Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Федоров Александр: " Белая Башня Хроники Паэтты " - читать онлайн

Сохранить .
Белая Башня (Хроники Паэтты) Александр Николаевич Федоров


        Мэйлинн Айрига - воспитанница школы лиррийской магии Наэлирро. Однако жизнь её круто меняется, когда она ей не удается пройти обряд пробуждения, чтобы стать полноправной магиней. Отныне вся её жизнь - поиски себя. Она верит, что в этом ей поможет таинственная Белая Башня, которая даст ответы на все вопросы. В пути Мэйлинн встретит множество опасностей, которые ей не удалось бы преодолеть без случайных попутчиков - неудачливого воришки; бывшего паладина, а ныне - горького пьяницы; великого мага и опаснейшего мастера Теней. Все они, так же как и Мэйлинн, потеряли смысл жизни. Для каждого из них Белая Башня - шанс познать себя. «Белая Башня»  - роман-приключение, роман-путешествие, завораживающий читателя проработанностью вселенной, персонажей, сюжета.

        Часть первая

        Глава 1. Бин

        Пятки нещадно колотились о бугристый сельский просёлок. Жара в этом году стояла такая, что впору раздеваться до костей, и пыль на наезженной дороге была лёгкой и мелкой. Вот и сейчас она взвивалась под ногами четверых колонов, тянущих связанного и избитого Бина к месту его последнего в этом мире пристанища. Пыль вырывалась и из-под израненных пяток Бина, облепляла покрытые кровяной коростой ноги. Пыль забивалась в и без того забитую слюнями и соплями глотку Бина, из которой доносились звуки, мало напоминающие человеческую речь. Пыль забивала слезящиеся, припухшие глаза Бина, и от этой огненной слёзно-пыльной смеси их жгло так, будто там устроил привал с непременным огромным огневищем целый отряд северных берсерков из-за Серого моря.
        Бина волокли больно и бесцеремонно. Руки его были раскинуты в стороны, а под сгибы локтей вдоль лопаток была пропущена длинная жердь, к которой он сам был привязан грубыми вожжами, впившимися в израненное тело и набухшими от его, Биновой, крови. За эту жердь, по двое с каждой стороны, и тянули его ходко и споро те самые колоны, которые всего какими-то тремя четвертями часа ранее и застали его за кражей. Жердь больно била в лопатки, пятки больно били в дорогу. Голова была бессильно запрокинута и висела, как говорится, «вниз головой», отчего мир казался перевёрнутым. В этом перевёрнутом мире, кроме жаркого солнца, душной пыли и огненной боли присутствовали ещё несколько оборванных мальчишек, с издевательским смехом бегущими впереди процессии. Они уже предвкушали то, что сейчас должно произойти.
        Кто бы мог подумать, что эти ленивые и недалёкие колоны окажутся ещё и такими обидчивыми и скорыми на расправу? Конечно, этим летом стоит такая жара, что с урожаем можно уже распрощаться - возделанные некогда поля покрылись потрескавшейся коркой, из которой тоскливо торчат былинки, которым не суждено уже стать налитыми колосьями. Да и трава погорела, так что сена заготовить на зиму тоже будет сложновато. Всё это понятно, но разве это повод людям так звереть? Ну подумаешь - пытался увести пару коней… Да и какие же это кони??? Клячи - и то слишком доброе имя для двух костлявых трясущихся животин, которые и стали причиной всех Биновых бед.
        Конечно, Бин знал, что эти клячи - две последние оставшиеся в селении лошади, и что с их исчезновением исчезнет и последняя надежда колонов протянуть этот год. Да, наверняка им, колонам, пришлось бы идти на поклон к окрестным сеньорам, а те не преминули бы взять их в крепость за те жалкие подачки, что помогут хотя бы половине детишек пережить зиму. Хотя, глядя на глумящиеся пыльные рожи бегущих впереди пареньков, Бин как-то не очень-то находил жалость к ним в своём сердце. Да и ничего бы страшного не случилось,  - продолжал размышлять Бин,  - ну стали бы ещё полсотни колонов крепостными… Годом раньше, годом позже… Не засуха, так дожди, не дожди - так холода… Пусть ещё скажут спасибо, что в окрестностях Латиона обыватели пока не видели на своих щеках лиловых пятен синивицы, от которой мрут сейчас на западе королевства!
        Конечно, мы сейчас очень облагораживаем и систематизируем мысли Бина. Конечно, они были совсем не так связны. Конечно, в них сейчас было куда больше нытья и бранных слов. Но это и простительно для человека неполных двадцати лет, которого собираются вздёрнуть на сук через каких-нибудь пять минут.
        Вообще-то говоря, Пыжи - деревенька, в которой схватили Бина - была всего в паре лиг^1^ от Латиона, столицы королевства с одноименным названием. По всем правилам колоны, схватившие конокрада, должны были бы сопроводить его в город и сдать в Бурый Суд. Однако обозлённые поступком Бина колоны решили, что нечего беспокоить почтенных судей по пустякам. Кроме того, им и самим хотелось выплеснуть хоть часть своей злобы и безнадёги. Они не могли отомстить жгучему солнцу, они не могли отомстить тучам, что упорно не хотели переползать через невысокие Анурские горы на востоке, чтобы благословить живительной влагой страдающий Латион. Но они могли отомстить этому мальчишке, что едва не обрёк деревню на крепость или голодную смерть.
        Следует пояснить, что в Латионе насчитывалось четыре суда, которые имели столь длинные и витиеватые названия, что они уже давно забылись, а люди звали их просто по цветам мантий, в которые рядились те или иные судьи. Так вот, имелся в Латионе Белый Суд - он судил меж собой знатных лендлордов, сеньоров и придворных. Был Алый Суд, где решались дела свободных сословий, во всяком случае тех из них, что имели достаточно доров^2^ в кармане, дабы оплатить его услуги. Бурый Суд занимался всякой дрянью - городскими подонками и нищебродами, а также низшими сословиями, к коим, конечно же, причислялись и сами колоны. Крепостных судил, естественно, сеньор. Самым таинственным и зловещим был Чёрный Суд. Под его юрисдикцию подпадало жречество всех трёх официально разрешённых в Латионе культов, а также маги.
        Дабы не сильно отклоняться от повествования, остальные пояснения будут приведены в свой черёд в более уместных местах, а сейчас возвратимся к несчастному Бину, которого как раз уже подтаскивали к трактиру Пыжей, стоящему почти ровно посередине деревни. Рядом с трактиром росли огромные яблони, которые в более благоприятный год к этому времени уже были бы увешаны созревающими плодами, а сейчас уныло трепетали пожухшей листвой. Лучшего антуража для повешения, пожалуй, придумать было бы сложно.
        Через толстый сук одной из яблонь, стоящей всего в нескольких ярдах^3^ от покосившегося крыльца трактира, уже болталась видавшая виды верёвка с петлёй на конце. Другой конец был примотан к коновязи у крыльца, а рядом стоял здоровенный детина - не иначе кузнец. Именно он в нужный момент потянет за верёвку, оторвав тело несчастного Бина от грешной земли. Весьма жестокий способ повешения - при такой методе шейные позвонки останутся неповреждёнными, и Бину предстоит долгое и мучительное удушение.
        На крыльце стоял краснолицый седой колон - наверняка староста деревни. Рядом с крыльцом ошивалось около десятка мужиков и баб из числа тех, что не поленились выйти на улицу в такую жарищу. Вообще-то их могло быть и побольше - работы теперь всё равно практически никакой не было. Из окна трактира лениво смотрел разморённый жарой купчишка из разряда тех, что торгуют с лотка разными безделицами, перемещаясь вдоль трактов. Купчишка, вероятно, был весьма доволен, что попал на такое вот развлечение там, где и не чаял.
        Стенающего и хрипло воющего Бина подтащили к крыльцу и бросили в пыль. Жердь больно упёрлась в лопатки, затылок весьма чувствительно долбанул по утоптанной земле. Ничего - всего несколько минут, и лишняя шишка перестанет иметь какое бы то ни было значение. Однако при мысли об этом легче почему-то не стало.
        - Свободные граждане Латиона!  - зычно начал свою речь староста.  - Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы судить этого мерзкого преступника и конокрада,  - узловатый палец указал на распятого на земле Бина.
        - Это… несправедливо… Королевский суд… - кое-как выдавил из сжатого спазмами горла Бин.
        Толпа присутствующих колонов глумливо зашумела.
        - О каком королевском суде говорит этот подлец?  - громко возопил староста.  - Какой королевский суд станет марать руки о такую падаль? И, да позволено будет напомнить,  - это он уже обратился к присутствующим.  - Да позволено будет напомнить, многоуважаемые свободные граждане Латиона, об эдикте, изданном нашим славным Владыкой Матониусом Вторым две недели тому назад, в котором говорится о том, что всякое преступление, совершённое в ситуации такой великой жары, карается так, как при военном положении. А при военном положении за мародёрство - виселица!
        Толпа одобрительно загалдела, а одна немолодая уже колонка даже выступила вперёд и яростно плюнула в Бина. Правда, плевок не долетел до него добрых пару шагов, но баба, вероятно, почувствовала большое облегчение, потому что вернулась «в строй».
        - Итак, с благословения Владыки Латиона, Коррэя и Санна, его величества Матониуса Второго Благословенного, по решению схода свободных людей деревни Пыжи, этот недостойный приговаривается к смерти через повешение.
        Староста даже не потрудился узнать имя Бина - да и действительно, к чему оно уже было нужно?
        Тем временем молодцы, что тянули Бина к месту казни, размотали вожжи и освободили его руки. Жердь вынули из-под несчастного парня, причём сделали это намеренно жёстко, так что Бин в очередной раз застонал от боли. Затем так же бесцеремонно он был подхвачен под руки и подтащен к яблоне. Пока двое держали обвисшее мешком тело, третий быстро и сноровисто накинул петлю на шею юноши и ловким движением затянул её.
        - К сожалению, так уж случилось,  - было видно, что староста ни капельки не сожалел.  - Что сейчас в нашей деревне нет ни одного жреца. Преподобный Клаусс, жрец Великого Белого Арионна, нынче по делам отъехал в Латион. А жрецов Чёрного Асса и Первосоздателя в нашей честной деревне отродясь не водилось. Так что получается, сынок, что некому тебя сопроводить к Белому Пути. Да и толку-то - Белый Арионн ни за что не простит такого как ты, что хотел пустить по миру целую коммуну! Придётся тебе, парень, помирать без покаяния!
        Сказать по правде, Бину было абсолютно всё равно, как помирать - что с покаянием, что без, ведь конец-то всё равно один. Поэтому он просто продолжал бессвязно ныть, уже не произнося отдельных осмысленных слов, а лишь тоскливо мыча разбитыми губами.
        - Давай!  - коротко махнул староста детине и тот, отвязав конец верёвки от коновязи и намотав её себе на руку, коротко крякнув, начал тянуть.
        В Бине, молодом парне неполных двадцати лет, едва набиралось сто двадцать фунтов^4^ весу, включая одежду и сапоги, да и то в случае, если живот его был как следует набит. А учитывая, что сейчас сапог на нём не было, одежда изрядно потратилась в предшествующей потасовке, а ел (если можно назвать едой две полоски вяленой рыбы с полпинтой дрянного пива из «Папаши Карпа») он в последний раз вчера вечером, то в нём было и того меньше, так что для дюжего кузнеца вздёрнуть его было сущим пустяком.
        Мгновение - и ноги Бина уже оторвались от земли. Он тут же ухватился руками за петлю, пытаясь хоть как-то её ослабить, и отчаянно замолотил ногами воздух. Из груди стали рваться прерывистые хрипы - на крики дыхания уже не хватало.
        - Отпусти верёвку, парень, так проще будет,  - как-то даже немного сочувственно пробасил кузнец, продолжая тянуть. Вот расстояние от земли до пяток Бина увеличилось уже до пары футов^5^.
        Бин продолжал бороться. Он никогда не был особенным бойцом по жизни - частенько сбегал, когда начинало попахивать жареным, и не особенно стремился, как говорится, «поймать удачу за вихры». Так, скорее просто плыл по течению. Но сейчас в нём проснулась какая-то отчаянная жажда жизни, иррациональное желание пусть ещё одно мгновение, но пробыть на этой земле. Поэтому он продолжал хвататься руками за петлю, оттягивая жёсткую верёвку от шеи. Помогало это слабо, так как петля всё туже затягивалась под его весом, поэтому с каждым выдохом новый вдох получался всё труднее и короче. Голова наполнилась каким-то шумом, в глазах возникла пелена. Появилось ощущение, будто всё это происходит сейчас не с ним, а с каким-то другим Бином Танисти, никогда не жившем в Кривом проулке Складского квартала Латиона, не имевшим двух младших сестёр и новорождённого брата, и не пытающегося заключить этот злосчастный контракт с Гильдией Теней.
        Бин настолько сроднился с этой мыслью, что даже не сразу заметил, что всё вокруг как-то неожиданно стало меняться. Сначала он услышал какой-то странный гул - далеко, будто на другом конце мира. Этот гул поначалу был неслышен из-за шума в ушах, но в конце концов Бин обратил на него внимание.
        Обратили на него внимание и славные жители Пыжей, которые вдруг стали как-то тревожно озираться по сторонам. А затем здоровяк-кузнец вдруг взвыл и разом выпустил верёвку из рук. Бин, в очередной уже раз, пребольно шмякнулся об утоптанную землю с высоты трёх футов. А здоровяк стал дико махать руками, бить себя по бокам, при этом уж совсем не степенно визжа. Самое интересное, что вскоре к нему присоединились и другие жители. Купчишка поскорее захлопнул ставень, но вскоре по истошным крикам стало понятно, что напасть настигла и его.
        И тут Бин оставшимся ему краешком сознания понял причину переполоха. Шершни. Целый рой большущих шершней кружил над разбегающимися колонами и нещадно жалил их. Было крайне удивительно, насколько свирепо атакуют летающие насекомые. При этом Бин даже как-то не удивился - а почему, собственно, шершни не жалят его, Бина. Пока он просто лежал и с наслаждением втягивал через ноющую гортань такой вкусный пыльный воздух.
        Тут поле зрения Бина загородила серая тень. Серебряной молнией сверкнул клинок, значительно укоротив верёвку, висящую на его шее, так что от неё остался обрубок длиной не более двух футов.
        - Идти можешь?  - услышал он напряжённый высокий голос.
        В ответ Бин смог лишь невнятно промычать что-то и с усилием оперся в землю руками. Кажется, несмотря на все побои, у него ничего не сломано. Всё болит чертовски, конечно, но когда это мешало Бину Танисти уносить ноги от неприятностей? Так что вместо ответа Бин сделал сначала несколько неуверенных шагов, затем перешёл на быстрый шаг, затем на рысцу. Конечно, ему очень хотелось бы перейти на более быстрый способ бега, но тут его организм окончательно воспротивился такому насилию. Так что, кряхтя, охая, и смешно припадая сразу на обе ноги, Бин лёгкой трусцой кинулся вглубь яблоневого сада, каким-то чудом (не иначе как милостью снисходительного Арионна) перемахнул через плетень, пробежал по улице мимо ещё нескольких домов, ставни которых были плотно закрыты от жары, и наконец оказался на околице.
        Всего в паре сотен ярдов от деревни начиналась небольшая рощица, и, за неимением большего, Бин припустил к ней. Там можно будет перевести дух, а затем, конечно, нужно как можно быстрее оказаться в Латионе. Уж там-то, в зловонных лабиринтах Складского квартала, Бина Танисти не найти ни одной ищейке. Там ему знаком каждый камешек в сточной канаве, каждый кустик крапивы, каждая щёлочка в заборе.
        Оказавшись под сенью осин, Бин наконец плюхнулся на землю, привалившись спиной к стволу. Но не успел он закрыть глаза, как рядом снова оказалась та самая серая тень. Теперь, когда его зрение очистилось от предсмертной пелены, Бин увидел, что это - никакая ни тень, а совсем юная девушка, пожалуй, года на три-четыре моложе самого Бина. Причём чуть присмотревшись, Бин понял, что это не просто девушка, т.е. не девушка людской расы, а лирра. Лирры были очень похожи на людей, разве что глаза у них были заметно больше и расположены несколько странно - задние уголки этих миндалевидных огромных глаз были подняты на черепе заметно выше тех, что находились у переносицы, и зрачки их были куда больше человеческих. Также лирр отличали заметно более удлинённые тонкие пальцы и слегка заострённые кверху уши.
        Волосы лирры были цвета тёмного каштана, прямые, чуть длиннее плеч. Глаза цвета тёмного гречишного мёда, черты лица тонкие и правильные, что, в общем-то, характерно для всех лирр, независимо от пола. Роста лирра была невысокого, пожалуй, долговязому шестифутовому Бину она была бы едва по плечи. Одета она была в просторную серую одежду, скрывавшую фигуру, но Бин знал, что стройностью фигуры с лиррой может поспорить редкая девушка из людей. И тут глаза Бина словно остекленели, а рот глупо приоткрылся, да так, что из него тоненькой струйкой стекла на подбородок подкрашенная красным слюна. Бин уставился на шею лирры, которую украшала тёмная татуировка в виде некого кружевного ошейника. А это означало, что лирра была не из простых, а самая что ни на есть воспитанница Школы Наэлирро.
        Между тем лирра убрала в ножны недлинный кинжал, который до сих пор, с момента, когда она перерезала верёвку, всё ещё был в её руке, лёгким движением отбросила прядку волос с лица, улыбчиво глянула в лицо спасённого ею человека и просто сказала:
        - Привет, я Мэйлинн.

        Глава 2. Мэйлинн

        Мэйлинн присела рядышком со спасённым ею человеком и быстрым взглядом оценила его. Длинный как жердь, и такой же тощий, будто не ел нормально уже много недель. Весь покрыт запёкшейся кровью и пылью. Спутанные окровавленные волосы, если их помыть, наверное, окажутся светло-русыми. Молодая мягкая щетина юноши, редко пользующегося бритвой, покрывала щёки и подбородок. Выглядело это скорее смешно, чем мужественно. Глаза светло-серые. Грудь впалая. Далеко не красавчик, хотя после всего, что ему пришлось пережить, ещё и не так сойдёшь с лица… Но определённо что-то в нём есть. Мэйлинн была уверена, что после того, как он с полминуты провисел между небом и землёй, да ещё и с предварительно намятыми как следует боками, он идти не сможет, не то что бежать. А вон, погляди-ка, припустил так, что… Мэйлинн мысленно осеклась: продолжением этой фразы напрашивались слова «я едва за ним поспевала», но это, конечно, было не так. Мэйлинн была уверена, что буде парнишка в своей лучшей форме, она легко обогнала бы его в беге. Хотя и хвастать тут нечем - лирры славятся лёгкостью и быстротой бега, так что редкий человек
может составить им конкуренцию.
        Судя по тому, что паренёк тупо уставился на её шею, приоткрытую благодаря распущенной шнуровке блузы (такая-то жарища!), он уже понял, что она - одна из Наэлирро. Небось, уже обделался, бедняга. Надо как-то разрядить обстановку.
        - Где же ваше вежество, сударь,  - смешливо спросила Мэйлинн.  - Кажется, я не далее как пять минут назад спасла вам жизнь, а теперь вы не хотите ни представиться, ни поздороваться со мною. Я уж не говорю о том, чтобы поблагодарить меня за мой поступок.
        Парень наконец заморгал глазами, его рот смешно закрылся, затем открылся снова, но звуки, которые оттуда донеслись, больше походили на сипение сдуваемого кожаного меха. Тогда парень сильно закашлялся сухим кашлем без пяти минут повешенного человека, затем перевёл дух и выдавил:
        - Привет, я - Бин… Спасибо… вам… что спасли мне жизнь…
        - Да ну, не за что!  - легко отмахнулась Мэйлинн.  - На моём месте любой поступил бы так же.
        На этот счёт у Бина были весьма серьёзные сомнения. Точнее, он был совершенно убеждён в обратном. Более того, слегка покраснев он вдруг подумал о том, как бы он поступил сам, увидев, что кто-то собирается повесить эту юную лирру. В лучшем случае прошёл бы мимо, подумалось Бину. А всего скорее ещё бы и остановился поглазеть. Да и между лиррами и людьми не было особой любви, так что поступок этой конкретной лирры был мягко говоря непонятным.
        - Мне кажется… вы заблуждаетесь… - просипел Бин.
        - На счёт чего?  - всё с той же очаровательной непосредственностью спросила Мэйлинн, словно она действительно свято верила в то, что сказала только что.
        - Я не думаю, что каждого озаботила бы… моя смерть… А тем более… - Бин стушевался.
        - А тем более лирру, хотите вы сказать?  - испытующе заглянув ему прямо в глаза, спросила Мэйлинн.
        - Да… Лирру… Тем более, из школы магов… - пролепетал Бин.
        А ведь он нравится ей всё больше и больше, подумалось Мэйлинн. Он говорит, что думает, тогда как большинство известных ей людей и лирр обычно слишком думают, что говорят, отчего говорят чаще всего не то, что думают. Нет, определённо, она не ошиблась, уступив первому порыву жалости.
        - Наверное, ты прав,  - как-то просто вдруг переходя на «ты» отозвалась Мэйлинн.  - Мы, лирры, не очень-то жалуем людей, да и вы отвечаете нам взаимностью. И ты прав, я действительно обучалась в Наэлирро. Но это в прошлом.
        - Так почему же тогда?  - продолжал допытываться Бин, к которому постепенно возвращалась жизнь, по мере того, как он отдыхал и переводил дыхание.
        - Не люблю, когда мучают кого бы то ни было,  - помрачнела Мэйлинн.  - Человека, лирру, гнома… Да хоть гоблина с Симмерских болот. Эти деревенщины были весьма жестоки.
        - Надо признать, что не без причины,  - неожиданно для себя ляпнул Бин.  - Вообще-то я чуть не украл их последних лошадей.
        - Да, понимаю… Без лошадей у них не осталось бы другого выхода, как податься в рабство к какому-нибудь сеньору.
        - Не в рабство! В крепость!  - поправил Бин.
        - Как будто есть разница!  - резко возразила Мэйлинн.
        - Ты права… - немного подумав, согласился Бин, подхватывая от Мэйлинн обращение на «ты».
        - Ну так, выходит, не нужно было тебя спасать?  - лукаво улыбнулась Мэйлинн.
        - Почему же. Нужно. Спасибо тебе ещё раз. А как ты вообще оказалась тут, в какой-то занюханной людской деревушке?  - полюбопытствовал Бин.
        - Да так же, как и все оказываются в каком-то месте - ногами,  - насмешливо проговорила Мэйлинн.  - Я шла по своим делам, остановилась в тени тех прекрасных яблонь, решив не заходить в кабак и лишний раз не светиться. И невольно стала свидетелем того, как тебя хотели повесить. Ну вот мне и стало как-то неприятно от этого.
        - И это ты напустила на них этих шершней?
        - Ну а кто же ещё? Сами они бы уж точно не прилетели, тем более, все вместе.
        - Так ты их наколдовала?  - с некоторой робостью спросил Бин.
        - Вот ещё!..  - фыркнула Мэйлинн.  - В этом старом саду было несколько гнёзд, я их заприметила, ещё когда остановилась на отдых. Ну а потом - просто сымпровизировала. Всего-то и нужно было, что направить шершней на нужных людей.
        - Да уж… Мне следует вознести молитву Арионну за такие чудесные совпадения!  - произнёс Бин.
        - Ты веришь в совпадения? Я вот - нет!  - мотнула головой Мэйлинн. Затем она легко и изящно поднялась с корточек на ноги.  - Ну что, отдохнул?
        - Меньше, чем хотелось бы, но, думаю, достаточно, чтобы идти,  - ответил Бин.
        - Ну тогда нам пора двигаться. Не хватало ещё, чтобы сюда нагрянули разъярённые селяне!
        - А разве ты не справишься с ними своей магией?  - спросил Бин, с надеждой взглянув на Мэйлинн.
        - Не говори ерунды! Я не стану сверх меры причинять неприятности этим несчастным людям! Кроме того, мои возможности не так уж велики… - как-то грустно закончила Мэйлинн.
        - Ну да… У лирры из школы магов… - недоверчиво протянул Бин, но Мэйлинн его тут же осекла:
        - Не время сейчас об этом говорить. В своё время всё узнаешь, если на то будет моя воля. А пока давай-ка делать ноги отсюда.
        - Если хочешь, мы можем пойти в Латион, ко мне домой. Там переждём и отдохнём,  - робко предложил Бин.
        - С чего ты взял, что у нас с тобой общий путь?  - прищурилась Мэйлинн.
        - Ну ты же сказала, что нам надо уходить… - смешавшись, промямлил Бин.
        - Потому, что не хочу, чтобы мои труды были напрасны, а не потому, что жажду путешествовать с таким бравым рыцарем!  - насмешливо ответила Мэйлинн.  - Я просто хочу удостовериться, что ты в безопасности, а затем я пойду своей дорогой.
        - И куда же лежит твоя дорога?  - нарочито сухо спросил Бин, кряхтя, поднимаясь на ноги.  - Ежели это не секрет, конечно…
        - Секрета нет,  - легко ответила Мэйлинн.  - Я иду к Белой Башне.
        Бин аж фыркнул:
        - Куда? К Белой Башне? Может быть, ты ещё хочешь найти там Золотого Единорога, пасущегося в её тени?
        - Не говори ерунды! Золотых Единорогов не существует!
        - Так же, как и Белой Башни! Это сказки для детей!  - Бин сделал несколько шагов и скривился от боли.
        - Кажется, в общении с тобой самой частой моей фразой станет «Не говори ерунды»!  - рассмеялась Мэйлинн.  - Не говори ерунды, Бин! Если я говорю о Белой Башне, то я знаю, о чём говорю!
        - Да?  - с издёвкой обернулся к ней Бин.  - Может быть, ты её и сама видела?
        - Видела!  - отчеканила Мэйлинн.
        Бин приостановился и взглянул на лирру с видом человека, которого на мякине не проведёшь, и который ясно видит, что его пытаются надуть:
        - Достопочтенная Мэйлинн! Я, может быть, простой парень из трущоб Латиона. Может быть, я мало образован, поскольку сумел окончить лишь полтора класса школы при храме Белого Арионна. Я многого не знаю, многомудрая лирра. Но одно я знаю точно: Белой Башни не существует!
        - Только полный дурак будет убеждать, что он знает что-то точно!  - беззлобно фыркнула Мэйлинн.  - Ты можешь мне не верить, Бин, но я своими глазами видела Белую Башню не далее как шесть недель тому назад! Я видела её так, как вижу сейчас тебя. Ну, не совсем, конечно… - Мэйлинн слегка пожала плечами.  - Я увидела её из своего окна в Наэлирро. Она была далеко-далеко на горизонте, но при этом казалась такой близкой.
        - Ты видела башню Главного храма Арионна в Латионе!  - на повышенных тонах возразил Бин.
        - Не. Говори. Ерунды. Бин,  - раздельно и с явной издёвкой произнесла Мэйлинн.  - И вообще, давай, шевели ногами, если не хочешь вторично повиснуть под прекрасными яблонями той деревеньки.
        Бин послушно двинулся в путь.
        - От школы Наэлирро до Латиона шесть недель пути! Я это знаю, потому что ровно столько мне понадобилось, чтобы прийти сюда,  - продолжила Мэйлинн.  - По-твоему, на таком расстоянии возможно увидеть какую бы то ни было развысокую башню?
        - Ну так значит это была башня в каком-то другом храме, недалеко от этого твоего Наэлирро!  - не сдавался Бин, пробираясь к краю чащи в направлении Латиона.
        - Там нет никаких башен! Точнее, башни, конечно, есть, ведь рядом с Наэлирро стоят сразу два больших города: Торрон и Варс. Но та Башня возникла из ниоткуда. Вчера её не было, а сегодня - вот она. А через какой-то час её опять не стало!
        - Значит, многоуважаемая Мэйлинн просто перепробовала каких-то лирровых эликсиров, отчего стала видеть то, чего нет!  - усмехнулся Бин.
        - Не говори ерунды, Бин!  - в очередной раз отрезала Мэйлинн.  - Во-первых, надо говорить «лиррийских эликсиров». Во-вторых, к тому моменту я уже много недель не принимала ни одного эликсира, потому что… Ну, неважно… - осеклась лирра.  - Ну а в-третьих, я - не дура и могу отличить то, что я вижу от того, что мне видится. И я говорю тебе, глупый Бин, что я видела Белую Башню!
        Разговаривая, Бин и Мэйлинн всё дальше уходили от злополучной деревеньки. Хвала Арионну, погони не было - видно колонны здорово струхнули от такого внезапного нападения и теперь, сидя по своим лачугам, стеная пытались какими-нибудь примочками из мочи облегчить боль от укусов насекомых.

