таки хотят чего-то от действующего правительства.
        У Дарта Вейдера имелось стойкое ощущение засады. Все, что сейчас обсуждается — верно, но… Чего-то важного они не замечают. Нечто ускользало, искажая реальность. В рисунке Силы что-то неуловимо изменилось. Он не чувствовал присутствия мастера рядом. Сам мир стал чуточку другим.
        — Адресок этого Кравва?  — наконец заговорил битый час молча отстоявший у окна лорд.
        Начальник милиции чуть озадаченно почесал за рогом, но ответил по памяти без бумажки.
        — Семья?
        — Жена и двое детей. Сын взрослый: лет двадцать, кажется. Дочери семь.
        — Пойду прогуляюсь.
        — Если вы по адресу, то там никого нет. Народ как-то прознал, что в отключении канализации виновен инженер Кравв, ну, и стекла ему в доме побили. Семью от греха к Органе в Храм отправили. Только инженер, гад, не так прост, как прикидывается. Дочь куда-то спрятал.
        — Может, хатты в заложники взяли, чтоб папаша сговорчивее был?  — встревожился Скайуокер.
        — Может быть,  — оторвался от расчетов Бертес.  — Я знаю инженера Кравва как весьма рассудительного и далекого и от политики, и от криминала человека.
        — Только мы все хаттовы «малины» перетряхнули. Ребенка там нет, не было, и никто о нем не слышал,  — сердито тряхнул рогами начальник милиции.  — С другой стороны, если б, опасаясь последствий своих действий, Кравв сам дочь куда спрятал, то ему сейчас самое время криком кричать о шантаже, да о похищении. А он с женой на пару только плечами пожимают: подумаешь, семилетняя девочка две ночи дома не ночевала. Найдется.
        Что по поводу услышанного думал Дарт Вейдер, осталось неизвестным. Во всяком случае, на его желании прогуляться это ни коим образом не отразилось.
        Собравшиеся же продолжили обсуждение. Собственно, до появления шантажиста следовало, во-первых, не создать — так хоть прикинуть временную схему стока отходов, чтоб их позиция на будущих переговоров была по возможности прочной или, во всяком случае, не безнадежной. Во-вторых, хотелось бы понять, кто за этим стоит.
        Со вторым подвижек не было, а вот в первом случае простой до безобразия выход предложил землянин Псих.
        — Защитные коды, я гляжу, тут как на ракетной базе. Фиг взломаешь. Только зачем? Не проще сантехников с автогеном послать, чтоб тупо срезали те заглушки?
        — В смысле — механически?  — опешил Бертес.
        — Это сколько же народу надо?  — засомневался Скайуокер.
        — А смысл?  — вновь почесал за рогом милиционер.
        — Смысл есть,  — уже начал производить расчеты Бертес.  — Выиграем время. Отходы не на ярусах застаиваться будут, а в подземные отстойники стекать самотеком. А уж оттуда можно времянку кинуть на станцию переработки. Полностью проблему не решит: мощности не те. Но и в дерьме не утонем. Во всяком случае — не так быстро, как кому-то хочется.
        Вот теперь стало что обсуждать. Они уже принялись за формирование бригад, когда на связь вышел Дарт Вейдер.
        — Министр Бертес, я жду вас в Храме.
        В это же время в секторе сенатора Органы бывшего храма джедаев.
        — Не подходи, ситх! Ты не посмеешь их тронуть!
        — Я не посмею?  — изумленно уточнил Дарт Вейдер, но к разгневанной Аватте не приближался.
        Юная помощница Органы полна решимости не пустить незваного гостя за порог одной из просторных веранд Храма. Впрочем, Вейдер особо и не рвался: с его-то двухметровым ростом и через голову миниатюрной Аватты все хорошо видно.
        Внутри трое. Молодой человек растерянно переводит взгляд с держащей оборону девушки на женщину с ребенком. Но так и не может решить, кто нуждается в его поддержке. В результате так и стоит, безвольно переминаясь с ноги на ногу, и озирается.
        Заплаканная, испуганная женщина опустилась на колени перед чумазой и такой же перепуганной девочкой и все пытается что-то ей объяснить.
        — Девочка моя, ты совсем, совсем меня не помнишь?
        — Нет, тетенька,  — старательно морщит лоб, но лишь виновато мотает головой та.
        Женщина беспомощно заплакала.
        — Любуешься, сволочь, на то, что твой подручный с ребенком сделал? Девочка родную мать не узнает, как саму зовут не помнит!  — не унималась юная помощница сенатора.  — Или этого показалось мало, и вы пришли продолжить?
        Ответить на обвинение Дарт Вейдер не успел. К ним торопливо шел министр Ле Бертес. Напряженность он почувствовал и попытался ее если не снять, то хоть градус понизить.
        — Здравствуйте, г-жа Кравв. Ави, Тив, привет! Малышка нашлась?
        Тив Кравв, кажется, его и не услышал, его мать лишь рассеянно кивнула в ответ. Зато Аватта высказалась более чем экспрессивно. Даже ничего, кроме потерявшей память дочери, не видящая госпожа Кравв осуждающе покачала головой.
        — Ави, девочка, разве можно засорять свои мысли столь бранными выражениями? Здесь же ребенок.
        Аватта смущенно примолкла. Тишиной тут же воспользовался Дарт Вейдер. Впрочем, обращался он не к девушке, а к вызванному министру.
        — Тут свидетель объявился, который видел, как вы два дня назад уезжали из дома вашего приятеля инженера Кравва, забрав с собой его дочь.
        — Чушь какая-то… Кто же мог придумать такое?
        — Аватта. Когда вы уезжали, она с молодым Тивом Краввом в подворотне целовались. Парню ты потом память подтер, а про его подружку не в курсе был?
        — Но, мой лорд….
        — Ты, конечно, сволочь! Но я ничего такого лорду не рассказывала, не думай! Он сам!  — взвилась заранее оскорбленная возможным обвинением в доносительстве Аватта.
        — Тихо. Не стоит устраивать публичное выяснение отношений. Сейчас ты аккуратно снимаешь блок с памяти у девчонки, и мы идем обсуждать наши дела в место поукромней.
        Ле Бертес остался спокоен. Причем не только внешне. Подумав несколько минут, он шагнул к госпоже Кравв и ее дочери. Но бдительная Ави возникла у него на пути.
        — Послушай, Аватта, чтобы малышка все вспомнила, я должен коснуться ее головы.
        Девушка смотрела на него исподлобья, но шаг в сторону сделала. Как успел заметить лорд Вейдер, не без крохотного, но точного воздействия на ее психику. Большой силой парень не обладал, но тем, что имел, пользовался умело. Как именно он работал с памятью, Вейдер вникать не стал. Благо, девочка уже висит на шее у узнанной наконец мамы.
        — Теперь пошли отсюда,  — скомандовал ситх министру.
        Но Бертес остановился, стоило им выйти на двор.
        — Я вызываю вас на бой, темный лорд ситхов!
        — Сколько секунд планируешь продержаться, джедай-самоучка?
        — Неважно. Показать людям, что Светлая сторона Силы существует и имеет своих адептов, я успею.
        — Да уж… Имеет она своих адептов, причем по-полной. Ладно, начинай свою промо-акцию. Посмотрим, чему можно научиться по самоучителю владения световым мечом.
        Ле Бертес активировал извлеченный из-под одежды меч, но продолжал стоять спиной к вызванному на бой противнику. Понимал, что схватка станет очень недолгой и давал зрителям время собраться.
        — Слушай, джедай недоделанный, ты уж как-нибудь определись: я у вас бездушная машина зла, или все-таки со спины не нападаю? А то стою как дурак, не знаю, чего и делать,  — рокотнул бас за спиной Бертеса.
        Словно спохватившись министр обернулся и бросился на ситха.
        Тот свой меч тоже активировал, но держал оружие опущенным. Противника он отшвыривал чистой Силой. Даже и не отшвыривал — аккуратно отодвигал, заботливо следя, чтоб явно неопытный поединщик об собственный клинок не поранился. Световой меч — оружие серьезное, и легких увечий не предполагает.
        Со стороны это выглядело по меньшей мере странно. Лорд Вейдер стоял, расставив ноги, с мечом в опущенной руке. Вторая выставлена чуть вперед в сторону маневрирующего вокруг него Бертеса. Не смотря на сложные перестроения последнего приблизиться к сопернику ближе чем на две длины клинка он не мог — всякий раз увязал в невидимой, но отстраняющей его от цели преграде.
        Продолжалось это довольно долго. Собравшиеся зрители уже успели и поудивляться странному зрелищу, и прийти к выводу о том, что власти решили вернуть световые мечи в качестве личного оружия высших чиновников. Вот Вейдер и дает мастер-класс. Почему публично? А ситх его знает. Ему на общественное мнение всегда было наплевать. А может наоборот, разницу между собой и прочими показывает, чтоб соратники не зарывались.
        — Излишки адреналина выгорели уже?  — наконец осведомился ситх и, не получив ответа, перешел от слов к действиям.
        Теперь атаковавший его Бертес отлетел в сторону гораздо основательнее. Выпущенный из рук меч лег в ладонь Вейдера, а тяжело поднявшийся на ноги противник зажимал здоровой рукой поврежденное запястье.
        — Вторую руку ломать, или угомонился?  — уточнил лорд.
        Не дожидаясь ответа, он зашагал к выходу из храма. Ле Бертес последовал за ним. Ситуация вдруг понеслась по непредвиденному маршруту. Но это не очень беспокоило Бертеса. Волноваться о личном благополучии некогда. А в правоту и, как следствие, победу своего дела он верил. В общем, страшно министру не было. Нехорошо защемило сердце, только когда понял, что идут они в расположение штурмовиков, куда некоторое время назад перебралось и управление народной милиции. Хотя, скорее всего тоску на Бертеса навеяло не столько пониманием, куда именно они идут, сколько самой ситуацией, в которой он оставался с Дартом Вейдером один на один.
        Впрочем, он не угадал. В безликой и почти пустой комнате их ждал инженер Кравв. Охранявший его штурмовик вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Инженер поднял тяжелый взгляд на вошедших. По знакомому министру он лишь скользнул, впившись глазами в черную фигуру, которая вызывала у задержанного откровенный ужас. И вообще, Кравв выглядел абсолютно раздавленным и опустошенным.
        Разглядывали друг друга они довольно долго. Наконец Кравв шевельнулся, словно поудобнее устраивался на стуле, на котором сидел, или попытался встать. Но потом вдруг обмяк, повалившись на колени перед Дартом Вейдером.
        — Мой лорд, я клянусь вам, что рассказал все. Больше мне ничего неизвестно. Пощадите.
        — А милицейскому дознавателю так не показалось. Судите сами, коды вы зачем-то начали менять десять дней назад, тогда как Фрогги пришел к вам с предложением неделей позже. Какого ситха вы с ним связались? И денег больших вроде не обещали, а то, что вам заплатили, вы и не пытались прятать, и шантаж вы вроде бы отрицаете, хотя где ваш младший ребенок, объяснить затрудняетесь. Единственную копию кодов вы вроде бы отдали людям Фрогги, но самого хатта убили часом раньше, и никаких следов посыльного нет. И таких несуразностей в вашем рассказе еще много.
        — Но я говорю правду…  — кажется, Кравв и сам только теперь с удивлением увидел все эти нестыковки и совсем сник.  — Я не знаю, как мне доказать свою искренность. Что мне сделать, чтобы вы поверили мне, мой лорд?
        — Вспомнить.
        — Но как…
        Кравв лишь безнадежно покачал головой и замолчал. Ле Бертес отвел глаза. Инженера ему было жаль. Этот слабый, но мягкий человек, останется крайним, даже если все пройдет, как задумано, а уж если нет — то и подавно. Министр начал было привычную медитацию для подавления лишних чувств. Но тут же забыл и про медитацию, и про сострадание к ближнему. И без того саднящее запястье пронзила нестерпимая боль.
        Кравв изумленно уставился на скорчившегося от боли стонущего министра. Затем поднял глаза на ситха.
        — Что вы делаете, мой лорд? Зачем? Он же ваш…
        Дарт Вейдер отвечать не счел нужным. Ле Бертес не смог.
        — Прекратите. Ему же больно.
        — Предпочитаете, чтоб на его месте оказался кто-то из ваших близких?
        — Нет, нет, не надо!  — отчаянно замотал головой Кравв.
        — Тогда вспоминайте.
        — Я не понимаю, чего вы от меня хотите!  — закричал едва ли не отчаянней корчившегося на полу Бертеса Кравв.
        — Вспоминайте, инженер, вспоминайте, а то ваш приятель от травматического шока, не ровен час, загнется.
        — Все. Довольно. Я, кажется… вспомнил.
        Теперь Кравв скорее удивлен, чем испуган. Во всяком случае, изумления в глазах гораздо больше, чем страха. Оставленный наконец в покое Бертес затих. Испугавшийся того, что его молчание будет превратно истолковано, задержанный торопливо заговорил.
        — Десять дней назад господин министр Бертес обсуждал со мной перспективы развития Галактического Союза, при этом мы сошлись на неприемлемости нахождения владыки ситхов в его руководстве. И о контроле над системами жизнеобеспечения Корусканта, как средстве давления на власть, тоже говорили. Но чисто теоретически. А утром я и правда почему-то принялся менять коды…  — вновь потерял логичность рассказа Кравв.
        — Это понятно,  — успокоил его темный лорд.  — Какое-то время назад ваш приятель увлекался историей джедаев. Небось и фокусы какие-нибудь показывал. Вроде летающего яблока.
        — Да, два года назад. Но быстро охладел к этому.
        — А вот тут вы ошибаетесь. В манипуляции чужим сознанием он достиг уровня даже не старшего ученика — рыцаря. Только афишировать свои новые умения перестал. Верно говорю, министр?
        Находящийся в полубессознательном состоянии Бертес не ответил, да и, скорее всего, не понял вопрос.
        — Не надо, не трогайте его больше…  — прошептал Кравв.
        — Хорошо. Продолжайте.
        — Три дня назад ко мне пришли люди Фрогги-хатта и предложили продать им коды управления системой канализации. Я собирался им отказать, но испугался сделать это открыто. Поэтому ответил уклончиво и задаток взял. Испугался я…
        — И правильно сделали. Таких ребяток надо бояться. Дальше.
        — Я рассказал о случившемся Бертесу. Он посоветовал отдать ему файл с кодами, а все другие копии тщательно уничтожить. Для чего передал специальную программу. Чтоб напугать или даже подставить Фрогги велел заблокировать систему. А дочку увел на всякий случай, мало ли что не так пойдет. Это все…, и я действительно, только что об этом вспомнил. Вы опять мне не верите?…
        — Верю я вам, теперь верю.
        — Я плохо поставил блок памяти, или это ваши ситхские штучки?  — наконец подал голос из своего угла все еще сидящий на полу министр Бертес.
        — Нормально. Просто человеческие страх и сострадание оказались сильнее и снесли ваши джедайские штучки при некоторой моей не столько ситхской, сколько просто крайне бесчеловечной помощи.
        — Что теперь будет с моей семьей?  — еще тише прошептал Кравв.
        — А что с ними может быть? Девочка нашлась. Пересидят пару недель у Органы и домой вернутся. О собственной судьбе спросить не хотите?
        — Меня казнят?
        — Зачем? Да и за что? Сейчас вас отведут на очистные сооружения. Там группа рабочих готовится вскрывать задвижки вручную. Пойдете с ними. Нет, просто утопить вас в нечистотах я не планирую. Но дерьма в коллекторе действительно выше головы. Так что, как вся бригада, в скафандре полезете. Сумеете обеспечить временный сток отходов и не потонуть, прежние дела спишутся. И еще, по возвращении вручу какой-нибудь орден. Публично. Чтоб потом про мою невыносимую жестокость лишнего не болтали, все равно дружки-либералы орденоносцу не поверят. Все, идите.
        Кравв, которому собственное будущее только что казалось куда более печальным, но гораздо менее зловонным, тихо вышел вслед за появившемся штурмовиком. Дарт Вейдер поставил единственный стул перед все еще сидящим на полу, прислонясь спиной к стене, Бертесом.
        — Я ничего вам не скажу,  — мрачно сообщил тот, сгорбившись так, чтоб всем телом прикрыть изуродованную руку.
        — Конечно, не скажете. Потому что ничего из того, что меня всерьез интересует, вы не знаете. Руку давайте.
        Пострадавший не пошевелился, только еще плотнее сжался в очевидно бессмысленной, инстинктивной попытке укрыть больное. Вейдеру пришлось аккуратно, но решительно извлекать им же изувеченную конечность. Разглядывать синее и распухшее до состояния бесформенного кома запястье смысла не было. В анатомии лорд Вейдер разбирался плохо.
        Ле Бертес прикусил губу в ожидании новой волны нестерпимой боли. Добивать ситх решил без всякой Силы — просто руками. Черная перчатка накрыла распухшее место перелома. Бертес зажмурился. Но вместо боли руку пронзило неприятное, но легкое покалывание.
        Эффектной, как у дочери силовой молнии не получилось. Но сила текла ровно, и пострадавший из шокового состояния очевидно выбирался.
        — Очухался? Не совсем? Тогда я рассказываю, как дело было, а ты головой мотаешь, если сильно совру. Значит так: два с половиной года назад ты похоронил отца и, разбирая документы, наткнулся на информацию о том, что, когда тебе было пять месяцев, в твоей крови обнаружили мидихлориан. Следующий год жизни ты провел в Храме джедаев. Но потом Храм разорили, джедаев перебили, а ты оказался в третьесортном приюте, где тебя родители и нашли. Мало того, исхитрились усыновить. С тех пор мысль о том, что, если бы не проклятый ситх, ты мог бы стать рыцарем-джедаем, не давала тебе покоя. Ты начал собирать крохи информации об Ордене, которые можно было найти в империи. Тогда и засветился. О твоем детстве мне доложили после твоего прошения о работе в архивах Храма. Только потом все так завертелось, что не до тебя стало… Ты сперва оставил службу и серьезно стал осваивать Силу, а потом тебе стали являться привидения, или наоборот? Неважно, впрочем. Скорее всего это был Оби Ван Кеноби. Потом прибавился мастер Йода. Или кто-то другой. И это неважно. Тебе порекомендовали сойтись с Люком Скайуокером, которому суждено
возродить Орден. Ты смог это сделать. Вот только новый Орден рыцарей Силы — это то, что интересовало Люка в последний год меньше всего. Тогда вы решили, что восстановление нормального государства — задача не менее важная, и лорд ситхов вас не смущал. Но кто-то авторитетный объяснил ошибочность этой точки зрения и послал возрождать светлую сторону Силы немедленно. Как-то посредством городской канализации. Как именно, не спрашиваю. Потому что по-настоящему мне интересно знать две вещи: кто стоит за стариной Оби Ваном. И каковы их цели.
        — От меня-то вы чего хотите?  — окончательно пришел в себя Ле Бертес.
        — Связи с упокойничками.
        — Не могу. Они всегда появлялись сами, когда считали нужным.
        — А если что-то чрезвычайное?
        — Такое не предусмотрено. Говорили, что Сила даст им знать в случае чего. В общем, о моем провале они наверняка знают и едва ли появятся.
        — Хочешь сказать, что надежды на то, что кто-нибудь примчится тебя выручать нет? Мастер Йода в своем репертуаре. Ладно, жизнь, его и смерть ничему не научила.
        — О чем вы?
        — Старая песня о главном: ради высокой цели нужно предать друга, оставить потерявшего память семилетнего ребенка на улице, бросить попавшего в застенок соратника… Я-то, старый дурак, какого ситха тут четверть часа сломанную руку выкручивал? Будто старых дружков не знаю. Будто сам не из них.
        — Не надо этой патетики, лорд. Я давно не наивный, романтичный мальчик. Намекать на то, что бесстрастное служение джедая по сути есть циничная подлость, не надо. Сам знаю. И то, что ситх совсем не обязательно пышущий ненавистью истеричный психопат — тоже. Но галактике нужна новая, владеющая Силой, элита. Не орден при старой республике, а власть мастеров Силы. Иначе и моргнуть не успеем, как во власти тех же землян окажемся.
        — Так ты за это помереть готов?
        — Не уверен, готов ли… Но вы-то какого ситха перед русскими пресмыкаетесь? Тоже мне — образец свободы и процветания.
        — Предлагаете кинуть союзничков?
        Достойно ответить Бертесу не дали вкатившийся в комнату кибер-медик и принесший отчеты для Вейдера штурмовик. Пока кибер обкалывал руку и накладывал на нее фиксирующую пену, ситх уткнулся в монитор. Медик давно сложил лапки-манипуляторы и укатился, а лорд словно забыл о присутствии бывшего соратника. По-прежнему сидящий на полу Ле Бертес завозился в своем углу, привлекая к себе внимание.
        — Вопрос, министр?  — откликнулся, не поднимая головы от текста, Дарт Вейдер.
        Ле Бертес не ответил. Лорд закрыл просмотренный файл и повернулся к министру.
        — Ломаете голову над тем, зачем вы мне здесь нужны? Все за тем же — Оби Вана приманиваю. Сперва они почуяли твою боль рядом с моей Силой, а теперь ломают голову над тем, чего это мы так долго рядом в спокойном состоянии делаем. Авось, любопытство обуяет. Или начальство погонит ситуацию прояснить перед собственным появлением.
        — Смерти нет, есть только Сила. Какое начальство у тех, кто растворился в Великой Силе, стал частицей ее энергии?
        — Вот это-то я и не могу понять. А хотелось бы. Причем, раньше, чем нам начнут предъявлять ультиматумы.
        Лорд Вейдер вновь было уткнулся в бумаги, но вскоре обратился к Бертесу.
        — Я что-то не вполне понял смысл похищения дочери Кравва.
        — Не был уверен в своей способности контролировать его сознание вот и страховался. Вывез ребенка в центральный парк и оставил у входа. Пока ее патруль заметил, пока в участке разбирались. В общем, матери в конце концов вернули, но уже после всего.
        — Так ты у нас еще и гуманист.
        На ехидное замечание Бертес не отреагировал. Он был достаточно профессиональным политиком, чтобы уметь принимать жесткие решения, и достаточно приличным человеком, чтобы не забыть маскировать их под одеждами морали. Вейдер в этом плане циничнее и честнее. Ненависти к ситху у Бертеса, к его собственному удивлению, нет. Он будет искренно рад, если его покровители и темный лорд сумеют договориться. И не только потому, что в этом случае для него самого откроется возможность остаться на ключевых постах в правительстве, но и потому что он считает такой исход справедливым.
        Появление полупрозрачной фигуры в старом плаще Ле Бертес заметил раньше ситха. Но так как фигура стояла к нему спиной и явно намеревалась общаться с темным лордом, то заговорить первым не стал. Дарт Вейдер же, может, гостя и заметил, но головы от монитора не поднимал уже довольно долго. Визитер нетерпеливо кашлянул. Ситх выпрямился, неспешно потянулся и наконец обратил внимание на появившегося.
        — А-а-а, Оби Ван, извини, не заметил. Силы в тебе нету ни фига, а на привидениев я как-то не отвлекаюсь особо.
        — Прекрати паясничать. Ситуация более чем серьезна.
        — А если серьезно, то пошел вон.
        — Со времени нашей последней встречи многое изменилось.
        — Вот это ты верно заметил. Прозрачности в тебе здорово прибавилось. А во мне — живого веса.
        Дарт Вейдер демонстративно стянул перчатку, показывая живую руку.
        — Впечатляет. Только при всем кажущимся могуществе русских, ты опять выбрал не ту сторону, Скайуокер.
        — Судьба, значит.
        — Никогда не поздно изменить собственную судьбу.
        — Н-да? А кто-то совсем недавно свистел Люку о злой и безжалостной машине, для которой все кончено? Хотя, сам почему-то был уверен, что, встретив меня на боевой станции, схлопочет от меня удар сразу на поражение, а не по ногам, например… За такое доверие спасибо, между прочим. Здорово повысило самооценку.
        — Не о том, Скайуокер, снова не о том.
        — Отчего же? Прошлое у нас с тобой бурное, а вот совместного будущего, извини, не вижу.
        — Но почему? Ты же всегда был любопытен, Энакин. Неужели даже не поинтересуешься тем, что дало мне совершенство светлой стороны Силы?
        — Оби Ван, старина, про Силу вместо смерти это ты мальчишкам — заочникам рассказывай. Я ж с детства технарь от бога, да и историю Ордена не факультативно изучал. Что до любопытства, то все, меня по-настоящему интересующее, я уже понял. В деталях же все равно обманешь. Ты же меня не столько на новый путь зовешь, сколько предать сегодняшний призываешь.
        — Разве в том, чтобы сойти с дороги, идущей не туда, на правильный путь есть предательство?
        — Если ты идешь один — то нет. Но я не один. Я благодарен тем, кого твои хозяева называют неправильной стороной, и я ответственен за тех, чьей безопасностью они пренебрегли, заблокировав канализацию. А быть верным людям я умею, ты знаешь. У меня все, Оби Ван Кеноби. Можешь убираться. Позиционироваться на меня у тебя не выходит? На Люка или Лею с сегодняшнего дня тоже перестанет получаться. Будет, что сказать, связь через Бертеса. Все, я сказал: исчезни.
        Полупрозрачная фигура молча растаяла.
        — Может, стоило с ним поговорить?  — тихо спросил из своего угла Ле Бертес.
        — Поговорить всегда стоит. Только не с ним, а с его хозяином. А сейчас у меня нет времени выуживать крохи правды из слов того, кто самим своим появлением уже лжет.
        — Что мне делать?
        — Ехать домой и отлежаться день — два. Когда Кеноби выйдет на связь, сообщишь. И меч свой не забудь. Хорошая, старой работы вещь. Кто-нибудь из магистров делал.
        В это же время в кабинете главы правительства Галактического Союза.
        — Слишком много эмоций, молодой Скайуокер. Опасными могут быть они, да.
        Полупрозрачная фигура мастера Йоды теперь казалась не зеленой, а серой. Кроме того, она регулярно подергивалась, отчего Люку было тяжело сдержать улыбку.
        — Тем не менее, я рад вас видеть, учитель.
        — Мудрее радоваться при расставании, чем при встрече. Ибо кто знает, что даже желанная принесет.
        — Мне не хватало ваших советов, мастер Йода.
        — Ты быстро другого советчика нашел себе, да.
        — Не быстро, и не легко. С ним иногда безумно тяжело. Но он — мой отец, которого я люблю. И давайте не будем об этом.
        — Именно об этом, молодой Скайуокер, именно, да.
        — В Дарте Вейдере оказалось достаточно добра, чтобы порвать с темной стороной.
        — Это просто очередной душевный порыв был. Нет осознанности в отцовском инстинкте. Каприз зверя, который зверь все еще.
        — Да, Отец по-прежнему использует в качестве орудия главным образом страх. Только страх разный бывает: за других, перед собственной трусостью или подлостью… Да и в нем самом исчез лед. Им движет благодарность и понимание. А они способны вывести к свету.
        — Благодарность или понимание в нем есть. Только темная сторона Силы коварна и не отпускает.
        — Я, вообще-то о человеке.
        — Что человек пред извечной Силы лицом?
        — Что сила без воли человека? Да и человек редко бывает один на один с бездушной силой.
        — Ты мудрым становиться начал, молодой Скайуокер, хм.
        — Вы хотели что-то сказать мне об отце, мастер Йода?
        — Да. Даже тень темной стороны Силы не должна ложиться в основу новой республики и нового Ордена. Убедить ты должен ситха… Убедить под суд отдаться надо его.
        — Но… Зачем?
        — Если добро, и правда есть в нем, то чувство вины о содеянном быть должно. Вот и увидишь искренность воли его.
        — Но это… Это нечестно. И это глупо. Мы не сможем сейчас без его поддержки. Кому станет легче от очередного предательства, и от того, что Союз лишится одной из опор?
        — Речь не о легкости, о справедливости идет. Неверно первые выше второго ставить да.
        — Сейчас люди просто не поймут такого решения. Дарт Вейдер слишком им нужен и не просто как символ, но и как источник реальной помощи.
        — Сейчас, именно, да. В этом шанс есть его. Пока люди нуждаются в нем, то и приговор не суров будет. Ссылка во внешние миры — выход для ситха.
        — Нет, мастер Йода. Вы просите о предательстве. Я не предам отца. Да и Союз, в основе которого ляжет предательство, ничем не лучше призрака темной стороны силы.
        — Не прошу я, молодой Скайуокер…
        — Мало того, он даже и не приказывает. Он передает волю своего владыки.
        Дарт Вейдер возник в дверях. Из-за спины ситха истошно голосил С3-РО:
        — Господин премьер-министр! Я предупреждал лорда о недопустимости мешать вашему сеансу голографической связи с магистром Йодой! Но был вынужден подчиниться грубой силе!
        — Я так и понял, С3… -растерянно отозвался Люк, переводя взгляд на прозрачную фигуру.  — Голограмма? Мастер Йода…
        Но вопрос не закончил. Некого оказалось спрашивать. Изображение маленького магистра исчезло, забыв попрощаться.
        — Отец?
        — Ох, сынок. Раньше была надежда, что только я знаю, ты в меня дураком уродился, а выходит — пол галактики. За сколько километров ты чувствуешь меня и Лею? А тут в трех шагах перед тобой стоит якобы сгусток чистой Силы, но ты ее не чуешь….
        — Да… Но как С3-РО догадался?
        — Он — дроид. Он видит то, что говорят ему его фотоэлементы, а не то, в чем его убеждают другие. Он просто сказал о том, что видел.
        — Рад оказаться полезным, мой лорд. Но я хотел бы заметить, что располагаю не самым совершенным зрительным аппаратам, который давно нуждается в модернизации,  — не преминул напомнить о себе секретарь.
        — Слетай-ка лучше к штурмовикам, которые у мусоропоглотителей работают. Узнай, не нашли ли чего.
        — Да, мой лорд,  — обижено отозвался С3.  — Но смею заметить, у меня и обонятельные регистраторы имеются.
        — Предлагаешь отключить?
        — Уже бегу, мой лорд.
        — К тебе тоже являлись?
        — Да, Оби Ван настоятельно рекомендовал кинуть землян.
        — Что за страсть к предательству? Лея сказала бы просто патологическая.
        — Да не видят они его, сынок. Для того, кто ставит служение идее выше интересов конкретных людей, такой проблемы просто нет.
        — Что ж это за идея такая, по сравнению с которой люди ничто?
        — Раньше это была республика и светлая сторона Силы. Теперь, сильно подозреваю, новые хозяева наших «упокойников» забыли им сказать, что именно.
        — Но республика это и есть живущие в ней люди, разве нет?
        — А сила — это инструмент для достижения цели. Но не все с этим согласны.
        — О хозяевах. Ты полагаешь Йода и Оби Ван несвободны в своих действиях?
        — Не знаю. Но старина Кеноби мне не понравился. Слишком старательно недоговаривал. Слишком легко отступился. Ладно, разберемся.
        — Вот, мой лорд!  — вернувшийся С3-РО держал в вытянутой руке короткий провод с двумя разъёмами на концах. Один — стандартный, подходящий к порту любого информационного терминала. Второй — необычно плоский, в такой разве что земная флешка влезет.
        — Канализация сутки не работает. Весь выброшенный в здании сената мусор скапливается в приемнике. Запах и без того отвратительный. А уж когда штурмовики разворошили всю эту кучу — вообще убийственный для моих контактов. Они непременно окислятся от этого!
        — Но ведь люди работали,  — попытался успокоить робота Люк.
        — У солдат респираторы, а у меня — контакты!  — стоял на своем С3.
        — Похоже, шантажист ударит не здесь,  — прервал поток жалоб Вейдер.
        — Похоже,  — согласился Люк,  — Что делать?
        — Канализацию чистить, что же еще. Предупреди Лею и сам заблокируй каналы связи, доступные для подключения из вне с помощью Силы. А я на Землю.

        Глава семнадцатая
        Несколькими часами позже в сакральном сердце Москвы

        «Я смотрю в чужое небо из чужого окна и не вижу ни одной знакомой звезды…» Едва ли Дарт Вейдер слушал Виктора Цоя. Ну, разве что Казак напел. Но мысли в голове крутились совсем «киношные». Вот только пачки сигарет в кармане строгого пиджака земного покроя не было. Зато чужие звезды — не только невидимые на мутном городском небе, но и рубиновые на башнях, имелись.
        Что ему это небо и эти звезды? Чужой мир, однажды без спроса вторгшийся в его жизнь. Не лги — не в жизнь. В смерть. И в этом, видимо, вся суть. В своем мире они могут быть тысячу раз неправы. Ему на это начхать. И это, действительно, не его дело. Но за возвращенную жизнь, жизнь качественную и осмысленную, за возвращенную веру в эту самую жизнь, возвращенную без торгов и предварительных условий, он в долгу не останется. Не потому что это правильно, потому что он по-другому не умеет. И довольно об этом.
        Собственно, реального выбора, как поступить, перед Вейдером всерьез и не возникало. Так, игры разума, навеянные видом из окна и минутной задержкой в приемной. Но вот их с Васькиным пригласили пройти, и от мысли о целесообразности происходящего и следа не осталось.
        В просторном кабинете собралось несколько человек в военных мундирах и гражданских костюмах. Местной политикой Дарт Вейдер особо не интересовался, но лица некоторых из собравшихся он в земных новостях определенно видел.
        Официальными правилами вежливости Дарт Вейдер пренебрег: местных обычаев просто не знал, а преклонять колено перед кем бы то ни было, кроме СВОЕГО императора, готов не был. Да и не весть как к этому местные отнесутся. Стать посмешищем в их глазах ситх был готов еще меньше, поэтому перешел сразу к делу.
        — Сожалею, господа, но я не вполне справился с возложенными на меня ожиданиями. Кажется, вместо желаемого покоя я принес в ваш мир дополнительную проблему. Несколько часов назад на Корусканте возникла угроза экологической катастрофы. При этом разумные, к ней причастные, дважды давали мне понять, что русские — это неправильная сторона Силы. Не земляне — именно русские. Кроме того, есть основания полагать, что украденные коды доступа были сохранены на флеш-носителе земного типа. Нами найден выброшенный переходник, позволяющий подключать ваши карты памяти к нашим терминалам. Сама флешка скорее всего похищена у бойца с позывным Казак. Я не знаю, кем являются ваши враги в этом мире, но шантажировать они станут вас.
        — Что именно нам могут предъявить?  — уточнил сидящий во главе стола мужчина.
        — Как всегда, товарищ президент,  — поднялся со своего места полковник Васькин: — Вмешательство в чужие дела, пренебрежение нормами свободы и демократии. Доказательства: поддержка военного преступника и бедственное положение заливаемого нечистотами Корусканта.
        — Но для этого надо придать огласке проект транспространственных перемещений. Кто-то готов пойти во банк?
        — Боюсь, что да,  — отозвался вальяжный господин в штатском.  — Резкая дестабилизация ситуации в мире — единственный шанс сохранить свои власть и деньги для целого ряда транснациональных группировок. Эти пойдут на все. И если им известно о эмоциональном взаимопроникновении миров, то мысль взбаламутить соседнюю галактику, а там на нас само перекинется, вполне для них приемлема.
        — Чем хуже, тем лучше? Персональный состав известен?
        — Более-менее.
        — Недобитый вьетнамцами дедушка-сенатор точно в теме,  — включился в разговор седой генерал.  — Несколько часов назад наши мальчики, по другому, правда, поводу, у него в вещах порылись. Обратили внимание на странную такую флеш-карту — с брелоком в виде парашютика и подписью «Никто кроме нас». Скопировали. А там еще интереснее. Песни, соответствующие брелоку, и файл в несуществующем формате.
        — Может дедушка, слушая песни про то, что им не поможет и ООН, когда в Нью-Йорк войдет десантный батальон, свою мотивацию стимулирует?  — недобро заухмылялся президент.  — А нестандартный файл товарищу с Корусканта передайте.
        — Будет исполнено.
        — Кажется, проблему канализации решили? Теперь о ситуации в целом…
        Президент сделал паузу. Лорд почувствовал, что тот просто не знает, как назвать гостя из иного мира. Имя культового киногероя казалось слишком неуместным в сложившейся ситуации. Да и внешность сидящего за одним столом с членами Совета Безопасности человека как-то не соответствовала привычному образу, чтоб обращаться к нему Дарт Вейдер. Они же не в Киевском Центризбиркоме, прости Господи.
        — Мой позывной Аникей, г-н президент,  — пришел на помощь землянину ситх.
        У незнакомого с гоблинскими переводами главы государства позывной никаких ассоциаций не вызвал, отчего президент благодарно кивнул и продолжил.
        — К вам лично, г-н Аникей, либо к правительству Союза в целом какие-то требования предъявляли?
        — В том-то и дело, что нет. Меня просто предупредили, что я на неправильной стороне Силы. Главе правительства прозрачно намекнули на желательность суда надо мной. Собственно, все.
        — Ваша реакция?
        — Я здесь.
        — Пока вы здесь, правительство вас сдать не попытается?
        — Едва ли. Мастера Силы моего уровня очень непросто убить, но это гораздо проще, чем арестовать.
        В ходе дальнейшего обсуждения у Дарта Вейдера сложилось впечатление о том, что русские в целом в курсе, откуда уши торчат. Все эти шайтаны о стычках с которыми так любит трепаться Чечен, и сквозь зубы цедит Казак — марионетки куда более могущественных американцев. Вейдер так понял, что сами они ни разу не воины, но мутить любят. В общем, здешних послушать, проблема неприятная, но ожидаемая. Из тех, к которым не то, чтоб совсем готовы, но наметки имеются.
        Совещание прервал доклад секретаря о просьбе американского посла о немедленной аудиенции. Президент и вальяжный господин в штатском, оказавшийся министром иностранных дел, отбыли общаться с послом.
        — Все, понеслась,  — даже, кажется, с облегчением выдохнул невысокий седой генерал, весело подмигивая лорду. Заготовки — заготовками, но неизвестность тревожила и землян.  — Значит денежные мешки мистера президента уговорили… Понимаете, Аникей, наш мир сейчас очень быстро меняется. Те, кто еще вчера чувствовал себя хозяевами мира, сейчас рискуют потерять если не все, то очень многое. Большая война — их последний шанс. Мы балансируем по краю серьезной беды уже довольно давно, да все никак не разгорается: то собственный президент струсит, то марионеточный режим чересчур вороватым и никчемным окажется, то союзники вопреки собственным интересам воевать не желают… Теперь вот из другой галактики достать пробуют.
        — Товарищи офицеры.
        Разговоры прекратились. В зал, в котором явно прибавилось военных, вернулся президент. Министр иностранных дел зачитал заокеанские требования.
        — «… Россия вновь встала на путь удушения свободы и демократии. Так же как не раз бывало на Земле, сейчас в далекой галактике реваншистская Империя Зла руками кровавого тирана лишает миллиарды мужчин и женщин последней надежды на счастье и справедливость. Мир должен понимать, как только последний очаг свободы погаснет под сапогом Дарта Вейдера, мощь возрожденной империи ситхов со всеми их технологиями, опытом и полчищами клонов обрушиться на страны свободного мира Земли.
        Во избежание большой войны, которая неизбежно приведет к краху милитаристской России мы требуем от ее правительства следующее:.
        Во-первых, всемерно способствовать немедленному отстранению от власти и передаче галактическому трибуналу военного преступника Дарта Вейдера и прочих лиц, причастных к преступлениям против человечности.
        Во-вторых, немедленно предоставить доступ представителям международного сообщества в миры так называемого Галактического Союза для мониторинга ситуации в них.
        В-третьих, отзыв из вышеназванных миров всех российских и пророссийских специалистов и передача в руки международного сообщества всех полученных ими материалов.
        В случае невыполнения этих справедливых требований правительство Соединенных Штатов оставляет за собой право защитить интересы народов Земли, включая и многострадальный русский народ, всеми доступными средствами».
        — Это они нам или кому?  — уточнил сидящий рядом с Вейдером генерал.
        — Нам, товарищ министр обороны. Это заявление президент США сделает публично, если в ближайшие дни не договоримся.
        — О чем, собственно, договариваться-то?  — заворчал министр.
        — Ястребы полагают, что не о чем, так — простая формальность. А президент опять, похоже, мудрит, и мечтает по-хорошему заполучить какую-нибудь инопланетную технологию, которая восстановит господство США в мире.
        — Его в дурдом после такого заявления не отправят?  — забеспокоилась единственная в зале дама.
        — Значит, предоставит доказательства того, что эти слова — не бред. Вопрос, что бы это могло быть.
        — Живые Оби Ван Кеноби и мастер Йода,  — отозвался Дарт Вейдер.
        — Дмитрий Иванович, похищение этих людей возможно технически?
        — Да,  — кивнул Васькин.  — Насколько нам известно, у американцев транспространственные «окна» получаются гораздо более точными и быстрыми в активации, но очень маленькими — не более метра в диаметре, и нестабильными — пять — десять секунд.
        — То есть этого вполне достаточно, чтобы под ногами дерущегося Кеноби открылся «люк», в который он и провалился? А плащ застрял из-за узости прохода.
        — Да.
        — Кеноби — еще ладно, а вот явный негуманоид Йода — это серьезно.
        — Хотя, если вы решите, что суд надо мной сумеет снять возникшие проблемы, то я готов.
        — Ну и дурак. Если бы у нас возникали такие идеи, тогда вы, действительно, ошиблись с выбором правильной стороны. И хватит об этом.
        — Благодарю.
        Совещание закончилось уже когда утреннее солнце заиграло бликами на гранях рубиновых звезд. Вышедший на пустую площадь перед административным корпусом, Дарт Вейдер втянул носом утреннюю свежесть и запрокинул голову, глядя на эти рукотворные звезды. Интересный символ у народа, нелетающего дальше собственной Луны… Символ на вырост? Хотя, на совещании у президента РФ аж целых три адмирала сидело. Мало того, о готовности Северного и Тихоокеанского флотов докладывали. Так что какие — никакие, а звездолеты у землян уже есть…
        Нет, это открытие не напугало и не обидело лорда. В конце концов, напрямую его не обманывали. Не все рассказали? Их право. При максимальном диаметре транспространственного «окна» в сто метров флоты Земли и Галактического Союза друг другу неопасны. А в целом же союзники вели себя честно. Даже приглянувшиеся им железки для техотдела старались тащить открыто. Чтоб, значит, хозяева в курсе были, чего из технологий у них позаимствовали. Но так ведь и сами, при необходимости, своими делились, не жадничали и не торговались.
        Размышления Вейдера прервали подошедшие участники только что закончившегося совещания. Хозяин высокого кабинета окликнул его чуть смущенно. Неожиданная для человека его положения неловкость объяснилось характером просьбы, которая и впрямь подобает скорее мальчишке:
        — Извините, лорд Вейдер, а меч у вас с собой? Посмотреть можно?
        Дарт Вейдер молча кивнул и отступил на пару шагов. Рубиновые всполохи крутящегося над головой ситха светового меча спорили с рассветным солнцем в яркости бликов на звездах Кремля.

        Глава восемнадцатая
        На следующий день в разных частях Корусканта

        — Гав-гав!  — жизнерадостно сообщил дежурящему возле «окна» Психу Чубакка.
        Сейчас вуки старательно изображал из себя большую, но безмозглую собаку, которая случайно в стратегическом месте прикормилась. До вчерашнего дня проход между мирами никто особо не охранял. Но сейчас творилось нечто странное. Выставленный землянами караул — лишнее тому подтверждение. Вот Хан и попросил лохматого приятеля подстраховать возвращение Дарта Вейдера, которого нет уже больше суток, и неясно, когда он вернется, если вообще вернется….
        Чубакка горестно подвыл. Правда, выл он не совсем по исчезнувшему ситху. Эмоции тут вовсе не при чем. Он по делу выл. Психа отвлекал, то есть. Потому как это речевой аппарат у вуки такой, что почти ни на одном из галактических языков нормально говорить нельзя, но интеллект-то не хуже человеческого. Так что признаки скорой активации «окна», причем не грузового, через которое весь вчерашний день вонючую хлорку возили, а малого «пассажирского», Чубакка приметил заранее. И очень надеялся, что встретит идущего первым.
        Дарт Вейдер привычно шагнул из коридора подмосковного «пансионата» в храмовый подвал и… едва не налетел на некий лохмато-камуфляжный, рычаще-матерящийся ком.
        — Чубакка, прекрати, Псих, фу! Тфу ты, наоборот!
        Замысловатый вихрь силы ввинтился между дерущимися и расшвырял их по сторонам.
        — Какого ситха?!
        — Р-р-р…  — внутриутробно отозвался вуки.
        — Если вкратце, то правительство подозревает адмиралов в подготовке путча, адмиралы правительство — в подготовке массовых арестов имперцев. Они еще не сцепились друг с другом, только потому, что и те, и другие подозревают землян в заговоре против вас, лорд.
        — Весело. И где сейчас высокие конфликтующие стороны затаились?
        — Собрались в Сенате и глаз друг с друга не спускают.
        — В Сенат, значит — в Сенат. Только переоденусь.
        Ишме встречала его во все оружие: доспехи начищены и разложены, ловкие женские руки, кажется, одновременно успевают убрать земной костюм, помогают влезть во всем привычное облачение, не забыв расправить складки плаща.
        — Обедать не успеваешь?
        — Нет.
        — С собой завернуть?
        — Пожалуй,  — кивнул Вейдер с благодарностью не столько за бутерброды, сколько за спокойный, без суеты и кудахтанья тон. Его женщина умела ценить не только своего мужчину, но и его дело.
        — Что в городе болтают?
        — Болтают, будто враги землян затеяли войну с ними, и с нами за компанию. Под эти разговоры народ скупает продукты и приводит в порядок бомбоубежища.
        — Последнее явно зря. А так даже удивительно, насколько городской слух оказался ближе к истине кулуарных правительственных сплетен.
        — Может, оттого, что правительство кто-то целенаправленно сбивает с толку, а на народ им плевать?
        — Чисто демократы… Ну, я пошел.
        Дарт Вейдер наклонился к Ишме, чтобы коснуться шлемом ее волос. Та нарочито небрежно чмокнула его в острый «нос» дыхательного аппарата.
        — Постарайтесь управиться с делами галактики к ужину, мой лорд.
        — Сделаю все, от меня зависящее, моя госпожа.
        В малый зал закрытых слушаний Сената набилось человек сто, не меньше. Собравшиеся очевидно принадлежали к трем фракциям: во-первых, возглавляемые адмиралом Пиеттом старшие офицеры флота и командиры штурмовых бригад, во-вторых, члены правительства, включая министра Ле Бертеса, и третьи — довольно разномастная группа оппозиционных политиков и общественных деятелей, преимущественно из бывших сенаторов, во главе с Бейлом Органой. Особняком держались земляне.
        Только что присоединившийся к ним Псих о возвращении Дарта Вейдера уже сообщил, так что к его появлению приготовились и встретили без лишних эмоций. Даже банда сенатора Органы воздержалась от привычного гвалта.
        — Что за странное собрание, господа?
        Лорд по-хозяйски прошел через залу, всячески выказывая свое недоумение. А так как публично высказывать недовольство правительством или сенаторами ему не подобает, то встал он напротив адмиралов.
        — Разрешите доложить, мой лорд?  — кашлянул Пиетт.  — Пять часов назад связисты «Исполнителя» перехватили это.
        Перед Вейдером возникло крайне некачественное голографическое изображение неутомимого Кеноби.
        — … к активным действиям следует завершить в кратчайшие сроки. Отсутствие темного лорда создает благоприятную возможность добиться справедливого наказания военных преступников из числа бывших офицеров имперского флота. Речь должна идти не только об адмирале Пиетте, но и о как можно большем числе старших офицеров той части флота, которая не сложила оружие перед Альянсом. Необходимо добиться того, чтобы эти преступники…
        Изображение дернулось, захрипело и исчезло.
        — Это все?
        — Да, мой лорд.
        — Так, адмирал, или я чего-то не понимаю, или после такой наживки военный переворот на Корусканте должен был произойти часа три назад. А вы тут чем занимаетесь?
        — Видите ли, мой лорд,  — засмущался несостоявшийся диктатор,  — мы пытаемся понять, кому адресовано перехваченное сообщение. Оснований полагать, что это правительство Союза, по большому счету, нет. Упоминание неких активных действий наводит на мысль о вторжении извне некоего общего врага. Вот мы с господином Скайуокером и решили обсудить сложившуюся ситуацию.
        Осторожности адмирала Дарт Вейдер не удивился. Авторы провокации не учли того, насколько тщательно покойный император выпалывал малейший интерес генералитета к политике. Да и с сыном ситха Пиетт связываться едва ли рискнет. Так что повезло мажору. И всем остальным вместе с ним. Хотя везет тому, кто везет. Вейдер повернул голову к главе правительства. Люк виновато развел руками.
        — Прошу простить меня, господин адмирал. Но для того, чтобы убедить вас прибыть на эти переговоры, я воспользовался джедайской техникой внушения.
        — Откуда узнал о перехвате?  — направил мысль сына в деловое русло ситх.
        — От Ле Бертеса.
        — Я не знаю, кому предназначалось это послание. Я успел почувствовать и увидеть тот же кусок,  — без особой надежды в то, что лорд ему поверит, отозвался джедай-самоучка.
        Но на него внимания не обратили, потому что вдруг полез в бутылку адмирал Пиетт.
        — Только вот держать меня за идиота не надо, г-н премьер-министр! Я про ваши шаманские штучки слышать не желаю. А технические характеристики перехваченного сигнала мало того, что странные, но точно такие, как у полученного флотом год назад приказа прибыть к Корусканту.
        — Совсем интересно.
        Дело в том, что под Эндором, пока Чечен с Казаком лорда вытаскивали, Псих на узле галактической связи резвился: приказ активировать резервный пункт управления «Исполнителя» и отход эскадры от гибнущей станции, как и сообщение на Корускант о том, что «Звезда Смерти» захвачена мятежниками и идет к столице — его рук дело. Но распоряжение кораблям из-под Эндора идти к Корусканту он не отдавал. Ибо такое перемещение вероятность кровопролития никак не снижало.
        — Земляне не в курсе, кто бы это мог быть?  — озадаченно почесал в затылке Люк.
        — Пиндосы, кому ж еще чужими руками жар загребать,  — презрительно сплюнул Чечен.
        — Вообще-то в Москве считают, что это американцы,  — отозвался Вейдер.
        — Те же яйца, только в профиль.
        — Чего хотят?  — как-то сразу повеселел и собрался почуявший врага Пиетт. На самом-то деле его интересовали координаты цели. Но в окружении своры политиков адмирал начал выяснять их дипломатично. То есть издалека.
        — Войны,  — на сей раз Чечен был лаконичен.
        — Ее цель?  — голос Люка Скайуокера теперь неуловимо похож на интонацию Пиетта.
        — Сама война. Эти ребята дважды здорово наживались, маркитантствуя и мародерствуя на окраинах больших войн,  — кажется Психу непросто давалось ледяная ирония.  — Вот только награбленное в те разы кончилось, и могущество тает на глазах. И кто-то там решил, что привычную жизнь можно сохранить только, втравив всех остальных в новую большую войну.
        — Мы-то здесь при чем?  — вдруг заговорил непривычно молчавший сенатор Органа.
        — У себя дураки перевелись. Да и официальный лидер трусоват оказался; А мы — непуганые еще,  — интонацию ситха трудно понять, но что-то уверенное и спокойное.  — Адмирал, если бы год назад вы не получили якобы мой приказ лететь к Корусканту, какова была бы вероятность вашей капитуляции?
        — Весьма вероятной,  — не стал кокетничать, понявший, куда клонит шеф, Пиетт.  — И тогда основные силы флота оказались бы полностью под контролем Альянса. А так сохранялась крупная независимая группировка в центральном секторе. Будь горючего в достатке, галактика б уже три раза кровью умылась…
        — И не надо мне рассказывать, что массовая остановка ионных реакторов и вирус, поразивший звездолеты, обошлись без участия людей полковника Васькина,  — не спрашивал, констатировал Люк Скайуокер. Его словам не возражали одни, и не возмущались другие.
        — Теперь попытались стравить руководство Союза,  — продолжил лорд: — военные, защищаясь, убирают правительство. Политики бодро вспоминают недавние навыки повстанцев. Займу ли я сторону сыночка или адмиралов — несущественно. Ибо уже понеслось.
        — А смысл?  — впервые решился вступить в разговор Ле Бертес.
        — Может, какую свою технологию втюхать хотят. Может, наоборот, для земной войны флот сманивают. Когда напуганные угрозой ареста офицеры начнут искать выход, появится рекрутер с предложением поработать на Земле. Хотя, неважно. О своих действиях думать надо.
        — С одной стороны, логично,  — не захотел услышать призыва лорда адмирал: — чем воевать со своими или в пираты подаваться, лучше уйти наемником на чужую войну… Но американцам нужны не столько наши офицеры, сколько наши корабли. Их возможно перегнать к Земле?
        — У нас открывалось «окно» да ста метров диаметром, у бледнолицых братьев — еще меньше. В общем, «Исполнитель» не влезет,  — Псих был ироничен.
        Но Пиетт и его коллеги эту иронию проигнорировали. Не из природной зловредности характера, а потому что занялись чем-то, к делу, видимо, не относящимся, и постепенно вовсе выпали из общего разговора. И то верно: лорд вернулся, политические вопросы — его работа, а им пора заняться своей. Ибо «Исполнитель» в стометровую дырку не влезет, но если хорошо подумать…
        — Видимо, ваши враги рассчитывают захватить ваше «окно»,  — забеспокоился Ле Бертес.
        Врагами ни Люка Скайуокера, ни Дарта Вейдера, ни его адмиралов или сенаторов он не считал. Одержимый идеей возрождения Ордена джедаев, он был готов бороться с их косностью и их страхами или нежеланием рисковать, но не с ними самими. Несколько дней назад он стал в их глазах преступником и был готов погибнуть. За идеалы своего мира, а не интересы чужой галактики. Поэтому теперь выбор стороны, на которую ему следует встать, был сделан естественно и незаметно.
        — Ясень пень, рассчитывают,  — в отличие от насмешливой иронии Психа, за усмешкой Чечена блеснула сталь дамасского клинка, что не уступит и световому мечу.
        — Но в их руках находятся магистр Йода и рыцарь Кеноби. Я не верю в то, что мастера Силы могли пойти против интересов нашего мира. Их используют в темную. Или не оставили выбора,  — с чуть излишним пафосом, но вполне искренно заговорил Органа.
        — Мы тоже давно знаем и уважаем этих достойных джедаев,  — в голосе Дарта Вейдера как обычно не разобрать выражения, но и он сейчас, кажется, искренен.
        — Ради торжества наших идеалов, просил бы вас, лорд, сохранить этих двоих для справедливого разбирательства.
        — Давно у нас с вами появились общие идеалы, сенатор?
        — Недавно, лорд Вейдер. Да и, строго говоря, не идеалы. Интерес общий. Интерес зарождающегося Галактического Союза. Я не понимаю, да и не хочу понимать, что заставляет вас заботиться о его благополучии. Но вы доказали это делом, и мне приходится с этим считаться.
        — Это предложение мира, сенатор?
        — Нет! Но общий враг сейчас важнее.
        — Перемирие, значит? Потерпим…
        — Нам надо с этим жить… Только как?
        Кажется, Люк Скайуокер только сейчас понял, что главные раны гражданской войны не в разрушенной инфраструктуре, а в обгоревших душах.
        — Научитесь. Не велика премудрость,  — заворчал услышавший Люка Казак: — Только прошлое лишний раз не бередите. Даже под маркой восстановления исторической справедливости. Понимать, прощать или вечно чтить память, как и называть правых и виноватых после вас кому найдется. А вам надо не то чтоб забыть, но сделать неактуальным, и не лезть туда, где больно.
        — Такое возможно?
        — Вполне: я из Будённовска, Чечен из Самашек.