        Глава 3. Урок географии

        - Не хочешь попробовать двигаться побыстрее? Если хочешь поспеть в Латион хотя бы к началу Последней Битвы Арионна с Ассом,  - язвительно осведомилась Мэйлинн, глядя, как Бин, кривясь, ковыляет по дороге. Сейчас, когда заряд адреналина пошёл на убыль, парню становилось всё тяжелее.
        - Да уж иду, как могу!  - огрызнулся Бин.  - Я бы посмотрел на тебя, кабы тебя отлупили по чём зря проклятые колоны!
        - Вообще-то я, в отличие от тебя, в пешем пути уже шесть недель! И, как видишь, вполне себе бодра и полна сил!  - парировала Мэйлинн.
        - Кстати об этом,  - Бину очень досаждала боль, и захотелось отвлечься от неё разговором.  - Ты говорила, что идёшь от самого Варса?
        - Ну почти так. Наш Наэлирро стоит как раз между Варсом и Торроном.
        - Никогда не слышал о Торроне,  - признался Бин.
        - Ну он, конечно, не такой большой, как Варс, хотя тоже немал. Около пяти тысяч жителей. Большой купеческий двор. Есть храмы и Арионна, и Асса и Первосоздателя. Красивый город. Мне нравился больше Варса.
        - А я никогда не был нигде, кроме Латиона. Сказать по правде, я и за городом-то сегодня, считай первый раз,  - Бину было неловко признаваться в этом рядом с лиррой, которая была заметно моложе его, а уже успела побывать в стольких местах.  - А как же ты путешествуешь? Ты раньше уже бывала в Латионе?
        - Никогда,  - дёрнула плечиком Мэйлинн.
        - А как же ты добралась сюда? Ведь это так далеко!..  - Бин только сейчас вдруг осознал, насколько далеко забралась эта хрупкая лирра, и проникся к ней неподдельным уважением.
        - Да очень просто. У меня же есть карта…
        - Карта?..  - недоверчиво протянул Бин.  - Я никогда не видел карт. А покажи!  - вдруг попросил он.
        - Да пожалуйста,  - ответствовала Мэйлинн.  - Давай-ка вон присядем под тем деревцем, всяко какая-никакая, а тень. Заодно и передохнёшь.  - несколько злорадно, как показалось Бину, добавила лирра.
        - Да я не устал совсем!  - взвился было парень, но вдруг как-то стушевался и неожиданно даже для самого себя добавил:  - Мне просто очень больно…
        Всякое злорадство, если оно и было, тут же спорхнуло с лица Мэйлинн. Она даже чуть сбавила шаг, примериваясь к неровной походке Бина. Так они оказались под чахлой липкой, которая почти не давала тени, так как листья её свернулись в буроватые трубочки.
        Мэйлинн сунула руку в дорожную сумку, висящую на плече, и выудила оттуда свёрнутый кусок пергамена, обвязанного ещё и холщовой тканью. Бережно размотала холстину, развязала шёлковый шнурок и развернула желтоватую кожу, положив её на сухую траву.
        Бин с восторгом смотрел на карту. Очень качественно нарисованная разными чернилами, так что сразу было видно - где вода, а где горы. Некоторые города (в том числе и Латион) были отображены не просто точками, а небольшими изображениями зданий. Коренной латионец, Бин сразу же узнал очертания Главного храма Арионна. Вероятно, и другие здания были изображениями главных достопримечательностей иных городов.
        - Это и есть наш мир?  - восхищённо выдохнул Бин.
        - Ну что ты… - снисходительно ответила Мэйлинн.  - Наш мир гораздо больше. Это только наш материк, на котором мы находимся.
        - И как он называется?  - Бину было мучительно стыдно, что в свои почти двадцать он совершенно ничего не знал об окружающем его мире.
        - Паэтта,  - почему-то Мэйлинн и не думала насмехаться и издеваться. Напротив, она даже как-то посерьёзнела.  - А ещё есть Калуя, ниже, на юге. Там живут удивительные чёрные люди и огромные животные - каждое размером с дом. Вот тут, на западе, если бы карта была побольше, мы бы увидели Эллор, самый большой материк нашего мира. Он отделён от нас Загадочным океаном. К сожалению, б?льшая часть его неизведана, т.к. на нём живут страшные магические существа, и повелевает всем империя чёрных магов Тондрон во главе с колдуном-императором Гурром…
        - Я слышал о нём,  - снизив голос, перебил Бин.  - Мужики на складе, где я работал, когда роняли себе на ногу ящик, или когда господин Вуйе задерживал недельное жалование, частенько восклицали: «Да чтоб тебя Гурр взял!».
        - Наше счастье, что пока Гурр всерьёз не заинтересовался нашими землями. Что самое удивительное, он пока даже не трогает наши поселения на восточном берегу Эллора.
        - И кому охота жить под боком у чёрных магов?  - поразился Бин.
        - Ну вообще там несколько колоний. Есть и наша, Латионская. Называется Поволье. Туда едет народ, который не видит перспектив здесь, где всё больше свободных колонов попадают в крепость к сеньорам. Там, в Поволье, нет сеньоров, нет крепостных. Зато там много рудников. В том числе и мангиловые.
        - Ааа, тогда всё понятно,  - протянул Бин.  - Мангил ценится в десятки раз дороже золота. Небольшой кусочек может обеспечить безбедную жизнь целой семьи в течение года, а то и больше.
        - Не говоря уже о том, что мангил - единственный металл, который подчиняется зачарованию,  - добавила Мэйлинн.  - Нет, конечно, зачаровать можно и самую обычную железку, но только вот сила этого зачарования будет весьма небольшой, и продлится оно хорошо если три-четыре дня. Небогатые бароны могут позволить себе мага средней руки, который способен вот так вот зачаровывать стальные мечи, да только на зачарование одного меча требуется больше суток. Такими темпами много мечей и копий не зачаруешь. А ведь нужно делать это непосредственно перед битвой, а то ещё прошляпишь - и весь наговор к нужному моменту сойдёт на нет. Уж чего только не пробовали - и рунную магию, и магию крови, и при варке стали эликсиры разные пробовали добавлять… Ничего не помогает. А мангиловый меч, единожды зачарованный, останется таким навсегда. Не говоря уж о том, что мангил куда как прочнее стали, и не подвержен рже.
        - Да уж, только позволить себе мангиловый меч может только король… - проворчал Бин.
        - Ну не только король, положим,  - ответила Мэйлинн.  - У Лорда-ректора Наэлирро имеется мангиловый меч, сама видала. А у императора Саррассы так и вовсе есть целый мангиловый доспех! А у нас в Латионе все паладины вооружены мангило-стальными мечами. Конечно, там на ведро стали капля мангила, но и этого хватает, чтобы сталь стала гораздо прочней и зачаровывалась аж на несколько месяцев.
        - И откуда ты всё это знаешь?  - с лёгкой завистью спросил Бин.
        - Так этому нас в Наэлирро учили всему. Так же, как и географии, кстати,  - лукаво добавила Мэйлинн.  - Вернёмся к карте.
        - Я бы всё равно не поплыл под бок к Гурру,  - проворчал Бин.  - Ну давай, рассказывай дальше!
        - Хорошо. Остался последний материк, Тайтан. Он находится очень далеко на севере, дальше всех других материков. И абсолютно безжизненен. Там нет ничего, кроме льдов. Учёные разных государств пытались изучить хотя бы прибрежные районы Тайтана, но большинство этих экспедиций так и не вернулись. Даже летом там такие холода, что, говорят, плевок замерзает, не успев долететь до земли.
        - Что же тогда там творится зимой!  - поёжился Бин.
        - Зимой, говорят, у людей замерзают глазные яблоки,  - замогильным голосом провыла Мэйлинн, и тут же рассмеялась.  - Да не знаю я, но наверняка там черрртовски холодно!
        - Значит, нам очень повезло, что мы родились именно на Паэтте, да?  - спросил Бин.
        - Наверное,  - ответила Мэйлинн.  - Всё-таки это самый приспособленный к жизни материк. Не даром же здесь столько государств. Пустых, ничейных земель тут просто нет. Даже самые жуткие пустыни или там самые комариные топи - и те принадлежат тому или иному государству. Вот Калуя заселена довольно слабо, в основном, только на севере. Юг её - непроходимые джунгли, где людям не выжить. Наверное, когда-нибудь люди, или другие расы сотрут эти убийственные джунгли с лица земли и на их месте разобьют прекрасные парки и построят величественные города. Но пока даже местные жители не рискуют уходить вглубь джунглей дальше чем на полдня ходьбы. Ну а что касается Эллора… - Мэйлинн помрачнела.  - Я надеюсь, что мы никогда не услышим о нём. Будь моя воля, я эвакуировала бы оттуда всех поселенцев, взорвала бы все шахты. «Не буди лихо, пока оно тихо». Хотя империи чёрных магов уже много тысяч лет, и Гурр правит ею последние пару тысячелетий, и пусть до сих пор он никак не замечал нас, я очень боюсь, что скоро всё изменится. Ты слышал о Ночных бродягах?
        - Слышал ли я о Ночных бродягах?..  - несмотря на жару Бин вдруг передёрнулся как от внезапного холода.  - Да кто ж о них не слышал? У нас в Латионе говорят, что недавно население целой деревни, кажется, называлась она Дрозды, или как-то так, просто исчезло в одну из ночей. Около ста душ растворилось в воздухе. Так же, как и все собаки, козы и куры. И говорят, что ночью накануне, недалеко от деревни на тракте видели двух Ночных бродяг на чёрных конях.
        - Они всегда носят чёрные плащи и закрывают лица капюшонами. Они никогда открыто не появляются в населённых пунктах, не общаются с людьми. Их всегда видят лишь издали и всегда только ночью. Никто не слышал их голоса и не видел лица. Хотя, может такие и были, но они уже точно ничего никому не скажут. Мы даже не знаем - сколько этих Бродяг шатается по нашим трактам. Они редко появляются больше чем по двое-трое, так что их может быть и не больше полудюжины, носящейся туда-сюда. А может быть - их сотни. Но в Наэлирро убеждены, что они как-то связаны с Тондроном. Я думаю, что они - как раз и есть те самые чёрные маги, которые посланы Гурром то ли на разведку, то ли для начала тихой войны. Твои Дрозды - не единственная деревня-призрак. А уж сколько купеческих караванов, сколько припозднившихся гуляк не вернулись домой - о том и Арионн не знает, наверное. Одно знаю: сколько ни пытались паладины выслеживать, охотиться, обкладывать их как зверей - ничего не выходит. Ночные бродяги исчезают, будто туман, избегают любых ловушек и засад. Никто даже не знает - смертны ли они, телесны ли. Возьмёт ли их сталь,
или хотя бы мангил. Можно ли заточить их в темницу, чтобы изучить.
        - И несмотря на всё это, ты в одиночку бродишь по трактам?  - изумился Бин.
        - Ну у меня есть кой-какие средства, чтобы избегать лишних встреч,  - уклончиво ответила Мэйлинн.  - Хотя, конечно, от этого никто не застрахован. Но мне просто очень нужно…
        - Знаю, найти Белую Башню,  - перебил Бин.  - Вот я удивляюсь - ты столько всего знаешь, такая умная, а веришь в детские сказки.
        - Вернёмся к карте,  - Мэйлинн решила пропустить мимо ушей высказывание Бина.
        - Да. Расскажи мне о Паэтте. О государствах и городах,  - попросил Бин.
        - О, это займёт очень много времени. У нас столько нет. Так что я расскажу только самое основное.
        Мэйлинн разгладила кусок пергамена руками и продолжила:
        - Смотри, Паэтта омывается со всех сторон океанами. С запада, как я уже говорила, это Загадочный океан. Назвали его так, думаю, потому, что за ним лежит таинственный материк Эллор. Да и в самом океане иногда случаются загадочные явления - то небесные свечения, то подводные свечения, то возникающие и исчезающие острова… С юга нас омывает тёплый Калуйский океан. Он же омывает и Калую. На востоке - Великий океан. Он настолько велик, что никто из мореплавателей ещё не достиг его восточных берегов. Учёные в этом плане разделились на два лагеря. Одни убеждены, что наш мир имеет форму шара, и если долго плыть на восток, то можно приплыть к западной оконечности Эллора. Другие же доказывают, что наш мир плоский, и что за Великим океаном либо предел мира, либо ещё какой-то неизвестный нам материк. На севере Паэтты вечно бушующее Серое море, длинное и узкое, как змея. По ту сторону Серого моря - острова Келли, пристанище северных племён, что частенько беспокоят наших соседей палатийцев. А севернее островов Келли лежит Студёный океан, и плавучие льды у берегов Келли постепенно сменяются вечным льдом по мере
продвижения к северу.
        - А вот это место похоже, будто огромный трёхпалый зверь оставил свой след!  - ткнув пальцем в пергамен, воскликнул Бин.
        - Да, этот залив так и называется - заливом Дракона, потому что действительно похож на драконью лапу. А эти заливчики называют Пальцами Дракона - Верхним, Средним и Нижним. Ах, какие вкусные устрицы привозили нам в Наэлирро из залива Дракона! Но продолжим…
        Смотри, с севера на юг наискосок пересекают Паэтту Анурские горы. Они не очень высоки, но тем не менее слишком круты, так что переход через них возможен лишь в нескольких местах. По крайней мере, для крупных караванов. Так-то, наверное, козьих троп или гномьих тоннелей будет побольше. Но по первым могут передвигаться либо пастухи, либо козы, а во вторые гномы весьма неохотно пускают посторонних. То, что восточнее Анурских гор, называется Загорьем. Там, беря начало в ледниках Анур, протекает река Дорон. По обеим берегам её лежат два государства: Пунт - севернее и Дория - южнее.
        Пунт - зелёная сельскохозяйственная страна, славящаяся своими пашнями и садами. И люди там подстать - спокойные и трудолюбивые. Дория же, напротив, земля степей. И там живут кочевые народы, частенько беспокоящие как пунтийцев, так и южных соседей саррассанцев. Столица Пунта Лоннэй, и столица Дории Саин стоят в пределах дня пути по обе стороны Дорона. И по какому-то негласному договору, во время частых стычек между этими государствами, ни та ни другая сторона не покушается на эти города.
        Раз уж начали с Загорья, то продолжим дальше. Вот тут, где степи переходят в пустыню Туум, кончаются земли Дории и начинается великая империя Саррасса. Она простирается по всему Загорью до Калуйского океана, но главные её земли, конечно же, лежат перед Анурскими горами. Собственно, Саррасса является нашим южным соседом. Это очень богатая империя, которая ведёт обширную торговлю с народами Калуи и привозит на наш материк всевозможные диковины с юга. Также отмели Калуйского океана близь Саррассы богаты чёрным жемчугом. Да и сама империя производит лучшие шелка в мире. Столица империи, город Золотой Шатёр стоит на тёплом побережье Калуйского океана. Этот город весь построен из розового камня и позолоты. Саррассанцы очень любят производить на всех впечатление.
        Ну, севернее Саррассы начинаются земли Латиона. Через сам город Латион протекает великая река Труон. Конечно, у Латиона Труон ещё не так широк, а вот ближе к устью, в землях Палатия, Труон растекается почти на две тысячи ярдов в ширь. А начало он берет в прекрасном озере Прианон, богатом подводными ключами. Вот тут, юго-западнее Латиона. Вода в нём настолько чистая, что даже сквозь толщу в двадцать футов воды можно легко разглядеть рыб на дне. Я видела это озеро. Оно поистине прекрасно.
        А вот другое озеро, Симмер, на северо-востоке от города, недалеко от отрогов Анурских гор, совсем иное. Вокруг него лежат знаменитые Симмерские болота. Крайне неприятное место. Да и само озеро Симмер не назовёшь прекрасным. Вода в нём тёмная, берега покрыты лесом. Зато оно даёт начало третьей реке Паэтты - Алийи. Она бежит на север и вот здесь сливается с Труоном. Именно на слиянии этих рек построен Шинтан - столица королевства Палатий. Палатийцы - замечательные торговцы. У них необычная монархия - государством правит король, но его избирает Палата Гильдий, куда входят крупнейшие представители торговых гильдий страны.
        На западе к Латиону примыкают две страны - герцогство Коррэй и воеводство Санн. Небольшие, в общем-то земли. Когда-то, при деде нынешнего короля Латиона Матониуса, между ними началась война. Оба государства были к ней не готовы, и так уж случилось, что они независимо друг от друга попросили помощи у восточного соседа. Король Амманиус Четвёртый, дед Матониуса, недолго думая ввёл свои войска к обоим соседям и пользуясь внутренними и внешними противоречиями во враждующих странах, повернул всё так, что оба стали доминионами Латиона. В них сохранилась традиционная система правления - в Коррэе правит династия герцогов Коррэйских, а в Санне управляют коннетабли. Но по сути, и у тех и у других законный правитель - король Латиона. У него и титул официальный звучит как «Его королевское величество, король Латиона, Коррэя и Санна». Большого толку нам от этих земель нет, но и давать им независимость короли Латиона пока не спешат.
        Ну и последнее княжество, лежащее западнее наших земель, на побережье Загадочного океана, называется Кидуа. На входе в залив Дракона расположена столица Кинай. Кидуанцы - известные на весь мир мореходы. Именно они открыли все известные нам сейчас материки. Именно они первыми поселились на Эллоре. Именно от них мы узнали о Тондроне и его страшных правителях.
        И я забыла рассказать только об одном месте. Вот тут, почти посередине Анурского хребта, где сходятся границы Саррассы, Латиона и Дории, находится гномский анклав Дак Анбур с подземной столицей Дуондур. Эти земли формально принадлежат империи, но гномы давно заключили соглашение, по которому имперцы не претендуют на них, а гномы платят богатую дань самоцветами и металлами.
        Мэйлинн остановилась и перевела дух. Последние полчаса она болтала почти без умолку, даже взмокла. Удивительно, но Бин всё это время зачарованно следил за пальцем лирры, порхающим над картой, и старался не упустить ни одного слова.
        - Что-то мы заболтались,  - Мэйлинн изящно поднялась, отряхнулась и стала не спеша скручивать карту.  - Нам уже пора. Надеюсь, ты отдохнул. Вставай давай, да пойдём дальше.
        Бин нехотя встал на ноги, слегка скривившись. Ноги затекли от долгого неподвижного сидения, и сейчас кровь болезненно возвращалась в мышцы.
        - Спасибо за урок,  - совершенно серьёзно поблагодарил он лирру.
        - Да не за что,  - отмахнулась та.  - Всегда приятно блеснуть знаниями. Ну, пошли, что ли…