        Глава девятнадцатая
        Чуть позже в храме джедаев столичной планеты Корускант

        Дарт Вейдер растянулся на диване во весь свой и без доспехов немаленький рост. Руки закинул за голову, ноги в домашних шлепанцах — на валик дивана. А сам самозабвенно пялится в потолок. Только бутылки какого-нибудь дешевого пойла под рукой не хватает. И был бы вылитый докер после смены. Хотя нет, домашний тренировочный костюм хорошей фирмы дороговат для докера. Да и десантные тельняшки в моду на Корусканте только входят.
        Ишме окинула взглядом описанную выше картину и счастливо улыбнулась.
        — Мой лорд идет ужинать?
        Вейдер не ответил, но с дивана соскочил без промедления. Усаживаясь за стол, чуть удивленно поднял бровь.
        — Мы ужинаем вдвоем? Мне показалась, ты только что разговаривала с Леей.
        — Да, она забегала.
        — Чего ж на чашку чая не осталась? Вообще, что-то носа из дому не высовывает…  — вдруг встревожился папаша-ситх, сообразивший, что не видел дочь дней десять.
        — Да. Она старается лишнего не выходить и за обеденным столом возникают проблемы. Токсикоз.
        — Что?!
        — Через восемь месяцев вы станете дедом, мой лорд.
        Вейдер помолчал, внимательно прислушиваясь, чуть ли не принюхиваясь.
        — Только дедом?
        — Еще точно не знаю.
        Ишме смущенно опустила веки. Аникей осторожно придвинул женщину к себе и положил руку ей на живот.
        — Ишь ты, то-то уж я пару дней чую, будто нас в доме больше чем два.
        — Трое,  — заулыбалась Ишме.
        — Не-а. Четверо: опять двойня.
        В глазах будущей мамы мелькнуло легкое беспокойство.
        — Я похож на сопляка, бросающегося в бега, теряя тапки, при известии о залете подруги?
        Теперь улыбались оба.
        Однако ужину не суждено завершиться спокойно. Новый всплеск Силы оказался настолько мощным, что и прислушиваться не надо. Дарт Вейдер быстро поднялся и, как был — в тренировочном костюме и тапках, заспешил к выходу.
        Сила была не просто мощной, но полузабыто знакомой. Этих двоих он еще пацаном легко различал в любых переплетениях Силы, а уж теперь, в пустом храме — и подавно. Так что его естественно ждут. Знал бы наверняка, что ни сын, ни обормот Бертес этого не слышат, то мог бы не спешить. Много чести. Но такое сложно не услышать, а предсказать действия что молодых, что старых — еще сложнее. В общем, надо успевать первым.
        Но мастер Йода и Оби Ван Кеноби стояли в пустом и полутемном читальном зале библиотеки и уже переругивались с Ле Бертесом.
        — Кто за вами стоит, магистр?  — сердито напирал на Йоду его заочный ученик.
        — Лишние тревоги на темную сторону ведут, да.
        — Вы не ответили на вопрос!
        — Есть знания, к которым не готов ты.
        — Вы утверждали, что стали частью Силы. Зачем?
        — Хотелось бы верить, что стесняются,  — предположил несколько обиженный тем, что его до сих пор не заметили, Дарт Вейдер.  — Оби Ван, дружище, преклонный возраст все же не дает тебе права так откровенно заходить мальчишке за спину. Да и зачем? Вы ж его толком ни чему не научили. Или в глаза смотреть стыдно?
        За время этой длинной тирады лорд Вейдер успел оказаться между рыцарями и заметившим опасность за спиной и сделавшим несколько шагов назад Бертесом.
        — Ты кто?  — вместо приветствия уточнил Кеноби, у которого ощущение Силы никак не желало совпадать с визуальной картинкой.
        — Он это, хм…  — как-то неуверенно вымолвил Йода.
        — Я это, я. А ты, Оби Ван,  — неудачник. Не то, что убить, изувечить качественно, и то не сумел.
        Ответить Оби Вану помешал вбежавший Люк. Вбежал, но тут же замедлился и шагнул в круг стоящих медленно и солидно.
        — Приветствую,  — склонил он голову в церемонном поклоне.  — Полагаю, нам есть, что обсудить.
        Что ж, Люк Скайуокер научился ловко говорить, подпуская в свои слова совсем чуточку Силы, для собственной убедительности и спокойствия собеседника. Только в общении с двумя магистрами-джедаями этот номер едва ли пройдет. Поэтому, пользуясь паузой, Дарт Вейдер выбирал противника. Не для себя — для сына. Прикидывал, против кого из двух мастеров Силы Люк сумеет продержаться, пока он сам разберётся со вторым. Получалось, не устоит в обоих случаях. А как заставить Йоду с Оби Ваном кинуться на себя вместе, лорду Вейдеру придумать не удавалось. Отчего в глубинах души начинала клубиться темная, яростная муть.
        — Батя, не психуй,  — учуял его состояние Люк.  — Мы же разумные люди, которые должны решать свои проблемы за столом переговоров. Не так ли, господа джедаи?
        Дарт Вейдер не стал ждать ответа. Сделал осторожный шаг чуть в сторону, освобождаясь при этом от единственного (второй слетел по дороге) шлепанца, чтоб в бою двигаться не мешал. Кеноби же за идею поговорить неожиданно ухватился.
        — Верно, Люк. Почему бы нам вместе не устранить волнующую честных людей несправедливость?
        — Какую именно?
        — Видишь ли, русские узурпировали обладание устойчивым межпространственным «окном» и не спешат делиться этой технологией с человечеством.
        — Разве это не их изобретение?
        — Их. Но разве не странно, что в центре земной цивилизации сегодня едва сумели продержать десятисекундное «окно», а умельцы из глухой периферии легко держат его часами?
        — Что же вы предлагаете?
        — У нас нет претензий к Галактическому Союзу. Помогите нам проникнуть через «окно» в научный центр русских и забрать образцы их техники.
        — Несколько часов назад вы планировали расплатиться с нами за эту маленькую услугу кодами доступа к системе управления водоканала? А что теперь?
        — А теперь мы либо договоримся по-хорошему, либо придется применить силу.
        Пояснять последнюю мысль не понадобилось, ибо неожиданный и мощный всплеск Силы почувствовали все.
        — Лея?  — неуверенно переспросил Люк.
        — Да, твоя сестра в руках у пришедшей вместе с нами группы рейнджеров. Теперь они двинутся к «окну». И для всех было бы лучше, чтобы ко времени их прибытия мы оказались уже там. Да и на ту сторону лучше идти вместе.
        — И это говорит рыцарь Светлой стороны Силы?  — совсем опешил Люк.
        — Морали основа зыбкая слишком,  — печально вздохнул Йода, которого беспокоило нечто, помимо нравственных аспектов затеянной провокации.
        Следом и остальные почувствовали странности переплетения линий Силы.
        — Неясно течение жизни, м-да,  — попытался отговориться привычной банальностью гранд-магистр.
        Но сегодня этого показалось мало всем, отчего остальные предпочли перевести вопросительные взгляды на ситха. Тот оказался не многим конкретнее.
        — Понятно только одно — Лея и рейнджеры встретились. А вот кто кого захватил? Не очевидно.
        — Чего там может быть неочевидного!  — кажется искренно удивился Кеноби.
        — Моя дочь — мастер Силы. Очень неопытный и очень своеобразный, но мастер.
        — Значит, отсюда мы пойдем не к «окну», а навстречу рейнджерам,  — избавился-таки от сомнений Йода.
        — Нет.
        Дарт Вейдер только теперь активировал меч, преграждая выход из зала. Люк Скайуокер замер рядом с отцом. Ле Бертес встал в эту цепь третьим. Ему было нестерпимо больно, от того, что надо выбирать между теми, кого он одинаково уважал. Но выбирать надо. Значит, выбор будет не между людьми, а меж идеями, которые они защищают. Тут же все ясно. Ибо даже без учета моральных издержек, что будет с Корускантом, когда русские поймут, что их враг проник к ним не просто через территорию тех, кому русские помогали, но и при непосредственном участии властей «благодарного» подопечного? Значит, будем драться не столько за русских, сколько за собственное доброе имя и безопасность. Но Дарт Вейдер распорядился иначе.
        — Бертес, бегом к людям Казака, доложите ситуацию и поднимайте штурмовиков на охрану подвалов Храма. Джедаев мы здесь удержим, сколько сможем.
        Лишне прощанья и препирательства — время, играющее на руку врагу. Ле Бертес исчез безмолвно и сразу. Дарт Вейдер только и успел благодарно кивнуть ему вслед. Теперь лорд был спокоен. Слепящая рассудок муть улеглась. Просто потому что теперь ясен рубеж, на котором стоять. Ясна цель, за которую драться.
        Все сказано. Всполохи четырех мечей мечутся по просторному залу. Удар — отскок. Блок — выпад. Пространство и время рассыпались на короткие, ясные действия. Шаг — укол — разворот. Сила течет ровно и уверенно. А вот мысли мелькали кратко и рвано, под стать движениям боя:.
        Он спокоен. Он знает, как. И знает за что.
        За веру. Хотя бы в светлое будущее.
        За царя. Который в голове.
        За Отечество. Которое не в пестроте планет. А в людях. Которым он нужен. И которые нужны ему.
        За други своя. Которые, конечно, те еще гады. Но ведь и он — не подарок.
        За бабу. Которая его ждет.
        С ребятишками. Теми, которые, того гляди, дедом сделают. И теми, которые внуки.
        И тогда даже ярость становится благородной. Придает силы. Но не затмевает разум.
        Это спокойствие передалось Люку. Хотя бы тем, что он не лез на рожон. Понимал, что слабее любого из противников и спокойно работал вторым номером, атакуя из-за спины ситха, прикрывая ее и укрываясь за нею же. В результате дерущемуся с Йодой Вейдеру не приходилось отвлекаться на то, чтобы помочь сыну. Может, еще и потому что противник Люка Оби Ван Кеноби держался слишком осторожно. И Скайуокер подозревал, что дело не в длительном отсутствии практики или в возрасте, а в неуверенности. Деталей не разобрать, но сомнения старого джедая сковывали движение его меча.
        — Может, хватит?  — Дарт Вейдер разорвал дистанцию и, увлекая за собой держащегося рядом Люка.
        — Ты готов сложить оружие, владыка ситхов?  — оживился Кеноби.
        — Нет. Но я готов поговорить.
        — О чем?
        Вейдер не ответил, потому что занялся отражением внезапной атаки. Магистр Йода решил, что отвлеченный разговором лорд удар может и пропустить, но ошибся. Причем так жестко и болезненно, что на некоторое время выпал из реальности. Оставшийся в одиночестве против двоих Оби Ван окончательно решился на разговор.
        — Что за бредовая идея о бессмертии?  — заворчал опустивший дезактивированный меч ситх.
        — Давно, еще в конце старой республики Йоде в потоках Силы привиделась тень. Он решил, будто это старый рыцарь Куай-Гон. Так у магистра появилась идея о возможности не просто раствориться в Силе, но и сохранить собственную личность. Уже после краха Ордена Йода много экспериментировал с этим в одиночестве, но не сильно преуспел. Я поверил в эту идею, когда на «Звезде Смерти» почувствовал странное напряжение Силы. Решил, что пришел мой час перейти в иное состояние. И хотя я просто провалился в открытый из Хьюстона проход, я действительно оказался в ином состоянии, с иными возможностями.
        — Например, выходить на радио или голографическую связь через микроскопические «окна». А у Йоды с того момента общение с призраками заметно продвинулось.
        — Не сразу понял я подмены, увы,  — как всегда беспристрастно молвил очухавшийся гранд-магистр.
        — С новыми возможностями ясно. А суть нового состояния в чем?  — почти равнодушно осведомился Вейдер, И не поймешь сразу: любопытство это, или попытка потянуть время.
        — В возможности возродить новый Орден! Сперва власти Соединенных Штатов дали мне возможность набрать учеников среди землян. Но ни я, ни пришедший мне на помощь Йода не смогли найти способных.
        — Вы как искали-то? На людей смотрели или на анализы?  — чему-то вдруг развеселился ситх.
        — На анализы, разумеется. Речь же идет о маленьких детях, и не стоило тревожить их родителей. Но мидихлориан нет в крови ни у одного из землян.
        — Еще бы. У меня сразу после возвращения с Земли тоже в крови ни одного паразита не оставалось. Не пережили встречу с земными антибиотиками. Сейчас, наверное, новых насобирал. Неважно. Суть в том, что мидихлорианы — банальные паразиты вроде глист. Паразитируют на Силе. Так что люди с чувствительностью к Силе в группе риска. Но обязательной связи между способностями и мидихлорианами нет. На себе проверил.
        — Возможно,  — сконфузился, но быстро взял себя в руки Оби Ван.  — Тогда было решено набирать людей из нашего мира и перебрасывать их туда.
        — Кем решено?  — внезапно жестко уточнил Люк Скайуокер.
        — Зачем задавать вопрос, ответ на который и без того известен, сынок?  — сгладил ситуацию Дарт Вейдер.
        — Мы решили начать с тебя, Люк,  — сделал ударение на первом слове Кеноби.  — Йода стал твоим учителем. Потом бы вы привлекли Лею, начали бы искать таких как Бертес. Но ты слишком нетерпелив, и твоя встреча с Дартом Вейдером произошла слишком рано…
        — В результате мы с отцом начали чувствовать друг друга, а значит уволочь меня в Хьюстон незаметно, без риска разоблачения всего проекта, стало невозможно. Тогда ваши кураторы сделали ставку на бардак и большую войну, чтобы сманивать людей стало можно практически в открытую?
        — Люк, не заводись. В конце концов, неосторожный шаг в ведущую на Землю пропасть мог сделать я. Хьюстон или Химки — дело случая.
        Не то что бы Вейдер защищал Оби Вана, просто задиристые выпады сына способны спровоцировать возобновление схватки. Им же надо тянуть время. И лучше, если это время пройдет за разговором, чем в бою. Благо, Оби Ван явно не рвется идти на подмогу своим союзникам, предпочитая этот, по большому счету, бессмысленный разговор. Или не бессмысленный? Вон и Йода давно очухался, но ни в драку, ни в разговор не лезет. Считает, что время работает на них? Десяток, едва ли больше успело пройти через «окно» за несколько секунд, рейнджеров против всего поднятого по тревоге Корусканта. Считают Ле Бертеса своим, а значит, надеются на сохранение скрытности? Неважно. Их дело не пустить джедаев в город. Беречь людей от избытка Силы.
        В коридоре загрохотали шаги множества ног. Йода действительно решил покончить с местными мастерами Силы к приходу хозяев, или просто активность свою выказывал, Бог весть. Но атаковал он теперь зазевавшегося Скайуокера-младшего в надежде на легкую победу. Во всяком случае, у главы семейства создалось такое впечатление. Отчего Скайуокер — старший налетел на зеленого коротышку столь неистово, что мгновенно смял атакующего магистра. Вот уже оба меча в руках нависшего над безоружным Йодой Вейдера. Впрочем, силовой щит джедая еще держится. Поединок продолжается как столкновение двух волн чистой силы. Хотя и это не на долго. Поток текущей сквозь Дарта Вейдера силы настолько могуч, что способен раздавить и каменную банту. Словно солнечный свет, собранный лупой, Сила не просто ситха, но всех тех, кого он сейчас защищал, способна и не на такое. Йоде оставалось только пятиться, пока было куда.
        — Энакин, не надо. Дай ему уйти.
        Оби Ван не пытался вмешаться, внешне он оставался равнодушен, но голос его дрогнул.
        — Да без проблем. Что для этого надо?
        — Верни ему меч. В него вмонтирован генератор аварийного перехода.
        Не ослабляя потока Силы, лорд осмотрел рукоять чужого меча. Затем бросил дезактивированное оружие хозяину. Тот поднял рукоять над головой и, так и не сказав ни слова, исчез.
        — А сам чего не свалил?  — повернулся к бывшему соратнику Дарт Вейдер.
        — Аварийное «окно» узковато для меня. Предпочту уходить через ваше.
        Кривая усмешка на лице джедая могла означать все, что угодно. Ибо собравшиеся теперь могли не только слышать шаги, но и видеть странную процессию. В читальный зал ввалился трехслойный хоровод вооруженных людей. В центре — Лея Соло, окружившая себя силовым куполом. Вокруг плотное кольцо людей в песчаном камуфляже. Половина их М-16 направлена на Лею, половина — шарит по сторонам. Третье, наружное, кольцо состояло всего из трех имперских штурмовиков, держащих на прицеле уже рейнджеров.
        — Отец, я призываю вас быть благоразумным и выполнить все требования этих людей,  — как-то уж очень легкомысленно заявила Лея.  — В конце концов, это их единственный шанс вернуться к себе домой.
        То, что ни папаша, ни сын Скайуокеры и не попытались схватиться за мечи, Оби Вану Кеноби не понравилось. И в линиях Силы все вроде бы как должно, но… Может только что одержавший верх над магистром Йодой темный лорд удовлетворил свое самолюбие и ради интересов землян решил не рисковать? Хотелось бы верить в это.
        А может тревога от того, что вся эта затея джедаю изначально не по сердцу? Но об этом лучше совсем не думать. Только это «не думать» у Оби Вана получалось все хуже.
        Пока он скрывался в одном из тысяч дальних миров галактики от имперцев и ситхов, все казалось терпимым. Но потом империя рухнула, и в его мире начало формироваться нечто новое. И на то, чем оно станет, сейчас может повлиять любой шаг или слово. А он, опытный джедай, лишен возможности участвовать в этом. Его руками творятся другие, в общем-то чужие, дела.
        Конечно, Йода прав: джедай должен служить Светлой стороне Силы. И не все ли равно в какой части галактики наберет мощь новый Орден? Но, с другой стороны, старый Орден был призван охранять республику. Ту самую, между прочим, которая сейчас может возродиться. Без них! Старый мудрый Йода успокаивает: когда новые джедаи достаточно окрепнут, то вернутся в этот мир и исправят то, в чем накосячит ситх с сыночком. А пока рано вмешиваться в дела на родине. Их слишком мало, чтобы что-то менять всерьез. Пока они должны помогать тем, кто поможет им. Но думать об этом Оби Вану чем дальше, тем тошней.
        В конце концов, что ж получается: два джедая изменить мир не могут, а один ситх — запросто?! Ну, допустим, не запросто. Но прежде всего — не один.
        Вон как аккуратно убирает напряжение у не в меру возбужденного штурмовика. Двум другим просто успокаивающе улыбается. С дочерью легкое и молниеносное соприкосновение линий Силы. Просто эмоциональный сигнал «Все будет хорошо»  — «Да, я знаю».
        А еще Лея ждет ребенка. Как Падме когда-то. И Кеноби опять надо заставить Скайуокера делать то, что должно. Вот только теперь перед ним вовсе не испуганный, растерянный мальчишка, а спокойный, уверенный в себе зверь. Хорошо, что здесь нет Йоды. Он бы за эту беременность обеими руками ухватился. Только он, Оби Ван Кеноби — бывший наставник Энакина Скайуокера, понимает, на сколько это обстоятельство увеличивает опасность Дарта Вейдера.
        Кстати, а чего это он со своими русскими связаться не пытается, попробовал переключиться с неприятной мысли на что-то утилитарно-полезное Оби Ван. Решил, небось, в стороне отсидеться. Надеется остаться вне драки, пока американцы и русские меж собой разбираются. Или он действительно на столько самостоятелен, что способен принимать ответственное решение, опять скатился к неприятным сомнениям джедай.
        Слава Силе, они уже пришли. В подвале, из которого открывается «окно» во владения полковника Васькина, трое. Псих, Чубакка и Ле Бертес. Вроде бы двое первых спокойны. То ли молодой джедай надежно завладел их сознанием. То ли просто об опасности не догадываются.
        Разбираться в этом Оби Ван не стал. Просто попытался захватить волю обоих в свои руки. Землянин поддался легко: осоловело замер у пульта управления «окном». С вуки не получилось. Правда, мохнатый гигант ограничился грозным рыком. Но эта сдержанность, скорее результат предостерегающего окрика Леи, чем ментальных манипуляций старого джедая.
        — Я уже отдал распоряжение активировать переход. «Окно» откроется через несколько минут,  — чуть обиженно доложил наставнику молодой джедай Бертес.
        Кеноби удовлетворенно кивнул. Парень оправдал ожидания. Не просто дело сделал, но и сохранил должное для адепта светлой стороны Силы душевное равновесие. Вон как спокойно встречается взглядом с ситхом. Старый-то Скайуокер пережил предательство соратника спокойно, а вот Люк явно вскипает от гнева.
        Тем временем старший отряда рейнджеров уже выстроил своих бойцов для молниеносного броска.
        — Ле Бертес, вы идете с отрядом. Поддержите наших союзников своим мечом. Русским полезно будет понять, что у них нет монополии на мастеров Силы.
        Дарт Вейдер опять и бровью не повел. На несколько десятков трупов на той стороне, которые еще не знают, что они — трупы, ситху, естественно, плевать, удовлетворённо хмыкнул Кеноби. Кроме того, с Люком, которого все явственней охватывала растерянность, есть смысл поговорить.
        — Люк, мальчик мой, сейчас самое время вернуться на светлую сторону Силы. Второго шанса может и не быть.
        — Не зря тебя считали чокнутым, старина Бен. Не понятно, что ли, я в папу уродился, и верные шансы не для меня!  — запальчиво крикнул тот.
        — Тогда с нами придется пройтись госпоже Соло… Нет, не бойтесь, не во время боя, чуть позже.
        — Отстань от сестры, гад. Я пойду с тобой, но то, что это принесет тебе радость, обещать не могу.
        Вейдер-то почему стоит как истукан, успел забеспокоиться Оби Ван. Но тут открылось «окно», и рейнджеры метнулись в узкий, не шире небольшой двери, проход. Шагнувшему следом Ле Бертесу пришлось чуть задержаться. Один из сопровождавших Лею Соло штурмовиков зачем-то сбросил шлем и доспех и полез в «окно» прямо перед ним. Совсем выходить, правда, не стал. Просто высунулся посмотреть и вернулся вновь.
        — Порядок.
        Уже активировавший меч Ле Бертес коротко ткнул клинком в пульт управления. Оказавшееся дверью «окно» исчезло.
        — Вот теперь — порядок.
        В тот же миг на бензозаправке на трассе в двадцати километрах восточнее Лас Вегаса штат Невада.
        Джо Коптер зачарованно смотрел через стеклянную дверь павильона на знакомую до последней трещинки в бетоне пустую площадку. Три заправочные колонки, крохотный магазинчик, будка биотуалета средь ровной как стол пустыни, перерезанной узкой полосой ненового асфальта.
        Машин к ним не заезжало уж с час. Пешком здесь не ходят. Да и вертолетов не пролетало. Но несколько минут назад дверь туалета распахнулась, и из него выскочили десять до зубов вооруженных рейнджеров. Со звоном посыпалась прошитая автоматной очередью витрина магазина. Ствол уперся в грудь Джо. Слава Богу, направляющий его громила заметил развевающийся на флагштоке звездно-полосатый флаг.
        — Американец?
        — Сэр! Да, сэр!
        — Где русская база?
        — Там, сэр!  — зажмурившись, махнул рукой в и ему самому неизвестном направлении Джо Сусанин.
        Рейнджеры бесшумно и быстро растворились в пустыне.
        В это время взгляд несчастного заправщика вновь упал на дверь туалета. Из нее выглядывал парень в полосатой майке и голубом берете. Рейнджеры еще близко. Джо уж совсем было собрался заорать, но парень строго поднес палец к губам и закрыл за собой дверь изнутри. Коптер счел за благо промолчать.
        Наконец он заставил себя встать и выйти наружу. Дверь биотуалетной будки открывал с осторожностью сапера. Внутри никого. Только сейчас опомнившийся заправщик ринулся к своему автомобилю. Прочь, прочь отсюда, пока ни те, так другие не вернулись!
        В это же время вновь в подвале Храма джедаев.
        Оби Ван Кеноби едва успел активировать меч. Хотя, теперь это едва ли что-то изменит. Вырваться из западни он возможно и сумеет. Но дальше-то что? Отряд рейнджеров очевидно не в Подмосковье. Воспользоваться аварийным каналом? Вернуться с пустыми руками, даже не поняв, где ошиблись… Старый джедай только зло усмехнулся этой мысли и бросился в атаку на лорда Вейдера.
        Им не мешали. Дарт Вейдер активно не атаковал, но защищался плотно и надежно. В лоб не пробьешь. А маневрировать ему не давали стоящие по сторонам Скайуокер и Бертес. И в драку не лезут, но и полностью сосредоточиться на основном противнике не дают. Атаковать кого-то из них, значит подставиться под удар в спину от ситха. Оби Ван отчаянно искал выход.
        Но выхода не было. Потому что ровное гудение его светового меча сменилось натужным треском. Столб света задрожал и погас. Встроенное в рукоять меча устройство экстренного межпространственного перехода сжирало слишком много энергии. У него просто кончилась зарядка.
        Можно попробовать защищаться голой Силой. Только зачем? Оби Ваном вдруг овладела вязкая, тоскливая апатия. Надежда на то, что хаттов ситх закончит все одним ударом, оказалась напрасной. Дарт Вейдер дезактивировал свой меч. Дает шанс своей молодежи набраться боевого опыта?
        Кеноби попытался предугадать, кому именно: Люку или Ле Бертесу. Скайуокер неплохо дрался и с вооруженным джедаем. Значит, для Бертеса убийство джедая станет окончательной проверкой благонадежности. Оби Ван взглянул в глаза последнему ученику. Вопреки ожиданию тот взгляда не опустил.
        — Простите, мастер Кеноби. Но я прежде всего гражданин Галактического Союза, а уж потом — джедай и все прочее.
        — Так не бывает…  — печально улыбнулся Оби Ван.
        — Так будет! Если есть Сила, то появятся и ее мастера. Но я сделаю все, от меня зависящее, чтобы в новый центр подготовки джедаев брали людей не моложе пятнадцати. Пусть сперва семья, общество и государство сформируют человека, а уж потом Храм сделает из него джедая.
        Ле Бертес бросил тревожный взгляд в сторону Дарта Вейдера. В дальнейшей карьере, да и просто в собственном будущем он совсем не уверен.
        Понявший эту тревогу лорд счел нужным объясниться.
        — Прекратите кокетничать, министр. В нашу развеселую компанию военных преступников, сепаратистов, контрабандистов и просто держиморд американский шпион вписывается весьма органично.
        — Это кто у нас в правительстве держиморда?  — решил уточнить его председатель.
        — Не в курсе чем будущий начальник народной милиции при Империи славился? Ваш меч, магистр Кеноби.
        Оби Ван расслабил все еще сжимающие рукоять пальцы, и оружие плавно перелетело в подставленную ладонь Дарта Вейдера, а из нее — в руки Психа.
        — Компенсация техотделу за испорченный пульт управления «окном».
        — Реально джедайский меч или контрафакт пендосовский?  — счастливо заулыбался землянин, давно, но безуспешно искавший по закоулкам Храма такой.
        Окончательно сменившие доспехи штурмовика на комбез десантника Казак и Чечен тут же присоединились к рассматриванию желанного трофея. Надо же, в минуту опасности двое из троих русских пошли охранять Лею Соло, а не свою супертехнологию. А Бертес остался охранять «окно». Что-то в их отношениях с местными Кеноби так и не понял.
        — В основе — настоящий. Хотя подпорченный. Я извинения с помощью подделок не приношу.
        — Да чего извиняться-то? Тут дел на пару блоков заменить.
        — Отлично. Куда предпочтете убраться, г-н Кеноби, на Землю или внутри галактики куда отправить?
        — Ты дашь мне уйти, Энакин?
        — Дам, отчего нет? На Корусканте твое пребывание нежелательно. Тут и Органы хватает. А вся остальная Вселенная со всеми ее галактиками и параллелями — на выбор.
        — Я могу сам выбрать место своего изгнания?
        — В Хьюстон возвращаться не намерены?  — чуть разочарованно уточнил Казак.
        — Нет.
        — Тогда введите местные координаты вот сюда. Адаптер переведет их в земную систему, передаст на центральный пульт в Подмосковье, и там настроят оборудование.
        Оби Ван Кеноби молча шагнул к указанному пульту, стараясь загородить монитор спиной. У Леи вдруг сжалось сердце от жалости к одинокому старику. Хотя, почему к старику? Папу-Бейла она старым не считает, а он старще джедая, которому, пожалуй, шестьдесят едва минуло. Да и немощным он не был. Но что-то делало его старым, вчерашним.
        — Когда-то я очень надеялась на вашу помощь, Оби Ван Кеноби. И я ее получила. Спасибо вам за это,  — Лея старалась говорить как можно мягче, чтобы вызвать не горечь, а тепло.
        — Спасибо тебе за все, старина Бен,  — вторил сестре Люк, косясь на отца. Ему от чего-то казалось важным, чтобы эти двое не расстались молча.
        Но Дарт Вейдер упорно молчал. Лишь когда искусственный голос сообщил о том, что «окно» в заданных координатах откроется через минуту, разжал губы.
        — Йода в потоках Силы действительно видел рыцаря Куай-Гона?
        Голос ситха предательски дрогнул. Отчего сердце Оби Вана отозвалось уколом старой боли и ревности. Память о дорогом для обоих человеке — единственное, что еще объединяло джедая и ситха. Но она же делала их врагами. Если бы это помогло делу его жизни, Кеноби соврал бы. Но это уже не поможет. Да и ситх почувствует ложь.
        — Не знаю. Ему так казалось. Может, от того, что они слишком о многом не доспорили в жизни.
        — Часть землян верит не в растворение личности умершего в энергиях мира, а в ее сохранение в ином качестве.
        — Я слышал об этом. Но не знаю.
        Опять замолчали. Оби Ван вновь обернулся к Энакину Скайуокеру, только когда «окно» уже распахнулось, и из невообразимого далека повеяло ароматной свежестью.
        — Ты был лучшим, Энакин! Ты был Избранным…  — лицо уходящего исказила боль.
        — Да я и сейчас не в поле обсевок,  — ответил Дарт Вейдер уже закрывшемуся «окну».
        — Интересно, куда он отправился; — вздохнула Лея.
        — На болотное логово Йоды, небось,  — неожиданно жестко огрызнулся Люк. От старого джедая он ждал чего-то иного. Того, что называют мудростью, наверно.
        Нависший над пультом Чубакка протестующе зарычал.
        — Набу?  — удивленно переспросила его Лея. Она-то полагала выбор джедая более суровым и романтичным.
        — Вполне себе пенсионерское местечко. Тепло, сухо и от центрального сектора далеко,  — не согласился с сестрой все еще болезненно расстающийся с легендой Люк.
        Дарт Вейдер устало опустился на сдвинутый в суматохе ящик с инструментами и в разговор не вмешивался. Показалось? Или невидимая рука ободряюще легла на плечо.
        Из состояния глубокой задумчивости его вывело появление Ишме.
        — Ваши тапки и зарядник для меча, мой лорд.

        Эпилог…. Да какой, к ситху, эпилог, когда все только начинается?!

        Несколько месяцев спустя на базе имперского флота Галактического Союза близ Корусканта.
        На «Грозящем» Крысик самозабвенно драил гальюн. Вообще-то Дарт Вейдер назначил его в этот наряд до конца похода. Но злопамятный капитан О'Кан нашел повод для продления.
        Наряд нарядом, а лицо бывшего хулигана одухотворенно светится, на губах играет счастливая улыбка, а швабра в руках движется легко и уверенно. В общем, неудивительно, что Крысик вовсе не замечает опасливо переминающегося с ноги на ногу шкета с нашивкой истребительной эскадрильи «Исполнителя» на мешковато сидящем комбинезоне.
        Совсем недавно такой сопляк на борту боевого корабля вызвал бы недоумение, а то и возмущение проходящих мимо членов команды. Но с легкой руки все того же О'Кана подбирать на планетах визита неприкаянных подростков вошло на имперском флоте почти в традицию. А коли флот сейчас на месте не сидит, то редкий экипаж и даже десантный батальон остался без «сына полка».
        Крысику невдомек, но виновник этому — не столько капитан «Грозящего», сколько он сам. Сперва история с начищенными дюзами ДИ-файтера лорда Вейдера, а потом создание герба Татуина сделали известным не только парня, но и идею.
        Сейчас мысли Крысика не об этом. О том, как произвести впечатление на засланца. В том, что шкет с «Исполнителя» именно засланец, сомнений нет.
        — Вы — Крысик?  — наконец решился заговорить парень.
        Крысик снизошел до взгляда в сторону говорящего.
        — Вас хочет видеть заместитель командира эскадрильи «Барсов» по тылу лейтенант Корбату.
        — Занят я,  — солидно пробасил Крысик.
        — Но у лейтенанта мало времени. Мы скоро уходим к Кашиику. Я бы мог заменить вас?…
        Крысик задумчиво наморщил нос, но хоть и с явным сожалением, а швабру гостю передал. Тот благоговейно принял инструмент из рук мастера и принялся драить пол с тройным усердием.
        Крысик же степенно зашагал к стартово-посадочному комплексу. Конечно, если старшина узнает о том, что его работу делает кто-то другой, мыть ему гальюны до конца года. Но ведь может и не заметит?
        На посадочной палубе «Грозящего» стояли истребители с «Исполнителя», прибывшие для совместного разбора опыта полетов недавно вернувшихся из похода пилотов.
        Но пока истребители слушают рассказы о боях под Яаммом, зам по тылу не намерен терять время зря. К возникшей среди молодых пилотов моде начищать до блеска дюзы машины «а-ля ДИ-файтер лорда Вейдера» лейтенант Корбату относился неодобрительно. А вот в появлении на бортах помимо стандартных тактических знаков еще и эмблем увидел способ повышения боевого духа и авторитета флота.
        В общем, через несколько часов эскадрилья возвращалась на базовый корабль с задиристо выгибающими спину боевыми котами на бортах.
        Вот только проверить качество выполнения собственного наряда улетевшим со своими юнгой с «Исполнителя» Крысик не успел. Попался на глаза вылезавшему из своего корабля лорду Вейдеру. Нет, к новой флотской моде лорд равнодушен. Подновлять блеск уже изрядно закоптившихся дюз не требуется. Но лично копаться под капотом своей ДИ-шки Вейдер последнее время предпочитает в компании его, Крысика.
        С чего грозного начальника посетил этот бзик, парень голову не ломал. Поначалу струхнул, не без того, но теперь гордится. Хлопотно, оно конечно. Ночами приходится книжки толстые по техобслуживанию истребителей читать, а временами за учебник по алгебре браться, чтоб совсем не опозориться.
        С другой стороны, дело полезное. Не век же с заправочным шлангом по палубе бегать. Да и свои художественные способности он оценивал реально: не дальше аэротюнинга. А механик — это профессия.
        Они неторопливо протестировали всю электрику. Хотя у Крысика зародилось подозрение о том, что проводку тестировал он, а лорд Вейдер проверял его умение управиться с этой работой. Если так, то особенно приятно, что лицом в грязь не ударил.
        Капитан О'Кан осторожно заглянул в занятый ими бокс, когда они уже закончили не только с электрооборудованием истребителя, но и с домашними пирожками. Со стряпней Ишме Крысик опять же в одиночку справлялся. Дарту Вейдеру маска мешала.
        Это мальчишка — Крысик не задумывался о том, зачем ситху таскать с собой пирожки, если сам их есть не может, как и о его возрасте и странном костюме. Он просто с малолетства знал, что их маленький Аурек — есть часть огромной Империи, в которой главный — император, а рядом с ним темный лорд Дарт Вейдер без пола и возраста. Так было практически всю Крысикову жизнь. А вот у гораздо более опытного О'Кана мысли по этому поводу возникали. Хотя, меньше знаешь, дольше живешь, поэтому заговорил капитан о деле.
        — Мой лорд, разрешите представить проект. Рядовой Крысик, марш за эскизом!
        — Есть, сэр!
        Парень опрометью ринулся из бокса.
        — Срочно надо прибирать к рукам планету с какой-никакой летной академией, пока флот совсем в детский сад не превратился,  — добродушно заворчал ему вслед ситх.
        — Да, мой лорд. И учиться парню надо, и в случае серьезной войны на борту малолеткам делать нечего. Только мне показалось, у вас на Крысика свои виды имеются.
        — В общем, никаких особых видов. Просто… Просто хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать людей, говорящих мне то, что они думают.
        — Но, мой лорд…
        — Нет, капитан. Вы мне не врете. Но вы три раза подумаете, прежде чем что-то сказать при мне. Верно?
        — Естественно, мой лорд.
        — Для вас — да. А у мальчишки нет вашего опыта. Он просто знает, что я очень крутой начальник, но это совсем не мешает ему болтать обо всем, что в голову взбредет. Да не стукач он, не напрягайтесь. Эту границу он знает. Просто мне очень редко доводилось слушать откровения сопляка, который третьего дня первый раз целовался с девчонкой — официанткой из «Звездного бродяги» и советовать, как себя вести с ней при новой встрече. В общем, пацан дает мне возможность чувствовать себя просто человеком.
        О'Кан понимающе кивнул. Благо, топот ног возвращающегося Крысика позволил не говорить что-то вслух.
        — Вот! Эмблема экспедиционного корпуса флота!
        Парень развернул эскизы. Рисунок просто на плоскости и на трёхмерных изображениях кораблей всех типов от ДИ-файтера до разрушителя. Серая, в тон крейсерской брони, летучая мышь расправила крылья над зажатой в одной лапе спиралью галактики и световым мечом в другой.
        — Впечатляет. Только… Чего-то у нее голова какая-то странная.
        — Зато на ваш шлем похоже,  — и не думал подхалимничать, а просто фиксировал неразрывную связь ситха и флота Крысик.  — И еще, за основу взята эмблема, которую раньше использовала одна из спецслужб России. Так что, если придется лезть в земные дела, сразу ясно кто чей союзник.
        — Дипломат. Почти как Нагарра,  — заворчал капитан «Грозящего».
        — Ладно, рисуй мыша,  — утвердил проект Дарт Вейдер.

* * *

        В это время «Возмездие» стояло у дока на плановом техосмотре, а капитан Нагарра не без интереса наблюдал за хитроумными перестроениями «Имперца» на полигоне неподалеку.
        Дик Верто гонял своих истребителей, как диких варгунских котов в цирке. ДИ-файтеры один за одним прыгали сквозь собранное из заградительных буев кольцо стометрового диаметра. Видимо, прыгали на скорость. В результате вся эскадрилья успевала преодолеть препятствие и развернуться в боевой порядок за девять секунд. Нагарра сам засекал.
        Потом к буевому кольцу подошел сам «Имперец» и открыл огонь по мишеням. Но стрелял он исключительно через «прицел» кольца. При чем не на свои приборы наведения ориентировался, а на сообщения корректировщика огня с той стороны плоскости круга.
        Говорят, О'Кан, вообще, приноровился просовывать в кольцо нос своего «Грозящего» до самой верхней надстройки и вести огонь не только из носовых, но и первых орудий бортовых батарей.
        У Нагарры же бывший старпом Гафр на корвет сбежал. Еще трое молодых просятся. Потому как корветы — самые крупные корабли с габаритами ширины-высоты меньше ста метров.
        Идея войны в соседней галактике буквально захватила флот. Мысль о том, что они не могут помочь землянам, которые только что серьезно помогли им, угнетала зверски, но недолго. Ибо если есть проблема, найдется и решение. Вот Верто с О'Каном его и ищут. Небезуспешно.
        Конечно, хотелось бы знать более точные характеристики шестого флота вероятного противника. Но русские только смеются, мол и этого вполне хватит. А вот подробности проблем, которые недавно возникли у звездолетов этого самого шестого флота США в системе Беларусь, из-за которых те не встретят имперцев на орбите, выяснить не удалось. Ну и ладно. Опыт Альянса показывает, что толпа мелких кораблей — тоже сила.
        Правда, Нагарра относился к идее похода через межпространственное «окно» спокойно. Надо будет, пойдет не хуже других. Но по-настоящему увлекала его сейчас совсем другая идея, с предстоящей войной, да и с военным флотом напрямую не связанная.
        Сейчас время отчаянных авантюристов, таких как Верто или О'Кан. Им и быть в ближайшие годы адмиралами. Ему здесь ничего не светит. Нагарра это понимал, но относился к этому пониманию спокойно. Потому что четко знал, чего хочет взамен.
        Если понадобится срочно идти на помощь союзникам, сойдет и «окно». Но нельзя же всю жизнь лазить друг к другу через дыру в заборе. Капитан Нагарра хочет найти нормальный путь к Земле. Нет, не сейчас, конечно. Год — другой будет не до этого. Но они с бортинженером (тфу, со старпомом, никак не привыкнуть к новой должности вечного лейтенанта) уже сейчас кропотливо просматривают карты отдаленных секторов. Несколько неизученных систем с подходящими характеристиками уже присмотрели. Когда в галактике станет поспокойней, они так же скрупулёзно начнут прочесывать подозрительные районы. Уж чего-чего, а тщательно и неутомимо делать нудную работу он умеет.
        И однажды перед Дартом Вейдером лягут координаты далекого странного мира, к которому теперь будет возможно подлететь хоть на посольском лимузине, хоть на прогулочной яхте, хоть на грузовике, чинно затормозить у входа в систему и неспешно вырулить на орбиту.
        Лорду будет приятно.
        Полгода спустя на Корусканте

        Оби Ван Кеноби задумчиво отхлебывал из бокала в небольшом, в меру уютном заведении одного из промышленных секторов. Кругом толкались и пересмеивались закончившие смену работницы фармацевтического завода, что ярусом выше, и механики дроидосборочного цеха, что ярусом ниже. Тихо играла живая музыка. Длинноволосый парень с флейтой и стриженная под мальчика девица на клавишных. Мелодия из непопулярных, но за душу брала, как Дарт Вейдер — за горло.
        Джидай вернулся на Корускант тому как дней десять. Тогда, полгода назад, на Набу он не задержался. Будет ли ситх его преследовать или нет, но поберечься следовало. Поэтому он пробыл на родине Палпатина ровно столько, сколько потребовали поиски запрятанной в тайнике еще со времен войны с Торговой Федерацией яхты. На ней он пару месяцев помотался по окраинным мирам. Потом, поменяв корабль и запасясь водой и продуктами, почти три месяца прятался в астероидном поясе Альдераана. И только убедившись в том, что до него никому в галактике и дела нет, вернулся на Корускант.
        В своем умении жить, не приводя в движение потоки Силы, Оби Ван не сомневался. Вероятность обнаружения иным способом ничтожно мала. Но тем не менее джедай предпочитал по нескольку раз в одном и том же месте не появляться. Исключение — эта кафешка.
        Сюда он приходит уже третий вечер из-за длинноволосого флейтиста. В двадцатилетнем парне Сила просто струилась. Особенно, когда он брал в руки инструмент.
        За месяцы на обломках Альдераана Кеноби все тщательно обдумал. Учить мастерству маленьких детей не получится. Во-первых, их пришлось бы просто красть, а это лишняя шумиха. Во-вторых, с ними некуда податься. В густонаселённом месте пожилой мужчина с кучей малышей привлечет внимание, а забиваться в пустыню, значит отказаться от влияния на настроения в мире.
        Значит, он будет собирать двадцатилетних. Тех, кто вырос уже после гибели старого Ордена, для кого возможности джедая — соблазнительная легенда. Музыкант казался идеальным кандидатом в ученики. Сила налицо. Положение в обществе, стабильный заработок, как и их перспективы — отсутствуют. Зато романтизм, судя по репертуару — даже в избытке. Такого только помани.
        Но не тут-то было. Вчера флейтист выслушал предложение Оби Вана весьма сдержанно и попросил время подумать. И вот старый джедай ждет, когда его будущий ученик даст свое согласие.
        Сейчас основная волна посетителей съест свой ужин и, допив пиво, схлынет. Останется с десяток тех, кто пришел слушать флейтиста. Но и они уйдут довольно скоро. В рабочем районе рано ложатся спать. В последний час до закрытия заведение останется полупустым. Тогда и поговорим.
        А хорошо играет, поганец! Есть в его музыке что-то. Даже не Сила — душа.
        Наконец музыкант раскланялся в ответ на редкие хлопки десятка зрителей и подошел к столику Кеноби.
        — Добрый вечер, Бен. Я подумал над вашим предложением и отвечу на него — нет. Не обижайтесь.
        — Почему?  — тембр голоса джидая незаметно изменился. Теперь он способен не убеждать, а подчинять собеседника. Хочет парень этого или нет, но отсюда они уйдут вместе.
        Флейтист мотнул чуть волнистой копной волос, словно лошадь овода, отогнал прикосновение чужой воли. Ого, а он вовсе не так прост, и кое-что умеет.
        — Простите, Бен. Но зачаровывать меня не надо. Не выйдет. Я и сам так умею. Просто до вчерашнего дня я не знал, что это и есть джедайская Сила. Думал, вдохновение. Сперва просто внушал людям радость и восторг от моей музыки. А потом почувствовал, что могу писать так, что радость и восторг у людей появятся сами. И умение махать световым мечом мне в этом не поможет. Я буду писать Музыку, а вы приходите на мой концерт. Только не сюда. В зал Галактической консерватории приходите. Ладно?
        Последнее было сказано с такой уверенностью, словно билеты на тот концерт уже в кассах. Опешивший Оби Ван не нашелся, чем ответить, а когда связал слова в какое-никакое предложение, стало уже поздно. Флейтист ушел.
        Кеноби тоже засобирался к выходу, накручивая себя подозрением, не донес бы чокнутый лабух на него властям. Но на выходе из кафе его внимание переключилось на шумную компанию.
        Центром ее был совсем молоденький неймодианец в рабочей спецовке, о чем-то бурно рассказывающий приятелям: двум людям, гунгану и вуки. От парня просто перло нетрезвым веселым возбуждением и Силой. Для того, чтобы распугать таких же чуть подвыпивших приятелей, хватило совсем легкого воздействия.
        И вот уже Оби Ван Кеноби стоит на пустой улице напротив парня, который может стать его учеником. Лишние разговоры работяге не в прок. Рыцарь сразу перешел к наглядной агитации. В руке джедая вспыхнул активированный меч.
        — Знаешь, что это такое?
        — Д-да…  — попятился от него неймодианец, но здорового зеленого цвета лица не потерял.
        — Хочешь научиться работать таким же?
        — Ты чё, дед?  — скривился в презрительной улыбке парень.  — Ты знаешь, какую я сегодня фиговину сварил? Без единого дефекта по шву! Никто не верил, что получится. А я сделал! У меня шестой разряд по плазменной сварке, а ты мне свою допотопную горелку в нос суешь.
        — Но Сила — это гораздо больше чем просто владение мечом. Это почти безграничные возможности, это…
        — Да, пошел ты….
        Тот, кого владение Силой сделает не джедаем, а мастером — золотые руки, решительно зашагал прочь. Оби Ван не стал его останавливать. Сперва из-за мимолетной мысли о том, что если бы они с Куай-Гоном не забрали Энакина Скайуокера с Татуина, то тот тоже стал бы Мастером, и изобрел бы межпространственный переход раньше землян. Но забрали. И не изобрел.
        С этой мыслью джедай управился быстро, и уже собрался пойти следом за несостоявшимся учеником. Но на его пути возник С3-РО. Робот-переводчик двигался необыкновенно степенно, всячески стараясь придать своим движениям плавность и солидность. Получалось, правда, забавно. Словно у ребенка, тщательно подражающего степенности взрослых. Оби Ван непроизвольно заулыбался и поспешил скрыться в закоулке потемнее, чтобы не попадаться на глаза не в меру болтливому кибер-секретарю. Не судьба.
        — О, брат мой во Христе Кеноби! Хочешь ли ты поговорить со мной об истине? Задумывался ли о том, что есть истина? А ведь Отец наш небесный всегда помнит о тебе!
        Оби Ван с удвоенной скоростью метнулся во мрак ближайшей подворотни, радуясь лишь тому, что рассказу свихнувшегося робота о встреченном джедае едва ли поверят. Но проворный С3 не отставал.
        — Библия — вот источник жизни! Черпай же из него беспрепятственно, и Бог пребудет с тобой!
        — Что ж это такое?  — простонал загнанный в угол Оби Ван.
        — Не что, а кто,  — смиренно опустил фотоэлементы долу С3.  — Я — первый кибер-пастор церкви баптистов-катакомбников Корусканта.
        — Кто?
        — Госпожа Ишме поручила мне сделать подстрочный перевод Библии, и я проникся смыслом этой великой книги. В поисках истины я блуждал по информационным сетям, пока не наткнулся на статью о баптистах. Вот истина! Библия, которая теперь во мне, и которую я за долю секунды могу перевести на любой из языков, вот начало всему. В ней все истины и все ответы!
        — Вон он! Вон он где!
        Погоня? Оби Ван схватился за меч. Как быстро его нашли.
        Но нашли не его. Двое выскочивших из затормозившего флаера штурмовиков начали погрузку робота-переводчика.
        — Извините. Он, видать, сильно вас достал своей болтовней,  — по-своему понял растерянность случайного свидетеля поимки кибер-пастора один из штурмовиков.
        Оби Ван промычал нечто невразумительное. Штурмовик пожал плечами и запрыгнул в машину. Но перед тем, как ей взлететь, из кабины выпрыгнул Бейл Органа.
        — Я не ошибся: это вы, Оби Ван.
        — Что здесь происходит?  — не отвлекаясь на приветствие, мрачно уточнил Кеноби.
        — А, это? Глупость. С3 использовали для первичного перевода священных текстов Земли, С Кораном он справился блестяще, а вот на Библии завис.
        — Кому и зачем это понадобилось?
        — Лея и Ишме Скайуокер занялись переводами. Адепты светлой и темной сторон силы, в учении которых нет места простым людям, изрядно наскучили галактике. Монотеистические культы Земли пользуются все возрастающей популярности. Христиане уже храм на Корусканте строят. Мусульман тоже больше миллиона.
        — Ишь ты. С чего бы вдруг?
        — Времена смутные. Вера в того, кто любит вас, просто потому что вы есть, дарит людям не просто надежду, а уверенность. Благой творец пришёл в наш мир.
        — Вы тоже в христиане подались, что ли?
        — Нет. Я верую в Мудрого Бога Ахуру Мазду и его единственного пророка Заратустру. Свободный нравственный выбор благих мыслей, благих слов и благих деяний — вот выход из череды войн и кризисов.
        Заподозривший возможность коллективного помешательства людей и их роботов Оби Ван спорить не стал и поспешил свернуть разговор на менее скользкую тему.
        — Ишме Скайуокер — это жена Люка?
        — Энакина. У него скоро двойня родится, и он заявил, что у детей должна быть нормальная отцовская фамилия, а не погоняло. Лучше бы о родах подумал…
        Последнее прозвучало совсем жалобно. Уточнять суть разногласий ситха и сенатора Оби Ван не собирался. Органа и не ждал вопроса, сам рассказал. Наболело.
        — Лее и Ишме рожать почти одновременно. Я надеялся, что лорд договориться с землянами. В Москве оно как-то спокойнее. Но Вейдер, то есть Скайуокер уперся: такое недоверие к местной медицине политически нецелесообразно.
        — Так вот публично отказался от имени Дарта Вейдера?
        — Не публично, но решительно.
        — В зороастризм уверовал?
        — Нет, его разве что жена к православным заманит. Но пока лорд заявляет, что у него своя голова на плечах есть, и его жизненные принципы во внешней подпорке не нуждаются.
        — Про джедаев ничего не слышно?  — счел тему исчерпанной Кеноби.
        — Как не слышно?  — даже удивился сенатор — Ректор Ле Бертес объявил набор в Государственную Академию рыцарей силы. Человек пятнадцать уже успешно прошли отбор. Так вы по этому поводу прилетели на Корускант?
        — Как-то плохо отбирают. Я только что встретил двоих потенциально сильных джедаев, явно не слушателей академии,  — проигнорировал вопрос старый рыцарь.
        — Так дело добровольное. Пригласили желающих проверить свои способности. Прошедшим отбор предложили подписать контракт: подготовка рыцаря Силы в обмен на обязательство служить государству.
        За этим разговором они и не заметили, как вышли из узкого закоулка на широкую, людную улицу. Здесь Оби Ван Кеноби предпочел затеряться в толпе, не слишком заботясь о том, что бывший соратник сочтет его поступок невежливым.
        Внешне Корускант все больше напоминал себя прежнего. Но внутренне не только столичная планета, но и весь мир становились иными. Как и потоки пронзающей мир Силы. Не только над джедаями и их храмом, но и над луковкой собора и шпилем минарета, над склонёнными к нотным тетрадям, чертежным доскам и лабораторным столами головами поднимались ее завихрения.
        А посреди городской площади перед входом в Центральный парк лотошник продавал воздушных змеев, стилизованных под звездолеты. Пятилетний пацан нетерпеливо дергал за рукав папашу — пилота истребителя. Но тот не торопился: выбирал змея с лучшими летными качествами. Остановился на «Соколе тысячелетия».
        Мир вместе с Энакином Скайуокером перестал стесняться собственного прошлого. Оставил его позади. В голове Оби Вана крутилась странная, видимо услышанная на Земле, мысль о людях, которым нужен Бог, и о людях, которые нужны Богу. Только как так вышло, что старый джедай Кеноби никому не нужен?
        — Дедушка, а вы не могли бы помочь снять Бандика с дерева?
        Стоящая перед Оби Ваном девочка, того гляди, заплачет.
        — Давай попробуем,  — машинально отозвался джедай.
        Бандик оказался рыжим котенком невесть как забравшимся на самую макушку пятиметровой коллерианской пихты и истошно орущим оттуда. Волна Силы осторожно подхватила зверька и перенесла прямо в руки хозяйке.
        — Ой, спасибо, дедушка!  — прокричала та, убегая.
        Значит, он всё-таки кому-то нужен?
        Конец первого тома

        Том второй. Имперский гамбит

        Всей семьей гуляя в парке,
        мы встречаем злых микробов.
        Но пугаться их не надо.
        Надо руки мыть…
    Реклама

        Глава первая. Похмелье — штука тонкая

        Никогда Родина не бывает такой беззащитной, как утром после празднования Дня своей армии и флота… А о чем еще я должен думать, глядя на нетвердую походку адмирала Пиетта? То-то, думаю, чего это он коммуникатор отключил. Впрочем, я его понимаю. Про выводы, к которым он пришел, делая порученные мною расчеты, можно не спрашивать. Кто бы сомневался… Самому впору набраться. Вот только я — ситх, на меня алкоголь не действует.
        Главным образом, чтобы раньше времени не забивать голову проблемами галактики, которые последние четверть века с печальным постоянством стремятся стать моими личными, представляю себе Пиетта в его нынешнем состоянии на капитанском мостике. Точнее, неуверенно, но от этого не менее лихо рыскающий носом в тщетном поиске верного курса двенадцатикилометровый «Исполнитель» под его управлением. Картинка получилась яркой и колоритной. Тихо хрюкаю, забыв о возможностях собственного вокодера.
        Обернувшийся на звук Пиетт вздрогнул и бессильно привалился плечом к стене коридора. Принять таблетку «Бодряка-4» адмирал и не пытался. Расщепляющий алкоголь в крови препарат действовал быстро, но не мгновенно. Не даром флотские острословы болтают про то, что проектировщики специально рассчитывали расстояние между капитанской каютой и мостиком с учетом времени действия алкогольного антидота.
        Только мы не на борту. В столичной штаб-квартире центрального штаба. Последние пару месяцев флот Галактического Союза резко снизил активность, и адмиралы все больше в столице ошиваются.
        — Водку пьянствуем?  — начинаю, стараясь, чтоб звучало миролюбиво. Доводить своим появлением Пиетта до инфаркта в мои планы не входит.
        Но адмирал — парень не робкого десятка. Собрал волю (плюс вестибулярный аппарат) в кулак и, стараясь не дышать в мою сторону, ответил четко по уставу.
        — Так точно, мой лорд!
        — Надеюсь, ваш доклад на завтра готов?
        — Вне всякого сомнения, мой лорд.
        — Прекрасно. Только вы, Фирмус, не знаете, как мне докладывать о ваших выводах. Тогда пригласите-ка меня на чашку чая. Думаю, полученные вами результаты лучше обсудить в домашней обстановке.
        — Д-да… Конечно… Мой лорд.
        От обращения по имени адмирал слегка обалдел. Но к чести Пиетта, он взял себя в руки уже к концу сбивчивой фразы. Молодец.
        — Тогда идем.
        Пока лифт нес нас на жилой уровень, звездолетчик не сводил с меня растерянных глаз. Не испуганных, именно растерянных. Он боится не меня, боится меня разочаровать, не оправдать высокого доверия. Но не понимает, чего я от него сейчас хочу. Отсюда растерянность и острое чувство вины.
        В собственной гостиной Пиетт почувствовал себя еще более неуверенно. Почтительно предложил мне планшет с аналитическим докладом, и пока я знакомился с текстом, по-хозяйски развалившись на диване, хозяин сперва попереминался с ноги на ногу напротив, потом тихо выскользнул за стаканом минералки, в котором растворил-таки таблетку антидота.
        — Чайку сообразите, пожалуйста,  — придумываю ему дело, не отрываясь от чтения.
        — Да, мой лорд,  — сорвался с места хозяин.
        Вот только на миг замер, соображая, сколько чашек ставить на стол. Не придя к окончательному решению, поднял на меня вопросительный взгляд. Нет, добить старину-Фирмуса я в тот день не планировал. Да и отреагировал он на снятый мною шлем прямо героически. Даже взгляда от моей, чего уж греха таить — чрезмерно «украшенной» шрамами рожи не отвел. Немую сцену особо не затянул.
        — Полагаю, ожоги — не единственная причина двадцать пять лет носить этот костюм?
        — Совершенно верно. Двадцать три года к нему еще и аппарат искусственной вентиляции легких прилагался.
        — Шрамы убрать не проще чем новые легкие отрастить?
        — Возможно. У меня новые конечности, легкие, глаза. Но остальное — мое наказание. Это моя напоминалочка о том, что бывает, когда голову забываешь включить.
        Вот теперь Фирмус Пиетт отвел глаза, но тут же подтянулся, приготовившись к разговору по существу. Дело в том, что неделю назад я передал ему кучу архивных файлов и приказ подготовить аналитическую справку о причинах поражения имперского флота в гражданской войне с Альянсом.
        И, судя по тому, что я успел прочесть, он пришел к тем же выводам, как и несколько специалистов до него: соотношение сил Империи и Альянса было таково, что последний победить просто не мог. Вероятность — одна десятая процента. Однако, адмирал на этом не остановился, а принялся искать причины, благодаря которым невозможное стало возможным. Нашел. Несколько необъяснимых косяков в исполнении любимого меня, императора и директора имперской разведки Кронала. Десять эпизодов на троих, которые за три года доконали Империю. Впрочем, и тут адмирал оказался не первым, кто за последние несколько месяцев тычет меня носом в собственное… м-э-э… оно самое. Третьим.
        Но настырный и педантичный Пиетт и на этом не угомонился. Его предшественники решали, дурак у нас главнокомандующий или шпион. Что само по себе чревато. Адмирал же предлагает еще один вариант — слепая марионетка невесть в чьих руках. Хрен редьки не слаще, в общем.
        — О чем вы мечтаете, Фирмус?  — откладываю я в сторону планшет.
        — Еще пару недель назад — о верфях Куата. Только, у Империи они были, а толку… так что, наверное, о вонгах.
        — Типун вам на язык!
        Интересно, откуда господин адмирал про придуманную землянами расу религиозных фанатиков знает? Заподозрить Пиетта в чтении беллетристики никак нельзя. Неужели кто-то догадался составить для наших адмиралов краткую адаптацию сюжетов земных комиксов о далекой, далекой галактики?
        — Никаких данных о реальных вонгах нет. Выдумки все это.
        — Знаю.
        — Тогда зачем они вам?
        — Не они конкретно. Любой по-настоящему сильный и опасный внешний враг, который заставит галактику объединиться, забыв про вечные споры и разногласия, просто потому, что они станут ничтожны на его фоне.
        — В существовании такого врага вы не сомневаетесь? А мифические вонги предпочтительнее, потому что про них мы хоть что-то знаем?
        — Про настоящих мы тоже что-то знаем. Во всяком случае, покойный император знал.
        — Основания для такого вывода?
        — Для чего-то же мы строили боевые планетоиды проекта «Звезда Смерти».
        — Да уж, на этом «шарике» за повстанцами гоняться — все равно что из главного калибра «Исполнителя» по уточкам на болоте стрелять…
        — Но император тратил триллионы на этот проект, а Альянс со столь же маниакальной упёртостью бросал все силы на уничтожение неопасных, но хорошо охраняемых объектов.
        — Пропагандистский эффект?
        — Не факт. Сохранение «Звезды Смерти» да под чутким руководством гранд-моффа Таркина привело бы к новым акциям типа альдераанской, а значит — к неизбежному всплеску ненависти к нам и интереса к Альянсу даже в центральном секторе.
        — Полагаете некто извне манипулировал руководством и Альянса, и Империи?
        — Да, мой лорд. Для просто ошибок их слишком много. Умысел тоже не просматривается. Я не знаю, как они это делали, но….
        — Зато я, кажется, знаю,  — мысль действительно пришла мне только что, и я неспешно пробую ее «на вкус».  — Фатально нелогичные поступки совершали я, император и директор Кронал. Все трое являлись мастерами Силы. В руководстве Альянса джедаи терлись. Действовать на одаренных через потоки Силы…. я про такое и не слышал даже. Ситховы вонги нервно курят в уголке. Благодарю, за интересные выводы, адмирал. Вы меня не разочаровали.
        — Рад стараться, мой лорд.
        — Теперь о том, что с этим делать. В ближайшие полгода — год Галактический Союз новую экспансию не планирует. Следует переварить уже присоединённые миры. Воспользуйтесь этой передышкой, чтобы прикинуть, какими параметрами должен обладать враг, против которого нужно оружие вроде «Звезды Смерти», ну и чем мы ее можем заменить в случае чего. Желательно, в рамках существующего бюджета.
        — Да, мой лорд.
        — И еще в случае возникновения кризисной ситуации готовьтесь принять командование вооруженными силами Союза.
        — Но… Почему…
        — Потому что от одного вида вашей крови мидихлорианы дохнут. В плане чувствительности к Силе вы — полный ноль. А значит, есть надежда, что в разгар боя не смоетесь с командного мостика, чтобы лично поохотиться на вражеские штурмовики или заняться делами семейными, как некоторые, здесь присутствующие.
        Пиетт молча кивнул. Ситуацию он понял. О месте командующего адмирал и мечтать не думал, но честолюбивый червячок в душе оживился. Но головы адмирал не потерял. Я не ошибся, Фирмус Пиетт не просто прилежный и исполнительный офицер, готовый выполнить любой мой приказ не за страх, а за совесть. Ему очень удобно за моей спиной: хорошо иметь начальство, которому веришь настолько, что можно не думать самому. Но после нынешнего доклада так больше не получится. Придется становиться стратегом. Пиетт это понял и готов.
        — Надеюсь, я не разочарую вас, мой лорд.
        — Не слишком заморачивайтесь этим, адмирал. В крайнем случае, вам едва ли потребуется убирать с капитанского мостика обезумевшего ситха. Не совсем понял, как оно было с директором разведки, а наше с императором сознание полностью захвачено не было. Мы просто начинали путать главное с второстепенным. Так что с мостика я, скорее всего, сам сбегу. Но если я снова, как у Эндора, «забуду» отдать приказ флоту вступить в бой, вы знаете, что делать.
        — Обещаю, подобное не повторится,  — вспоминать о последнем бое имперского флота Пиетту очевидно неприятно, но винит он в этом скорее себя, чем своего начальника.
        — Очень на вас рассчитываю.

* * *

        От адмирала я уходил под утро, выкушав литр чая с переходам на чего покрепче. Ибо, как выяснилось в ходе дальнейшего обсуждения, адмирал из офицерского клуба не с пустыми руками шел. А предметно договорились прикидываться слепыми, глухими и умишком жестоко обделенными, но втихаря ждать подлянку, откуда не ждали. Лишь бы знать, где это «откуда» находится, и еще — чего оно хочет. Потому как, если бы просто схарчить галактику надумали, пару лет назад самый момент был. Теперь-то мы хоть для порядка посопротивляемся, а тогда…
        Для себя вынес одну не то, чтоб новую, но куда ярче проявившуюся мысль: покойный император был гораздо лучше, чем мы сейчас, осведомлен об этой самой подлянке. Нет, то, что Дарт Сидиус не обязан ставить меня в известность о всех своих планах, было мне очевидно всегда. Он своими планами вообще ни с кем особо не делился. Я и не настаивал. Получал очередной приказ и шел его исполнять. На личную инициативу душевных сил банально не хватало. Удовлетворение от хорошо сделанного дела было, за созданный мощный флот — даже гордость проскальзывала. Еще злость на мешающих на пути идиотов. Не более.
        Некоторые странности за Палпатином замечал, но задумался над их мотивами только сейчас. Пример первый: мой личный позор под Явином. У меня имелся четкий приказ повелителя присматривать за амбициозным и эффективным администратором, упрямым политиком и абсолютно некомпетентным в военном деле гранд-моффом Таркином. По идее гнать его надо было с мостика взашей и самому организовывать нормальное отражение атаки. Прежде всего, если ни бронелистами ту хаттову шахту заварить, то собственной Силой прикрыть, на худой конец — глаза пилотам штурмовиков отвести. Вариантов масса. Меня же разобрало лезть в ДИ-файтер и лично переться в свалку. Так стыдно, как после того боя, мне не было никогда. Вроде бы перед роковым решением был некий всплеск Силы. Долю секунды словно в бездну смотрел. Или бездна смотрела в меня. Позже, решил, что это я Люка так почувствовал. Или император ко мне в мозги наведался. По любому, на его вполне закономерный вопрос, как ты, киборг недоделанный, боевой планетоид угробить исхитрился, а уж коль сумел, то почему сам в нем не сгорел, ответить мне было нечего.
        Император же мое жалобное и бессвязное блеяние слушать не стал. Скользнул походя по потокам Силы, обозвал чудаком на букву «м» и велел убираться с глаз долой. В общем, здорово разочаровал тех, кто надеялся на то, что в этот-то раз меня из его кабинета точно вперед ногами вынесут. Я же решил, что, сам того не ведая, выполнил некую волю учителя.
        Поэтому, когда я снова почувствовал бездну, то сходу решил, чьих это рук дело. Пояснять, что случилось это на орбите Эндора в тот самый момент, когда император начал так мною до конца и не понятую игру с Люком, думаю, не надо. В общем, нам с Палпатином оказалось недосуг не только руководить боем, но и отдать приказ тому же Пиетту действовать самостоятельно.
        Тот безумный день я вообще помню как-то вспышками. Появление сдавшегося сына, лепечущего полную ересь про возврат на светлую сторону. И собственное горькое понимание, что здесь и сейчас у меня нет возможности ни спрятать наивного дурачка, ни даже обстоятельно обсудить сложившуюся ситуацию. Одна надежда на опыт старого интригана Палпатина. Но после Альдераана он сильно сдал. Видимо, неожиданный ментальный удар, вызванный одновременной смертью стольких разумных сломал что-то в разуме повелителя. Решил ли он так жестко проверить мою покорность или реально сменить ученика — не знаю. И то, и другое выглядело просто топорно. Зато он сумел достичь почти невозможного: довел лорда ситхов до состояния аффекта. С точки зрения джедаев это, может, и был возвратом на их сторону. Но, сдается мне, любой квалифицированный специалист в области судебной психиатрии оценил бы мое состояние именно как аффективное. Во всяком случае, с момента, когда император начал убивать сына.
        Короче, поворачиваться ко мне спиной Палпатину точно не следовало. Глаза кровавым туманом заволокло, мозги отключились, и принялся я давить повелителя без лишних затей — голым силовым прессом. Ибо показанной в земном кино шахты посреди тронного зала в реальности, как вы понимаете, не было. Так что красиво швырнуть старого шаака в бездонный колодец не мог при всем желании. Просто давил продолжавшего швырять молнии Силы Сидиуса в надежде, что в конце концов какая-нибудь из них отрикошетит в своего создателя.
        Хотя, вру, не надеялся, просто давил без единой мысли в голове. В результате словил молнию в узлы жизнеобеспечения костюма. Но император-таки подорвался на собственном заряде. Я загнал его в тесный угол, не оставив почти никакого пространства. Он же, видимо, задумал зашибить меня каким-то уж совсем мощным разрядом. Пространство перед моим прессом заполнилось голубым свечением. Внутри заметалось сразу несколько молний. И все. Сам отключился через несколько секунд и тела императора так и не увидел. Только оно мне не надо. Его исчезновение в Силе говорит о смерти куда надежнее.
        Кстати, в аналитической записке адмирала предполагается, что и мое невмешательство в откровенно ошибочный и пагубный для Империи приказ Торкина уничтожить Альдераан — результат чужого влияния. Зря. Тут без потустороннего шепота обошлось. Вполне осознанно дал гранд-моффу в дерьмо вляпаться. Был не прав. Но это всецело мое решение. Ответственностью делиться не стану. Теперь мне нести этот груз до конца жизни, а если монотеисты не врут, то и после. И если совсем честно, «Звезды Смерти» мне жальче. Может оттого, что на их были МОИ люди, а может злюсь на то, что позволил невесть кому манипулировать собой. Даже если этот «невесть кто»  — мой повелитель Дарт Сидиус. Не знаю. К хатту рефлексию.
        Важно то, что в последние месяцы появились серьезные сомнения, а затем и твердая уверенность в причастности к странному некой новой силы. Но об этом по порядку.

* * *

        Империя рухнула около трех лет назад. Рассыпалась в одночасье. Одно радует — почти бескровно из-за синхронного выхода из строя практически всех топливных производств. Полеты между системами прекратились. Да и на планетах с энергией возникли проблемы настолько серьезные, что и дальнюю связь в большинстве миров отключили. А без поддержки да подстрекательства извне какая война? Так, планетарная поножовщина.
        Я тем временем на Земле отлеживался. Есть такая системка где-то у забрака на рогах. Звездолетов не строит, зато осваивает телепортацию. Меня выкрали со «Звезды Смерти», когда волокущий мою почти бездыханную тушу сыночка зазевался. Уволокли в качестве лабораторной мышки для местных докторов-генетиков — мастеров по клонированию отдельных тканей и органов. Эксперимент по комплексной замене сразу кучи деталек, да еще на пациенте повышенной живучести. Хотя, не подумайте чего, я им благодарен. Эти не всегда бритые, с красными после ночного дежурства глазами ребята в условно белых халатах сотворили то, за что не взялся ни один медцентр нашей галактики. Может, потому, что я для них был не командующим флотом империи, темным лордом ситхов, ужасом всея галактики и прочая, прочая, прочая, а просто пациентом, почти подопытным зверьком. Может быть, но то, что они сделали — это чудо. Чудо настолько, что полгода назад у меня родилось чудные девочки-двойняшки. На соседа не похожи. Горжусь собой и низко кланяюсь тем, кто дал мне этот шанс.
        Так вот, через год я вернулся из Химок на Корускант, потому что землян сильно беспокоит, чтобы наши неурядицы не занесло в их мир потоками пронзающей мироздание Силы. Поэтому я уже почти два года собираю обломки империи в нечто жизнеспособное и приемлемое для жизни триллионов разумных галактики. В общем, вы можете смеяться, но я борюсь за мир и счастье всего человечества. Короче, нового Альдераана не будет, не потому что я стал человеколюбивее. У меня задача другая. А про изменения в характере вы лучше у жены или Фирмуса Пиетта спросите. Им видней.
        Где-то за год мы собрали вокруг Корусканта два десятка миров, которые образовали Галактический Союз. Образование вполне самодостаточное во всех смыслах. Хаос сменился порядком и относительным достатком. Но экономического потенциала для дальнейшей экспансии нам не хватало.
        Зато практически в подбрюшье Союза имелся сектор Абрегадо. Если Союз в пространстве выглядел почти правильным шаром, с присоединением Абрегадо становился столь же правильным эллипсом типа огурец. При чем, численность населения увеличится ровно в два раза, а промышленный потенциал — в шесть.
        Вот только взять этот лакомый кусман с ремонтными доками, производствами дроидов в полном ассортименте и синтезом бакты сходу не выходило. Зонды-разведчики докладывали о наличии флотских патрулей по границам и довольно организованной власти. В общем, в срочном спасении никто не нуждается, и не факт, что готовы объединяться с кем бы то ни было.

        Глава вторая. В гости к Снежной Королеве

        Вглубь территории зонды не пробились. Но оборону внешней сферы выявили довольно точно. Кораблей, в том числе и первого ранга, в достатке. С лютовавшим на звездолетах сразу после Эндора компьютерным вирусом справились только что. С топливом — как везде, кроме Союза, в обрез. Поэтому крупные корабли пока висят, словно заплатки, прикрывая наиболее опасные направления. Лишнего не маневрируют. Связь, снабжение — мелкими бортами. В общем, в принципе сквозь этот сильно дырявый забор можно пролезть, и до самого столичного Рея без боестолкновений добраться. Просто совершать очередной микропрыжок, стоит местным объявиться. Лишний раз включать гипердрайв они пока опасаются. Но нам через дырку не надо. Мы через парадную дверь хотим.
        Поэтому адмирал Пиетт вывел окруженного сворой тяжелых крейсеров «Исполнителя» прямо напротив самого крупного блокпоста обороны Абрегадо. Перед нами пятнадцать звездных разрушителей в боевом ордере — это зрелище. Особенно для того, кто суперразрушитель не видел. В общем, надо будет, мы эту стеночку проломим, не запотев.
        Местные это тоже понимают, но труса не празднуют. Вышли на связь с «Исполнителем» и грозно потребовали объяснений. Уже полчаса тихо наблюдаю, как они с Пиеттом лаются, друг друга мятежниками и сепаратистами обзывают. При чем на командном мостике у местных нет адмирала. Группой кораблей командует офицер с планкой каперанга, только в отличие от еще двух персонажей в том же звании, с неким не предусмотренным имперской формой знаком на груди.
        Что в Абрегадо с адмиралами туго — это понятно. Район мирный, кораблей много, но только те, что на ремонт пришли. Соответственно, старшие офицеры не выше командира корабля. В некие соединения звездолеты уже новые власти собрали. А вот то, что адмиральские звания направо — налево не раздавали, вызвало уважение. В Альянсе-то генералов — как собак нерезаных бегало. Даже мой зять, никем кроме Чубакки не командовавший, бригадным генералом значился.
        Ой, беда! Кажись трое местных капитанов перебрехивают моего адмирала. Типа, если повстанцы вроде Люка Скайуокера захватили столицу, это еще не делает их легитимной властью, а разбойник на суперразрушителе превращается в пирата, только и всего. Логично. Только у Пиетта неотбиваемый козырь имеется. Я.
        Делаю шаг так, чтоб оказаться в поле видимости. Пиетт молодцевато вскидывает руку к фуражке и докладывает о происходящем. Киваю, и адмирал уютно устраивается у меня за спиной, откуда наверняка ехидно ухмыляется коллегам, мол, сами напросились.
        Коллеги же сперва примолкли, но почти сразу начали активно сомневаться в моей подлинности. И если старший делает это корректно, то один из офицеров свиты откровенно хамит.
        — Мало ли кто ведро на голову напялил!
        Отвечать не стал. Да и не обиделся, в общем-то. Предпочел просто показать, кто тут босс на самом деле. Слегка беру шибко говорливого капитана за горло. Периодически даю сделать пару вздохов, а затем вновь усиливаю хватку. Его товарищи притихли, стоят потупившись, ждут своей очереди. Впрочем, извините, ошибся. Третий тихо сдвинулся за спину своему командиру. Куда это мы? К шкафчику у командного пульта, где у капитанов кораблей обычно табельные бластеры валяются, Сам застрелиться надумал, или страдания товарища решил прекратить? Неважно. По любому, молодец. Надо запомнить. А сейчас просто силовым пинком отгоним шустрика на место.
        Только решил, что жути нагнано достаточно, как из-за спины выскочил Пиетт. Два раза проверял, восприимчивости к Силе у него нет напрочь, особым подхалимом тоже не назвал бы, но при этом, когда надо, мои желания без всякого предварительного сговора с лету угадывает.
        — Разрешите заметить, мой лорд. Я знаю капитана Митса много лет с самой лучшей стороны: опытный, дисциплинированный, храбрый. На язык не воздержан, что есть, то есть. Я готов принести вам извинения от его имени.
        — Извинения приняты, адмирал.
        Покладисто отпускаю бедолагу, который едва стоит, вцепившись руками в край пульта. Впрочем, я с ним еще не закончил.
        — Еще сомнения в моей подлинности есть?
        Говорить Митс не может, связки я ему, похоже, помял. Но головой мотает просто истово.
        — Извинения адмирала Пиетта подтверждаете?
        Капитан снова покладисто кивает в ответ. А вот его коллеги дружно засомневались в подлинности адмирала Пиетта. Тот же лишь снисходительно улыбается словно городской модник сельским родственникам: мода в столице давно поменялась, а вы все в кокошниках и галифе ходите. Делаю паузу, чтоб адмирал насладился своей минутой славы. Если все пройдет успешно, и эти ребята окажутся частью флота Союза, авторитет Пиета в новых частях будет просто железобетонный. Еще бы, байка про то, как он готов защищать подчиненных от несправедливого гнева Дарта Вейдера, распространится со скоростью света и кучей живописных подробностей.
        Теперь же к делу.
        — Старший по должности, доложите о целях вашей группы.
        — Капитан Сотин, мой лорд. Отряд кораблей под моим командованием охраняет вход в систему. Имеем приказ досматривать все гражданские суда и открывать огонь по военным.
        — Даже если это корабли имперского флота?
        — Да, мой лорд. То есть, особого приказа на ваш счет не поступало…  — чуть смутился Сотин.
        — Не пропустите, значит?
        — Не пропустим, мой лорд,  — обреченно кивает капитан.
        — А если маленько в сторонку отлететь и в щель меж постами?  — подсказываю ему компромиссный вариант.
        — Не могу знать, мой лорд.
        Врет. И в потоки Силы не смотри, врет. Просто, как с остальным не знаю, но в армии Абригадо порядок. Это именно армия, а не сборище готовых выполнять только понравившиеся приказы повстанцев. Хотя мозги у бедолаг сейчас совсем в раскоряку. Незаметно перевожу взгляд на Пиетта. Этот спокоен. Воевать с вчерашними сослуживцами, и теперь одетыми в такую же форму, не готов и он. Только адмирал мне верит и в том, что я найду выход, не сомневается. А вот у капитана Сотина нервы сдали.
        — Не пора ли переходить от слов к делу, мой лорд? Поверьте, сражаться против «Исполнителя»  — честь для меня.
        Тем временем его подчиненные заняли места за пультами. Согласен, пора заканчивать. Вот только мораль сей басни не в том, что у «Исполнителя» мощный дефлекторный щит и высокая плотность огня и один недостаток — после его залпов абордажным командам и спасателям делать нечего, но с учетом вышесказанного это — не его проблема. Мораль в том, что Дарт Вейдер — друг человека. Только, не как мелкая шавка, а как серьезный служебный пес — друг своего хозяина, а с остальными — как получится. В общем, беспощаден к врагам Империи, а вот с остальными могу вести себя вполне вменяемо.
        — Отставить боевое развёртывание. Смирно!  — ору так, что люди Сотина пулей со своих мест вылетели. Да и Пиетт рядом в струну вытянулся. Сам капитан Сотин чуть замешкался, пришлось чуть за шиворот встряхнуть. Вот теперь порядок.
        — Капитан, немедленно свяжитесь с вашим руководством и доложите, что Дарт Вейдер хочет говорить с гранд-моффом сектора. Адмирал Пиетт, распорядитесь вывести изображение ко мне в кабинет.
        Только устроился перед монитором, как пискнул сигнал вызова и вслед за ним появилось лицо гранд-моффа Абрегадо Иссан Айсард. Снежная Королева Иссан — личностью являлась воистину выдающейся. Ее новому статусу нисколько не удивлен. Эта, дай волю, и всю Империю под себя подгрести попытается. Харя не треснет.
        — Приветствую вас, Дарт Вейдер. Что вас привело в сектор Абрегадо?
        Этой дамочке врать бессмысленно. Вываливаю все, как есть. Меня внимательно слушают, лишь изредка задавая вопросы. Когда я смолк, отвечать мне Айсард не торопилась.
        — Вот как-то так,  — тихонько кашляю, напоминая о себе. А в знак собственной подлинности аккуратно подхватываю стоящую за спиной Снежной Королевы вазу с цветами и галантно ставлю ее перед дамой. Но та и бровью не повела.
        — Блестяще, Вейдер. Поздравляю. Ловушку мне соорудил классную!  — женщина обескураживающе улыбается: — Вы — вроде как преемники идеи Империи, к верности которой я призывала людей все эти месяцы изоляции. Теперь, если откажусь, стану выглядеть властолюбивой лицемеркой. Вы только свой невнятный Союз правопреемником Империи назвали, или и себя в императоры определили?
        И что прикажите на это отвечать? Любой ответ выглядел бы лицемерно и убого. Молчу и жду продолжения.
        — Вы покинули гибнущую «Звезду Смерти» без Шива Палпатина, значит к тому моменту он был уже мертв…. Вы дали ему погибнуть или сами убили?
        Вот ведь умная стерва! И какая ей, спрашивается, разница? Врать нельзя. Хотя бы потому, что Люк первое время наверняка всякому встречному-поперечному рассказывал, что отец вернулся на путь джедая, и как именно он (в смысле я) это сделал. К слову, интересно, парень перестал об этом болтать, потому что слушателям это было по барабану, или кто-нибудь умный ему объяснил, когда вошедший в силу, молодой и наглый ситх убивает на поединке своего наставника — это НОРМАЛЬНАЯ процедура передачи власти у адептов темной стороны Силы. И при чем тут путь джедая? Подозреваю, Палпатин именно поэтому предпочитал иметь ученика — калеку. После Мустафара у меня амбиций резко поубавилось. Да и Сила — Силой, а электроника систем жизнеобеспечения костюма сильно уязвима для силовых молний.
        — Нет, мадам, на место Палпатина я не претендовал. Роль грозного оружия в его руках меня вполне устраивала. Но вы правы, убил его я. Непростительная слабость для политика моего уровня, но…. Полез защищать сына.
        А вот таких откровений не ожидала уже Иссан. Ее взгляд непроизвольно соскользнул с моей маски ниже по доспехам. Видимо, прикидывает, как я ухитрился сына сделать.
        — У вас есть дети Вейдер?
        — Четверо.
        Я это не зря сказал? Иссан Айсард — баба красивая, но умная, властная и на язык злая. Да и служба у нее сарлачья. Отчего к тридцати пяти годам замуж ее никто не взял. И по поводу детей у нее вполне может быть пунктик. А тут даже у полумашины Вейдера есть то, чего судьба лишила ее. Не нажить бы врага на пустом месте. Тихонько трогаю линии Силы. Вроде бы все нормально. Удивлена безмерно. А еще (не без моего внушения) вдруг подумала, что может и для нее еще все возможно.
        — Хотите сказать, что не интриговали против императора и искусственно не усиливали военный кризис? После Явина про это активно болтали.
        — Ничего из сказанного вами я не делал. Да и какое это теперь имеет значение? Давайте вернемся к нашему делу, мадам. Насчет невнятности Союза, вы абсолютно правы. Ни я, ни кто-то другой в правительстве понятия не имеет, что мы пытаемся создать. Просто стараемся, чтобы на этой территории люди жили достойно.
        — Мы его лепили из того, что было…. В общем, хотели, как лучше. Получилось, как никто не ожидал… Плохо, Вейдер.
        — Сам знаю. Поэтому и прошу вашей помощи.
        — Что конкретно вы готовы мне предложить?
        — Любой пост, включая главу правительства.
        — Полагаете соблазнить меня этим сенатским гадюшником — Корускантом?
        — В Галактическом Союзе нет Сената. Хотя сенаторы, врать не буду, по городу еще бегают.
        — Цирк сгорел, а клоуны разбежались? Браво, Вейдер! Надеюсь, вы действовали, как в свое время в храме джедаев?
        — Увы. Тихо стоял в уголке. Министры правительства сами управились.
        — Кто персонально в правительстве?
        — Представители Альянса третьего сорта. Имена даже вам ничего не скажут.
        — Куда же вожди типа Мон Мотмы и Даддонны делись?
        — Хатт их знает. Я не застал.
        — А нынешний глава кабинета против моего появления не возражает?
        — Так мы выборы проведем. Демократические, просто жуть. И вы на них победите.
        — Гарантируете?
        — Обижаете, мадам. Я же в конце концов — ситх.
        Женщина заливисто смеется. Она в этом, конечно, не признается и будет торговаться со мной не меньше недели, но для себя решение она уже приняла. И это решение меня вполне устраивает.
        Вот так меня впервые обвинили в действиях, целенаправленно наносящих урон Империи. Правда, в тот раз я над этим не задумывался. Замотался просто. Вначале переговоры, потом не менее хлопотная церемония подписания союзного договора, потом Заггский инцидент. Трех дней после подписания не прошло, кажется.

        Глава третья. Стоп-пират

        — Разрешите, мой лорд?
        За тем, как адмирал Пиетт принимает корабли сил местной самообороны в состав флота, я особо не наблюдал. Сам справится. Некогда, опять же. Но коли явился, значит проблемы возникли.
        — Слушаю вас, адмирал. Как пополнение?
        — Для «партизан» вполне достойно. Хотя до серьезного пиратского логова у Зата сами так и не дотянулись. И это требует вашего вмешательства.
        — Пираты у Зата? Просто чудеса безобразия.
        Планетка Зат формально относится к центральному сектору. Как раз граница между нынешними владениями Союза и Абрегадо. Но на деле — глухомань дремучая. Видимо, этим в свое время имперской разведке и приглянулась. Откуда пираты на планете, где базируется учебный центр разведки и контрразведки и казармы элитного штурмового отряда «теней», я, честно говоря, не понял. Даже если самих «теней» на момент, когда транспорт встал, на базе не было, там осталось достаточно спецов, чтоб любой здравомыслящий криминальный элемент это место за три парсека огибал.
        — Откуда данные?
        — Местные за последние два года перехватили несколько сообщений с Зата. Не вполне разборчивых: сигнал весьма грамотно глушили, но понятно, что атакованы пиратами и просят о помощи. Сперва обращались к силам свободы и демократии, теперь к кому-нибудь, кто их слышит.
        — Вы решили, что «кто-нибудь»  — это как раз мы?
        — Флот защищает всех жителей Империи, без различия расы, вероисповедания и политических убеждений,  — процитировал Пиетт преамбулу еще имперского Устава.  — Я послал корабль дальней разведки. Два часа назад он перестал выходить на связь и исчез со сканеров. Взрыв не зафиксирован.
        — Квадрат поиска?
        — Пол лаптя по карте. В такой кубатуре молчащий корабль искать — это даже не иголка в стогу сена.
        Прикрываю глаза и, поймав поток Силы, тычу пальцем в карту.
        — Здесь.
        — Благодарю, мой лорд.
        Собственно, за этим Пиетт и приходил. Вслух не в жисть не попросит пошаманить над координатами терпящего бедствие корабля, чтоб поисковая операция стала еще и спасательной. Но приходил он именно за этим. Поисковую группу и без моей санкции отправил бы. От мысли об этой группе мне делается как-то нехорошо. Причем, из поля Силы я еще толком не вышел.
        — Адмирал, распорядитесь, чтобы «Исполнитель» немедленно выдвинулся в указанные мной координаты.
        — Да, мой лорд.
        Адмирал Пиетт совсем не умеет удивляться моим приказам?
        — Цель обнаружена, сэр.
        Вахтенный навигатор выводит объект на экран. Разведчик с заглушенными двигателями по инерции шел нам навстречу и выглядел вполне целым.
        — Похоже, ракетой РЭП догнали,  — прокомментировал картинку навигатор.
        Похоже. Ракета радиоэлектронного подавления — штучка из арсенала спецслужб. На флоте такие обычно без надобности. Адмиралы предпочитают турболазером супостата успокаивать. А эта взорвавшаяся у борта дрянь своим излучением вырубает всю электронику жертвы. После чего кто хочешь — заходи, что хочешь — выноси.
        — Позволено ли мне будет возглавить спасательную партию?  — шагнул откуда-то из-за спин присутствующей на мостике в качестве гостей группы местных офицеров капитан Митс. Отрицательно качаю головой. Митс смущенно пятится назад, но я притормаживаю его жестом.
        — Не обижайтесь, капитан. Я понимаю, там ваши люди. Но я не готов терять еще один корабль, если за разведчиком увязалась еще одна РРЭП-ка. Адмирал, вы знаете, что делать.
        Пиетт молча кивает и рысью кидается к вахтенной смене.
        Не будь я ситх, если к корпусу разведчика не приклеилась вторая РРЭС, которая сработает при приближении корабля спасателя. Лично я именно так бы и сделал. Боеголовка реагирует на гравитационные колебания, вызванные массой приближающегося корабля плюс выделяемое двигателями тепло. Только при всей своей хитромордости головная часть ракеты не рассчитана на то, что спасателем станет суперразрушитель. Поэтому сейчас «Исполнитель» сделает «кобру» и вырубит не только маршевый, но и маневровые двигатели. Так, чтоб чужие системы распознавания нас за астероид приняли. А корабли будут сближаться по инерции, пока разведчик самоходом, без луча захвата или дополнительного маневрирования в створки посадочной палубы не залетит. Парни, родненькие, не подведите. Промахнемся — опозоримся на пол галактики.
        Не промахнулись. И даже палубный комплекс не особо разворотили в ходе условно мягкой посадки. В общем, через полчаса командир разведчика был уже на мостике. Кстати, не вполне командир — целый начальник местной флотской разведки, собственной персоной. Каперанг Рокарди, тот самый шустрый товарищ, что за спиной у Сотина к бластеру тянулся. Рассказал же он кучу интересного и поучительного.
        Орбита Зата превращена в мощный оборонительный рубеж: три геостационарные станции прикрытия, минные поля, силовые щиты, помехи во всех мыслимых диапазонах. Через такое к поверхности ни один зонд, естественно, не пробился. Максимум две-три секунды съемки, да и те теперь пойди добудь из сгоревших компьютеров. По-хорошему, тут бы разведчикам и убраться. Ловить дальше все равно нечего. Но Рокарди очень не хотелось ударить в грязь лицом перед новым начальством. И звездолет продолжил болтаться на высокой орбите, норовя занырнуть поближе к атмосфере. Дважды уворачивался от зенитного огня спутников-автоматов, но угомонился, только нарвавшись на мину и потеряв ход. Повреждение мешало быстро активировать гипердрайв. Отчего хозяева дали незваному гостю чуть отойти, а потом послали РРЭП вдогонку. Чтоб обломки со своей орбиты не убирать. Да и ветошью в случае чего прикинуться: «не видели никого, а что, пролетал кто-то?»
        Все, в принципе, ясно, но Пиетт продолжает терзать Рокарди вопросами. Умеет адмирал нудно, спокойно, не повышая голоса, ставить зарвавшихся подчиненных на место. Тот и сам понимает, что выслужиться не получилось. Мало того, есть все основания стать главным героем образцово-показательной порки всем прочим в назидание.
        Не будем разочаровывать почтеннейшую публику.
        — Послушайте, уважаемый, вам кто-то давал приказ проникнуть на Зат любой ценой?  — вкрадчиво, аж у самого мороз по коже, встреваю во все больше напоминающий допрос доклад.
        — Нет, мой лорд,  — отвечает четко, только в мою сторону старается не смотреть Рокарди.
        — Тогда какого хатта вы решили играть в героя?
        Молчание.
        — Не слышу ответа.
        — Мне нечего сказать в свое оправдание, мой лорд.
        — Это вы зря,  — не соглашаюсь с побледневшим офицером: — Вас несколько оправдывает только одно: вы рисковали наравне с другими членами экипажа. Доверять вам жизни моих людей я более не могу. Продолжите службу рядовым пилотом грузового челнока. Там, если и угробитесь по собственной дури, то в одиночку.
        Срываю с кителя знаки отличия и обращаюсь уже к Пиетту.
        — Вторым пилотом на «четырнадцатый»,  — и вновь уже рядовому Рокарди.  — Результаты визуального наблюдения поверхности Зата?
        — Ничего определенного, мой лорд. Низкая облачность, разрывы на доли секунды…
        — Тем не менее, постарайтесь сосредоточиться на том, что вы видели.
        Я не очень надеялся увидеть в воспоминаниях звездолётчика что-то ценное. Так, для порядка. Дистанционным мордобоем не занимался, дабы не показывать дурной пример прочим офицерам. Так напомним, что я — темный лорд ситхов, другим способом. Со стороны, кстати, смотрится жутко. Обмякший Рокарди не падает только потому, что Сила его держит. Взгляд бессмысленный, лицо серое, нос заострился как у покойника. Хотя ни боли, ни вреда здоровью от моего вторжения нет. Через пару минут очухается и не будет помнить о произошедшем. А вот когда я скину полученную картинку нечувствительным к Силе Пиетту и Сотину, тем ощущения крепкого подзатыльника гарантированы.
        А картина того стоит. Сейчас боевых действий на поверхности нет, но разрушения основательные. Так что кто-то ощетинившуюся планетку с недобрыми намерениями посещал.
        — Курс на Зат, адмирал.

* * *

        «Исполнитель» вышел на орбиту Зата особо не прячась. Может я плохой командующий, но как спрятать в системе из единственной планеты нашу «крошку» я понятия не имею. Да и зачем? Кто ж нас таких маленьких обидит. Особенно в сопровождении вовремя подтянувшегося эскорта разрушителей. Правильно, никто. Местную мелочь с орбиты как ветром сдуло. В эфире тишина просто гробовая.
        С поверхности нам начинают семафорить мощным аварийным прожектором. На древней морзянке интересуются, кто мы. Но с одной из орбитальных станций его ракетой класса «орбита-земля» быстро успокоили. Так, что имеем? Планету атаковали не пришлые злыдни, а собственная орбитальная группировка? С кого начнем?
        Пиетт уже закончил разворачивать корабли в блокирующий ордер. Операторы доложили о захвате воздушных и наземных целей. По нам чужие радары тоже поелозили. Вот только едва ли орбитальная оборона планеты в центральном секторе галактики имеет тяжелое вооружение. Не для того делалась.
        — Говорит адмирал Пиетт, имперский флот Галактического Союза. Всем, кто меня слышит, немедленно дезактивировать все артиллерийские системы. Приготовиться к прибытию досмотровых групп.
        Слышат Пиетта все. Диапазон сигнала таков, что его и микроволновки на кухнях у местных домохозяек принимают. И лучи радаров исчезли, как и не было. Вот только отзываться никто не торопится. Ни с земли, ни с орбиты. Похоже, нам не рады ни те, ни другие. И я, кажется, понимаю, почему.
        — Пойду-ка прогуляюсь.
        — Да, мой лорд. Стартовому комплексу, шатл лорда Вейдера в пятнадцатиминутную готовность.
        Проходя мимо будки диспетчеров, наблюдаю в ней странное оживление. Да и народу там явно больше чем дежурная смена. Впрочем, в Силу не ходи, а злокозненные местные механики «забыли» предупредить второго пилота «четырнадцатого» о том, кто слева от него сядет. Ну, не понравился им невесть откуда взявшийся чужак в офицерском кителе без знаков отличия. А из диспетчерской не только видно, но и слышно, что в шатле делается.
        Кстати, забыл похвалиться. Тут у меня новый кораблик для индивидуальных поездок появился. Нет, ДИ-файтер меня вполне устраивал, но на всякие деликатные миссии вроде нынешней, надо бы чего-то менее агрессивное и более неприметное. Остановились на крохотном, прозванным в народе «буханкой» грузовичке, который на гражданке так любят мелкие торгаши, а на флоте используют как малый санитарный катер, реже десантный, (ну это для спецопераций — больше отделения не поместится), но чаще всего — для нужд камбуза. В общем, демократично, незатейливо, полагающимся для солидности охранникам ехать почти комфортно, и для всякой непредусмотренной проектом приблуды типа гипердрайва места хватило.
        Одно не радует: боковой люк в пилотскую кабину мне тесноват. Приходится ходить через грузовую аппарель. Прикладываю перчатку к панели идентификации. Без толку.
        — Дусенька, детка, открывай, свои.
        — Ага, свои! Тут один тоже своим назвался, а сам руки распускает!  — раздался недовольный женский голос.
        Только не подумайте, что это беднягу — Рокарди так от расстройства чувств скрутило. Это я на досуге программу диалоговой универсальной системы управления бортового компьютера перепрошил. Получилась говорливая, чуточку стервозная дамочка со слегка провинциальным татуинским говорком. Тонкая, воспитанная и нежная жена-балерина меня дома ждет. А боевой подруге Дусе палец в рот не клади. И вообще, я не для себя. Для будущего второго пилота старался. Ему же меня часами, если ни сутками, ждать придется. Будет хоть с кем словом перекинуться.
        Правда, сразу у Рокарди с Дусей не заладилось. Пока я через грузовой отсек в кабину пробираюсь, слышу:
        — Я чё, не на корусканти говорю?! А ну убрал лапы с первого пульта, живо!
        — Пилот-два диалоговой системе управления, прогревочный запуск двигателя.
        — Ага, щаз! Шнурки поглажу! По протоколу предстартовой подготовки это функция первого пилота. А ты, дорогуша, здесь есть никто и звать никак!
        Да уж. Дуся у меня девушка строгая. Собственно, для нашей «буханки» не то что двух пилотов, и одного — много. Так что автоматика настроена не столько на помощь в управлении полетом, сколько на безопасность корабля в мое отсутствие.
        — Дура! У нас взлет через пять минут. Пассажиры на борт грузятся, а этого лохматого урода — вуки как в черную дыру затянуло!  — наконец начинает разговаривать с Дусей по-человечески Рокарди.
        — А волшебное слово «пожалуйста»?
        Штурмовики моего эскорта тихо ржут за спиной. Что творится в диспетчерской я и представлять не хочу. Окончательно отчаявшийся дождаться командира второй пилот решился на крайнюю меру: тупо сует под панель пульта первого пилота кусок проволоки и шурует там, пока не закоротило.
        — Ой! Ты чё творишь-то, злыдень?! Током же бьется, щекотно! И вообще, ты в курсе, что порча армейского имущества — это статья?
        — В связи с выходом из строя пульта-один по протоколу аварийного старта, все управление на пульт-два.
        — Уел, переключаю,  — недовольно огрызнулась диалоговая система управления.
        — Прогрев двигателя и тестирование систем.
        — Да, сэр.
        Пилот наконец замечает меня в проеме между кабиной и грузовым отсеком и тихо вжимается в кресло. Встречаться со мной еще раз в его сегодняшние планы очевидно не входило. Но о готовности шатла к старту докладывает вполне уверенно. Киваю и опускаюсь в кресло перед изуродованным пультом. Немая сцена, требующая моих пояснений.
        — Первый пилот на этом борту — не урод вуки, а я.
        — Извините, сэр,  — пилот замирает в кресле и осторожно коситься на выглядывающих из отсека штурмовиков. Решил, что те по его душу? Пожалуй. Только без страха, скорее со злостью решил.
        — Четырнадцатый — один диспетчерской. Сдадите смену, и дружно топаете драить палубу. Гостящих у вас сейчас механиков тоже касается.
        — Да, сэр!  — отвечают мне дружным хором, видимо, полагая, что это весьма умеренная цена за полученное удовольствие.
        Понявший, что его жестко разыграли, пилот чуть расслабился, но головы ко мне не поворачивает.
        — Двигатель готов к переходу в рабочий режим. Все системы в норме. А вот наш второй — хам и зануда,  — официально-обиженным тоном сообщает бортовой компьютер.
        — Управление в ручном режиме на второй пульт. Рокарди, выводите шатл на орбиту Зата к центральной орбитальной станции местных.
        — Есть, сэр.
        — Может подстраховать?  — скептически замечает Дуся.
        — Лучше музычку включи.
        — Вам «Имперский марш», или сегодня «Вальсом цветов» обойдемся?
        — Перепрошью на фиг!
        — Все вы мужики сво….
        — Пилот Рокарди.
        — Да, мой лорд.
        — Почему вы решили, что первый пилот — вуки?
        — Кресло гораздо больше стандартного.
        — Почему, скажем, на ботан?
        — Из ботанов пилоты, как из этой «буханки»  — легкий крейсер.
        Так за неспешным слаживанием нашего маленького трудового коллектива и долетели. Нам не мешали. Хотя и не приглашали. Палубу, у которой нас ждали, я и так чуял. Нет, не засаду. Того, кто встретит. Но от этого не легче. Отвык я что-то от жестких решений. Последнее время оптимальные решения были бескровными. А тут едва ли получится.

        Глава четвертая. Старый враг лучше новых… трех?

        Под одобрительное ворчание Дуси Рокарди лихо посадил нашу «буханку» посреди огромного полупустого ангара. Выпустив облако из тормозной системы, главным образом, чтоб распугать наглых местных, буде такие поблизости оказались, опустил аппарель, с которой бодренько сбежал мой эскорт. Белые доспехи штурмовиков завидно оттеняли мой костюмчик. Не уверен, что сегодня этот пафос сработает, но и хуже не будет.
        Я не ошибся. А жаль. Чего уж теперь об этом, когда из глубин ангара навстречу мне идет директор имперской разведки Кронал. Останавливаюсь шагах в десяти и склоняю голову в приветственном поклоне. Руки мы друг другу практически с первых дней знакомства не подаем.
        Не знаю, как, но этого весьма чувствительного к Силе человека джедаи в свое время проморгали. Парень же собственные способности осознал и принялся потихоньку развивать. Естественно, как адепт темной стороны. Нет, ситхом он не стал. Правило двух не позволяло Дарту Сидиусу иметь еще одного ученика. Но отношение с молодым одаренным Палпатин поддерживал. Иногда помогал советом или литературку подбрасывал. Но чаще использовал как приманку. Пускал по его следу ищущих ситха джедаев, отводя опасность разоблачения от себя. Впрочем, Кроналу хватало ловкости всякий раз уходить от погони.
        Открыто рядом с императором Кронал появился сразу после разгрома Храма Джедаев. Собственно, тогда же мы впервые и сцепились. Я требовал у Палпатина дополнительных сил для зачистки Корусканта от джедаев. Чую мол, остались еще гады. Кронал же предложил не торопиться и попробовать привлечь деморализованных джедаев на службу Империи.
        — Вздор! Джедаи бывшими не бывают. Они неисправимы!
        — Да? А сам-то кто?
        За меч я, естественно, схватился. Поначалу с интересом наблюдавшему за сварой Палпатину нас разнимать пришлось. С применением Силы: окрика оказалось недостаточно. После чего повелитель отправил меня зачищать сепаратистов на Мустафаре.
        С тех пор наше соперничество за внимание императора, давно переросшее во взаимную неприязнь, и тянулось. Моя «грубая сила мясника» против его «полукриминальных интриг». Палпатин мастерски подогревал наши разногласия, поддерживая баланс политических сил вокруг себя, где нет места доверительным отношениям или приязни. Так и жили, пока после гибели императора директор Кронал внезапно не покинул столичный Корускант вместе со всеми подразделениями сил безопасности и спецназом.
        Вот и сейчас в глубоко посаженных глазах с темными кругами под ними так и горит ненависть. Чем я господину директору не угодил на сей раз?
        — А я по-твоему убийцу законного императора с распростертыми объятьями встречать должен?  — вслух осведомился тот.
        — Нет, наверное,  — не стал возражать я.
        Смерть императора Кронал мне не простит. Но и смысла опровергать очевидное не вижу. Схватка двух адептов Силы нашего с Палпатином уровня вызвала такие колебания в Силе, которые Кронал не мог не заметить. Нет доказательств? Ерунда. Он сфабрикует, лучше настоящих получатся. И в глазах миллионов тех, для кого император Палпатин и после смерти остается авторитетом, я превращусь в узурпатора и предателя.
        — Надеюсь, средства прослушки позволяют быть в курсе дел в галактике?
        — Про ублюдочный союз, где всякие нелюди — чиссы и забраки в правительстве сидят? Наслышаны, как же.
        Если мы с императором неровно дышали к джедаям, то директор разведки был убежденным расистом.
        — А мы вас из поля зрения как-то упустили. Извините.
        — Вы явились разбираться с некими пиратами? Так вот, мы — они и есть.
        — Детали?
        — Вам, Вейдер, потрендеть не с кем, что ли? Не вижу смысла затягивать наше общение дольше минимально неизбежного,  — криво ухмыляется Кронал и слегка приоткрывает собственное сознание.
        Зря старается. Я туда и без его разрешения проникну. Не на слово же ему поверить. Только лирика все это. Особенно по сравнению с тем, чего я узнал за несколько последних секунд.
        Ощущение неизбежности краха буквально накрыло директора разведки, стоило ему почувствовать гибель императора. Новости еще толком не долетели до столицы, а он понял, что Империи больше нет. Цепляться не за что, служить некому. Оставалось только думать о реванше. Впрочем, почему Кронал собрал все имеющиеся на Корусканте силы безопасности и, оставив столицу победителям, рванул на Зат, он и сам толком не понял. Уж слишком быстро все случилось. Наверное, все же, о отправленной из шумного Корусканта на тихий Зат семье подумал.
        Только он все равно опоздал. Отчего среди вроде бы лояльных власти аборигенов Зата вдруг вспыхнул бунт, Кронал и выяснять не пытался. Какая разница? Только сил на базах и учебных центрах хватало лишь на оборону собственных территорий. В человеческих же кварталах бушевали погромы. На месте своего дома директор застал пепелище. И тела садовника и двух горничных, убитых не иначе как за злостное пособничество кровавому режиму. А тел жены и дочери не нашел.
        То, что потом устроил на Зате директор Кронал, правильнее всего назвать геноцидом. Местного населения на выжженной орбитальными бомбардировками поверхности осталось ровно столько, сколько требовалось для снабжения продовольствием ушедших на орбиту силовиков. И ни особью больше.
        Вечно сидеть на орбите крохотной полусожженной планеты Кронал не собирался. Экспансия планировалась. С целью возрождения Империи, где люди займут подобающее им место, и ни одна подобострастно улыбающаяся в лицо и стреляющая в спину негуманоидная сволочь не сможет угрожать покою галактики. Вот только для реализации этих планов не было флота. Который следовало захватить. Для этого, собственно, время от времени в эфир уходили призывы о помощи.
        Богатенький, но думающий только о материальном благополучии Абрегадо рано или поздно наберется сил и пошлет сюда флот. А директор Кронал, в отличие от ситхов, к одаренным Силой относился бережно. Серьезного уровня владения ею император не допускал, но людей с элементарным умением читать чужие и внушать свои мысли в разведке собралось много. В их способности поставить под контроль экипажи прибывших кораблей можно не сомневаться. На них — на Абрегадо-Рей. Затем собрать во имя победы в кулак все ресурсы экономической столицы центрального сектора и обрушить его на мятежный Корускант.
        Вполне приличный план государственного переворота.
        — Меня вы в расчет взять забыли?
        — Отчего же? Полагал, что на сообщение о пиратах на окраине лично лорд Вейдер не отреагирует. Ошибся. Готов признать свое поражение. Еще вопросы?  — тонкие бескровные губы Кронала сломались в горькой усмешке.
        — Нет, пожалуй. Но, полагаю, они есть у вас. Будущее галактики, Зата или ваша судьба. Спрашивайте.
        — Мне равно небезразличны все три. Но просил бы начать с галактики.
        — Галактику мы, как и вы, хотим объединить. Но не любой ценой. Мир и процветание — цель, единое сильное государство — средство. Надеюсь, то, что получится у нас станет напоминать концлагерь гораздо меньше чем то, что планировали вы.
        — Демагогия пытающегося оправдаться предателя!
        — Да не предавал я Палпатина. Я сына защищал. И сумел это сделать. В отличие от вас.
        Любуюсь едва сдерживающим ярость Кроналом. За устроенную на Зате резню я его не осуждаю. Сам такой же. Но две банты в одной пещере не живут. Мы до сих пор не поубивали друг друга, только потому что Палпатин нам мешал. Теперь его нет. Значит, либо он, либо я. Поэтому, чуть отведя душу, продолжаю о деле.
        — Что до вашей орбитальной базы — есть великий соблазн дать приказ «Исполнителю» открыть огонь. Думаю, после того, что вы сотворили с населением планеты, в чрезмерной жестокости меня едва ли обвинят. Просто гробить несколько тысяч специалистов в области безопасности жаль. Пригодились бы. Если получится вычистить сотню-другую фанатичных поборников жесткого порядка на основе доктрины страха.
        — Предлагаете сдать людей наиболее близких мне взглядов?
        — Нет. В лучшем случае подсунете идиотов-фанатиков. В худшем — наиболее вменяемых и готовых к сотрудничеству. А вот базу данных на бортовой компьютер моего шатла сбросьте прямо сейчас. Пока ее никто не почистил.
        — Поместится ли? В «буханкину»-то память.
        — В моей — поместится.
        Кронал кивнул и набрал нужны команды на своем коммуникаторе.
        — Все, данные передаются. Теперь и о себе готов выслушать.
        — Да вы и сами все правильно поняли, Кронал,  — смотреть в лицо бывшему директору имперской разведки даже через маску вдруг стало неприятно.  — Я вынужден устранить вас здесь и сейчас.
        С лицом и чувствами он справился. Спокойно позволил моим солдатам забрать оружие и коммуникатор. Попросил оставить отобранный было портсигар. И тут же закурил. Судя по сладковатому запаху, слухи о привычке главы имперской разведки к легким наркотикам оказались достоверными. Для способного регулировать собственный метаболизм адепта Силы — это не опасно. Только непонятно — зачем? Почувствовавший мое недовольство Кронал демонстративно раскурил вторую сигарету от первой.
        А чего ему, собственно, теперь стесняться? Жить ему осталось ровно столько, сколько потребуется на скачивание данных и первичную проверку их подлинности. Значит, минут тридцать. И все. Так что оставшиеся сигареты можно не экономить. На его век хватит.
        Взгляд сам собой падает на индикатор скачивания. 78 % Неужели Кронал не взбрыкнет? Так и будет спокойно, разве что чуточку обиженно, дожидаться конца и даже не попытается переломить ход событий?
        — Предлагаешь погибнуть в бою как мужчина?  — устало усмехается краешками губ Кронал: — Брось. Мы с тобой не романтичные сопляки, которых повстанцы пачками по задворкам вербовали. Да и тебе, Вейдер, не составит труда просто поработать палачом, не маскируя казнь под рыцарский поединок.
        — Палач — так палач. Чего капризничать-то? Рыцарское: «если уж бить — так не в спину», всегда было не про нас. Еще просьбы, пожелания имеются?
        Кронал молча качает головой. 93 %. Нет, уже 94.
        Писк комлинка в шлеме:
        — Мой лорд, срочный канал связи для вас и директора Кронала. Код три девятки. Рекомендована внешняя развертка.
        — Активируйте.
        Что за хатт? Три девятки — канал правительственной связи. Но что за срочность? И зачем устраивать трансляцию в ангаре, который наверняка просматривается и прослушивается всеми, кому не лень?
        Тем временем прямо в полутьме огромного зала замерцал виртуальный экран. Голографическое изображение… стула. Солидного такого, с бархатом обивки и золотыми финтифлюшками. Что-нибудь из апартаментов госпожи гранд-моффа Айсард? За стулом с трудом угадываются фигуры Леи и Бертеса.
        — Премьер-министр правительства Галактического Союза его превосходительство Люк Скайуокер,  — голосом заправского шпрехшталмейстера объявляет ректор Бертес.
        Не заставивший себя долго ждать сынок появляется в кадре и по-хозяйски опускается на стул. А на замерших перед голограммой зрителей хлынула волна исходящей от него Силы. Ровной. Спокойной. Доброжелательной. Притягивающей к себе словно печь пришедшего с мороза. Таким мощным, но без лишних эмоций иной раз под настроение бывал Палпатин. Не часто, впрочем.
        Однако, такое владение Силой Люку едва ли по плечу. Скорее, у них получилось довести до ума некую древнюю идею о единении Силы. Суть в том, что несколько одаренных объединяют силы, усиливая друг друга. Это требует особого уровня взаимопонимания и доверия участников. Джедаи сочли такие отношения между адептами опасной ересью. Ситхи вообще ни с кем объединяться не склонны. Так что идея так и оставалась теорией, пока не попалась на глаза молодым адептам Единой Силы.
        И зачем эта демонстрация сейчас? Решил, что Кронал, который всегда по-настоящему уважал только силу, склонится перед тем, чья мощь равна императорской? Может и так. Но уж очень не хочется тащить в будущее наши прежние интриги. Посмотрим.
        Склоняю голову в почтительном поклоне. Кронал озадаченно смахивает пот с лысины.
        — Добрый день, господа. Лорд Вейдер, доложите обстановку, пожалуйста.
        Укладываюсь в пять предложений.
        — Вам есть что добавить, директор Кронал?  — голос главы правительства столь же спокоен и доброжелателен, как и исходящая от него сила.
        Кронал замер. Ему очень хочется поверить, откликнуться, опереться на эту кажущуюся невраждебной силу. Только безоговорочно верить кому бы то ни было он разучился в тот день, когда друг и наставник Палпатин впервые пустил джедаев по его следу. Поэтому он привычно начинает искать подвох и провоцировать. Ему спокойнее помереть с убеждением в том, что иных, кроме тех, что у нас с ним были, деловых отношений не существует. Начал с меня.
        — Вейдер, это и есть тот щенок, ради которого ты предал императора? Силен, ничего не скажешь.
        — Он и есть,  — все так же спокойно и доброжелательно откликается Люк.  — Только я не понял ваш скепсис. Можно ли доверять защиту Родины тому, кто не готов защитить своих близких?
        — Демагогия,  — устало и как-то без азарта огрызнулся Кронал.  — Служить вам я не буду. И давайте заканчивать этот нелепый разговор.
        — Верно. Быть преданным одному единственному человеку, а после его смерти готовится силой оружия восстановить Империю, только чтобы отомстить за его гибель, что ли? Нелепо… Последний вопрос, Кронал. Что такое империя?
        Мне уже начинает казаться, что ответа не будет. Но бывший директор имперской разведки все же говорит.
        — Империя — это государство, чьи интересы стоят выше интересов общества.
        — В точку. Потому что империя возникает там, где нет однородного общества. Где у представителей разных рас, языков, культур мало чего общего, кроме государства. А государство делит людей не по цвету кожи, языку, вере, а по степени готовности защищать интересы этого государства. Следовательно, галактика либо развалится на тысячи крохотных, но после этнических чисток и политических репрессий однородных национальных демократий, либо станет наконец пестрой, разноликой и разноязыкой, но единой империей. Возражения?
        Кронал вновь просто молча покачал головой.
        — Тогда какого хатта вы тут с папенькой устроили?  — спокойно, лишь чуть печально подытожил Люк,  — Жду вас вместе со старшими офицерами «теней» и службы безопасности на Рее. Приказы о дальнейшем прохождении службы получите там.
        — Да, повелитель,  — окончательно растворяется в воле нового хозяина галактики Кронал.
        — Лорд Вейдер, выделите силы для эвакуации гражданского населения с Зата.
        — Будет исполнено, г-н премьер-министр.
        Командир «теней» уже здесь. Ну да, они ж тут и сидели, ожидая приказа штурмовать чужаков. Безопасника тоже ни вызывать, ни долго ждать не пришлось. Оба подтянуты и спокойны. Обсуждать приказы начальства не обучены. А то, что шеф с флотским главкомом сцепились, так первый раз что ли.
        Лезу в «буханку» первым. Кстати, мой пульт уже в порядке.
        — Дуся, крошка, маршрут до Рея.
        — А на «Исполнитель» для техосмотра завернуть?
        — Некогда, премьер-министр вызывает.
        — А на технические протоколы всем плевать?! Демократия, блин.
        — Дуся…
        — Ладно, молчу. Прогрев двигателя и тестирование систем завершено. К старту готовы.
        — Пилот, уступите место директору Кроналу.
        — Да, мой лорд.
        Рокарди чуть растерянно начинает выбираться из кресла.
        — Не накручивайте себя, вы все делаете правильно. Мне просто надо поговорить с господином директором один на один. Что делать, «буханка»  — есть «буханка». Практики пилотирования будет немного. Зато каждый вылет со мной на борту считается боевым. Со всеми причитающимися выплатами и выслугой.
        Рокарди благодарно кивает и исчезает в грузовом отсеке.
        Занявший его место Кронал, напротив, с трудом сдерживает нервное возбуждение. Собственно, поэтому я его к себе и выдернул. Он сейчас как выброшенная на берег рыба. Прежний мир рухнул. Как жить в новом непонятно. Так пусть хоть выговорится.
        — Этот парень действительно надеется управлять галактикой, опираясь на единомышленников, без склок и интриг?  — нервно хохотнул разведчик, стоило шатлу выйти на траекторию разгона.
        — Угу. И пока у него это получается. Да не обижайтесь вы за Палпатина. Он принял власть над всей галактикой сразу со всеми гнойниками и язвами тысячелетней Республики. А единомышленников при нем было — ты да я, да мы с тобой. Своих людей катастрофически не хватает. Республиканские кадры… вы их лучше меня знаете. Любой планетарный губернатор мог запросто послать Сенат в пеший сексуальный тур. Если кого и боялись, так джедаев с их лазерными «демократизаторами». И то, те кто поглупей и потрусливей. Наглые и умные и с джедаями умели договариваться.
        — Зато все с завидным единством не видели разницу между своим и государственным карманом. Уж скольких за двадцать лет пересажали, а иные так и не поняли…
        — А сколько из понявших свалило в Альянс, чтоб с оружием в руках вернуть себе право свободно красть? В таких условиях Палпатину приходилось терпеть всех, кто не совсем клинический дебил и ворует умеренно. И чтоб этот «дружный коллективчик» в конец не перегрызся, держал нас страхом и интригами.
        — Сейчас не так?
        — Нет. Союз хоть и Галактический, но маленький. Проверенных кадров пока хватает. И все на виду. Но чтобы так оставалось и впредь, нам нужна нормальная служба безопасности.
        — Доверите это мне?
        — Вам? Нет. К принятию политических решений вас — сторонника доктрины страха, близко не подпустят.
        — Значит, в почетную ссылку?
        — Это вряд ли. Фермеры на Татуине бережливы до жадности. Его превосходительство попусту переводить жратву не приучен. Так что не ссылка, а каторга. Что-нибудь вроде 105-го фонда разгребать.
        Кронал шумно выдыхает с нескрываемым облегчением. 105-ый фонд — хранилище всякой непонятной информации о происходящем на границе известного мира, которой в последние десятилетия заниматься недосуг было. А зря. При грамотном анализе там ох как много чего всякого нарыть можно.
        — Чего так вдруг?
        — Вы про планету Земля Солнечная система слышали?
        — Нет.
        — Вот и я до недавних пор — нет. А они там уже сорок лет про нас кино снимают.
        — Кино?..
        — Про меня. Про вас — мультики.
        — Хотите разобраться с этими мастерами культуры?
        — Нет. Не хочу, чтобы к нам в спину из-за пределов галактики прилетело что-нибудь совсем некультурное.
        Кронал понимающе кивает. А я чуть касаюсь его сознания, заставляя окончательно расслабиться и уснуть. Лететь нам еще около часа. Пусть отдохнет. Мне же есть о чем подумать.
        Сын вырос. Дело не в том, какую силу он использует, а как он это делает. Он уже не перепуганный почти ребенок, которого выдернули из привычной пустыни в мир войны и политики. Бесконечно родной и глупый мальчишка, которого надо за уши отодрать и закрыть собой от злого и жестокого мира. Теперь ему этого не требуется. Я и не заметил… Теперь можно идти рядом, делая общее дело. И этого счастья добровольно лишали себя джедаи? Идиоты. Ладно, джедаи, но Палпатин-то чем думал, нападая на моего сына?!
        .

        Глава пятая. Ромео и Джульетта энд прочие леди Макбет

        На совещании новых силовиков и гранд-моффа Абрегадо с центральным правительством я не присутствовал. Пусть новые члены Союза проникнутся тем, кто на самом деле руководит галактикой. Не выглядывает из-за моей спины, а реально работает над организацией нормальной жизни миллиардов разумных. А я, так,  — главком невоюющего флота.
        Люк позвал уже после. И, судя по чаю и прочей снеди на столе, не по делу. Упреков по поводу моих сегодняшних жестких планов ожидаемо не было. Сын на собственном опыте знает, что с теми, кого считаю врагом, я церемониться не склонен. Сегодня он решил, что это неверно, и вмешался. Завтра решит иначе, и у меня будут развязаны руки. Но в любом случае сопливых воплей: «Папа! Как ты мог?!» не будет. Потому что мы оба знаем, какой болью и кровью отзывается мир на наши ошибки. Обоим есть чего расхлебывать.
        Но заговорил он о том, чего я совсем не ожидал.
        — Бать, ты чувства считать можешь, так, чтоб на уровне мотивов?
        — Можно подумать, ты этого не можешь.
        — Сам — нет… Нечестно…  — сын вдруг густо краснеет.
        — Влюбился, что ли?
        Теперь пунцовыми сделались даже уши. Политик, только что удвоивший свои владения, и доказавший право быть лидером, вновь превратился в неуверенного мальчишку. Вот только у меня с опытом по части баб тоже не ахти. Ладно, разберемся.
        — В чем проблема?
        — Я не уверен в ее искренности…
        — Начал говорить, говори. Кто она?
        — Сита. Воспитательница в приюте Органы, что в храме джедаев. Мы встречаемся около двух месяцев, и мне кажется, она делает это через силу. Не хочет, а идет ко мне. В начале надеялся, что стесняется просто. Но время идет, и ничего не меняется.
        — Корысть?
        — Тогда бы изо всех сил старалась — вид делала, что влюблена по уши. За глаза плевалась, но при мне играла бы счастливую. А тут наоборот — при мне ее как замораживает.
        — Ты не в ее вкусе?
        — Тогда зачем встречается? Я сам пробовал прекратить отношения, но меня к ней тянет. И ее ко мне, вроде бы, тоже.
        — Попробуй поговорить по душам.
        — Пробовал. Расплакалась и убежала… А лезть в душу Силой подло как-то. Потом-то что?
        — Чего же ты от меня хочешь?
        — Не знаю. Чтобы ты встретился с ней, посмотрел. Не в мозгах покопался, а именно по-хорошему поговорил и посмотрел.
        — Может, она как раз меня-то и боится?
        — Может быть.
        — Ладно, вернемся на Корускант, приглашай подругу на чай. Только биографией аккуратно поинтересуйся. Может, у нее в прошлом чего. Только это уж сам. Без посторонних глаз… Как с Айсард пообщались?
        — Про силовиков почему не спрашиваешь?
        — Ну, эти пока больше слушали, чем говорили. Получили новые назначения и пошли разбираться в обстановке.
        — Верно. А госпожа Айсард — просто подарок. У нее есть то, чего катастрофически не хватает нам: комплексное стратегическое мышление. Мы неплохо решаем текущие вопросы, а на то, чтоб взглянуть на ситуацию в целом, времени нет.
        — Уже что-то предложила?
        — Потребовала. В неясном Союзе, в котором даже конституции нет, работать отказывается. Придется к утру написать проект.
        — К утру?!
        — Ну, не совсем написать. Скорее перевести с русского на курасканти… Сперва хотел с английского: у американцев текст куда короче. Но передумал. Разница между Чукоткой и Дагестаном примерно такая же как между Хотом и Татуином. Да и поле возможностей для реставрации что республики, что империи оставляет.
        — И что получилось?  — образ сына-законотворца в голове как-то не помещался.
        Люк молча протягивает готовую часть текста:
        — «Мы — многовидовые народы галактики, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы разумного, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государственность и утверждая незыблемость ее демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание каждого из миров, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем КОНСТИТУЦИЮ ГАЛАКТИЧЕСКОГО СОЮЗА»….
        — Ну, как?
        — Не специалист, но Айсард должно понравиться. Кстати, про империю-то где?
        — Зачем? Тебе чтобы отличить ИЗР от контейнеровоза в техпаспорт смотреть обязательно? Или достаточно следа на экране радара?
        — Пожалуй,  — тихо любуюсь рассудительностью сына.  — А про сенат там что-нибудь есть?
        — Двухпалатное Галактическое Собрание.
        Морщусь как от зубной боли, но вынужден признать это разумным.
        — Вот и возглавишь это самое собрание, а место премьера уступишь госпоже Иссан.
        — Я вообще-то в Академию мастеров Силы планировал.
        — В свободное от пленарных заседаний время. Собранцев этих, чтоб на пустопорожние традиции старого Сената не оглядывались, по первости только Силой в узде удержать можно.

* * *

        Вроде бы и ничего особо не случилось, а мысль о том, что не все в нашем прошлом гладко, появилась именно тогда. Но так — без конкретики. Текучка мешала сосредоточиться. Да и дела семейные в тонусе держали.
        Прежде всего, неугомонной Снежной Королеве на переваривание проекта Конституции хватило трех дней. После чего, уже в ранге вице-премьера, принялась вываливать нам на головы задачи, о существовании которых мы и не задумывались пока.
        — Первоочередную цель — объединение основных миров Центра мы решили,  — удовлетворенно откинулся на спинку стула премьер.
        — Самое время подумать о среднесрочных и долгосрочных перспективах,  — не дала шефу почить на лаврах Снежная Королева.
        — Да чего особо думать? Завершим интеграцию объединенных миров. Создадим привлекательную витрину Союза так, что остальные миры к нам в очередь выстраиваются.
        — Только витрину? В подсобках и хоздворах пусть бардак так и остается? Как вам видятся наиболее вероятные риски процесса дальнейшего расширения?
        К чести правительства, с ответом никто не спешил. Я вообще не ввязывался, мое дело следить, чтоб флот финансово не обидели. Желание лезть в гражданское администрирование, в котором ни хатта не смыслю, без особой нужды и приглашения отсутствует. Палпатин отбил напрочь. Подчас, буквально: кулаком, в смысле — молнией. Без всяких скидок на инвалидность. И я не в претензии. Первые лет пять после Мустафара учитель гонял меня как савраску, но заставил-таки думать башкой и управлять эмоциями. В большой политике крайне полезная вещь. Это у джедаев каждая дипломатическая миссия начиналась с демонстрации световых «демократизаторов», а кончалась поножовщиной. При императорском дворе, если ты не умеешь контролировать свои эмоции, это будет делать кто-то другой. В общем Палпатин пять раз вытаскивал меня из серьезных переплетов, а дважды просто жизнь спасал. А то, что после этого сам дураку психованному рыло чистил, так исключительно в целях повторения и закрепления пройденного. Талантливый педагог был Шив Палпатин. Так мы с ним и жили относительно долго, хоть и не очень счастливо, пока едва не померли в один
день. За умение сперва думать, и только потом делать, а если ничего дельного не надумал, то и варежку не разевать, я ему благодарен. Вот и пользуюсь плодами воспитания. Молчу, то есть.
        Первым прервал молчание начальник народной милиции. Забрак привычно тряхнул рогами и заворчал:
        — Перво-наперво — это преступность. В первый момент — уличная. С ней справляться научились, особенно, если на первых порах найдется повод ввести армейские патрули. Только потом ОПГ голову поднимут, они тоже разрушенные связи восстанавливать начнут. Тут АТ-АТ на перекрестке на поможет. Чуть позже — коррупция. Сразу-то воровать поостерегутся. Только ненадолго.
        — С приоритетами согласна. Только даже для победы над уличной преступностью военных патрулей на тяжелой технике мало. Нужны рабочие места, школы, жилье, приюты для беспризорников.
        — Ну, организованная преступность, в принципе, не проблема, если архивы службы безопасности целы,  — осторожно начал новый шеф СБ, опасливо косясь в мою сторону.
        Вслух о том, что имперские безопасники не придавили всех этих охотников за головами и прочую мразь только потому, что многие сильные мира того пользовались услугами криминальных синдикатов, не сказал. Потому что я — не исключение. Из ревнивого соперничества старался лишний раз к помощи спецслужб не прибегать. Или, когда очень не хотел, чтобы о выполненном задании первым узнавал не я, а Палпатин. Теперь надо объясняться.
        — Галактический Союз в услугах преступных организаций не нуждается. Так что руки в их отношении у вас развязаны. Только постарайтесь, чтоб недобитые братки чудесным образом в новых борцов за свободу не превратились.
        Безопасник хищно улыбается. Правда, его энтузиазм несколько охладила госпожа Айсард.
        — Имидж новой службы безопасности — это проблема. Хотя образ флота как силы, несущей порядок и благополучие народам галактики, вы сформировали весьма успешно. Опыт есть, вот и поделитесь с новым коллегой.
        — Да не велика премудрость. Для миллиардов разумных появление звездного разрушителя на орбите стало символом прекращения бардака, началом более обустроенной и осмысленной жизни,  — чуть смущенно рокочу в ответ.
        На меня смотрят как на убогого. Причем не только вице-премьер, но и ее шеф. Что не так?
        — Главком не очень в курсе, но в рейтинговый сериал «Звездный путь» стоит ввести нового персонажа — проницательного безопасника. Или вообще отдельный сериал про ваших парней замутить,  — предложил Люк.
        Это он про тупой, но дико популярный фильм, где компания молодых абсолютно безбашенных отморозков — бывших пилотов Альянса, под предводительством мудрого и педантичного до занудства имперского капитана совершают всяческие подвиги во славу Галактического Союза. Особенно меня бесит почти обязательное появление Дарта Вейдера. У персонажа в доспехах там две задачи: в начале серии с умным видом натужно попыхтеть и ткнуть пальцем в карту, объявив слегка прибалдевшему капитану, что ему належит срочно нестись в очередную задницу мира, потому что Сила шепчет о творящейся там особой несправедливости и страданиях разумных. А когда понесшиеся, очертя голову, невесть куда герои закономерно попадают в передрягу, выходит на связь и дает мудрый совет, дремучий идиотизм которого повергает в шок и уныние не только разумных врагов, но и бездушные силы природы, если их угораздило оказаться на пути героев. Пользуясь этим замешательством, герои не только спасают собственные задницы, но и очередной мир заодно.
        — Песни опять же,  — внес новое предложение премьер.
        — Ну, это скорее для мотивации личного состава…  — позволяю себе чуточку усомниться в важности предложенного.
        — Так это и надо,  — удовлетворенно хмыкнула Снежная Королева.  — И гражданское население и офицеры службы безопасности должны в равной степени понимать, что вторые — не просто носители неограниченной власти и табельного оружия, но защитники жизни и покоя первых.
        Безопасник только криво усмехается. Да уж, сколько в последние годы Империи на его службу грязи вылито — жуть. Причем осознанно и целенаправленно. И надо признать эффективно: даже вполне лояльные империи граждане от людей из СБ шарахались как от прокаженных. Айсард права: информационное поле надо контролировать не хуже приграничного пространства.
        Снежная же Королева не унимается, развивает мысль, буквально наседая на безопасника.
        — Господин полковник, вам совместно с людьми, занимающимися патриотической пропагандой, следует продумать положительный образ своих сотрудников. Что-то вроде интеллектуальные и бескорыстные борцы с коррупцией и прочей несправедливостью. Только как-то попроще.
        Безопасник озадаченно морщит лоб.
        — Вежливые люди,  — озвучиваю всплывшую откуда-то формулу.
        Собравшимся нравится. В результате, получаю задание подобрать дополнительный персонал для Информационно-просветительского центра правительства. Что ж, инициатива всегда наказуема. Благо, в ближайшие месяцы флот постоит на месте. Уже присоединенное надо от криминала почистить, и методику эффективной интеграции новых миров в Союз отработать.
        Информационно-просветительский центр — название громкое. На деле же моя жена Ишме и еще несколько энтузиастов-переводчиков да полдюжины артистов-музыкантов, которые формируют, как умеют, понятный народу образ новой власти. Что-то сами придумывают, что-то у землян тырят. В общем, в помощь надо подбирать прежде всего литературных переводчиков.
        Кстати, и повод прогуляться до благотворительного центра Органы. Девушка Сита, как я понял из рассказа сына, как раз почти доучившийся лингвист.