        Глава 4. Рассказ Бина

        - А ты же, помнится, говорила, что нам с тобой не по пути,  - через пару минут ходьбы подал голос Бин.
        - Говорила,  - легко согласилась Мэйлинн.  - Но вообще-то нам с тобой пока по пути. Я как раз направлялась в Латион. Нужно сделать кой-какие дела и пополнить кой-какие припасы.
        - Понятно… Наверное, что-то магическое… - буркнул Бин.
        - А когда у лирр бывает по-другому?  - отшутилась Мэйлинн.
        Ещё пара минут в тишине.
        - Так какой бес потянул тебя в эту деревеньку?  - на этот раз молчание нарушила Мэйлинн.  - И зачем тебе вообще понадобились те клячи?
        - Да мне они без надобности,  - ответил Бин.  - Я просто пытался выполнить задание мастеров Гильдии Теней.
        - Ничего себе… - протянула Мэйлинн, взглянув в лицо Бину.  - Так ты состоишь в Гильдии Теней?
        - Не состою. Как раз собирался. Это и было моё вступительное задание…
        - Вступительное задание?  - поинтересовалась лирра.  - Как это?
        Теперь Бин заглянул ей в глаза - не издевается ли?
        - Ты ведь такая мудрая, и столько всего знаешь… А вот того, что знает любой мальчишка Латиона - не ведаешь?  - недоверчиво спросил он.
        - Если ты ещё не заметил, то я - не любой мальчишка Латиона,  - фыркнула Мэйлинн.  - Я выросла в других, куда более приличных местах и ни о каких вступительных заданиях Гильдии Теней слыхом не слыхивала. Так что прошу тебя просветить меня в этом вопросе. А ещё лучше - расскажи мне о себе, Бин. Хочу узнать, что за человека я сегодня спасла от смерти, и стоил ли он того… Тем более, дорога дальняя, а так - всё веселей.
        - Согласен, если после ты расскажешь свою историю, уважаемая Мэйлинн.
        - Согласна. Начинай.
        - Не думаю, что это будет равноценный обмен,  - начал Бин.  - Моя история проста и скучна. Уж куда скучнее истории лирры, воспитывавшейся в знаменитой школе магов…
        - Ладно, хватит ложной скромности!  - прервала Мэйлинн.  - Не бойся, я на многое и не рассчитываю.
        - Ну тогда ладно,  - ответил несколько задетый за живое Бин.  - Слушай. Родился я в Латионе, и, как уже говорил тебе, более нигде и не был. Дом мой стоит в Складском квартале города. Это в Восточном конце. Квартал бедноты. Там только трущобы да купеческие склады. Дом у нас небольшой, на четыре семьи. Наша живёт в двух комнатах.
        - Расскажи о семье,  -попросила Мэйлинн.
        - Да что там рассказывать… Семья как семья. Отец, мать, две сестры и брат-младенец. Отец работает на складе господина Вуйе грузчиком. Туда же устроил и меня, когда мне минуло пятнадцать. В принципе, работёнка неплохая. Платил господин Вуйе справедливо - мне выдавал два доррина в неделю, а моему отцу даже два с половиной. Работёнка не сложная - перетаскивай тюки да ящики. В общем, на жизнь худо-бедно, но хватало. Мама сидит с Мартином - это мой младший брат. А вообще она - замечательная белошвейка. Даже сейчас иные знатные дамы Латиона присылают к ней свои заказы. Ну и две сестры - Алика, ей скоро будет восемнадцать, и Нара. Нара - моя любимица с самого детства. Ей сейчас четырнадцать. Алика по осени выйдет замуж и переедет.
        - Ну так а как же ты оказался-то связан с Гильдией Теней?  - поинтересовалась Мэйлинн.
        - Да вот так вышло, что Мартин заболел алой лихорадкой. Госпиталя у нас в квартале, конечно, нет, так что обратились к местному знахарю. Тот, хвала Арионну, помог, но запросил за это непомерную цену в половину дора. У нас, конечно, были некоторые накопления, но не столько. Пришлось занимать. Отец взял ссуду у господина Вуйе в рост, так что мы с отцом на двоих теперь приносили два доррина в неделю. Сама понимаешь, что на это не очень-то проживёшь. Тем более, за ребёнком уход нужен, снадобья… Да и проценты у Вуйе такие, что долг почти и не уменьшается… Вот и решил я поискать более прибыльной работы…
        - У мастеров Теней?  - с некоторым осуждением спросила Мэйлинн.
        - А почему нет? Говорят, сами мастера живут не хуже иных дворян, а то и королей. Да и ученики и подмастерья тоже не бедствуют. Я слышал, что даже ученик может в неделю заработать до двенадцати дорринов.
        - Но каким способом!.. Ведь в лучшем случае - это банальное воровство. А в худшем… Я знаю, что мастера Теней не гнушаются и наёмными убийствами,  - Мэйлинн нахмурилась.
        - Ну что тут скажешь… Лучше воровать, чем умирать от голода и смотреть, как умирают твои родные. Другой работы нам с отцом было не найти. А сестры… Не выставлять же их на потеху мужчинам… А наниматься прачками за доррин в неделю тоже большого смысла нет.
        - Ладно, не нужно оправдываться. Каждый сам выбирает свою дорогу. И кто я, чтобы судить? Продолжай. Мне вот интересно - а как у вас вербуют в Гильдию Теней? Есть, что ли, такая контора - приходишь, заполняешь формуляры… - с лёгкой насмешкой спросила Мэйлинн.
        - Нет, конечно,  - Бин не принял игры, он наоборот стал ещё более хмурым.  - Возле рыночной площади есть дворик в глубине небольшой аллеи. Там стоит скамья. Если хочешь принять участие в испытании мастеров Теней, приходишь и остаёшься ночевать на этой скамье. Утром находишь записку в урне недалеко от скамьи. Там - задание…
        - Постой, а если человек не умеет читать?  - заинтересовалась лирра.
        - Ежели человек не умеет читать, то ему точно нечего делать в Гильдии Теней. Пусть промышляет по карманам на рынке. Да и то ровно до той поры, пока его дорожка не пересечётся с Гильдией. А это случится, скорее всего, весьма скоро,  - ответил Бин и в его голосе прорезалась плохо скрываемая гордость.
        - Ну ты-то как раз грамотный ровно настолько, чтобы воровать что-то крупнее, чем мелочь у зевак,  - не преминула поддеть Мэйлинн.
        - Да ну тебя!  - обиделся Бин.
        - Ладно, извини. Продолжай.
        - Ну вот. Получаешь записку. Выполняешь то, что там написано. Если справился - дают второе задание, посложней. И во второй раз сами Мастера предупреждают городскую стражу о готовящемся преступлении. И вот если ты и со вторым заданием справляешься, то в третьей записке уже получаешь адрес и пароль.
        - Кстати, о страже. Если все всё знают об этом - почему бы страже не устроить засаду у этой самой лавочки?
        - А зачем? Подобных лавочек в Латионе много. Прикроют одну, тут же появится следующая. Но дело даже не в этом. Во-первых, Гильдия Теней баснословно богата. Так что городская стража кормится с их рук. Во-вторых, Гильдия избавляет город от мелкой шушеры, от которой и страдает большинство горожан. Как я уже говорил, Гильдия не приветствует «дикарей», и если таковые находятся, то очень быстро теряются в водах Труона. Ну и в-третьих, слишком многие пользуются услугами Мастеров Теней. И купцы, которым нужно выбить долги, и политики, которым нужно убрать надоедливого конкурента. И даже жёны, которым очень мешают ревнивые мужья.
        - Всё ясно. Ну так, значит, ты прилёг на этой самой скамеечке…
        - Я прилёг на этой самой скамеечке, а утром достал записку, где требовалось увести двух коней из деревни Пыжи и привязать их в роще у Весёлых ворот.
        - Ну поскольку я застала только финал этой истории, расскажи уж, как ты так попался.
        - Да как… Я специально решил увести лошадей среди бела дня, потому что знаю, что в такую жару селяне обычно сидят по домам, предпочитая делать свои дела с заходом солнца. Поначалу всё было хорошо. Когда я пришёл в деревню, она действительно казалась вымершей. Я нашёл конюшню, заглянул через щели. Как мне показалось, там никого не было. Ну я и зашёл… Но как стал уже перерезать верёвки, понял, что ошибся. В углу, в соломе, дремал конюх. Я его сразу-то не заметил, а он, видать, проснулся…
        - Наверное, ты слишком громко сопел,  - решила вновь поддеть Бина Мэйлинн.
        - Наверное,  - Бин не поддался на провокацию.  - Как бы то ни было, режу я верёвку, и тут слышу сзади: «Эй, ты чего?». Не успел обернуться, как эта деревенщина схватила меня за плечо. Я так растерялся, что даже забыл, что у меня в руках нож…
        - И слава Арионну, что забыл!  - проворчала Мэйлинн.  - Ты что - мог бы зарезать человека?
        - Нет, не мог бы,  - признал Бин.  - В общем, пока я очухался, он уже тащит меня из конюшни. Ну я начал было вырываться, да куда там! Он так по уху-то зазвездил, что я думал, что у меня сейчас череп схлопнется. А потом он стал кричать, звать народ. Вот и набежало ещё трое его товарищей. И вчетвером они меня здорово отлупили. Думал, прямо там и порешат, да один из них сказал, что меня, мол, судить надобно прилюдно. Послал мальца какого-то к старосте, велел готовить суд. После они меня ещё какое-то время пометелили для закрепления эффекта, затем привязали к жердине и поволокли. Ну а дальше ты видела…
        - Ну а дальше я видела,  - согласилась Мэйлинн.  - Видок у тебя был тот ещё. Да, в общем-то, как и сейчас. Ну теперь-то, думаю, дорога в Гильдию Теней тебе заказана?
        - Теперь уж наверняка… - понурился Бин.  - На кой им недотёпа, который не смог у тупых колонов кобыл увести! Если вторично теперь в аллейке этой покажусь, боюсь, что нынешняя головомойка мне материнской лаской покажется.
        - Ну, что не делается - всё к лучшему! Не стал ты вором - и на том спасибо!  - весело резюмировала Мэйлинн.
        - Да уж… К лучшему… Вот только как теперь с долгами расплачиваться?.. Хоть в крепость иди!..  - в отчаянии бросил Бин.
        - Ну ты погоди пока глупости говорить,  - Мэйлинн положила ему руку на плечо, но тут же убрала.  -Может и придумаем, как беде твоей помочь.
        Лирре показалось, или Бин действительно даже хлюпнул носом? Но когда она испытующе наклонила голову, чтобы заглянуть в его лицо, он сам повернулся к ней. Конечно, лицо его было искажено от боли и волнения, но слёз, кажется не было. Может, просто текло из расквашенного носа… Хотя чувствовал себя он явно неловко, поэтому поспешно предложил:
        - Ну теперь твой черед рассказывать о себе!
        - Я не против,  - легко согласилась Мэйлинн.

        Глава 5. Рассказ Мэйлинн

        - Уверена, ты маловато знаешь о лиррах,  - начала Мэйлинн.  - Хотя мы испокон веков живём вместе с людьми… точнее, «не рядом с людьми, а среди них», как говорят сами лирры, отношения между нашими расами нельзя назвать очень уж тёплыми. Слава Арионну, до войн и открытых столкновений дело не доходит, но неприязнь между людьми и лиррами заметна невооружённым взглядом.
        - Возможно, её бы не было, если бы не знаменитое высокомерие лирр,  - пробурчал Бин.
        - Или, возможно, дело в извечной зависти людей?  - Мэйлинн не оскорбилась, напротив, ещё раз отметила про себя, что парень не таит мыслей за пазухой.  - Ведь ваш век вдвое короче нашего, да и способностями природа нас не обделила.
        - Ладно, все хороши,  - примирительно проговорил Бин.
        - Согласна. Ну я продолжаю. Родилась в достаточно знатной семье. Поскольку я была второй дочерью, родители с радостью отдали меня в Школу Наэлирро. Ты же знаешь, что лирры очень плохо размножаются, в отличие от вас, людей, поэтому по закону в Наэлирро можно отдавать только вторую или последующую дочь. В общем, как только мне исполнилось шесть, родители отвезли меня в замок Наэлирро. С тех пор я больше их не видела. Они регулярно присылали мне открытки два раза в год, но… Теперь у меня была другая жизнь и другая семья.
        - Это печально… - сочувственно пробормотал Бин.
        - Да нет,  - ответила лирра.  - Ты просто не представляешь, что для лирр означает обучение в Школе. Это очень великая честь для семьи, чьи отпрыски оказались в Наэлирро.
        - А правда, что в вашей Школе обучают только девочек?  - спросил Бин.
        - Конечно, правда. Так уж получилось, что у лирр очень мощный магический потенциал, но вот лирры-мужчины не способны почувствовать возмущение.
        - Почувствовать что?..  - озадаченно переспросил Бин.
        - Возмущение. Ты, я вижу, не знаком с основами магии?
        - Ну как же… Конечно знаком. Просто позабыл о них после сегодняшних побоев,  - съязвил Бин.
        - Да, извини. Когда постоянно общаешься в кругу магов, как-то забываешь, что есть и обычные люди.
        - Ну так просвети меня, если это не тайна!
        - Никакой тайны. Это можно прочесть в самой завалящей книжонке о ярморочных фокусах. Но это снова будет долго, уж извини.
        - А мы разве куда-то торопимся?  - хмыкнул Бин.  - Точнее, мы-то конечно, торопимся, но беседа дороге не мешает.
        - Ты прав. Ну тогда слушай всё с самого начала.
        Много-много эпох назад мира не было. Не было вообще ничего. А то, что было, было Ничем. Ни тьмой, ни светом, ни пустотой, ни веществом. Просто ничем. Абсолютным Покоем. Отсутствием любого движения. Но что-то случилось, и в этом Ничто зародилось какое-то движение. Оно нарушило существующий порядок и стало вовлекать в себя окружающее. Начав двигаться, Оно приобрело нечто, отличное от всего остального. Из движения возникла сила, а из силы - разум. Так появился Неведомый, Творец Сущего.
        Неведомый стал творить. Он сотворил и тьму, и свет, и пустоту, и вещество. По сути, Он сам становился всем этим. Он стал как бы раздувающимся шаром внутри Ничто. И чем больше Он становился, тем больше первоначального Ничто преобразовывалось и вовлекалось в создание. Однако, тут же возник главный Парадокс Создания. Созданное Неведомым уже не было Абсолютным Покоем. Это был Хаос. Конечно, Неведомый упорядочивал этот Хаос как мог, но после оказалось, что Хаос стал существовать сам по себе, независимо от воли Творца. И в этом случае он часто приобретал новые, более разрушительные формы.
        Далее, как утверждают жрецы Белого Арионна и Чёрного Асса, Неведомый создал двух своих сыновей. Как ты уже понял, одним из них был Белый Арионн в образе белого Единорога, а вторым - Чёрный Асс в образе чёрного Василиска. И затем, как утверждают жрецы, Неведомый исчез, растворился в Покое. Он это сделал, чтобы предотвратить Сферу Создания от дальнейшего разрастания и, как следствие, от увеличения Хаоса внутри. Ну а работу продолжили Его сыновья.
        Вместе они стали творить внутри Сферы новые формы - миры, солнца, звёзды. И очень скоро стало понятно, что для сохранения баланса сил братья должны противодействовать. Так, например, если Арионн создавал день, то для того, чтобы Хаос не усилился, Ассу нужно было создать ночь. Ну и так далее.
        - Постой-ка… Ты сказала «миры». Так, стало быть, наш мир не единственный?  - удивлённо прервал лирру Бин.
        - Наверняка, конечно, этого никто не знает, ведь мы не можем оказаться за пределами своего мира, но учёные сходятся во мнении, что миров огромное количество. Ведь трудно представить, чтобы такие могущественные сущности как Арионн и Асс ограничились бы созданием лишь одного мира. Или что Сфера Создания так мала.
        - Ничего себе… А как ты думаешь, когда-нибудь мы сможем увидеть другие миры? Ну не мы с тобой, а вообще - обитатели нашего мира.
        - Не знаю. Это ведь только ты, Бин, можешь утверждать, что знаешь что-то «точно». А я могу лишь предполагать. Но я думаю, что - да. Однажды это станет возможно. По крайней мере, маги, жрецы и учёные бьются над этой проблемой долгими столетиями. У нас в Наэлирро есть отдельный факультет Сфероисследования, одной из задач которого является именно поиск путей в другие миры. Кстати, некоторые учёные утверждают, что какие-то пути открыты уже сейчас. Ты же слышал о саррассанских заклинателях демонов? Они призывают демонов и джиннов, исполняющих желания. Есть такое мнение, что демоны и джинны - это как раз существа иных миров, которые посредством магии удаётся вызвать к нам. Ну а раз так, то рано или поздно можно будет научиться путешествовать в другую сторону.
        - Вот уж не хотел бы отправиться в путешествие в мир, населённый демонами!  - воскликнул Бин.
        - Этого бы никто не хотел, я думаю. Ну разве что парочка свихнувшихся учёных. Но ведь важен сам принцип. Если понять принцип связи с миром демонов, на его основе можно организовать связь и с другими мирами. Мирами, где, возможно, живут такие же люди, как ты, или такие же лирры, как я. Может быть, есть в Сфере миры, где нет войн, нет болезней. Где лирры живут душа в душу с людьми и гномами. Может быть, там есть другие расы, ещё более удивительные и прекрасные… - на лице Мэйлинн появилось мечтательное выражение.
        - Да, это было бы здорово. Ну так что там было дальше с сотворением Сферы?
        - После того, как миры были сотворены, боги стали замечать, что они прекрасны, но пусты. И они стали творить Жизнь. Сначала это были растения, затем - насекомые, животные. Ну и, наконец, разумные расы. Нужно ли говорить, что Ассу параллельно с Жизнью пришлось тут же создать и Смерть. Наряду с цветением - увядание, в пару здоровью - болезни.
        И поняли братья, что Неведомый невольно обрёк их на соперничество и борьбу. То, что делал один, второй вынужден был искажать, переиначивать, чтобы сохранить баланс и сдержать Хаос. И решили они разойдись в разные полюса Сферы, чтобы быть максимально далеко друг от друга. Горько было братьям, ведь они понимали, что никогда не смогут увидеться. Но ещё горше им стало, когда они осознали, что одна встреча им всё же предстоит. Они вдруг поняли, Хаос внутри Сферы постепенно станет увеличиваться, и когда-то захватит всю её целиком. И чтобы не допустить этого, её в один прекрасный миг придётся очистить от всякого движения, вернуть в исходное состояние. И сделать это придётся именно им, двум братьям, любящим друг друга, но обречённым на битву, в которой погибнут они оба, а с ними и всё сущее.
        Приняв решение, Арионн и Асс, последний раз взглянув друг на друга, разлетелись в разные полюса. Но между ними возникло возмущение. Оно потянулось от одного полюса Сферы к другому, подобно той силе, которая возникает между двумя концами магнитного бруска. Это возмущение мы и называем магией. Некоторые живые существа оказались способны ощущать это возмущение и использовать его. Так возникли маги.
        У нас, лирр, существует чёткое разграничение, которого нет ни у каких других рас: лишь только женские особи способны ощущать возмущение. Мужчины же лишены этого. По крайней мере, в той форме, которую мы называем магией. Хотя лирры-мужчины часто проявляют сверхъестественные способности в бою - их стрелы летят без промаха, а сами воины могут уворачиваться от вражеских стрел. Я слыхала о знаменитом воине-лирре Волотоне, который мог отбиваться сразу от семи противников, будучи лишён возможности видеть и слышать что-либо. Ему надевали на голову специальный глухой шлем, но это не мешало ему отражать любые удары.
        Что же касается женщин-лирр, то у них есть способности к магии, и они огромны, но они находятся в спящем состоянии. И вот чтобы пробудить их, девочки-лирры отдаются на обучение в Школу Наэлирро или, если перевести название, Школу Лиррийской магии.
        Девочек отдают в возрасте шести лет. Как я уже говорила, что в Школу могут попасть только девочки, у которых есть сестры. Если в семье только одна девочка, по закону обучаться в школе она не может, поскольку прошедшие обучение Наэлирро, к сожалению, становятся бесплодными. Отличительным знаком воспитанниц Наэлирро является особая татуировка, сделанная вокруг шеи, так называемый ошейник Наэлирро. Узор его индивидуален у каждой девочки. Этот узор по традиции наносит гном, причём эта обязанность передаётся от отца к сыну. Мой ошейник, как и ошейники многих до меня, создавал мастер Баддай. Это было очень торжественно… и очень больно… Но так начинается путь магини-лирры.
        Может показаться странным, но из всех преподавателей Школы Наэлирро только одна женщина-магиня. Она преподаёт Сосредоточение - заклинания, пассы и тому подобное. Все остальные - только мужчины. Именно они готовят эликсиры, именно они ведут беседы о предстоящем пробуждении. Не говоря уже, что мы изучаем и все остальные науки, не связанные с магией.
        С шести лет девочек готовят. Они должны пить определённые эликсиры, пробуждающие их магические способности. Они учат пользоваться возмущением. Ведь его мало почувствовать, его нужно направить себе на пользу. Со временем это будет делать очень просто, это станет естеством. А поначалу мы заучиваем определённые заклинания. Это своего рода мантры, которые позволяют сосредоточиться на возмущении. Произнося определённые слова с определёнными интонациями, мы как бы настраиваемся. Но потом они становятся не нужны, и магини-лирры способны творить магию одними только мыслями.
        Но всё же главное в учёбе - это подготовка к пробуждению, как мы это называем. То есть к тому моменту, когда девочка-лирра станет магиней. Эта подготовка - исключительно психологическая. Дело в том, что пробуждение… это очень своеобразный процесс.
        Он наступает у каждой девочки индивидуально, но всегда - с первой лунной кровью. Именно в этот момент первого в жизни девочки кровотечения организм, заранее подготовленный эликсирами, преображается. Причём весьма жестоко. В отличие от людей, лирры должны платить за право пользоваться магическими способностями. И платить немалую цену. Причём, чем выше цена, тем больше будет даровано. У моей подруги-однокурсницы Оливы выпали все зубы и волосы. Вот прямо так, в один момент. Но вообще за время обучения в Наэлирро я видела и более жуткие вещи.
        Мне было девять, когда я увидела одну из воспитанниц, которая накануне перенесла пробуждение. Её глазные яблоки были молочно-белыми, будто сваренными. И кричала она так, будто они до сих пор варились в кипятке, хотя после пробуждения прошло уже больше суток. А ещё у одной кости на руках и ногах скрутило дугой в прямом смысле слова. Рассказывают, что самая могущественная из магинь-лирр Дайтелла вообще полностью парализована. Якобы она не может пошевелить вообще ничем - не моргает, не может сглатывать слюну и даже дыхание её поддерживается лишь силой её магии.
        - Да в гробу я видал такое могущество!..  - скривился Бин.  - Что толку от него, если ты лежишь целыми днями, как бревно?
        - Не скажи. Многие отдали бы всё ради этого. Собственно, они всё и отдают. Если по одному мановению твоей мысли расступаются воды в море, если ты читаешь в душах людей всё самое сокровенное, даже если они находятся во многих милях^6^ от тебя…
        - Толку-то читать, если сказать об этом ты не можешь… - фыркнул Бин.
        - А для чего говорить? Если тебе будет нужно, твой голос громом раздастся в головах тысяч людей. Ты можешь создать огненные письмена прямо в небе, и их увидят миллионы.
        - То есть, ты бы тоже так хотела?  - посмотрел на лирру Бин.
        - Вероятно, нет,  - несколько растерянно ответила Мэйлинн.  - Понимаешь, никто точно не знает, какие факторы влияют на то, как даются способности магиням, и чем за это они должны платить. Считается, что всё это во власти самой лирры. Каждая имеет какие-то амбиции и хочет стать более или менее сильной магиней. Главное - на что ты готова решиться ради этого. Ну и что ты хочешь получить взамен. Как у нас говорят: «Рушить горы или заборы?». В конечном итоге решаешь, наверное, именно ты. Только вот это решение лежит не в плоскости рассудка, а где-то гораздо-гораздо глубже. Именно поэтому с шести лет нас и готовят к пробуждению. Нам честно показывают все те телесные увечья, которые постигают магинь. Но и демонстрируют возможности, которые они приобретают.
        За годы в Наэлирро я видела почти три десятка выпускниц. Конечно, большинство из них отделывается какими-нибудь выпавшими зубами, как Олива, или там чесоткой. Но и магические способности их будут невелики. Так - предсказания на ближайший день, или, к примеру, вызвать дождь над полем… У одной магини после пробуждения загнила грудь. Она покрылась чёрными жилами, а из сосков постоянно сочился гной. Её магические силы будут не в пример сильнее.
        В общем, нам показывали обе стороны медали, и дальше уже каждая из нас, где-то в глубинах подсознания, наверное, решала - что же ей ближе. Наиболее сильные и фанатичные уже в шесть лет мечтали стать такими, как Дайтелла. Но говорить, что хочешь и хотеть - не одно и то же. Поэтому за время моего пребывания в Школе никого подобного не возникло, хотя и появилось несколько сильных волшебниц, как я только что сказала.
        - Но по тебе не видно никаких изменений… - растерянно проговорил Бин.  - Или у тебя ещё… - он покраснел и стушевался.
        - У меня уже были лунные кровотечения, если ты об этом. Но… Я не стала магиней. В этом-то всё и дело. Я - первая в истории лирра из Школы Наэлирро, которая не пробудилась,  - с отчаяньем воскликнула Мэйлинн и даже закрыла лицо руками.
        - Может, ты просто не заметила?  - робко, с явной попыткой утешить пробормотал Бин и сделал шаг к лирре с явным желанием если и не обнять, то хотя бы положить руку ей на плечо. Однако Мэйлинн резко отдёрнулась и повернулась к Бину с какой-то даже злостью.
        - Не заметила??? Не говори ерунды!!! Что ты можешь об этом знать? Как я могла такое не заметить? Пробуждение сразу чувствуется!  - в её глазах вскипели слёзы. Видно, она давно давила в себе эти чувства, но вот они вырвались наружу.
        - Прости меня, я идиот!  - в полном отчаянии вскричал Бин и глупо остановился, так и не решив, что ему делать дальше - бежать подальше или всё-таки обнять плачущую лирру.
        Как не странно, но именно это комичное отчаяние сработало. Мэйлинн вдруг засмеялась сквозь слёзы.
        - Ты не идиот, Бин,  - тепло сказала она.  - Просто ты многого не знаешь.
        - Ну да. Но я исправлюсь!  - Бин понимал, что несёт чушь, но сейчас он готов был на любую выходку, лишь бы Мэйлинн больше не плакала.
        Так они стояли некоторое время - он, заискивающе глядя ей в глаза и, должно быть, пытаясь прочитать в них какие-то инструкции, и она - утирая слёзы широким серым рукавом и смеясь сквозь слёзы.
        - Ну пошли, что ли?  - шмыгнув носом, спросила Мэйлинн.
        - Да, пошли. Прости меня ещё раз,  - горячо попросил Бин.
        - Да брось ты! Я не сержусь, потому что ты ни в чём не виноват. Это я. Просто до сих пор не было возможности ни с кем об этом поговорить вот так вот, просто… Вот и расклеилась.
        - А как же твои подруги? Преподаватели?
        - С подругами после этого я не виделась ни разу. Меня тут же поселили в отдельном флигеле. Наверное, чтоб не смущала остальных,  - горько добавила лирра.  - А преподаватели… Они скорее допрашивали, чем разговаривали. Смотрели на меня, как на какую-нибудь неведомую зверюшку. Я же - феномен! Наверное, дай им волю, они бы и вскрыли меня, чтоб посмотреть, что внутри. Да и вопросы задавали - один ужасней другого. От самых невинных - не выливала ли я эликсиры, вместо того, чтобы принимать их, до, например, вопроса, не было ли у меня соития с кем-либо, или же не было ли у моей матери любовника из числа людей… Представляешь? Задавать такие вопросы двадцатилетней лирре!
        - Что??  - Бин даже споткнулся.  - Тебе двадцать?
        - А ты думал, сколько?
        - Ну… Думал, что не больше шестнадцати…
        - Ну ты забыл, что мы живём гораздо дольше вас. Поэтому и созреваем мы чуть медленнее. Увы, лирры гораздо позже людей приобретают возможность зачать потомство.
        - Так твоё неудачное пробуждение было недавно?  - вновь поразился Бин.
        - Ну да, около трёх месяцев тому назад,  - теперь Мэйлинн откровенно забавлялась растерянностью Бина.  - Я имею в виду, что моя первая лунная кровь была примерно три месяца назад.
        Бин стал красным, как рак. Он даже зашагал в два раза быстрее. Но поплатился за это почти сразу же, подвернув ногу и рухнув в пыль (в какой уже раз за сегодня?).
        Мэйлинн расхохоталась над бормочущим проклятия юношей и, подойдя к нему, протянула руку. Бин затравленно посмотрел на неё, и, не приняв руки, тяжело поднялся сам, что ещё больше усилило веселье лирры.
        - Ну чего ты хохочешь? Не видела, как люди падают?  - ворчал Бин, отряхивая пыльные колени.  - Пошли, чего уж…
        Пару минут они шли в тишине. Смех лирры стих, и теперь она шагала рядом с притихшим Бином.
        - А ты славный!  - вдруг сказал Мэйлинн.  - Смешной и славный.
        Бин снова вспыхнул и решил скрыть неловкость продолжением разговора:
        - Ну а как теперь быть? Я имею в виду, с твоим пробуждением. Это как-то можно исправить?  - как можно более деловым тоном осведомился он.
        - Не знаю,  - честно призналась Мэйлинн.  - На самом деле, я сама не понимаю, что со мной. Потому что я вроде как пробудилась, но как будто не до конца. С моим телом не случилось никаких изменений, но кое-какая магия оказалась мне доступна. Самая простая.
        - Ничего себе - простая! Как ты этих шершней натравила на колонов!  - попытался подбодрить её Бин.
        - Ну ты сравнил!  - фыркнула Мэйлинн.  - Ты же не станешь восхищаться фехтовальным искусством человека, который насадил на нож кусок мяса, чтобы его съесть! Так и здесь. Управление низшими организмами - это совершенно примитивный вид магии.
        - Ну так если ты почти пробудилась, может, вскоре ты пробудишься до конца?
        - Мои преподаватели говорят, что такого быть не может. Хотя я ума не приложу - откуда они могут это знать, если я - единственный в истории подобный инцидент.
        - Ну вот видишь! Они просто сами ничего не знают!
        - Но я не собираюсь сидеть в запертой комнате до конца лет и ждать, когда же они узнают. Для меня унизительно их отношение ко мне. Ещё вчера они называли меня «милая госпожа Мэйлинн», а сегодня говорят просто: «Присядьте», «Расскажите», «Разденьтесь». Даже по имени не окликали. Я словно перестала быть живой лиррой.
        - Так ты сбежала?  - изумился Бин.
        - Ну конечно же сбежала! Или ты думаешь, что Лорд-ректор лично благословил меня на поиски Белой Башни?
        - Ну вообще как-то так примерно я и думал… - промямлил Бин.  - Так а зачем тебе Белая Башня?
        - Потому что Белая Башня может ответить на все вопросы и направить на путь. А то я сейчас либо недоделанная магиня, либо переделанная лирра… Не хочу такой оставаться.
        - И кем бы ты предпочла стать?  - полюбопытствовал Бин.
        - Не знаю… - поникла Мэйлинн. Затем, после недолгого молчания вдруг встрепенулась:  - Да кого я обманываю! Конечно же, я всегда знала ответ на этот вопрос. Я не хочу быть магиней, и никогда не хотела. Наверное, именно поэтому так странно сработало пробуждение.
        - Ну так зачем тогда тебе Белая Башня?  - горячо воскликнул Бин.  - Ты же сейчас не изменена. Ты, в общем-то, осталась такой, какой и была, разве что ещё и колдовать немного научилась!
        - Ты ничего не понимаешь, Бин… - грустно ответила Мэйлинн.  - Я сейчас нахожусь в очень неприятном положении. Не знаю, с чем и сравнить. Как если бы у роженицы ребёнок бы застрял где-то на полпути. Несостоявшееся пробуждение гложет меня изнутри. И, как будто, с каждым днём всё хуже и хуже. И я даже не знаю, что из всего этого получится, потому что до меня этого ещё ни с кем не случалось!  - переходя на нервный крик окончила лирра.
        Снова молчание.
        - Но что ещё хуже, я теперь опозорила свой род… - вдруг снова жалобно заговорила Мэйлинн.  - Сначала - неудавшаяся магиня, потом и вовсе - беглянка… Так что мне нужно прийти к какому-то этапу, определиться. Стать кем-то…
        - Я помогу тебе,  - неожиданно для самого себя вдруг ляпнул Бин.
        Лирра грустно и как-то даже с нежностью посмотрела на человека и тихо произнесла:
        - Помоги сначала самому себе, дурачок,  - и улыбнулась.