* * *

        — Многоуважаемая госпожа Авата, никто не собирается мобилизовать ваших сотрудников повесткой во флотский ансамбль песни и пляски. Просто из-за отсутствия такового. Хотя идея хорошая. Я только хочу предложить всем желающим работу по основной специальности. Ничего более. Обещаю уважать свободу выбора. Разумеется, если вы таковую свободу людям предоставите.
        Управляющая делами центра недовольно фыркает, но соглашается. Идея беседовать не в официальном кабинете, а прямо на рабочих местах ей не особо нравится, но Авата предпочитает не спорить.
        Любопытно, но здесь меня не боятся. Интерес окружающих имеется. Откровенно пялится на соседа-киборга ребятня. Взрослые прячут свое любопытство за учтивым равнодушием. Там же можно заметить восхищение, неприязнь, удивление, что угодно кроме страха. Хм, хм.
        — Здравствуйте, мой лорд!  — хором рявкнули подростки со спортплощадки. Эти конкретно в штурмовики готовятся. Правильно. Клоны нам в ближайшие десятилетия не по карману. Но эти лишенные гражданской войной детства парни могут стать не хуже. Если мы окажемся привлекательнее бандитов. Поэтому, уважительно вскидываю руку в приветствии и посылаю волну доброжелательности и поддержки. Но это походя, так — курочка по зернышку, и беспризорники Корусканта теперь наши. Пришел я сегодня не к ним.
        Сита укладывает спать малышей. Орава гомонящих трехлеток, только что хаотично носящаяся по спальне, вмиг угомонилась, стоило воспитательнице тихо запеть.
        Под небом голубым.
        Есть город золотой…

        Тихо стою в тени веранды, вслушиваясь в слова песни. Какая-то совсем не детская колыбельная. Но дети засыпают.
        Теперь у воспитательницы есть пара свободных часов. Девушка выходит на веранду, оставив дверь в спальню открытой, и с нетерпением достает книжку. Рассмотрел, что это стихи на каком-то из земным языков.
        — Добрый день, милая девушка,  — опять подпускаю к словам немного теплоты и уверенности.
        Та поднимает на меня большие, удивленные глаза и прижимает палец к губам.
        — Прошу вас, лорд Вейдер, тише, пожалуйста, не разбудите детей.
        — Не волнуйтесь. Я постараюсь. Если вы не возражаете против нашего разговора, разумеется.
        Не получилось. Вихрастый бутуз поднимает голову от подушки и принимается басовито реветь. Сита отбрасывает книжку и подхватывает плаксу на руки, выходя с ним на веранду, чтоб остальных не перебудил. Девушка привычно покачивает нарушителя режима дня на руках, шепчет ласковые слова. Но шкет не успокаивается, маленький интриган хорошо понимает, на ручках его будут держать столько, сколько он ревет, поэтому надо держаться как можно дольше. И судя по чуть обреченному взгляду его воспитательницы, держаться он может долго.
        Осторожно, но решительно делаю шаг к Сите и принимаю ребенка из ее рук. Та не сопротивляется, но глаза у девушки становятся просто выпучено-квадратными. Нет, о том, что я сверну шею надоедливому крикуну, она не подумала. Но в наличии у киборга умения обращаться с маленькими детьми сильно сомневалась.
        А зря. Мой четырехмесячный внук засыпает исключительно на моей груди. При этом наличие брони обязательно. Он деда без доспехов вообще не признает.
        Легкое прикосновение Силы, и малец успокоено засопел, обхватив доспех руками-ногами, и положив голову на наплечник. Ситх! У меня это получается. И мне это начинает нравится.
        Еще пару лет назад единственной произвольной эмоцией, которую я мог транслировать через Силу, была ненависть в диапазоне от презрения до ярости. Только и это изначально было неуправляемым. Сразу после Мустафара я метался в приступах бешенства, разнося все вокруг. Ненавидел-то я самого себя, но руки на себя наложить Палпатин не давал, так что жертв и разрушений было много. Императору сперва приходилось просто скручивать меня в бараний рог, а потом долго и вдумчиво, с применением физической силы и моральных унижений втолковывать, что эмоции надо не сдерживать, рано или поздно все равно вырвутся, а контролировать. Втолковал. Почти двадцать лет мне этого хватало. Потом появились тепло и привязанность к как снег на голову свалившимся детям. Сперва, опять неконтролируемые инстинкты. Теперь под контролем и это.
        Сита осторожно протягивает руки, жестом предлагая отнести ребенка в кроватку. Отрицательно качаю головой. Уж так получилось, но убить мне проще чем обмануть. А этот вихрастый мне поверил. Значит, проснуться он должен там же, где и уснул. Накрываю соню полой плаща и осторожно высвобождаю одну руку.
        Беру с плетеного из лозы дивана оставленную девушкой книгу. «Ромео и Джульетта». Ни о чем не говорит. Делаю вид, что рассматриваю стишки, а на самом деле — девушку. Симпатичная. Чуть больше двадцати. Большеглазая и русоволосая. Стройная фигурка. Понимаю выбор сына.
        — Знаете земные языки?
        — Да, милорд. Английский, китайский, русский и латынь.
        — Меньше чем за три года? Впечатляет. Впрочем, ваши университетские характеристики не дают в этом усомниться. Колыбельная ваша?
        — Перевод,  — смущенно краснее девушка.
        — Талантливо. При этом продолжаете возиться с сопливыми подкидышами?
        — У которых, по большому счету, нет никого, кроме, меня и которым я нужна.
        — Быть нужным двум десяткам малышей — важно. Но разве стать нужным миллионам взрослых, которым требуется поддержка, менее важно?
        — О чем вы?
        — О предложении работать в Информационно-просветительском центре. Да, там увидеть благодарность тех, для кого вы работаете, гораздо сложней. Но это не снижает степень важности этой работы.
        — Вам виднее, мой лорд. Но это такая ответственность…
        — Ответственность — это когда, если должен — значит можешь, и, если можешь — значить должен, там и столько, сколько нужно.
        — Но им я тоже нужна,  — девушка неуверенно перевела взгляд на распахнутую дверь спальни. Внезапное предложение ее не напугало, мало того, казалось весьма привлекательным. Но что-то мешало принять окончательное решение.
        — Нужна. И эта нужность очевидна. Потому что они маленькие и их жизнь кто хочешь сломать может. А взрослые, сильные разумные вроде Пиетта или Айсард, вроде бы сами кого хочешь сломают с гарантией. Но если никому ненужными почувствуют себя они, мир стремительно скатится в кровавый хаос. И эти малыши лишатся хоть какого-то будущего, даже если их воспитателем будет такая славная и талантливая девушка, как вы.
        — Но если я уйду, они снова почувствуют себя брошенными… Это глупо, да? Но я сама довольно рано осталась одна и…
        — И не хотите выглядеть предательницей в глазах даже этих совсем маленьких и ничего еще непонимающих детей? Так вы ж не на Татуин улетаете. Контора Ишме Скайуокер в соседнем корпусе находится. Так что помешает вам переводить самые лучшие и добрые сказки со всей галактики и приходить сюда, чтоб прочесть их на ночь этим детям? При этом придется успевать убеждать еще и взрослых в реальности добра, справедливости, взаимопомощи и еще кучи эфемерных вроде бы вещей, которые превращают наемника в защитника, политикана в лидера, а население в народ. Правда, работы будет много, так что иной раз и на свидание можно опоздать. Не пугает?
        — Нет, не пугает.
        Улыбка Ситы выглядела вполне искренней, только в уголках глаз мелькнула привычная боль.
        — Я невольно потревожил вашу память, простите.
        — Не стоит извинений,  — смутилась, не сразу сообразившая, что сидящий перед ней ситх легко считал ее потаенные чувства, Сита.  — Уже почти восемь лет прошло. Мои родители служили диспетчерами на боевом планетоиде. Когда они погибли, мне было четырнадцать. Тут же набежали ушлые родственники и наложили лапу и на страховку, и на наследство. Из квартиры не выкинули только из-за вмешательства отцовского приятеля — офицера СБ. А я…
        Девушка замолчала. Да и не нужно мне ее теребить. Обычно тщательно спрятанные воспоминания и чувства и так сейчас на поверхности. Некий лейтенант Рроус помог девочке не остаться без крыши над головой и продолжить учебу, но его возможностей не хватило, чтобы отсудить страховку и пенсию. А напуганная предательством родственников девушка до сих пор терзается в догадках, почему он это сделал. Тратил время и деньги, чтобы помочь практически незнакомой девочке в память о погибшем друге? Или сам имел виды на квартирку в столице. А может на ее юную хозяйку. Открыто не приставал, но во время командировок на Корускант всегда останавливался у Ситы, которой в, наверное, безобидных фразах подвох мерещился. Потом империя рухнула, и служивший где-то на периферии лейтенант Рроус бесследно сгинул. Обесточенную квартиру на верхних ярусах и занятия в разграбленном мародерами университете пришлось оставить. А чувство вины за возможно напрасные подозрения осталось.
        В общем, ко всему, что можно считать предательством Сита относится крайне щепетильно. А сама влюбилась в Люка Скайуокера — убийцу родителей. И что с этим делать, она не знает.
        Я тоже не знаю. А жаль. Потому что, если девочка сумела скрыть свои сомнения от Люка, значит она латентная одаренная. Только наладить отношения Сила им не поможет. Только сами. Поэтому, чтобы отвлечь девушку от тяжелых мыслей, прошу почитать стихи. Она читала по-английски, который я не понимаю, только настроение сопереживающего героям книги чтеца. Любовь, боль, гибель героев, которая делает эту любовь всепобеждающей и вечной.
        Наконец малец проснулся. Деловито сполз на пол и потопал к воспитательнице.
        — Ну, что, малыш, пойдем будить остальных?  — заулыбалась Сита.
        — Завтра утром в отдел кадров центра?
        — Да, мой лорд. Я приду.
        В течение следующего часа сманил еще двоих сотрудников. После чего решил наведаться в бывшую джедайскую библиотеку. Благо, моя личная резиденция, приют Органы, как и еще несколько крайне важных, но не особо публичных организаций типа представительства РФ располагались во все том же храмовом комплексе.

* * *

        В библиотеке сейчас работает аналитическая группа Кронала. В этом я-таки сумел его удивить. Он-то собирался на глухую безлюдную планету с суровым климатом. Но я решил иначе. Присматривать за политически неблагонадежным разведчиком лучше лично, лишних контактов у него и здесь не будет, а выводы его группа может сделать такие, что даже по закрытым каналам связи лучше не перегонять.
        Кронал встретил меня вполне доброжелательно. Делить нам сейчас нечего, бороться за благосклонность правителя не надо. А из возраста, когда крутизной меряются забавы ради, мы давно вышли.
        — Как там на воле?
        — Всяко лучше, чем на зоне,  — отвечаю в тон хозяину.
        У нас с Краналом сложился чуть ироничный стиль общение «арестант — тюремщик». Так, ролевая игра двух взрослых мужиков, плохо представляющих, как им общаться всерьез. Формально, бывший директор разведки ушел в отставку и занимается некими научными изысканиями забавы ради. Так что ни подчиненным, ни соратником он мне не является. Реально же делает интересную, полностью захватившую его работу под полным контролем государства. Свободу передвижения ему и его людям особо не ограничивали, но контролировали жестко. Он об этом естественно знает. И прячет двусмысленность своего положения за довольно злой самоиронией.
        Я не возражаю. Мне тоже так легче. У меня вообще бывают проблемы с общением «по горизонтали». Двадцать лет после Мустафара я отдавал приказы, выслушивал рапорты, отчитывался перед повелителем и все. Просто болтать не с кем. С императором? С адмиралами? К Органе на кухонные посиделки языком почесать напроситься? Разучился. Первый раз с сыном на Беспине попробовал. Позорище. Сперва полчаса метелил парня, руку изувечил, в потом: «Люк, я твой отец, иди ко мне» Ага, так он меня и услышал. Хорошо, хоть не угробился. Это я не от обиды. Просто иллюстрирую степень запущенности проблемы.
        В общем, нас с Кроналом все устраивает, отчего продолжаю в том же духе.
        — И что выдали на-гора интеллектуальные каторжники в информационном руднике?
        — На тонну кайбер-кристаллов это пока не тянет, но кое-что нарыли,  — не без гордости сообщает «интеллектуальный землекоп», кладя передо мной планшет.
        В тайны прошлые или далекие они пока не зарылись. С текучкой разгребаются. Во-первых, полный список того, кто и как финансировал Альянс. Заказ Снежной Королевы. Будь моя воля, я перед новой экспансией зачищал бы сектор от фамилий из этого списка. Госпожа вице-премьер идею не одобрила.
        — Уничтожать надо не людей, а систему. Иначе порочная система неизбежно породит новых. А вот национализация предприятий из этого списка должна стать непременным условием вхождения нового мира в Союз. А уж если это кого-то не устроит, да еще вопреки воле большинства жителей мира, то….
        Трудно не согласиться.
        Еще Кронал прощупал местонахождение пропавших из виду знаковых фигур Империи или Альянса: глава правительства Пестаж погиб, повстанческий генерал Додонна — тоже. А адмирал Траун и Мон Мотма застряли во внешнем поясе. В общем, в среднесрочной перспективе политических тяжеловесов, ни с той, ни с другой стороны нам не встретить. Кроме разве что нейтрального королевского дома Набу.
        Только и это еще не все. У Кронала и устное сообщение имеется. Из тех, что электронной памяти не доверяют. Послушаем.
        — Вы уверенны в гибели императора?
        — Есть сомнения?
        — Скорее, личные наблюдения. Вы представляете, что творилось в потоках Силы, когда вы сцепились с Палпатином?
        — Догадываюсь.
        — Не заметить это было сложно. Потом Палпатин исчез. Следом, вы. Я не знаю, как выглядит в Силе смерть ситха вашего уровня, но от обычной смерти отличалось. Меж собой же — один в один. А вы ухитрились выжить…
        — Понял, спасибо. Ройте дальше. И родина вас не забудет.
        — Будет сделано, гражданин начальник.
        Весть о возможном спасении повелителя не напугала. Если меня пригрела Москва, джедаев — Вашингтон, то поему бы Пекину или Дели не сделать ставку на императора? Логично. Но представить Дарта Сидиуса играющего по чужим правилам у меня не получилось. А в качестве самостоятельной фигуры его не отпустят. Значит, будет сидеть на Земле как источник информации вроде Кронала.
        От этой мысли вроде б даже на душе полегчало. Как ни крути, а Шив Палпатин долгие годы являлся единственным разумным, которому было до меня хоть какое-то дело. И оспаривать его власть, тем более — убивать я его не планировал. Так получилось. Не справился. Только теперь не с яростью, а с любовью.
        Короче, новость не встревожила, скорее обрадовала. Но не расслабляться: у меня еще ох какой непростой разговор с сыном.

* * *

        Люк нашелся в рабочем кабинете зарывшимся в документах. Меня он почуял еще на дальних подступах к его резиденции. К моему появлению он уже выключил монитор и проектор и сладко потягивался в кресле, разминая плечи.
        — Как прошел день, сын?
        — Продуктивно,  — в глазах Люка заиграли обманчиво-безмятежные огоньки как у шкодливого кота.
        Такое выражение иной раз возникало у провернувшего особенно тонкую интригу Палпатина. И глядя на такого сына, мне все больше хочется им гордиться. Из наивного фермера — пешки в чужой, циничной игре, он постепенно превращается в целеустремленного и осторожного политика. Жестокий урок, отучивший верить людям на слово, не просто пошел в прок, он подтолкнул развитие аналитического мышления. Материнский ум без упрямства и отцовская сила без вспыльчивости позволили не просто выжить, но выйти на качественно иной уровень личности, чем требовался пилоту Альянса. На миг перед глазами мелькнуло видение: лорд Вейдер церемонно опускается на колено перед сидящим на сильно напоминающем трон кресле заматеревшим и поседевшим сыном. Что ж, быть вторым при таком лидере не зазорно.
        Ладно, размечтался и почти прослушал рассказ о трудовых буднях главы галактического правительства.
        — Тебя что-то беспокоит, отец?
        Он, что уже меня без спроса читает? Ой-ой-ой, чего-то я расслабился. Решил, что и так самый сильный адепт Силы в галактике, а это всегда чревато. Сегодня же в зал для медитаций!
        — Ты видел Ситу? И…
        Говорить не пришлось. Люк без слов все понял. Помолчал.
        — Она меня ненавидит?
        — Она тебя любит. А ненавидит она себя, считая, что предает память родителей.
        — Я понял. Спасибо.
        И все об этом. Ни слюнявой рефлексии, типа «кабы я раньше знал…», ни идиотских вопросов, «что мне теперь делать» не последовало. Есть проблема, которую может и должен решать только он. О чем еще говорить-то? Впрочем, к теме вернулись еще раз в самом конце встречи.
        — Попроси пожалуйста Ишме организовать работу Ситы так, чтоб она пересеклась с Леей.
        — Хочешь на примере Альдераана показать, что через прошлое можно перешагнуть, не предавая? А сам поговорить с девушкой не хочешь?
        — Очень хочу. Но сперва приготовлю почву для того, чтобы меня хотя бы услышали.

        Глава шестая. Скрытая угроза версия 2.0

        Так крутились несколько месяцев. Все шло вполне успешно. Но ощущение скрытой угрозы нарастало все сильнее. Пока не прорвалось.
        Кронал доложил, что нащупал нечто по вопросу внешнего врага и готов через пару недель представить развернутый доклад правительству. Для полноты картины я и поручил Пиетту и еще нескольким экспертам подготовить анализ действий имперского флота. Даже без результатов Кронала получилось многообещающе. Ну, да завтра увидим картину во всей красе.
        Завтра начинается так себе. Всю ночь гадость снилась. Вроде бы «буханка» стартует с грунтовой площадки. Да так торопливо, что аппарель уже на ходу закрываем. А внизу бегут люди, которых мы должны, но не успели забрать. Опять предвидение? Или не надо было кореллианский ром чаем разводить?
        На совещание по поводу доклада Кронала собралось человек десять, не больше. Те, кто вне зависимости от занимаемой должности или отсутствия таковой реально управляют Союзом.
        Усаживаюсь на персонально для меня приготовленное кресло. Стандартная мебель премьерского кабинета хлипковата для моих двух центнеров вместе с броней.
        Мои прогулки без привычного костюма с недавних пор пресечены совместными усилиями Снежной Королевы и директора СБ. А я всего-то и сделал, что снял шлем на первом в новом составе заседании правительства. Госпожа Иссан скептически осмотрела мою паленую физиономию и осведомилась.
        — Вейдер, вы находите свою улыбку настолько очаровательной, что в нее способна влюбиться вся галактика? Нет? Тогда какого хатта вы транжирите государственный ресурс?! Галактика боится и восхищается киборгом в черных доспехах. Извольте ее не разочаровывать.
        — Да и возможностью появляться инкогнито пренебрегать не следует,  — поддакнул безопасник.
        Отвечаю волной холодной, ненавидящей Силы. Оба бледнеют, но мне от этого легче не становится. Айсард добивается-таки письменного постановления, запрещающего мне появляться без костюма, а безопасник лично собрал расписки о неразглашении со всех, меня видевших. Куда деваться, появление профессионалов в нашей дилетантской компании имеет не только плюсы.
        Невозмутимый как утюг Кронал уже устроился за трибуной и на правах независимого эксперта начал с вопроса.
        — Известно ли собравшимся что-либо о расе уиллов?
        Собравшиеся только плечами пожимают.
        — Планета Грентарик?  — уточняет ректор галактической академии рыцарей Силы Ле Бертес.  — Искусственно выведенная раса особо чувствительных к Силе существ. Исповедовали философию единения с природой, в том числе и в Силе, и нетехнического прогресса. Говорят, у них даже звездолеты не собирались, а выращивались. Практиковали единение Силы и разума нескольких особей. Были союзниками джедаев в борьбе с орденом ситхов. Но после разгрома последних тысячу лет назад, упоминания о уиллах исчезли. Даже изображений не осталось.
        — Думаете, джедаи союзничков за ненадобностью, того?…  — скривился Люк.
        — Из обнаруженных документов очевидно, что между уиллами и джедаями действительно возник конфликт, в результате уиллы организованно покинули пределы известной нам галактики. Информацию об это старательно зачистили. Но кое-что осталось. Вот их био-звездолет.
        На экране появилась внушительных размеров каменюка. Адмирал Пиетт обиженно запыхтел не хуже моего дыхательного аппарата. Да уж, приятного мало. Всякий встречный астероид может нанести удар и вернуться на свою базу без повреждений.
        — А вот это типичный уилл.
        — Магистр Йода?  — ахнул наш дружный хор.
        — Шпион?  — ощерился безопасник.
        — Не факт,  — вальяжно развалившийся за трибуной Кронал получал удовольствие от произведенного впечатления.  — Если принять как факт способность уиллов ментально взаимодействовать друг с другом, то возможно неосознанное самим магистром подчинение воле далеких сородичей.
        — Значит, дурак.
        — Неважно. Интереснее понять, как именно старейший из джедаев, учитель учителей, гранд-магистр Йода влиял на политику Ордена. После разгрома ситхов джедаи объявили себя не воинами, а дипломатами-миротворцами, несущими мир галактике. Первые пару веков так и было, что безусловно способствовало росту авторитета и влияния Ордена,  — адепт темной стороны Кронал позволил себе снисходительную улыбку.  — Но по мере карьерного роста Йоды этот курс начал незаметно меняться. Из равноудаленных от обеих сторон конфликта посредников, джедаи все чаще становились на чью-то сторону, определяли правых и виноватых. Самое странное, что в этом определении отсутствовала логика: сегодня они поддержали сторонников центральной республиканской власти, а завтра местных сепаратистов, вчера — расу людей, а завтра — негуманоидов. Эта хаотичность создавала иллюзию объективности. На деле в галактике накопились сотни приглушенных, но незалеченных до конца конфликтов. Поэтому, когда началась война между Республикой и Торговой федерацией, рвануло по всей галактике.
        — Цель?  — хрипло выдохнул, словно каркнул Люк.
        Кронал молча активировал следующий слайд. Объемная карта галактики покрыта густой и приблизительно равномерной сетью неких символов.
        — Здесь обозначено местоположение джедаев в последний день существования Старой Республики. Когда во всех секторах не горело, так тлело, не тлело, так дымилось, рыцари Ордена рано или поздно должны были одномоментно оказаться во всех ключевых точках нашего мира. Есть основания полагать, что ментальные способности уиллов противоположны нашим: чем сильнее одаренный, тем им легче на него воздействовать. В этой ситуации один приказ сделал бы джедаев слепым орудием чужой воли. Скорее всего, оружием в руках армии вторжения.
        — Что же помешало?  — в голосе Айсард еще сквозило недоверие.
        — Приказ 66. Палпатин уничтожил джедаев, чем, сам того не ведая, лишил уиллов инструмента влияния.
        — Ведая…  — тихо, словно оправдываясь, начал Пиетт: — Император готовился к чему-то подобному. Проект «Звезда Смерти» имел смысл только для противодействия именно такому противнику.
        Адмирал почти с ненавистью смотрит на изображение камнеподобного звездолетов уиллов. Словно испугался того, насколько быстро его вчерашняя мечта о вторжении извне начала воплощаться в жизнь. Хотя, не только это. Глядя на красные глаза и отечные веки Пиетта, я-то решил, что пьянка — не спорт, серьезного здоровья требует. А адмирал, похоже, остаток ночи после моего ухода за расчётами оптимальных параметров противников «Звезды смерти» просидел.
        — Боевую станцию такой массы вообще в населенных секторах применять нельзя. Ее появление вызывает гравитационные возмущения просто катастрофического характера. Выстрел по Альдераану был в сущности актом милосердия. К этому моменту большинство городов планеты уже лежало в руинах, разрушенные землетрясениями, наводнениями, техногенными катастрофами из-за изменения гравитационного поля. Значит, «Звезду смерти» строили для работы за пределами густонаселенных центров галактики.
        — Вторжение в пространство уиллов и полное уничтожение их планет?  — хищно подытожил Кронал.
        — Не совсем так,  — покачал головой Пиетт.  — Действительно, станция хороша для работы по крупным и малоподвижным целям. Но уничтожение просто планеты суперлазером экономически нецелесообразно. Энергозатраты колоссальные. Три суперразрушителя за пару суток орбитальной бомбардировки гарантированно уничтожат все живое на любой планете. Превратят ее поверхность в пятидесятиметровую спекшуюся корку. При этом не надо уворачиваться от осколков полностью разлетевшийся планеты. Единственное разумное объяснение — искусственные планеты-крепости, не имеющие на поверхности ничего мало-мальски ценного, и прячущие всю инфраструктуру на многокилометровой глубине.
        — Такое возможно?
        — Если уиллы более тысячи лет назад летали на астероидах в пол «Звезды Смерти», то чего они сумели добиться за эти годы.
        — Сведениями такого рода не располагаю,  — четко признался Кронал,  — Как и информацией об осведомлённости императора Палпатина об уиллах.
        — Зато есть серьезные основания подозревать чужеродное влияние на сознание одаренных властителей Империи,  — излагаю сделанные мной и адмиралом Пиеттом соображения.
        — Тогда почему уиллы не появились три года назад, когда в галактике не осталось ни джедаев, ни ситхов, ни единого флота, ни системы власти?  — озадачено потер виски Люк.
        — Значит, просто порабощение галактики им неинтересно. Им надо что-то еще, что-то из того, что исчезло вмести с рухнувшей Империей, и без чего им галактика на фиг не нужна,  — невозмутимо пожала плечами Снежная Королева.  — И вообще, судя по хаотичности воздействия, то ли уиллы плохо контачат с ситхами, то ли их воздействие на власти Империи вообще было случайность. Целили в недобитых джедаев, а попали в Вейдера, Палпатина или Кронала.
        В общем, так ни до чего путного и не договорились. Разве что ощущение спрятавшейся неподалёку толстой полярной лисички с Земли у всех окрепло. Отчего отдельные личности даже напугались. А напуганный директор службы безопасности — это, знаете ли, чревато. Особенно, для пугавших.
        Вот наш безопасник буквально за ночь нарыл еще один интересный след. Вроде бы очевидный факт стал зацепкой, с которой можно работать. С ней и явился ко мне поутру.
        — Мой лорд, вам известны результаты проверки эффективности использования средств на строительстве «Звезды смерти»?
        — Да. На первой в начале строительства воровали изрядно, к концу по рукам надавали, но в среднем процентов пятнадцать ушло на распил. На второй изначально порядка больше.
        — А некий независимый эксперт перед началом второго проекта обращался к императору с идеей сокращения расходов почти на треть практически без потери огневой мощи.
        — На треть?! И за счет чего же?
        — За счет закупок более дешевых комплектующих для суперлазера.
        — Завышение цен на треть?!
        Что-то не верится. Нет, я далек от мысли, что наши моффы были овечками в волчьих шкурах. Мимо того, что плохо лежит, большинство не проходило и мимо рта не проносило. Но меру знало четко. Это в Старой Республике канцлер Шив Палпатин десяток лет ежегодно втихую заворачивал по нескольку триллионов из казны на создание армии клонов. И никому до этого дела не было. Все воруют, так чем канцлер хуже?
        В Империи уровень дисциплины в том числе и финансовой выше. Это заслуга не столько СБ и аудита, сколько самого императора, который был ситхом. А джедаи правы в том, что темная сторона таит серьезную опасность для своих адептов. Черпая силу в ярости очень трудно поддерживать баланс. Дело даже не в том, что ярость надо контролировать: это полбеды. В конце концов, не сумевший этого адепт превращается в безумного, кровожадного зверя, которые среди людей долго не живут. Естественный отбор, ничего личного. Сложнее найти применение вызванным эмоциями излишкам силы. Хранить в себе нерастраченную энергию опасно для психического здоровья. Надо гасить. Сойдет любая активность, но если приперло, то лучше всего неторопливое, вдумчивое насилие. Ужас разумного гасит излишки силы быстро и надежно. Мне проще: меч в руки и пошел крошить не повстанцев, так пиратов, ни пиратов так контрабандистов. На худой конец среди собственных подчиненных некомпетентный раздолбай всегда найдется. Императору хуже. У него внутри все кипит, а надо сидеть с умным лицом на очередном заседании очередного совета. В общем, если в этот
момент обнаруживалась некомпетентность или вороватость кого-то из сановников, то накопившейся стресс Сидиус снимал на нем. Хоронить после этого было практически нечего. В общем достаточно борзые, чтоб хапнуть треть стоимости суперлазера, перевелись быстро. В чем подвох?
        — Автор обращения указал на бессмысленность применения Кайбер-кристаллов в суперлазере. Многие другие, гораздо более дешевые материалы обеспечили бы такую же мощность. Но император идею не одобрил и отдал приказ вновь монтировать установку на кайберах.
        Кайбер-кристаллы, значит. Основа большинства световых мечей. В отличие от других кристаллов для оптических квантовых генераторов, способны не только создавать поток монохроматического излучения, но и фокусировать Силу. Это что же выходит-то? Палпатин хотел не просто сверхмощный лазер, а гигантский световой меч, которым можно управлять Силой? Ой, мамочки, это кто такой недобрый на нас посмотрел с аппетитом? И чего людям мирно дома не сидится….
        — Часть испытательных стрельб суперлазера «Звезды» проводилась по особым мишеням, изготовленным из некоего биоматериала на одном из заводов концерна «Галактические Биосистемы», планета Барр,  — дав мне время для размышлений, продолжил безопасник.
        А вот это ниточка. Гнилая, того гляди оборвется, но есть. На Джеде ловить нечего. От храма, из развалин которого тащили кайбер, как и от городка системы «клоповник» вокруг него — одна большая воронка. Спасибо Таркину. Естествоиспытателем был покойничек, хатт его дери. Барр с его заводиком цел — невредим. И лежит себе на бывшей границе Союза и Абрегадо, уже практически в центре наших территорий. Самое время туда наведаться.
        Но не тут-то было. На пути простой и ненавязчивой идеи прогуляться до Барра на разрушителе наткнулось на глухое непонимание Люка.
        — Ну, и что тебе этот даст? Ты степень секретности работ представляешь?
        — Я-то представляю.
        — Значит, технической документации наверняка не сохранилось. Надо искать специалистов и разговаривать с ними по душам.
        Жизнерадостно скалю зубы. Разговаривать-то как раз не обязательно. Я просто считаю мысли упертых умников.
        — Батя, а у тебя в школе по химии что было?
        — Так, это…. Не ходил я туда.
        — Во-во. И как ты станешь разбираться в считанных мыслях узкопрофессионального химика-технолога?
        — М-э-э…
        — А специалистов у нас нету. Все на второй «Звезде Смерти» остались.
        — Что предлагаешь?
        — Тихо и ласково навестить Барр делегацией не самого высокого уровня, но с одаренным в своем составе. Официальная цель — переговоры о вступлении в Союз. В ходе которых ревизия имущества вполне уместна. Вот в ходе осмотра местной промышленности посол интересующие нас вопросы и задаст. С гораздо более высокой вероятностью получит исчерпывающий ответ.
        — Это если там какие гады не окопались. Разведка сообщает о продолжении работы основного производства: как трубы дымят с орбиты видно. И это мне не нравится не только как убежденному экологу. Потому что, если фабричка работает, значит это кому-то нужно, значит кто-то за это платит. А что может выпускать военный биохимический завод, догадаться несложно.
        — Поэтому послом будет Лея.
        — Она же мать кормящая! Какое посольство?!
        — Возьмет малыша с собой,  — спокойно пожимает плечами Люк.
        — И кто тут после этого ситх?! Да если там чего осознанно прячут, то на них же просто нападут!
        — Весьма возможно. Но и ты, и я чувствуем, что никаких смертоносных точеных ударов рядом с нами в ближайшем будущем не произойдет. Общая невнятная угроза для всех без исключения — да, присутствует. Но Лее и малышу Рейви ничего не грозит. Для уточнения я прошу тебя о дополнительной медитации. Так что скорее всего нападение — это плод нашей фамильной паранойи, и с Леей местные станут общаться охотно и безбоязненно. Если нет… Что ж, шансы добиться своего у преступников близки к нулю, а у нас окажутся развязаны руки. Причем, ты со своими разрушителями в кои веки станешь защитником женщин и детей, а не кровожадным ущимителем всего ущемляемого у крохотных, но свободолюбивых миров. Если историю правильно подать, галактика обрыдается от умиления.
        — Я против.
        — Может, все-таки саму Лею спросим?
        Что доча ответит на это изуверское предложение, я ни минуты не сомневался. Согласием, причем с энтузиазмом. Мелькнула дохленькая мысль настучать Органе. Влияние на Лею у него до сих пор колоссальное. Только некстати вспомнилось, как он собственного, пусть и приемного, ребенка с чертежами для повстанцев прямо под паровой каток имени меня послал, а сам тихо домой слинял. У меня тогда еще сомнения мелькнули, а не у мусорки ли Органы принцессу нашли? В смысле, не свое — не жалко. В общем, вмешивать бывшего сенатора не стал.
        А вот обезопасить «великое посольство» стараюсь изо всех сил. Прежде всего, всучил Лее свою «буханку». Госпожа посол недовольно воротила носик и кривила губки. Пришлось гаркнуть по-отцовски. Не рассказывать же о куче дополнительных эксклюзивных возможностей моего кораблика. Зачем пугать девочку раньше времени. Отбором членов делегации тоже лично занимался. Пять человек плюс пилот Рокарди. Все действительно спецы экстра-класса. Опыт Рокарди, как офицера флотской разведки в качестве бонуса.
        На душе легче не стало, но как-то в рамках разумного.

* * *

        Полдороги до Барра лечу с посольством. Потом пересяду на «Исполнителя» и буду ждать результатов на минимальном расстоянии, с которого нас не заметят. Люк очевидно надеется спровоцировать местных на резкие действия, на которые те едва ли решатся в присутствии «звездного разрушителя» на орбите.
        Ну, поехали! Сижу в слегка облагороженном грузовом отсеке с внуком на руках. Поглядываю в пилотскую кабину, где Рокарди изо всех сил делает вид, что управляет кораблем, а сидящая в моем кресле Лея щебечет с Дусей о своем, о женском.
        — …Нет, управлять атмосферным спидером прикольней.
        — Это еще почему?!  — возмущается система управления.
        — А у него зеркало заднего вида есть,  — невозмутимо обосновывает свой довод пудрящая носик Лея.
        — Блондинко!  — возмущенно шипит в ответ Дуся.
        — Глаза разуй, дальтоничка.
        Все путем. Мне не понять. Поворачиваюсь к сидящему напротив бригадиру ревизоров Джею Вон-Хо. Спокойный, крепкий мужик неполных сорока в строгом мундире дипкорпуса. Никакого армейского ежика — стильная прическа по последней моде. Типичный представитель «вежливых людей»: безупречно подтянут, уравновешен до равнодушия, корректен до вежливости. Причем, не только публично. Вести допрос он станет также без эксцессов. Ему не надо — он одаренный весьма приличного уровня с явным уклоном мастера-менталиста. Один из тех недобитых джедаев, которых подобрал и выдрессировал директор разведки Кронал, а затем по его примеру и директор службы имперской безопасности Айсард комплектовал свою службу одаренными. Только афишировать это не принято было. Уж больно император джидаев на дух не переносил. Вот, чтоб не нарываться, безопасники сперва пару зубов арестованному выбивали, а потом в протоколе писали, что показания получены в результате силового воздействия. Не врали ведь, черти…
        Этот недоучившийся джедай в нашей ситуации предпочтительнее. Недоучки-ситхи в девяти случаях из десяти — неврастеники, а тут железные нервы могут оказаться важнее профессионализма. Хотя у парня и с этим все в порядке. На мандалорском направлении дилетанты долго не живут. Кроме того, абсолютная лояльность власти. Императору был предан, сейчас полагает порядок лучшим состоянием дел, чем хаос.
        Прикрываю глаза и смотрю на Вон-Хо сквозь Силу. Интересно: чисто джидайские техники и имперские убеждения. А Кронал у нас еще и талантливый педагог. Хм, это что? В послужном списке о серьезных ранениях не упоминалось, а в плече две титановые спицы. И вообще след характерный — световым мечом, не иначе.
        — Часто приходилось драться с одаренными?
        — Достаточно. Вы читали мое личное дело, мой лорд.
        — И с джедаем дрались?
        Вон-Хо отрицательно качает головой. Но понимает, откуда у меня такие соображения, и уточняет.
        — Не с джедаем. С ситхом.
        — ….?
        — С вами, мой лорд.
        Офицер приоткрывает мне свое сознание, и я вижу темный коридор храма джедаев. Испуганный четырнадцатилетний мальчишка нервно сжимает рукоять меча. Из-за поворота виднеются мертвенно-синие всполохи. На секунду к ним примешиваются отблески иных цветов, но вмиг гаснут. Падаван нервно облизывает потрескавшиеся губы сухим шершавым языком. Мастер приказал задержать ситхов, пока он соберется с Силой для отпора. С атакой штурмовиков они справились, те откатились с лестницы Храма, оставив с десяток тел на его ступенях. Защитники радовались, пока не появилась высокая фигура в надвинутом на глаза капюшоне темного плаща. Те, кто успел отступить с баррикады, ринулись в атаку в холле. Джей отошел в коридор. В просторном зале у них нет шансов против магистра, число падаванов значения не имеет. А вот из-за угла может… Двухметровая фигура с синим клинком внезапно возникла перед Джеем. Меч активировать он успел. Потом боль и темнота….
        Темнота сменилась дневным светом, а боль — страхом. Под недовольное жужжание меддроида парень судорожно дернулся. Получилось только голову приподнять. Теперь источник страха оказался в поле зрения. Лысый как бильярдный шар мужик в черном. Ситх. Адептов темной стороны Джей не видел, но печенью почуял — он!
        — Радуешься, гад? Ничего, рано или поздно наши доберутся и до тебя, и до твоих хозяев! А теперь убивай, чего ждешь?
        — Чего распсиховался, джедай? Эмоций же нет, есть только покой. Или я что-то путаю?
        — Сволочь!
        Темный пожал плечами и направился к выходу. Обернулся уже из коридора.
        — Зарастает на тебе все как на… джедае, так что через неделю тебя выпишут. Твое лечение я оплатил. Об этом можешь не беспокоиться. А вот о том, куда пойдешь, подумать самое время. Ничего путного не придумаешь, можешь перекантоваться у меня. Перед выпиской я еще зайду.
        Мужик начал было прикрывать за собой дверь, но задержался, заговорив с проходящей медсестрой. На Джея навалилась тоска и одиночество. Гад прав в одном, идти ему некуда. Даже если на Корусканте осталось светлое подполье, с подозрительно вышедшим невредимым, да еще и подлеченным падаваном они едва ли свяжутся. На работу без документов даже дворником не возьмут. Остается разве что кошельки из карманов тырить с помощью Силы.
        — Еще в наперсточники можно податься,  — ехидно повернул к нему лысую башку темный.
        — Я не изменю Свету!
        — Ага. Особенно в притонах нижних уровней. Самое оно.
        Ответить нечего. На глаза навернулись злые слезы…
        Через неделю Джей Вон-Хо покидал госпиталь в компании новоиспеченного директора имперской разведки Кронала.
        Так из джедайского волчонка вырос матерый имперский волкодав. Самое интересное, что Вон-Хо действительно до сих пор предпочитает исключительно джедайские техники работы с Силой. Сделать из парня ученика ситха никто не пытался. Мозги же на предмет патриотизма промыли качественно. Империи и ее правопреемнику он служит не за страх, а за совесть.
        — Сволочь-магистра, который бросил пацанов прикрывать собственный драп, я догнал. У самой посадочной площадки, но догнал,  — зачем-то сообщаю безопаснику. Оправдываюсь я перед ним, что ли?
        — Спасибо,  — невозмутимо кивает в ответ Вон-Хо.
        Ностальгии по проведенным в Храме годам у него нет. Скорее наоборот, чувство тоски и одиночества. В четырнадцать лет хочется Любви и Дружбы и непременно с большой буквы, а тебе заунывно твердят про то, что эмоции — вздор, есть только покой. Империя позволила реализовать имеющийся дар (пусть и не вполне официально), работать во имя защиты людей от бандитов, работорговцев и прочего разнообразия тех, кто ставит свои интересы выше безопасности общества. При этом не лишала возможности обзавестись домом, семьей, друзьями среди неодаренных.
        Вот грохни я Кронала три месяца назад, договориться с парнем оказалось бы затруднительно. Но Люк от лишних врагов уберег. А так я готов доверить бывшему джедаю безопасность дочери и внука. Вон-Хо это чувствует и ценит.

        Глава седьмая. Следствие вели…

        От вахтенной смены выходящего на орбиту Барра «Исполнителя» перло злостью, удивлением и сочувствием. И если злость к врагам государства, коими нынче оказались власти Барра, предписана им уставом, то адресованные мне удивление и сочувствие ощущать было странно. Первое еще объяснимо. Как должен вести себя ситх, у которого только что не то украли, не то убили дочь и внука, люди представляли. А я до сих пор никого не убил. Только остатки раздавленного в лепешку мелкого уборочного дроида под ногой хрустнули. И все. Вынужденные находиться рядом со мной офицеры сильно подозревают, что это только пока. Но мою выдержку оценили и уважают. А за то, что сочувствия моему горю у большинства как минимум не меньше, чем страха попасть под раздачу, спасибо, мужики. Не ожидал.
        — Место предполагаемой катастрофы, мой лорд,  — тихо доложил связист, выводя на экран изображение свежей воронки с поверхности планеты.  — Следов реакторного блока не обнаружено.
        Вокруг облегченно выдохнули. Баррские власти превзошли все самые смелые ожидания. Три часа назад сообщили о том, что корабль госпожи посла Соло с представителями делегации на борту потерпел катастрофу из-за технической неисправности, свалившись прямехонько на цеха «Имперских биотехнологий». Воронка прилагается. Только это не та воронка. Точнее, моя «буханка» тут не причём. На ней нештатный реактор под работу гипердрайва стоит. И если бы он рванул, воронка раз в десять больше получилась. Либо уцелевший блок реактора на дне бы валялся.
        Значит, похищение. Хотя, я это и так чувствую. Нет, не Лею или Вон-Хо. Их силу похитители блокируют. Как и свою собственную. Впрочем, я и так печенью чую руку мастера-джедая. А вот они мою связь с внуком не видят. Потому что тут не столько Сила, сколько Кровь. Сейчас я чувствую, что он спит на чьих-то ручках. Чужих, не маминых. И это его тревожит, как и подгузник, который давно пора сменить. Ребенок недовольно изворачивается, приоткрывает глаз, видит маму рядом и вновь засыпает. Его местоположение я могу определить с точностью до метра. Интересно, почему я Люка и Лею так не чувствовал?
        И внук — не единственный канал информации. Еще я при некоторых усилиях могу установить ментальную связь с Дусей. С компьютером в базовой комплектации такое невозможно. Но я переусердствовал с прошивкой и личностными качествами. Мало того, сам начал воспринимать ее как живое существо. С вытекающими отсюда последствиями.
        Штурмовой десант ушел на поверхность час назад и уже взял под контроль Барр. Собственно, чего там брать. Единственный город от силы сто тысяч населения. Пора и мне выдвигаться. Выходя с мостика, чувствую вздох облегчения дежурной смены. Мое присутствие давило.
        Нос ДИ-файтера едва ни касается стеклянных дверей терминала. Фотоэлементы срабатывают, раскрывая прозрачные створки. Это приглашение? Почему нет. Складываю плоскости и заруливаю внутрь. Я пешком ходить не нанимался. Благо, свой штаб штурмовики расположили прямо в зале прилетов.
        Штурмовики скоренько изобразили почетный караул для встречи меня. Лишнее. Мои люди делом заняты, а судя по насыщенно-зеленым мордам местных, про то, кому приходится родней посол Соло, их просветили. Как размножаются киборги, ребята не поняли, но серьезностью ситуации вполне прониклись. При чем, как те с виду явные гопники, что уже в наручниках, так и публика почище, что пока без них.
        Доложившего о штатной высадке десанта капрала Рика сменяет старший из двух не отправившихся в злополучный полет членов делегации.
        — Итоги предварительного расследования, мой лорд, проведенного местными,  — разведчик протягивает чип.
        Титанические интеллектуальные усилия Баррской службы безопасности уместились на двух страницах с полторашным пробелом. Содержание? Парни не в курсе, что существуют гораздо менее болезненные способы самоубийства?
        — Губернатор?
        — Некто Ктор. Бывший командир базы повстанцев на Барре. Они тут по-тихому организовали производство взрывчатки для Альянса на мощностях «Биосистем». После крушения Империи стал губернатором Барра, благо иной, кроме заводоуправления, администрации на планете не было. Но пообщаться с ним не получится. Улетел на одном борту с госпожой послом. Да и реальная власть здесь по-прежнему у управляющего заводами концерна. Сей достойный джентльмен сразу после взрыва шмыгнул в кому, сославшись на инсульт, и выходить из нее пока не торопится.
        — Кто в наличии?
        — Начальник охраны концерна Рроус. Под докладом его подпись.
        Мне указывают на застывшего, как ледяной столб человека. Но с ним чуть позже. Пока поворачиваюсь к гопникам.
        — Это что за отребье?
        — Задержанные в рамках официального расследования.
        Разведчик, словно экскурсовод в музее, проходит мимо кривоватого строя арестованных. Как дисциплинированный экскурсант внимательно слушаю его пояснения.
        Первый экспонат — мордатый ботан. Местный криминальный авторитет средней руки. У которого пару дней назад поломался спидер. Недолго думая, браток послал человечка за нужной железкой в порт. Сейчас борзо пялится на меня, корча из себя крутого. Сдаст всех и с потрохами, стоит остаться наедине со следователем. Мне неинтересен.
        Следующий. Прыщавый и сильно замызганный шкет на вид лет шестнадцати. Исполнитель заказа. Пришел на стоянку в порт и, недолго думая, открутил искомую деталь с посольского шатла. Из-за чего тот впоследствии и разбился.
        — Корабль, на котором мародерствовал, опознать сможешь?
        — Серый. На дверке хрень какая-то нарисована. Типа шестеренки…  — затравленно щерится малолетка.
        Хрень типа шестеренки — это имперский герб, что ли?
        — Надписи на борту были?
        — Я, чё, на них заморачивался?!  — все больше скатывался к истерике балбес.
        — Неграмотный он,  — все с той же невозмутимой бесстрастностью экскурсовода сообщает разведчик.
        Это что ж за беспредел на Барре творился? Причем, не только последние три года….
        — Так как же он по своей неграмотности нужную деталь определил?  — продолжаю играть по предложенным правилам. Вообще-то, шатл Дарта Вейдера — это не только ценные комментарии стервы-компьютера, но и воплощённая мечта параноика. От него чего открутить…. Он сам от кого хочешь, что хочешь открутит.
        — Есть мнение, что местные механики помогли. За бутылку.
        Широкий жест в сторону сразу трех работяг в замызганных спецовках.
        — Не, не, не, гражданин темный лорд!  — истово мотает головой старший.  — Выпили вчера крепко. Было. Утром башка трещала так, что предстартовый осмотр сил не было проводить. Признаем. Но чтоб открутить чего. Не было такого!
        Мужик свирепо косится на шкета, которого искренне считает главным виновником свалившейся на него беды. Тот злобно шипит и шмыгает носом в ответ. Ребята по причине умственной отсталости не понимают, что, по замыслу авторов этого балагана, я должен убить всех, хоть как-то причастных к инциденту? Или я чего-то не догоняю…
        — Проверяли?
        — Да, мой лорд. Результаты видеонаблюдения.
        Мне протягивают очередной чип. Только это не видео. Отчет о сканировании памяти крысенка. Просто о моем умении тихо и незаметно для владельца головы считать мысли местные не в курсе. Так и не стоит их просвещать. Даром что ли столько лет распространяли байку о том, что ментальное вмешательство обязательно сопровождается дикими мучениями жертвы? Видео — значит видео. На котором наш злоумышленник вот в этом самом вестибюле получает увесистый пакет из рук лично гражданина Рроуса. Впрочем, тут явные следы корректировки памяти. Начинаю тихонько восстанавливать искаженное, развлекая хозяина головы разговором.
        — Значит, железку тебе мужик дал?
        — Ну, дал! И чё!
        — Описать можешь?
        — Мужик… Такой…  — парень делает неопределенный жест руками, из которого следует, что мужик был круглым и… с бюстом пятого размера, что ли? Для более внятного описания у недоумка нет ни слов, ни жестов.
        — Не этот?  — тычу пальцем в Рроуса.
        Шкет озадачено мычит, не в силах определиться. Изображение в его памяти наконец теряет четкость, превращаясь из шефа заводской охраны в магистра Кенноби. Только и это еще не последний слой. Кто-то ушлый и старину-Бена подставил. Лезу дальше. Но там зачищено гораздо тщательнее. Получилось увидеть только размытую тень. Кто-то невысокий и очень подвижный.
        — Снятую железку нашли?
        — Да, мой лорд. Но заводской номер не совпадает.
        — Другие версии есть?
        — Да, мой лорд.
        На сей раз суть версии не озвучивается, а на мой планшет сбрасываются результаты аудита. Из-за которых, собственно, местное начальство и развило бешеную активность по собственному спасению. Три года назад, когда стало очевидно, что новых заказов ждать нечего, большая часть руководства завода с планеты слиняла, эвакуацией рабочих, естественно, не озаботившись. Но несколько специалистов во главе с управляющим остались. Заводик начал выполнять невесть чей заказ. Оплаченный столь щедро, что о странности работ подрядчики предпочитали не думать. А вот не думать о том, как к этой незаконной предпринимательской деятельности, да еще с использованием практически рабского труда (зарплату работникам три года не платили) отнесется новая власть, не получилось. Вот и заметались.
        — Это что за народ?  — киваю в сторону нескольких прилично одетых граждан без наручников.
        — Диспетчер. Локатор у них, правда, толком не работает, но вроде бы видел падение челнока. Дальше бухгалтер и инженеры с «Биосистем».
        Аккуратно раскидываю силовую сеть и тихо ухмыляюсь. Соседние помещения буквально кишат от любопытствующих. Тысячи полторы, не меньше. Хорошо. Уловка со злым и добрым следователем стара как мир. Но работает, хатт побери. Значит, перед тем как безопасники начнут предельно корректно опрашивать местное население, на предмет странного, (а опрашивать придётся всех подряд, потому что участникам кукловод память затер, но всегда остается кто-то незамеченный, кто видел лишнее) будет мой выход. Так, чтобы вежливость офицеров превратно не восприняли как слабость, в начале опрос основного на данный момент подозреваемого проведу лично и публично.
        Правда, слушать блеяние до смерти перепуганного Рроуса нет ни малейшего желания. Силовой захват отрывает охранника от пола. Он зависает в нелепой позе в метре от земли, судорожно дергая ногами. Держу не за горло, невидимая петля сдавила корпус. При этом стараюсь ребра не ломать и периодически позволяю поизвиваться, чтоб зрители прониклись. А чтоб халтуры с моей стороны не заподозрили, организую кровотечение из носа и мокрое пятно на штанах. А гаденыш оказывается из одаренных. Совсем слегка. Уровень, на котором, даже если он и пытался поставить блок моему ментальному вторжению, то я его не заметил.
        Из действительно интересного — состоявшейся позавчера разговор с управляющим и губернатором. Интересный уже тем, что все трое оказались одаренными. И всех троих охватила паника. Ощущение разверзшейся под ногами бездны. То самое, которое заставляла меня самого творить глупости. Содержание же, вообще вне всяких комментариев:
        — …Надеюсь, никому не надо объяснять, что никакая информация о контракте до его завершения уйти с планеты не должна?  — седой породистый старец сложил пальцы домиком и задумчиво обозрел сидящих вокруг пустого рабочего стола мужчин.
        — Десять дней… Проблематично,  — уныло процедил Рроус.
        — А потом что? Драпать, при чем рассчитывая только на себя?  — губернатор Ктор, напротив, выглядел излишне возбужденным.
        — Следующие десять дней мы думаем только об исполнении контракта, хотя бы потому что, если мы этого не сделаем, бежать станет просто бессмысленно,  — одернул его управляющий.
        — Это-то понятно,  — опять заворчал начальник охраны,  — Только роют посольские почище имперских безопасников. Я сегодня их старшему взятку предложил.
        — Не взял?  — хмыкнул губернатор.
        — Почему? Взял. Только нам это не поможет. Он из джедаев. Этих так просто не купишь.
        — Тогда зачем брал?  — озадаченно потер нос Ктор.
        — Чтоб мы раньше времени не заволновались.
        — Точно джедай?  — поднял бровь старец-управляющий.
        — Да. Я эту сволочь чувствовать обучен.
        — Значит, меры требуются неординарные. Завтра отгрузим последнюю порцию супербакты, после чего следует уничтожить цех со всем оборудованием. И со всеми, кто на нем работал. Стопроцентную явку я обеспечу, А вы, Ктор, проведайте орбитальную артиллерийскую платформу. Что-то она давно в законсервированном виде без дела висит. Надеюсь, герой Сопротивления не промахнется?
        — Не промахнусь,  — зло огрызнулся вдруг охрипший губернатор.  — Шахту тоже, того?…
        — Нет, туда уже прибыли заказчики. Наша задача просто не привлекать к ней внимание. А вот не в меру пронырливых и принципиальных ревизоров ждет несчастный случай. Рроус?
        — Там джедай. Да и остальные особенно баба-посол — одаренные.
        — Бабу, я думаю, можно не трогать. Она — фигура явно протокольная. Насколько я понял, жена известного генерала Альянса. К тому же с ней ребенок, а это к излишним подвигам не располагает. С остальными справитесь?
        Рроуc мрачно, но невнятно ворчит.
        — Один мой знакомый сильно интересуется как раз этой Соло. Думаю, в обмен на возможность пообщаться с ней поближе, он поможет решить проблему и с остальными,  — задумчиво отозвался губернатор.
        — Это который в пещерах трется?  — чуть брезгливо морщится Рроус.  — Хотя…. этот справится. Только упаси нас Сила после этого попасть на глаза новым властям галактики.
        — Можно подумать, нам сейчас ордена выдать собираются. Господин бывший имперский офицер помнит, как в Империи поступали с сепаратистами? А Союз этот, я так понял, мало чем отличается от Империи,  — нервно, на грани истерики захохотал Ктор.
        — Прекратили истерить оба!  — рявкнул старец.  — План представляется разумным, но требует всеобщего согласия. Итак?
        — Другого варианта не вижу. Согласен.  — не стал тянуть банту за хобот Рроус.
        — Можно подумать, у нас есть выбор. Согласен.  — как-то вдруг успокоился и, словно стал меньше ростом Клор…
        .
        Вот, значит, как… Варианта другого у тебя не было? Усиливаю захват так, что жертва начинает хрипеть и корчится. Поняв, что у задержанного ломаются ребра, отпускаю захват и швыряю бессознательное тело в руки штурмовиков.
        — Продолжу на «Исполнителе».
        Действительно, в памяти засранца стоит покопаться основательнее. На информации о координатах шахты, контракте и его заказчиках стоит очень серьезный блок. На воспоминаниях о компании в пещерах — тоже, но послабее. Или мне просто дали увидеть тень Оби-Вана Кеноби. Надо разбираться. Благо, до часа Х еще целая неделя.
        Задумчиво поворачиваюсь к прочим арестованным и задержанным. От меня в ужасе шарахаются. Едва ни за спины штурмовикам прячутся. Реакция правильная: не хочешь общаться со мной, веди себя конструктивно со следователем-безопасником. Только для реализации пока не сильно разошедшихся с реальностью планов мне еще пара человечков из местных понадобится. Желательно со способностями одаренного.
        Первый — мальчишка. Просто потому что нечего ему здесь делать. Силы в нем особо не чую, но коли выжил в этой клоаке, значит удача и интуиция при нем. Только против захвативших делегацию я постараюсь его не использовать. Потому что все роли там будут с заведомо летальным исходом.
        Для этого у меня гражданин Рроус имеется. Только, чует мое сердце, один он не справится — помрет гад раньше времени. Дублер требуется. Мое чувство справедливости вопит о том, что им должен стать губернатор. Но это если он до сих пор на орбитальной платформе сидит. А это едва ли.
        Бандюка-ботана прихватить, что ли? Тот улавливает мой плотоядный интерес и впадает в форменную истерику на тему: «Не виноватая я, он сам пришел». Понятливый. Только зеваки ему сочувствуют. Когда я над начальником заводской охраны глумился, злорадствовали. А сейчас…. Ботан наш, по всему видать, бандит правильный: порядок на квартале держит и понятия чтит. Сам живет и другим жить дает. В городе, где даже криминальный заработок еще найти надо, того, кто дает работу, люди уважают. Переть против общественного мнения я пока не готов. Да и судя по воплям перепуганного ботана, он просто высказал пожелание купить железку, а конкретно мародерствовать никого не посылал. Вроде, не врет. Так что пусть живет.
        Даю знак увести малолетнего злоумышленника, а остальным — три минуты, чтоб очистили помещение. Второе исполнено с энтузиазмом. Штурмовики через весь немаленький зал прилетов за ботаном гнались, чтоб казенные наручники снять.
        С первым же возникло осложнение. Понявший, что его ведут к челноку, парень начал орать и выдираться с просто запредельным отчаянием. Можно подумать, в его теперешней жизни есть хоть что-то, о потере чего следует сожалеть. Ну, разве что за исключением самой жизни. Стоп. Вижу. Рабский чип — вживленная в тело на неизвлекаемость: дрянь, убивающая раба, стоит тому слишком удалиться от предписанного места пребывания. Сам с такой до десяти лет ходил, знаю. Вот только, как всякая электроника, встречи с Молнией Силы чип не переживет. Молнии у меня так себе получаются. Но спалить «жучка» хватило. Парень коротко взвизгивает и отключается. Волокущие его штурмовики неодобрительно косятся в мою сторону, потом — на дымящиеся штаны своего обмякшего в их руках подопечного. Но решают, что учить темного лорда гуманизму глупо, а огнетушитель не нужен, и продолжают погрузку наконец притихшего тела.

* * *

        — Итак, господа, теперь обсудим ситуацию без свидетелей.
        В зале для совещаний на борту «Исполнителя» собрались старшие офицеры службы безопасности. Работавший в составе посольства капитан поднимается первым.
        — В целом картина вырисовывается следующая. Три года назад в начале смуты руководству завода сделали некое предложение. Заказ на большую партию биологически активной субстанции органического происхождения. Точную формулу на Барре выяснить едва ли удастся: все люди и материалы погибли во время взрыва. Но судя по всему, нечто близкое к веществу для мишеней суперлазера «Звезды Смерти» Есть смысл поискать тех, кто улетел вначале кризиса. По некоторым данным интересное предложение было сделано еще до массового отъезда специалистов. Возможно, эти люди смогут прояснить ситуацию. Далее, готовый продукт вывозился в автоматических цистернах на некую шахту. Координаты неизвестны, но по времени перелета где-то на соседнем полушарии. Вещество здорово разъедает тару. Рабочие вспомогательных цехов после каждого рейса меняли внутреннее покрытие.
        — Сами цистерны не захватили?
        — Нет. В последний рейс ушли все борта. Обнаружить саму шахту с орбиты пока не удалось. Дело времени, найдем. Но через семь дней произойдет нечто, что является целью всех работ.
        — Придет транспорт за товаром?
        — Едва ли. Мимо эскадры на орбите не проскочишь. Пробиваться с боем? Без комментариев. Да и ситуация на орбите никого особо не волнует.
        — Все должно произойти на планете,  — вступил в разговор прибывший с эскадрой эксперт.  — Большая масса биоактивного органического вещества. Около него некоторое время находятся заказчики и, возможно, как-то на него воздействуют. Испытание нового оружия: биологического или бактериологического.
        — Информация о заказчиках?
        — Толком никакой. Расплатились с руководством планеты они драгоценными камнями, добытыми едва ли не по всей галактике. Дома у всех троих найдены от полутора до двух с половиной килограмм. Очень хорошего качества камешки. Можно попробовать отследить, кто и когда их покупал.
        — Долго,  — покачал головой эксперт.
        — Согласен,  — отозвался разведчик.  — Еще один след имеется. В горах, километрах в двухстах от завода вроде бы возникло некое поселение с джедаем во главе.
        Смотрю на точку на карте и киваю. Угнанный шатл там. И в воспоминаниях Рроуса видно, что в ночь перед исчезновением он летал куда-то в тот район за группой захвата, которую отвез в порт.
        — Пользуясь способностями одаренных, злоумышленники проникли на челнок и захватили его экипаж и пассажиров. Долетев до завода, дождались, пока губернатор Клор нанесет с орбиты удар по цехам, и, резко снизившись, вышли из зоны видимости местного полудохлого радара и сели в горах. Только непонятно, является ли эта группа теми самыми заказчиками супербакты или это случайное пересечение двух отельных процессов.
        — Полагаю — два,  — потер переносицу эксперт.  — Джедай — второй слой после местных, отвлекшись на который мы потеряем время. Есть ощущение, что информацию о джедае нам аккуратно подкидывают. Местных подставили грубо и незатейливо. Надеялись, что вы, милорд, в порыве гнева их просто придушите, убрав хоть что-то видевших свидетелей. Мимо истории с адептом светлой стороны Силы точно не пройдете.
        Психологи, блин. Только о моем поведении они судят по страшным байкам о кровожадном ситхе, которыми сепаратисты фермеров пугали. Убить, не допросив, я мог первых три года после Мустафара. Потом Дарт Сидиус отучил. Ситхская педагогика — штука эффективная. Правда, походит больше на дрессировку, где много-много кнута и сушеные пряники исключительно на День Империи.
        Кстати о педагогике. Упертый Бен украл моего внука ради третьей попытки воспитания Скайуокера?
        Аккуратно касаюсь нити, связывающей меня с ребенком. Малыш капризничает на руках у пытающейся его укачать Леи. Поддавшись порыву, (ситх я, в конце концов, или кто?) посылаю волну тепла и уверенности в ответ. Помогает не очень: дедову любовь опознали и обрадовались, но чистый подгузник не заменит и она. Мою активность уловила и Лея, перестала просто успокаивающе мурлыкать сыну и запела.
          — Баю-бай, баю-бай,
          Тут в горах живет джедай.
          Скоро дедушка придет,
          И разгонит этот цирк
          Баю-бай, баю-бай,
          Поскорее засыпай,
          Йода спит, Кеноби спит.
          Мой малыш один кричит.

        С сожалением разрываю связь. На редкость содержательная колыбельная у дочи получилась. Значит, не только Оби-Ван, но и Йода пожаловал? Ну-ну….
        — Наши дальнейшие действия, мой лорд?  — голос разведчика возвращает меня на борт «Исполнителя».
        — Вокруг горских джедаев разворачиваем явную активность. Но, если ситуация сохранит стабильность, заложников освобождаем не раньше, чем через три дня. Координаты шахты я из башки Рроуса сегодня выковырну. После чего, наблюдать очень осторожно. Параллельно массовый сбор информации с населения. Людей готовить к срочной эвакуации. Если успеем вывести всех до часа Хы, есть смысл дать противнику активировать свою поделку. Вдруг что интересное получится. В конце концов, силами группы «Исполнителя» мы любую органику с поверхности выжжем. Спасибо, господа, о любых изменениях обстановки докладывать немедленно.
        В камеру к Рроусу я не тороплюсь. Война — войной, а обед по расписанию. Если серьезно, даю следователю время зафиксировать показания в протоколе. Больше, чем я прочел, он едва ли вспомнит. Да и, чует мое сердце, судебной перспективы у дела нет. Но официальный протокол пусть будет. Кроме того, несколько часов допроса, пусть без мордобоя, но со специалистом, умеющим задавать правильные вопросы, настроит клиента на нужный лад.
        Начнем с вороватого малолетки. Особых проблем с ним не возникнет. Он, как бездомная дворняжка, побежит за всяким, кто накормит и обогреет. Нужно только немного терпения, чтобы растопить лед недоверия. Парень может и не гигант мысли, но простую житейскую мудрость о том, где хранится бесплатный сыр, он усвоил. Как и то, что сильным мира сего такие, как он, нужны исключительно как одноразовый расходный материал. Нет, слов он таких просто не знает. Но от тех, кто сильнее, предпочитает держаться подальше.
        Некоторое время наблюдаю за парнем на мониторе видеонаблюдения. Тот помылся и переоделся в чистое. Правда, ограничился одними штанами, демонстрируя миру тощий торс с признаками сколиоза, незамысловатую воровскую татуировку на плече и свежие следы от ударов палкой на спине. Остальную одежду небрежно бросил на стул.
        Я начал смотреть, когда тот заканчивал обедать. Не особо заморачиваясь столовыми приборами лопает через край. С сожалением отставляет опустевшую посуду в сторону, вытирает рот руками, а руки об штаны и, не убрав одноразовую тару со стола, заваливается на кровать. При этом пребывает в состоянии полного довольства. Еще бы, коли байка про то, что имперская тюрьма — это место, где тебя держат в теплом помещении, а иногда еще и кормят, оказалось правдой. Он-то в эти рассказни не особо верил. Особенно когда зимой, попавшись на краже, плелся из участка с исполосованной в кровь спиной в поисках норы, где можно отлежаться и не замерзнуть. А тут — красота. С этой немудрящей мыслью наш счастливчик начал погружаться в сон.
        Стоило мне только появиться в дверях, как его с кровати будто ветром сдуло. Метнулся в дальний угол, словно зверек в клетке. Хотя, почему словно? Напуганный и агрессивный зверек и есть.
        — Свинарник за собой убрал. Живо.
        — А чё? Тебе какое дело?
        — Мне никакого. Но адмирал узнает — прибьёт. Ему проще тебя за борт выкинуть, чем тараканов на звездолёте травить.
        Пацан язык прикусил и объедки со стола в утилизатор выбросил. Даже одежду на стуле более аккуратно развесить попытался. Правда, потом на этот же стул и уселся. Кособоко уселся на краешек, стараясь не прислоняться к спинке спиной.
        — Как зовут?
        — Фоня.
        — Имя или кликуха?
        Фоня невразумительно мычит. Особой разницы между первым и вторым он не видит. Ну, пусть пока будет Фоней.
        — Расскажи-ка мне, Фоня, за что тебя так отоварили?
        — Спалился я третьего дня…  — парень слезливо засопел, давя на жалость.
        Но меня интересовали подробности.
        — На чем?
        — Да, считай, ни на чем! На спидере. Я, может, просто покататься хотел….
        — Дальше?
        — А чё дальше! Он заглох. Тут заводская охранка налетела. Ввалили как за кражу. А чего я украл-то? Просто проехал!
        — Это закон здесь такой что ли?  — уточняю очевидное.
        — Ага! Чуть что не по их, сразу за палки. Хорошо, если нормальный охранник. Отлупит, но переночевать в обезьяннике оставит. Особенно зимой. А весной попадаться вообще нельзя. Фермерам продадут запросто.
        — Почему весной?
        — Так зачем фермеру на зиму глядя батраки? Они тех, кого весной купили, осенью на все четыре стороны выгоняют, чтоб зря не кормить.
        — Куда же они деваются?
        — Кто на корм зверям по дороге не попадет, в город возвращается. Куда ж еще. На заводе-то местов свободных на нас не припасено.
        — Значит, фермеры рабами обзавелись, а власти что?
        — Так я ж говорю! Они сами людей фермерам и продают. Для них все, кто не на заводе ишачит, и не люди вроде. Ладно, когда за дело взяли, а то просто людей на улице хватают и везут куда-то. Болтают, звездолет строить. Чтоб начальство на нем убёгло. Только может и врут, потому как оттуда никто назад не возвращался.
        — А на заводе хорошо, значит?
        — Ага! Живут отдельно в казарме, жрут два раза в день. Только там строго, жуть. На первый раз, если повезет, отлупят, а то и с первого раза за ворота выгонят.
        — И чем это лучше, чем батрачить на фермера? По-моему — ничем.
        — Ну, ты, дядь, сказал!  — растерянно фыркнул Фоня, в чей незатуманенный мыслями мозг подобные идеи не забредали.
        Что-то у меня к гражданам Клору и Рроусу все больше вопросов общефилософского порядка образуется. Это чего же они тут вытворяли, если труд за миску баланды и место в бараке с побоями в качестве основного стимула считается престижным?! И как глумятся над рабами новоявленные латифундисты, если на их фоне завод — это край обетованный.
        Мои размышления прервал заскучавший шкет.
        — Дядь, закурить есть?
        Он, что совсем не соображает, с кем разговаривает? И вообще, как себе представляет курящего Дарта Вейдера? Или благодаря пропаганде Альянса, по мнению местных детей, я — сосредоточение вообще всех пороков, включая и курение….
        — Тебе может еще и спайса принести?
        — А чё, есть?  — глаза парня подозрительно заблестели.
        — Употребляешь?
        — Дорого,  — обиженно вздыхает Фоня.  — Я все больше насвай.
        — Вот бантиного навоза на борту точно нет. И вообще, не советую. Адмирал не одобряет.
        — Совсем?  — опасливо уточняет шкет.  — А если у меня ломка?
        — За борт, чтоб не мучился.
        Парень слезливо сопит, а я наслаждаюсь эффектом: Пиетт в глазах юного баррца становится монстром, почище ситхов.
        — Ладно сопли пускать-то. На «Исполнителе» народу больше чем на всей вашей планете. И ничего, живут без насвая.
        — И чё, никак?…
        — Нет. Давай-ка дальше рассказывай, как рабским чипом обзавелся.
        — Ну, эта… Подъехал начальник охранки с мужиком. Мужик деньги отслюнявил. Начальник велел своим чип вшить.
        При этом в памяти мальчишки в начальнике легко узнавался Рроус, а под мужиком — неужели Бен Кеноби? Или опять многослойный фантом?
        На месте гражданина Рроуса я бы застрелился, как только «Исполнитель» из гипера вышел. Вся галактика знает, как нежно Дарт Вейдер «любит» работорговцев. Почти также, как джедаев. И на что он надеется? Образу конченной мрази несколько мешал безупречный послужной список офицера СИБ и история с дочерью погибшего знакомого, которую родня с наследством обжулить пыталась. Значит, пока было государство, держащее жесткие рамки в том числе и моральные, мы — его добропорядочные служащие. А если закона нет — так теперь гуляй, все можно? Все, догулялся. Но с этим чуть позже.
        — Чего мужик от тебя хотел?
        — Хотел, чтоб сходил к Воге-ботану и сказал, что могу достать то, что ему нужно. Потом покрутиться у порта. Забрать у какого-о хмыря железку и отнести Воге.
        — Потом?
        — Про потом ничего не сказал только если я далеко от порта уйду, чип взорвется на фиг.
        — Держи. На память. Если хочешь.
        Кладу на стол деформированную пластину чипа, извлеченного из-под кожи Фони. Тот аж затрясся, швырнув детальку в утилизатор. Я его понимаю.
        — А теперь надевай рубаху и пошли знакомиться с хозяином корабля адмиралом Пиеттом.
        — Может, не надо?
        Паренек вовсе не горел желанием знакомиться с некурящим и чистоплотным ненавистником тараканов. Но придется. Мне возиться с парнем некогда, а лечить, учить, к делу пристраивать его надо. Для эскадры пока работы нет. Вот пусть Фирмус голову над этой задачкой поломает.