        Глава 6. Дорожная философия

        - Всё-таки хорошо, что мы встретились,  - некоторое время спустя произнёс Бин, глядя в противоположную от лирры сторону.
        - Ещё бы,  - хихикнула та.  - Учитывая, что если бы не я, ты сейчас медленно вялился бы на солнышке, болтаясь между небом и землёй.
        - Вообще-то, по крайней мере у нас, людей, не принято так часто напоминать об оказанной услуге… - насупился Бин.
        - А что здесь такого? Я ведь не совершила никакого плохого поступка. Почему бы мне об этом не говорить?
        - Да, и я уже несколько раз поблагодарил тебя. И ещё раз благодарю.
        - А я уже в очередной раз говорю, что не стоит,  - весело ответила Мэйлинн.
        - Вообще-то я хотел сказать, что сегодня узнал столько нового и интересного благодаря тебе!
        - Я всегда рада рассказать то, что знаю. Ты только спрашивай.
        - Вообще-то у меня есть ещё вопрос. Вот ты рассказала об Арионне и Ассе. Кое-что я, конечно, слышал от нашего преподобного, но не в таких подробностях. Меня вот интересует Первосоздатель. Кто это? Когда я спросил об этом преподобного Мэлла, он просто посоветовал не забивать голову ересью и глупостями. Мол, никакого Первосоздателя нет и не было. А больше спросить мне не у кого - в нашем квартале нет храмов Первосоздателя, и среди моих знакомых нет его адептов.
        - Я всё больше удивляюсь тебе, Бин. Сколько любопытства в простом складском грузчике!  - проговорила Мэйлинн.
        Бин хотел было обидеться на последние слова, но затем понял, что лирра «ничего такого» не имела в виду, и сказала это всё как есть, от чистого сердца. Ведь кто он, как не простой складской грузчик, да ещё неудавшийся вор впридачу! Так что Бин неожиданно для себя увидел фразу, которую только что принял за оскорбление, в совершенно новом свете, как искреннюю похвалу. И это было очень приятно.
        - Ну грех не воспользоваться ситуацией,  - польщённо пробормотал он.
        - С удовольствием расскажу тебе о Первосоздателе. Около тысячи лет назад жил в Кидуе богослов, Ирвин Кинайский, из расы людей. Он изучал священные тексты о Сфере Создания, а также различные предания об Арионне и Ассе. И вот он пришёл к выводу, что тот, кого принято называть Неведомым, и которого люди считали безвозвратно растворившемся в Покое, не мог никуда деться из Сферы. Ведь первоначально Он и был Сферой, и затем создал Арионна и Асса как частицы Себя. Поэтому Ирвин Кинайский объявил людям, что Неведомый никуда не делся, и что он по-прежнему с нами. Просто Он стал триединым богом: в одной ипостаси - Сфера, в другой - Арионн и в третьей - Асс. То есть Арионн и Асс, по сути, являются не самостоятельными богами, а лишь аватарами Неведомого. И богослов назвал его Первосоздателем. Отсюда и пошло начало протокреаторианства. Позже последователи Ирвина пошли ещё дальше, и выдвинули теорию, что Арионн и Асс - даже не аватары, а словно два лица Первосоздателя. И, образно говоря, там, где люди по невежеству видели двух разных сущностей, была всего одна, но с двумя головами.
        Долгое время жрецы Арионна и Асса совместными усилиями боролись с протокреаторианцами. Их бросали в тюрьмы, жгли на кострах, травили дикими зверьми. Кстати, сам Ирвин окончил свои дни также весьма печально - он читал свою проповедь на площади Примирения в Кинае, где рядом, напротив друг друга стояли сразу два храма - и башня Арионна, и храм Асса. Кстати, и по сей день это - единственное место на всей Паэтте, где храмы двух богов соседствуют между собой. Так вот, во время проповеди разъярённая толпа прихожан сразу обоих храмов накинулась на несчастного Ирвина, и он был буквально разорван на мелкие кусочки. Городская стража нашла лишь несколько фрагментов тела и огромную лужу крови.
        И вот подобные ужасы продолжались, пока около восьмисот лет назад, в 927 году от смены эпох, дюк Кидуи Эйнин II Корский своим эдиктом не признал протокреаторианство культом, официально справляемым и признанным в государстве Кидуа. Вскоре за вольнодумной Кидуей, Первосоздателя признали и в Пунте и Палатие. Ну а дальше уж Латион, правители которого всегда мнили себя просвещёнными, объявил протокреаторианство равноправным по отношению к культам Арионна и Асса. Не все были этим довольны, конечно, но как-то свыклись со временем. Хотя и по сей день и адепты Арионна, и адепты Асса воротят носы от последователей Ирвина Кинайского. Адепт Арионна скорей побратается с адептом Асса (кстати, это и не редкость, ведь есть даже семьи, где муж и жена принадлежат разным храмам), но ни один из них никогда не признает Первосоздателя.
        - А ты сама?  - полюбопытствовал Бин.  - Ты несколько раз упоминала Арионна. Значит, ты - арионнитка? Лично я и вся моя семья - арионниты.
        - Нет, Бин, я не арионнитка. И не ассианка. Мой род, как и большинство лирр, принадлежат к протокреаторианству. Так что - видишь - у тебя появился первый знакомец-протокреаторианец,  - улыбнулась Мэйлинн.
        - Ну… Я… Вообще-то, мне совершенно всё равно, к какому храму ты принадлежишь,  - поначалу несколько стушевавшись, ответил Бин.  - Я считаю, что вера - личное дело каждого. Тем более, ты столько всего знаешь, и твоя вера, уж конечно, куда осмысленней моей. Мне-то просто в детстве матушка сказала, что все добрые люди верят в Арионна.
        - Ты молодец, Бин!  - искренне похвалила его лирра.  - Я не перестаю тебе удивляться. Побольше бы таких людей!
        - Так почему ты всегда поминаешь Арионна, а не Первосоздателя?  - недоумевал Бин.
        - Ну это уже вопрос скорее не религиозный, а философский, или даже мировоззренческий. Я верю, что бог - един, но некоторые Его проявления мне не нравятся. И если Он одной рукой созидает, а другой разрушает, я буду благословлять Его первую руку и проклинать вторую, пусть даже умом я и понимаю, что вторая рука действует во благо Сферы. Поэтому я почитаю Первосоздателя-Арионна, и стараюсь не думать о Первосоздателе-Ассе.
        - Ну вот видишь! Об этом я и говорил!  - воскликнул Бин.  - Я хочу тоже узнать об этом как можно больше, чтобы в один прекрасный день тоже осмысленно принять веру в одного из богов!
        - Ну ты уже встал на этот путь сегодня. Осталось только следовать по нему.
        - Ну тогда я хотел бы задать ещё один вопрос. Вот у нас сейчас 1711 год от смены эпох. А я вот никогда не понимал - что это за эпохи, и как они сменяются…
        - Ну, благодарение Арионну, я и тут могу тебя просветить,  - шутливо поклонилась Мэйлинн.
        - Благодарю, достопочтенная госпожа,  - вернул такой же поклон Бин, не забыв расшаркаться босой ногой по пыльной дороге.
        Мэйлинн фыркнула в кулачок, но затем продолжила уже более серьёзным тоном:
        - Считается, что перед исчезновением Неведомый запечатал Сферу двадцатью четырьмя Рунами, которые должны были до срока сдерживать Хаос в разумных пределах. Каждые четыре тысячи лет одна из Рун сгорает, и путы Хаоса слабеют. Богословы утверждают, что когда Рун не останется вовсе, или останется слишком мало, чтобы сдерживать Хаос, как раз и случится Последняя битва Арионна и Асса. Вот мы и отсчитываем эпохи каждой из двадцати четырёх Рун. Я не стану перечислять тебе их все, хотя нас в Наэлирро заставляли заучивать их наизусть. Скажу только, что мы живём в эпоху Руны Кветь, и длится она, как ты понял, уже тысячу семьсот одиннадцать лет. Соответственно, чуть больше, чем через две тысячи лет сгорит и эта Руна, и начнётся следующая эпоха.
        - А много там ещё осталось этих Рун?  - поинтересовался Бин.  - Не то, чтобы я планирую жить больше двух тысяч лет, но всё же приятно было бы осознавать, что миру пока ничто не угрожает.
        - На этот счёт можешь не беспокоиться,  - засмеялась лирра.  - Кветь -всего лишь шестая Руна. Так что ближайшие сорок тысяч лет ты можешь вообще ни о чём не волноваться.
        - Но ведь с каждой снятой печатью Хаос будет становиться всё сильнее?  - заметил Бин.
        - Думаю, что так. Он и так уже усилился, и это становится заметно, если знать, куда смотреть,  - мрачно проговорила Мэйлинн.
        - Например?
        - Ну вот, судя по летописям, в прошлую эпоху продолжительность жизни лирр (обычных, не магинь) была свыше двухсот лет. Сейчас мы в среднем доживаем лишь до ста пятидесяти. Может быть, к двадцатой Руне жизнь в нашем мире вообще выродится, и лирры потеряют способность говорить, и будут жить двадцать-тридцать лет. И вполне возможно, что в первую эпоху лирры могли жить полтысячи лет и больше. Сейчас это доступно лишь магиням.
        - Что, магини живут гораздо дольше обычных лирр?
        - Конечно. Даже магиня небольшой силы, такая, как моя подруга Олива, например, и то проживёт лет триста. А вот Дайтелла - помнишь, я о ней говорила?  - вышла из ворот Наэлирро в первый год эпохи Кветь.
        - Так ей что - почти две тысячи лет?  - поразился Бин.
        - Да. Причём я не удивлюсь, если она доживёт и до следующей эпохи. Вообще, говорят, что самые сильные маги у всех рас появляются именно на стыке эпох. Так что пусть тебя это не удивляет.
        - Вообще меня больше удивляет другое. Как можно прожить две тысячи лет, не имея возможности даже моргнуть?  - Бин казался поражённым до глубины души.
        - Тебе сложно об этом судить. Она - существо совсем другого плана. Можно сказать, что она уже не лирра. Наши радости и насущные проблемы кажутся ей бликами на росистой траве. И поверь, если бы она когда-нибудь снизошла до того, чтобы хотя бы мгновение подумать о тебе, она была бы удивлена не меньше твоего тем, как можно жить, не имея в себе ни капли магии. Для неё твоя жизнь будет казаться пустой, бесцветной и мимолётной как жизнь бабочки-однодневки.
        - Возможно, ты права,  - медленно проговорил Бин, хотя было видно, что его уязвили слова лирры. Он вдруг подумал, что когда он, Бин, умрёт, будучи глубоким шестидесятилетним старцем, Мэйлинн будет выглядеть немногим старше, чем она выглядит сейчас, и перед нею будет ещё целая Бинова жизнь, а то и несколько, учитывая, что она всё-таки не простая лирра.
        - Ну что, у тебя есть ещё вопросы, о мой ученик?  - Мэйлинн, вероятно, почувствовала, что задела Бина и решила шуткой сгладить этот острый угол.
        - Да нет. Пожалуй, я за сегодняшний день узнал столько, что моя бедная голова вот-вот лопнет на части. Давай поговорим о чём-то менее глобальном.
        И остаток пути до Латиона они провели в обычной болтовне, рассказывая друг другу забавные случаи из своей жизни.

        Глава 7. Латион

        Они стояли у стен Латиона. Многовековые стены, казалось, накалились на солнце до красноты, хотя Бин знал, что это - всего лишь красный гранит. Над стенами возвышались отдельные здания, но доминировали над городом, конечно, белые башни Арионна, традиционно выполненные в виде витых рогов единорога. Они торчали то там, то здесь, и создавалось впечатление, что в городе живут сплошь арионниты. Но это, конечно, было не так. В Арионне было предостаточно храмов Асса, но чёрный бог предпочитал приземистые и разлапистые храмы, больше похожие на капища, окружённые чёрными колоннадами и покрытые чёрной плоской каменной крышей. Естественно, что из-за стен и домов их было не разглядеть.
        Также не было в Латионе недостатка и в храмах Первосоздателя, хотя их было заметно меньше остальных. Эти храмы были повыше Ассовых, и имели разновысокие башенки, увенчанные золочёными полусферами, символизирующими одну из ипостасей бога. А в центре храма всегда возвышалась самая высокая башня, которую венчал луковичный купол, состоящий из сплетённых чёрных и белых полос. Одна чёрная и одна белая полосы из этого множества продолжались выше, и свивались над куполом в символ Первосоздателя - переплетённые между собой полосы белого и чёрного металлов, увенчанные золотой сферой.
        Но самым высоким зданием в городе всё-таки был Главный храм Арионна. Эта колоссальная белая, словно сахарная, башня возвышалась на двести сорок футов и, казалось, разрезала бледно-голубое горячее небо, словно гигантский сталагмит.
        - Ничего себе!  - выдохнула Мэйлинн, глядя на это великолепие.
        - Поражает, да?  - с такой гордостью, будто он лично воздвигал эту башню, ответил Бин.  - Ты погоди ещё. Вот подойдём вплотную, тогда ты ещё не так удивишься! Знаешь, стоя рядом с башней, можно даже упасть, если будешь задирать голову так высоко, чтобы увидеть шпиль. А в дождливые дни половины башни не видно из-за туч!
        - Да уж… Такого, конечно, я ещё не видела,  - покачала головой лирра.
        - Ну пойдём, чего смотреть!  - как можно небрежнее произнёс Бин, хотя его просто распирало от гордости за свой город. Утёр-таки нос этой всезнайке!
        Они вошли в город через Весёлые ворота - те самые, недалеко от которых Бин должен был оставить уведённых у колонов лошадей. Назывались они так потому, что за ними начинался Весёлый квартал. Он изобиловал тавернами, игорными домами и борделями, но все они были низкого пошиба, поскольку и Весёлый квартал, и прилегающий к нему Складской, были населены сплошь беднотой.
        Высшее же общество давно облюбовало правый берег Труона. Когда-то, много сотен лет назад, когда Латион ещё не был таким крупным городом, он весь помещался на левом берегу. Тогда богатые граждане стали строить на противоположном берегу виллы. Со временем вилл стало больше, затем появились и более крупные особняки. Следом туда же переехала королевская резиденция. Были возведены целых два каменных широких моста, проведены хорошие мощёные дороги, возникли храмы… Вот и готов очередной квартал города, который, не мудрствуя лукаво, назвали Заречным. Квартал был обнесён крепостной стеной, а поскольку к тому времени город оброс новыми посадами, то стена, та самая, красногранитная, камень для которой непрерывным потоком везли от Анурских гор, прошла вторым эшелоном, вобрав в себя старый город с новыми предместьями. Старую стену (она теперь так и называлась горожанами) разбирать не стали - кто знает, как жизнь повернётся, ведь в те времена соседи были куда беспокойней нынешних. Так и делился теперь Латион на Новый и Старый города. И хотя Новый город насчитывал уже около тысячи лет, название ему уже не
меняли.
        Кварталы Старого города считались более престижными, хотя и улочки там были уже, и дома по нынешним меркам считались не такими удобными. Но именно там располагался и Храмовый квартал, центром которого была громадная башня Арионна, и Академический квартал, который был по сути городом в городе и целиком принадлежал известной на весь мир Латионской Академии Высоких Наук. За столетия до нынешних дней Старый город был расчищен от старых трущоб и застроен заново. Теперь там жили достаточно респектабельные граждане, которым не хотелось вдыхать по утрам вонь городских трущоб. Под Старым городом, так же, как и под Заречным кварталом, была выкопана целая система канализационных катакомб, и нечистоты стекали в Труон где-то в миле выше по течению от города. Нужно ли говорить, что Новый город подземной канализации был лишён, и сточные канавы, выкопанные вдоль улиц, источали весьма убойные миазмы, не говоря уже о полчищах зелёных мух и легионах крыс.
        Но Бина, коренного горожанина, уроженца Кривого проулка Складского квартала, это нимало не смущало. Наоборот, он постоянно оглядывался на идущую позади лирру, ожидая увидеть всё растущий восторг на её лице. Хотя пока, к своему огорчению, видел скорее брезгливость и отвращение.
        Сейчас Весёлый квартал был практически безлюден. Большинство таверн заплывут посетителями лишь к вечеру, когда окончится рабочий день и спадёт немилосердная жара. Из ближайшего игорного дома слышался стук костей и голоса, но, судя по всему, там сейчас находилось не больше пяти посетителей. Ну а в борделях были закрыты даже ставни, и барышни, вероятно, в большинстве своём спали, готовясь к очередной бессонной ночи. Последнему, кстати, Мэйлинн была очень рада, поскольку даже фривольные вывески на борделях заставляли её недовольно хмурить брови и отворачиваться. Лишь одна вывеска заставила её вспылить. На ней было указано (и снабжено соответствующими изображениями), что в этом весёлом доме можно найти себе пару любого пола и расы.
        - Не может быть, чтобы хоть одна лирра согласилась работать в подобном заведении!  - яростно воскликнула Мэйлинн, сжимая кулаки.
        - Увы, но соглашается… - чуть виновато ответил Бин.  - И не одна.
        - Пойдём прочь отсюда!  - выкрикнула Мэйлинн.  - Далеко нам ещё?
        - Ну сначала мы зайдём ко мне домой, я хочу познакомить свою семью с лиррой, спасшей мне жизнь. А затем уже отправимся по твоим делам. А дом мой уже недалеко.
        К облегчению Мэйлинн публичные и игорные дома скоро сменились длинными деревянными постройками, вокруг которых жизнь кипела, даже не смотря на жару. Наша парочка наконец добралась до Складского квартала.
        Здесь Бин снова нашёл возможность попытаться произвести впечатление на спутницу. Пытаясь показать, что здесь он - свой парень, и что он уже совсем взрослый, он стал здороваться со встречающимися ему людьми как с близкими знакомыми. Кому-то он степенно кивал головой, кому-то энергично махал рукой, кому-то кричал что-то вроде «Эй, Дугер, привет! Опять лентяйничаешь?», а к двум-трём наиболее солидным грузчикам даже подбежал, чтобы пожать руку. Правда, Мэйлинн заметила, что большинство отвечало на его приветствия как-то рассеянно, скорее всего, даже не узнавая, кто перед ними, а один из тех, кому Бин пожал руку, вообще озадаченно остановился и стал поглядывать на эту странную парочку. Но Бин ничего этого не замечал, он всё больше раздувался от важности. Лирра на всякий случай потуже затянула шнурки блузы на высоком воротнике, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.
        Так они миновали склады и углубились в узкие запутанные лабиринты трущоб. Мэйлинн с каким-то удивлением разглядывала окружающий её мир. Казалось невероятным, что здесь может жить и развиваться разумное существо. И тем более казалось невероятным, что это разумное существо может развиться в кого-то вроде Бина.
        - О, вот мы и дома!  - радостно воскликнул Бин, когда они подошли к очередной развалюхе.
        Как и говорил Бин, это был достаточно небольшой, двухэтажный домик. Возможно, когда-то он был построен целиком из досок, но с тех пор прошло много времени, и владельцы дома неоднократно латали прорехи в стенах чем придётся, поэтому сейчас дом больше напоминал причудливый чешуйчатый и замшелый валун, топорщащийся какими-то деревяшками, хлопающий тряпками и звенящий кусками прибитой проржавленной жести. Небольшие покосившиеся окошки зияли на этом многообразии как жерла пещер. Мэйлинн поймала себя на мысли, что в их Наэлирро лачуги рабов-прислужников выглядели бы дворцами рядом с этим жилищем.
        Входная дверь, ведущая в общую проходную и на лестницу второго этажа, была открыта. И на покосившихся ступеньках низенького крылечка, прячась от солнца в жиденькой тени навеса, сидела девушка лет четырнадцати и пришивала пуговицу к женской рубашке довольно тонкой работы. Мэйлинн сразу же догадалась, кто перед ней. И Бин секундой спустя подтвердил её правоту:
        - Эй, Нарка!  - весело крикнул он.  - Если будешь постоянно сидеть на солнце, то тебя, такую чёрную, после никто из Заречного квартала замуж не возьмёт!
        Девушка встрепенулась и, увидев брата, вскочила и крикнула в провал входной двери:
        - Маа! Бин вернулся!
        - Ему лучше бежать отсюда подальше, потому что я собираюсь сломать кочергу о его спину!  - сверху раздался голос, в котором слышался гнев пополам с огромным облегчением.  - Я научу его, как пропадать ночами!  - на лестнице второго этажа показалась крупная тень.  - Я его, паршивца…
        Из двери вышла немолодая уже, около сорока лет, женщина. Очень полная, причём было видно, что эта одутловатая полнота обусловлена не достатком пищи в доме, а какими-то внутренними нарушениями организма. На ней была простая ночная рубаха, вся пропитанная потом, и чепец, из-под которого выбивались седые волосы. В одной руке женщина действительно держала кочергу, но другая теребила ткань рубашки на груди, и Мэйлинн точно знала, что там у неё на бечёвке висит кулон в виде рога единорога - символ Арионна. И сейчас, увидев, в каком состоянии её сын, женщина осеклась на полуслове.
        - Что с тобой, сынок?  - воскликнула она, и кочерга со звоном упала на крыльцо.
        - Всё в порядке, ма, небольшие проблемы. Но всё уже в прошлом. Давай-ка пройдём в дом, и я всё расскажу.
        - А это кто?  - несмотря на подслеповатый взгляд, мать Бина разглядела, что рядом с сыном стоит лирра. Кулаки непроизвольно сжались, и за ними следом сжалось материнское сердце, почуяв какую-то беду.
        - Мама, это Мэйлинн,  - лирра при этом галантно присела в неглубоком реверансе, слегка разведя руки в стороны, как и подобает знатной юной особе, к тому же воспитанной в Наэлирро.  - Она спасла мне жизнь.
        Настороженное лицо госпожи Танисти тут же преобразилось в нечто умильно-подобострастное.
        - Так чего же мы тут стоим? Прощения просим, прекраснодушная сударыня, что не приняла вас сразу, как подобает… - затараторила она, отступая от дверного прохода и освобождая его для Бина и Мэйлинн.  - Прошу вас, проходите, поднимайтесь на второй этаж. Только будьте осторожны - ступеньки-то уже гнилые, так что ступайте полегче.
        - Не беспокойтесь, сударыня,  - учтиво ответила лирра, чем окончательно растопила сердце матери Бина,  - Право же, не стоит так беспокоиться из-за меня. Я с величайшей признательностью воспользуюсь вашим гостеприимством.
        И все направились в дом. На пороге, пропуская лирру вперёд, Бин шепнул ей:
        - Позволь, я расскажу им свою версию событий.
        - А как же иначе?  - весело шепнула в ответ Мэйлинн и погрузилась во влажный вонючий полумрак коридора.


        ***
        В небольшой темной комнате витал стойкий, въевшийся во всё поры этого дома, запах жареного лука и застарелого пота. Посреди комнаты стоял стол, за которым едва могли уместиться шесть человек. Собственно, сейчас за ним умещалось четверо, хотя мать Бина габаритами вполне могла сойти за трёх лирр. В тёмном углу стояло что-то вроде колыбели, в которой сейчас беспокойно ворочался ещё не до конца оправившийся от болезни младенец.
        На столе стоял глиняный кувшин и несколько стаканов с водой. Больше ничего. Хотя за стеной, где находилась общая кухня, что-то шкворчало. По звуку оно больше всего напоминало жарящееся на сковородке сало. Запах тоже соответствовал данному предположению. Так что вполне можно было сделать вывод, что скоро все присутствующие смогут отведать это самое сало. Мэйлинн, кстати, эта перспектива не особенно радовала, поэтому она старалась отвлечься на рассказ Бина.
        Надо сказать, что она с крайним интересом выслушала ту версию, что Бин рассказал домочадцам. Естественно, в этой версии не было ни полсловечка ни о какой Гильдии Теней. Также в ней не нашлось места жителям славной деревни Пыжи и их многострадальным лошадкам. Бин довольно обтекаемо сообщил, что со вчерашнего вечера он пытался найти подработку, и что наконец «наклюнулось одно дельце». Дальше выяснялось, что это самое «дельце» было как-то связано с Верхним кварталом Старого города, где живут зажиточные и респектабельные буржуа, и что его помощь потребовалась одному «довольно влиятельному человеку». Бин мастерски избегал всяческих деталей и напускал туману, так что и мать, и сестра (старшей, кстати, дома снова не было - она сейчас куда больше времени проводила в доме будущего мужа) остались в полной уверенности, что их храбрый и благородный Бин совершил этой ночью нечто поистине героическое.
        Мэйлинн с интересом ожидала того момента, когда события подведут к её появлению на сцене. И каково же было её удивление, когда вдруг выяснилось, что она, ни много ни мало, спасла Бина от нескольких (сколько точно - Бин не уточнял) до зубов вооружённых грабителей, которые напали на него по дороге домой и отняли (не без урона для себя, ибо уж кто-кто, а Бин за себя постоять всегда может!) у него аж пятнадцать (да-да, вы не ослышались!) дорринов, честно заработанных ночным трудом.
        Надо отдать должное Бину, он самыми сочными красками и самыми жирными мазками расписал отвагу и самоотверженность юной лирры, так что к концу рассказа госпожа Танисти крепко сжимала изящные удлинённые ладони лирры в своих красных опухших ладонях, а юная Нара и вовсе повисла сзади на её плечах, так и норовя поцеловать её волосы.
        - Ах, как же мне благодарить вас, моя прекрасная госпожа, моя несравненная Мэйлинн?  - кудахтала госпожа Танисти и в глазах у неё стояли слёзы, крупные, как саррассанский жемчуг.
        - Пожалуйста, не нужно никаких благодарностей,  - Мэйлинн мягко пыталась освободить руки, но сделать это ей не удалось.  - Я просто сделала, что должна была.
        И мать с сестрой продолжали заливаться умильными слезами, не видя очевидных белых ниток в рассказанной им истории, как то, например, что кровоподтёки Бина не выглядели так, будто его побили совсем недавно, или что он весь вымазан не жирной чёрной грязью, коей полны улицы Складского квартала, а покрыт светлой дорожной пылью, которую можно найти только в пригородах. Ну а синяк на шее Бин легко объяснил удавкой, накинутой на него одним из бандитов, хотя ширина следа могла бы ввести в недоумение любого здравомыслящего человека, ведь было сложно себе представить, что кто-то разгуливает по городу с доброй верёвкой вместо удавки. Да, было видно, что в этой семье Бина просто обожают.
        - Ах ты, Арионн Всемогущий!  - вдруг спохватилась госпожа Танисти.  - Моё сало!  - и она со скоростью, которую трудно было ожидать в столь объёмном теле, вылетела на кухню.
        Через секунду там послышался железный грохот, будто кто-то сгоряча ухватился за раскалённую сковороду, и тут же выронил её. Вслед за грохотом послышались сдавленные ругательства, где слова «Гуррово отродье» были, пожалуй, самими безобидными. А ещё через несколько секунд появилась сама виновница всего этого переполоха, держащаяся пальцами правой руки за мочку уха.
        - Наше сало… - только и смогла она вымолвить, после чего горько разрыдалась.
        - Ничего, матушка, позавтракаем хлебом!  - бросились утешать мать Бин и Нара.
        - Я целую трёшку^7^ потратила на это сало!  - причитала госпожа Танисти, утирая лицо рукавом.
        Единственная, кто был рад такому исходу событий, была, конечно же, наша лирра. Однако она успешно скрывала свою радость под скорбной маской. Выждав небольшой промежуток тишины между громкими всхлипами почтенной женщины, Мэйлинн произнесла:
        - Если дорогие хозяева не побрезгуют, я бы предложила вам своей еды.
        Всхлипы прекратились как по мановению волшебной палочки. Все трое уставились на Мэйлинн. Затем Бин как-то покраснел, точнее, пошёл какими-то красными пятнами, и сказал:
        - Спасибо тебе, конечно, но мы уж как-нибудь сами…
        - Не говори ерунды, Бин,  - вспомнила свою любимую фразу Мэйлинн.  - У меня есть еда. Её достаточно, и сейчас, находясь в городе, я рассчитываю пополнить запасы. Я не вижу проблемы в том, чтобы поделиться своей едой с друзьями.
        - Что ты, Бин, мой мальчик,  - зачастила госпожа Танисти.  - Зачем так воспринимать благородное предложение юной госпожи? Где же твоя вежливость? Спасибо вам, госпожа Мэйлинн…
        - Просто - Мэйлинн,  - поправила лирра.
        - Спасибо вам, госпожа Мэйлинн,  - с нажимом повторила женщина.  - За всё: и за сына, и за щедрое предложение. Мы с благодарностью принимаем его.
        Бин зыркнул на мать, но перечить не стал. Мэйлинн подошла к столу, взяла свою дорожную сумку и…
        Обычная на вид сумка, с какими каждый день путешествуют по трактам Латиона сотни людей. Только вот вдруг оказалось, что внутри она куда больше, чем снаружи. Так что Мэйлинн извлекла оттуда половину пшеничного хлеба, укрытого в холщовый мешок, затем нечто, очень похожее на жареную куропатку, завёрнутую в большие листья, напоминающие виноградные. Вслед на свет божий были извлечены несколько варёных куриных яиц, пара луковиц и кусок твёрдого белого сыра. И последней на стол была поставлена бутыль в полгаллона^8^, на две трети полная молоком, которое не только не скисло на такой жаре, но было даже прохладным.
        Неизвестно, вид чего поразил почтенное семейство больше - то ли бездонной сумки, то ли таких яств, которые вряд ли когда-то здесь видели. Нет, по отдельности и не в таких количествах - пожалуйста. Но вместе, и столько!..
        Затем госпожа Танисти вдруг вышла снова на кухню, и спустя короткое время вернулась, неся в руках краюху чёрного, как печное дно, хлеба. Она молча положила этот кусок рядом с остальной снедью, затем поклонилась Мэйлинн, и произнесла:
        - Пожалуйте все к столу!
        И лирре всё это показалось вдруг настолько возвышенно-благородным, что у неё перехватило дыхание. Вот откуда в Бине эта жила - подумалось ей, когда она, вместе с остальными, садилась за стол.
        - Сначала мы должны вознести хвалу Великому Арионну,  - строго сказала госпожа Танисти, когда все уселись, и особенно пристально посмотрела на Мэйлинн. Вольнодумие лирр было хорошо известно всем. Наверное, это была одна из причин (и далеко не самая последняя) вечного разлада между народами лирр и людей. Было видно, что, несмотря на глубокое почтение, которая женщина питала к Мэйлинн, она всё-таки не допустит в своём доме святотатства.
        - Если достопочтенная хозяйка позволит, я бы хотела произнести молитву Белому Арионну на правах гостя,  - смиренно попросила Мэйлинн, и лицо достопочтенной хозяйки просветлело.
        - Для нас это будет великая честь, госпожа,  - благодарно проговорила она.
        Скрестив руки с раскрытыми ладонями на груди, как это делают все арионниты, лирра негромко произнесла:
        - Мы благодарим тебя, Великий Арионн, за все блага и радости, что ты даёшь нам, а также за эту трапезу, которую мы разделим с моими друзьями во имя твоё. Приклони к нам и нашим близким лице своё, дабы не оставил ты нас в милости своей. И отврати же взор свой от недругов наших, дабы лишились они благодати твоей. Во славу твою преломляем мы хлеб сей. Да будет так.
        - Прекрасная молитва,  - со слезами в голосе прошептала госпожа Танисти.  - Я ещё раз благодарю вас, прекрасная госпожа.
        Лирра лишь преклонила голову. Удивительно, но она была растрогана почти до слёз. Между тем хозяйка дома взяла принесённый ею хлеб, и разломила его на четыре приблизительно равные части. Первую она с глубоким почтением протянула лирре, и та, ещё раз преклонив голову, приняла этот чёрный кусочек, словно величайший дар самого короля Матониуса. Второй кусок достался Бину, как будущему главе семьи, третий лёг на ладони Нары, а четвёртый госпожа Танисти оставила себе. И именно она откусила первый кусок, что стало сигналом для остальных. Даже лирра, чьё нёбо не привыкло к подобной пище, которая и в дороге, как мы видим, баловала себя пусть не изысканной, но вполне приличной едой, даже она сейчас откусила и прожевала свой кусочек. Более того, этот хлеб показался Мэйлинн достаточно вкусным. Хотя всё же она осторожно и незаметно положила недоеденный кусок на стол и потянулась, чтобы отломить от своего каравая.
        Такая сказочная трапеза очень быстро вернула веселье за общий стол. Начались разговоры, смех. Нара ещё и ещё раз, с обожанием глядя на лирру, расспрашивала её о подробностях якобы совершенного ею подвига. Мэйлинн лишь улыбалась и кивала на Бина, мол, пусть он расскажет. А Бин заливался соловьём! С каждым разом история обрастала всё новыми подробностями, становилась всё драматичней и невероятней. В конце концов Мэйлинн стала мягко осаживать завравшегося юношу, пока его не ухватили за язык.
        - А вы живете в Латионе, госпожа, или проездом?  - осведомилась мать Бина.
        - Я здесь по делам. Вскоре я покину город.
        - Как жаль!  - воскликнула Нара. Лирра подозревала, что младшая сестрёнка уже грезит погулять на их с Бином свадьбе, и это почему-то совсем не раздражало высокородную лирру, а только лишь смешило. Она не могла вспомнить ни одного случая подобного брака за всю историю мира.
        - То-то я и подумала, что такой благородной госпоже делать в Складском квартале?  - простодушно произнесла госпожа Танисти, ведь она по-прежнему пребывала в уверенности, что Мэйлинн выскочила откуда ни возьмись, и спасла её дорогого сына где-то совсем неподалёку от дома.  - А откуда вы, позвольте полюбопытствовать, и что за дела привели вас в наш город?  - поинтересовалась почтенная матрона.
        - Я из Варса,  - Мэйлинн, по-прежнему глухо зашнурованная, не спешила делиться своей тайной.  - Мне нужно посетить отделение банка «Каннели, Каннели и Валленштейн», где на моё имя отцом открыт неограниченный кредит. А затем мне нужно навестить друга, и кое-что разузнать. В зависимости от того, что я узнаю, я либо задержусь в городе на какое-то время, либо покину его сразу же.
        - А с какой же целью столь благородная госпожа путешествует по нашему славному королевству одна, и так далеко от дома, если позволено мне будет спросить,  - продолжала спрашивать госпожа Танисти. На секунду в Мэйлинн вскипела лиррийская кровь - да какое право она имеет расспрашивать так бесцеремонно благородную лирру? Но спустя секунду девушка поняла, что пожилой женщиной движет отнюдь не праздное любопытство, а участие и тревога за неё, Мэйлинн.
        - Я ищу кое-что очень важное для себя,  - мягко ответила лирра.  - К сожалению, я совершенно не знаю, где это искать, и сколько времени потребуется на поиски.
        - И всё это время вы будете путешествовать одна?  - воскликнула госпожа Танисти. И тут Бин понял, что подходящий момент настал:
        - Матушка, я бы хотел просить твоего позволения отправиться, чтобы сопровождать Мэйлинн. Если, конечно, она не против… - быстро добавил Бин и залился краской.  - Я обязан ей жизнью, и должен вернуть долг.
        Лирра просто онемела от таких слов. Госпожа Танисти же стала вдруг торжественно-серьёзна и ответила:
        - Ты не был бы моим сыном, если бы не предложил этого, мальчик мой. А я не была бы твоей матерью, если бы запретила тебе делать то, что должен.
        - Позвольте! О чём вы вообще? Бин, не говори ерунды! Какой долг, какое «обязан»? Не нужно меня никуда сопровождать!..  - хотя самой себе Мэйлинн вынуждена была признаться, что протестует далеко не так горячо, как ожидала.
        - Помнишь, ты сказала, что не веришь в совпадения?  - улыбнулся ей Бин.  - Так вот, теперь я в них тоже больше не верю. Знаешь, что я думаю? Что ты спасла меня для того, чтобы я помог тебе.
        Чем неудавшийся воришка без особых талантов мог помочь молодой и богатой лирре, получившим образование в Наэлирро, было, конечно, не совсем ясно, но дело было не в этом. Главное - это порыв. И Мэйлинн его оценила.
        - Ты же понимаешь,  - многозначительно подчеркнула она это слово.  - Понимаешь, что наше путешествие может… гм… затянуться?
        - Понимаю,  - с той же интонацией ответил Бин.  - И пусть!  - беспечно добавил он.
        - Тогда я принимаю твою помощь,  - торжественно, но без лишнего пафоса ответила лирра.  - Спасибо тебе, Бин!
        Нара от восторга захлопала в ладоши. Нет, она положительно мечтает нас поженить,  - про себя усмехнулась лирра. Знала бы ты, девочка, куда мы идём, и зачем… Хотя… Собственно говоря, а знаешь ли ты сама, многомудрая лирра, куда и зачем ты идёшь? Или же ты просто бежишь? От самой себя и от своей судьбы?.. Но Мэйлинн, тряхнув головой, отогнала от себя эти мысли. Она точно знает, зачем идёт. Она ищет Белую Башню. А значит - ей уже пора.
        - Скоро свечереет, а значит, нам пора,  - нарочито деловым тоном сказала она.  - Бин, если ты ещё не передумал, пойдём сейчас.
        - Как - сейчас?  - встрепенулась госпожа Танисти.  - Да куда же он в таком виде-то? А ну-ка, марш в свою комнату и быстро приведи себя в порядок! Вымойся и переоденься! И чтоб через четверть часа стоял, готовый, на пороге! Не заставляй госпожу Мэйлинн ждать такого недотёпу, как ты!
        Мэйлинн видела, что в глазах женщины стоят слёзы, и под бравым тоном скрывается мука, которую может испытывать только материнское сердце, когда расстаётся со своим ребёнком. В отличие от Нары, госпожа Танисти уловила оттенки интонаций лирры, и не строила иллюзий на быстрое возвращение своего Бина. Но она скорее умерла бы сейчас, чем стала рыдать на плече уходящего сына.
        После ухода Бина наступило неловкое молчание. Госпожа Танисти, было, бросилась собирать остатки обеда, чтобы уложить их обратно в сумку Мэйлинн, но та мягким движением руки остановила её.
        - Не нужно, оставьте! У меня есть ещё, а кроме того я всё равно буду пополнять свои запасы. Оставьте, скоро с работы придёт ваш усталый супруг, ему же нужно что-то поесть!
        Все прекрасно понимали, что пора ненужных показных отказов осталась позади, поэтому женщина просто благодарно кивнула и оставила всё на столе, прикрыв лишь куском ткани от мух.
        - Да, и вот ещё что… - решилась наконец Мэйлинн, и голос её снова предательски дрогнул.  - Я очень прошу вас принять вот это,  - она вынула руку из кармана, в котором уже на протяжении нескольким минут держала монету.
        На её раскрытой вспотевшей ладони лежал серебряный дор.
        - Ну что вы, госпожа Мэйлинн! Зачем так обижаете нас?  - горестно воскликнула мама Бина.
        - Я и в мыслях не держала обидеть вас, почтенная госпожа!  - горячо ответила лирра.  - Но я забираю у вас кормильца и оставляю вас в весьма трудном положении. Я бы хотела дать больше, если бы точно не знала, что вы отвергнете б?льшую сумму. Я боюсь, что даю вам слишком мало, ведь - и вы должны это знать - я совсем не знаю, как долго продлится моё путешествие. Может статься, что вы не увидите сына много месяцев. И это - слишком малая плата за ту услугу, что он мне оказывает.
        - Я возьму эти деньги,  - немного подумав, госпожа Танисти протянула лирре руку ладонью вверх.  - Потому что грешно отказываться от того, что предлагается с таким чистым сердцем. Я буду молиться за вас каждый день, благородная Мэйлинн. Вы - добрый дух-хранитель нашей семьи. Я этого никогда не забуду, и внукам своим накажу, чтобы те наказали своим внукам, а те своим - помнить и молиться за вас, госпожа.
        И высокородная лирра, воспитанница замка Наэлирро, бросилась в объятья простой бедной горожанки, одетой в пропитанную потом ночную рубаху.
        - Ну что, пошли?  - на пороге стоял улыбающийся Бин.

        Глава 8. Олива

        Относительно чистый, хотя и весь в синяках и ссадинах, Бин шагал рядом с лиррой и улыбался. Ещё вчера он был обычным жителем городских трущоб без особого будущего, с висящим на нём долгом и без чёткого понимания, что же делать дальше. Ещё несколько часов назад его тащил за петлю дюжий пыжанин, и у жизни, казалось, нет не только перспектив, но и самого продолжения. А вот теперь он идёт рядом с симпатичной лиррой, и впереди его ждёт целый мир приключений. Голова кружилась от пьянящего предвкушения встреч с другими городами, новыми людьми, новыми загадками и ответами к ним.
        - А о каком друге ты говорила?  - полюбопытствовал он.
        - Об Оливе. Помнишь, я рассказывала - моя подруга по Наэлирро. Мы почти четырнадцать лет прожили в одной комнате.
        - А, это та, беззубая!  - воскликнул Бин.
        Мэйлинн прыснула от смеха:
        - Не стоит говорить такие вещи о магинях, чтоб ты знал, Бин! А то вдруг она каким-то образом прознает о твоих непочтительных словах, и, чего доброго… - Мэйлинн задумалась на секунду.  - Нашлёт на тебя двухнедельную икоту!  - лирра вновь засмеялась.
        - Да, это страшное наказание!  - в тон ей продолжал Бин.  - Не уверен, что выдержу больше трёх дней!
        - В общем, Олива после пробуждения уехала в Латион. Она из столь же богатого рода, как мой, поэтому родители купили ей особняк в Верхнем квартале. Она всегда мечтала стать придворной магиней, хотя, боюсь, вряд ли её услуги будут интересны его величеству.
        - А как она отнеслась к… твоей ситуации?  - спросил Бин.
        - Её пробуждение случилось на пару месяцев раньше моего, так что в тот момент её уже не было в Наэлирро. По правилам Школы пробудившаяся магиня не может оставаться в стенах замка больше, чем на сутки.
        - Ну, надеюсь, она будет рада тебя видеть,  - пожал плечами Бин.
        - Я в этом уверена!  - воскликнула Мэйлинн.  - Мы были лучшими подругами, хотя и характеры у нас совершенно разные.
        - Ну и славно!  - заключил Бин.  - Ну а банк? Ты знаешь, где он расположен?
        - Без малейшего понятия. Я думала - ты у нас коренной житель Латиона!
        - Ну да, но я просто обычно пользуюсь услугами другого банка,  - с сарказмом парировал Бин.
        - И что же делать?  - несколько растерянно спросила лирра.
        - А что ты собиралась делать, когда шла в Латион? До того, как встретила меня?  - резонно спросил Бин.
        - Ну, собиралась спросить у прохожих…
        - Ну вот, давай этим и займёмся. Мой вид, к сожалению, не очень располагает к откровенности, так что спрашивать будешь ты. Вон, как раз, пара стражников. Уж они-то должны знать!
        Лирра придала своему лицу самое очаровательное выражение, на которое была способна, и, подойдя к изнывающим от зноя стражникам, медленно бредущим по улице, учтиво обратилась к старшему из них:
        - Простите мою назойливость, милостивый государь, но не могли бы вы помочь провинциальной путешественнице, попавшей в столь огромный и блистательный город?
        Бин решил было, что Мэйлинн перегнула палку, и начал всерьёз опасаться, как бы стражники не приняли слова лирры за издёвку, но, слава всем богам, её речь, напротив, польстила немолодым воякам.
        - Что требуется досточтимой юной лирре?  - вероятно, старый солдат решил перещеголять в галантности саму Мэйлинн.
        - Видите ли, господин, я ищу отделение банка «Каннели, Каннели и Валленштейн»,  - захлопала ресницами юная проказница.  - Не затруднит ли вас указать мне дорогу?
        - А, банк Каннели!  - воскликнул второй стражник.  - Как не знать? Это, поди, самый крупный банк в стране! И его отделение в Латионе каждая собака знает!
        Мэйлинн метнула насмешливый взгляд на Бина, и тот сморщился, как от резкой зубной боли.
        - Мы бы сами проводили вас, досточтимая госпожа, но, изволите ли видеть - служба!  - извиняющимся тоном заговорил первый стражник.  - Однако найти его не составит никакой сложности. Вот прямо по этой улице вы можете дойти до Старого города. Дальше пройдёте прямо до улицы Короля Увилла, и затем по ней - направо, до Делового квартала. Ну а там уж любой прохожий укажет вам особняк Каннели.
        - Моя благодарность вам безмерна, милостивый государь,  - лирра склонилась в низком реверансе.  - Да ниспошлёт могучий Асс несокрушимость вашим алебардам!
        - Спасибо на добром слове, прекрасная госпожа! Приятно видеть подобную благовоспитанность у столь юной особы,  - стражники расплылись в улыбках и, сняв полушлемы с потных голов, галантно поклонились Мэйлинн.
        - Пойдём! Ты всё слышал?  - подходя к Бину, спросила лирра. Стражники всё ещё сияли улыбками ей вслед.
        - Да, я понял, где это,  - несколько пристыженно подтвердил Бин.  - Слушай, а как ты узнала, что они - ассианцы?
        - Проще простого. Мне кажется, все военные люди - ассианцы, ведь Асс - покровитель воинов и отец самой войны,  - ответила лирра и Бин лишь кивнул головой. Век живи - век учись.
        Они двинулись в указанном направлении. Вскоре появилась Старая стена, и путники вступили в Старый город. Он довольно разительно отличался от того, что успела повидать Мэйлинн ранее, и перемены эти были явно к лучшему. По крайней мере, здесь были настоящие мостовые, и не было сточных канав. А поскольку это были окраины прежнего Латиона, где в стародавние времена располагались трущобы, которые позже были сровнены с землёй и застроены новыми домами, то и улицы здесь были не в пример шире центральных улиц Старого города.
        Улица, по которой шли наши друзья, по прямой пересекала весь Старый город, так что им нужно было идти и идти, пока не дойдут до её пересечения с улицей Короля Увилла. Это путешествие заняло чуть больше четверти часа, после чего, как и было велено, они повернули направо.
        - Я собирался больше не задавать тебе вопросов на сегодня, но всё-таки не могу удержаться, чтобы не спросить о твоей сумке,  - нарушил молчание Бин.  - Она что - волшебная?
        - Конечно волшебная,  - подтвердила Мэйлинн.
        - А откуда она у тебя?
        - А что - сложно догадаться? Из Наэлирро, конечно,  - дёрнула плечиком лирра.
        - Вам выдают такие сумки?  - восхитился Бин.
        - Скажешь тоже - выдают!..  - фыркнула Мэйлинн.  - Я её украла.
        - Украла?..  - протянул Бин.
        - Как видишь, я более преуспела в воровстве, чем ты.
        - А как же ты её украла? Я хочу сказать, неужели её никто не охранял?  - недоумевал Бин.
        - Представь себе! И вообще у нас в Наэлирро нет стражи. Точнее, у нас есть стражники, которые охраняют замок и его обитателей. Но у нас нет… надзирателей, следящих за воспитанницами. Я думаю, ты понимаешь, что за всю историю Школы ещё ни одна её ученица ни то что не бежала, а даже и не помышляла об этом. Так что для меня не было никакой проблемы взять что нужно и уйти.
        - А ты не знаешь, как работает эта твоя сумка?  - спросил Бин, и глаза его загорелись в предвкушении новой порции знаний.
        - К сожалению, очень плохо. Я знаю, что это как-то связано со сворачиваемостью пространства, но точные науки никогда мне не давались. Но я могу сказать, что это - магия очень высокого порядка. Даже сильная магиня не сразу и не вдруг такое может сделать. Этим артефактом у нас в Школе очень гордились,  - как-то печально усмехнулась лирра.
        - И много ещё таких штук ты стащила?  - поинтересовался Бин.
        - Достаточно,  - уклончиво ответила Мэйлинн и весьма демонстративно стала изучать неприхотливую архитектуру окружающих зданий. Бин понял намёк и замолчал.
        До Делового квартала они добрались ещё через десять минут. Это действительно был деловой центр Латиона, где располагалась Биржа, всевозможные банки, а также Королевское казначейство. Вокруг сновали сплошь деловые серьёзные люди в тёмных глухих одеждах, не смотря на жару. День катился к закату, поэтому если улицы Весёлого квартала сейчас только начинали заполняться народом, то Деловой квартал, напротив, понемногу начинал пустеть. Но Бину и Мэйлинн даже не пришлось спрашивать дальнейшую дорогу: большой трёхэтажный особняк с гордой надписью «Банк Каннели, Каннели и Валленштейн» не заметить было нельзя.
        Это был новодел, построенный, наверное, не более двадцати лет назад, и резко контрастирующий с так называемой исторической застройкой квартала. Дерзкие, даже кичливые формы так и вопили о безудержном богатстве его владельца. На сегодняшний день владельцем особняка (и всего банка) был Малио Каннели, потомок тех самых Каннели, чьи имена красовались на фасаде. Теперь он был единоличным владельцем дела, ибо господин Валленштейн был, вероятно, куда более богат латорами, чем потомками, так что бизнес этого самого крупного банка Латиона уже несколько поколений принадлежал лишь семье Каннели. Однако, надо отдать им должное, фамилия сооснователя банка по-прежнему продолжала жить, хотя бы только в названии.
        На входе, прислонясь к стенке и скрестив руки на груди, стоял охранник - типичный громила, каких обычно нанимают для охраны, и лениво жевал соломинку. Однако его ленивая истома была лишь видимостью. Лирра заметила, с какой холодной внимательностью устремился на них взгляд бугая из-под полуопущенных век. Видно, Малио Каннели знал толк в подборе персонала. У охранника не было видно никакого оружия, и это как раз, почему-то, пугало больше всего.
        - Побудь-ка здесь,  - попросила Мэйлинн Бина, и тот даже не подумал перечить.
        Бин присел на лавочку на противоположной стороне улицы, и принялся глазеть по сторонам. Прежде ему не приходилось бывать в этом районе. Да и вообще в Старом городе он был считанное количество раз. Не то, чтобы там не жаловали таких, как он, но всё же в своих трущобах он чувствовал себя куда увереннее.
        Лирра мягкой походкой, без каких бы то ни было резких движений, подошла к охраннику:
        - Мне нужно снять деньги со своего депозита.
        Охранник слегка кивнул головой, и Мэйлинн вошла в здание. Внутри царила прохлада - не иначе, как господин Каннели содержал ещё и мага. Мэйлинн улыбнулась идущему ей навстречу клерку и повторила:
        - Я бы хотела снять немного денег со своего депозита.
        Клерк дежурно улыбнулся и указал рукой на одну из внутренних дверей:
        - Прошу пожаловать сюда, госпожа.