* * *

        Теперь черед гражданина Рроуса. Следователи с ним закончили. Уже заждался меня, небось. Опять начиная с видеонаблюдения. Жестко зафиксированный по рукам и ногам человек внешне спокоен. Лицо застыло, словно маска равнодушного и злого туземного божка. Показательно то, что злится главным образом на себя. Не раскаивается, а клянет себя за глупость и жадность. Которые, по его мнению, заключаются вовсе не в том, что три года назад он, в отличие от многих, согласился участвовать в сомнительном деле. Гонорар того стоил. Особенно в условиях, когда государство рухнуло, и податься бывшему офицеру службы безопасности оказалось просто некуда. Сожалеет он сейчас о том, что вовремя не свалил. Уходить с планеты надо было недели две назад, пока все тихо было. Нет, понадеялся на авось и последнюю часть гонорара. Теперь его жизнь и смерть всецело в руках киборга. Так что о чем-то вроде правосудия и думать глупо. Одна надежда — ситх психанет и убьет пусть мучительно, но быстро…
        Угу, щаз. Блажен, кто верует. И вообще, настроение неправильное: меня надо бояться, желательно панически, а злиться следует на втравивших его в это дело, но остающихся на воле подельников. Ну, это-то мы сейчас обеспечим.
        Только настрой у меня сегодня нерабочий. Что-то я не сильно психую по поводу похищения дочери и внука? Или выжег все излишки Силы, сломав пару ребер и подпалив одни штаны? А я ведь уже три года толком ни на ком не вызверивался. Только сообразил. И сейчас куража особо нет. А ведь передо мной стоит человек, фактически продавший джедаям моих близких. Работорговец. Бывший офицер Империи, изменивший присяге. Я ничего не забыл? Без толку, не разбирает. А убивать человека без ненависти, равнодушно, как-то слишком по-джедайски. Неправильно.
        Обхожу вокруг массивной металлической рамы посреди камеры, к которой прикован арестованный. От него идут волны страха и обреченности. Все, что знал, он рассказал следователю. Резона молчать или выгораживать гниду-Клора нет. Значит, теперь просто объект садистских развлечений ситха. Коли угораздило перейти дорогу лично Вейдеру, глупо надеется на то, что сотрудничество со следствием тебе хоть как-то поможет. Разумно рассуждает, гад. От вида молча нарезающего круги, словно акула вокруг добычи, черного гиганта жертву все больше охватывает паника. Вот только у меня рабочего куража как не было, так и нет.
        Ладно, попробуем по-другому. Молния Силы у меня сегодня вышла просто на редкость коряво. А все от отсутствия должной тренировки. Как говорил покойный Дарт Сидиус, талант — это на десять процентов дар Силы и на девяносто — тяжелый и упорный труд. Но у меня сроду то времени нет, то терпения, то подходящей живой мишени (хотя, последнее — явная отговорка с моей стороны). И тут вдруг нашелся час — другой для упорного для меня и тяжелого для мишени труда. Никакой ярости, просто расходный материал для тренировки.
        В камере воняет озоном и паленым. Все-таки я не понимаю, зачем древние придумали Молнию Силы. Выглядит эффектно, кто ж спорит. Только убить с ее помощью с первого удара не могли даже такие признанные мастера этой техники как владыка Сидиус и мастер Винду. Куда уж некоторым темным лордам. Час пашу как свеча зажигания, у самого на пальцах ожоги, а жертва не только коньки не отбросила, но и сознание толком не потеряла. Не было б маски, сплюнул бы с досады. Но вытирать плевок своей же мордой глупо.
        Так что плюю смачно, но мысленно и принимаюсь скручивать силовой жгут. Никаких спецэффектов, (если не смотреть, во что превращается под его ударами тело избиваемого), зато остановка сердца от болевого шока имеет место быть меньше чем через десять минут. Отгоняю выскочившего из угла меддроида. У меня есть полторы — две минуты, пока вымотанный болью и страхом, а теперь еще и оставшийся без кислорода мозг начнет отключать все чужеродное. Прежде всего — блоки на памяти.
        О сути проекта — какие-то ошметки, об этом Рроус и правда, ничего толком не знает. Есть координаты шахты. Кстати, это не совсем шахта. Скорее, скважина чуть ли не до ядра планеты, в которую сливалась супербакта. Рожа Оби-Вана Кеноби во всей красе. И еще что-то ускользающее, неуловимое.
        Все. Уступаю место меддроиду.
        В камере тихо. Только тяжелое, хриплое дыхание безвольно повисшего Рроуса. В сознание он практически пришел. Хотя, взгляд пустой, разве что бесконечно усталый: ни на страх, ни на ненависть сил нет. Да и в голове как у заправского шизофреника реальные воспоминания роятся наравне с наведенными. Он сам не понимает где явь, где бред. Мне и подавно не разобраться.
        Был бы под рукой гражданин Клор, сравнительный анализ воспоминаний двух фигурантов мог оказаться весьма продуктивным. Но бывший губернатор мастерки прячется где-то в бескрайней Баррской тайге. Придется его подельнику за двоих отдуваться. Ничего не поделаешь, к несчастью Рроуса, я владею очень скромным набором ментальных техник. Ну не учили меня этому толком. В представлении Совета джедаев равновесие в Силе — это когда Избранный перережет последних ситхов. К этому и готовили. А брать пленных не планировалось.
        Делаю шаг в сторону арестованного. Одного этого хватило, чтобы тот задергался, отчаянно пытаясь вжаться в угол потемнее.
        — Как думаете, Рроус, когда человек дольше проживет, если кожу с живого содрать или поджарить?
        Ответа я, естественно, не получаю. Зато от ступора и следа не осталось. Ужас в чистом виде.
        — При наличии стимуляторов часа три в обоих случаях протянет; — мы оба бросаем взгляд на затихшего было дроида: — А сколько интересного можно узнать за это время… Вы даже не представляете.
        Поняв, что в пеший сексуальный тур меня не пошлют, коротко бью кулаком под дых. Едва живому человеку этого хватило. Коварно зависший под потолком дроид камнем пикирует на пациента. Я не возражаю: вторая клиническая смерть подряд даже минуты форы мне не оставляет. Пока электронный хитрец занимается реанимацией, продолжаю присматривать за мозгами подопытного. В таком пограничном состоянии оттуда иной раз много чего интересного вылезти может. Вот, накаркал! Блок на памяти не только не исчезает, а восстанавливается гораздо раньше родных систем организма. И что-то мне подсказывает, теперь блок не отключится раньше момента, когда от трупа ощутимо завоняет. Это кто у нас такой рукодельный? Честно говоря, я знаю очень немногих из ныне живущих, кто умеет такое.
        Убеждаюсь, что больной скорее жив, чем мертв, и удаляюсь.
        Поднимаюсь к безопасникам. Сбрасываю координаты шахты. Кардинально, ничего нового. Накопление данных идет успешно, но ничего, что требовало бы немедленного реагирования или изменения наших планов.

        Глава восьмая.»… На разведку в поля поскакала»

        В планах у нас освобождение заложников и экскурсия группы любопытствующих штурмовиков на шахту. К первому акту все готово, второй — после орбитального наблюдения того, что находится в указанных координатах. Проблема только в организации доразведки непосредственно на месте. Посылать своих людей в неизвестность, в которой с высокой долей вероятности прячутся джедаи, если кто ни похуже, не готов.
        Для этого мне нужен одаренный, желательно не очень сильный: чтоб в глаза не бросалось, и которого не пристрелят на дальних подступах, а подпустят поближе. Тогда у меня будет несколько минут, чтобы посмотреть на творящееся внутри глазами засланца. Больше едва ли. Связь заметят и прервут, скорее всего пришибив незваного гостя.
        Еще утром на две вакансии смертников у меня имелось три кандидата: несовершеннолетний правонарушитель Фоня, беглый губернатор Клор и начальник охраны Рроус. Клор все еще в бегах. Весь город кверху ногами перевернули и потрясли для верности, все без толку. Значит, он на той же шахте или у Кеноби окопался. Если дружки не пришибли. Что-то тревожно мне за губернатора делается.
        Была мыслишка послать к Оби-Вану мальчишку. Не верю я в то, что старый рыцарь способен убить безоружного малолетку. Не вяжется как-то со светлым образом борца с тиранией. Почует мое виртуальное присутствие — просто прогонит. Другое дело, что в осенней тайге в одиночку не выжить, но тут уж вовремя подобрать — моя задача. Но Лея увидела еще и Йоду. А он — фанатик-теоретик. Такой же, как покойный гранд-мофф Таркин. В отличие от нас с Оби-Ваном, эти со своих доспехов чужие кишки не счищали, для них смерть — это просто исчезновение маркера с тактического экрана. Поэтому присутствие Йоды становится смертельно опасным для пацана. Судя по линиям Силы, шансов вернуться у Фони не более тридцати процентов. Мало. Не пущу. Да, я ситх, который только что зверски пытал человека, не скрывавшего что-либо по своей воле. Но тупого, неграмотного, с кучей болезней и вредных привычек бомжонка я на убой не пошлю. И не требуйте объяснений. Их нет у меня.
        В общем, при всем богатстве выбора альтернативы Рроусу нет. Придется парню и дальше огребать в одиночку за всех. Только на две точки его точно не хватит. Выбирать надо. Хотя и здесь выбор здорово облегчен отсутствием выбора. Прямо у шахты высадить лазутчика не получится, Челнок просто обстреляют. А десяток километров по дикой тайге Рроус в своем нынешнем состоянии не пройдет. Да и не подпустят его. С заказчиками он лично не пересекался, так с какой стати. Туда надо было засылать Клора.
        А вот Кеноби, может, и не сразу пристрелит. Он тут наверняка с учениками. Была с год назад информация, что он ищет молодых людей, желающих стать джедаями (и врагами тоталитарного режима в виде бонуса) Значит, есть соблазн продемонстрировать бедолагу своим подопечным в качестве наглядной иллюстрации кровавого беспредела антинародной власти в исполнении садиста-ситха.
        Да и начинать надо с Кеноби. А то у кровожадного темного неврастеника дочь с внуком третий день в заложниках, а геноцида нет и в помине. Перед людьми неудобно.
        — Мой лорд, премьер-министр Скайуокер на связи.
        — Соедините.
        Обмениваемся новостями. Вроде все в норме. Но Люк смотрит как-то подозрительно.
        — Бать, с тобой все в порядке?
        — В основном.
        — А в частности?
        — В частности не смог получить моральное удовлетворение от форсированного допроса местного мерзавца.
        — Не добился результата?
        — Добился. Но на душе погано.
        — Что-то не так в Силе?
        — Что-то не так во мне.
        Чувствую, как сын бережно сканирует мои ощущения.
        — Хм, а мне нравится. Ситх-гуманист… Да еще с устойчивой психикой. Мечта Палпатина.
        — Я - мечта любого вменяемого владыки галактики.
        — Ага. Только лишних денег на флот нет! Ну, ты держись там, бать.
        Проектор погас. Довольно фыркаю под маской: «Денег нет, но вы держитесь». Шутник у нас премьер. Но от сердца отлегло.
        Много-много стимуляторов, транквилизаторы и анестезия по вкусу творят чудеса. Рроус самостоятельно сидит и даже на зомби не очень похож. Так — банальный вурдалак из страшных сказок. Цветом лица сильно напоминающее Йоду, а эмоциональным фоном — его деревянный посох. Некоторые ошметки отчаяния зашевелились, только когда я уселся напротив.
        — Жить хотите?
        Рроус отрицательно качает головой.
        — Правильный подход,  — одобряю выбор бедолаги.  — Осталось определиться с деталями.
        Тот втягивает голову в плечи.
        — Родные есть?
        Опять отрицательное мотание, правда, куда более интенсивное, чем прежде. И неприязнь к неугомонному палачу, которому одной жертвы мало, еще и родственников подавай, в душе шевельнулась явственно. Но без страха. Скорей, со злорадством. С родней у Рроуса не очень.
        — Нет, вы не про то подумали. Компанию в камере для допросов я вам через день-другой обеспечу. Думаю, видеть господина губернатора на соседней дыбе вам будет приятно. И словом будет с кем перекинуться, и помирать в компании подельников веселей. И с утилизацией мороки меньше: порубил помельче и в канализацию,  — выразительно бросаю взгляд в сторону мусоропровода.
        Рроус смотрит на меня с нескрываемой ненавистью. Хорошо. Ожил. А то с транквилизаторами наш человеколюбивый дроид явно перестарался.
        — Другое дело, если вы примете мое предложение, и у вас появится шанс погибнуть при выполнении боевого задания. Тогда и тело для нормального захоронения близким передать надо, и с пенсией по потере кормильца определиться.
        Теперь на меня смотрят как на сумасшедшего. Но наконец разжимают губы.
        — Я выполню ваш приказ, мой лорд. Но близких у меня нет.
        — Не сомневался в вашем благоразумии. Утром вас высадят в нескольких километрах от логова недавно прибывшего на Барр джедая. Примерно в то место, где вы его встретили, чтобы отвезти в порт для захвата челнока. Попробуете сбежать, поймаю и верну в эту же камеру. Статус погибшего при исполнении — только при четком следовании инструкциям, даже если вы ничего не успеете сделать, и вас пристрелят через сто метров от места высадки. Лишь бы шли в нужную сторону. В идеале надо проникнуть на территорию, где находится челнок и заложники, и продержаться там какое-то время. Если с вами будут разговаривать, можете передать им мое предложение сдаться. Впрочем, смотрите по ситуации.
        — Я согласен.
        Благосклонно киваю. О том, как именно я собираюсь использовать его присутствие в стане врага, он, естественно, не спросит. А вот подкрасить уж совсем беспросветную для него картину парой светлых мазков не помешает.
        — А про отсутствие близких вы зря. Дочь ваших погибших друзей, которую незаконно лишили пенсии, например. Будет только справедливо, если вы напишете завещание в ее пользу. Не возражаете?
        Рроус подобрался: сгорбленная спина выпрямилась, плечи расправились. Он готов работать не за страх, а за совесть.
        Не верю я сильно идейным. Тем, кто умирает (чаще — убивает) ради Светлой стороны Силы, мировой гармонии, победы демократии или чего-то совсем противоположного. Не верю, и все тут. А вот этот сам себя загнавший в смертельный капкан человек без особых принципов осознанно пойдет на верную смерть ради вполне конкретного: возможности восстановить свое доброе имя и материально помочь той, чей полузабытый образ вдруг напомнил о существовании нормального мира.
        Условно двухместный атмосферный спидер бесшумно скользит, едва ни касаясь вершин могучих вечнозеленых деревьев с темной, почти черной хвоей, из которых состоит местная тайга. Сидящий на пассажирском месте Рроус старательно смотрит на мелькающие ветви за окном, вжавшись плечом в боковую дверцу. Старается держать максимальную дистанцию в тесноватой для нас двоих машине. Глаза его меня б не видели. Понимаю. Но до места высадки провожаю лично. Не для того, чтоб освежить в памяти пережитый ужас. Настрой у него и так вполне рабочий, суетиться и делать глупости, спасая себя, он не будет, просто потому что не верит в возможность спасения. Хотя немножко надежды человеку не повредит.
        — Шансов ускользающее мало, но, если сумеете остаться в живых, имейте в виду, назад в пыточную камеру вас не поволокут,  — подмешиваю к словам немного доброжелательного спокойствия. Мне нетрудно. А доброе слово и ранкору приятно.
        Спидер ныряет к земле и замирает возле едва заметной тропы. Рроус молча выбирается наружу.
        — Удачи не желаю. У нас с вами слишком разное представление о ней. Но…. Удачи.
        Мне едва ли ответят. Поэтому просто жму на газ, поднимаясь свечей вверх. Точнее, отдаю управление автопилоту. Сам, прикрыв глаза, вижу полутемную тропу, едва заметную под разлапистыми ветвями. Ментальная связь с сознанием Рроуса работала устойчиво. Я вижу и слышу все, что и он. Мысли и чувства отключил, своих тараканов в голове полно. В принципе, могу полностью перехватить управление телом. Но это чревато безумием управляемого. А это — лишнее. Мне просто нужно, чтобы он дошел до базы старого джедая. В идеале — пробыл на ней некоторое время.
        Спидер опускается на поляну. Штурмовик подбегает с докладом о завершении развертывания группы захвата. Киваю и велю ждать моего сигнала. Медитационной камеры здесь нет. Просто лезу в кабину истребителя и включаю фотофильтр.
        Темно и тихо. Только схваченная первым морозцем хвоя хрустит под ногами. Тень наблюдателя внезапно мелькает за спиной. Между лопаток упирается ствол. Не дожидаясь приказа, Рроус медленно поднимает руки. Из-за ствола выходит еще один боец, который начинает выворачивать карманы задержанного. Профессионализм боевиков оставлял желать лучшего. Да и в поле зрения Рроуса второй зря влез. Если ребята решат, что визитера безопаснее пристрелить, я скажу «спасибо» хорошо сделавшему свою работу посланцу и вцеплюсь в сознание того, кто станет последним, кого видел в жизни новопреставленный Рроус.
        Но обошлось. Добычу обыскали, связали и повели в сторону лагеря. Кеноби обосновался в узкой каменистой расщелине. Словно гигантский световой меч расколол поросшую густым лесом сопку. Узкий коридор шириной не более ста метров и глубиной около пятисот заканчивается пещерой. «Дворик» плотно затянут сверху маскировочной и энергопоглощающей сетями. Вход перегораживает опутанная дополнительной маскировкой «буханка». Меры безопасности серьезные. Претензий к не обнаружившей это уютное гнездышко аэроразведке у меня нет.
        Рроус с любопытством крутит головой по сторонам. На дворе многолюдно, но ни джедаев, ни Леи с ребенком не видно. Из моих людей успеваю заметить только Вон-Хо. Дальше моему посланнику дали пинка, чтоб куда ни надо не пялился, и поставили лицом к каменной стене коридора. Несколько минут наблюдаю причудливые следы эрозии. Потом доносятся торопливые шаги нескольких человек и недовольный голос:
        — Ну, кто тут у вас?
        — Я,  — Рроус неторопливо поворачивается, не дожидаясь приказа.
        Ба! Да это ж господин губернатор Клор, собственной персоной. Вот ведь, чему утонуть, то не сгорит.
        — Ты?…. Как! Откуда?
        На лице губернатора перемешаны удивление, испуг, растерянность.
        — От Дарта Вейдера с посланием к джедаю Кеноби,  — сипло прокашлялся посол.
        — И ты согласился?  — в голосе Клора мелькнуло осуждение.
        — Темный лорд умеет быть убедительным.
        Теперь поперхнулся губернатор, сообразивший, при каких обстоятельствах его охрипший приятель сорвал связки. Прячет глаза. Интересно, как они решали, кто в бега отправится, а кто останется встречать «гостей» с Корусканта. Монетку кидали, или губернатор от природы хитрожопее?
        — Что же хочет передать ситх?
        — Послание адресовано не тебе.
        — Ладно,  — почесав в затылке, принял решение Клор.  — Жди. Мастер медитирует. Скоро выйдет.
        Повезло, так повезло. И Рроус действует просто выше всяческих похвал. Вновь неспешно осматривается и направляется к шатлу с явным намерением устроиться под его опорами. Ему не мешают. А пленник на миг приостанавливается у корабля, поднимает голову, рассматривая борт. И без малейшего понукания с моей стороны. Я просто вскользь порекомендовал внимательно осмотреть «буханку» и, по возможности, держаться ближе к ней. С деталями не знакомил, хватило и намека. Но главную свою миссию Рроус только что выполнил. Его взгляд упал на внешний сенсор системы управления. Поток Силы потянулся от меня к искусственному интеллекту шатла.
        «Дуся, ты меня слышишь?»
        «Да, шеф! Вы не представляете, тут такое творится! Такое!»  — пронзительный женский шепот буквально выносит мне мозг.
        «Тихо. Включи видеонаблюдение».
        «Сделано».
        Теперь я могу видеть все, что попадает в объективы камер. Почти все пространство двора, пилотской кабины и грузового отсека. Выхожу из сознания Рроуса и теперь со стороны наблюдаю, как он обессиленно приваливается к опоре шатла. Нет, дозы стимуляторов до обеда хватит. Но сами попробуйте почти час проходить с ощущением здоровенной занозы в мозгу.
        «Дуся, доложи обстановку».
        Хотя главное я и так вижу. Лея и держащий ребенка на руках боевик в грузовом отсеке шатла.
        «Да говорю же: жуть! Электропитание вырубили. Третий день сижу на аварийной диете! Базы данных устарели, просто отстой. Процессором чую, такой интерфейс на флоте уже никто не носит! И вот еще: нашего второго вчера отлупили до полусмерти. За переодетого офицера разведки абрегадского флота приняли. Вроде бы опознал его кто-то».
        «Где наших держат?»
        «В пещере. Второго и двух пассажиров только по нужде выводят. А третий вон, среди бандюков трется».
        Краем сознания дивлюсь тому, что в новорождённом Храме джедаев даже биотуалета нет. Зима же близко. А морозы на Барре серьезные. Отморозят адепты Света себе все и на фиг.
        Вне всякого сомнения, я имею честь наблюдать именно обиталище нового Ордена джедаев. Костюмы боевиков — явная копия одеяний адептов Светлой стороны Силы с поправкой на местный климат. Все, кто попался в поле обзора камеры,  — одаренные молодые люди с минимальным набором техник. Видел одиннадцать падаванов. По двое на постах у тропы и на входе в расщелину, еще один с Леей в челноке, шестеро отрабатывают навыки владения световым мечом. В пещере, наверняка, есть еще кто-то. Но я их не чувствую: камень оказался способным поглощать и искажать Силу.
        Наблюдать за занятием оказалось любопытно. Прежде всего, из-за тренера. Джей Вон-Хо, собственной персоной. Отбивает то одиночные, то групповые атаки новичков. Загонял их изрядно. С четырех парней и двух девушек пот течет градом и поднимается клубами пара. А Вон-Хо только безупречно сидящий мундир изредка поправляет. Несгибаемый солдат Империи словно с агитационного плаката. Галантно подает руку, помогая встать, только что сбитой с ног девушке.
        Старина Бен искренно верит в надежность своего нового приобретения? Он полагает, что подчинил себе Вон-Хо, шантажируя его жизнями других заложников? И он серьезно думает, что сумеет переиграть на этом поле профессионального разведчика, много лет проработавшего с бандами Мандалора?! Или решил, что человек вот так просто может отбросить двадцать пять лет жизни и вернуться к тому, с чего начинал? Ну, с мозгами у Бена всегда было не очень. Но глазки-то у него есть?! Он, что, совсем не видит, чего Джей с его падаванами вытворяет? Это же первый этап вербовки в чистом виде!
        Нет, разговоров за империю он не ведет. Просто демонстрирует лояльность власти и травит байки про кулинарные таланты жены-красавицы. Он демонстрирует альтернативу. Первое, чему научил своих новых падаванов Кеноби,  — это умение различать темные и светлые техники работы с Силой. И промыл мозги утверждением о неразрывной связке Светлой стороны Силы с определенными личностными качествами и политическими убеждениями. Сейчас же эта стройная схема рушится: ученики видят человека с джедайскими техниками владения Силой, много лет проработавшего под руководством ситха, при этом семьянина и имперца. Он открыт и демократичен в общении, это вызывает не просто интерес — симпатию, а у девушек так просто восхищение на грани влюбленности. Вот если я вовремя не вмешаюсь и не поломаю эту «малину», как мастер Кеноби собирается отвечать на неудобные вопросы своих учеников? Не все же такие наивные деревенские дурачки, как мой Люк. (Мальчик до сих пор краснеет от того, что постеснялся спросить старого хрена о том, как так вышло, что отца убил Дарт Вейдер, а отцовский меч оказался не в трофейной коллекции ситха, а у
Кеноби. Побоялся, видите ли, обидеть подозрением в мародерстве).
        Наконец из пещеры показывается Бен. Так и не решившийся прервать медитацию джедая губернатор метнулся ему наперерез докладывать о посланце. Ученики прервали тренировку и замерли в поклоне. Ущелье заволокло гнетущим ощущением надвигающейся беды.
        Кеноби вообще чем думал, когда приволок заложников сюда?! Это губернатор не в курсе, с кем они связались. Просто пытался на несколько дней отвлечь вдруг свалившуюся на его голову власть от шахты. Но джедай-то отлично знает, кто такая Лея, и как я отреагирую на ее похищение. Ему с таким трудом набранных учеников совсем не жалко? Я, когда психану, кого хочешь растопчу с энтузиазмом бешеного носорога. Спросите у покойного Палпатина.
        Тем временем Оби-Ван подошел к поднявшемуся ему навстречу Рроусу. Лишенный связи со мной человек начал заметно сдавать физически: колени трясутся, голова дергается, мало того, что голос сорван, так еще и заикаться начал. Нервы я ему порвал не меньше чем шкуру. Но держится, зараза. Предложение о безоговорочной капитуляции передано вполне достойно.
        Бен его не слушает. Это бы ладно. Но он и линии Силы сканирует просто халатно. Полагает, что знает истинную цель посла. Мой бывший учитель действительно чувствует мое ментальное присутствие. Просто неверно определяет его ретранслятор. Поэтому, чтобы лишить меня возможности подглядывать, он просто убьет бедолагу-Рроуса. Мысль о том, что я гляжу на него не глазами человека, а сенсорами машины, джедая не посетила. Забыл о том, что я технарь от бога, и мне с железом проще? (Дусенька, детка, извини. «Железо»  — это не про тебя!). Или исполнительный Рроус слишком близко к челноку жмется, и Кеноби действительно сложно определить источник моего внимания?
        Ох уж мне эта джедайская этика. Ничего по-простому. Даже убить без затей не можем. Кеноби выталкивает Рроуса поближе к строю учеников. Тот едва ни падает. Если бы не подхвативший его Клор, едва ли на ногах удержался. Надо же, оказывается, общая статья УК ГИ сплачивает. А ведь три года назад Рроус прилетел на Барр ловить повстанца Клора. Вообще, парочка местных коррупционеров смотрится забавно: склонный к полноте, кругломордый, в нормальной обстановке наверняка улыбчивый губернатор и длинный, тощий с желчным лицом охранник. Готовые персонажи для комического дуэта.
        Только Кеноби затеял совсем не комедию.
        — Темный лорд ситхов предложил нам сдаться. Заманчиво. Но прежде посмотрите, что тирания делает с тем, кто беззащитен перед ее властью.
        Ловким силовым захватом джедай вытряхивает Рроуса из одежды. Затем срывает повязки. Картина, чего уж там, малоаппетитная. Силовой жгут кожу клоками срывал. Парни тихо матерятся. Девушек мутит. Кеноби отбрасывает потерявшего сознание посланца словно ненужную тряпку. Опять не добьет?! Да что ж такое! Моветон, становится традицией.
        Тем временем уверенный, что я его уже не слышу, Бен толкает пламенную речь о борьбе до последней капли крови. Впрочем, сильно не затягивает. Скоренько расставляет бойцов в круговую оборону и зашмыгивает в челнок. Не иначе как за подмогой быстренько смотаться пообещал. Точнее, просто смотаться, прикрывшись Леей и ребенком. Оптимальный вариант. Пора вмешиваться.
        «Шеф! Это я. Тут пассажир на пилотское место лезет. Лететь очень хочет. Мне его на «Исполнителя» приволочь, или как?»
        «Минут пятнадцать в верхних слоях атмосферы повиси и назад».
        Дусенька — девушка честная. У нее штатный экипаж есть. Она с чужими мужиками на сеновал, в смысле — на орбиту, ни-ни. Даю знак штурмовикам начинать захват.
        Пока я вылез из кабины и дошел до расщелины, там все уже кончилось. Да и не было ничего интересного. Я сюда два взвода спецназа пригнал. Им пятнадцать почти безоружных сопляков повязать, что комара придавить. Вот они, красавцы, вдоль стеночки выстроены. Последних из пещеры с поднятыми руками подводят. Чуть поодаль гражданин бывший губернатор тоже с руками за головой стоит на коленях, только почему-то без верхней куртки. Ага, вон в нее не пришедший в себя Рроус завернут, рядышком с подельником лежит. Сам поделился, или мои мальчики вежливо подсказали? Из пещеры штурмовики выносят носилки с пилотом Рокарди. Я бы не сказал, что его состояние сильно лучше, чем у моей жертвы. Два оставшихся заложника тоже не в лучшем виде. С теми, кто не стал сотрудничать с захватчиками, особо не церемонились. Ладно, главное, мои все живы. Остальное лечится.
        Да и не мои тоже.
        Теперь быстро, до возвращения челнока убрать отсюда всех посторонних. Даю команду бойцам. Те и так торопятся, как могут. Становиться свидетелями схватки темного лорда с мастером-джедаем им вовсе не улыбается. Люди опытные понимают — битва обещает быть эпичной. А значит, с кучей случайных жертв и разрушений. Всем и так крупно повезло в том, что Кеноби предпочел сбежать. Есть надежда драться без свидетелей.
        Солдаты уже заканчивают обыск и готовы грузить этот сброд в поданный транспортник. Один из штурмовиков наклоняется к телу Рроуса с аптечкой скорой помощи. Останавливаю солдата жестом. Хватит с бедняги стимуляторов. Так никаких почек не хватит. Наклоняюсь к тому единственному, кому мои действие по барабану,  — к Рроусу. Остальные пленники с ужасом наблюдают за моими действиями. Полагают, что иду лично утилизировать ставший ненужным инструмент.
        Не молния, скорее струя Силы медленно стекает с пальцев на грудь пострадавшего. Лечить я практически не умею. Для этого как минимум анатомию знать надо. А единственная условно медицинская книжка, которую я прочел — это коррибанский аналог «Молоха ведьм». Подарок Палпатина на трехлетие империи. Чтоб я не просто свою ярость и боль на подвернувшихся под руку пиратах-работорговцах-взяточниках вымещал, а и информацию какую добывал по ходу.
        Так что единственное, чем я могу помочь, это поделиться своей силой. Пусть организм донора сам соображает, как этим распорядиться. По моим прикидкам, вполне должно хватить для максимально безболезненной доставки в нормальный медцентр.
        Пока солдаты грузили бесчувственное, точнее, крепко спящее тело на носилки, рядом завозился гражданин Клор. Все так же на коленях, но уже со скованными за спиной руками осторожно норовит повернуть голову так, чтоб видеть что-нибудь кроме моих сапог. Не мудрствуя лукаво, беру губернатора за подбородок и поднимаю, чтобы видеть лицо. Правду сказать — оскаленную маску приготовившегося к смерти человека. Но взгляда не прячет. Собственную обреченность осознает, но не смирился. Готов пободаться со мной чисто из вредности характера. Сильно идейный, или аферист по натуре?
        — Вы что-то хотели, губернатор?
        — Хочу? Нет, пожалуй. Интересно просто, бедняга-Пин реально пытался молчать, или вы от переживаний за угнанный шатл так отвлекались?
        — За дочь и внука,  — уточняю ситуацию.
        Похоже, старина-Бен забыл рассказать подельникам, кого именно они украли. Клор мигом сдулся, нагловатый взгляд стал совсем затравленным. Про выстроенных вдоль стеночки питомцев Оби-Вана я молчу: они только что боялись, что я прикажу расстрелять их на месте, а теперь понимают, что такому развитию событий надо радоваться.
        — Значит, придется помирать героем. Ничего сверх уже рассказанного Пином Рроусом я не знаю…  — сумел-таки выдавить злую, самоуничижительную усмешку Клор.
        Шут. Только человек, способный на такую самоиронию, дорогого стоит. Уважаю. Клор же продолжил удивлять.
        — Еще вопрос можно?
        — Валяйте.
        — Вам, чтоб и дальше отвлекаться от семейных проблем, массовое кровопролитие обязательно? Или чтоб качественно оттянуться меня одного хватит…
        Обвинения в клиническом садизме давно не обижают. А вот ход мысли интересный.
        — Вы за эту джедайскую шпану заступаетесь, что ли?
        — Не враги они вам, Вейдер…  — устало выдыхает Клор.
        — Верно. Их враги — это перхоть и микробы под ободком унитаза. Все остальное — не их уровень. Только…. Вам есть, что предложить мне в обмен на их жизни? Что-то такое, чего я не возьму сам?
        Пленник молча вжимает голову в плечи. С волной ледяной насмешки я, пожалуй, перестарался.
        — Хотя, почему нет? Добровольно, без физического или психического нажима с моей стороны идете на шахту с миссией вроде той, что была у вашего приятеля Рроуса.
        Клор быстро кивает. Слишком быстро. У него среди падаванов недоделанных кто-то близкий? Или это он так красиво пытается избежать визита в пыточную камеру? Пока неважно.
        Окликаю вытаскивающего вместе со штурмовиками какие-то тюки из пещеры Вон-Хо.
        — Да, мой лорд.
        — Что скажете об этом стаде?
        — Идиоты не без способностей.
        — Они — ваши. Делайте с ними, что хотите, но на выходе должно быть нечто общественно приемлемое.
        — Да, мой лорд,  — Вон-Хо изобразил на лице гримасу глубокого страдания, мол, за какие грехи мои тяжкие, мне счастье такое?..
        Но тут же срывается с места уводить своих подопечных. Верно, того гляди, Оби-Ван вернется. Пора заняться освобождением дочери и внука.
        Расщелина опустела. Транспортник отполз в глубь тайги на несколько километров. Бойцы моей личной охраны замерли в оцеплении в сотне метров за спиной. В драке с Кеноби они мне не помощники. Но люди опытные — под клинок сами не подставятся и случайных свидетелей в эпицентр не пропустят.
        Челнок медленно опускался. Стоило разглядеть его достаточно четко, пытаюсь восстановить контакт с Дусей. Без толку. Неужели старая джедайская сука догадался электронику вырубить?! Ему это не поможет: по протоколу аварийной потери управления, посадка выполняется автоматически. Повлиять на это практически невозможно. Разве что корабль взорвать. Но Кеноби не самоубийца. А Йоды с ПЗРК в кустах нет. Проверено.
        «Буханка» тяжело плюхается на грунт. Натужно, с лязгом отваливается аппарель и по ней сбегает Лея с ребенком на руках. Уф-ф-ф…… Только сейчас понимаю, какой камень с плеч свалился. Следом за Леей, норовя не высовываться из-за ее спины, семенит охранявший ее джедайский боевик — сопляк с трясущимися руками и единственной мыслью: «Не убивай меня, дяденька Вейдер, я тебе еще пригожусь». Все потом. Молча тычу активированным мечом в сторону цепи штурмовиков и бегу к люку пилотской кабины.
        Кеноби как раз начал из него вылазить. Лея не оказалась у него в заложниках только потому, что Дуся успела заблокировать дверь между кабиной и грузовым отсеком. То, что она у нас обычно нараспашку, вовсе не означает ее отсутствие. Напротив, конструкция усилена вставками из поглощающей Силу поющей стали. От чего вышибить ее у Оби-Вана не получилось.
        Из распахнутого люка кроме джедая валят клубы едкого дыма. Он там напрочь процессор сжег, что ли? Мысль о том, что после таких повреждений Дуську не факт, что получится восстановить, стала последней каплей. Мне не то, чтоб совсем крышу сорвало, но внутри что-то переклинило. Причем как-то по-новому. Голова вроде ясная, глаза кровавой мутью не застилает. Но ощущение как у вставленного в розетку проводника: сила через меня поперла просто колоссальная.
        Так что эпической битвы не получилось. Смял я джедая секунд за десять. При минимуме боевых техник — грубой силой. Удар, и меч летит в кусты. Еще шаг, и сам Кеноби отдыхает мордой в землю. Движение рукой, и попытка подняться пресечена. На этом схватка окончена в виду глубокого обморока противника. Времени на то, чтобы погасить ураган Силы внутри, ушло больше. Но я не тороплюсь. А то, не ровен час, на мне огни святого Эльма светиться начнут. Теперь вроде бы все. Взваливаю мычащего джедая на плечо и шагаю к своим.

        Глава девятая. Пять минут тишины
        Интерлюдия Фирмус Пиетт «Дела давно минувших дней»

        У-у-у-у!… Как все болит. У меня в мышцах молочной кислоты больше, чем лактозы в дойной банте-рекордсменке. Чтобы контролировать такие потоки Силы, (если я смогу входить в такое состояние систематически), тренироваться надо серьезно. А то расслабился я. И так самый крутой одаренный в галактике, так зачем время в спортзале тратить.
        Остаток дня прошел штатно. Пока летели на «Исполнитель», дочь ревела у меня на плече, внук дрых на груди, прочий народ не докучал. А я тихо балдел от счастья. Дочь к Органе я ревную со всей собственнической страстью ситха. Не мне, а ему она впервые пролепетала «папа». Не меня, а его держала за палец, делая первые шаги. Не я, а он провожал ее на первый урок и встречал с первого свидания. У меня с ней из общего прошлого только взорванный Альдераан. Как она мне внука-то доверяет?
        Впрочем, Лея не была бы нашей с Органой дочерью, если бы, наревевшись, не принялась детально докладывать о произошедшем. Из наиболее важного — в момент захвата она действительно видела Йоду.
        А с шахтой возникли осложнения. По найденным в памяти Рроуса координатам оказался не сам склад супербакты, а поселок рабочих, которые его строили. Стройка завершена почти два года назад, но вывозом работников никто не озаботился. Брошенные в тайге люди кое-как пережили первую зиму и готовились перезимовать вторую. А вот память затереть им не забыли: где именно находится возводимый ими объект, внятно не рассказал никто. Точнее, рассказывали все, но каждый по-разному. Сейчас зонды шерстят округу. Вряд ли люди ушли далеко от места их прежней работы.
        Образовавшаяся пауза дала время расслабиться. Надеюсь, лишние тестер и паяльник на борту найдутся. Увиденное под Дуськиной консолью не обрадовало — вдохновило. Ибо мне предстоял не труд, а подвиг. Только как следует вгрызся в изучение проблемы, как чувствую присутствие постороннего. Недовольно высовываюсь из кабины. В трех шагах замер Пиетт. Ему доложили, что главком на техническую палубу поперся. Вот он и пришел проверить, к чему это.
        — Мой лорд,  — адмирал понял, что обнаружен.
        — Есть свободное время, возьмите фонарь и посветите. Нужно на мостик, можете быть свободны.
        Пиетт несколько секунд думает и лезет ко мне в кабину. Дело пошло шустрее. Мелкому Фирмусу в труднодоступные места подлезть проще. Зря всякая сволочь болтает, будто мне жизнь не в радость, если я сегодня кого не придушил. Сбросить напряжение и получить удовольствие — не одно и тоже. Не надо путать. Чувство покоя и глубокого удовлетворения мне приносит такая вот возня с железом.
        Процессор подает признаки жизни. Хватит на сегодня. Прошивку на следующий раз оставлю. Выбираюсь наружу, мурлыкая нечто жизнеутверждающее.
        В потоках Силы тоже на редкость спокойно. Общая напряженность как перед грозой никуда не делась. А так — просто мелкая рябь с парой водоворотиков. Один пытается прилепиться ко мне. На секунду словно в смотрящую на тебя бездну окунаюсь. Знакомое ощущение. Это кто у нас такой борзый? Пытаюсь отследить источник воздействия. Географически откуда-то из района пресловутой шахты. А вот ощущения контакта с живым существом нет. Странно. Разрываю контакт от греха. Просто, как от мухи отмахиваюсь, и вроде бы, получается. Но Пиетта предупредить надо.
        — Адмирал, если в ближайшие часы начну чудить, просто не пускайте на мостик.
        Пиетт спокойно кивает в ответ. Ну вот, сказал, не подумав. Испортил человеку хорошее настроение. Зачем? В случае чего, он и сам знает, что делать. Опыт не пустить на мостик чудящего ситха у него уже имеется. И я бы не сказал, что совсем неудачный. Собственно, мы тогда и познакомились.
        Десять лет назад капитана Пиетта угораздило быть старшим дежурной смены «Обвинителя», когда я впервые прибыл на борт своего нового флагмана. Проблема только в том, что не совсем своего.
        Император приказал возглавить сформированную в центральном секторе эскадру адмирала Оззеля и через месяц начать боевые действия против сектора хаттов. Ага, будущая знаменитая «Эскадра Смерти». Только тогда она представляла собой эскадру самоубийц. Не смотря на новенькие корабли, общий уровень боевого слаживания — ниже плинтуса. Это даже на полигоне видно. А мне с ними через месяц в бой.
        Причина — адмирал Оззель. Приятель очень влиятельного гранд-моффа Таркина, родственник куче аристократических домов галактики и член совета директоров трех оружейных концернов. При этом ладно бы — дурак. Было бы не так обидно. Нет же, реально грамотный офицер. Но абсолютно уверен, что боевая и политическая подготовка вверенных ему войск, равно как и руководство ими в бою — не его дело. В результате, флагманский крейсер превратился в личную яхту его благородия.
        Но и это бы полбеды. Настоящая беда в том, что Палпатину не нужны внутриполитические осложнения. Поэтому у меня имеется прямой запрет императора трогать Оззеля. То есть вообще. Года на два-три. С его ближайшим окружением — жестко в процессуальных рамках. Ну и как тут руководить?
        Понятно, что прибыл я на «Обвинителя» в сильно дурном настроении. Оззелю о моих трудностях уже донесли. Отчего лично встретить меня он не соизволил. И то верно, я для галактической аристократии большая, страшная, наверняка бешеная, но дворняга. Будет их благородие из-за «блохастого» ноги топтать? Хорошо офицера прислал.
        — Мой лорд! Капитан второго ранга Пиетт, старший вахтенной смены звездного разрушителя «Обвинитель». Рад приветствовать вас на борту, мой лорд!  — жизнерадостно орет встречающий.
        Равнодушно киваю в ответ, сдерживая волну ярости. Поставить зарвавшихся тварей на место всегда успею, сперва посмотрю, чем меня встречают.
        — Адмирал Оззель занят переговорами с советом директоров «Галактотранзита» и не может принять вас немедленно. Буду рад показать вам корабль, мой лорд.
        — Хорошо,  — покладисто киваю капитану, легонько обозначаю силовую удавку на горле и приоткрываю щит, за которым прячется моя ярость.  — Только врать мне не надо, ладно?
        — Да, мой лорд,  — сипит тот.  — Что вы желаете видеть?
        Я желал видеть практически все. Коли сам адмирал дал мне возможность насобирать на него компромат, грех не воспользоваться столь щедрым подарком. Впрочем, визуально «Обвинитель» производил хорошее впечатление. Откровенного бардака не наблюдалось. Правда, и экскурсовода мне выдали ушлого. Мы три часа лазаем по звездолету от носа до кормы, при этом пользуемся не только основными лифтами и коридорами, но и техническими тоннелями. Что подчас быстрее и удобнее. Капитан не просто отлично в них ориентируется, но и четко продумывает маршрут, чтоб не показать мне чего лишнего.
        Например, мы трижды могли воспользоваться очень удобным коридорчиком сзади камбуза. Сэкономили бы километров пять, не меньше. Но не сделали этого. Не иначе, проход загромождён дополнительными холодильниками с неучтенным продовольствием. Все так делают. Не всем удается не показывать. Еще мы мастерски обходим два тупичка на корме. Наверняка несанкционированные курилки. Короче, подловить местного на том, что он собственный корабль не знает, стало просто делом чести. Чем я и занялся, стоило нам закончить осмотр артиллерийских БЧ.
        Делаю вид, что изучаю журнал стрельб носового турболазера. Журнал девственно чист. На стрельбище «Обвинитель» отродясь не был. Гадство! С трудом гашу волну гнева, заодно даю отдышаться сопровождающему. Это сервомоторы протезов не устают, и позволяют развивать скорость до двадцати км. в час. А Пиетт три часа за мной на своих двоих носился. Теперь украдкой утирает пот с покрасневшего лица.
        — А теперь, капитан, максимально быстро на посадочную палубу.
        — Да, мой лорд.
        Пиетт сворачивает в узкий технический проход, созданный исключительно для экстренной эвакуации личного состава артиллерийских башен. Вот ты, дружок, и попался. Сам им никогда не пользовался? Заметно. Потому как есть у него одна конструктивная особенность — в нем постоянный сквозняк. А тут ни ветерка. Значит, умельцы наварили дополнительную заслонку. В девяти случаях из десяти — кусок топливной цистерны с горловиной вместо шлюза. В которую мы сейчас и упремся.
        Вот оно. Классика жанра. Еще ломиком для надёжности приперто. Чтоб, значит, со стороны посадочной палубы незваные гости не прилезли. Пиетт принимается вытягивать импровизированный засов. То, что в случае визита на борт откормленной полярной лисички проделывается одним движением, сейчас не заладилось.
        — Погодите, капитан,  — фыркаю из-за спины пыхтящего Пиетта.
        Тот моментально оборачивается и вытягивается передо мной во фрунт.
        — Напомните мне, пожалуйста, диаметр горловины стандартной топливной емкости.
        — Шестьдесят сантиметров, мой лорд…  — до капитана только теперь доходит, что я в столь узкое отверстие просто не пролезу.  — Не подумал. Простите, сэр…
        Красная физиономия Пиетта сереет на глазах. Он пытается что-то сказать, но только шевелит губами. Когда вас прижимает к переборке волна чужой ярости с вполне материальной перегрузкой в пять G, особо не поразговариваешь.
        — В спокойной, мирной обстановке вы ухитряетесь так ошибаться. Что же будет в бою? Мне просто страшно находиться с вами на борту одного корабля. А вам нет?
        Добавим еще порцию ненормативной лексики для ясности восприятия. У Пиетта идет носом кровь. Хлипковат что-то звездолетчик ныне пошел. Ладно, уговорили. Отпускаю.
        — А теперь ведите на главный пост.
        — Не могу, мой лорд. Адмирал Оззель категорически запретил его беспокоить…
        Даже так? Кстати, за все время экскурсии Пиетта периодически вызывали на связь. Вейдер — Вейдером, но мало ли на борту дел, требующих вмешательства старшего смены. А мостик его не побеспокоил ни разу. Чем там Оззель занимается, вообще?! Ой, кажется, догадываюсь. Почуявший мои эмоции капитан пытается спиной перегородку продавить.
        — И как долго господина адмирала нельзя беспокоить?
        — Еще сорок минут, мой лорд,  — тоскливо косится на часы Пиетт.
        — Когда заканчивается ваше дежурство?
        — Через четверть часа.
        — Кому вахту сдаете?
        — Принцу Хотли.
        — В смысле, принцу?
        — Виноват, мой лорд. Капитану второго ранга Хотли. Представитель королевского дома Авгади.
        — Принц сейчас вместе с адмиралом на большом тактическом мониторе главного поста трансляцию премьеры Имперской Оперы смотрит?
        — Да, мой лорд,  — обреченно кивает Пиетт.
        А парень серьезно влип. Отсутствие старшего смены в момент передачи вахты — это ЧП. Его с флота с волчьим билетом выкинут. Без вариантов. К сменщику при этом никаких претензий. Он-то на месте. Нет, никто специально капитана не подставлял. Так получилось. Оззель предельно хамски демонстрирует и мне, и экипажу, кто на «Обвинителе» хозяин. Я, соответственно, всячески подчеркиваю степень творящегося на борту бардака. Что будет с маленьким человеком Фирмусом Пиеттом, не волнует никого. Хотя… Я ж Дарт Вейдер — специалист по серьезным злодействам, мне чижиков-Пиеттов жрать лениво. К тому же, если этого чижика пригреть, подкормить, да на Оззеля натравить?… Да и прочему экипажу следует показать, что меня надо бояться и беспрекословно подчиняться. А адмирала достаточно просто ненавидеть.
        — Четверть часа, значит. К резервному пункту управления, бегом.
        Бегом — это мне. Пиетт за мной бегущим просто не успеет. Приходится тащить. От вида несущегося по коридору темного лорда Дарта Вейдера с дежурным офицером на плече прохожим делалось сильно нехорошо. Плевать.
        Вскрываю своим пропуском-«вездеходом» пломбы резервного пункта управления. Ни хатта не понимающему капитану трясущиеся руки активировать системы не мешают. Даю ему пару минут форы и жму на рубильник боевой тревоги.
        — Внимание! Тревога! Экипажу занять места по боевому распорядку. Ракетное попадание в главный пост, управление с резервного. О готовности служб и систем докладывать старшему смены капитану второго ранга Пиетту.
        Ни в один норматив они, естественно, не укладываются. Но в гипер мы все-таки кое-как уходим. Вываливаемся на полигоне. Причем, сразу с видом на астероид в пол обзорной плоскости.
        — Щит!  — ошалело орет впопыхах накосячивший с расчетами точки выхода Пиетт.
        Без толку. В пенопластовый «астероид» мы по касательной, но врезались. Был бы настоящий, нос разворотило бы напрочь, а так — условное повреждение четырех отсеков. Решив, что пяти минут для тушения условного пожара и борьбы с условной разгерметизацией экипажу для первичного взбадривания хватит, выдаю вводную посерьезней.
        Экипаж с трудом, но провел корабль сквозь вражеские минные заграждения и принялся искать корабли условного противника, когда на резервный мостик соизволил пожаловать господин адмирал со свитой. Обмениваемся подчеркнуто вежливыми приветствиями. Оззель подходит к командирскому пульту и лениво рассматривает тактический монитор.
        — Развлекаетесь, Вейдер?
        — Угу. Я, знаете ли, предпочитаю опере стрелялки.
        — Занятно, занятно… Кашиикскую комбинацию разыгрываете….
        Пиетт тихо пятится, уступая место адмиралу. Стоп. Кому сказано: меня бояться, Оззеля ненавидеть? Право — лево путаем?!
        — Капитан, хватит пялиться на призрак условно погибшего на боевом посту адмирала Оззеля. У вас попадание в дюзу маршевого двигателя!
        Опомнившийся Пиетт отодвигает плечом формального командира и возвращает себе управление боем. Половина вахтенной смены таращится на происходящее, отчего «Обвинитель» пропускает еще одну ракету. Но всем, включая меня, несколько не до этого. Потому что один из адмиральских «шестерок» бьёт Пиетта по лицу. Вальяжно так, с ленцой и ощущением полного права это делать. Капитан втягивает голову в плечи, но пост не оставляет. Выбор сделан. Пиетт позиционирует себя, как моего человека. А я своих людей всяким принцам в обиду не дам. Шибко деятельный обормот со знаками отличия кап-два рыбкой летит к моим ногам.
        — Представьтесь.
        — Капитан второго ранга Хотли, принц королевского дома Авгади,  — кривит губы в злой усмешке, тот.
        — Хотли… Хотли…. -делая вид, что просматриваю график дежурных смен: — А-а-а, это вместо вас капитан Пиетт вынужден заступить на вторую вахту подряд?
        Силовой толчок, и офицер вновь валяется на полу. Подхожу ближе.
        — Мне вам позвоночник в паре мест сломать, чтоб у отсутствия на боевом посту возникла уважительная причина, или рапорт об увольнении писать будем?
        — Рапорт.
        Принц тяжело поднимается и не глядя подписывает протянутый документ.
        — Королю Авгади привет от императора.
        За обострение отношений с этими самыми Авгади я завтра огребу от Палпатина. А может, и не огребу. Неважно. Важно, как большинство присутствующих реагирует на произошедшее. Правильно реагируют. Экипаж теперь мой. Пара «шестерок» из окружения Оззеля тихо отделяются от коллектива и шмыгают на свои рабочие места. Ребята сделали правильный выбор.
        С остальными разберусь чуть позже. Потому что руководство полигона информировало об условном уничтожении «Обвинителя». Обидно. Только вещь к рукам прибрал. В результате, с полигона мы не уходили восемь часов к ряду. Ни один реальный бой столько не длится. Потом три часа перерыва, и снова на полигон уже в составе всей эскадры. И так месяц. К концу которого меня боялись, ненавидели, проклинали. Но бежали выполнять мои приказы подчас раньше, чем я успевал их озвучить.
        Из похода в сектор хаттов эскадра вернулась без потерь.
        Какого ситха Оззель не подключил все свои немаленькие связи, чтоб перевестись в другую эскадру, я не знаю. Мы с Пиеттом на него интеллигентное хамство, естественно, затаили. Почти пять лет терпели. Пока под Хотом не реализовали.
        Я это все к тому вспомнил, что с богатым Пиеттовым опытом общения со мной, проблему моей возможной неадекватности он как-нибудь да решит.

        Глава десятая. Пять минут тишины 2. Визит к доктору и всяческая суета

        С хаттовой шахтой у нас определенно не идет. Авиаразведка засекла нечто подходящее. Я все утро пялился на то, как Клор сперва топал по тайге от места высадки к объекту. Потом лазал вокруг прикрывающего створ скважины купола. Никого. Потом от отчаяния полез под купол. Опять никого. Он и орал, и ногой по бетонному боку колодца пинал. И даже в сам колодец заглядывал. Кстати, ничего интересного. На глубине около десяти метров затвердевшая серая пенистая масса, на плевок бывшего губернатора никак не среагировавшая. Даю приказ штурмовикам подобрать посланца и осмотреть все внимательнее. После чего разрываю ментальную связь.
        Придется общаться с Кеноби. Я-то мечтал сперва взять Йоду и начать с очной ставки. Не судьба.
        Стрый джедай встречает меня спокойной улыбкой. Прохожу, сажусь напротив, снимаю шлем. Оби-Ван видел меня в спортивных штанах и тапках. А разговаривать удобнее, глядя глаза в глаза.
        — Зачем ты ввязался в эту авантюру, Бен?
        — В какую именно?
        — С похищением Леи и Рейви. Ты столько времени потратил, чтобы найти учеников. Устроился, начал заниматься, и вдруг рисковать всем ради… ради чего? Я не понял.
        — А что мне остается делать, когда наглый ситх настолько оборзел, что не просто живет и процветает, а активно размножается?
        Это он меня из равновесия вывести хочет? Меня — милейшей души ситха на такой ерунде?! Детский сад какой-то. Мило улыбаюсь и требую пояснений.
        — Да какие пояснения?  — Кеноби добавляет легкую грусть в дежурную улыбку.  — Сила твоего внука выше, чем у всех остальных собранных мною одаренных.
        — И я очень постараюсь, чтобы из моего маленького чуда выросло настоящее чудовище.
        — Чудовище — это ты, Вейдер. А ребенок мог стать тем, кто спасет от вас галактику.
        — Не надоело?
        — Что именно?
        — Спасать галактику от… Ладно, лирика это. К делу. На что вы надеялись?
        — На то, что нас не найдут еще два-три дня. Потом вам станет не до этого.
        — С чего вдруг?
        — Со слов Йоды. Он объявился с месяц назад. Сказал, что ушел от землян. Обещал организовать вам крупные неприятности. Посоветовал пользоваться моментом, чтобы вернуть на сторону Света Лею Органу и ее сына. Помог в похищении челнока. Потом исчез так же внезапно, как и появился. Его слова показались убедительными, а идея — выполнимой.
        — Тебе в тот момент водоворотики в Силе не мерещились?
        — Колодцы Силы — предвестники и проводники великих перемен. Видел,  — не без злорадства подтвердил Оби-Ван.
        — Это Йода так говорит?
        — Да. Но он не просто говорит. Он видит и не только сам колодец, но и то, что скрывают его глубины. Так что, берегись, ситх!
        — Поберегусь, вашими молитвами,  — превращать допрос в свару не хочется, поэтому меняю тему.  — Кто из твоих учеников участвовал в похищении?
        — Никто. Только я и Йода.
        — Подследственный Рроус дал показания о пятерых.
        — Иллюзия.
        — Допустим. Почему для базы нового ордена вы выбрали именно Барр?
        — Предвидение. Выбирая место, я видел Колодец Силы. А еще старший брат одного из моих учеников — губернатор Барра Рив Клор.
        — Имеете что сообщить следствию кроме уже сказанного?
        — Нет, не имею,  — откровенно потешается над моим канцеляризмом джедай.
        — Тогда соблаговолите расписаться в протоколе.
        — И это все?  — Кеноби небрежно ставит подпись и возвращает мне стило.
        — Все строго в рамках процессуальной нормы.
        — Пытать не будешь?
        — А смысл? Ни информации, ни удовольствия.
        — План Йоды тебя не интересует?
        — Интересует. Только тебя Йода использовал втемную и память наверняка подчистил мастерски. Фиг разберешься.
        — Тогда зачем сам приходил?
        — Так любому другому дознавателю ты же мозг вынесешь.
        Поднимаюсь и ухожу. Кажется, я сумел его удивить. Мелочь, а приятно.
        Значит, Йода… Скорее всего, он — ретранслятор воли уиллов. Не исключено, что та точка, которую я определил, как источник колодца силы, и есть его логово. Надо аккуратно проверить. Хотя… На ближайшие несколько дней потоки Силы скользят ровно, без развилок. Ситуация вошла в колею, и изменить что-либо практически невозможно. А вот потом…. Ощущение узла, веера возможностей, потрясений, но не катастрофы. Будем готовиться и ждать. К слову, у меня сложилось впечатление о том, что эти ситховы колодцы кардинально поменять ситуацию не способны. Да, они подталкивают людей на эмоциональные, непродуманные решения. Снижают критичность мышления, но не более того. Во всяком случае, для ситхов. Может, просто потому, что рассчитаны на джедаев, а мы попадали под воздействие случайно. Должны справиться.
        Легкий всплеск Силы. Лея со своими целительскими способностями упражняется. Интересно, на ком? Не успел подумать, как запищал комлинк — вызов от начмеда «Исполнителя» доктора Ворса, (он же — мой личный врач со времен едва ли ни Мустафара) Этот циничный маньяк и обладатель авторских прав на анекдот о том, что Дарт Вейдер это не только световой меч, но и три-четыре килограмма драгметаллов в контактах, был в своем репертуаре:
        — Мой лорд, тут спор с местной медициной за место в морге просто нешуточный.
        Хм, менять лечащего врача я, пожалуй, не готов. Если за двадцать пять лет сам не пришиб, то привередничать нечего.
        Этого типа с очень спорной репутацией откопал Палпатин, после того, как узнав о смерти Падме, я закатил истерику, в ходе которой раздолбил всех меддроидов, распугал прежних врачей и никого к себе не подпускал, не смотря на явные признаки открывшегося кровотечения. Палпатин лично вытряхнул меня из костюма жизнеобеспечения и, прижав волной Силы к операционному столу, чтоб не рыпался, держал до прибытия нового врача.
        — Заходите доктор,  — излишне жизнерадостно крикнул Палпатин.
        Морщась от перенасыщенного лекарствами и кислородом воздуха, которым я худо-бедно мог дышать без маски, к столу подошел человек с комплекцией и волосатостью вуки и красноглазостью чиссов.
        — Уй, ё… Не густо. Работать практически не с чем. Но горелым уже не воняет. Это хорошо.
        Мне почти удалось вырваться из силовых объятий императора. Но именно, что почти. Остается только шипеть проклятья.
        — Оно еще и матерится? Тоже неплохо. Я ж не ветеринар: надо время от времени и словом с больным перекинуться. Короче, пациента совсем немного, гонорар хороший. Согласен. Да вы, папаша, отпустили б болезного. Далеко не уползет.
        На доктора обрушилась волна злобы. Но тот и бровью не повел. Нервов у него нет что ли? Но он меня не боится. Невосприимчивость к воздействиям Силы. Феномен, блин. Ярость кончилась. Теперь лежать обрубком перед чужим человеком просто страшно и унизительно. Встречаемся глазами. Во взгляде доктора нет ни жалости, ни отвращения. Моя паранойя не то, чтоб исчезает, но затыкается и уползает в дальний уголок.
        Так и живем. Док таскается за мной начальником медслужбы корабля, который является моим флагманом.
        Так, из-за чего сыр-бор? Ворс, Лея и еще некто незнакомый нашлись у пустых боксов реанимации. Плюс тело под простыней без признаков жизни. После некоторых сомнений опознаю в чужаке местное кардиологическое светило. По поводу состояния здоровья управляющего «Биосистемами» связывались. Тот тоже меня узнает и молча плюхается на колени. Начмед садистски ухмыляется. Это они неучтенного покойника без меня поделить не могут? Не угадал.
        — Вот на хрена мне городской жмурик? На поверхности своих моргов нет, что ли?  — начинает Ворс.
        — Кто такой?
        — На полу или под простынкой?  — уточняет начмед.
        — Под простыней.
        — Главный местный буржуй с «Биосистем».
        — Помер, значит.
        — Четыре дня тому как.
        — Хм… А мне еще вчера докладывали о стабильно-тяжелом состоянии и возможности транспортировки из городского госпиталя на «Исполнитель».
        — Смерть, конечно, состояние стабильно-тяжелое. Кто б спорил. Он помер почти мгновенно.
        — От чего помер?
        — Практически, покончил с собой тремя выстрелами в спину.
        — Детали?
        — Обширный инфаркт с одновременным и не менее обширным инсультом. И еще два оторвавшихся тромба на подходе. Дедушка, конечно сотню еще во времена войн клонов разменял, но это и для него — перебор.
        — Ясно, что помогли буржую. И я даже знаю, как.
        Действительно знаю. Это я простой сельский ситх силовым захватом просто душу. Отдельные эстеты могут аорту пережать или еще какой сосуд. Эффект тот же. Но насильственный характер смерти уже не столь очевиден. А местный врач испугался доложить о смерти важного подозреваемого, надеясь дотянуть реанимационные мероприятия до моего отлета, а поняв, что я задерживаюсь, попытался сбагрить труп военным. Видимо, предлагал Ворсу оформить как умершего по дороге.
        — Чего с профессором делать?  — живодерски ухмыляясь, тихо пинает по-прежнему стоящего передо мной на коленях коллегу начмед.
        — Врать нехорошо,  — глубокомысленно замечаю я.
        Спускать безнаказанно явную ложь я не собираюсь. Но вдумчиво покуражиться над идиотом, чтоб впредь неповадно было, мешает брезгливо наблюдающая за происходящим Лея.
        — Господа, смею обратить ваше внимание на то, что у вас, того гляди, еще один труп образуется.
        — Пусть живет.
        — Плохо, больно и недолго?  — с надеждой в голосе уточняет Ворс.
        — Вы ж в душе гуманист, доктор.
        — Ну… разве что глубоко к душе.
        — Вот и напоите коллегу валерьянкой.
        — Какая валерьянка? Вы мне эти дилетантские советы бросьте, милорд. Только спирт и еще раз спирт.
        Начмед подхватывает профессора и направляется в сторону ординаторской. Лея задумчиво смотрит вслед. Я тоже. Уж очень явственно в мозгу Ворса читается идея к утру загрузить мертвецки пьяного коллегу на одну каталку с трупом и так назад в клинику отправить. Почему нет? Все поймут, как намек Дарта Вейдера: «еще раз такое повториться, ты — труп».
        — Это как же тебя люди боятся.
        — Те, кто по-настоящему боятся — обманывать не пытаются. Флотские знают, что голову открутить я могу, но за дело. А про мою несусветную и немотивированную жестокость болтают на гражданке, причем во вполне конкретных кругах.
        — В кругах Бейла Органы?
        — И его тоже.
        Ну вот, опять альдераанец между нами. Меняю тему.
        — Ты сюда покойника воскрешать приходила?
        — Нет. Хотя отчаявшийся профессор хватался за эту идею, как за соломинку. У меня к тебе просьба. Можно?
        — Слушаю.
        В душе вновь колыхнулась ревность. На людях Лея обращается ко мне «лорд Вейдер», а один на один — ни как. Просто «ты». Я все понимаю. Но мне от этого больно.
        — Тебе Пин Рроус еще зачем-то нужен?
        — Не нужен. Только я его потрепал сильно. Губернатор Клор гораздо целее. Он не подойдет?
        — Здоровьем господина Рроуса я как раз занималась. Но и губернатор пригодится.
        — Для чего?
        — Для опытов.
        — Надеюсь, живодерских?
        — Отчего такая кровожадность?
        — От чувства неудовлетворённой справедливости. Если по совести, эта парочка накуролесила тут столько, что десять лет на рудниках Кесселя — минимум. По уму же, как только будет оформлено вхождение Барра в состав Союза, Люк объявит амнистию по всем баррским эпизодам.
        — Да. План интеграции новых территорий госпожи Айсард.
        — Вот я и полагаю правильным, чтоб они не просто сидели и тряслись в ожидании суда, которого не будет, а перед тем как уйти на все четыре стороны, отделавшись легким испугом, огребли по заслугам.
        — Полагаешь, что сделанное с Рроусом, называется легким испугом?
        — Нет. Именно поэтому прошу обратить внимание на Клора. Так все же, чего ты задумала?
        — Найти Йоду. Для этого мне нужны одаренные. Но ты не подойдёшь. Слишком заметен в Силе.
        — Дочь, тебе в последние часы водоворотики в Силе не мерещились?
        — Нет, а что?
        — Авантюрно как-то. Ладно, пробуй. Только связь со мной постоянно.
        — Хорошо. Только не в Силе. А просто комлинк с видеокамерой. И с Рейвиком посидишь завтра?
        Нет, все-таки она меня любит.