        ***
        Бин успел заскучать - лирры не было уже около двадцати минут. Но вот она появилась на пороге - лицо мрачнее тучи, движения раздражённые, резкие. Вслед за ней семенил тот же клерк, поминутно кланяясь и рассыпаясь в извинениях, но вежливая обычно Мэйлинн лишь досадливо кивала головой. Она пошла вдоль по улице, даже не убедившись, что Бин последовал за ней.
        - В чём дело?  - осведомился он, догоняя рассерженную лирру.
        - Мой депозит заморожен по личному распоряжению отца,  - гневно ответила Мэйлинн.  - Теперь мало того, что мы остались почти без денег, так ещё и, уверена, в самое ближайшее время будет послана весть в Наэлирро, а также моему отцу о том, что я объявилась в Латионе. Надо срочно уходить из города. Сейчас идём к Оливе, разговариваем, и тут же уходим. Я планировала, возможно, остаться у неё на несколько дней, но это стало слишком опасно. Хорошему магически заряженному голубю три-четыре дня лёта до Наэлирро, и столько же обратно. А затем вся городская стража будет охотиться за мной,  - мрачно закончила лирра.
        И несмотря на то, что до обещанной лиррой охоты было ещё несколько дней, оба как-то ссутулились, опустив лица, словно их уже разыскивал весь город.
        От Делового квартала до Верхнего было не так уж далеко. Теперь они находились в самом центре Старого города, где испокон веков селились весьма зажиточные люди. Аристократический шик не покинул до конца эти улицы, хотя сейчас здесь жили преимущественно не знатные дворяне, а богатые буржуа. Дома тоже выглядели весьма респектабельно.
        Уже темнело, и фонарщики деловито зажигали свои светляки по краям улицы. Город погружался в индиговые тона и приобретал какое-то необъяснимое очарование. Немало способствовало этому и то, что жара потихоньку отпускала город из своих хищных когтей, чтобы вцепиться в него с новой силой следующим утром. И Мэйлинн, и Бин невольно залюбовались окружающей их картиной. Бин, кроме того, ещё и с удовольствием вдыхал полной грудью вечерний воздух - всё ещё горячий, зато напрочь лишённый так привычных ему запахов гниющих отходов и испражнений.
        - Пришли,  - лирра указала на небольшой уютный двухэтажный особнячок, по убранству которого сразу становилось понятно, что владелица его - совсем ещё молодая особа.
        - Мне снова ждать снаружи?  - обречённо спросил Бин.
        - Да нет, зачем же,  - возразила Мэйлинн.  - Я же говорю: Олива - моя лучшая подруга!
        Поднимаясь на крыльцо, лирра распустила шнуровку на шее, так что её ошейник стал явственно виден. Она надеялась, что это избавит её от лишних вопросов прислуги. Затем она решительно дёрнула шнурок, висящий рядом с входом. При этом обратило на себя внимание отсутствие дверного молотка.
        Внутри дома прокатился приятный переливчатый звон, который явно не мог бы издать обычный колокольчик. Очевидно, магии Оливы вполне хватало на такие мелкие чудеса.
        - Олива в своём репертуаре!  - усмехнулась Мэйлинн.  - Не может без показухи.
        Едва она произнесла фразу, дверь мягко распахнулась и перед ней предстал престарелый дворецкий, одетый с иголочки и всем своим видом демонстрирующий весь шик данного дома.
        - Чем могу служить почтенной госпоже?  - очевидно, что дворецкий сразу же увидел знак Наэлирро, но его бесстрастно-вежливое выражение лица не изменилось ни на гран.
        - Передайте своей госпоже, что её хочет видеть её подруга Мэйлинн,  - бросила лирра.
        - Сию минуту, госпожа. Прошу пройти в гостиную, там сейчас будут предложены кофе и пудинг вам и вашему спутнику,  - слуга был вышколен идеально, поэтому даже в отношении помятого и бедно одетого Бина он не позволил ни малейшего изменения тона.  - Госпожа Нуаль спустится к вам, как только сможет. Уверен, она не заставит долго себя ждать.
        - Благодарю вас,  - вежливо поблагодарила Мэйлинн, и они оба вошли в дом Оливы Нуаль.
        Убранство дома удивительно успешно балансировало на грани изысканной роскоши и кричащей безвкусицы. Каждая вещица, казалось, находится здесь с одной единственной целью - оповещать всех гостей о богатстве и молодости своей хозяйки. Бин не переставая вращал головой во всех направлениях, не забывая верха и низа. Мэйлинн наоборот оглядывала всё с изрядной долей иронии.
        Подали обещанный кофе. Бин не стал ожидать повторного приглашения, и тут же ухватил блюдце с пудингом. Повертев в руках странного вида двузубую серебряную вилку, он неловко отковырнул кусок пудинга и с наслаждением отправил его в рот. Мэйлинн же коротким жестом отказалась от предложенных угощений и принялась ходить по гостиной, рассматривая её убранство.
        Так прошло несколько минут. Бин уже покончил со своей порцией пудинга, с шумом втянул в себя сразу всё содержимое миниатюрненькой чашечки с, очевидно, обжигающим кофе, и теперь так же увлечённо приканчивал порцию Мэйлинн.
        - Мэйлинн?  - раздался мелодичный голос с лестницы, ведущей наверх.
        Бин повернулся на голос, да так и застыл, не донеся вилки до рта. Наконец-то он увидел молодую лирру, не задрапированную в дорожные одежды!
        На лестнице стояла невысокая, пожалуй, даже пониже Мэйлинн лирра со снежно-белыми волосами, опускающимися до самых ягодиц. Черты лица такие же правильные и красивые. Те же большие тёмные глаза. Ярко-алые, чуть припухлые губы. Белое обтягивающее платье во всей красе демонстрировала пресловутую стать лирр. Платье было довольно смело открыто, демонстрируя не только ошейник Наэлирро, но и куда более интересные для Бина вещи.
        - Ли!  - воскликнула Мэйлинн и бросилась навстречу подруге. Однако явная холодность, и даже отчуждённость, проявившиеся во всём образе Оливы, охладили её пыл. Мэйлинн так и застыла у подножия лестницы, занеся ногу лишь на первую ступень.
        Они так ярко контрастировали между собой - одетая во всё тёмное и нарочито свободное, с тёмными же волосами Мэйлинн казалась каким-то жалким воронёнком рядом с прекрасным лебедем. Хотя ещё недавно Бин был уверен, что в жизни своей не видел никого прекраснее неё.
        - Кто это с тобой?  - так же отчуждённо спросила Олива, слегка кивнув на растерявшегося Бина. Тот поспешно вскочил, не заметив, как так и не съеденный кусочек пудинга шмякнулся на прекрасный дорогой ковёр.
        - Это мой друг, Бин,  - в тон подруге ответила Мэйлинн, продолжая испытующе смотреть на Оливу.
        - Человек?  - с каким великолепным оттенком презрения это было сказано! Причём, как видно, Оливу в меньшей степени смутил даже явно бедный вид Бина.
        - Ты видишь,  - ещё холоднее ответила Мэйлинн и отступила на шаг от лестницы. Теперь Олива спустилась.
        - Мы можем поговорить наедине?  - спросила Олива.
        - Хм… Ну давай наедине,  - согласилась Мэйлинн и обернулась к Бину.  - Побудь здесь, хорошо? Сейчас тебе принесут ещё пудинга,  - лёгкий кивок Оливы стоящему неподалёку дворецкому, и тот тут же исчез.
        - Да… Хорошо… Рад был познакомиться… Госпожа… - смущённо лепетал Бин.
        - Я тоже рада,  - по тону этого никак не скажешь.  - Пойдём в мой кабинет,  - это уже было сказано Мэйлинн, но тон при этом не особо изменился в лучшую сторону.
        - О, у тебя есть свой кабинет!  - натянуто-шутливо протянула Мэйлинн, но на лице подруги не дрогнул ни один мускул, и лирра тоже замолчала.


        ***
        - Ты же понимаешь, насколько ты компрометируешь меня своим визитом?  - уже более оживлённо спросила Олива, когда они остались одни.
        - Так ты уже слышала… - протянула Мэйлинн.  - Ну извини, ладно?  - она сделала ещё одну попытку сломать лёд.  - Когда я видела тебя в последний раз, ты была брюнеткой!  - Мэйлинн шутливо улыбнулась, словно ожидая, что до сих пор Олива просто её разыгрывала.
        - Когда ты видела меня в последний раз, я была лысой как колено!  - бросила в ответ Олива.  - И ты прекрасно знаешь, что это - просто парик! Ненастоящее! Так же, как и это!  - и она постучала перламутровым ноготком по своим передним зубам.
        - Да что с тобой такое!  - взорвалась Мэйлинн.  - Мы четырнадцать лет спали на соседних кроватях, вместе мечтали о будущем, зубрили уроки, обсуждали наших преподавателей… Куда ты дела мою подругу Ли? Я хочу её видеть!
        - Да это с тобой что такое!!!  - вскричала Олива.  - Ты не пробуждаешься с первой кровью, затем бежишь из Наэлирро, выставив дураком Лорда-ректора, да ещё и похитив несколько ценнейших артефактов! А теперь ты вваливаешься в мой дом с каким-то оборванцем-человеком, и ждёшь, что я буду с тобой мило щебетать о погоде???  - лицо магини даже побагровело и стало вдруг каким-то некрасивым.
        - Ты будто бы обвиняешь меня в том, что я не пробудилась!  - Мэйлинн кричала вслед за Оливой.
        - Так ты угадала! Я действительно обвиняю тебя! Ты ведь с самого начала не хотела быть магиней! Помнишь, как вечерами, лёжа в кровати, ты рассказывала мне о путешественниках, о которых ты вычитывала в своих дурацких книжках? Помнишь, как ты мечтала оказаться на их месте? А то, как ты говорила о том, что магия - не самое главное в жизни? Я ничего из этого не забыла! Но тогда я считала тебя просто ненаигравшейся дурочкой. А теперь я вижу, что ты - гораздо хуже! Поэтому я прямо говорю - ты не хотела своего пробуждения, ты боялась его!
        - Это кто здесь говорит о страхе?  - немедленно вскинулась Мэйлинн.  - Уж не моя ли подружка Ли, которая при пробуждении лишилась нескольких клоков волос и пары зубов?  - с сардонической усмешкой продолжила она.  - И которая теперь может разве что зачаровывать идиотские дверные колокольчики в своём безвкусном домишке?! Да ты боялась пробуждения не меньше меня!
        - Не смей так говорить со мной!!!  - с недавно ещё таких прекрасных, а теперь судорожно исказившихся губ Оливы летела слюна, на горле вздулись голубоватые жилы, а глаза почти заполнились расширившимися потемневшими ещё больше зрачками.
        Мэйлинн вдруг испугалась. Ведь, что ни говори, перед нею сейчас стояла магиня, пусть довольно слабая, но ведь для того, чтоб убить человека банальным огнешаром много таланта и не нужно. Кроме того, Ли всегда была страшно себялюбивой и болезненно гордой. И вот эту самую гордость глупенькая Мэйлинн сейчас с особой жестокостью втаптывает в грязь, говоря подруге то, что та сама страшилась сказать себе всё это время. Ведь никакая ложь и клевета, даже самая гнусная, не может ранить больнее, чем правда, которой страшишься. Но ведь Ли всегда была хорошей подругой. Да - тщеславной, да - эгоистичной, но ведь она искренне была привязана к Мэйлинн. И, говоря откровенно, сейчас Мэйлинн нуждалась в Оливе куда больше, чем Олива в ней.
        - Мне кажется, мы неправильно начали нашу встречу,  - заставив себя говорить более-менее спокойно, произнесла Мэйлинн.  - Ли, мы не виделись уже почти полгода, со дня твоего пробуждения. И вместо того, чтобы обняться, как это делали в своё время Мэй и Ли, мы, лучше подруги, за пять минут умудрились наговорить друг другу огромную кучу гадостей!..
        - Мы были подругами,  - отчеканила Олива.  - А теперь я - магиня, а ты… А кто ты, Мэйлинн? Да, ты права, у меня было пробуждение. Может быть, не самое внушительное, но было. А у тебя? У тебя была обычная менструация, которая бывает у самых завшивленных человеческих самок!
        Ногти Мэйлинн глубоко впились в ладони. Она стиснула зубы так, что те хрустнули. Но она всё-таки она заставила себя успокоиться.
        - Ты права, Олива,  - срывающимся от напряжения голосом проговорила Мэйлинн.  - Ты теперь - магиня, а я - никто. Я и сама не знаю, кто теперь я. Но я попала в беду…
        - Ты не попала в беду, ты прыгнула в неё с восторженным визгом, как деревенские девки прыгают в холодный пруд!  - перебила её Олива.
        - Я оказалась в беде по собственной вине, признаю это,  - вытолкнула с усилием эти слова Мэйлинн и глаза её потемнели так же, как и у Оливы до того.  - Но в память о нашей прошлой дружбе я прошу тебя о помощи. Я бы хотела, чтобы ты организовала мне встречу с одной из старших магинь. Я знаю, что в Латионе живёт несколько очень сильных и довольно… древних,  - Мэйлинн не удалось подобрать подходящего слова, да сейчас это уже и не имело значения.  - Мне нужно задать один очень важный для меня вопрос…
        - Ты сама-то слышишь, о чём меня просишь?  - делано захохотала Олива.  - Ты хочешь, чтобы я, полноправный член лиррийского магического общества, связалась бы с тобой, беглянкой, наплевав на свою карьеру??? Да и не просто связалась, а ещё и свела бы тебя с «древней» сильной магиней? Может быть, сразу уж с самой Дайтеллой? А, извини, она же не живёт в Латионе, а так бы - конечно… Ну, может быть моя дорогая подружка Мэй довольствуется главной придворной магиней Балинной? Её возят на специальном кресле, потому что у неё отсохли и отвалились ноги под самый корень, а руки превратились в две жалкие сухие веточки. Такое пробуждение тебя удовлетворит? Или она тоже чересчур труслива для тебя???  - Олива кричала так, что уже сорвала голос.
        - У тебя истерика, подружка,  - тихо, с презрительной насмешливостью произнесла Мэйлинн. Она больше не злилась и не боялась. Накатила усталость, и ей хотелось лишь одного - поскорее уйти отсюда.  - Считай, что я просто нанесла тебе визит вежливости в память о былых деньках. А теперь мне, пожалуй, пора.
        Олива вновь засмеялась, но на этот раз уже зло, по-настоящему:
        - Ты не выйдешь отсюда! Я уже послала голубя в Наэлирро, самое позднее - через десять дней сюда прибудут, чтобы забрать тебя. А пока ты будешь заперта в этой комнате. Я уже отправила человека, чтобы оповестить городскую стражу. Тебя будут охранять, но не так, как в Наэлирро. И, кстати, можешь забыть о магии! Я, может быть, и не шибко какая сильная магиня, но уж защиту дома выстроить могу!
        - Ты, вроде бы, магиня всего-то с полгода, но уже что-то подзабыла, как оно живётся, когда не можешь использовать магию,  - злорадно прошипела Мэйлинн и с огромнейшим наслаждением нанесла подружке мощный короткий удар кулаком в нос.
        Олива рухнула как подкошенная, кровь хлынула рекой и на белые искусственные волосы, и на белое платье, и на белый пушистый ковёр под ногами. Не теряя ни секунды, Мэйлинн выскочила из кабинета, пулей пролетела по коридору и оказалась напротив входа в гостиную, где Бин неподвижно и смирно сидел на софе под напряжённым взглядом дворецкого. Оба, вероятно, слышали доносящиеся вопли, и оба ожидали какого-то неприятного продолжения. Вот и дождались.
        - Бежим!  - коротко бросила Мэйлинн и Бин, надо отдать ему должное, понял её с полуслова.
        Престарелый дворецкий даже не пытался заступить им дорогу, однако он тут же шмыгнул в одну из дверей, и оттуда послышались голоса. Вероятно, там находились наготове слуги, которые должны были помочь задержать беглецов.
        Бин и Мэйлинн выскочили на тёмную улицу. Позади слышался топот нескольких пар ног, а впереди, как заметила Мэйлинн, мерцали факелы наряда стражи, вызванного Оливой.
        - Куда?  - так же коротко спросила она Бина.
        - Нам бы добраться до Нового города. Там нас не найдут,  - озираясь, ответил Бин.
        - Веди,  - всё так же лаконично выдохнула Мэйлинн, не сбавляя темпа.
        Бин припустил в ближайший тёмный проулок, и лирра без труда последовала за ним. Оливины слуги, слава богам, отстали довольно быстро, а стража ещё только подходила, и ей ещё требовалось время, чтобы разобраться в ситуации. Это дало беглецам небольшую фору.
        К сожалению, Бин слабовато разбирался в планировке Старого города, поэтому они долгое время просто метались вслепую, стараясь держаться тёмных боковых улочек и при этом двигаться в сторону Старой стены. Одетые в доспехи стражники, конечно, не могли догнать беглецов, но на их стороне было численное превосходство. Позади Бина и Мэйлинн то и дело раздавались трели стражевых свистков, и то впереди, то с боков возникали всё новые и новые группы преследователей в колышущемся свете факелов.
        Прошло около получаса такой вот бестолковой беготни. Бин дышал уже заметно тяжело, лирра же до сих пор не проявляла никаких признаков усталости. Но она тревожно поглядывала на Бина, гадая, сколько ещё он сможет выдержать.
        - Есть!  - вдруг выдохнул Бин.  - Ворота!
        Слава Арионну, ворота Старой стены хоть и держались в исправном состоянии, но уже много столетий не запирались по ночам, так что беглецы легко проскользнули наружу. Теперь Бин чувствовал себя гораздо уверенней, у него даже, казалось, прибавилось сил.
        - Сюда!  - коротко махнул он рукой, и они свернули в очередной проулок неподалёку от шумной таверны.
        И увидели впереди четверых стражников. Правда, они просто стояли, держа в руках факелы и алебарды, шагах в сорока впереди, и не принимали участия в погоне, (да, наверняка, даже не знали о ней), но рисковать было нельзя.
        - Давай, в канаву!  - коротко скомандовал Бин и, не мешкая, сам прыгнул в придорожную сточную канаву. Однако там он споткнулся обо что-то большое, и, пытаясь сохранить равновесие, сделал ещё шаг вперёд. Его подошвы наступили на что-то мягкое, и тут же, словно из-под земли, раздался голос:
        - Ассова задница! А ну-ка слезь с моей руки, парень!..
        Потрясённый Бин неловко соскочил, и шлёпнулся прямо в грязь.