        Глава одиннадцатая. Пять минут тишины 3. Суета сует и интерлюдия про педсовет

        Утро идеального выходного дня. Сижу на диване с чашкой кафа. Рядом деловито копошится Рейвик. Напротив бубнит проектор. Только вместо халата и тапок — броня. И шлем возле дивана стоит. Пятнадцатисекундная готовность рвануть на помощь Лее.
        Нет. Задуманное дочерью вполне разумно. Во всяком случае, гораздо разумнее ее согласия лететь на осмотр завода, когда местные с перепугу могли не захватить, а просто сбить челнок. Вот тогда она явно на уиллские «водоворотики» насмотрелась.
        А смотрю я вовсе не новости или сериал. Для меня трансляция куда интереснее организована. Репортаж про вчерашний вечер гражданина Клора. Его только что ввели в просторное помещение с несколькими прикрученными к полу стульями, столом и проектором под потолком. Штурмовик прикрывает дверь, оставляя арестованного одного. Тот тревожно озирается, но приходит к выводу о том, что на место проведения пыток помещение не тянет, и немного успокаивается. Хотя трясло его изрядно. Клор не сумел выполнить волю Дарта Вейдера, которому нужны не приложенные усилия, а результат. О последствиях недовольства ситха лучше не думать. Но не думать получалось плохо. Нет, пока его пальцем никто не тронул. Офицер, ведший допрос, и охранники вели себя предельно корректно. Но пример бедняги Пина Рроуса напоминал о том, что ситуация может измениться в любой момент.
        Пискнула открывающаяся дверь, и в камеру вводят только что помянутого Рроуса. Клор нервно ерзает на месте, глядя то на замершего в дверях охранника, то на подельника. Наконец решается и тихо шепчет.
        — Как ты?
        Сидящий рядом человек только нервно дергает уголками губ.
        Неприязни друг к другу они не испытывают. Ровесники. Учились в одном вузе на параллельных потоках. Потом жизнь развела по разные стороны линии фронта. Рроус прибыл на Барр ловить повстанца Клора. Так что с того? На то она гражданская война и есть. Потом война кончилась, и они вполне дружно работали вместе. Вляпались тоже вместе. Делить нечего. Просто Рроус полагает, что говорить тоже не о чем. Они проиграли. Остается ждать последствий. Неугомонный же Клор еще надеется выпутаться. Судорожно ищет выход. И еще ему стыдно перед людьми Барра, которых он вроде бы должен защищать, и перед похищенной женщиной, потому что не по-мужски.
        Поэтому несмотря на то, что разговор не клеится, бывший губернатор возится еще немного и опять шепчет.
        — Бородатого джедая Вейдер взял. Сам видел, как в транспортник грузили. А зеленый коротышка убег.
        — Рад за него,  — ехидно фыркает Рроус.
        — Угу. Только нам что делать? Если темный лорд решит, что мы про ушастого что-то знаем, он нам мозг наизнанку вывернет.
        — Решит — значит вывернет. Ничего с этим не поделаешь. Раньше валить надо было, теперь метаться поздно.
        — Да я эту зеленую тварь только раз и видел!
        — Это ты Вейдеру рассказывать будешь. Только он не спросит — сразу в мозги полезет.
        Губернатор хочет было возразить, но тут в дверях появляется Лея. Мужчины смолкают и поднимаются с мест. При этом Рроус облегченно выдыхает: меня он хотел видеть гораздо меньше. Клор же, напротив, еще больше суетится, заподозрив, что вишенка от яблоньки недалеко падает. Это он очень некстати вспомнил, как пытался клеиться к госпоже послу. Весьма активно приставал, не смотря на то, что ему четко дали понять, даме это неинтересно. Теперь судорожно соображает: ему папенька яйца оторвет, или девушка сама справится.
        — Присаживайтесь,  — властно кивает им Лея, устраиваясь напротив.
        А дальше в легкий ступор впадаю уже я. Потому что дочуля реально удивила. Вместо того, чтоб походя дать понять, что согласие на сотрудничество с нею — дело абсолютно добровольное, но темный лорд уже закончил рвать в лоскут схваченного джедая и бездельем мается, она начала знакомить собравшихся с сутью концепции Айсард.
        Теперь это едва ли получится. Население Барра проще эвакуировать. Но изначально планировалось опробовать на крохотной планете план интеграции новых миров в Союз. В общем виде суть в том, чтобы обеспечить преемственность власти и разрушение криминально-коррупционных схем управления.
        Готовя массированную экспансию во внешние миры, правительство отдает себе отчет в том, что эти самые миры сейчас собой представляют. Большинство значительно деградировали, лишившись привычных политических и хозяйственных связей. Массовыми будут два варианта. Крайне жесткий авторитарный режим, творящий явное беззаконие по отношению к гражданам, просто чтобы выжить. Либо слабая аморфная смесь чиновников, бизнесменов и криминала. Исключения типа гранд-моффа Айсард или вороватого пожинспектора с Беша Саличче, оказавшегося очень эффективным администратором, только подтверждают правило. Разве что еще управляемые древними королевскими домами вроде Набу за счет традиции продержатся в относительном порядке. В основном же можно с чистой совестью выводить всю местную администрацию на задний двор и расстреливать — не ошибешься. Только смысл? Заменить некем. И гарантий того, что новые не примутся за старое никаких.
        Значит, подписав договор о вхождении в Союз, объявляем об освобождении от преследования по всем прежним делам, но аудит проводим жестко — чтоб в будущем никаких поводов для шантажа чиновников не возникало. Этим будут заниматься «вежливые люди» из службы безопасности. В результате наиболее одиозных или некомпетентных чиновников попросим на пенсию. Остальные продолжат службу по новым правилам. Потому что пока суть да дело, планетой будет управлять военный комендант, а порядок на улицах поддерживать военные патрули. И что-то подсказывает, что за это время банд на этой территории резко поубавится. А чтоб у бизнеса не возникало соблазна восстанавливать финансово подкрепленные связи с криминалом и властью, разрабатывается обширная программа национализации особо борзых. Формирует среду, в которой криминалу не до походов во власть, бизнесменам и чиновникам выгоднее дружить с военным комендантом и безопасником, чем друг с другом, а предлагать или вымогать взятку просто страшно. После всех этих мер некоторое время жесткого контроля и еще более жесткой реакции на попытки взяться за старое.
        Лею слушают скорее вежливо, чем внимательно. Нет, не ввяжись они в историю с джедаями и похищением посла, все может так и было бы. Только смысл теперь об этом говорить. Наконец показалась мораль рассказа.
        — Эта система заработает эффективно, если в ней не будет исключений, как бы ни чесались руки.
        — Хотите сказать, что до объявления о вхождении Барра в Союз мы не доживем?  — не выдерживает Рроус.
        — Хочу сказать, что из-за нескольких придурков никто не станет ломать продуманную схему и создавать ненужный прецедент. Через два дня сюда приедет премьер-министр Скайуокер. Вы, губернатор, подпишите все необходимые бумаги о передаче планеты в обмен на амнистию. После чего вы оба вольны идти на все четыре стороны. Правда без копейки денег и со справкой об освобождении в кармане.
        — Что мы должны для этого?  — начал торг вдруг успокоившийся и подобравшийся Клор. Вот он шанс! И Рив его не упустит.
        — Для этого — ничего. А если хотите рассчитывать на помощь с нормальным трудоустройством, помогите найти Йоду.
        — Каким образом?  — чуть поубавил энтузиазма Клор.
        — С помощью малоизвестной техники Единой Силы. Мне как раз нужны очень несильные одаренные вроде вас. Ничего опасного или болезненного. Хотя физически сил понадобится много.
        — Я согласен.
        Лея переводит взгляд на второго арестованного, который пока предпочитает помалкивать.
        — Вас что-то беспокоит, господин Рроус?
        Да чего с ним разговаривать? Напомнить про темного лорда, который по «Исполнителю» болтается, точку приложения своих недюжинных талантов ищет, и он вприпрыжку побежит, куда прикажут. Нет, он не сопротивляется. Ни резона, ни сил на это у него нет. Просто из природной въедливости решил прощупать границы дозволенного. Лея же, вместо того, чтоб укоротить поводок, разводит гнилой либерализм. Мало того, что словами убеждает, так еще и через Силу успокаивает. Будто его Ворс не досыта седативными препаратами накормил. Я б, не будь возможности надавить, действовал наоборот: словами успокаивал, а Силой внушал нужные мысли.
        Хотя, дочь, может, и права. Она планирует обнаружить Йоду с помощью объединения Силы нескольких одаренных. Что-то вроде того, как Люк демонстрировал прямо-таки палпатиновскую мощь Кроналу. Теперь Лея хочет выстроить по этому же принципу нечто вроде радара. Только слияние людей в Силе — штука практически интимная. Для этого люди должны как минимум доверять друг другу. Вот Лея и пытается установить доверительные отношения в формируемом коллективе. По-моему, так зря. Инстинкты все равно через колено ломать придется. Ладно, пусть пробует. Благо, ее потенциал гораздо выше, чем у ее команды. Справится.
        — Господин, Рроус. Я понимаю, после того, что сделал с вами мой отец, вам тяжело принять адекватное решение. Я не настаиваю.
        — Да согласен он. Согласен!  — не выдерживает Клор.
        Рроус наконец согласно кивает. А я счастливо жмурюсь: все слышали, как доча меня назвала?
        Отключаю запись и наблюдаю за тем, как Лея инструктирует высадившихся на поляне близ шахты людей. Там помимо Клора и Рроуза весь выводок подопечных Вон-Хо. Все идет штатно, поэтому переключаюсь на просмотр отчета о сутках юных джедаев на «Исполнителе».
        Вот кто меня просто радует. Техника у разведчика преимущественно джедайская, но замашки-то наши. Никаких гуманистических проповедей. Привез свалившихся на его шею гавриков на «Исполнитель», объявил, что сидеть они тут будут до тех пор, пока начальство не определится, свидетели они по делу о нападении на посольство или соучастники, а также о том, что кормить на халяву импер… то есть Союз никого не нанимался. После чего пригнал на посадочную палубу, в углу которой уже несколько дней стоял снятый с орбиты старый, еще имперских времен, спутник-шпион — шар четыре метра в диаметре, с кучей торчащих в разные стороны антенн, в три тонны весом.
        — На стандартный кар не помещается, а в отсек к безопасникам оттащить надо. Надеюсь, до обеда управитесь. Собственно, когда управитесь, тогда и обед,  — жизнерадостно сообщил Джей подопечным.
        — Пусть не кар, но тележку какую-нибудь надо. И веревки с лебедкой,  — неуверенно подал голос один из несостоявшихся джедаев.
        — Хм, с лебедкой и тросом всякий дурак перетащит. Да и кто неблагонадежному элементу, вроде вас, веревку доверит? Мало ли. Так что переть придется либо волоком, либо Силой.
        — Издеваетесь?  — гордо вскинулась одна из девушек. Но тут же погасла: — Ну да, имеете право…
        — Издевался ваш наставник Кеноби над местным недоумком-пацаном, которого пытался выставить главным виновником исчезновения посольского челнока с родней темного лорда на борту. Вот это я понимаю — издевался. А я так. Посмотреть хочу на ваши навыки в телекинезе.
        Подопечные растерянно переглянулись. С навыками было не ахти. Вон-Хо нарочито медленно, с демонстрацией отдельных элементов техники поднял с пола отвалившийся сколок обшивки и плавно отправил его в мусоросборник.
        — Как-то так. Пробуем, пробуем. Как говорил когда-то учитель Йода, размер не имеет значения.
        Следующие несколько часов все желающие члены экипажа «Исполнителя» могли наблюдать за практическим занятием по левитации и телекинезу. Сперва ноша падала через каждые пять шагов, так и норовя не ногу зазевавшемуся придавить, так антенной в глаз впиться. Если бы не бдительность замыкающего живописную процессию Вон-Хо, вовремя выдергивавшего потенциальных жертв из опасной зоны, многие бы изувечились. К концу похода груз пролетал уже метров по двадцать и опускался куда плавнее и безопаснее. До владений СБ оставалась считанная сотня шагов, когда один из парней задумчиво размазал окалину по потному лицу.
        — А зачем мы вообще эту дуру тащим? Разведке же только блок памяти нужен, верно?
        — Верно.
        Под ошалелыми взглядами несостоявшихся джедаев Вон-Хо невозмутимо вскрыл обшивку, извлек тянущий не больше чем на три килограмма блок и вручил его догадливому парню.
        — Дуй к программистам. Второй отсек справа по коридору.
        — А зачем мы его весь тащили?
        — Так сила есть — ума не надо. Сообразили бы раньше, назад тащить пришлось бы ближе.
        — Назад?!
        — А как же? Вы ж весь проход загромоздили. Вдруг сейчас сигнал экстренной эвакуации?
        — Может по кускам?  — осторожно озвучен плод коллективных мысленных усилий.
        — Можно. Только тогда каждый демонстрирует индивидуальную технику перемещения предметов.
        — Курочить чем будем? Инструмент нам, наверное, опять не доверят.
        — Вон, багры с пожарного щита возьмите,  — милостиво разрешил разведчик.
        Дело пошло быстрее. То ли шестнадцать маленьких кусков перемещать проще чем один большой, то ли опыта у падаванов прибавилось, но теперь они двигались со скоростью энергичного пешехода. И к обеду не опоздали.
        В столовой молодые люди слегка струхнули. Но сидящим за соседним столом штурмовикам не было до них никакого дела, а доля натуральных продуктов в тарелках оказалась неожиданно велика. Несколько минут всех за столом интересовала только еда. Но потом осторожные взгляды начали обшаривать все вокруг, а развитое за месяцы жизни в тайге умение примечать мелочи принесло интересные наблюдения. Которыми срочно захотелось поделиться. Благо их наставник (или соглядатай?) сидел с ними за одним столом.
        — Личная охрана темного лорда,  — проводил взглядом поднявшихся из-за стола штурмовиков младший из падаванов: — знаки различия поменять не удосужились.
        — Тут личная вотчина ситха. Чего ему стесняться?  — отозвалась одна из девушек.  — Господин офицер, а вам не страшно?
        — Чего именно?  — поднял глаза от монитора коммуникатора читавший только что пришедшее сообщение Джей.
        — Разочаровать вашего владыку. Что с вами сделают, если не сумеете обратить нас ко Тьме?
        — Я в ситхи не пойду!  — решительно отодвинула от себя тарелку вторая девушка.
        — Только голодовку в знак протеста объявлять не надо, ладно? А за неловкую мысль о том, что мои дети в случае чего сиротами останутся, спасибо.
        Девушка смущённо уткнулась носом в тарелку. Вон-Хо подал сигнал дроиду, который принес дополнительные порции уже справившимся парням.
        — Добавка возможна. Не стесняйтесь. И никто купить вас за жратву не планирует, Я отдаю себе отчет в том, что за миску тушеных овощей с котлетой вы от служения Свету не откажитесь,  — опять прочел чьи-то мысли разведчик.
        — Вы на вопрос не ответили.
        — Действительно, у лорда Вейдера было данное ему императором право казнить на месте халатно относящихся к своим обязанностям либо злоупотребляющих ими гражданских и военных чиновников. Но премьер-министр Скайуокер таких полномочий главкому не давал. Впрочем, на исполнительской дисциплине это не отразилось.
        — Короче, сразу не убьёт, но мало ни нам, ни вам не покажется…  — буркнул брат губернатора Клора.
        — Версию о том, что несговорчивых отдадут штурмовикам для отработки приёмов рукопашного боя, можете сразу отбросить в связи с ее полной нереалистичностью. Спарринг-партнер должен быть примерно равным по силе. Естественно, если вы отрабатываете боевые навыки, а не психологическую готовность убить. Так что когда ваш наставник Кеноби приказал вам отрабатывать силовой толчок на захваченном пилоте, вы учились не умению работать с Силой, а готовности применить ее против живого человека. У штурмовиков такой проблемы давно нет, так что вы им без надобности.
        — Рядовой пилот оказался переодетым шпионом! Его с офицерскими планками на Рее-Абрегадо видели!
        — Шпион, в смысле — бывший офицер имперской разведки, а ныне сотрудник службы безопасности Союза,  — это я. Пилот Рокарди же был командиром корабля флотской разведки и корректировки огня. Разжалован лично Вейдером за склонность к неоправданному риску. Впрочем, «рядовым» личного пилота главкома я бы не называл. Да, «буханка» тоже персональный шатл главкома.
        — Вы наши мысли читаете, что ли?  — нахмурился заговоривший первым парень.
        — Уф, доперло наконец. Я полдня отвечаю на неозвученные вопросы.
        — Но… разве проникновение в чужую память — это не мучительная пытка, которая кончается сумасшествием или смертью?
        — Скорее, все же сумасшествием. В случае, когда сцепились сильные и равные противники с серьезными намерениями. В общем — не наш случай.
        — Зачем вы нам это рассказали?
        — Вы — начавшие развивать свой дар одаренные, которые уже кое-что умеют. Загнать эти умения назад уже не получится. Надо учить безопасно ими пользоваться. А ваши дурацкие мысли по всему кораблю летают. Нарветесь на Дарта Вейдера — не обессудьте: убить, не убьет, но и делать вид, что не заметил, едва ли станет. Как прикрываться, смотрите. Показываю один раз.
        Технику ментальной защиты принялись отрабатывать тут же в столовой, пока у Вон-Хо опять комлинк не запищал. Тот назвал фамилии шестерых.
        — На узел связи, бегом.
        — Зачем?
        — Не догадываетесь? Ну, чисто дети. Почему мамаш своих не предупредили, что на джедаев учиться подались? Вы в розыске, как пропавшие без вести числитесь. Родня не знает, чего и думать. Марш матерей успокаивать!
        Шестеро сорвались с места почти бегом. Оставшиеся заметно помрачнели.
        — Остальных почему не ищут? С родительского благословения с Кеноби ушли?
        — Благословлять некому,  — зло огрызнулся один из парней.
        Еще трое криво заусмехались. Этих джедай, и правда, по помойкам собирал. Еще четверо — достаточно взрослые для самостоятельной жизни люди. А двоих действительно родные отпустили. И они теперь тихо завидуют тем, у кого появилась возможность связаться с семьей.
        — Узел дальней связи. Вон-Хо, служба безопасности. К вам сейчас еще двое придут. Назовут адрес и сделают запись. Перегоните ее в ближайший к адресу отдел СБ. Полагаю, домашней системы галактической связи у вас нет. Значит, сделаете запись, которую передадут родным,  — пояснил Джей.
        — Типа, доблестные защитники покоя мирных граждан освободили из джедайского рабства силой или обманом похищенных детей?  — все также зло ухмыляется один из оставшихся.
        — Соображаешь. А коли вам надеяться можно только на самих себя, то шагом марш в спортзал. Отжимания — подтягивания еще никому не вредили.
        Отключаю отчет и наблюдаю за началом коллективной медитации. Вроде, получается. Я прикрываю глаза и погружаюсь в потоки Силы. Ощущение словно, плывя по широкой, спокойной реке, приближаешься к водопаду. Еще около суток все будет стабильно и гладко, а потом — только держись. Значит часов десять — пятнадцать Лея с ее бригадой могут работать. Вдруг, правда, Йодино логово нащупают.
        На видео там смотреть не на что. Теперь я следил за происходящим через Силу. От случайных людей и диких зверей людей защитит взвод штурмовиков. Мне же достаточно того, что я вижу в потоках Силы. Точнее, не вижу. На Барр отправились очень слабые или неподготовленные одаренные, чей отпечаток в Силе очень слаб или размыт. В условиях, когда Йода сам загородился маскировочными щитами, такое он едва ли заметит. А вот когда собранная Леей команда войдет в резонанс друг с другом, они на несколько секунд выдадут поисковую сеть такой силы, от которой не спрятаться. Лишь бы у растерянных, испуганных людей этот самый резонанс получился. Но другие одаренные — офицеры СБ, подходят еще хуже. При всей их преданности у них просто рефлекторное умение закрываться от чужой Силы, через такое за пару тренировок не переступишь.
        Пока я оправдываю свое решение вновь сунуть дочь в качестве приманки, у них начало получаться. Сперва округу накрыла легкая поисковая сеть, которая вдруг налилась чудовищной силой, и в ней, как в рыбацком неводе засверкала аура добычи. Есть! Только близко-то как! Самое большее — километр от поляны, где медитируют мои люди. И вздумай магистр ударить в ответ, десантный взвод им не поможет. А я могу и не успеть. Кто ж мог подумать, что эта наглая тварь не в чащобе, а у самого края леса устроится?
        И тут меня шарахнуло. Еще миг назад этого не было. А теперь в мире появилось нечто. Ни темное, ни светлое, ни живое, ни мертвое, но полное силы и способное поставить мир на уши. Страшное.

        Глава двенадцатая. Круглое, зеленое, пахнет невесть чем

        Ужас, летящий на крыльях ночи. Но это не я. Последнее ощущение возникает на полдороге к стартовой палубе, когда я уже успел сунуть Рейвика в руки дежурного офицера и дистанционно активировать системы шатла.
        Восстановленная Дуська встречает меня открытым грузовым люком и про стандартные протоколы взлета и не заикается. Стартуем с места и тут же ныряем в атмосферу. Практически падаем по баллистической траектории. Ощущение утекающего сквозь пальцы времени не исчезает.
        — Шеф, может притормозим маленько? Вмажемся ж на хрен?  — как-то подозрительно флегматично начинает Дуся.
        — Режим полета прежний.
        — Шеф, поимейте совесть. Второй сейчас вырубится. У нас конечно док на борту, но…
        К моей совести меня с падаванских времен не призывали. Совесть ситха, ха! Хотя… Совесть же не бывает ситхской, джедайской или какой-то еще. Она просто либо есть, либо нет.
        А чего там про второго болтала. Ох, эко меня переклинило! Реально только сейчас замечаю Рокарди в кресле второго пилота. Выглядит неважно: бледный, темные мешки под глазами, но отключаться не собирается, тут сердобольная система управления несколько сгустила краски.
        — Разрешите доложить, сэр. Пилот Рокарди для дальнейшего прохождения службы прибыл!
        — Прибыл или убег?
        — Прибыл, сэр.
        — Тогда что здесь доктор Ворс делает?
        — От меня живым самовольно еще никто не уходил,  — жизнеутверждающая морда дока высовывается из грузового отсека.  — Я к вам с результатами анализов образца этой самой супербакты шел, но с мостика сообщили, что вы на палубе, а тут вы так быстро стартовали. В общем, оказаться под струей выхлопа маневрового двигателя мне как-то не светит. Пришлось внутрь запрыгивать.
        — И что за дрянь?
        — А ситх ее знает. Способная к размножению, крайне прожорливая, устойчивая к внешним воздействиям биомасса зеленого цвета. Зачем нужна — ума не приложу.
        — Ваш образец «Исполнителя» ненароком не сожрет?
        — Мог бы. Ему что органика, что металл что камень — без разницы. Но три часа в муфельной печи не пережил и он.
        — Успокоили.
        Шатл уже скользит над верхушками деревьев. Слава Силе, на поляне достаточно места для еще одного корабля. А то я и так опоздал. Йода оказался здесь первым. Пока не вижу, но печенью гада чую.
        Челнок наконец замер. Не дожидаясь, пока бойцы моего эскорта оценят обстановку, вылетаю одновременно с ними. Интуиция буквально орет о том, что опаздываю. Вон он, морда джедайская, под кустиком стоит, ушами прядает. И глаза умные-умные. Только успеваю обрадоваться, что меч не активирован, как мозг рвет испуганный вопль Леи: «Папа!» Оглядываюсь вокруг в поисках дочери.
        Ребенок нашелся целый и сохранный у десантного шатла. В остальном же вокруг царил сущий бардак. Штурмовики ощерились стволами винтовок частью, держа периметр поляны, частью, направив оружие на толпу недоделанных джедаев. Те разгорячено размахивали руками, орали и едва с кулаками на солдат ни бросались. Собственно, камнями швырять уже начали. Градус агрессии нарастает на глазах. Что тут творится? Собственно, чего я спрашиваю. Лея безуспешно пытается поставить ментальный щит между людьми и Йодой. Без толку. Магистр шевельнул лежащей на посохе лапкой, и защитный барьер словно ветром снесло.
        Йода учтиво приветствует меня легким кивком. Его происходящее вполне устраивает. Однако, что он затеял? И что, вообще, тут происходит?! Ой, только давайте я разберусь с этим уже на «Исполнителе». А сейчас мы быстро-быстро делаем отсюда ноги.
        Скоренько обхожу толпу так, чтоб она оказалась между мной и шатлами. Наличие магистра-джедая за спиной пока можно проигнорировать. Сержант-десантник подбегает, чтоб доложить. Клоны к ментальным атакам почти нечувствительны. Но то, что устроил старый Йода, пробрало и его. Поднятая к шлему рука дрожит, голос тоже.
        — Доклад потом, сержант. Немедленно грузитесь в транспорт. Задача — доставить посла Соло на «Исполнитель». Выполнять немедленно. Старт по готовности.
        Солдаты сорвались с места с заметным энтузиазмом. Вялая попытка посла сопротивляться своей погрузке пресечена в зародыше. Впрочем, за погрузкой и стартом десантного челнока я наблюдаю краем глаза. Моя задача — два десятка перепуганных и агрессивных людей. Не знаю, что им внушил джедай, но их на один борт с десантниками лучше не сажать. Мало ли. Будем упихивать в «буханку». Только сперва утихомирим. Меня как раз заметили. А Йода вбросил в толпу очередную порцию негатива: страх, ненависть, агрессия. Это он со мной — с ситхом, в умении вызывать в людях страх тягаться решил? Дурачок. Вот если бы он меня на философский диспут вызвал, тогда — да. А так — не-а.
        Сбрасываю на орущих мне в лицо нечто обидное людей все накопившееся раздражение, конвертируя свои эмоции в их ужас. Уж чего-чего, а это я умею. С гарантией. Такую волну не выдержит даже очень сильный и храбрый человек. Люди замерли, потом попятились. Кто-то упал на колени, кто-то плакал. Кто-то просто застыл столбом от парализующего волю ужаса.
        Собственно, чего бы в галактике не болтали про мою нестерпимую жестокость во время допросов пленных, на деле в девяти случаев из десяти происходит нечто подобное. Ломать волю, заставляя не говорить так думать об интересующих меня вещах, просто быстрее. Хотя, щадящим по отношению к традиционным для СИБ наркотикам я бы свой метод не назвал: седым от меня выводили каждого второго, сердечные приступы и психические расстройства тоже случались. Но так жестко, как с Рроусом — только с джедаями не ниже рыцаря, потому что с их силой по-другому никак, или теми, у кого они в башке покопались. В общем, методика безыскусная, но отработанная и сбоев не дает.
        — Доктор Ворс, принимайте груз на борт. И утрамбуйте там поплотней, чтоб все влезли.
        — Да, мой лорд,  — появившийся в проеме грузового люка док по обыкновению бодр и улыбчив.  — Не извольте беспокоиться. Штабелем уложим, сильно не помнутся. А и помнутся — не беда. В морге у меня все как живые лежат.
        Отступавшие к челноку люди попятились, было, обратно, но бойцы моего эскорта уже подхватывали первых и запихивали внутрь. На вялое сопротивление оказались способны от силы трое. В душе шевельнулось нечто, сродни ревности. Дока многие испугались сильнее, чем меня. Что вообще-то неудивительно. Это на флоте про Ворса никто слова дурного не скажет. Потому что знают, когда надо, начмед сам наравне с дроидами к операционному столу встанет. И сделает не хуже. И ему все равно гранд-адмирал на столе или клон. В любом случае за жизнь с одинаковым азартом драться будет. А вот на гражданке, особенно в либеральных кругах бытует устойчивое мнение о том, что киборгу врач не нужен. Значит, тип с черным юмором и нашивками военного медика в окружении Дарта Вейдера — на самом деле садист и убийца, палач, от жестокости которого самого темного лорда иной раз корежит. Сам док уверяет, что это четыре последовательно брошенные им жены-красавицы про своего бывшего эдакие гадости рассказывают.
        Все, погрузились. Невзначай делаю шаг назад и разворачиваюсь. Меч уже гудит в лапке магистра. Только боя с джедаем опять не получилось. Что ж такое? Адепты светлой стороны измельчали, или я вышел на иной уровень Силы? Но на то, чтоб выбить из рук Йоды меч, ухватить его за шиворот и аккуратно, просто чтоб не рыпался, обернуть петлей Силы ушло семнадцать секунд. Все. Я уже в челноке. В грузовом отсеке резко пахнет лекарством. Еще кто-то всхлипывает под «успокаивающий» рассказ дока о том, как вскрытие показало, что причиной смерти стало вскрытие. Большинство же пусть и неспокойно, но спит.
        Плюхаюсь в кресло, пристраивая Йоду на коленях. В отсеке нет места, да и рискованно. Даю команду на старт. Решившая, что с этой нехитрой операцией второй пилот сам справится, соскучившаяся за дни плена и поломки по простому человеческому общению Дуся щебетала без умолку.
        — Ой, ути-пути! Какой котик зелененький. И глазки какие умненькие. На жабика похож!
        Я — злобный ситх, вот и не вмешиваюсь. Просто молчу.
        — Второй, ты чего в кресло-то вжался, как неродной. Знала, что раздолбай и летаешь плохо, но чтоб еще и кошек боялся?! Думаешь кусается? Хотя… Шеф, а он не блохастый?
        Рокарди молчит. Дуся не унимается. Наконец, Йода не выдерживает.
        — В глупости своей разум, что человека, что машины не знает передела, да…
        — Все компьютерные ошибки сидят в пятидесяти сантиметрах перед монитором!
        — Независимость вокодера от материнской платы прискорбна весьма.
        — А-а-а! Я тебя узнала, гад! Шеф, эта та самая зеленая зараза, что нас угнала! Только ты, ушастый, не думай, что самый умный! Кабы приказа вас пустить и не препятствовать не было б, хрен вы ко мне подошли. Я — девушка честная!  — но торжествующе-разоблачительный ор вдруг сменился трагическим шепотом: — А каково мне молчать и безмозглым калькулятором прикидываться было! Тут то чужие мужики за панели лапают, то нашего второго толпой метелят, а я молчу, как аквариумная рыбка на сковородке.
        Из вокодера раздается нечто, похожее на всхлип.
        — Дуся, солнышко, но ведь теперь все в порядке,  — не выдерживаю я.
        — Да-а, на Земле восьмое марта скоро…
        — Что за восьмое марта?
        — Праздник такой с подарками. Шеф, я тут с операционкой компьютера главного поста «Исполнителя» данными обменивалась. Там на рабочем столе тактического монитора такие обойки классненькие!…
        — Будет тебе картинка,  — обещаю я, прикидывая в чем могли совпасть вкусы адмирала Пиетта и моей Дуськи.
        Додумать не успеваю. На связь выходит Люк.
        — Батя, ты где? Немедленно сворачивайтесь и уходите с Барра!
        — Уже на полдороги к «Исполнителю».
        — Эвакуацию населения объявили?
        — Пиетт должен заканчивать. Да что случилось-то?
        — Нашли бывшего технолога с Барра. Одного из тех, кому три года назад предложили работать над проектом супербакты. Он вначале согласился. Разработал технологию, но потом решил, что риск не стоит предложенных денег, и сбежал на последнем улетающем из системы корабле. Короче дрянь эта, супербакта — нечто среднее между живой и неживой материей, типа гигантская колония вирусов. Или, вообще, нечто третье. Накопив критическую массу и используя недра Барра как инкубатор, эта масса начала стремительно размножаться, пожирая планету изнутри. Процесс принял лавинообразный характер. Того гляди, на поверхность вырвется.
        — Понял. Прогнозы на ее дальнейшее поведение?
        — Разнятся. Но большинство экспертов полагают, что Барр она сожрет полностью. Одни надеются, что после этого ситуация стабилизируется, и по орбите Барра будет болтаться аморфный зеленый ком. Другие подозревают, что эта штука сможет двигаться. Теоретически внутренней энергии может хватить. На гиперпереход не хватит, но здесь ядро галактики и все близко. Тогда она сперва сожрет свои спутники, потом вторые планеты системы, а лет через… цать доберется до соседней системы. Второй вариант считается более вероятным.
        — Понял. Адмирал немедленно начинает орбитальную бомбардировку планеты. И молимся, чтоб таких «подарков» пожелавшие остаться неизвестными друзья оставили в нашей галактике не слишком много.

* * *

        — Вы опоздали на полторы минуты, адмирал,  — профилактически рычу с целью взбодрить спящего в оглоблях Пиетта, которому четырех часов сна за последние трое суток оказалось мало.
        Трое суток — ровно столько флот воюет с вырвавшимся из недр Барра монстром. После того, как премьер-министр Скайуокер лично привел сюда еще три суперразрушителя, ситуация вроде бы стабилизировалась. Надолго ли?
        За считанные часы поверхность планеты словно зеленой пеной покрылась. Крейсера поливали ее плазмой, жгли лазерными лучами, но остановить взрывной процесс размножения мощности не хватало. Мало того, по мере изменения массы и магнитного поля Барра, его спутники начали сваливаться с привычных орбит, заставляя флот отчаянно маневрировать. Когда зеленый монстр сожрал рухнувший на него самый мелкий из спутников, поведение биопланетоида, или как там его правильно называть, резко изменилось. Он стал гораздо подвижнее и начал предпринимать попытки атаки в сторону кораблей, которым понадобилась вся мощь дефлекторных щитов и опыт командиров, чтобы избежать потерь.
        Прибывшее подкрепление сбили эту прыть. Теперь флот в состоянии вести непрерывный огонь по замершей, но не уничтоженной цели. «Исполнитель» свою смену отстрелял, теперь уступает место «Устрашающему» и отходит для подзарядки эмиттеров.
        Сдав вахту Пиетту, удаляюсь в зал для совещаний. Сейчас пустой. Совещаться не о чем. Нам катастрофически не хватает данных о сущности того, с чем мы столкнулись. Единственный, и то не факт, что достоверный, источник — пленные джедаи. Хотя, чует мое сердце, Оби-Вана использовали втемную. Предложили поквитаться с ненавистным изменником, мной, то есть. Он и повелся. Степень самостоятельности и осведомленности Йоды тоже под очень большим вопросом. В общем, трясти надо обоих. Вопрос, как. Техникой выворачивания мозгов адептам Силы такого уровня я просто не владею.
        О чем и оповестил прибывшего сутки назад на борт «Исполнителя» Скайуокера.
        — Не умеешь, учись.  — жизнерадостно улыбнулся сын, кладя передо мной инфочип.
        Перед вахтой просмотрел информацию и, честно говоря, не понял, как с помощью этого можно развязать язык джедаям. Но тут появилась дочь с планом применения новых знаний на практике. Окончательно вогнала в ступор. И кто после этого здесь кровожадный ситх? Но за шесть часов вахты прихожу к выводу, что ситх здесь все-таки я (и это обязывает), а дети у меня — расчетливые политики, только и всего.
        В результате, это Пиетт мог себе позволить дрыхнуть между вахтами самым бессовестным образом, а у меня есть полчаса на медитацию и экспресс-освоение новой техники, а потом пять часов на реализацию плана. Если все получится, еще полчаса на поспать останется.
        Выхожу из транса и перебираюсь к мониторам видеонаблюдения. Сперва осматриваю соседнее помещение: просторный, ярко освещённый зал с монитором внешнего обзора у одной стены и двумя операционными столами у противоположной. Вот только основательные приспособления для фиксации тела наводят на мысль о том, что пользоваться анестезией никто не планирует. Да и разложенный меж столами инструмент мало похож на медицинский. В общем, введенные в помещение Йода и Кеноби намек поняли верно. Присутствия духа не потеряли, а демонстративно погрузились в медитацию. Или ее видимость. Реально использовать Силу им встроенный в наручники блокирующий артефакт мешает.
        Отключаюсь. Мой выход.
        Йода на мое появление просто не реагирует. Кеноби презрительно улыбается.
        — Ты приготовил это для нас, ситх?
        — Соблазнительно, конечно… Но нет, с вами я планирую договориться по-другому.
        — Кого же ты собрался пытать на наших глазах? Так знай же, ничто не заставит нас отступиться от наших взглядов.
        — Знаю я. Нет в галактике ни одной живой души, которая была бы вам дороже бронированных тараканов в собственных головах. Просто адмирал Пиетт полный звездолет беженцев насобирал. Лишних помещений просто нет. Заодно и за учениками хотел присмотреть. Но если хваленое джедайское самообладание может не выдержать вида практического занятия юных ситхов, то давайте так.
        Эффектно щелкаю пальцами, и комнату разделяет силовая стена, непроницаемая ни для света, ни для звука, ни для эмоций. В нашей части комнаты становится заметно темнее. Большая часть ламп остается за перегородкой. Зато дверь на нашей стороне. Поэтому высказаться по поводу моего дизайнерского решения Оби-Ван не успевает. Штурмовики вводят Клора и Рроуса. Я делаю легкое движение пальцами, и в силовой стене открывается проход. Штурмовик заталкивает внутрь затормозившего было Клора. Рроус безвольно шагает сам.
        — Хм, вы полагаете, что еще не все вытрясли из этих жадных недоумков?
        — По-моему, даже больше, чем они знали. Именно поэтому они больше не нужны. Так пускай ученики потренируются на кошечках.
        — Ты обзавелся учеником?
        — Учениками,  — я едва не свечусь от гордости.
        — Как же правило двух?
        — Было уместно в условиях глубокого подполья. Теперь не вижу в нем смысла.
        Оборзевший от моей покладистости и подзабывший, кто здесь вопросы задает, Оби-Ван вновь открывает рот, но сказать ничего не успевает.
        — …. Будем лечить, или пускай живет?…
        Первым в открывшуюся дверь входит доктор Ворс. Следом, весело хохоча его шутке, двое в ситхских балахонах с надвинутыми на глаза капюшонами. Из-под одного из них в полутьме комнаты явственно блестят желтые глаза. Впрочем, из-за некоторой сутолоки, которая возникла в дверях, где входящие столкнулись с покидающими пыточную камеру штурмовиками конвоя, джедаи едва ли успевают рассмотреть вошедших.
        Хатт поймет Йоду, но Оби-Ван судорожно пытается просканировать стену. Без толку. Поняв, что пауза затягивается, встревоженный джедай заговаривает вновь.
        — Почему этот мясник Ворс, а не меддроид?
        — Доктор Ворс — очень опытный врач. А жертва ситха должна умирать тогда, когда ей это позволят и не секундой раньше. Поэтому моим ученикам следует практиковаться в изучении анатомии.
        — На живых людях?
        — На жадных недоумках. И довольно об этом.
        Включаю внешний обзор. Перед нами в лучах корабельных лазеров ворочается безобразный ком бывшего Барра. Зрелище завораживает.
        — Бич это Силы для вас. Не сможете разрушить его вы,  — не без гордости промолвил Йода.
        — Кто ж его разрушит? Он же подарок судьбы. Вот телевизионщики еще недельку поснимают, как доблестный флот защищает мирных граждан от чуды-юды межгалактической, да и домой подадимся.
        — Эту же угрозу здесь оставите вы?
        — Не на Корускант же ее за собой тащить. К слову, она одна такая или в галактике еще несколько зреет?
        — Боишься, ситх?
        — Очень на это рассчитываю.
        — Но почему?
        — Страх. Страх заставит подданных согласиться на любой военный бюджет, мириться с трудностями, сплотиться вокруг власти. И все равно время от времени этот зеленый кошмар будет обрушиваться на миры, сея ужас и отчаяние. Те самые ужас и отчаяние, которыми питается сила ситха. А мне сейчас особенно надо быть сильным: учеников завел, теперь чуть расслабишься — прирежут.
        — Хм, не был ты раньше….
        — Раньше я был увечным ситхом, которому своей боли и отчаяния хватало. Чужая боль разве только как средство немного притупить свою. А теперь все изменилось. Йода, ты не в курсе, как быстро погибнет экипаж попавшего в эту зеленую дрянь корабля?
        — Попробовать можешь ты…  — как-то сконфуженно огрызается магистр.
        — Это, само собой. Но теоретически всплеск предсмертных эмоций хотелось бы прикинуть.
        Йода не отвечает. Чувствую его попытки сканировать мое сознания. Демонстративно приоткрываю эмоциональную сферу. Решимость, спокойствие, азарт, уверенность в том, что прорвемся. И это правда. Потому что я знаю, что мы справимся, даже если таких личинок в галактике заложено с десяток. Возможно, ценой чудовищных разрушений и жертв. Отказом от большинства социальных программ. Но строительство новых «Звезд смерти» станет воистину всенародным делом, который сплотит галактику. Возможно, вначале людьми, и правда, будет двигать страх, но скоро он переродится в гордость. Мне очень не нравится такой вариант. Но не в силе суть, а в правде. Глупость несусветная, в которую я сейчас верю.
        А вот Йоду мои эмоции приводят в замешательство. Он ждал от меня иного. Пока его растерянность не так велика, чтобы сломаться. Сейчас мы это поправим. Благо Оби-Ван никак не может оторвать взгляда от разделяющей помещение преграды.
        — Кого ты сделал своими учениками, ситх?  — наконец не выдерживает он.
        — Мой выбор имеет значение?  — равнодушно пожимаю плечами я.
        Ответить ему мешает высунувшаяся прямо из силовой стены башка в капюшоне.
        — Простите, учитель, не могли бы вы разрешить наш спор?…
        — Хорошо. Но сперва зайдите сюда вместе.
        Башка исчезает, и через миг к нам выходят Люк и Лея. Сын уже без плаща. Рукава рубахи закатаны по локоть. Он тщательно вытирает руки салфеткой, бросает перепачканный кровью ком бумаги в утилизатор и только после этого опускается передо мной на колено. Дочь, не смотря на закатанные рукава, капюшон надвигает еще глубже. Даме-ситху неприлично открывать лицо перед посторонними. Впрочем, расплавленное золото глаз видно из-под надвинутой на лицо ткани также явно, как и у поднявшегося на ноги Люка.
        — Не может быть…. Как это произошло?
        — Нервный срыв из-за похищения племянника и сестры у Люка, и страх за безопасность сына сами знаете куда джедая завести могут,  — с нескрываемым злорадством оповещаю собравшимся.
        — И это круто!  — с энтузиазмом подхватывает сын.
        — Что с ребенком?  — впервые проявляет интерес к происходящему Йода.
        — А что с ребенком?  — «не понимаю» вопрос: — Все в порядке. Малыш тонко чувствует настроение мамы и весьма успешно ее копирует.
        С искренней гордостью демонстрирую джедаям фотографии внука. Сидящий в манеже Рейвик недовольно морщит носик, то ли плакать собрался, то ли наоборот — смеяться. А вот у торчащего рядом Фони паника на лице гораздо явственнее. Не удивительно: от штанов дымок поднимается.
        — Явный талант к пиротехнике у ребенка!  — с нескрываемой гордостью поясняю я.  — И склонность испытывать свои умения на живом материале.
        Вру и не краснею. Прежде всего, я соврал про кучу беженцев на борту. Что у нас транспортов нет что ли? Так что лишнего народу на флагмане нет, экипаж и так с ног валится. Поэтому единственным праздношатающимся разумным, которому можно поручить присмотр за внуком без ущерба обороноспособности корабля, оказалась эта шпана. В принципе, справляется. Только курево ухитрился где-то добыть. И спрятать бычок в карман при моем появлении. Короче к подпаленным штанам внук отношения не имеет. Только джедаям лучше считать иначе.
        Всё. Оби-Вон готов. Его мир рухнул. Все, на кого он возлагал надежды на возрождение ордена джедаев, оказались на стороне врага. Причем ему некого в этом винить, кроме самого себя. Надежда умерла, а старый джедай почему-то нет. Но это только внешне. Внутри он все равно что мертвый. Что воля, что неволя, все едино. Пожалуй, мне его жаль. Хотя, дать ему время самому осознать бессмысленность сопротивления, а главное — Йоду подтолкнуть к тому же, следует.
        — И так, дети, у вас был ко мне вопрос?  — ласково ерошу волосы на голове сына.
        — Да, учитель!  — тот поднимает на меня полный восхищения взгляд. Золотой огонь вспыхивает в глазах еще сильнее. Бр-р-р, аж у самого мороз по коже.
        Втроем шагаем сквозь стену. Внутри Ворс, Клор и Рроус режутся в карты, время от времени поглядывая сквозь стену. Освоенная мною впопыхах техника позволила сделать ее с той стороны вполне прозрачной и звукопроницаемой.
        Усаживаюсь поудобнее, благо посмотреть есть на что. Если бы ни наручники, Кеноби Йоду просто придушил бы. Орать же на маленького магистра Оби-Вану ничего не мешало.
        — Магистр, что мы наделали?! Что ВЫ наделали?!! Даже в годы наибольшего могущества империи ситха у нас оставалась надежда. А теперь ее нет! Просто нет!
        — Воля Силы такова, значит, есть,  — выдал традиционно самоуверенную банальность учитель джедайских учителей.
        — Ради чего?! О, Великая Сила! Скажите мне, ради чего? Зачем надо было толкать во тьму сильнейших одаренных галактики? Почему понадобилось бросить на произвол судьбы тех одаренных, что потянулись к Свету? Теперь даже если мы каким-то чудом вырвемся из лап ситха, за нами больше никто не пойдет. Нам просто перестанут верить. Что это за зеленая мерзость, Йода, если ради нее надо жертвовать всем?
        — Не знаю я этого, хм.
        Ну, вот, приплыли. Не знает он. Люк раздосадовано чертыхается. Уже снявшая люминесцентные линзы Лея со вздохом достает контейнер вновь.
        К слову, линзы — изобретение Палпатина, не мое. Он в таких, точнее в противоположных по сути в бытность канцлера ходил, ситхскую сущность скрывая. Потом, уже император, будучи в благостном расположении духа, со смехом вспоминал о том, как магистры ордена толкались в его канцлерской приемной клянча бюджетные деньги на дело Света и борьбу с ситхами.
        Однако, я отвлекся. А Кеноби продолжат трясти Йоду. И тот-таки не то, чтобы поплыл, но слабину дал.
        — Колодцы Силы определенно сказали мне, что это станет местью и триумфом нашим, да!  — огрызается магистр: — но сути дела не знаю точно я. Рыцарь Джерек начал проект, после гибели императора сразу. Но покинул его по причине, неведомой мне, с месяц назад. И тогда сама Великая Сила меня призвала на смену ему. Вот так.
        Ага. Старый проходимец Джерек успевший послужить и джедаям, и императору, но, сдается мне, всегда работавший только на себя любимого. Три года назад странное производство на Барре замутил именно он. По своей инициативе? Едва ли. Скорее, все же заказчик кто-то еще. Он — организатор. Почему я так думаю? Потому что за месяц до окончания проекта он сбежал, наверняка прихватив с собой невыплаченную часть зарплаты исполнителей. А на его место заказчики спешно пригласили Йоду. Пригласили с помощью колодца Силы. Но тогда выходит, что на магистра эта напасть действует гораздо сильнее, точнее — точнее. Для меня это просто сбивающая с верного курса помеха. Для него — четкая инструкция. Надо иметь в виду.
        Решив, что новых откровений в мое отсутствие больше не последует, и надо возвращать инициативу себе, выхожу в джедайскую часть зала. Но заговорить с мрачно уставившимися на меня пленниками не успеваю. Через миг мы все оторопело смотрим на монитор. На котором зеленое нечто перешло к решительным действиям.
        Как теперь стало понятно, эти трое суток оно не просто крайне неохотно горело в лучах турболазеров, но и поглощало их энергию. И теперь начало резко увеличиваться в объемах. Атакующие его сейчас корабли едва успевают отойти, отгораживаясь от агрессивной биомассы дефлекторными щитами.
        — Мой лорд, резкое изменение обстановки…. -в голосе Пиетта из комлинка сквозит паника.
        — Сами, адмирал.  — прерываю его я.
        Перед глазами крутится затягивающая в бездну спираль. На сей раз еще и с текстом. Вкрадчивый, женский голос нашёптывал: «Чего замер, как гимназистка перед хулиганом? Ну, подержат крейсера эту соплю-переростка дефлакторами какое-то время. Только щитовые генераторы жрут энергию как не в себя. И надолго тех крейсеров хватит? То-то. Пиетта, который ситуацию проморгал, надо б придушить, чтоб другим неповадно было. Хотя, этот и сам угробится. Пока живы дефлекторные щиты, он отступить не посмеет, а когда щиты сдохнут, кораблям не хватит времени уйти в гипер. Эта дрянь их накроет. Так что хватай семью в охапку и дуй на Корускант, организовывать оборону столицы».
        Ага, вот, значит, как? Ну, спасибо за вредный совет. Я — чудовище, а не слизняк. И если Рейви Соло угораздило родится внуком главкома, племянником премьера и сыном посла, то драпать ему по статусу не положено, даже если он еще не умеет ходить. Остальное вообще не обсуждается.
        Проследить, откуда тянется чужая воля, не получается. Чувствую, что издалека и все. Тогда просто отмахиваюсь от назойливого вторжения. Вроде бы получается. Но бдительность терять не следует.
        Пол под ногами дрогнул, в ушах завыла сирена боевой тревоги. Стоящие на отдыхе корабли ринулись к биопланетоиду, встраиваясь в окружающий противника шар. Теперь зеленый монстр мечется в клетке из корабельных щитов. Удерживать нам его, вроде бы, получается. Только дальше-то что? У нас всего несколько часов, чтобы это понять. Мигает и гаснет весь свет, кроме аварийного, а вес тела становится ощутимо меньше. Адмирал бросил всю энергию на щиты, отключив даже гравитационные генераторы.
        Мимо меня пролетает начмед. Занимает место по боевому расписанию. Раненые могут появиться уже после столь резкой смены курса и потери электроснабжения. К доку присоединяется Лея. Послы нам сейчас без надобности, а лишние руки в госпитале могут пригодиться. Следом вылетает премьер-министр. Его дело — связь со столицей. Одни мы тут, и правда, долго не продержимся.
        Оби-Ван никак не реагирует на происходящее. Йода же вдруг напрягся, по телу словно судорога пробежала. Старый магистр заговорил с интонацией только что заткнувшегося в моем мозгу голоса:
        — Все кончено, джедаи. Вот теперь действительно все кончено! И не только для нас, но и для вас тоже. Перед тем, как вы умрете, вы должны знать, кто стал причиной вашего краха. Мы были нужны вам для победы над ситхами. А после нее вам показалось, что вы выдавили уиллов из галактики в дикий космос, избавившись от нас навсегда? Слепцы. Отдельный привет изменнику-Йоде. Ты решил изменить идеалам уиллов ради могущества и комфорта центральных миров. Так знай: сотни лет ты был проводником нашей воли. Сотни лет мы шаг за шагом усиливали свое совершенство в братском слиянии с миром. И по мере того как росли наши возможности, мы все больше влияли на ваш мир. Четверть века назад мы были готовы нанести удар. Ваши рыцари рассеялись по всей галактике, а нашей объединенной воли было достаточно, чтобы подчинить себе волю каждого из вас. Мы были готовы отдать приказ, после которого вы, как обезумевшие звери, начали бы кидаться на людей. Галактику залили бы реки крови. С вами бы расправлялись как с бешеными псами, а потом еще тысячу лет проклинали ваше имя. Но кто-то отомстил вам раньше нас, а то братское единение
слишком для многих из нас закончилось полным слиянием. Нас осталось слишком мало. На подготовку нового удара понадобилось время.
        Сейчас вы видите венец наших биотехнологий — Великого Мстителя. Пользуясь возникшим у вас хаосом, мы заложили вам три таких подарка. Причем, сделали это руками ваших же адептов, которые, так же, как и Йода, и не заметили, что следуют чужой воле. Мститель, наполненный силой всех ныне живущих уиллов, способен поглощать планеты и двигаться в гиперпространстве от мира к миру, выбирая те, в которых почует светлую силу. Поняв это, люди начнут изгонять вас подальше от своих домов. Вы станете проклятием галактики.
        Теперь вы знаете все. Мы добились своего. Месть так прекрасна! Так же, как и ждущее уиллов слияние с миром. Да прибудет с нами Сила!
        Йода замолк. Потом затряс головой, сгоняя морок. Лица его я почти не вижу в темноте. Все аварийные лампы за силовой стеной, которую я убираю за ненадобностью. На замерших с открытыми ртами вполне себе живых-здоровых Клора и Рроуса потрясенные джедаи просто не обращают внимания.
        — Закончить полным слиянием — это дать дуба?  — начинаю с наименее значимых вопросов, чтобы дать Йоде прийти в себя. Он сломлен. А работать со сломленными людьми я могу, умею, практикую. Так что дело не в жалости, в целесообразности.
        — Смерти нет — есть только Сила,  — привычно отзывается Кеноби.
        Йода на сей раз гораздо более конкретен. Это меня не удивляет. Ему сейчас надо выговорится.
        — Нет. Братское единение сознаний не только разумных уиллов, но и жизненных сил живого всего вокруг есть. Опасно это весьма. Чем крепче единение, тем вернее не выйти из него в здравом уме.
        — То есть общество уиллов после создания вот этого вот — скопище сумасшедших?
        — Всего вернее, что да.
        — В принципе — закономерный итог для тех, кто тысячу лет жил ради мести.
        — А что эта гадость будет делать, когда сожрет последнего джедая?  — хозяйственно покосился на двух последних чистокровных представителей светлой стороны Силы бывший губернатор Клор.
        Мститель, действительно, прекратил хаотичные метания внутри клетки и почти полностью переключился на «Исполнителя». Только, сдается мне, простое решение скормить джедаев Мстителю в надежде на то, что он ими подавится, или сдохнет от бескормицы, не прокатит.
        — Примется жрать других одаренных. А всех не сожрет, хотя бы потому, что в каждом из миров будут рождаться новые. Так что продолжит носиться и жрать всех подряд. Короче, надеется не на кого, самим успокаивать «крошку» надо.
        — Мой лорд, если понадобятся смертники, мы готовы смыть кровью…  — Клор взял слишком пафосный тон и оттого сбился. Но я его понял.
        — Хорошо. Я вас услышал.
        Решать, что делать с одаренными на борту, надо быстро. Перспектива потерять флагман первым меня не устраивает. Распределить опасных пассажиров по нескольким кораблям? Не факт, что это заставит Мстителя распыляться на всех сразу, а не выбивать по очереди. Наоборот, собрать всех вместе на одном борту и попробовать уйти в отрыв, уводя зеленого гада за собой за пределы галактики. Проблему едва ли решит, но отсрочку даст. Может быть. А может и нет.
        — Кеноби, сколько человек ты можешь накрыть своим пологом невидимости?
        — Чего ты хочешь, ситх?  — в бесцветном голосе джедая сквозило сомнение.
        — Хочу, чтобы ты спрятал от Мстителя более слабых одаренных. Человек около пятидесяти.
        — Почему не сам?  — начинает накручивать себя Бен.
        — Потому что я — первый за тысячу лет ситх, которому не надо было сидеть в подполье. С техникой сокрытия силы у меня не очень. Себя и детей, пожалуй, прикрою, но не больше.
        — Покажи.
        Тридцать секунд медитации, и по идее меня не должно быть видно в Силе. Только Кеноби презрительно усмехается.
        — Халтура.
        — Помоги.
        — Хорошо. Проще прикрывать не конкретных людей, а определенное место. Собери всех одаренных, включая себя в одном месте.
        Ох, не обрадуется адмирал полусотне зрителей на главном посту, но в принципе должны поместиться. Еще раз прислушиваюсь к себе, следов чужой воли вроде бы нет. Значит, решено. Идем на мостик.
        — Все за мной, живо.
        Вон-Хо со своими цыплятами, одаренные безопасники и Лея с ребенком присоединяются к нам по дороге.
        Издерганный Пиетт моему разношерстному эскорту не удивился. Даже на прущую в первых рядах толпу офицеров спецслужб никак не среагировал. Верно, привычки подставлять своих подчиненных у меня сроду не имелось. С виноватыми разбирался сам, не сдавая контрразведке, местным неформальным авторитетам или вышестоящему начальству вплоть до императора. Вдруг родилась неожиданная мысль о том, что стопроцентная лояльность адмиралов, да и флота в целом продиктована не только страхом, но чувством некоторой защищенности. Об этом своем в общем собственническом инстинкте не дать никому в обиду тех, кого считаю своими, задумался только сейчас. Интересно, много еще такого, чего я сам о себе не знаю?