        Глава 9. Кол

        Сан Брос, больше известный под прозвищем Кол, в очередной раз валялся лицом в сточной канаве. В какой по счету раз - он уже и сосчитать не мог. Во всяком случае, на один раз больше, чем он давал себе обещание больше так не делать. Чтобы уравнять счёт, Кол вновь поклялся себе, что сегодня - это был последний раз.
        Теперь, лёжа побитым лицом в чьих-то фекалиях, можно и поразмыслить о жизни. Если подумать, то для подобных размышлений лучшего места и не сыщешь. Это как раз такое место, которое не даёт раздуться гордыне - главному врагу Сана Броса. Ну, если не считать ещё дешёвого пойла, которое все трактирщики мира обычно разливают под гордым именем вина. Да, пожалуй, больше врагов у него нет. Ну разве что ещё этот хмырь Тан Горбун, чьи ребята давеча отметелили Кола и кинули в эту самую канаву, благослови её Асс. Да, вот она - святая троица его главных врагов!
        Однако сейчас, хлюпая окровавленным носом, и не в силах пока даже пошевелиться - отчасти из-за хмеля, тёкшего сейчас по его венам вместо крови, отчасти от особенно чувствительных в этот раз побоев (видно крепко осерчал проклятый Горбун!),  - Сан Брос по прозвищу Кол вдруг отчётливо осознал, что в очередной раз пытается себя обмануть. Казалось бы - лежишь весь в дерьмище, только что пузыри не пускаешь в зловонном потоке, ну неужели можно унизиться ещё сильнее? И чего, казалось бы, стесняться ещё можно. Зачем юлить? Но с накатывающими вдруг слезами пришло ясное ощущение, что он, Сан Брос, бывший легионер Седьмого Коррэйского легиона, бывший паладин его королевского величества, малодушно и трусливо пытается сейчас обмануть сам себя. Потому что его главным, наиглавнейшим врагом был он сам, Сан Брос по прозвищу Кол.
        Разве это легат Парри взашей выгнал его из Седьмого тринадцать лет назад без права восстановления (правда, потом всё-таки восстановили за былые заслуги - нашлось, кому замолвить словечко)? Конечно нет. Он сам себя выгнал постоянными пьянками и дебошами. Легат Парри (да не икнётся ему на том свете!) стал лишь орудием, но движущей силой этого позора был он, Кол.
        А потом, семь лет назад, когда его торжественно приняли в Гвардию паладинов его королевского величества - по личной рекомендации всё того же легата Парри… Не он ли в ту же ночь нажрался так, что под утро не явился на свой первый караул? И если бы не славный Гутто, прикрывший его и придумавший какую-то фантастическую историю с отравлением, то не кончилась бы его паладинство, едва начавшись?
        Надо признать, что он и так, возможно, стал самым быстротечным паладином в истории. То, что должно было случиться на следующий день, случилось через четыре месяца. Подумать только - он умудрился не пить почти четыре месяца… И ведь нужно было напиться - из-за чего??? Из-за этой шлюхи Вилии! Все кругом твердили дураку, что она изменяет ему налево и направо, но ведь не верил! Уже и кольцо купил - подумать стыдно!.. И как не пришиб тогда эту тварь - не иначе как Асс с Арионном вместе за руки держали, да ещё и Первосоздателя с Гурром попросили пособить. Зато этот юристик поганый три пролёта кувырком летел! А как потом голышом улепётывал! Надо было и эту следом пустить… Да гордость не позволила. В свою… их комнату он больше не возвращался никогда. Зато дорогу в кабак нашёл очень даже просто… И когда на четвёртый день, помятый, он наконец явился в казарму, то ему и оставалось только, что собрать личные вещи и уйти даже без выплаты месячного жалования. Это хорошо ещё, что от карцера Асс уберёг…
        А устроиться громилой к Тану Горбуну! Это ж надо было выдумать! Паладин… бывший паладин Латиона занимается вышибанием мелких долгов для главного процентщика и сутенёра квартала! Вот эти три года он бы вообще вычеркнул бы из памяти… Никогда бы не подумал, что человек способен на некоторые вещи. Кабы сам их не творил…
        Ну потом были вольные хлеба, попытка начать жизнь с чистого листа. Благо, сбережений, скопленных за годы лихой работы, было более чем достаточно. И опять - кто виноват, что выгодный бизнес по торговле саррассанским жемчугом сгорел в один день? Поверил бывшему сослуживцу Талию Плинту («мы, из Седьмого, своих не забываем!»), ввязался в эту дурацкую аферу с таможенниками… Как результат - полная конфискация имущества и три года на казённых хлебах его величества. Плинт, кстати, сухим из воды вышел, да ещё и свидетельствовал против Кола в Алом суде.
        И вот уже после отсидки - очередная попытка встать на ноги. Ну тут уж вообще верх идиотизма - взять у Горбуна пять доров в рост. На эти деньги снял комнатку, занялся столярничеством (хоть чему-то полезному в тюрьме выучился!). На жизнь кое-как хватало даже с учётом драконовских процентов, что он платил Горбуну. Казалось бы - вот она, новая жизнь! Ан нет! Пожар, какие часто случаются в городских трущобах. Ну хоть тут не он виноват! Однако ж, долго горевать ему не дали. В назначенный день с убийственной аккуратностью к нему пришли за очередным платежом для Горбуна. В тот месяц он ещё смог расплатиться - из небольшой заначки, что лежала на чёрный день, благо огонь не уничтожил медяки, спрятанные под очаговым камнем. А дальше… Тан Горбун снова звал к себе на работу, но Кол знал, что скорей сунет голову в петлю, чем ещё раз вернётся на этот путь. В следующем месяце платить было нечем, и парни Горбуна перестали быть вежливыми. И вот уже второй месяц бывший паладин его величества с завидной регулярностью бывает бит. Судя по всему, таков метод Горбуна - сломать Кола, заставить приползти на коленях и
умолять взять его на работу, если это благородное слово вообще можно применить к тому, чем Горбун заставит его заниматься. Копить деньги Сан больше и не пытается. Мелочь, получаемую за чёрную подённую работу на складах, в доках или ещё где, тут же оставляет в ближайшем кабаке. Удивительно, как ребята Горбуна умудряются находить его по самым разным злачным местам! И вот такова теперь вся его жизнь: склад - кабак - канава. Или, для разнообразия: док - кабак - канава. Обидно, что итог, в общем-то, всегда был один…
        Вспомнилось, как лет пятнадцать назад, девятнадцатилетним юнцом он был принят в легендарный Седьмой. Хотя легион традиционно назывался Коррэйским, но он уже лет шестьдесят как не квартировал в Коррэе. Когда в Седьмой пришёл Кол, он как раз был переброшен на северо-запад Палатия, к побережью, где особо яростными тогда стали набеги северян с Келли. Молоденький, едва обусевший рядовой Брос попал, как говорится, с корабля на бал.
        Особенно жёстко пришлось в бою недалеко от какой-то рыбацкой деревеньки - то ли Бережки, то ли Пески, то ли ещё как-то. Тогда сразу несколько драккаров с чёрно-золотыми парусами внезапно подошли к берегу, и на лагерь легионеров хлынули по меньшей мере четыре сотни берсерков. Казалось бы, что такое четыре сотни против полнокровного легиона? Но то-то и оно, что на этот момент в лагере оставалось всего четыре когорты, изрядно прорежённые боями, так что способных держать оружие было меньше тысячи. Остальные когорты легиона растянулись почти на двадцать миль побережья - людей катастрофически не хватало. Сами палатийцы неохотно воевали за свои собственные земли, предпочитая платить тем, кто не прочь помахать мечами. Так вот и сейчас Палатий от северян защищали три латионских легиона - Седьмой, Второй и Пятый, и лишь один сводный отряд платийцев тысяч на восемь. Но дело сейчас не в этом. А в том, что четыреста закалённых боями северных дикарей собирались напасть на неполную тысячу латионцев. Один берсерк к примерно двум легионерам - весьма неприятный расклад, особенно в чистом поле.
        Ну да делать нечего - быстро построились в боевые порядки, сомкнули щиты, лучники отошли на вторую линию. В их числе был и молодой легионер Брос. Место было не очень удачным, особенно для лучников, поскольку побережье на мили вокруг было плоским как стол. Так что вставшие впереди копейщики полностью загораживали собой всю картину боя. Футах в пятистах справа сбились в кучку около сотни конников - всё, что смогли наскрести.
        Эх, как бы сейчас уютно было бы за мощным деревянным частоколом, опоясанным рвом! Но деревья в этом унылом месте были явлением едва ли не более редким, чем ясные солнечные дни. Голая степь с какими-то кустарниками, которые и огня-то давали меньше, чем дыма. Местные вообще топили свои печки жирной морской рыбой, но для латионских носов запах горящего рыбьего жира был просто непереносим. Однако, и не об этом сейчас нужно думать. Кол, вытягивая шею, смотрел вперёд.
        Вдруг раздался мощный, леденящий душу вой. Кол увидел, как пехотинцы пришли в движение. Он понял - первые ряды плотней сдвинули щиты, вторые ряды упёрлись в спины первых, дабы выдержать натиск, а следующие четыре ряда дружно опустили длиннющие копья на плечи впередистоящих товарищей. Оставалось лишь надеяться, что в рядах щитов не найдётся слабого звена. Тогда есть шанс пережить этот день.
        По команде лучники натянули тетивы и прицелились в серое небо, висевшее низко и вот-вот готовое разверзнуться над головами сражающихся. Отмашка - и четыре сотни стрел ушли вверх жужжащей рассерженной тучей. Туча дугой обогнула стоящих впереди пехотинцев и пропала из виду. Наверное, кто-то попал. Может быть, даже и сам Кол. Но времени на подобные размышления не было - выхватить новую стрелу, и бить вверх уже без команды. Как можно больше стрел! Ах, было бы у них побольше пространства! Кол бы с удовольствием сейчас пустил стрелу в задницу тому умнику-командиру, что разместил лагерь так близко к морю.
        Рёв всё нарастал, а затем вдруг грянул мощный крик сразу многих сотен глоток - столкновение! Зазвенел и заскрежетал металл. Раздались первые жалобные крики. Лучники пустили ещё один-два залпа, но теперь стрелять уже было просто опасно - не задеть бы своих. Поэтому луки были убраны за плечи, а в руках появились короткие латионские мечи. Идти с такими против двуручников северян - самоубийство. Но не такое глупое, как идти вовсе безоружными, так что выбор невелик.
        Кол оглянул ряды пехоты. Ура! Кажется, первый натиск выдержали вполне удачно - строй нигде не прорван. Кол прекрасно понимал, что сейчас творится на передовой. Щитоносцы, сжавшись в тугие комки, изо всех сил удерживают высокие, почти в рост человека щиты. Поддерживающие их мечники из второй шеренги изо всех сил упираются в спины, но при этом посматривают - не подойдёт ли кто слишком близко. Тогда - короткий тычок мечом. На такой близкой дистанции копейщикам бить несподручно. Ну а сами копейщики тычут вслепую своими копьями, надеясь не подпустить врага. Жаль, народу маловато и нельзя поставить дублёров - воинов, которые будут поочерёдно сменять первые две шеренги, давая отдохнуть, или заменяя павших. Но что есть, то есть.
        Пока что наблюдение сзади было довольно однообразным. Шуму, конечно, много, но вот особого движения нет. Стоят, топчутся на месте люди - и всё. Лучники подошли ближе к пехотинцам. Раз стрелять нельзя - так, может, ещё чем удастся пособить. Да теми же дублёрами поработать!
        И точно - хорошие мысли приходят в разные головы одновременно!  - их командир отдаёт приказ двум первым шеренгам лучников просочиться сквозь ряды копейщиков и занять места за мечниками. Черт! Кол как раз во второй шеренге!!! Конечно, боя на всех хватит - минут через десять командиры наверняка сменят бойцов, но… Как не хочется туда, на передовую! Уж и не вспомнить все те идиотские юношеские мечты о боях и славе, которые бередили его душу, пока он работал на отцовской ферме, с которой и сбежал, чтобы записаться в легион. Нет уж - сейчас бы он предпочёл соху или колун.
        Кол протискивается сквозь ряды потных сосредоточенных копейщиков. Те привычно чуть расступаются и тут же смыкаются за его спиной. Вот он проходит все четыре шеренги и оказывается за спиной мечника, который, пыхтя, упирается в спину щитоносца. Тот, в свою очередь, всем весом навалился на щит, удерживая его в вертикальном положении. А за стеной щитов беснуются заросшие лица. Вот копье угодило прямо в раззявленный рот одного из берсерков, но его место тут же занял новый. Мощные двуручные мечи бьют по древкам копий, и хотя те сделаны из крепчайшего железного дерева, но то тут, то там копья всё-таки разлетаются. Те же мечи бьют в окованные железом щиты, и те стонут от их ударов, так же как и люди, которые эти щиты держат. Однако же пока наши копья внушают должное почтение варварам, и те в большинстве своём топчутся за пределами их досягаемости, воя и злобно кусая края своих деревянных круглых щитов.
        Кол легонько бьёт по плечу поддерживающего мечника впереди себя. Тот, даже не оборачиваясь, понимает условный сигнал и отступает. Его место тут же занимает сам Кол. Упирается в металлическую спину щитоносца одной рукой, другой поднимает наизготовку меч. Изо рта рвётся бешеный крик - то ли ужаса, то ли восторга. Как-то одновременно сразу хочется, чтобы эти дикари и подошли ближе, и держались подальше.
        Вот один соломенноголовый ловко поднырнул под копья и оказался у самого края щитов. В его руке был большой боевой молот с острым металлическим клювом. Замах - и этот молот гулко опускается именно на его, Колов, щит. И, кажется, что гулкий звон удара на мгновение перекрывает все остальные звуки боя. Щитоносец подседает со страдальческим стоном, но выдерживает. А берсерк, дико скалясь, уже заносит молот для нового удара.
        - Ах ты ж, курва!  - бешено орёт Кол и тыкает своим коротким мечом в лицо варвара. Попадает куда-то под подбородок. На руку брызгает кровь, но Кол уже не смотрит, что будет дальше. Скорее пригнуть голову, укрыться за спасительной стеной и ждать! Ну что, рядовой Сан Брос, твой счёт открыт! И пока всё не так уж и страшно!
        И тут - крик ужаса и отчаянья, слитый с воплем торжества где-то слева. Прорвались, стервецы!  - сердце падает куда-то на мочевой пузырь, вызывая страшное желание обмочиться. Шеренги зашевелились. Сейчас попытаются заткнуть дыру, пока ещё возможно. Но нет. Кол видит, что шагах в двадцати от него копейщики наскоро отбрасывают копья, хватаясь за мечи. Значит, прорыв не ликвидирован… Ну теперь держись! Сейчас начнётся настоящая рукопашная…
        Шеренги слева быстро ломаются и распадаются под натиском беснующихся северян. Крики, проклятия, звон… Увы, когда в стене щитов появилась брешь, вся конструкция становится бесполезной. Да и построение, такое удобное при щитовой обороне, теперь стало опасным - слишком скученны бойцы. Поэтому каждый спешит либо отбежать подальше от опасного места, либо хотя бы дать себе больше пространства для манёвра. Ассова задница, где же конники??? Прошляпили момент, мать их! Теперь много ли толку от них в общей куче-мале?..
        … Кол плохо помнил, что было дальше. Всё смешалось в какое-то пятно, из которого лишь изредка выхватывались чьи-то лица - то своих, то врагов. Кол рубил и колол, отступал и наступал, падал и вставал… Как и все на этом проклятом залитом кровью пятачке. Ещё он помнил ливень, который обрушился на головы сражающихся, словно перевёрнутое вверх дном море. Потоки воды просто оглушали, так что на какое-то время сражение просто заглохло - и легионеры, и берсерки могли лишь беспомощно моргать глазами и утирать лица.
        Долгой ли была схватка - того Кол сказать не мог. По солнцу не определишь - тучи чёрные вокруг. По усталости - опыта пока маловато, чтоб понимать. Ясно Кол понимал лишь одно - бой окончен, а он всё ещё жив. Пара синяков на рёбрах от ударов северных щитов, да порез на левом плече, который он, признаться, нанёс себе сам своим же мечом в суматохе боя, парируя выпад северянина.
        В тот день из четырёх когорт, вступивших в бой, к концу дня едва можно было составить одну полнокровную. Свыше двухсот легионеров ушли в чертоги Асса, и почти пять сотен были более или менее серьёзно ранены, причём минимум полсотни вряд ли переживут нынешнюю ночь. И счастливчик Кол оказался в числе как раз наименее серьёзно раненых. Так что первое настоящее боевое крещение вышло - просто на загляденье!..
        …Мысли Кола вернулись из далёких прибрежных степей Палатия в сточную канаву Латиона. Эх, Ассова задница! Как можно было дойти до такого? Что сказали бы сейчас твои боевые товарищи, увидев, как ты лежишь в чужом дерьме (а то, может, ещё и в своём - пока не прошло алкогольное и болевое онемение в теле, он не мог сказать наверняка), избитый какими-то шлюхиными детьми из городских трущоб. Да в те времена - что ему были эти пятеро недоумков? Смех, да и только!
        И Кол действительно засмеялся. Тихонько, почти одними губами. Только вот смех этот был больше похож на всхлипывания.
        Всё! С завтрашнего дня завязываю с вином!  - наверное, в сотый раз пообещал себе Кол. Никакого вина! Никаких кабаков, никаких канав! Уеду из Латиона - Гурра лысого этот горбатый ублюдок меня выследит! Да хоть в колоны подамся! Или в какой-нибудь другой город подальше отсюда…
        В груди Кола нарастало воодушевление. И Кол искренне верил ему сейчас, хотя всё это он переживал уже многократно. Но сейчас, лёжа лицом в жидкой грязи, он действительно верил, что жизнь ещё может наладиться. Конечно, ведь со дна любой канавы есть лишь один путь - наверх! Вот сейчас только полежу немного ещё…
        Наверху раздался какой-то шум, шорох, и в его канаву кто-то скатился. Да так неуклюже, что споткнулся о его, Коловы, ноги, а после и вовсе встал на кисть откинутой в сторону руки. Боль пронзила пальцы и Кол, дёрнувшись, крикнул:
        - Ассова задница! А ну-ка слезь с моей руки, парень!..

        Глава 10. Новое знакомство

        - Что там у тебя случилось?  - зашипела Мэйлинн. Даже страх быть пойманной не смог заставить высокородную лирру нырнуть на дно городской клоаки, так что она элегантно распласталась на откосом бережку канавы. Не конспиративно, конечно, но валяться в помоях - увольте!
        - Тут кто-то есть… - растерянно пролепетал Бин.
        - Конечно же, тут кто-то есть,  - пьяно пробормотал Кол.  - Как же не быть… Тут есть я…
        - Какой-то пьяница,  - резюмировал Бин.  - Надо уходить…
        - Зачем?  - прошептала в ответ лирра.  - Чем он тебе мешает?
        - Чем я тебе мешаю, парень?  - обиженно проворчал Кол.  - Лежу себе тут, никому не мешаю… Почему ты говоришь, что я тебе мешаю?..
        - Да тише ты!  - цыкнул на него Бин.  - Ты мне не мешаешь, только, ради Арионна милосердного, говори тише!
        - Да я вообще молчал… - оскорбился Кол.  - Это вы прибежали в мою канаву, и теперь тут болтаете. А ты вообще мне все пальцы отдавил!  - почему-то Кол в доказательство потряс совсем другой рукой.
        - Помолчите, пожалуйста, оба!  - сердито встряла в спор Мэйлинн.
        - Извините… - тихонько икнул Кол и действительно замолчал.
        Лирра напряжённо прислушивалась. Хвала богам, погони не было слышно. То ли стражники почему-то считали, что искать их нужно только в Старом городе, то ли, всего скорее, просто не хотели без нужды соваться ночью в бедные кварталы. Как говорится, не бросай камни в мутные воды, если не знаешь точно, что оттуда может выплыть. Городские стражники страшно радовались, когда выпадало караулить кварталы респектабельного Старого города, и не особенно горели желанием покидать его уютные улочки.
        Та же четвёрка стражей, что была впереди, постояв немного (один из них рассказывал какую-то донельзя забавную историю), наконец двинулись дальше, оглашая округу взрывами хохота. Хвала всем богам, они двигались не в сторону наших беглецов.
        - Кажется, в этот раз прорвались,  - облегчённо шепнула Мэйлинн.
        - Да, похоже на то… - согласился Бин, кряхтя, выбираясь из канавы.
        - Да, наверное, прорвались,  - неожиданно согласился с ними и пьянчуга.
        - Да лежи ты там!  - беззлобно огрызнулся Бин.  - Ну что, пойдём?  - обратился он к лирре.
        - Постой. А как же этот несчастный?  - Мэйлинн заглянула в темноту канавы, но смогла рассмотреть лишь смутные очертания тела, хотя лирры славились отличным ночным зрением.  - Нельзя же его так оставить. Он ведь умрёт тут…
        - Послушай, девочка!  - заворочался Кол, безуспешно пытаясь приподняться.  - Да эта канава - мой дом родной! Если бы ты знала, сколько раз я ночевал в таких вот канавах!.. Да эта, кстати, очень даже ничего… - Кол приподнялся на руках, но они скользнули по чёрной жиже, и бывший паладин его величества плашмя рухнул лицом в грязь.
        Лирра ничего не могла разглядеть, но она услышала шлепок и бульканье, поэтому сориентировалась молниеносно:
        - Бин! Живо доставай его оттуда!
        Бин, кряхтя и проклиная всё на свете, ухватил пьяницу за шиворот и потащил вверх. Тяжёлый, зараза! Фунтов под двести, или около того. Тот же лишь нелепо сучил руками, никак не помогая парню. Но ничего - Арионн, видать, пособил - вытянул. Кол с хрипом стал втягивать в себя воздух.
        - Видишь, его нельзя оставлять тут!  - яростно шепнула Мэйлинн.
        - И куда же нам его девать?  - в той ей ответил Бин.
        - Ну тут же харчевня под боком. Отведём туда,  - предложила лирра.
        - В таком виде? Да от него несёт, как из отхожего места!
        - Эй, парень, ты сейчас очень меня обидел!..  - отплёвываясь, прохрипел Кол.
        - От тебя, боюсь, несёт не лучше!  - парировала Мэйлинн.
        - И правда, парень… - снова встрял Кол.  - Ты ужасно воняешь! Что это с тобой?..
        - Значит, надо помыться!  - ответил Бин.
        - Парень, у тебя золотая голова!..  - растроганно бурчал Кол.  - Ты мне всегда нравился, ты знаешь?..
        - Да иди ты к Гурру!  - Бин начинал по-настоящему злиться.
        - Ну отлично! Тогда пойдём к реке, там и помоешься!  - решила лирра.  - Поднимай этого человека, и пошли!
        - Как - поднимай?..  - опешил Бин.  - Мы что, возьмём его с собой?
        - Куда - с собой?.. Я не хочу с собой… - лепетал Кол, и его голова вновь стала клониться вниз.
        - Соберись, Бин, ты, кажется, начинаешь терять нить разговора!  - прикрикнула Мэйлинн.
        - Мне тоже так кажется… - раздражённо ответил Бин.  - Напомни, когда это мы решили, что должны отмывать этого бугая?
        - Ну как же!  - воскликнула Мэйлинн.  - Мы собирались отвести его в харчевню, но ты сказал, что он слишком плохо пахнет. Поэтому мы и решили его помыть!
        - Кажется, я ничего такого не решал,  - начал было Бин.  - Я имел в виду, что это мне надо помыться…
        - Прекращай, Бин! Я сказала, что мы берём его с собой!  - пресекла его Мэйлинн неожиданно жёстким, не допускающим возражений тоном.
        - И почему ты не можешь просто взять и уйти?  - раздражённо ворчал Бин, пытаясь как-то половчее взять пьянчугу, чтобы поднять на ноги. Тот вроде и не сопротивлялся, просто обвис мешком, что-то бормоча себе под нос.
        - Может быть, мне стоило простовзять и уйти сегодня в Пыжах?  - обернувшись, неожиданно зло ответила Мэйлинн.  - Или просто сидеть себе спокойненько под яблонькой, и смотреть, как ты весело дрыгаешь ногами?
        Бин замолчал. Видно было, что обиделся. Но зато обида придала ему новых сил, он рванул Кола и, наконец, поставил его на ноги.
        - Шагай давай!  - зло буркнул Бин Колу и сам подал пример. Лирра шагала рядом.
        - Извини,  - спустя некоторое время вдруг услышал Бин и поразился: в голосе лирры были слышны слёзы.
        - Что ты, Мэйлинн! Это ты меня извини! Я был не прав!  - горячо возразил он, пыхтя от натуги, потому что пьяный громила всем своим весом навалился на него.
        - Нет, это ты меня извини, парень!  - снова подал голос Кол. И Бину почудилось, что в этот раз в голосе пьянчуги было куда меньше хмельной дури. Кажется, он действительно просил прощения!
        В молчании прошло некоторое время. До реки было довольно далеко, так что Кол успел слегка протрезветь. Достаточно, чтобы чувствовать удручённость от всей этой странной ситуации. Кол, к сожалению, уже привык, что его бьют, обманывают, или, в лучшем случае, просто не замечают. А вот пытались помочь ему впервые за много лет.
        - Давайте знакомиться, что ли?  - предложил он.  - Да и отпусти ты меня, парень. Видишь, я уже могу идти сам!  - и тут же споткнулся о собственную ногу и, упав, больно ударился коленом.
        - Да не дёргайся ты!  - досадливо рявкнул Бин. Вот ведь, нашли на свою голову!..
        - Я - Мэйлинн. А это - Бин,  - тем временем, как ни в чём не бывало, представилась лирра.
        - Ну а я Сан. Сан Брос, хотя все зовут меня просто Кол.
        - Почему «Кол»?  - полюбопытствовала Мэйлинн, причём Бин вдруг понял, что ей это действительно интересно. Нет, ну что за… удивительная лирра!
        - Вообще-то у меня есть недурная шутка на этот счёт,  - заговорщически снизив тон, сообщил Кол Бину и выразительно кивнул головой в область своего паха.  - Но она недостойна общества столь прекрасной дамы… Так что придётся сказать правду,  - Кол слегка усмехнулся, с лёгкой ностальгией, как показалось Бину.  - Ещё когда мальцом был, как-то забрался в погреб и решил попробовать отцовой браги. Просто из интереса. Но случайно уронил бутыль на пол, даже не успев отпить из неё… Здоровенная такая бутыль, на пару галлонов! Куда её такому мальцу-то удержать!.. Мать услыхала, прибежала. А как поняла всё, так схватила хороший кол, и стала гонять меня по всему двору. Ух и досталось же мне тогда! А дружки-то мои это всё увидели, вот и пошли дразнить: Кол, да Кол! Я поначалу злился, а потом как-то привык. После и с фермы родной ушёл, казалось бы - новая жизнь позволяет избавиться от этого имени. А оказалось - прикипел, понравилось. Так и стал по жизни Колом.
        - Какая интересная история!  - искренне восхитилась Мэйлинн, хотя Бин не мог взять в толк - чего же в ней интересного. А вот моя история про Гильдию Теней ей интересной не показалась!  - с лёгкой ревностью вдруг подумал он.
        - Вы - очень странные люди, Мэйлинн и Бин,  - вдруг совершенно серьёзно заявил им Кол.  - Вам когда-нибудь говорили об этом?
        - Мне постоянно об этом говорят,  - засмеялась лирра.
        - А вот мне до сегодняшнего дня - ни разу!  - буркнул Бин.
        - Ладно, парень, я серьёзно - можешь меня отпустить. Я дойду, всё в порядке. Пойду домой, отосплюсь,  - Кол вновь сделал успешную попытку освободиться, и на этот раз действительно устоял на ногах.
        - Никуда ты не пойдёшь, Кол! Точнее, пойдёшь с нами!  - отрезала Мэйлинн.  - И нет у тебя никакого дома!
        - С чего ты это взяла?  - опешил Кол.  - Есть у меня дом…
        - Почему же тогда я слышу фальшь в твоём голосе?  - полюбопытствовала лирра.  - Идём, и без разговоров! Я обещала тебе таверну, и я тебя туда отведу!
        - Не перечь ей, дружище, это бессмысленно,  - Бин всё-таки стал придерживать неуверенно бредущего Кола за локоть.  - Понимаешь, это у неё такое хобби - спасать людей. Не поверишь - сегодня она вытащила меня из петли. Причём в прямом смысле слова.
        - Ну ничего себе!  - восхитился Кол и, внезапно остановившись, уставился на тёмную тень, которой сейчас была лирра.  - Нет, ты положительно самая странная девушка из всех, которых я видел. А ведь я однажды видел женщину с тремя грудями!
        Мэйлинн фыркнула, чуть не подавившись хохотом, к ней тут же присоединился Кол, а спустя мгновение, неожиданно для самого себя, их поддержал и Бин. Так они и хохотали, как сумасшедшие, стоя посреди темной грязной улочки, и этот хохот, казалось, вымывает из них всю усталость и все передряги минувшего дня. Пару раз смех вроде бы стихал, но то Мэйлинн, то Кол вдруг взрывались новым приступом хохота, моментально заражая остальных.
        Отхохотавшись, Кол картинно оттёр глаза, и весело воскликнул:
        - Ну что, пошли купаться?