        Глава тринадцатая. Теща — друг человека

        — В режиме жесткой энергоэкономии сможем сдерживать противника в течение пяти часов. Это все, что мы можем,  — устало докладывает адмирал.
        — Связался с президентом Татуина Окасой. Через шесть с половиной часов его флот прибудет в систему. Патрульные корабли соседних секторов и вооруженные силы Абрегадо — через три. Дефлекторные щиты крупных планет приводятся в боевую готовность; — сообщает Скайуокер.
        — Нагрузка на лобовой дефлектор снизилась!  — радостно доносится рапорт из щитовой.
        Ну, да, Кеноби и Йода накрыли собравшихся пологом невидимости, и Мститель потерял из виду объект своих атак, отчего метаться перестал и замер в центре клетки.
        — С силами собирается, гад,  — бурчит себе под нос кто-то из вахтенных. Но в полной тишине его слышно.
        — Сейчас бы «Звезду смерти»…  — так же тихо вторят ему.
        Чувствую, как опускаются плечи сына. Это — только его ноша, я здесь не помощник. Пиетта же поддержать надо. От осознания того, что первый бой, в котором у него за спиной не торчит черная фигура главкома, он фактически проиграл, у него опускаются руки. А нам с ним еще побеждать. Как, не знаю, но другого варианта просто нет. Ага, как с вероятностью встретить ранкора на капитанском мостике «Исполнителя»  — пятьдесят на пятьдесят: либо да, либо нет.
        — «Звездой смерти» надо было Барр жечь, когда это «тесто» только начало вылезать. Теперь с ним и суперлазер не справится. Так что самим выкручиваться надо,  — бросаю в никуда, и уже непосредственно Пиетту.  — Ситуация стабилизирована. Благодарю за хорошо сделанную работу, адмирал. Теперь у нас есть время подумать о последующих действиях. Включите внутреннюю связь и каналы на все корабли эскадры.
        Связист протягивает мне микрофон.
        — Солдаты и офицеры галактического флота. Мы столкнулись с невиданным врагом. Врагом могущественным и беспощадным. Лишенным разума, и от того неспособным на компромиссы. Он пришел мстить за несправедливость, которая свершилась за тысячу лет до нашего рождения. Но Мстителю на это плевать, как и на то люди вы, забраки или тогруты, имперцы или повстанцы, ситхи или джидаи. Для него мы все — корм. Надо доказать ему обратное. Не сомневаюсь — это вы умеете. Наша работа бывает грязной, тяжелой, смертельно опасной, но всегда — просто нужной. Вас сбивали с ног, вы дрались на коленях. Потому что кто кроме нас?
        Делаю шаг из-под полога. На миг пространство вокруг Мстителя заполнила волна моей силы. Люди эскадры почувствовали мою уверенность, азарт, уважение к ним и презрение к врагу. Сполна почувствовать отклик не успеваю, шагаю обратно, а через покров в Силу смотреть, все равно как из-под ватного одеяла музыку слушать. Дернувшаяся была монструозная сопля опять потеряла меня из виду и затихла.
        Время течет нестерпимо медленно. В десятке научных центров и штабов сейчас кипит работа. Сотни светлых голов ищут выход. К нам то и дело приходят запросы на измерение все новых параметров Мстителя.
        — Мой лорд, сообщение с Земли: предлагают обработать дустом. Эксперименты показывают его чудовищную эффективность.
        — Сроки и объемы?
        — Переговоры с Китаем уже начали. К сожалению, остальные от этого оружия массового поражения отказались.
        — Люблю пацифистов.
        В целом же мы ничего не делаем. Просто держим щиты. Пока будет чем держать. Или пока не придет помощь. В принципе, если Мститель опять не активируется, мы продержимся на час дольше. Значит, самая многочисленная группа адмирала Окасы может успеть.
        — Кеноби, тебя не подменить?  — окликаю медитирующего джедая.
        Просто так, ищу чем бы полезным заняться. В способности Оби-Вана держать полог не то что часами — сутками не сомневаюсь. Иначе он от меня двадцать лет не пропрятался бы. Тот ожидаемо отказывается. Гордый.
        А ведь, пожалуй, из-за этой глубоко затаенной, но бешеной гордости он меня на Мустфаре и не добил. Не из страха или ложного «милосердия» слабых. Из гордости. Мертвым я бы на веки остался моральным победителем. Тем, кто жизнь отдал за императора. Уж повелитель бы о моей посмертной репутации позаботился. А с живым со мной можно было продолжить противостояние на уровне легендарной Битвы Добра со Злом. Именно так — все с заглавной буквы. Ему и Люк был нужен не как тот, кто способен возродить Храм, это они с Йодой собирались делать без сопливых, и даже не как орудие против ситхов. Как символ своей моральной победы, которая в том, что у меня украли будущее — детей.
        Сын меня чувствует и со снисходительной жесткостью посылает джедаю мысленный образ книжной полки в магазине. На аляпистой обложке явного бестселлера значилось О-Б. Кеноби «Десять лет рядом с великим Вейдером (записки татуинского отшельника)» Кеноби густо краснеет. Он, что, реально на Татуине мемуары крапать пытался? Уф, сегодня — день сюрпризов из прошлого какой-то.
        Накаркал.
        — Выход из гипера большой группы кораблей!
        Слишком много для Абрегадо, и слишком быстро для Окасы. Кто бы это мог быть?
        — Флот системы Набу, и официальная делегация триумвирата королевских домов, честь имеем,  — раздалось из динамика.
        Пока адмирал оговаривал маршрут сближения флотов и сопровождение посольского челнока, осматриваю прибывших. Сорок вымпелов, не считая судов сопровождения и всякой мелочи, с виду в очень хорошем состоянии и с эмблемами королевства Набу на бортах. Ох, нехилый кусман имперского пирога «односельчанам» Шива Палпатина достался.
        Сразу два разрушителя обходят «Исполнителя» с разных сторон и занимают его место в строю заградителей. Мы тихо отползаем в тыл. Правильно. Встречать представителя древнейших аристократических кланов галактики в темноте и почти в невесомости неприлично. Я и так от мысли о их благородиях начинаю чувствовать себя черной блохастой дворнягой. У сына опыта общения с аристократами еще меньше. Одна надежда — Лея.
        Наконец на мостик взошли (именно «взошли», и никак иначе) две дамы в возрасте и джентльмен в полувоенном мундире. Еще полтора десятка военных и гражданских обоего пола — явное сопровождение.
        — Премьер-министр Галактического Союза Люк Скайуокер и командующий его вооруженными силами Дарт Вейдер рады приветствовать высокую делегацию Набу.
        — Взаимно,  — величественно кивает сыну центральная дама.  — Позвольте представиться: соправитель от дома Наберрие королева Джобал. Соправитель от дома Палпатин король Джональд. Соправитель от дома Джималити королева Вона.
        Вежливо склоняю голову в поклоне. При дворе болтали про то, что император всю родню на Набу вырезал. Во всяком случае, по Корусканту люди с известной фамилией толпами не ходили. Только на Набу королев много столетий выбирают из девочек-подростков. Типа, чистые детские души незамутнённо решают сложные политические вопросы? Что ж, опытные политики дадут фору любому одаренному в деле прочтения чужих мыслей. Королева Джобал развеивает мои сомнения.
        — Три года назад резкое обострение политической и экономической обстановки заставило нас отказаться от многовековой традиции. Сегодня сектором управляет совет трех знатнейших домов планеты. Сейчас председателем триумвирата являюсь я.
        А молодой Палпатин здорово похож на венценосного дядю, или кем там они друг другу приходятся. И Джобал Наберрие. От этого имени у меня кольнуло сердце. Это ж… Это ж моя первая теща! Мать Падме. Бабка моих детей. Это понимаю не только я.
        — Рад нашей встрече, ваше королевское величество,  — в голосе Люка сквозит отнюдь не официальная теплота.
        — Здравствуйте, бабушка,  — вторит ему присевшая в книксене Лея.
        — Здравствуйте, дети.
        Дама величественно шествует к внукам. Мимо меня. Как мимо пустого места. Я не в претензии. Любить непутевого зятя она не обязана. Образцово-показательные внуки целуют ручку венценосной бабке. Не по чину осведомленный Пиетт тихо поясняет менее информированным присутствующим суть происходящего. Дамы из набуанской делегации уже тихонько смахивают слезы.
        Тем временем королева Джобал двинулась к Оби-Вану Кеноби. Пощечина в тишине получилась особенно звонкой.
        — Ничего от галаполитики, джедай, только личное.
        «Я люблю вас, теща!»  — ору я, естественно, про себя. Кеноби бормочет вслух:
        — Я хотел их спасти.
        — От кого?
        Оби-Ван пытается еще что-то сказать. Он реально хочет оправдаться перед потерявшей дочь женщиной, у которой внуков украл? Без «Звезды смерти» отнять младенцев у Наберрие у Палпатина не получилось бы. Да и не стал бы император портить отношения с древнейшим аристократическим гнездом галактики. По-хорошему договорились бы. Только джедаям Набу при таком раскладе пришлось бы за семь парсеков облетать.
        — Довольно,  — властно останавливает джедая королева.  — К делу, господа. До королевства Набу дошла информация о появлении творения уиллов. Мы готовы протянуть руку помощи правительству центрального сектора, дабы свести к минимуму возможные потери и сохранить существующую стабильность до прибытия основных сил Владыки. Для координации совместных действий позвольте представить адмирала Торда.
        Набуанский адмирал и Пиетт тут же принялись расставлять прибывшие корабли. Не успели они закончить, как появилась эскадра Абрегадо, затем — Татуина. Все пришлось начинать заново. Хотя, это хлопоты почти приятные. С таким количеством кораблей Мстителя нам станет удерживать гораздо легче.
        Политики продолжили обмен любезностями, аккуратно прощупывая друг друга. Не знаю, чего пытались выведать у нас набуанцы, меня же тревожили две вещи: почему в разгар войны возле мирной Набу оказались такие серьезные силы, и что за хрен с горы к нам катится, объявив себя Владыкой. Да и о том, что Лея и Люк — дети Падме, бабушке Джобал кто-то настучал.
        Политики стоически не болтали лишнего. Копаться в мозгах незаметно мешал полог, явно — дипломатический этикет. Но… У хорошего контрразведчика на соседнем корабле всегда найдется не кум, так брат, не брат, так сват, которому не терпится посплетничать. И вот уже Вон-Хо тихо докладывает о том, что флот прибыл к Набу буквально за три дня до гибели Палпатина. По слухам, по личному его приказу, но с какой целью — неизвестно. Но едва ли с приказом покорить древнее королевство. Во всяком случае, после краха империи командование флота, не моргнув глазом, перешло под руку местных властей.
        С Владыкой все мутно. Но ходят слухи, что гранд-адмирал Траун сумел выбраться из Диких миров и установил связь с Набу. Вроде бы вот-вот должен прибыть. Но толком об этом никто не знал. Честолюбивый чисс — единственный нечеловек, сумевший стать гранд-адмиралом при вообще-то страдающим ксенофобией Палпатине объявил себя владыкой? С него станется. Стратег он просто гениальный, но характер…. Разберёмся.
        А вот и синемордый гранд-адмирал пожаловали. Пижонски, в считаной сотне тысяч километров от союзно-набуанской группировки, из гипера выходит очередная эскадра. Первой выплывает Троуновская «Химера». В отличие от блестящих свежей краской, нарядных набуанцев, потрепанная и грозная.
        Не сказав даже «здрасте», с «Химеры» запросили посадку челнока, и к нам направляется блестящий черным лаком с золотыми имперскими гербами на бортах катер класса люкс. Пижонит чисс, или сам себя императором провозгласил?
        Вот ведь нахал. Сам не явился, продолжаю себя накручивать, доводя уровень свирепости до рабочего. За выходом делегации я наблюдаю по монитору. Видеокамера на посадочной палубе естественно имеется. Из лимузина выходят штурмовики, за ними укутанный в темный плащ с закрывающим лицо капюшоном человек. Очевидно мелковат для гораздо более крупного Трауна. Одаренный. Темный. Сильный. Неуловимо знакомый. Нескольких минут пути от посадочной палубы до капитанского мостика для узнавания хватило.

        Глава четырнадцатая. Возвращение неджедая

        Когда окруженный телохранителями ситх появляется на главном посту, я опускаюсь на колено, одна рука в пол, вторая к сердцу. Поза полной покорности. А как иначе, если на капитанский мостик «Исполнителя» поднимается император Шив Палпатин? И я ему… рад?
        — Ну, здравствуй, что ли, мой бывший ученик…
        Палпатин наслаждается произведенным эффектом. Сейчас он ироничен и весел. Но даже в столь игривом расположении духа опасен. Про то, что на скатывание в приступ безудержной ярости ему хватит и секунды, я просто молчу. И меч достать даже не думаю. Устроить сейчас свару — значит вновь расколоть галактику. А на роль первого ситха на деревне я особо не претендую. Обо всем остальном надо торговаться. Вот только для начала я огребу. Публично и по полной программе. Лишь бы Люк не полез защищать.
        Довольно долго наблюдаю щегольские лаковые ботинки остановившегося в шаге передо мной Владыки.
        — Чего молчим, кого ждем?
        Дарт Сидиус ловко щелкает по шлему. Получается громко, звонко и унизительно.
        — Мне нечего вам сказать, повелитель.
        — Чего засмущался, мой непутевый бывший ученик? Что, собственно, не так? Испокон веку молодой ситх выходит на новый, более высокий уровень, уничтожив своего наставника. И ты на новый уровень таки вышел. Я уж и не надеялся, честно говоря. Но впечатляет.
        Чувствую, как меня сканирует Сила императора. Ботинки исчезают из моего поля зрения. Ничего не остается, как подняться и замереть сзади повелителя, который двинулся вдоль строя собравшихся.
        Те реагировали на возвращение императора адекватно. Пиетт, Окаса и абрегадские офицеры привычно вытянулись по стойке смирно. Правители Набу почтительно склонили головы. (Ситх побери, как же Палпатин-младший на венценосного родича похож!) Появившаяся голограмма Айсард смотрит на воскресшего шефа почти влюбленными глазами. Чего нельзя сказать о нахмурившейся Лее. Люк же — молодец: агрессии не выказывает, старается держаться уважительно, но на равных. И это у него неплохо получается. Спокойная такая, вроде бы доброжелательная, но с внутренним хищным оскалом улыбочка, как у Палпатина. И когда перенять-то успел? Они же виделись лишь однажды.
        — Это и есть малой? Чего-то я его прошлый раз не разглядел толком. Хорош. Реально, хорош,  — теперь сканирующий взгляд императора скользит по сыну.  — Было ради чего рисковать. Сам-то что скажешь, коль папаша язык проглотил?
        — Галактика слишком дорого заплатила за мое право жить. Мне жизни не хватит вернуть ей этот долг. Приходится соответствовать.
        — Молодец…  — в голосе старого ситха сквозит уважение: — Только аура какая-то… чёрно-бурая. Ситх — не ситх. Джедай — не джедай.
        А вообще — Дарт Сидиус просто удивительно хорошо выглядит. Физически — все то же обезображенное Молниями Силы лицо. Но движения стали четче, аура — ярче, мысли — яснее. Не полусумасшедший старик, а пожилой джентльмен. Словно годы канцлерства вернулись. Передо мной, не боясь повернуться ко мне спиной, стоит тот самый Шив Палпатин, за которым я без раздумий пошел двадцать пять лет назад. И с которым, случись вновь защищать сына, я не справлюсь.
        — Да не дергайся ты: не трону я твоего щенка.
        Хатт, закрывать свои мысли от повелителя у меня всегда получалось плохо.
        — Ваше величество, мы рады приветствовать вас на НАШЕЙ земле. Надеюсь, вас привело желание решить вдруг возникшую в центральном секторе проблему,  — сын выразительно переводит взгляд на монитор, в центре которого по-прежнему красуется Мститель.  — Копание в прошлых обидах контрпродуктивно, а преодоление современных вызовов открывает дверь в будущее.
        — «Вдруг»… Вдруг, маленький Скайуокер, только кошки родятся. Так бы и сказал: «Отвянь, гнида, от родителя, и помоги утилизировать вон тут кучу зеленого дерьма, тогда поторгуемся о должности какого-нибудь почетного сенатора». Дерьмом займемся. Только нам с твоим папашей сперва кое-каких скелетов из шкафов повытряхивать следует. Ну, что, мой бывший ученик, прямо здесь отношения выяснять будем или пойдем выйдем?
        — Я готов.
        Ситх довольно щурится. Внутреннее желание повелителя отметелить меня при свидетелях я угадал. Адепты темной стороны силы всегда славились жесткой иерархией. Первое, что должен сделать вернувшийся Дарт Сидиус — отстоять свое первое место в табели о рангах. Или второе, если я окажусь сильнее. Но это вряд ли. Наверное, я какой-то совсем неправильный ситх, но драться с повелителем я не хочу. Но буду. Сдаться без боя гордость не позволяет. И практический расчет. Признай я поражение, оспаривать мое второе место полезут все, кому не лень.
        — А смысл?  — отрицательно качает головой Сидиус.  — Лупить — без толку, убить — жалко. Сыновья, в отличие от учеников, бывшими не бывают.
        Он это сейчас о чем? У Люка удивляться молча не получилось. Император оборачивается на его невнятное мычание и почти ласково уточняет.
        — Ты что-то хотел спросить, внучек?
        — Кто?!
        — Экий ты бестолковый. Если этот балбес,  — кивок в мою сторону: — мой сын, то ты, соответственно, мой внук.
        С некоторой оторопью обнаруживаю, что за ироничной маской Палпатин прячет смущение. Нет, читать императора мне не по силам, но я достаточно давно и хорошо его знаю, чтобы понять сокрытое. По сути же заявления сказать нечего. Мне сорок семь. Я уже давно не юноша, который отчаянно нуждается в отце. Но и не сентиментальный старик, готовый прослезиться от самого факта его существования. Подождем.
        — Эксперименты Дарта Плэгаса?  — уточняет Люк.
        — Нет, опыты моего наставника в области воссоздания жизни, по большей части живодерские, тут не при чем,  — все больше смущается Палпатин.  — Все вышло банально — по пьяни. Визит сенатской комиссии на Татуин. Местные бандюки расстарались: баня, водка, девочки… Залетевшую рабыню-танцовщицу продали старьевщику Уотто.
        — А ты, значит, ни сном, ни духом о том, что у тебя сын растет?  — наконец нашла почву для выказывания неприязни моя непримиримая дочь.
        — Ну, да,  — как-то обезоруживающе просто согласился старый лис.
        — Когда узнал?  — ехидства в голосе Леи не убавилось.
        — За три дня до вашего рождения. Видишь ли, твой отец очень переживал по поводу предстоящих родов. И как-то уж слишком нервничал. Я же, как не самый благородный человек в этой галактике, заподозрил нечто грязное. Вплоть до того, что дети Падме не от Энакина. Вейдер, не пыхти, будто сам не видел, какими глазами таращился на твою жену сенатор Органа. Купить в клинике необходимый биоматериал проблемой не стало. В Республике купля-продаже всего и вся вообще проблемой не являлось. А дальше я просто некорректно ввел запрос в анализатор. Поторопился. Компания джедаев с Винду во главе в дверь ломилась. Вот и вбил вместо «определение отцовства»  — «определение родства». Мне и сообщили, что отец детей — Энакин Скайуокер, а дед — Шив Палпатин.
        — Врешь, ситх!  — привычно взвился Кеноби.
        — В чем именно?
        — Ваши отпечатки в Силе всегда похожи были весьма…  — отозвался вместо Бена Йода.
        — Так вы и об этом знали?!  — просто заорал Люк.  — И поэтому вы убили мою мать?
        — Не убивали ее мы.
        — Вы ничего не сделали, чтобы ее спасти. Не думаю, что для джедаев вашего уровня это являлось проблемой.
        — Мы пытались…
        — Ложь,  — во вроде бы тихом голосе Сидиуса шелестел лед смертоносной лавины.  — Вы просто стояли и смотрели, прикидывали плюсы и минусы каждого из исходов, но так и не попытавшись понять, что происходит… Падме из дома Наберрие королеву Амидалу убил я.
        О деталях Палпатин говорить не стал. Просто его мысленный образ оказался столь ярок, что его восприняли даже неодаренные.
        … В по идее стерильном боксе воняло горелым мясом. Источник вони — лежащий на каталке обрубок еще жил. Вопреки физиологии. С ожогом ста с лишним процентов тела не выживают даже такие живучие твари как ситхи. Его и на операционный стол не перегружают, потому что не знают, что с этим делать. Собственно, агония еще не прекратилась только благодаря Силе, которую Дарт Сидиус отдает своему ученику. Своему сыну. Это бессмысленно. Смерть можно победить только другой смертью. Смертию смерть поправ, и никак иначе. Иногда Сидиусу кажется, что он готов на это. Злая ирония судьбы: он столько лет шел к власти, и когда галактика оказалась в его руках, он думает о том, чтобы все оставить ради…. Нет, это слабость. Слюнявая, добренькая слабость, которую он всегда презирал. Он не может позволить себе умереть вместо сына. Не имеет на это права. Как и не может найти в себе мужества разорвать поток Силы и прекратить агонию.
        «Па… па…»  — полутруп дергается, беззвучно шевеля обожженными губами. Он знает?! «Падме…» Нет. Слава Великой, что нет. Остатки силы бредящего тянутся к этой дуре, из-за которой сын потерял самообладание и подставился. Впрочем, Дарт Сидиус немного лукавит. Сейчас он, пожалуй, благодарен этой девице. Потому что благодаря ей находит единственно возможное решение.
        «Падме, он жив! Не верь никому, девочка, твой Эни жив!»  — вкрадчивый голос зазвучал в полуобморочном сознании роженицы за миллионы километров от провонявшей горелой плотью операционной.
        «Я знаю, знаю… Он не мог умереть»  — полетел ответный призыв.
        «Он МОЖЕТ умереть».
        «Не-е-т!»
        «Только ты можешь его спасти. Только ты. Я могу только помочь. Но ценой станет твоя жизнь… Решай».
        «Да! Да!! Да!!!»
        Поток Силы течет от Падме к Энакину. Сперва мощный, молодой, полный жизни. Полном все более тонкий, но настырный. Ибо сам безоглядно рвется на помощь обреченному. Но вот он вовсе иссяк. Лишь две искры, казалось бы, слитые с потухшей силой Падме Амидалы. Слабые, но автономные. Дарт Сидиус решительно рвет связь. Мало того, ситх тщательно блокирует попытки двух сторон найти друг друга….
        — Зачем?  — хриплю, не сразу узнавая собственный голос.
        — Внуки все-таки… А ты, пока в беспамятстве валялся, вполне мог неосознанно вытянуть их жизни. Правда, я так тщательно спрятал их в Силе, что и сам потерял.
        — Ты сказал, что Падме убил я…
        — Сказал. А как иначе я мог заставить тебя не жалеть себя самого? Что может быть более никчемным, чем двадцатипятилетний калека в инвалидном кресле, скулящий и взывающий к жалости. А так ты начал ненавидеть себя. И, значит, не смог жалеть. Принялся беспощадно возвращать себя к жизни без соплей и скидок на инвалидность. Еще вопросы?
        — Почему раньше не сказал?
        — Сразу, испугался. Ты и так жить не хотел, а тут пришлось бы рассказывать и о Падме. Потом же… Как ты себе это представляешь? «А вас, Вейдер, я попрошу остаться. У меня для вас есть не очень свежая новость». Бред.
        — Тогда зачем заговорил об этом сейчас?  — только теперь понимаю, что тыкаю повелителю.
        — Из холодного, корыстного расчета, разумеется. Семейные связи — хорошая основа для политического союза, не правда ли?
        — Что именно ваше величество понимает под союзом?  — вмиг собрался Люк. Ох, как он на деда-то похож.
        — Желание видеть тебя, внук, преемником, а не соперником на выборах.
        — Преемником — не наследником?
        — Ну, некоторый элемент выборности видимо необходим. Лея, девочка, не морщите носик, морщинки появятся. В конце концов, и император Палпатин, и ваше народное правительство появились почти одинаково самозвано. Я хоть прежде канцлером числился. А вы вообще невесть откуда в правительственный дворец прилезли. Не пора ли спросить мнение того самого демоса, за чей кратос вы столь самоотверженно боролись? Я всего лишь предлагаю не морочить людям головы и не раскалывать общество на сторонников каждого из нас.
        — И кто же выступит против?  — ехидно уточнила Лея.
        — А это будет иметь значение?
        — Пожалуй. Тогда в чем смысл?
        — В демонстрации воли народа. И ему самому, и тем двум с половиной процентам, которые так любят выступать от его имени.
        Ой, мать моя — женщина, отец мой — ситх, это где же Палпатина три года носило, что он — тот, кто много лет женат по любви на абсолютной власти, народовластием озаботился?
        — Ошибаешься, сын. Женат я на Империи. А что до власти, ВЛАСТЬ — это Я. Что до того, где меня носило… Тебе связисты второй «Звезды смерти» о странных помехах не докладывали? А мне докладывали. Оказалось, побочный эффект открывающегося телепорта. Гениальное в своей простоте решение. Наши конструкторы давно разучились так мыслить. Тут и родилась авантюрная мысль перезагрузить имперский проект. Да и самого себя. Видишь ли, мой сын и ученик, ты — очень неправильный ситх: ты черпал силы в своей собственной боли. Мне же нужен чужой негатив, желательно — в ассортименте. Пока я был вынужден скрывать свою истинную сущность под маской изворотливого канцлера — мастера компромиссов, все казалось терпимым. Но начавшаяся гражданская война сорвала предохранитель: я все больше и больше нуждался в чужих гневе, ненависти, боли. Целью войны стала не победа, а само кровопролитье. Нельзя укреплять свою власть, ослабляя государство, которым управляешь. Но я делал именно это. Замкнутый круг, чтобы вырваться из которого нужна Сила, а, чтобы получить эту Силу — нужны горе и боль разумных. Я медленно превращался в
кровожадного безумца, но ничего не мог с этим поделать. На то, чтобы управлять государством и совершенствоваться в Силе банально не хватало времени. А тут все срослось…
        Палпатин как-то незаметно овладел всем пространством капитанского мостка. Теперь тут есть он и все прочие. Нет, он не лжет в словах. Мало того, он искренен в чувствах. Просто он, олицетворение власти, о политике не забывает ни на миг. Поэтому свидетелем нашего, в общем, весьма интимного разговора стала почти сотня человек в живую и еще ситх его знает сколько — в эфире. Официальных заявлений не будет. Но, зная о том, с какой скоростью распространяются слухи особенно на флоте, можно не сомневаться, уже завтрашнее утро вся галактика начнет с обсуждения семейной драмы императора. Правильно расставить акценты он сумеет.
        — … А тут все срослось. Телепорт, с помощью которого можно свалить на другой конец галактики, не слишком заморачиваясь имитацией собственной гибели. Твои будущие союзники-земляне, поставившие перед собой цель остановить разрастание насилия в галактике (И хатт их побери, как красиво сделали! Познакомишь потом с парнем, который финт с остановкой ионных реакторов придумал). Твой связавшийся со шпаной сынок-раздолбай, ради которого ты наконец вышел из многолетнего ступора. Авантюра, но получилось.
        — Просто объявить о длительном паломничестве по далеким-далеким ситхским святыням нельзя было?
        Я, что, сморозил какую-то несусветную глупость? Судя по одинаково сочувственным взглядам детей и повелителя в мой адрес — да.
        — Видишь ли, мой сын и ученик,  — с ударением на слове «сын» заговорил, наконец соизволивший просветить меня — темного Дарт Сидиус.  — Очень не хотелось терять кадры. Особенно на местах. Я двадцать лет выращивал компетентную, преданную мне и государству команду, чтобы просто дать их сожрать в мое отсутствие.
        — Альянс?  — не без некоторой гордость уточнил Люк.
        — Окстись, внучек. С этими Вейдер управился бы за пару месяцев. Как только перестал бы получать мои «гениальные» указания, так сразу бы и управился.
        — Меж собой бы перегрызлись,  — скривилась Лея.
        — Когда решили бы, что я уже не вернусь, то да. Только подозреваю, мои бы одержали верх в подковерной борьбе. В силу более высокого профессионализма.
        — Тогда кто?  — не решаюсь озвучить версию про уиллов.
        — Корпорации. Спасать Альянс они бы не стали. Зачем? Если открывается шанс вообще избавиться от государственного ошейника? Для этого достаточно устранить сотню-другую чиновников, работающих на интересы государства, и заменить их своими марионетками. Так дешевле, чем приводить к власти Альянс. И с Вейдером связываться не придется. Это своих адмиралов он в обиду не даст. А кто защитит чиновников от «случайных» терактов, неправедных судов и «скоротечных болезней», пока меня нет? То-то. А так разорванные коммуникации ударили про трансгалактическим корпорациям еще сильнее чем по государству.
        Словно забыв о всем вокруг, Палпатин увлеченно прохаживается взад-вперед, рассказывая о своих приключениях. Складно так, как сказку. Ну да, сколько потом фильмов-книг-спектаклей по мотивам появится. Интересно, долго репетировал? Надо будет у Трауна спросить. Судя по тому, как четко в самых драматичных местах рассказа мастер поворачивается лицом к камерам, репетировал он на мостике «Химеры»  — систершипа моего «Исполнителя». История же вышла захватывающая:.
        Аналог земного телепорта Палпатин сгандобил в тайне от всех, практически на коленке и от того слегка ошибся в расчётах. (Тут легкий укол ревности с моей стороны: мог бы меня позвать. Я порой не понимал действий учителя, иногда — почти ненавидел его, но верен был ВСЕГДА).
        — Прости, мой сын и ученик, но есть ответственность, которой не следует делиться. Особенно с близкими.
        Хатт, он опять считал меня на раз!
        В общем, вместо тихой, малонаселенной планетки с природными источниками Силы близ Набу портал открылся в спайсовых шахтах Кесселя. Не совсем там, где планировал, но тоже вполне ничего. Сотня метров надежно экранирующего от внешнего внимания грунта над головой. И куча смертоносных, но очень питательных для хворающего ситха энергетических пауков. (селфи с убиенным паучарой, зеленым, как Йода в лучшие годы, прилагается) Семь месяцев учитель провел под землей чередуя охоту и медитации. В результате, восстановил ясность ума и стабильность работы в Силе.
        Придя к такому выводу, Шив Палпатин выбрался на поверхность. И очень кстати: ситуация наверху дошла до точки кипения. Сразу после объявления новой Республики на знаменитую планету-тюрьму прибыла комиссия Сената, забрала с собой сидевших на Кесселе лидеров Альянса и почему-то столько же криминальных авторитетов. Места для рядовых узников совести, естественно, не хватило. Комиссия обещала прислать за ними другой транспорт чуть позже. Остальным — право подать прошение о пересмотре дела. Больше представителей новой власти на Кесселе не видели. Чему большая часть как сидельцев, так и их охранников особо не удивилась. Да и не расстроилась. Благо, на планету зачастили контрабандисты всех рас и мастей, готовых платить за спайс. Если галактике вдруг перестали быть нужны лекарства, то почему они должны отказывать ей в поставке наркотика? Но три месяца назад перестали прилетать и контрабандисты, и запасы продовольствия на безжизненной планете неумолимо заканчивались. По мере понимания безнадежности своего положения людей охватывала паника, а планету — хаос.
        На то, чтобы подчинить своей воле сто тысяч мерзавцев, сволочей, отморозков всех тяжких статей УК ГИ, а также тех, кого занесло сюда по долгу службы или судебному произволу, императору понадобилось три дня. На организацию производства жизненно необходимых продуктов на месте — месяц. На доведение условий жизни ВСЕХ обитателей до минимально приемлемых — полгода.
        Эта часть рассказа сильно отдавала рекламой. Ладно, проиграем выборы, повелителя любой концерн как кризис-менеджера с руками оторвет.
        В общем, потренировавшись на кошечках, император начал думать о том, как перебираться поближе к собственному дворцу. Додуматься ни до чего путного не успел. Гранд-адмирал Траун вмешался. Не то, чтоб он специально императору размышлять помешал. Просто, из диких территорий, в которых застрял, выбирался, как мог. А мог он гениально.
        Запас ресурса реакторов у находящегося в длительной экспедиции флота имелся. Вот только до Корусканта долететь не хватит. И винить Палпатину некого: сам остерегался появления амбициозного гранд-адмирала у себя под окнами. О произошедшем на родине Траун не знал, но то, что там случилась катастрофа, понял бы и куда менее проницательный аналитик.
        Одним прыжком до центрального сектора не добраться, а на три моторесурса не хватит. Тогда гранд-адмирал решился на почти безумный план: использовал для разгона черную дыру. Захваченные ее гравитационным полем корабли и не пытались вырваться, напротив, ринулись навстречу гибели и… исчезли в гипере, стоило набрать нужную скорость. Вышли как раз под Кесселем. Там черных дыр много, отчего, собственно, побег из самой знаменитой каторги галактики считается невозможным.
        На саму крохотную планетку завернул за новостями, а встретил своего императора. Рисковать персоной владыки гранд-адмирал отказался категорически. Оставив основные силы на месте, несколько наименее изношенных кораблей с имперской делегацией на борту отправились на Набу. Там земляка-императора встретили благосклонно. В сепаратизм к тому времени все наигрались до одури. А когда выяснилось, что ее величество королева Джобал Палпатину сватьей приходится, дело политического союза, вообще, на лад пошло.
        А дальше набуанцы от имени Палпатина прикупили где-то три борта с реакторным топливом. Собственно, почему «где-то»? У нас на Корусканте и прикупили. Больше просто негде. И кто у нас такой ушлый: такую партию налево завернул?
        — Даже не думай. Своего человека не дам,  — рыкнул на меня Палпатин.  — Четыре месяца никто и слушать про возможность подзаработать не хотел. С этим договорились, только когда тот узнал, на кого предстоит работать. Так что не за деньги, за идею старался.
        В общем, пополнивший стратегические запасы флот Палпатина тихо рыскал по внешнему кольцу, собирая информацию, и выжидая удобного момента для эффектного появления.
        На этом официальную версию развития событий император счел исчерпанной. Но для закрепления достигнутого эффекта закончил общением с народом: вдоль строя неторопливо прошелся. Пристраиваюсь в трех шагах сзади и чуть справа. Все, как по протоколу парадов положено. Просто потому что ситуация, при которой людям в форме придется выбирать между законным императором и уважаемым главкомом, мне очень не нравится. «Хорошо хоть это понимаешь, балбес»  — раздается в голове.
        Тем временем Люк бодренько пристроился почти рядом. От силы на пол шага по левую руку от владыки. Ну, да, публично — значит почти официально назначенный преемник. Лея демонстративно остается на месте. Но неприятных сентенций на могилке только что в очередной раз почившей в бозе республики не будет. Бабка Джобал уже подхватила строптивую принцессу под локоток и втолковывает мысль о том, что демократия — вещь модная и прогрессивная, но и про монархический интернационал галактики наследнице трех правящих домов забывать не с руки. Ох, и умная у меня теща. Просто друг и боевой товарищ ситха.
        «Во, во. Теперь все эти древние, но микроскопические королевства — с потрохами наши!»  — опять довольно заурчало в голове: — «Они фрондировали процентов на семьдесят от того, что у меня наследников не было и не предвиделось в виду моей злостной неженатости. А трон без наследника так — однодневка. Теперь же у нас династия, да еще с родственными связями среди аристократов. Так что придется тебе учиться называть меня отцом. В личном общении сойдет и владыка, а публично тренируйся говорить «папа». Я понимаю, в сорок семь впервые произнести такое вслух непросто. Но кому сейчас легко?»
        Тем временем мы обошли строй военных, каждого из которых его величество удостоил пары слов. Поблагодарил за верность долгу и честную службу. Добрался до забившегося в угол потемнее джедайского молодняка, с замершими рядом баррским коррумпированным элементом. И тех, и других изрядно потрясывало.
        Люк кратко докладывает об обстоятельствах, при которых Барр превратился в Мстителя. Глаза владыки ситхов наливаются расплавленным золотом. Только взгляд этот направлен на меня.
        — Лорд Вейдер, я надеюсь, вам не надо напоминать, что по отношению в арестованным должна соблюдаться имперская законность во всем процессуальном объеме?
        — Да, повелитель.
        Угу, типа, я — собака кусачая, с цепи сорвался. А император — ситх на страже закона. Кто ж кроме него, гаранта справедливости, может одернуть этот галактический ужас, летящий на крыльях ночи. Первый раз что ли?
        Перед малолетками владыка толкнул речь о необходимости много и усердно учиться, и вот встал перед оставленными на десерт Йодой и Кеноби.
        — Собственно, у меня к вам, господа, только один вопрос,  — желтые, светящиеся глаза старого ситха, того гляди, подпалят хламиды джедаев.  — Почему вы не добили моего сына на Мустафаре?
        Йода скривил мордочку, мол, сам удивляюсь эдакой глупости рыцаря Кеноби, да только что я могу поделать: меня там не было. Оби-Ван дернулся как от удара.
        — Джедай не убивает безоружного и не стремится к мести дабы оставить шанс для всякого разумного обернуться к Свету.
        — Сам-то понял, что сказал?  — устало ухмыляется ситх, транслируя всем, кто не в курсе, изображение моей грамотно разделанной и неплохо прожаренной туши.
        — Это не я сказал. Так учит Кодекс джедаев.
        — Ну а сам чего-то об этом думаешь?  — продолжал дискредитировать идеологию противника Дарт Сидиус.
        — Я… Я не смог. Лишние эмоции захватили меня там…
        Это он Йоду процитировал что ли?
        — Слышите, Вейдер, оказывается, вы больше двадцати лет служили ходячей рекламой джедайского милосердия,  — гаденько хихикнул император.  — Только как оно соотносится с Кодексом уголовным? Я про преступное бездействие в форме оставления в опасности.
        — Я живу по Кодексу джедая!
        — То есть государственная юрисдикция на вас не распространяется? Что ж, вы сами поставили себя вне закона. Дарт Вейдер, они ваши. Делайте с ними, что хотите.
        Ага. Щас-с-с! Кто мне только что все уши про процессуальный кодекс прожужжал?
        — У меня нет чувства мести. Поступайте с ними по закону,  — смиренно склоняю голову перед владыкой. В смысле, я тебе эти тапки в зубах приволок, а дальше ты с ними сам мучайся.
        — Хорошо, пусть будет так. А теперь, мой сын и ученик, давай не будем мешать адмиралам разбираться с Мстителем имени магистра Йоды и займемся тренировкой. Все одаренные приглашаются на мастер-класс.
        Приглашение прозвучало, как приказ. В переводе с ситхского на человеческий — бить меня будут долго, больно и публично. Спасибо, что не на глазах у подчиненных.

        Глава пятнадцатая. Мастер-класс владыки ситхов

        Первые полчаса мы носимся по тренировочному залу, включая стены и потолок, на равных. От первых осторожных атак — прощупываний нового уровня Силы друг друга мы очень быстро перешли к схватке в полную силу. Единственное ограничение — не зацепить сидящих вдоль стен зрителей. Учитель всегда признавал только боевое оружие даже на тренировках. И я с ним в этом абсолютно согласен.
        Формально бой идет на равных. Пробить оборону и обозначить смертоносный удар не может ни одна сторона. Будь это настоящий бой, мы бы уже нанесли друг другу кучу мелких ран, и исход поединка зависел бы от того, кто первым от потери крови отключится. Здесь же правила несколько другие. Победит тот, кто сумеет выбить оружие из рук и завладеть чужим мечом. И у меня шансов нет. Тут хитрость нужна на грани подлости. А мы с Сидиусом по разные стороны этой грани. В этом я с учителем тягаться не могу. В общем, за двадцать с лишним лет я не выиграл ни одного поединка по этим правилам.
        Зрители этого не знают и, разинув рты, азартно наблюдают за поединком. В начале пацаны и Люк, потом чуть отстраненно Лея.
        Ну, вот, императору надоел честный поединок, и он начал жульничать. Прием старый, но безотказный. У императора запищал сигнал срочного вызова на комлинке. Я опускаю меч и даю ему ответить. И знаю, что почти наверняка — подстава, и дистанцию вроде бы разрываю, но все равно, тот неким неуловимым движением Силы выбивает оружие из рук и тремя мощными ударами загоняет меня в угол, одновременно подтаскивая мой меч к себе.
        — Сдавайся, слабак.
        Второй акт марлезонского балета настанет вне зависимости от того, продемонстрирую я норов или покорность. Владыка Сидиус отсутствием злопамятности не страдал никогда. После нашей последней встречи — особенно. Но унижаться в присутствии сына очень не хочется. В общем, на колени перед Сидиусом опускаться не стал. Тот хищно хмыкнул и запустил в меня первую молнию.
        — Ну?…
        — Не вы ли учили мня тому, что драться надо до конца? Попытка поджать лапки и сдаться никогда не приносят желаемого результата.
        — Всецело согласен с тобой, ученик. Только ты ж лодырь. Сколько новых техник ты освоил за последние пятнадцать лет? Полторы?
        Теперь в меня летит сразу несколько молний. Наспех выставленный силовой панцирь несколько смягчает удар, но не более. Сидиус неспешно проходит по татами, периодически швыряя в меня молниями Силы. Вальяжно так швыряет, без фанатизма. В общем, бывало и хуже. Только Люк едва сдерживается, чтоб ни рвануть мне на помощь. Собственно, его Вон-Хо держит. Стараясь возможно более ласково коснуться сознания сына, давая понять, что все в норме. Только он чувствует и мою боль тоже. Или его в принципе не устраивает такая норма. Но он сдерживается. Владыка же не унимается:
        — А еще — эгоист и неврастеник. Кто мне в центре столицы памятник архитектуры всегалактического значения развалил? Двадцать пять лет денег на реставрацию накопить не могу.
        Да уж, вюношем я был импульсивным, кто ж спорит. Только ехидство продолжающего швыряться молниями императора напомнило о других едва ни образовавшихся в центре столицы развалинах. Я про дворец Сената, который я по кирпичику вместе с обитателями совсем было разнес через год после гибели Падме. Прямо во время заседания, когда некая сенатская сволочь начала взывать к ее светлой памяти в корыстных целях. Не разнес, только потому, что Палпатин меня силовым захватом скрутил так, что я до конца заседания пошевелиться не мог. Потом выволок в тренировочный зал и полночи дурь выбивал. Но сдерживать свою ярость научил. Вот только последние несколько лет такие приступы безумной агрессии случались уже у самого Палпатина. И если у чокнутого ситха сейчас крышу сорвет… Тут же толпа почти не подготовленного народа.
        Начинаю аккуратно ставить защитный барьер между нами и зрителями. Сидиус, естественно, замечает, гаденько хихикает, и очередная молния летит очевидно в сторону. Прыгаю, чтоб перехватить. Перехватываю. Правда, головой.
        … -Ладно. По поводу эгоиста беру свои слова обратно,  — долетает как сквозь вату.
        Открываю глаза и обнаруживаю ватку с нашатырем под носом и склоненное лицо Леи. Легкие, приятные прикосновение ее пальцев к шишке на лбу, и следы прямого попадания силовой молнии исчезают на глазах изумленной публики. Палпатин же вновь не удержался от комментария.
        — Молодые люди не в курсе о животворящих сторонах Силы? Вас этому не учили? Странно.
        — Талант целителя редок весьма,  — огрызается, явно цитируя Йоду, кто-то из падаванов.
        — Или ордену нужнее специалисты несколько иного профиля. Вейдер, ты в каком возрасте впервые убил?
        — В девять лет.
        — Под чутким руководством Кеноби. Какой уж после этого талант целительства.
        — Зато ситхи у нас ходячая «неотложка»: два скрещенных меча, и красный крест готов,  — бурчит все тот же наглый падаван.
        — Нет. Ситхи вынуждены скрываться тысячу лет. За такой срок в подполье смогут выжить только крысы. Нравы и приоритеты — соответствующие. Так что целителей среди нынешних одаренных, и правда, мало, но не по, а вопреки воле Силы.
        — А госпожа Лея?  — уточняет одна из девушек.
        — Редкостная трансформация дара одаренного еще в утробе матери. Чтобы выжить самой и спасти брата в момент, когда ревнивый псих-папаша едва не придушил мать, ей пришлось активировать все свои задатки в одном единственном направлении. Ничего другого в Силе ты почти не умеешь, верно, внучка?
        Лея недовольно прикусывает губу, но кивает. А у окружающих формируется превратное впечатление о том, что я имею возможность радовать мир относительно здоровым цветом лица и отсутствием дыхательной маски исключительно благодаря медицинским талантам дочери. Умеет старый ситх рекламой себя и нужных ему людей заниматься. Подумалось именно «нужных», а не «близких». И начхать на то, что меня опять считали.
        — И так, продолжим?  — меж пальцев Палпатина словно четки струится нарождающаяся молния.
        — Со мной.
        Не успеваю подняться, как на мое место выскакивает Люк с активированным мечом.
        — Хорошо, внучек. Не возражаешь, если я свой меч активировать не буду? А то ты, когда с папашей в прошлый раз махался, так и норовил не об вейдоровский, так об собственный убиться. Выглядело потешно, если про технику безопасности не думать. Так оно поспокойней будет.
        — Отец не хотел меня убивать. И не мог защитить иначе, как имитируя схватку.
        — Ага. И потерял протез, мешая тебе напрыгнуть на его клинок. Ну, прям молодец!
        — Что он должен был делать?!
        — Головой думать, хатт его дери. Для начала — выключить меч, отправить тебя в нокаут, чтоб под ногами не путался, и попробовать договориться со мной, как с источником проблемы. Даже если бы все снова свелось к драке, рук к ее началу у него было бы в два раза больше.
        Решивший, что пояснений дадено достаточно, Сидиус перестал вяло отражать Люковы атаки и перешел в наступление. Количество летящих в сына молний плавно, но неумолимо растет. Пока ни превращается в сплошной поток. Все, этот старый пень меня достал. Решил посмотреть, как скоро меня в моем нынешнем состоянии разозлить можно? Значит, сам напросился.
        Пинком отшвыриваю сбитого с ног сына и танком пру на Палпатина. С ходу снести, как престарелых джедаев, не получилось, да и явная победа над владыкой мне потом боком выйдет. Но почти пять минут на равных мы рубились. Наконец Сидиус убирает меч и как ни в чем не бывало благодарит за интересную тренировку. Величаво отвечает на мой почтительный поклон, подает руку все еще не сумевшему подняться Люку. Галантно улыбается Лее, нагло напрашивается на чай, и нарывается на холодное: «На «Исполнителе» с чаем перебои». Напоследок в очередной раз удивляет, обращаясь к зрителям.
        — Надеюсь, молодые люди, вы убедились в том, что обучение Силе — это не кружок юннатов. Обучаться есть смысл у профессионала, а не у имеющих проблемы с законом дилетантов. Решать вам, но знайте, по прибытии на Корускант каждый из вас может прийти ко мне как гость и ученик.

* * *

        Народ потянулся кто куда. Лично я — на мостик к Пиетту. Впрочем, командование объединенной группировкой перебралось в зал для совещаний. План уничтожения зеленого агрессора ваяют. Молча киваю вытянувшимся при моем появлении офицерам, уважительно жму руку гранд-адмиралу. Он, также, как и я, подчеркнуто деловит и дружелюбен.
        Просто из достоверных источников желтой прессы все галактика знает о взаимной лютой неприязни гранд-адмирала Трауна и Дарта Вейдера. На деле все не так фатально. Просто императору нравилось наблюдать за нашими сварами на военных советах. Стравливал он нас не из опасения угрожающего его власти союза (при появлении таких опасений Сидиус решал проблему совсем иначе), а просто из любви к высокому искусству. Уж больно красиво мы лаялись. Мы очень разные: я со своим в высшей степени незаконченным средним образованием привык полагаться на Силу, интуицию, вдохновение. Блестяще образованный Траун даст сто очков форы любому компьютеру в знании всех этих маневров — охватов, которыми тысячу лет назад кто-то воспользовался. И аналитик он не хуже Палпатина. В общем, взгляды на планирование военных операций у нас здорово отличаются. Тем интереснее и эффективней результат. Так что мы друг друга уважаем. Хотя, не без мелких пакостей: «Химерину» свою флагманскую он у меня из-под носа прям со стапелей увел, гад. А я у него будущего адмирала Окасу сманил.
        — Ну и здоровую же гадость вы тут раскормили, мой лорд,  — чуть делано морщится Траун: — Расчеты показывают, ее ни одним из существующих орудий не возьмешь. Эффективна только одномоментная аннигиляция всего объекта.
        — Оптимистично. Только, стоило ли весь тактический монитор стрелочками изрисовывать? Или это план того, как мы быстро, но незаметно, в смысле организованно и храбро драпанем отсюда, желательно — в соседнюю галактику?
        — Зачем же так грандиозно? Можно тупо заманить Мстителя в черную дыру.
        — Это не становится навязчивой идеей?
        — Что вы, мой лорд, просто старый, проверенный прием.
        Мы еще пару минут порадовали подчиненных словесной пикировкой (надо же дать людям возможность расслабиться) и добираемся до сути. Которая в том, чтобы в результате действительно сложных и филигранно рассчитанных перестроений выманить Мстителя к ближайшей черной дыре, минуя все населенные миры, чтоб зря не соблазнять. На последнем этапе приманкой должен стать небольшой корабль с джедаями на борту, который выведет жертву на траекторию сближения, сам в последний момент свалит в гипер (если повезет), а гораздо более массивному Мстителю на это уже не хватит времени. Мое дело маленькое — уговорить джедаев.
        Обещаю. Только мне бы сперва с ситхом разобраться. Потому как в мозгу щелкнул недвусмысленный приказ владыки явиться пред желты очи. Теперь, без лишних глаз и ушей мне напомнят о высоких отношениях в ситхских парах «учитель — ученик». Это для всех остальных разумных у Палпатина имелся богатый набор средств воздействия: лесть, корысть, обман, воодушевление, поиск общих интересов и взаимной выгоды, взять «на слабо», в конце концов. Для своего ученика у него есть только страх и унижение. Я, в принципе, не в претензии. Самого Сидиуса Дарт Плэгас гонял так, что мне и в кошмарном сне не снилось. Все ну одну тысячу лет уверены: чем бесчеловечнее методы воспитания, тем круче ситх получится. Короче, не сумел избавиться от статуса ученика заодно с учителем, иди и получай полной ложкой.
        Дарт Сидиус поджидал меня во все том же тренировочном зале. Теперь выпендриваться не перед кем, молча опускаюсь на колени.
        — Доспехи сними,  — раздраженным жестом останавливает меня повелитель Тьмы.
        Палпатин тщательно осматривает, местами так и ощупывает мое тело.
        — Вот ведь дармоед: двадцать лет нормально отрегулировать дыхательный аппарат лениво было?
        Сидиус делает шаг назад, давая понять, что медосмотр окончен. Опускаясь на колени и жду. Нынче гражданину Рроусу в его камере должны сниться особенно сладкие сны: мне назад прилетело той же монетой.
        — И чтоб я тебя с ведром на голове больше не видел! Очень удобно прятаться за узнаваемый всеми образ. Слабак. Впредь извольте вызывать в людях страх и покорность имеющимися средствами. Шрамы с хари убрать тоже лениво, лодырь?
        — Вы недовольны мной, учитель?  — хриплю просто от того, что надо что-то говорить.
        — Как командующим флотом — вполне доволен. Как ситх ты перестал развиваться уже давно. И верно, зачем? И так, круче тебя только яйца, выше тебя только звезды. Джедаев не осталось. Владыка Сидиус калеку не обидит, во всяком случае, до тех пор, пока нового ученика не найдет. Только если ты не растешь, ты деградируешь. И все вроде при тебе: и талант Избранного, и воля колоссальная, и любознательность, и с самоконтролем дело наладилось, а толку нет. Сколько ни тормошил инвалида депрессивного, тот — прямо идеальный джедай: нет эмоций, нет сложных чувств, одна боль на уровне физиологии. Тьфу!
        Возразить нечего. Ничего, кроме боли я почти двадцать лет не чувствовал. Это ненормально? Наверное. Ярость боя и ругань на переговорах о военных закупках, просто флотская рутина эту боль притупляли, а медитации — нет. Владыка пытался помочь. В первое время, пока не было стабильного контроля Силы, у него получалось. Потом же, как он меня ни тормошил, на самолюбие не давил и кислород в дыхательном аппарате не перекрывал, все без толку. Потом и он рукой на меня махнул.
        — Вот так и подохну своей смертью при живом ученике. Позорище…  — как-то совсем обиженно вздыхает Сидиус, усаживаясь на татами рядом со мной.
        С мордобоем он на сегодня закончил? Чтобы немножко ободрить наставника кряхтя усаживаюсь в позу для медитаций с целью самолечения. Сидиус некоторое время внимательно наблюдает за процессом.
        — Впечатляет. Слышь, неуч, ты по Падме своей четверть века убивался или из-за собственных ограниченных возможностей здоровья? Чего-то слишком быстро ты утешился, стоило рукам, ногам и всему прочему отрасти.
        Есть у императора мерзкая привычка: максимально болезненно оттаптаться по моим душевным болячкам. Он искренно полагает, что это повышает мою активность. Падме и инвалидность — темы любимые и безотказные. Но времена изменились, и сейчас оно не работает.
        Не дождавшийся ответной агрессии Сидиус принялся крайне тщательно меня сканировать.
        — За собой смотрите лучше,  — ворчу в отместку.
        — А что со мной не так?  — встрепенулся император.
        — Молнии сегодня подозрительно быстро кончились. И не принесли вам ни морального удовлетворения, ни притока Силы.
        — Откуда? Когда ты как чурбан бесчувственный сидишь.
        — Раньше вам хватало боли.
        — Заметил? Неуч, а глазастый.
        — Нет. Просто у самого те же проблемы.
        — Даже так? Интересно.
        — Что именно?
        — Способ стабилизации Силы. Из-за того, что я в какой-то момент увлекся и начал использовать такую мощь, которую не смог жестко контролировать, я начал терять рассудок. Чтобы вернуть баланс, пришлось осваивать элементы светлых техник. Отсюда подмеченный эффект. А вот у тебя с чего? Тебя эти твои земляне какими техниками из депрессии-то выводили? Медитации вроде стандартные…
        — Никаких медитаций. Просто разговаривали.
        — Как?
        — По-человечески.
        Дарт Сидиус обиженно поджимает губы. Кажется, он впервые усомнился в правильности своих воспитательных методик. Чтобы не затягивать паузу задаю вопрос первым.
        — Люк и Лея действительно ваши внуки, владыка?
        — А ты — мой сын. Анализ ДНК прямо сейчас сдавать пойдем, или до утра потерпишь?
        — Потерплю.
        — Тогда, к делу,  — владыка вновь стал бодр и деятелен.  — Уж не знаю, как, но на новый уровень Силы, где нет явной границы Света и Тьмы, тебя вытянули. Теперь надо соответствовать.
        Ко мне подлетает целая куча древних голокронов.
        — Завтра утром мы летим на Корускант. Нечего тут всему правительству делать. Много чести для уиллской зверюшки. Ты сидишь в столице, и пока все это не проработаешь и лично мне не отчитаешься, на «Исполнитель» не ногой.
        — Но…  — опешил я.
        — Главкому вовсе не обязательно лично шляться по галактике. Что Пиетту век за твою юбку, в смысле плащ, держаться? Не маленький, справится. Да и галактическую связь давно уже изобрели. И еще, надеюсь, совместные занятия с сыном избавят тебя от привычной лени.
        — Да, владыка.
        Склоняю голову в почтительном поклоне. Что мне еще остается?
        — Второе. В ближайшее время подберу тебе ученика. Чтоб не одному мне мучиться.
        — И что я с ним делать буду?
        — Разговаривать по-человечески,  — ехидно хихикнул император.
        — Повинуюсь, владыка. Только у меня имеется встречное условие.
        — Что?!
        Живенько перекатываюсь, и молния бьет в пустое место.
        — Поймите меня правильно, повелитель,  — продолжаю шустро маневрировать по помещению. Впрочем, у меня складывается впечатление, Палпатин не столько реально бесится, сколько мою упертость проверяет. Потому продолжаю: — очень не хочется второй раз на те же грабли. Меня вполне устраивает коллективный стиль нынешнего руководства. Пришел в команду, будь ее частью.
        Сидиус замер и с интересом естествоиспытателя уставился на меня.
        — Хорошо, я с радостью соглашусь с твоим требованием. Но как ты собираешься контролировать то, по каким правилам, вашим или своим, я играю?
        — Для этого мне надо много и усердно пахать. Но я найду силы и время для того, чтобы мои единомышленники не стали безвольными марионетками.
        Владыка становится куда задумчивее.
        — Для этого надо стать первым.
        — Для этого достаточно не быть слепым.
        — Важно не то, какие ошибки ты допустил, а то какие выводы из них сделал. Мне нравятся твои выводы, мой ученик. В общем, ты предупредил, я запомнил. Что-то еще?
        — Для уничтожения Мстителя адмиралам нужны джедаи.
        Излагаю суть плана.
        — Ты хочешь, чтобы я принудил их к сотрудничеству?
        — Я прошу вашего разрешения их использовать.
        — Да и хатт с ними. Не сбегут?
        — Только после того, как дело сделают. И матчасть вернут. Теперь позвольте проводить вас в приготовленные апартаменты, повелитель.
        — Так в исподнем по звездолету и почапаешь?  — ехидно уточняет Сидиус. В том, что его запрет пользоваться броней я не нарушу, он уверен. Но под доспехами у меня только термобелье.
        Только демонстрировать чудеса изворотливости мне не пришлось. У меня дочь есть. Которая ситхов на дух не переносит и ни разу им не доверяет. Естественно, наши уединённые посиделки она без внимания не оставила. В зал деловито вкатывается посланный ею дроид с одеждой и заданием забрать доспех. Натягиваю давно пошитый, но так пока не опробованный мундир главкома.
        Палпатин же вдруг резко разворачивается к выходу, и в закрывающийся дверной проем летит молния. Затем силовой захват заволакивает внутрь хрипящего Фоню.
        — Кто подослал?  — голос императора просто страшен.
        Парень бессвязно хрипит, Палпатин усиливает хватку.
        — Отпустите его, повелитель: никто дурня шпионить не подсылал. Он на коммуникатор позарился.
        В качестве доказательства вытаскиваю из Фониного кармана новенький комлинк. Заботливая дочь положила с одеждой, старый-то намертво в броню встроен.
        — Тогда он твой.
        Император милостиво бросает полузадушенное тело мне. Ловлю, но только для того, чтобы аккуратно поставить на ноги и метким пинком выпроваживаю вон.
        — Марш отсюда. Утром серьезно поговорим.
        — Уверен?  — провожает убегающего воришку задумчивым взглядом Сидиус.
        Только плечами пожимаю. Во зле убить могу, не спорю. Но в убийствах забавы ради меня только либеральная пропаганда подозревает.
        — Ну, смотри, ученик, не жалуйся потом.
        От ласкового голоса ситха, желудок буквально переворачивается. Мы двадцать пять лет жили буквально душа в душу, и о тяжелом характере и руке, как и о весьма специфическом чувстве юмора моего учителя я знаю все. Неуместный, по мнению владыки Тьмы, гуманизм мне еще икнется. Ну, да ладно — проблемы по мере поступления.

        Глава шестнадцатая Пока все дома

        Стоило дверям императорских покоев закрыться, как почти бегом срываюсь к себе, по пути заказывая у связистов канал с Корускантом.
        Хан Соло скептически рассматривает мой мундир.
        — Символом старых традиций у нас теперь император значится, а вы модернистские веяния курируете?
        — Не тренди языком, балабол. Палпатин на Корускант возвращается. Быстро собираешь вещички, хватаешь Органу и валишь из столицы на пару месяцев.
        — Все так плохо?  — вмиг подобрался зять.
        — Вроде бы, нет. Но я вовсе не уверен в том, что старый интриган не подобрал для внучки жениха королевских кровей. Или просто не расстроится из-за столь династически бесперспективного брака. Короче, пересиди пока в стороне.
        — Понял. Спасибо,  — посерьезневшее лицо Хана вновь приобрело хулиганское выражение: — Лечу усыновляться каким-нибудь провинциальным корольком. Только Органа-то мне зачем?
        — Подставится же старый дурак. А Палпатину сразу надо будет на ком-то вызвериться, чтоб прочим неповадно.
        — Это понятно. Только вам это зачем?
        — Его любит Лея, значит терплю я.
        Вошедшая дочь, кажется, слышит последнюю фразу. Но предпочитает на ней не акцентироваться, а просто несколько минут поболтать с мужем. Наконец разговор окончен.
        — Ты что-то хотела?
        — Он страшный…  — крепко прижимающая сына к груди Лея испуганно мотает головой в сторону императорских покоев, безошибочно определяя источник густой темной силы старого ситха.  — Можно я здесь переночую?
        — Разумеется.
        Дочь благодарно кивает и начинает устраиваться. Я перебираюсь в медитационную камеру. Спать под видом медитации умею с джедайских времен. Или посмотреть, чего там мне для самообразования предлагают? Но заснуть или погрузиться в чтение мешает шепот Леи.
        — Это же ужасно. Много лет бок о бок с таким чудовищем. Как ты терпел?
        — Нормально. Сам такой же. Ворон ворону око не выклюет.
        — Перестань. Ты… ты не такой. То есть ты совершал много ужасных вещей, подчиняясь его воле. Только я не верю, что ты подчинялся ему только из страха. Было же что-то еще?!
        — Да. Я его уважаю.
        — Как?! Он же относится к тебе как… как к вещи!
        — Не он первый. Я родился вещью. Не забывай. Я — раб с Татуина. С пяти лет чинил всякий электронный хлам, который потом перепродавал мой владелец старьевщик Уотто. Это дело мне нравилось, но лет с семи я четко знал, что если мои поделки не будут приносить прибыль, меня продадут отдельно от матери.
        — Куда можно продать семилетнего ребенка?
        — Мало ли на Татуине борделей для извращенцев. Хороший стимул сталь лучшим механиком того захолустья, верно?
        — И ты это понимал?
        — В общих чертах, да.
        — А мать?
        — А что она могла сделать? Разве что убеждать: «Постарайся, сынок. Ты у меня совсем взрослый». В общем, рыцарь Квай-Гон Джинн оказался первым, кто отнесся ко мне как к ребенку.
        — Как это?
        — Ему, здоровому, сильному мужику, было неловко пользоваться моей помощью. Наверное, поэтому я и побежал за ним как собачонка.
        — Но очень скоро оказалось, что джедаям нужен твой дар Избранного, почти так же, как татуинскому старьевщику — твой талант ремонтника.
        — Вроде того. А рядом был Шив Палпатин, который помогал по мелочи, находил время поговорить по душам, давал советы, не отмахиваясь, когда просят. И не требовал немедленной отдачи. Смеялся: мол, станешь гранд-магистром Ордена, не забывай старого больного пенсионера Палпатина.
        — Но потом…
        — Потом я его ненавидел за то, что не дал мне подохнуть. В ответ он заставил меня жить, научив не прятаться от гнева и боли, а управлять ими. Я смирился и старался быть верным моему владыке. Не потому что полностью разделял его представления о будущем галактики, на это мне было плевать, а потому что считал верность этому человеку правильной. Потом он начал сходить с ума. Я это видел. Опасность темной стороны — риск активировать такой эмоциональный всплеск, который не сможешь контролировать. Возможно, в этом есть доля моей вины: не трать учитель время на балбеса-ученика, возьми я на себя чуть больше государственных забот…
        — Жалеешь его?
        — Не знаю. Едва ли я умею кого-то жалеть. Но если так, то я первый человек в галактике, испытывающий это чувство по отношению к темному владыке ситхов Дарту Сидиусу.
        — Даже так…
        — А кто еще?
        — Ужасно. Слушай. А Таркин был в курсе того, что ситху опасен резкий всплеск эмоций?
        — Хатт его знает. Публично он всячески подчеркивал, что всерьез ко всем этим шаманским штучкам не относится. Но как-то уж очень напоказ.
        — Ага. Таркин же тогда официальным фаворитом императора считался? А ты ему тапки с газетой в зубах приносил?
        — Ну, да. Поцапался я с Палпатином перед этим. Вот император и приказал в воспитательных целях для усмирения гордыни выполнять все приказы гранд-моффа.
        — Он, не будь дурак, и подсуетился: взорвал Альдераан с расчетом стать неформальным правителем при сбрендившем императоре.
        — Это он зря. При сбрендившем ситхе вернее всего стать покойником. Хотя, логично. Я закрылся всем, чем мог, и то так ударило, словно голова взорвалась, а для Сидиуса это стало неожиданностью.
        — Почему ты его не остановил?  — впервые при упоминании трагедии Альдераана в голосе Леи нет обвинения. Только горечь.
        — Переть против фаворита, у которого в руках карт-бланш от императора, оказалось слабо.
        — Прости, отец.
        Молчу. Потому что просто не знаю, как ответить. Такого поворота я не ждал. Не надеялся даже. Помолчали. Поговорили о чем-то менее значимом. Дочь уснула под утро. У меня сна не в одном глазу. Медитирую с голокроном в руках.

* * *

        Утром вполне свежая и выспавшаяся Лея критически осмотрела мой флотский китель. Поправила фуражку так и эдак. Покачала головой.
        — Нет, нехорошо. Простовато, как-то. Стоп. Знаю!
        Дочь срывается с места и возвращается с ситхским балахоном, в котором она с Люком несколько дней назад джедаев кошмарила. Вооружившись ножницами и булавками шустро превратила его в легко закрепленный на плечах плащ. Лицо полузакрыто капюшоном.
        — Ситх на госслужбе. Самое то.
        Согласен, внушительно вышло. И правительственный запрет демонстрировать свое лицо галактической общественности никто не отменял.
        Завтрак вышел практически семейный. Палпатин, Люк, Лея, королевская троица с Набу. Белоснежная скатерть, хрусталь — фарфор и хаттова прорва ножей и вилок. Сейчас мы с сыном облажаемся. Или нет? Лея начинает мысленную трансляцию инструкции по эксплуатации столовых приборов дворцовой модификации. Палпатин с милейшей улыбкой на лице пытается ставить помехи, но отвлекается на милое щебетание коварной внучки.
        — Ваше величество, позволено ли мне называть вас дедушкой?
        — Конечно, дитя.
        — Спасибо, дедушка Шив.
        Император практически поперхнулся куском бекона, а мы с Люком успели уловить очередную порцию знаний в области этикета. Благо «дедушка» к нам охладел и вовсю сканирует внучку. Та не лукавит. Хотя никаких особо теплых чувств к новоявленному родственнику не испытывает. Просто решила, что всем будет спокойнее, если не избалованный простым человеческим общением Палпатин не изобразит, а почувствует себя членом семьи.
        Поэтому Лея щебечет, рассказывая о планах властей Корусканта открыть музей в императорском дворце. Сидиусу очевидно приятно слышать о том, что его уникальную коллекцию произведений искусства не разворовали, а даже пытаются сделать доступной для зрителей. Мысль о том, что помехой этому стал спор между правительством и частью сенаторов о направленности нового музея: быть ли ему художественной галереей или свидетельством злодеяний проклятого режима, создателя этого самого режима лишь позабавила.
        Лея же аккуратно перевела разговор на опыт двойного использования дворцов, расспрашивая набуанских правителей о том, как у них организован доступ публики в старинные дворцы правящих домов.
        — Сделать часть императорского дворца доступной для публики… Мысль интересная. Лорд Вейдер, не согласитесь выставить на всеобщее обозрение вашу коллекцию трофейных световых мечей?
        — Почему нет?  — покладисто соглашаюсь, но в разговор активно не вступаю. Благо, тему световых мечей с энтузиазмом подхватывают Люк и Палпатин-младший. Мне же пока интереснее наблюдать за императором. Он, кажется, реально расслабился и получает удовольствие от общения. Моя порывистая и взбалмошная правдолюбка-дочь наконец выросла и научилась так мастерски обволакивать окружающих ласковым обаянием своей силы. Это материнство так ее изменило?
        Дамы на некоторое время сделали вид, что про оружие им неинтересно, а потом Лея внесла очередную коррективу в ход разговора.
        — Дедушка, мы тут так и не поняли, зачем на боевых планетоидах использовали натуральные кайбер-кристаллы?
        Палпатин на миг собрался, выйдя из благостного состояния, но затем сообразил, что поворот беседы не несет опасности, и вновь расслабился. Только в мою сторону чуть недовольно глянул. Видимо решил, будто это я дочь на нужную тему науськал. Ага, науськаешь ее, как же.
        — Неудивительно, дети. Открыть мое личное хранилище голокронов может только ситх с должным уровнем Силы. Но мой ученик все еще не дочитал историю Дарта Колобка?
        Изображаю на лице глубокое раскаяние. Понявший шутку про Колобка Люк понимающе улыбается. Остальные вникать в ситхские дела оказались несклонны. Полюбовавшись произведенным эффектом, император еще больше расслабился и перешел к делу.
        — Владыки древности давно отслеживали противоречия между джедаями и уиллами. Даже планировали использовать их в своих целях. Сведения, правда, обрывчатые и разрозненные, но о том, что по галактике может быть нанесен удар неразумной, но крайне агрессивной и разрушительной субстанцией, вывод сделать позволяли.
        — «Звезда смерти» на кайбер-кристаллах способна уничтожить Мстителя?
        — В том виде, в каком его создали на Барре — нет. Ожидалось нечто помельче. Планетоид должен был стать приманкой. Размеры и биоактивность как у небольшой планеты. Плюс сильный одаренный и чуть ни тонна кайбера на борту. Выстрел вообще вызывает такие колебания Силы, что на него все уиллские «зверушки» слетятся как мотыльки на огонь.
        Надо же, тыкать Люка носом в то, как не кстати он боевую станцию раскурочил, Палпатин вопреки обыкновению не стал. Действительно хочет наладить доверительные отношения с внуком, или меня с сыном стравить пытается?
        — Однако, друзья мои, нам пора готовиться к отлету на Корускант. Мой сын и внук, проводите меня до покоев.
        Привычно пристраиваюсь в шаге сзади. Люк, и глазом не моргнув, шагает рядом. Кораблю и миру демонстрируется только политический преемник, или еще и новый младший ситх?
        Судя по милейшей улыбке Сидиуса — что-то вроде того. Стоило нам усесться в предложенные кресла, как он подтвердил мои опасения.
        — Вернемся к нашим бантам, друзья мои. Наш эндорский разговор перешел в драку на самом интересном месте: я, помнится, предложил тебе, внучек, стать моим учеником?
        — А я, помнится, отказался.
        — У тебя было достаточно времени подумать об этом спокойно.
        Ну, сново — здорово. Ни тогда, ни сейчас понять не могу, чего он хочет. Всерьез задумай он сменить меня на более молодого и перспективного, я бы об этом не узнал. Меня бы поставили перед свершившемся фактом. Световым мечом по горлу. Провоцирует, значит. Вопрос, кого и зачем? Впрочем, долго терзаться сомнениями не пришлось. Спасибо сыну.
        — Дарт Сидиус, давайте на чистоту. Чего вы хотите?
        — Видеть тебя своим учеником, мой мальчик. У тебя есть все данные стать великим ситхом.
        — Тогда какого хатта вы ведете себя как конченный джедай?
        — Кхе?…
        Кажется, я впервые в жизни вижу, как Палпатин не нашелся, что ответить.
        — Поясни, внучек,  — как-то вдруг вспомнил о родственных связях ситх.
        — Ситхов может быть только двое: учитель и ученик. Третий — лишний. Но вы спокойно предлагаете мне место отца. Ведь эмоций нет, есть только покой. И холодный расчёт.
        — Холодный расчёт в исполнении любого из Скайуокеров — штука фееричная,  — криво усмехается Палпатин.
        — Тогда чего вы хотите? Как Кеноби, пытаетесь натравить меня на отца? Или наоборот? Или провоцируете нападение на себя?
        — А что по этому поводу думаете вы, Вейдер?  — вновь перешел на официальный тон Сидиус.
        — Драка не входит в мои творческие планы на это утро.
        — Дадите себя прирезать без боя?
        — Это вряд ли.
        — Тогда как?
        — Как-нибудь. Понятия не имею. Жизнь покажет, чего раньше времени париться? Но убивать вас я не буду.
        — Лорд Вейдер во всей красе: прямолинейный и упертый как световой меч.
        — Вы уклонились от ответа,  — напомнил о себе Люк.
        — Да что вы все зациклились на правиле двух?  — обиженно фыркнул старый интриган.  — Что я двух учеников не потяну что ли?
        — Не двух — больше,  — отрезал явно несклонный к торгу сын: — Галактике позарез нужны талантливые одаренные. Мне нужны ваши уроки не только владения Силой, но и государственного управления. Но консультировать вы станете и будущих рыцарей Силы. Кроме того, я не намерен ограничиваться одним наставником. Уроки Кеноби лишними не будут. Если такой расклад устраивает, то я готов.
        — Джедай-то тебе какого хатта сдался?  — недовольно заворчал Сидиус.
        — Знания лишними не бывают.
        — Кем же ты собрался стать, внучек?
        — Политиком. Не собирался, но уже стал. Когда около трех лет назад оказался во главе агонизирующего Корусканта. Не потому что хотел, а потому что больше некому было. И подвигов не предвиделось. Силы великой тоже не требовалось. Требовалось банально и буднично обеспечить голодающую планету продовольствием. Дар одаренного мне нужен как инструмент, не более. А инструменты не бывают светлыми или темными. Они бывают адекватными ситуации или нет.
        — Вообще-то у твоего папаши на джедаев другие виды.
        — В курсе. Одно другому не мешает. Просто с Йодой и Кеноби говорить буду я.
        Пожимаю плечами. Я с джедаями разговаривать не собирался. Просто засунул бы в грузовой отсек «Буханки» и включил автопилот. Дальше Дуська сама все сделает. И если им суждено проскочить между Мстителем и черной дырой, то из гипера они выйдут у Корусканта. Дальше челнок сядет на площадку потише, а его пассажирам не составит большого труда раствориться в толпе. Но если сын хочет поговорить, почему нет.
        — Но вернемся к нашим отношениям.
        Люк улыбается той жизнерадостной улыбкой ранкора, от которой слабонервная публика в обморок отправляется. Палпатин отвечает такой же. Рука сама ложится на рукоять меча.
        — Следует добавлять обращение «учитель». Тебе надо хорошенько это запомнить, мой новый ученик.
        В пальцах Дарта Сидиуса забегали искры нарождающейся молнии. Но не тут-то было. Люк ловко перехватывает руку и сжимает кисть в своем кулаке. Палпатин болезненно морщится. Понимаю, гасить электрический разряд собственной ладонью так же «приятно», как непогашенный окурок в кулаке прятать. Да и растерялся повелитель от неожиданности. Но старый ситх не был бы сам собою, если бы мгновенно не сориентировался. Вот уже вторая рука начинает едва уловимое движение. И… Атакующий жест прерывается попыткой смягчить падение. Ну, не люблю я пижонов. Решил ударить, так не выпендривайся, и хотя бы с кресла встань. Это мое неодобрение поведением повелителя выразилось в том, что я незатейливо, но надежно валю его на пол, подрубив ножки кресла. Быстро и дружно выставляем щит.
        Но Палпатин атаковать не торопится. Не спеша, с поистине императорским достоинством поднимается на ноги, одаривая нас с сыном волной презрения. Но Люк инициативу не выпускает и заговаривает первым.
        — Давайте не будем переносить в новый мир замашки ситхского подполья. Уверяю вас, здесь собрались достаточно вменяемые люди, чтобы понимать сказанное без применения физической силы. Так зачем электричество зазря переводить?
        — Что ты смыслишь в ситхской педагогике….
        — Очень мало. Но когда я был маленьким, а в новостях сообщали о рабочей встрече его величества и лорда Вейдера, на которой они обсуждают вопросы внутренней и внешней политики, то я представлял себе двух умных и сильных людей, которые вместе ломают голову над тем, как сделать мою жизнь лучше. Не разочаровывайте меня…. повелитель.
        Палпатин криво усмехается и переводит взгляд на меня. Надеялся, что отведу глаза? Если это он мне, то это он зря.
        — Если так неймется молниями кидаться, давайте я вам старый доспех подарю. Поставите в комнате отдыха и валяйте хоть до посинения.
        Кажется, политики называют это компромиссом. Нет?

        Глава семнадцатая. Пророк, наставник, дипломат… Кажется, ничего не забыли?

        Вошедшие джедаи выглядели откровенно помятыми. Несколько дней под воздействием блокирующего силу артефакта никого не красят. Плюс полное отсутствие перспектив. Взгляды обоих пленников устремлены на императора. Прочих ситхских прислужников презрительно не замечают. Но общаться пришлось именно с Люком.
        — Под ваше честное слово не пытаться уклониться с маршрута, готов дать доступ в кабину челнока. Мало ли какая нештатная ситуация возникнет. После выполнения миссии можете быть свободны, но я был бы рад видеть вас в рядах преподавательского состава академии рыцарей Силы.
        Йода старательно прикидывался глухим. Оби-Ван презрительно улыбнулся.
        — Ладно, поясняю для тех, кто не понял. Полетное задание по заманиванию Мстителя к черной дыре повторю еще раз перед посадкой в челнок. Без наручников и под камеру. Так, чтоб в следующем выпуске новостей вся галактика видела, кто отправляется на передний край битвы с монстром. И если господа последние джедаи струсят и попытаются сбежать, об этом тоже узнает вся галактика.
        — Достойный внук своего дедули,  — наконец разжимает губы Кеноби.
        — Предложение об академии остается в силе.
        Люк отправился провожать джедаев на ратный подвиг. Император задержал меня властным жестом.
        — Сядь. До того, как мы вылетим на Корускант, надо решить еще один вопрос.
        — Слушаю, повелитель.
        — Коллективная воля уиллов транслировала через Йоду весть о трех Мстителях. Мысль заняться оставшимися ни у кого не возникла?
        — Знать бы где. Пока не вылупится, не сыщешь. А проклюнется, и так узнаем.
        — Ответ неправильный. Точка номер два — Джеда. Мститель вызреет через три-четыре месяца. Там, в отличие от Барра, производство базовой протоплазмы почти кустарное. Чуть ни ведрами в воронку от Храма сливают.
        — Надо лететь.
        — Надо. Но не тебе.
        — Почему?
        — Потому что местные уверены, что своими действиями возрождают Храм и гадят власти.
        — С чего вдруг?
        — А с чего ты решил, что хапуга-Джерек расплатился с баррцами деньгами уиллов?
        — Ну, не своими же.
        — Нет. Уиллские деньги он сразу прикарманил. Потом продал рецепт супербакты хранителям руин джедского Храма за храмовую же сокровищницу. Долей малой этих камней он с Барром и расплатился.
        — В чем резон хранителей?
        — Я не знаю, чего этот джедайский прохиндей Джерек наплел этим полуграмотным фундаменталистам, но они свято уверовали в то, что как только они до краев наполнят воронку супербактой, так Храм возродится в былой красе и величии на погибель всем темным силам галактики.
        — Бред.
        — Они называют это чудом.
        — Спалить бы это чудо прямо с орбиты. Так вони потом не оберешься: мечту растоптали. Кабы дело не в густонаселенном внутреннем кольце было, стоило бы дать мечте осуществиться.
        — Разумнее придушить мечту кучки религиозных фанатиков руками местных.
        — Кто там у власти?
        — Реально хранители, естественно. Но имеется демократический губернатор генерал Альянса Кота.
        — Опять джедай недорезанный.
        — В данной ситуации даже и неплохо. Проще объяснить бредовость идеи возрождения Храма биохимическим путем.
        — Кто пойдет убеждать?
        — Баррский коллега Коты — губернатор Клор с приятелем. Как их туда доставить — организовав побег или освободив по амнистии, дело техники.
        — Моя задача?
        — Кота потребует гарантий. Ты дашь ему эти гарантии. Почему ты? Вы знакомы с генералом еще со времен войн с Торговой Федерацией. Он знает тебя как ни разу не дипломата. У тебя плохо получается врать, даже с ведром на голове. А без него — и подавно. К тому же он знает, что его соратник Энакин Скайуокер и противник Дарт Вейдер — один и тот же человек? Нет? Значит, сюрприз будет…
        — Будет исполнено, повелитель. Позволено ли мне спросить о третьем Мстителе?
        — Тебе, да. Третий — на Кесселе. Был. Но распространяться об этом не стоит. Галактике будет полезно еще некоторое время тревожно вздрагивать в ожидании нового Монстра, от которого без всей мощи флота не отмахаться. А теперь идем. Нам пора отправляться. К тому же я обещал подобрать тебе ученика. Пора представить вас друг другу.
        От добродушного императорского хихиканья по спине промаршировал строй мурашек. Умеет владыка гадости анонсировать.
        На посадочной палубе толпа VIP-персон рассаживалась по лимузинам. Группу провожающих возглавлял повеселевший Пиетт. Уж на что адмирал у меня ко всему привычный, но такое нашествие — перебор даже для него.
        Появление императора прекращает посадочную суету. Повелитель слегка поднимает руку, привлекая внимание. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы наступила полная тишина.
        — Энакин Палпатин-Скайуокер лорд Вейдер.
        — Да, Мой Повелитель.
        Опускаюсь на колено перед старшим ситхом в ожидании указаний.
        — Пройденный тобой путь в Силе позволяет тебе иметь ученика. Да прибудет с тобой Сила в нелегком деле формирования нового ситха.
        — Благодарю, повелитель.
        А что мне еще остается? Моим согласием даже формально не поинтересовались. Неспешно выпрямляюсь и натыкаюсь взглядом на невесть что здесь делающего Фоню. Не спер бы чего у королевских особ. Шуму потом не оберешься.
        — Вот твой ученик, лорд Вейдер.
        Будущий Дарт Фоняус ничем своей радости не выдавал, скорее наоборот. Я — тоже.
        — Он вообще одаренный?  — тихо шиплю, ни к кому конкретно не обращаясь.
        Но Дарт Сидиус на слух не жалуется.
        — Разуй глаза, де….. друг мой,  — вовремя вспоминает лишившееся ножек кресло и правила вежливости Сидиус.  — Он вчера почти увернулся от моей Молнии.
        Ладно, один-один. По-отечески кладу руку на плечо юному дарованию и почти силой волоку к ДИ-файтеру.
        — Сбегу. Все одно — сбегу,  — мрачно сообщают мне, стоило нам остаться в кабине вдвоем.
        — Далеко ты вчера от Дарта Сидиуса убежал?
        Тяжелый вздох вместо ответа.
        Чего мне с ним делать прикажете? Дабы приободрить новоявленного ученика делаю «горку» и «мертвую петлю». Сзади раздаются подозрительные звуки. Хатт, его еще и укачивает?! Выравниваю курс и чинно встаю в строй лимузинов.
        — Даже не спросишь, на что именно тебя подписали?
        — Толку? И так понятно: ствол в руки и пошел, куда пошлют.
        — А ты у нас строем идейно не ходишь или вообще — пацифист?
        — Я тебя обзывал?  — обиделся на «пацифиста» Фоня.
        — Ты, как на световых мечах дерутся, видел?
        — Угу. Это ж каким укурком надо быть, чтоб с лазерным ножом на человека кинуться.
        — Мечта у тебя есть?
        — Чего?
        — Ну, будь твоя воля, ты чем бы в жизни занимался?
        — Чего тут мечтать? Коли сбегу, то воровать по-мелкому, чего же еще…  — со злой обидой буркнул Фоня.
        — Это ты про вероятность, а я тебя про мечту спрашиваю.
        За спиной вновь засопели.
        — Только ты не смейся.
        — Не буду.
        — Гадалкой.
        — Как это?
        — Ну, на ярмарках в ярких палатках сидят, хрустальный шар крутят или карты раскладывают — судьбу предсказывают.
        — Так ведь врут же.
        — Не скажи. Была у нас на Болотных Выселках бабка одна. Так она еще третьего года все точь-в-точь сказала. И про то, что директора завода от жадности кондрашка хватит. И про то, что весь Барр соплями зелеными умоется. Вот! А даже коли и соврут, всяко лучше, когда тебе человек деньги сам отдает, да за доброе слово или совет благодарит, чем ты у него эти деньги тайком вытянешь.
        — А побьют, коль не сбудется?
        — Не-е-е. Я б на одном месте долго не сидел. Ездил бы с место на место. Так интереснее. А потом можно на прежнее место вернуться и посмотреть тихонечко, что сбылось, а что нет.
        — Да ты, я гляжу, уж все продумал. Так чего не гадаешь?
        — Так капиталу нет. На палатку красивую, да на стеклянный шар деньги нужны. Да с местными договориться, чтоб крышевали. Тут без капиталу никак.
        — А самому подучиться ничему не надо?
        — Если с картами работать, то да, красиво раскидывать тренировка нужна. Но мне шар больше нравится. А слова забористые я уже придумал.
        — Это какие же?
        — Вижу невиденное, слышу неслышанное, лицезрю несвершенное!  — жутко провыли у меня за спиной. Стоп! Я обещал не смеяться. Юный пророк-самоучка вошел во вкус: — Вижу, вижу! Что было, что будет, чем душа твоя успокоится! Вижу: и трех дней не пройдет, как ждет тебя встреча с другом, для которого был ты мертвым, а он для тебя — врагом. Но рожденное в бою, закаленное в огне не ржавеет. Зови — и отзовется. Проси — и воздастся. Протяни руку — и откликнется!
        Мы едва ни врезаемся во впереди идущий лимузин. Потому что, если отбросить балаганный стиль, то Фоня выдал вполне реальный прогноз. Через несколько дней Клор и Рроус выйдут на губернатора Джеды Коту. И мне придется разговаривать с бывшим соратником по войне клонов, который считал генерала Скайуокера погибшим во время переворота, а Дарта Вейдера — врагом, с которым сражался в рядах Альянса. И от того, возникнет ли между нами доверие, зависит ох как многое.
        — Ловко. Только ты уверен, что этому не надо учиться?
        — Чему?
        — Например, что ты ответишь на мой вопрос о том, как мне завоевать доверие этого моего друга-врага?
        — Ну…  — Фоня зажмуривается и пытается зацепиться за линии Силы.
        — Не за ту дергаешь. Я о себе спросил. Значит, надо отслеживать меня, а не Коту. И искать точки резонанса.
        — Чего искать?  — теперь парень смотрит на меня выпученными глазами.
        — Сейчас это неважно.
        — Ты умеешь угадывать будущее?
        — Вернее сказать, чувствую неприятности. Так что научить могу только основам. Дальше придется самому.
        Фоня нервно сглотнул.
        Вот только пророка мне для полного счастья не хватает. Причем, ситха-пацифиста в придачу. При условии, что тысячу лет ситхи были универсалами. Иначе не выжить. Узкую специализацию практиковали джедаи. Из выживших после переворота провидцев ордена Палпатин пытался сколотить собственную службу прогнозов, но быстро в ней разочаровался, и дело кончилось орбитальной бомбардировкой в моем исполнении.
        На поле столичного правительственного порта опускаемся в ярких утренних лучах. И сразу замечаю скромно стоящий в уголке неуместный здесь грузовичок. Значит, миссия к черной дыре уже завершена. И судя по тому, что коммуникатор не разрывается паническими воплями — завершена успешно. В том, что джедаи сперва предпочтут исчезнуть и понаблюдать за развитием ситуации со стороны, я не особо сомневался.
        Мой новый образ позволяет проскочить сквозь толпу журналистов и просто зевак незамеченным. Их нынешняя цель — Палпатин. Нам бы до стоянки добраться.
        Сперва изображающий отстраненную независимость (руки в карманы, мордочка топором) Фоня быстро шалеет от вида толпы вокруг и едва ли ни за плащ меня хватает, чтоб не отстать.
        — Как же план побега? Сейчас самое то.
        — Я эта…. Не-а.
        — Как знаешь. Потом не жалуйся.

* * *

        Со сроками встречи с генералом Котой Фоня угадал. На то, чтобы добраться до Джеды, встретиться с ее губернатором и убедить его поговорить с представителем центральной власти проныре-Клору хватило трех дней. А специалисту технического отдела службы безопасности Рроусу не составило труда смонтировать оборудование для прямого, защищенного канала связи с Корускантом прямо из губернаторской гостиной.
        — Раз, два, три, раз…
        Пока Рроус возится с настройкой звука, я настраиваюсь на разговор. Очередное, какое уж по счету и не упомнить, рутинное принуждение к сотрудничеству местного лидера. Удивление, испуг, растерянность, отчаяние, надежда. Серьезных сбоев на пути, по которому мне предстоит провести Коту, пока не было. Тогда чего я так волнуюсь? Наверно, от того, что Рам Кота когда-то был моим другом. Тогда я пол галактики считал своими друзьями и готов был лететь хоть на край света, если у них стряслась беда. И наивно полагал, что они ради меня готовы поступить так же. Потом друзья исчезли. Остались только враги и подчиненные.
        Ну вот, отвлекся на пустые воспоминания, а настроиться так и не успел. Тем временем суетящийся перед шипящим микрофоном Рроус исчез, уступив место губернатору Джеды.
        Молча скидываю капюшон, давая разглядеть себя и на экране, и в Силе. Сам Кота особо не изменился. Морщин, может, и больше. А собранные в хвостик седые волосы и бородка прежние. Сцена взаимного разглядывания затягивается. Рам нарушает молчание первым.
        — Эко тебя, Энакин, жизнь побила. Не знаю, чему больше досталось: лицу или ауре.
        Равнодушно пожимаю плечами, мол, что поделаешь.
        — Ты где пропадал столько лет? С самого переворота ни слуху, ни духу. Болтали, погиб.
        — Кто болтал?
        — Дружок твой, Кеноби. Типа, ты на этого ублюдка-Вейдера нарвался. Ну и… Так где же ты был все эти годы?
        — Да я вроде бы на виду все время.
        — …?
        — А так?
        В лицо Коте словно ледяным ветром повеяло. Стальные пальцы ощутимо дернули за бороду и лишь обозначились на горле.
        — Лорд Вейдер?!
        — Он самый.
        — Так какого ситха ты молчал столько времени?!
        — Это что-то бы изменило?
        — Ох, и дурак ты, Скайуокер. Ты искренно полагаешь, будто мне, что друг, что его убийца — все едино, лишь бы Мон Мотма боевые вовремя перечисляла?
        — Прости.
        Опять молчим. Пытаюсь отвлечься мыслью о перспективности ресурса объединения образа героя республики Скайуокера и героя империи Вейдера в одном лице. В умелых ручках папаши и сынули та еще конфетка получится. Только мне-то как Коте в глаза смотреть?
        Рам опять заговорил первым.
        — Ладно, проехали. Сам бы мог сообразить, что слова великого дипломата Кеноби надо фильтровать как воду в дагобских болотах. Дальше что предлагаешь?
        — Дальше как в сказке: полюбила жаба гадюку.
        — Чур, я гадюка.
        — Согласен. Только у тебя в болоте гадость образовалась просто недетская.
        — У меня тут все больше пустыни. А про гадость зеленую, что свихнувшиеся хранители в храмовую воронку сливают, твои люди мне уже все уши прожужжали. Даже если половина — вранье, я на твоей стороне. Потому что бессмысленный перевод последних ресурсов достал практически всех. В общем, если с орбиты огнем поддержишь, на поверхности мы сами справимся.
        Короче, гадалка Фоня опять прав: зовите — и отзовутся.

        Глава восемнадцатая. Моя семья

        Столичный планетарный город Корускант никогда не засыпает и никогда не просыпается. Сорок минут назад средь бела дня толкал предвыборную речь на фармацевтическом заводе, как доверенное лицо кандидата в императоры. Пока летел домой, пересек терминатор, время приближалось к ужину.
        Тихо. Только с кухни доносится шкварчание мультиварки. Ишме принимает мой плащ.
        — Как день?
        — Продуктивно. Как дети?
        — С дедом играют.
        Замираю в дверях детской, где сидящий на ковре Шив Палпатин строит замок из кубиков, а мои маленькие разбойницы то ли помогают, то ли разрушают построенное. От всех троих лучится радостное довольство.
        Кто бы еще месяц назад мог подумать, что Дарт Сидиус окажется любящим дедом. Хотя, почему, собственно? Уж чем-чем, а любовью старый ситх избалован точно не был. Моя умница — жена это почуяла. А может просто увидела одинокого человека, а не кровавого монстра. Она ж его раньше только в императорской ложе видела, а там он ничего лишнего себе не позволял, напротив — считался ценителем и тонким знатоком. В общем, в мой дом он проник легко и непринужденно. Коли и дальше так дело пойдет, начну называть старого лиса папашей, куда деваться.
        Меня замечают. Дочери с радостным визгом кидаются навстречу. Палпатин поднимается на ноги. Под его властным взглядом детские кубики опрометью бросаются в коробку, что вызывает новый всплеск восторга у уже сидящих у меня на руках девочек.
        — Вам надо было жениться, учитель.
        — На ком?  — заинтересованно поворачивает ко мне голову Палпатин.
        — Ну, на Мон Мотме, например.
        — Да не приведи Сила!  — с наигранным ужасом отмахивается от меня тот.
        — Тогда в Опере надо было внимательнее на балеринок смотреть.
        — Хм, можно подумать ты свою на сцене присмотрел. Да и зачем жениться, если все и так получилось. Сын, правда, балбес. Внук по малолетке с плохой компанией связался. Внучка в подоле от контрабандиста принесла. Но младшие внуки и правнук радуют.
        — Все за стол!  — раздается из гостиной.
        — Мы кого-то ждем?  — замечаю два лишних прибора на столе.
        — Люк со своей девушкой придет. Знаешь, Энакин, по-моему, это официальное знакомство.
        — В смысле?
        — Говорю же: балбес,  — тихо хихикает «папаша Шив».
        Да, понял я, понял. Растерялся просто. Для собирания мыслей в кучку отправляюсь укладывать малышек.
        В прошлом месяце правитель Джеды Кота с делегацией прилетал на Корускант подписывать договор о дружбе и сотрудничестве. Среди членов делегации и Клор с Рроузом красовались. Последний со своей бывшей подопечной Ситой точно встречался. И ему не нужно было сильно врать, просто рассказать ей правду, чтобы она за три парсека нашу семейку обегала. А тут надо же.
        Сын с гостьей не заставил себя долго ждать. Девушка если и стеснялась, то от силы пять минут. За столом завязался непринужденный разговор. Обсуждали какую-то новую песню на тему недавних Джедских событий. Мол, идея красивая, а слова искусственные. Те, кто разгонял закабаливших планету фундаменталистов-храмовников думали об этом, но слова употребляли куда попроще. Только те слова в рифму не ложатся и при детях не произносятся. А хотелось бы совместить.
        Пользуясь тем, что в творческий процесс постепенно втянулись все, включая «папашу Шива», тихонько лезу в память девчонки:
        …Сита и Пин Рроус сидели на открытой веранде кафешки где-то на средних уровнях. Про свою жизнь на Барре он рассказывал скупо. Сообщил о том, что на Корускант возвращаться не собирается, потому что у него в прошлом были серьезные проблемы с властями Союза, и, хотя обвинения сняты, всем будет спокойнее, если он обоснуется на пока независимой Джеде.
        — Так что использовать твою квартирку во время командировок в центральное управление больше не буду.
        — Так вы останавливались у меня, чтоб на гостинице сэкономить?  — засмеялась Сита.
        — И на такси. Мне от тебя до офиса технического отдела пять минут пешком.
        — А я, дура, боялась. Простите.
        — Чего? Приставаний? Так не маленькая вроде уже было. Поговорить не пробовала?
        — Не решилась. Отчего-то чем дороже тебе человек, тем сложнее с ним говорить о том, что тревожит. Боишься обидеть, боишься, что не так поймут. Все одно получается глупо.
        — Тебя что-то тревожит?
        Девушка нахохлилась как мокрый цыпленок. Но, наверное, с почти чужим человеком о сокровенном говорить проще.
        — Я люблю Люка Скайуокера.
        — Он в курсе?
        — Да. Мы встречаемся уже больше полгода.
        — Любовница официального преемника императора, даже если его будут утверждать через выборы. Поздравляю. Надеюсь, ты понимаешь, что официальную супругу ему дед из принцесс подберет?
        — Это неважно.
        — Тогда, слава Силе, что я не пытался к тебе клеиться. Второй раз перейти дорогу Дарту Вейдеру — занятие с жизнью несовместимое. Но это — мои заморочки, тебя-то что тревожит?
        — Мама с папой… А я вместо того чтоб ненавидеть…. Вроде как ради выгоды.
        — Вот ты о чем…
        Рроус несколько минут помолчал.
        — Решать тебе, только… Несколько месяцев назад на Барре я участвовал в похищении Леи Соло и ее ребенка. Расследованием занимался лично темный лорд. И он не церемонился. Он вообще склонен разбираться со своими противниками без скидок на обстоятельства. Где поймает — там и разберется: в космосе — значит в космосе, под водой — значит под водой. В сортире найдет, там замочит. А я живой.
        — Вы были ему нужны?
        — Не так чтобы очень. Просто, он провел для себя черту и не берет в настоящее ничего из того, что случилось до. Не знаю, каких волевых усилий это требует, но с очень многими людьми он начинает, как с чистого листа. И мне кажется, что он заслуживает того, чтобы к нему самому и к его близким относились так же. Нам всем не надо прощение — надо перевернуть страницу…
        … Люк замечает мои манипуляции и показывает кулак под столом. Делаю невинную рожу и тут же отбиваюсь от влезшего уже в мою память Палпатина, которому тоже интересно. Пришлось делиться. И в качестве ответного жеста обнаруживаю в руках планшет с обсуждаемой песней. Машинально пробегаю текст глазами и меняю несколько слов. Люк заглядывает из-за плеча.
        — А что? По-моему, гораздо лучше.
        Сын берет инструмент и пробует наложить текст на мелодию:
          Вежливым людям не все равно.
          Людям охота жить в мире.
          Но если кто в этом мире дерьмо,
          Замочим его в сортире[5 - слова песни Алексея Коркина.].

        Палпатин загворчетски подмигивает и показывает большой палец.
        — Ты б, сынок, связался с этим поганцем Соло. Долго он еще от меня прятаться будет? А то ведь дело молодое: либо он кого на стороне найдет, либо одинокую молодую принцессу кто утешит. По принципу ваши друзья всегда готовы разделить с вами вашу долю. И чем больше доля, тем больше народа сбежится ее делить. Так, что давай, давай, двигай.
        Встаю. Иду. А куда деваться?
        Моя семья…
        Конец второго тома

        Том третий. Пробуждение Сильных или утро добрым не бывает

        — Вот скажи мне, император, в чем Сила? Разве в мидихлорианах? Вот и отец говорит, что в мидихлорианах… Я вот думаю, что сила в ньютонах.
    Л. Скайуокер.

        Глава первая. Час перед рассветом

        Ночь подходила к концу. Дождь все так же нудно шуршит по крыше. В черных как смола лужах все так же не отражается ни единой звезды или рассветного луча. Но ночь подходила к концу.
        Ничего не меняется за окном уже целую вечность. Но на то, как подходит к концу эта ночь, можно смотреть, не отрываясь.
        Хотя, вот что-то блеснуло на залитой водой улице. Нет, не рассвет, конечно. Просто в их тихий переулок свернул спидер, и блики освещающих путь в кромешной тьме фар заплясали по мокрой брусчатке гораздо раньше, чем можно было услышать тихий рокот двигателя.
        Иного света, чем пламя камина, в кабинете не зажжено. Эти отблески слишком слабы чтобы помешать увидеть через окно, как спидер с имперским гербом остановился перед воротами особняка. Не дожидаясь, когда ему распахнут дверцу, из него вышел высокий, зябко кутающийся под дождем в плащ человек в глухом шлеме вместо лица. Как он ведет переговоры с привратником не слышно, но вот он исчез из поля зрения наблюдающего за ним из окна. Видимо, вошел в дом. Действительно, внизу гулко хлопнула дверь.
        Как странно разносятся звуки в этом доме. Раньше он этого не замечал. Или раньше этого не было, потому что дом этот не был пуст? А сейчас….
        А сейчас у хозяина есть несколько минут, чтобы отойти от окна и устроиться в высоком деревянном кресле у камина. Появившийся в дверях, также бесшумно, как и прежде мажордом произнес с подчеркнутой официальностью:
        — Мессир, к вам посетитель.
        — Кто таков?  — принял правила церемонной игры хозяин.
        — Посол Галактической Империи, мессир.
        — Зови.
        Собственно, звать никого не нужно. Человек в черных доспехах уже выглядывал из-за спины старика. Тот едва успел посторониться.
        — Господин посол Галактической Империи, лорд-канцлер готов принять тебя,  — прозвучало уже в спину вошедшему.
        — Ты, как всегда, торопишься, мой мальчик,  — совсем по-стариковски заворчал кутающийся в плед хозяин, стоило слуге закрыть за собой дверь.
        Гость покаянно склонил голову и развел руками.
        — Садись ближе к огню. Сейчас принесут горячего вина. Тебе надо согреться, а у меня не многим теплей, чем на улице. Чихающий и собирающий сопли в здоровенный платок киборг, что может быть нелепей?
        Собеседник лишь благодарно кивнул. Кажется, хозяин ожидал чего-то иного, а, не дождавшись, нахмурил бровь и озвучил ожидаемое сам.
        — Нелепее может быть только бывший магистр великого Ордена, да что там — почти бог этого мира, которому теперь не по карману купить достаточно дров.
        — Да, дрова нынче кусаются,  — не захотел увидеть сарказма в сказанном гость.
        В кабинет вошел слуга с подносом и принялся разливать подогретое вино. На несколько минут разговор смолк. Гость снял шлем и с удовольствием грел озябшие пальцы о теплую кружку и не торопился начинать разговор. Хозяин вообще уже никуда не торопился. Но первым заговорил все-таки он.
        — У вас получилось. Честно говоря, не ожидал.
        — Да, получилось. Это было непросто, но рассвет уже скоро.
        В комнате вновь повисла тишина. Нет, она не была зловещей или гнетущей. Просто обоим нужно время, чтобы вспомнить то многое, что не укладывалось в короткие цепочки слов.

* * *

        Бесконечная ночь накрыла мир черным без единой дырочки-звезды плащом несколько лет назад.
        За пару лет до событий под Эндором император Палпатин распорядился разместить на далеком Датомире колонию для врагов империи. В самый канун эндорской битвы группа повстанцев из числа бывших джедаев во главе с магистром Мейсом Винду решила освободить несчастных. Молниеносной операции не получилось. Звездные разрушители появились очень некстати. Некстати ровно настолько, чтобы забрать с поверхности свои гарнизоны и разворотить всю местную инфраструктуру. Приказа «База Дельта Ноль» не было. Но обрушенных на Датомир зарядов хватило, чтобы погрузить ее в «ядерную зиму», точнее — в «ядерную ночь».
        Тьма пришла не в одночасье. Обычно красновато-желтое солнце гасло постепенно. Заволакивалось серой дымкой поднятой взрывами пыли и гари, теряло яркость, превращая день в сумерки, затем в светлую лунную ночь. Потом оно стало даже и не луной, так — серым, не дающим света диском. Потом пропал и он. Мир Датомира поглотила тьма.
        Совет кланов и те немногие специалисты, что имелись на планете, пришли к неутешительному выводу о том, что имеющихся сил и средств ни для преодоления экологической катастрофы, ни для эвакуации населения с гибнущей планеты не хватает.
        Сперва теплилась надежда на помощь. Кто-то ждал спасательные службы империи, кто-то — силы Альянса. Но дождались известия о крахе государства. Тут как-то сразу всем стало ясно: до проблем крохотной планеты в далеком секторе Куэлии никому нет дела.
        Было от чего впасть в уныние. Говорят, кто-то их глав кланов в отчаянии подумывал о суициде, а кто-то в гневе — о казни заваривших эту кашу форсюзеров. Ситуацию спас бывший член совета ордена джедаев Винду. Мысль оказалась гениальной до банальности: процесс, которому нельзя противостоять, надо возглавить.
        В тот памятный день магистр Винду сказал о том, что ничего в мире не является плохим или хорошим, добрым или злым. Все зависит от того, как к этому относимся мы. Так не разумнее ли будет изменить наше отношение к тому, что мы не можем изменить?
        Если совместные усилия разумных оказались тщетными перед силой взбесившейся природы, то не разумнее ли прекратить тратить силы попусту и направить их на создание нового миропорядка. Отсутствие солнца, конечно, катастрофа. Но именно в новых экстремальных условиях сообщество чувствительных к Силе получает шанс показать все, на что оно способно. Получив от благодарного человечества подобающую их новому статусу власть, естественно. Мир, чтобы не погибнуть, вынужден будет признать полную и безраздельную власть Ковена Силы.
        Не то, чтобы предложенный вариант приняли с энтузиазмом, просто другого не было.
        Все дальнейшее сложилось на удивление легко. Сильные мира сего новую власть признали почти без сопротивления. Слишком слабы гражданские власти Датомира. Слишком много противоречий раздирало это клановое общество. Слишком страшно наблюдать за гаснущим солнцем. Кроме того, среди политиков пошел гулять слушок, мол, орбитальная бомбардировка совсем и не при чем. Это все форсюзеры затеяли, чтоб окончательно прибрать к рукам власть. Вывод же власть имущие персоны из всех этих разговоров сделали вполне приемлемый: согласиться на все требования новоявленного ковена, дождаться, пока тот вернет прозрачность атмосферы, а там поглядим.
        Но солнце не вернулось. И подавить ропот отчаявшихся людей, заподозривших проклятых колдунов в том же, в чем и их недавние правители, оказалось гораздо сложнее. Без показательных казней смутьянов и пары карательных экспедиций не обошлось. Но в целом отделались малой кровью. Слишком непонятно все вокруг, чтоб еще и бунтовать…
        А потом пришли воистину самые светлые и сумасшедшие дни в жизни избранного лордом-канцлером нового правящего ковена Мейса Винду. У них оставались считанные месяцы на реорганизацию жизни: изобретение новых, а вернее восстановление древних типов светильников в диапазоне от газовых фонарей до ламп накаливания для улиц и домов, строительство зеркальных шатров, освещенных изнутри для выращивания сельхоз культур, связь, отопление и транспорта еще десяток новых источников энергии, заставляющей все это работать. А еще надо делать то, что делает любое правительство: бороться с ростом цен и преступностью, пристраивать к делу тысячи крестьян в одночасье превратившихся в бродяг, собирать налоги и верстать бюджет.
        И они с этим справились, ситх побери! И сейчас Винду едва заметно улыбнулся своим воспоминаниям.
        Жизнь помаленьку налаживалась. Авторитет ковена и его лорда-канцлера лично неуклонно рос. И вот уже из уст в уста летит слушок о том, что господа рыцари Силы способны не просто природу возродить, а повернуть время вспять, а в особо отдаленных и плохо освещенных уголках уж и молиться богоподобному мессиру Мейсу начали.
        И они были не столь уж и далеки от истины. Личная сила магистра к тому моменту оказалась просто чудовищной. В его распоряжении оказалось несколько древних датомирских артефактов, которые в сочетании с перенятым опытом местных ведьм поднимали их обладателя выше любого из когда-либо живших в этом мире джедая или ситха.
        Все рухнуло в одночасье. Нарыв вызрел внутри ковена. Пришедших к нему с проектом реформ трех рыцарей следовало бы немедленно казнить как смутьянов и подстрекателей. Но под бумагой стояли подписи почти трети молодых адептов Силы. И лорд-канцлер решил сперва уничтожить сопляков морально, вынеся их проект на заседание правящего ковена.
        На заседании же произошло невообразимое. Открывая совет, лорд-канцлер настолько откровенно выражал свое пренебрежительно-насмешливое отношение к сути обсуждаемого вопроса, что у делавшего доклад рыцаря Вирта тряслись и руки, и голос. Но первая же из выступавших в прениях предводительница клана высказала осторожную заинтересованность в странном, но перспективном проекте. Остальные, включая почти всех бывших джедаев, предпочли вдумчиво анализировать, а не высмеивать идею. А лорд-казначей вообще заявил, что коли проект на первых порах практически не требует ресурсов, то пускай себе пробуют, глупость несусветная, но вдруг?
        Отчего вышло именно так, Винду так до конца и не понял. Многое просто совпало. Вера одних в возможность создания нового мира причудливо переплелось с раздражением других непомерной властью лорда-канцлера. К этому следует добавить возросшую в последнее время уверенность молодых одаренных в том, что теперь им все по плечу. Или нарастающие среди стариков подозрения того, что их усилия лишь оттягивают неизбежный конец. Да и просто всем осточертело в темноте сидеть. В общем, пришлось дать «добро». Благо, денег и особо сложных артефактов и, правда, не требовалось.
        Кто ж его знает, чего в той идее было больше: банальности или наивности. Смысл ее в том, что если и можно справиться с планетарной катастрофой, то только усилиями многих миров некогда единой галактики. К ней невозможно обратиться, потому что для передатчика галактической связи банально нет энергии? Значит, одаренные должны призвать на помощь Силу. Через нее обратиться к галактике. Но чтобы им захотели помочь, люди должны обратиться к братьям по разуму лично Авторы особо подчеркивали: не адепты Силы — простые люди. Дело одаренных доставить это послание адресату. И не беда, что воплощением воли единой галактики опять станет государство, от которого Датомир дистанцировался веками. Сейчас это неважно. Точнее, важно совсем не это.
        И понеслись по стране гонцы с голокронами. Проходили от дома к дому, от семьи к семье. Чего только ни записано на них! И наивные, косноязычные просьбы типа: «Ну, это, подсобите же, блин. Совсем худо у нас. А за мной, гадом буду, не заржавеет». И исполненные хором обрядовые песни про красно солнышко-колоколнышко. И текст воинской присяги. И гимн Империи. И женские слезы. И обещания не нарушать закон всякими непотребными делами, как раньше бывало. Чего там только ни было, и кто там только ни отметился.
        Наконец настал день, когда все записи свезены в одно место. Вот теперь для завершения проекта потребовались ресурсы и немалые.
        Лорд-канцлер умел учиться на своих ошибках. Никаких публичных прений. Решение примет малый ковен, в который входили только бывшие джедаи и старейшины датомирских ведьм. Собственно, решение казалось Мейсу очевидным. Жестоко ограниченный в ресурсах мир не вправе тратить Силу попусту. Но и совсем оставить народную инициативу без внимания чревато. Посему следует совершить безумную попытку, просто потратить на нее минимум силы. Простой народ достаточно отвлечь яркими спецэффектами. А вот как это обставить, чтоб наглый молодняк подвоха не заметил, он и предлагал обсудить.
        В зале малых заседаний уже несколько минут висела звенящая тишина. Наконец леди-протектор разжала губы.
        — Милорды представляют КАКОЕ разочарование постигнет людей, когда они поймут тщетность их надежд?
        Ей не ответили. Выждав паузу, заговорил сам Винду.
        — Для того, чтобы не разочаровываться, в начале очаровываться не надо было! Но теперь уж поздно об этом. Теперь самое время подумать о том, как мы встретим наступающий ледник, если потратим слишком много силы на трансляцию этой дурацкой просьбы. Не голыми же задницами его плавить.
        — Это вы мой лорд, верно подметили,  — согласно закивал лорд-казначей: — кто помоложе, тот пускай об ледник голову ломает. А я старый, и, если эта попытка изменить что-то кардинально, сорвется, до следующей я просто не доживу.
        — Что же вы предлагаете?
        — Вам, мессир, ничего. Но лично я пойду к ретранслятору и отдам все свои силы, чтоб у сопляков получилось.
        — Хорошо, идите. А леди-протектор проследит, чтоб еще казенные артефакты не уволокли,  — проводил ренегата ледяным взглядом магистр.
        — Да, мессир,  — поднялась со своего места ведьма-силовик.  — И правда, ведь лорд-казначей — разумный очень преклонных лет, один может и не донести.
        За леди-протектором вышли еще трое. При активной поддержке рядовых рыцарей охраны хранилище артефактов они просто разграбили: вынесли все, что способно аккумулировать и ретранслировать Силу.
        Чуть опешивший от столь очевидного безрассудства коллег лорд-канцлер оказался достаточно мудр, чтобы удержаться от истерики. Он ответил указом, разрешающим всем добровольцам участвовать в коллективном ритуале отправки послания к центральным мирам. Жаль, конечно, тратить силу попусту. Многое из намеченного придется отложить. А вот возможность обновить ковен открывалась отличная. Никаких интриг. Безрассудные сами надорвутся, желая невозможного. Те, кто выживет, вынуждены будут отойти на второй план. Их место естественным путем займут более рассудительные, сумевшие здраво сохранить свои силы.
        Вот только молодые наглецы, поддержанные выжившими из ума старцами, совсем потеряли рассудок, приняв его сдержанность за слабость. Хотя, он и сам хорош. Когда месяц назад делегация отщепенцев, провозгласивших себя новым ковеном, явились к нему в кабинет, старому джедаю показалось, что они решили просить мира. Он даже решил не казнить зачинщиков. Но ничего подобного. Делегация явилась требовать, ни много ни мало, его участия в их безумии.
        Он искренно хохотал над их предложением. Те же лишь смущенно переглянулись и… ударили все разом. В общем, если большинство, пусть и индивидуально не самых сильных захочет отнять что-то пусть даже и у сильнейшего, они это сделают.
        А теперь уже бывший лорд-канцлер правящего ковена проводит одинокие дни во вмиг опустевшем и плохо протопленном доме.
        Отправленное не техническим устройством, а коллективным ментальным усилием послание ушло. Первые дни казалось, что в никуда. Но потом на орбите без лишнего шума появилась целая эскадра судов экологической санации.
        Кто именно стоит за пришедшей помощью, не афишировалось. Да и большинству это и неважно. Только фигура посла простора для версий и кривотолков не оставляет.
        — Чего же хочет Дарт Вейдер от одинокого старика?
        — Не все, но многие в вашем ковене считают, что вам надлежит уйти.
        После паузы, словно дистанцировавшись от мнения местных ведьм и примкнувших к ним джедаев, ситх продолжил свою мысль:
        — Вы отлично понимаете, возвращение прозрачности атмосферы совсем не означает немедленный возврат к стабильности и благоденствию. Которых здесь, правду сказать, особо и не было никогда. Напротив, всех ждет неуютная полоса великих перемен. И многим таким соблазнительным покажется глумление над вчерашним кумиром. Многие слишком уважают вас, чтобы допустить это. Но и достойного места в новом мире для вас не видят. Боюсь, его просто нет.
        — Уйти…. И куда же?
        — Далеко. Очень далеко. Но вам, мессир Винду, понравится.
        — А поехали!
        Хозяин поднялся с неожиданной для его возраста легкостью. Решение принято. Конечно, на то, как сила разумных побеждает вечную ночь можно смотреть, заворожённо затаив дыхание. Но Майс Винду не привык быть сторонним наблюдателем. Он предпочитает генерировать свет. И да пребудет с ними Сила.
        Старый мажордом с удивлением наблюдал за тем, как старый хозяин со своим гостем шагнули с крыльца и… исчезли, словно в ночи за ними закрылась зеркальная дверь.

        Глава вторая. Утренняя планерка

        После непроглядного мрака Датомира утренний смог Корусканта виделся просто красочным. Белесая дымка не гасила солнце, хотя и лишала мир теней, делая его плоским и монохромным как на древних гравюрах. Красиво. Если про экологию не думать.
        — С экологией справимся,  — поймал мое настроение вставший рядом у панорамного окна сын.
        — Какого хатта вы вообще производство на столичной планете развели,  — ворчит из глубины кабинета Палпатин.
        — Не только производство, но и сельское хозяйство: практически в каждом небоскребе решением общего собрания арендаторов выделено несколько этажей под личные огороды.
        — Мало того, еще и гнилой демократии потакаете,  — гнет свое Палпатин.
        — Потакаем, причем на самом ее эффективном — низовом уровне. Именно поэтому ни снести грядки с картошкой, ни вывести основные производства за пределы столицы люди просто не дадут. Продовольственный кризис первого года после Эндора слишком хорошо показал, специализация — специализацией, но ключевые производства жизненно необходимых товаров на планете иметь надо.
        — Вот вам и сепаратизм.
        — Не сепаратизм, а здоровая самодостаточность. И вообще, Корускант рабочих, инженеров и предпринимателей мне нравится куда больше, чем город жуликов и дармоедов в диапазоне от Сената до притона. В нижних ярусах с преступностью стало спокойнее, а на верху дышать свободнее,  — поддерживаю сына.
        По большому счету, мы сейчас не спорим. Это скорее правила игры у нас такие. Палпатин изображает из себя мудрого патриарха, который точно знает, что раньше и звезды светили ярче, и гипердрайв работал быстрее. А мы соответственно — молодые, непочтительные балбесы. Основания этому имеются. Реальной власти у императора реально же поубавилось. Без согласования с правительством и советом моффов у нас вопросы не решаются. За это соотношение сил пришлось корректно, но упорно пободаться. Кончилось тем, что Палпатин демонстративно повесил у себя в кабинете портрет королевы английской Елизаветы II. А мы в качестве компромисса публично демонстрируем подчинение владыке. Мол, император у нас хоть и всенародно избранный, но еще о-го-го. И дедушке приятно, и стране полезно.
        Про меня-то в галактике болтают разное, вплоть до того, что не тот стал Дарт Вейдер, что прежде. Хотя, это редко. И последнее время, все реже. Сейчас преобладает версия о том, что император с подачи амнистированных джедаев запретил лорду применять физическую силу ко всяким проходимцам — мироедам. Но против ситхской природы не попрешь, и Дарт Вейдер нет-нет, да и выйдет прогуляться по темным переулкам. В результате мне приписывают уже едва ли ни сотню разнообразных подвигов от задержания доселе неуловимого грабителя магазинов с Кореллии в момент очередного нападения, до финансовой помощи матери больного ребенка, которого не торопились принимать в одной из клиник Абрегадо-Рея. При том первые полгода это были просто слухи, хотя и очень упорные. А в последний месяц десяток реальных случаев появления одаренного в черных доспехах.
        Традиционное утреннее совещание закончили именно этим. Потому как некий неуловимый мститель, скорее всего, один из нескольких, перешел черту, убив на Джеде серийного маньяка в момент, когда тот очередную жертву в кусты затаскивал. (У меня алиби: я на Датомире с последствиями работы собственного флота боролся).
        За столом остался только узкий круг. Помимо императора, председателя временного парламента Люка Скайуокера (на переходный период это совет моффов плюс один депутат от каждой из территорий), главы правительства Айсард, ректора Академии рыцарей Силы Бертеса и вашего покорного слуги приглашены сотрудники Академии Кеноби и Кронал в качестве экспертов.
          Ищут чиновники, ищет полиция,
          И голонетчики в каждой столице,
          Ищут давно, но не могут найти
          Темного ситха к пятидесяти.
          В черных доспехах, плечистый и крепкий,
          Ходит в плаще и в шлеме без кепки.
          Меч световой в руках у него.
          Больше не знают о нем ничего.

        Эту гадость господин ректор сам сочинил? Стихи не нравятся не только мне. Иссан Айсард недовольно кривит ярко накрашенные губы.
        — Полно вам, господин Бертес. Если вы ничего не знаете о собственных студентах-второкурсниках, то в личные дела посмотрите, что ли.
        — Вы уверены?
        Ле Бертес реально опешил. Нынешний второй курс — его гордость. Первый по-настоящему массовый и занимающийся по стабильным программам курс. В Академии есть студенты и старше, но их мало, и они почти все уже работают все в той же Академии. Уж такой там кадровый голод.
        Нет, ректор Бертес — молодец. Организатор он милостью Силы. Не будь той старой истории с двурушничеством, из правительства его бы не отпустили. Он про старые грехи тоже помнит и начинает паниковать. Кронал, глядя на начальство, в предвкушении крови аж заулыбался по-ранкорьи. Кеноби, напротив, скривил рожу, словно праведник в борделе. Вот такой гадючник именуется Ученым Советом академии Силы.
        А куда деваться? Других одаренных просто нет. Спасибо мне за качественную зачистку. Собирали с бору по сосенке. Того же пенсионера Кронала император лично заняться преподавательской деятельностью пригласил. Пенсионер императору не отказал. А Кеноби сам пришел. Как-то тихо и буднично предложил свои услуги. Вот такая эклектика, которая вместо того, чтоб уравновесить друг друга, дала уж какие-то совсем неожиданные плоды.
        Хотя неплохо бы и доказательства послушать. Из-за щекотливости ситуации и отсутствия формального состава преступления силовиков к разбирательству не привлекали. Айсард по старой памяти одна справилась.
        Та еще подержала паузу и соизволила наконец объясниться.
        — Да чего там расследовать-то? Все на поверхности. Работают одаренные. Причем, группой. Несколько эпизодов практически одновременно в разных частях Союза. А где у нас есть одаренные кучей? Правильно, в СБ. Но там уровень профессионализма на порядок выше: те бы и маньяка живьем повязали, и в пяти местах под видеокамеры не попали. Да и Дарта Вейдера изображали б натуральней. Второе место — Академия. Сперва пошли слухи. Причем в тех мирах, откуда родом ваши студенты-второкурсники. Скорее всего, выходили на связь с друзьями и родней, внушали им нужную историю, а те уже принимались искренно пересказывать ее как очевидцы. Потом в Академии начались каникулы. И тут пошли реальные случаи появления восстанавливающего справедливость Вейдера. Они прекратились с окончанием каникул. Но через несколько месяцев у ваших парней практика. И я даже боюсь себе представить, что начнется тогда. Хотя до этого раз-другой наверняка проявятся на Корусканте.
        — В конце концов, они ничего плохого не делали. Реально приходили на помощь людям.
        — Мало того, я бы рекомендовал правительству проанализировать характер вмешательства,  — наконец перестал делать вид, что разбираться в проделках одаренных студентов — дело нецарское, Палпатин.  — Они не просто решали частный случай, но и высвечивали типичную проблему региона. На Джеде до сих пор серьезная уличная преступность, а в секторе Абрегадо — велико расслоение общества, из-за которого многие формально существующие социальные блага реально недоступны значительной части населения.
        — Одно плохо, сейчас они помогают и защищают, а завтра войдут во вкус и начнут выносить приговоры,  — осуждающий взгляд Кеноби адресован мне.
        — Это-то понятно,  — отмахнулся от назидательного намека Скайуокер.  — И решаемо, особенно, если понять их мотив.
        — Полагаю, что мечта о храме.
        Неожиданное предположение. Особенно из уст господина Кронала. Оби-Ван аж засветился от удовольствия. Но зря. Господин бывший разведчик не о том.
        — За два года студенты сделали колоссальный рывок во владении Силой. Они уже могут и, главное — хотят активно влиять на мир. В ком-то просто сила молодецкая кипит. Кто-то боится, что через пять — семь лет, когда закончится их обучение, настоящих врагов и проблем в галактике не останется. Джедаи своих падаванов на настоящие дела за собой с двенадцати лет таскали. Мы своих одаренных сотрудников тоже по ходу дела учили. А тут великовозрастные лбы под двадцать чисто за партой сидят.
        — Нам позарез нужны именно академически образованные одаренные. Слишком много знаний и так пропало в последних смутах,  — возразил Бертес.
        — Кто б спорил. Значит, нужна какая-нибудь общественная организация для проявления социальной активности,  — пожал плечами Кронал.
        — Так они ее уже организовали. Правда, подпольную,  — хмыкнула Айсарт.  — Так что перед тем, как возглавить или раздавить, ее еще на чистую воду вывести надо. Желательно, схватив за руку.
        Все опять смотрят на меня. Ладно, уговорили. Особых планов на этот вечер у меня и так не было.
        — Вейдер, вы Мейса Винду на Землю уже отправили?
        — Да, мой повелитель.
        — Поторопились. Потрудитесь доставить его ко мне. Перед тем, как доверить этому разумному важную миссию подготовки одаренных для соседней галактики, я хочу побеседовать с магистром. Нет, сидеть под дверью моего кабинета с активированным мечом не надо. Сам справлюсь.

        Глава третья. Ночь — это будущее утро

        Ночь на нижних ярусах Корусканта наступает рано и внезапно. Вот солнце еще пролезало в щель между двумя небоскребами… оп, и нет его. Только серая дымка неба вроде бы не поменяла цвет. Но это лишь иллюзия продолжения дня. Его несертифицированный суррогат. Потому что небо Корусканта ночью бурое и непрозрачное, подсвеченное всполохами освещения верхних ярусов, и такое низкое, что за ним не то, что трех лун, а и вершин небоскребов не видно. Кажется, оно вот-вот опустится тебе на плечи. Обволочет. Придавит. Придушит, словно Дарт Вейдер жертву. И само не заметит того. Великому небу, как и Великой Силе просто нет дела до людей.
        Оби-Ван нервно передернул плечами. Он никогда не любил нижний Корускант. За имперские времена сказать не может, тогда он здесь не бывал, а во времена республики та еще была клоака. Сейчас, вроде бы, полегче. Просто потому что народу на столичной планете живет на треть меньше прежнего. Хотя светлым и безопасным этот район станет еще нескоро.
        — Ваша охранка тут вообще всех вырезала?  — недовольно оглядевшийся джедай уперся взглядом в спину идущего впереди спутника.
        — Нет, не беспокойтесь, мастер. Нам с вами чуток оставили.
        — Нам, вроде бы, сюда.
        Говорят, жизнь движется по спирали… Ага, щаз! Это не спираль, эта загогулина почище траектории полета в метеоритном рое будет. Но как бы там ни было, а Оби-Ван Кеноби опять сидит на трибуне неких безумных гонок невесть кого невесть на чем. А на самом дурацком драндулете опять сидит Энакин Скайуокер, который эту гонку безусловно выиграет с кучей разнообразных последствий.
        Поставивший под сочувственные взгляды знатоков немалую сумму на «темную лошадку» Кеноби отошел от будки букмекера, купил себе пивка и принялся не столько за заездом наблюдать, сколько дежавю маяться, (или ностальгии предаваться).
        Гонки на мотоспидерах возникли в этом квартале спонтанно. Какой-то любитель-энтузиаст собрал с десяток стандартных машин и предлагал вечерами всем желающим попробовать свои силы в роли гонщика или свою удачу на тотализаторе. Небольшие деньги, на этом заработанные, вкладывались в ремонт и приобретение спидеров. Главное правило — все машины принадлежат организатору гонок, а гонщику они достаются на время каждого заезда по жребию. До недавнего времени это было вполне приличное место, где небогатые жители трех ближайших районов проводили время семьями.
        Только с некоторых пор нечто неуловимо изменилось. Стали ходить слухи о подставных заездах и нападениях на удачливых игроках. А вот брать с собой детей на состязания стали все реже.
        Заезд проходил предсказуемо. Весь проходящий по бывшему торговому центру овал трассы просматривался со всех трибун. Две трети дистанции Энакин вел себя просто паинькой: вперед не лез, катил в первой половине основной группы. За несколько кругов до конца начал по малу выбираться вперед, но опять без фанатизма и головокружительных трюков. В лидеры вышел за полтора круга до финиша, оторвался на два корпуса и так и не дал ближайшему преследователю приблизиться на дистанцию атаки. Короче, нынче Скайуокер не гоняется, а нудно и без огонька исполняет порученную роль. Халтурщик ситхов: легендой местного разлива ему не стать. Просто удачливый чужак, о котором, может, и посудачат до следующего заезда, а может, чего поинтереснее на квартале случится.
        Хотя, с другой стороны, трибуны реагировали на малейшие изменения в пелотоне с бурным азартом, не отвлекаясь на странно спокойного зрителя и не мешая Оби-Вану следить за толпой. Двое одаренных среди зрителей имеются. Мало того, один из студентов оказался совсем рядом. Кеноби пришлось пересаживаться, чтобы тот с преподом нос к носу не столкнулся.
        Ну, вот заезд окончен, Оби-Ван получил свой немалый по здешним понятиям выигрыш и начал пробираться к местному подобию подиума. Там победитель с организатором шоу руки друг другу жмут.
        — Эй, Бен! Двигай к нам!  — заорал завидевший его Скайуокер и замахал руками.
        — Да чё ты ревешь как Дарт Вейдер на мостике?  — огрызнулся Бен.
        Окружающие одобрительно хохотнули.
        — Ты, морда хитрованская, зубы не заговаривай! Покажи народу, сколько ты на мне бобла наварил?
        — Нормально. На пиво всем хватит,  — Оби-Ван вывалил честно заработанный выигрыш на всеобщее обозрение.
        — На пиво хватит и вот этого.
        Победитель поделил сумму на две неравные части. Большую протянул хозяину «конюшни».
        — Спасибо, брат. Молодость вспомнил. Извини, если обидел кого из местных. Держи, это вам на развитие…
        — У нас проблема,  — забубнил, не дав приятелю договорить Бен.
        Победитель неторопливо обернулся. И правда, помимо окруживших его и в целом благосклонно настроенных местных рядом сформировалась еще одна куда более агрессивная группа. Поняв, что их наконец-то заметили, ее лидер обратился к старшему.
        — Слышь, Седой, всякая собака знает, в этом заезде наш парень — самый сильный. Он и выиграть должен. Чё за подстава?! Ты на фига флотского на заезд выставил? Нечестно!
        — То есть результат заезда купили вы, а нечестно ехал Эн?  — вылез вперед Оби-Ван.
        — Не встревай. Нормально все. Никто ничего не покупал,  — мозолистая рука Седого легла на плечо рыцаря Кеноби и легонько отвела его в сторону.  — Нам тут драка ни к чему. Так что без «джедайского посредничества» обойдемся. А ты, Бо, угомонись. С тем, что твои таксисты на районе самые шустрые, и так никто не спорит. Но я тебе сто раз говорил и еще раз повторю — здесь не рекламное агентство твой парк рекламировать. Не сумел летуна обойти, так и утирайся.
        Вокруг хозяина заведения собралось человек двадцать одобрительно кивающего и недвусмысленно поигрывающего монтировками народа. Силы были равные, а бойцы почти трезвые. Поэтому на драку никто не нарывался. Задача скорее в том, чтоб сохранить лицо без потерь.
        — Пугани их, что ли. Чтоб разбежались,  — тихо зашептал на ухо Вейдеру Кеноби, поняв, что до них никому нет дела.
        Тот, давясь от смеха, только головой замотал.
        — Не надо. Тебе же сказали: не маленькие — сами разберутся. В спор таксистов с дальнобойщиками о том, кто круче, лучшему мастеру агрессивных переговоров Дипломатического корпуса джедаев соваться не следует.
       &