        ***
        Когда они добрались до реки, уже перевалило за полночь. На протяжении пути Кол сыпал прибаутками, рассказывал всевозможные истории из личной жизни, половина из которых была очевидной для Бина и Мэйлинн выдумкой, но которые были так уморительны, что Бин то и дело держался за бока, а Мэйлинн тёрла ладонями скулы, которые уже болели от постоянного смеха. Лёд между ними и Колом растаял без следа, и даже Бин сейчас искренне радовался такой отличной компании.
        Труон открылся нашей троице, когда они вышли из-за угла последнего прибрежного дома. Весь левый берег, насколько хватало глаз, был застроен деревянным настилом, по сути - длинным полумильным причалом. Днём тут кипела жизнь. Это были так называемые Доки, ещё один район Нового города, получивший название от прибережных построек, служивших и складами, и ремонтными мастерскими.
        Бин глядел на это место с завистливой неприязнью. Между складскими и докерами всегда существовала определённая вражда. Дело в том, что поскольку Труон был наиболее простым и удобным путём в Шинтан, то и основной товарооборот с этой столицей торгового мира происходил именно водным путём. Да и саррассанские товары шли по широкой мощёной дороге лишь до озера Прианон, а оттуда отправлялись дальше на север вплавь. Поэтому в доках были совсем другие объёмы и совсем другие барыши, нежели на складах, которым доставались купцы попроще. На каждый вырученный складами доррин доки отвечали полновесным дором. Соответственно, и плата работникам тут была в два-три раза выше, чем на складах. Только вот устроиться сюда докером было практически нереально. Это было своеобразное кастовое общество, где отец передавал своё место сыну, а тот - своему. Редкий чужак мог попасть на это прибыльное место. Нет, конечно чёрной работы хватало, и можно было, как Кол, допустим, вывозить протухшую рыбу, или варить дёготь для просмолки судов… Но за это платили те же гроши, что и везде. И уж подавно заказан был доступ сюда для
выходцев Складского квартала. Неприязнь между складскими и докерами распространилась и на их районы, так что на пустырях за Доками, или же за Складами мальчишки этих двух кварталов устраивали побоища. В своё время и Бин был участником этих сражений - не сказать, что особенно активным, скорее просто не мог отказаться.
        Здесь, на освещённой набережной Труона, Кола ждало ещё одно поразительное открытие:
        - Так ты - лирра???  - возопил он, едва смог получше разглядеть спутников.
        - Более того,  - усмехнулся Бин.  - Ты на шею её глянь!
        - Наэлирро?..  - поперхнулся Кол.  - Что же вы, госпожа, сразу не сказали? Простите мне…
        - Прекрати, Кол!  - отмахнулась Мэйлинн.  - Какая я тебе госпожа?
        - Ну как же… Госпожа магиня… - без подобострастия, но с глубоким почтением пояснил Кол.  - Я хоть человек и маленький, а с магинями знаком. Ну… Не знаком, конечно, но видел. Когда был паладином при дворе его величества, то знал там и госпожу Балинну, и госпожу Калиэн, и госпожу Дайону. Конечно, вряд ли они замечали простого паладина, особенно госпожа Дайона, у которой совсем не было глаз… - Кол позволил было себе усмешку, но тут же осёкся, с некоторой опаской взглянув на Мэйлинн.
        - Успокойся, Кол!  - твёрдо проговорила Мэйлинн.  - Это были совсем другие лирры. Не такие, как я. Я - не магиня…
        - Но… Как же знак Наэлирро?..  - смешался Кол.
        - Это долгая история, и я расскажу её тебе позже. А сейчас - марш в реку, а то от тебя разит, как от мусорной кучи!
        - Да, госпожа Мэйлинн!  - почти по-армейски гаркнул Кол и трусцой направился к причалу.
        - Ещё раз назовёшь меня госпожой, припалю тебе задницу!  - бросила вслед лирра, приспосабливаясь к языку бывшего легионера. Кол ничего не ответил, но втянул голову в плечи и, прибавив ходу, с разбегу прыгнул в воды Труона. Секунду спустя из темноты послышалось довольное фырканье, и звук мощных гребков.
        - Давай за ним,  - кивнула Мэйлинн в сторону воды. В принципе, Бина и не нужно было упрашивать - за время, что прошло с момента его барахтанья в городских стоках, его одежда высохла, покрывшись омерзительной вонючей коркой. Удивительно, но после всех злоключений одежда самой лирры была почти в полном порядке, разве что слегка припылилась.
        Спустя четверть часа счастливые Кол и Бин лежали, растянувшись, на дощатом настиле в двух шагах от воды. На обоих не было ничего, кроме портов, а остальная одежда, раскинутая, лежала и сохла рядом. Лирра так и не захотела лезть в воду, которая вблизи оказалась не такой уж чистой - кое-где в ней плавали неприятно пахнущие маслянистые пятна, да и вообще от воды тянуло какой-то тухлятиной. Поэтому она сейчас просто сидела рядом, обняв руками свои согнутые ноги и уткнувшись подбородком в колени, и смотрела на отражение прибрежных огней, пляшущее по волнам. Так, в ленивых разговорах и молчании прошло с полчаса.
        - Ну и денёк!  - довольно сонно протянул Бин, лёжа на спине, раскинув руки, и глядя на звёзды над головой.  - Уж и не думал, что он когда-то закончится! Мне кажется, он был так же долог, как вся моя предыдущая жизнь… С тобой каждый день будет таким, Мэй?  - он приподнялся на локте, и взглянул на лирру.
        Мэйлинн усмехнулась, услышав из его уст своё сокращённое имя, каким обычно звала её бывшая подруга Олива. Наверное, услышал его во время их с Ли… гм… напряжённого разговора. Мэйлинн не очень пока понимала - нравится ли ей такое обращение от Бина. Она видела, что он сейчас осознанно пытается сломать какой-то очередной барьер, сделать шаг ближе. Неужели влюбился?  - с каким-то смешанным приятно-неприятным чувством подумала лирра. В итоге она решила не придавать значения, и ответила как обычно:
        - Я бы не стала этого исключать, Бин… Кроме того, наш день ещё не окончен.

        Глава 11. Трудный выбор

        - Ну конечно,  - недовольно проворчал Бин, вновь падая на спину.  - Как я мог забыть - кабак…
        - Я ещё раз повторяю, что не стоит обо мне больше беспокоиться,  - Кол уже полностью протрезвел.  - Вы и так много сделали для меня, ребята.
        - Может быть Бин и готов ночевать на этих досках, воняющих рыбой и дёгтем, но я бы предпочла более уютное место.  - возразила Мэйлинн.  - Я и так достаточно наночевалась по лесам и оврагам. Пока есть возможность, хочу спать хотя бы на чём-то отдалённо напоминающем постель.
        - Да мне сейчас бы только глаза закрыть… - пробормотал Бин, и было действительно заметно, что он уже вовсю борется со сном.
        - И тем не менее,  - решительно поднялась на ноги Лирра.  - Давайте-ка, одевайтесь, и потопали! А ты, Кол, прекращай действовать мне на нервы. Ты идёшь с нами, и точка!
        - Погоди немного, она тебе ещё скажет, что наша встреча не была совпадением,  - ворчал Бин, натягивая сырую ещё одежду. Надо сказать, что купание не смогло окончательно решить проблему чистоты и запаха, так что Бин, одеваясь, весьма недовольно морщил нос.
        - Конечно же не была!  - тут же ответила лирра.  - Совпадений не бывает. Любое совпадение - непостигнутая пока закономерность.
        - Увы, подруга, ты сейчас рассказываешь историю всей моей жизни,  - вздохнул бывший легионер, также облачаясь в свои довольно жалкие одёжки.
        - Ладно, напомни мне, чтобы я пожалела тебя попозже, а пока - ты мог бы подыскать нам небольшую гостиницу? Не шикарную, конечно, но и не так, чтобы клоповник. И, желательно, не слишком многолюдную, где не станут задавать лишних вопросов,  - обратилась к нему лирра.
        - Тебе повезло, красавица!  - ответил Кол.  - Мы в Доках, а здесь есть несколько гостиниц для приезжающих купцов - как раз то, что тебе нужно. Купцы обычно люди довольно прижимистые, но при этом и требовательные. Так что будет тебе гостиница не слишком дорогая, но при этом всё чин по чину. Вопрос вот только в деньгах… - замялся он.
        - Ну немного денег у меня ещё осталось. К сожалению, пополнить кошелёк не получилось, но, тем не менее, кое-что в запасе ещё есть,  - сказала Мэйлинн, извлекая из своей сумки изящный кожаный кошель.  - Вот.
        На широкую ладонь Кола высыпались металлические кругляки. Кол взглянул на них, и хотя света тусклых фонарей едва хватало, глаза его стали такими же круглыми, как монеты. На его ладони блистали два латора, пять или шесть доров, и кучка дорринов.
        - Да за эти деньги я свожу тебя на край мира и обратно, красавица!  - воскликнул Кол, ссыпая деньги назад в кошель.
        - Сколько же ты хотела ещё взять в банке?  - потрясённо спросил Бин.  - И, главное - зачем? Хотела купить замок в пригороде?
        - Ну, когда я вышла из Наэлирро, у меня было больше пяти латоров. Как видишь, запасы оскудели. А путешествие предстоит долгое. Думаю, десяток-другой латоров карман бы не утянули.  - Бин на это лишь присвистнул. Его воображения не хватало, чтобы представить такое количество денег.
        - Я возьму у тебя двенадцать дорринов. Этого хватит и на ночлег, и на обед. Мы ведь будем есть?  - жалобно спросил Кол, и его живот, словно из солидарности с хозяином, весьма громко заурчал.
        - После всей этой беготни поесть просто необходимо!  - ответила лирра.  - Так что веди нас в своё приличное место!
        - Да тут недалеко!  - просиял Кол.  - Почитай, пять минут ходу.
        Действительно, не более, чем через пять минут наша компания стояла у дверей достаточно чистого и приличного с виду дома, над дверью которого висела освещаемая отдельной лампой вывеска с весьма нескромной надписью: «”Предел мечтаний” - гостиница для порядочных людей».
        - Не люблю я такие названия,  - проворчала Мэйлинн.  - Обычно чем более громкое и бахвальское название, тем ужасней оказывается дыра.
        - Ты как всегда права, подруга,  - немедленно ответил Кол.  - Помнится, в бытность свою легионером, останавливался я в кабаке с названием «Кухня богов». Более мерзкого жаркого я не пробовал за всю свою жизнь! Я именно так и сказал хозяину, прежде чем разбить ему нос кружкой… Но зато племянница у него была!..  - Кол многозначительно подмигнул, но не Бину, а Мэйлинн. Видно, он уже полностью освоился в компании лирры из Наэлирро.  - Но насчёт этой гостиницы ты ошибаешься. Я-то сам тут не был, но слыхал, как саррассанские купцы друг другу её рекомендовали.
        - Ладно, стучи,  - согласилась Мэйлинн.
        Кол несколько раз ударил по двери раскрытой ладонью. Довольно быстро послышался металлический лязг, и откинулась дверца небольшого зарешёченного оконца на двери. Оттуда смотрели заспанные слезящиеся глаза.
        - Кого бесы принесли в такой поздний час?  - раздался старческий недовольный голос.
        - Открывай, отец! Посетители мы!  - ответил Кол.
        - Приличные посетители уже давно в номерах своих спят, а в такой час одни разбойники шастают,  - продолжалось ворчание.  - Учтите, у меня арбалет!
        И действительно, из-за двери послышался щелчок курка, снятого с предохранителя.
        - Это так-то принимают в этой гостинице! Ничего себе! А мне её так рекомендовали, так хвалили… А уж таких жареных цыплят, говорил мне один весьма почтенный человек, как в «Пределе мечтаний» больше во всём Латионе не предложат… Ну да ладно, друзья,  - нарочито громко обращаясь к Бину и Мэйлинн продолжил Кол.  - Благодарение богам - деньгами они нас не обидели, а уж гостиниц-то тут полно. Как там, бишь, её, другую-то, что нам называли?  - спросил он у Бина, на что тот лишь глупо раскрыл рот и уставился на Кола.
        - Погодите, господа, не спешите!  - засуетился человек за дверью.  - Уж простите великодушно - времена нынче такие…
        Дверца захлопнулась, а мгновением позже заскрежетал засов. Затем дверь отворилась, и за ней стоял седовласый хозяин в ночном халате с лампой в руках. При виде входящих Кола и Бина, сомнения, вероятно, вновь закрались в его голову, поскольку он беспокойно глянул на стоящую рядом тумбочку, где лежал оставленный им взведённый арбалет. Однако Кол, не останавливаясь, сыпанул ему в ладонь пару медяков, и это окончательно вернуло хозяину доброе расположение духа.
        - Проходите, уважаемые гости, проходите,  - приговаривал он.  - Что будет желательно в сей час достопочтенным господам… и даме?  - увидев лирру, добавил он. Мэйлинн вновь закрыла шею воротником, так что особого фурора своим появлением не вызвала.
        - Нам будет желательно как следует покушать,  - ответствовал Кол.  - А затем переночевать.
        - Конечно же, дама предпочтёт отдельную комнату?  - в глазах старика заплясали искорки: мол, знаем мы таких вот полночных посетителей с прекрасными дамами.
        - Конечно же, дама предпочтёт отдельную комнату,  - ледяным тоном отчеканила Мэйлинн, и старик разом притушил свою смешливость.
        - Ну а мы с моим приятелем - люди не гордые, пожалуй, поспим в общей комнате. Две лежанки - нам большего и не нужно,  - продолжил Кол.
        - У нас очень респектабельная гостиница, господин, для людей небедных, так что у нас не предусмотрена общая комната,  - словно даже оскорбился хозяин.
        - Ну тогда нам - самую дешёвую комнату на двоих… Хотя нет - дайте просто ещё одну комнату на одного, а я смогу поспать на полу.
        - Хозяин, нам нужна одна комната на одного для меня, и одна комната на двоих для этих вот господ,  - вмешалась Мэйлинн, и затем прошипела отдельно Колу:  - Я, кажется, просила больше не действовать мне на нервы!
        - Слушаюсь, моя госпожа! Пожалуйте за мной!  - в голове старика наконец-то сложилось понимание происходящего - просто богатая лирра путешествует в обществе двух слуг. Теперь, когда всё стало ясно, он окончательно повеселел.
        - Прикажете накрыть ужин в столовой, или отужинаете в своих комнатах?  - осведомился хозяин, после того, как они подошли к конторке для регистрации и оплаты.
        - Я бы предпочла, чтобы еду доставили в комнаты,  - ответила Лирра.
        - Будет исполнено сей же час,  - поклонился хозяин.  - А пока соблаговолите вписать свои достойные имена в книгу.
        Бину совершенно незачем было скрывать своё имя, поэтому он аккуратно накарябал неровными буквами: «Бин Танисти». Кол тоже ничего зазорного в своём имени не углядел, поэтому ниже появилась уверенная и ровная подпись: «Сан Брос». Мэйлинн же, на секунду задумавшись, вывела: «Кандилия Палли». Затем Кол, с достоинством, по одному отсчитал девять дорринов, и, выдержав паузу, положил десятый со словами: «За беспокойство». С учётом двух дорринов, полученных на входе, итого вышло двенадцать. Хозяин несколько сморщился - он надеялся, что удастся получше поживиться за счёт новых гостей. Но, привыкнув иметь дело с довольно прижимистыми купцами, он сразу понял, что на большее здесь рассчитывать не придётся. Справедливости ради нужно отметить, что двенадцать дорринов - это была вполне приличная цена. Поэтому, показав гостям их комнаты на третьем этаже, хозяин направился будить прислугу, чтобы те грели ужин.
        Не успели Кол и Бин как следует расположиться на довольно мягких и удобных кроватях (куда мягче и куда удобнее любой другой кровати, на которой когда-либо приходилось спать Бину), как раздался лёгкий стук в дверь, а затем в комнату мягко скользнула лирра.
        - Подожду ужина у вас,  - сказала она и села на кровать Бина. Тот поспешно подтянул ноги под себя.
        Теперь, при свете двух ламп (Мэйлинн принесла свою из комнаты) она наконец смогла как следует рассмотреть Кола. Немолодой уже, но и не стар. Ростом, пожалуй, не ниже Бина, но гораздо шире в плечах. Однако про него не скажешь, что он - гора мышц. Обычное телосложение крепкого мужчины за тридцать. Вон и животик приличный заметен. Хотя, конечно, заметно, что он, должно быть, силен как бык. Мощная шея - пожалуй, даже слишком, так что голова кажется немного маловатой. Короткие, по-армейски ёжиком постриженные серые волосы, в которых годы и опыт оставили немало седых волос. Гладко выбритое лицо, что даже как-то удивительно при его образе жизни. Серые, стальные глаза, могли бы казаться весьма жёсткими, если бы не смешливые морщинки вокруг них. Лицо, если не считать ссадин и синяков, очень даже приятное. Из тех, которые запоминаются сразу и которые потом узнаешь где угодно. Скуластое, с мощным, будто высеченным из камня подбородком. В общем, Кол производил своим видом самое благоприятное впечатление.
        Тот, в свою очередь, так же цепко и внимательно изучал своих новых друзей. Лирра отметила, что на ней он задерживает свой взгляд куда дольше, чем на Бине.
        - Ну и как же вы оказались в моей канаве?  - полюбопытствовал Кол, закончив изучать лирру.
        Мэйлинн вкратце рассказала всё, что случилось в доме Оливы и после, до того момента, как они укрылись в канаве, которую Кол называл своей. Кроме того, пришлось дать некоторые сопутствующие объяснения касательно её бегства из Наэлирро. Правда, в отличие от Бина, Кол получил гораздо более урезанную версию.
        - Ну ты даёшь, девочка!  - воскликнул Кол, когда рассказ был окончен.  - Святая простота! Неужели ты всерьёз рассчитывала на помощь этой Оливы? Да никакая дружба не пройдёт испытание высотой. Чем выше запрыгнет один, тем дальше для него станет другой.
        - Не суди всех своей меркой!  - огрызнулась уязвлённая Мэйлинн.
        - Ладно, положим… Пусть твоя Олива бы прыгнула к тебе в объятья и облобызала бы тебя своими сахарными устами. Пусть даже она и согласилась бы тебе помочь… Как только о тебе стало бы известно любой магине, твоя судьба была бы решена. Ты бы сейчас уже лежала, спелёнатая, или обездвиженная магией, в какой-нибудь изящной коробочке, и катила бы в свой Наэлирро, перевязанная розовым бантиком. Разве ты не понимаешь, что любая лирра теперь - твой враг?
        Лицо Мэйлинн болезненно исказилось. Видимо, под таким углом она ещё не смотрела на ситуацию.
        В дверь постучали. После приглашения в комнату вошёл хозяин.
        - Вот вы где, прекрасная госпожа,  - с излишним подобострастием пропел он.  - А я стучу-стучу в ваши покои… Ужин готов.
        - Вносите весь сюда,  - распорядилась лирра.
        - Как вам будет угодно. Не взыщите - ничего приготовить сейчас мы не можем, так что вам придётся довольствоваться тем, что осталось на кухне,  - старик развёл руками.
        - Не беспокойтесь. Нам это вполне подойдёт,  - Мэйлинн теперь полностью взяла общение с хозяином на себя, дабы подтвердить сложившийся у него образ.
        Вошла молодая служанка с подносом и у всех троих наших героев тут же обильно выступила слюна. Из прямоугольной металлической ёмкости, стоявшей на подносе, доносился божественный запах жареной курицы. Рядом лежал нарезанный ломтями хлеб, на тарелке - крупно нарезанные куски сыра. Также стоял глиняный горшочек, закрытый крышкой.
        - Специально для вас, моя госпожа, тушёный кролик под ягодным соусом. Последняя порция осталась, так что уж не взыщите, господа…
        Господа поспешили заверить хозяина, что они уж точно не взыщут. Также на подносе стояла бутылка тёмного, почти непрозрачного стекла.
        - Пожалуйста, уберите вино,  - попросила лирра.  - Если можно, я бы попросила взамен молока. И воды.
        Она пристально посмотрела на Кола, и тот мотнул головой, мол, да пожалуйста! Хотя взгляд, которым он проводил исчезающую бутылку, был куда красноречивее.
        Поставив поднос на стол, пожелав приятного аппетита и осведомившись, не нужно ли чего-то ещё, хозяин и служанка удалились. Последняя, впрочем, вернулась через несколько минут, принеся кувшин с молоком и другой - с водой. После этого наша компания вновь осталась наедине.
        На некоторое время разговор естественным образом прекратился. Мужчины отдавали должное жареным цыплятам, которые действительно были превосходны, а Мэйлинн аккуратно ела из горшочка восхитительного кролика. Кол с явной неохотой отхлёбывал воду из красивого стеклянного стакана.
        После того, как голод был утолён, Кол решил, что пришла пора возобновить разговор.
        - А можно поинтересоваться, что ты планируешь делать дальше?  - обратился он к лирре.  - Какое-то время можно бежать от чего-то, но рано или поздно придётся решить - к чему ты бежишь.
        - Я прекрасно понимаю тебя, славный мой Сан,  - ответила та.  - И так уж вышло, что я сразу бежала не от чего-то, а к чему-то.
        - Правда? Так я чего-то не знаю?  - заинтересовался Кол, засовывая в рот ломоть хлеба с лежащими на нём кусочками сыра.
        - Ну да. Дело в том,  - Бин при этих словах Мэйлинн пристально уставился на Кола, ожидая его дальнейшей реакции.  - Дело в том, что я иду к Белой Башне.
        К огромному удивлению Бина, Кол не зашёлся в приступе хохота, не разинул рта и даже не выпучил глаз. Он лишь присвистнул и тихонько проговорил:
        - Однако же…
        - Да, именно так,  - ответила лирра.
        - А ты не ищешь простых целей, да, девочка?  - неожиданно серьёзно спросил Кол.
        - Эй, только не говори, что ты веришь в эти сказки!  - не стерпел Бин.
        - В этом мире есть много такого, что любому покажется сказкой,  - несколько меланхолично ответил Кол, откидываясь спиной к стенке.  - Я, дружище Бин, изрядно потоптал Паэтту в разных направлениях за эти годы. Приходилось бывать и на севере, и на юге; мёрзнуть в северных палатийских степях и иссыхать в сердце пустыни Туум. Я видел разное, Бин, и понял, что в нашем мире весьма глупо употреблять слово «невозможно».
        - Ты, наверное, сейчас скажешь, что тоже видел Белую Башню!  - сварливо буркнул Бин.
        - Нет, не скажу. Я люблю рассказывать небылицы, но для них есть своё время. Сейчас - не оно. Я никогда не видел Белой Башни, и не знаю ни одного человека, который её видел. Однако же, я ни разу в жизни не видел и драконов, хотя точно знаю, что они живут в горах Эллора. Кроме того, я слыхал, что Башня является лишь достойным этого. Ну а я себя к таковым не причисляю.
        - Да ну вас, в самом деле!  - Бин в сердцах бросил на стол недоеденный хлеб.
        - Так ты, Мэйлинн, значит, хотела встретиться со старшей магиней, чтобы та натолкнула тебя на какую-то идею о поиске Башни?  - как ни в чём не бывало, продолжил разговор Кол.
        - Да, именно так,  - ответила лирра.  - Я видела Башню, клянусь тебе в этом всеми богами, но я не знаю, как мне найти её.
        - Я верю тебе,  - ответил Кол.  - Уж если и есть в этом мире кто-то, достойный увидеть Башню, так это ты. Однако, надеюсь, ты уже поняла, что обращаться к магиням для тебя равносильно тому, что просто поехать и сдаться Наэлирро.
        - Поняла,  - опустила голову Мэйлинн.
        - Но выход есть!  - поспешил добавить Кол.
        - Правда?  - лирра подняла на него свои прекрасные огромные глаза.
        - Конечно!  - Кол хлопнул себя по коленке.  - Или магини-лирры - единственные маги в мире?
        - Ты предлагаешь… - начала Мэйлинн.
        - Я предлагаю обратиться к какому-нибудь человеческому магу,  - воскликнул Кол.
        - Но человеческие маги живут не столь долго, как лирры, и, боюсь, накопленные ими знания менее глубоки.
        - А ты разве не слышала о Каладиусе?  - наклонившись вперёд, спросил Кол.
        - Каладиус? Легендарный человеческий маг, живущий уже более тысячи лет? Самый сильный из когда-либо живших человеческих магов?  - переспросила лирра.
        - Ну вообще здорово!  - фыркнул Бин.  - Теперь мы ещё заговорили о Каладиусе! Сегодня, похоже, день сказочных историй! Кол, послушай…
        - Нет, это ты послушай, мальчик!  - неожиданно грянул Кол так, как он, бывало, орал на поле боя сигнал к атаке, будучи командиром когорты. Комната зазвенела, резонируя с этим мощным звуком. За стенкой раздались раздражённые бормотания других постояльцев, разбуженных посреди ночи.  - Так вот, слушай меня, Бин,  - Кол вновь продолжал тихим голосом, обращаясь к обмершему парню.  - Ты прожил на свете ещё не так много зим, чтобы столь безапелляционно судить всех и вся. Тебе нужно научиться слушать тех, кто видел и знает больше тебя. И так уж получилось, что я - один из них. Ибо я своими глазами видел Каладиуса, когда служил в Седьмом легионе. Моя когорта была отряжена для охраны его замка от дорийских кочевников.
        - Зачем такому великому магу солдаты?  - природный скепсис победил робость, и Бин даже решил, что наконец уличил Кола в обмане.
        - Вот скажи мне, Мэйлинн,  - проговорил Кол.  - Когда магиня хочет есть - она просит служанок приготовить обед, или же колдовством вызывает стол, полный яств?
        - Надо полагать, просит служанок,  - улыбнувшись, ответила лирра.
        - Вот тебе ответ, Бин,  - повернулся к юноше Кол.  - Зачем использовать магию там, где вполне можно обойтись несколькими десятками золотых монет?
        - Так ты знаешь, где обитает Каладиус?  - воспрянув духом, спросила Мэйлинн.
        - Конечно же. Его замок стоит в оазисе на северном краю пустыни Туум, недалеко от дорийских степей.
        - И ты думаешь, что он сможет мне помочь?
        - Каладиус - легендарный маг. Легендарный настолько, что многие уже считают его сказкой,  - насмешливо покосился на насупившегося Бина Кол.  - Уж если кто-то из людей знает что-то о Белой Башне, так это - он. Опять же, его отношения с магинями-лиррами абсолютно нейтральные, если не сказать - отчуждённые. Ему совершенно плевать, откуда ты сбежала. Скорее даже это сыграет тебе на руку. Убеждён, что Каладиусу до смерти захочется встретиться с лиррой, нарушившей многовековой порядок вещей. Насколько я знаю, его всегда интересовали разные диковины.
        - И ты проведёшь нас туда?  - с надеждой взглянула на Кола лирра.
        Кол задумался, застывшим взглядом глядя на танцующий огонёк пламени в лампе. Может быть, вот он - тот самый шанс, которого он давно ждал? Попробовать снова начать жизнь с чистого листа. Оставить позади этот грязный Латион с его сточными канавами и горбатыми сутенёрами, оставить позади его жалкие попытки подняться на ноги вопреки всему. Он ведь частенько вспоминал кочевую легионерскую жизнь, и вспоминал не без ностальгии. У него есть шанс вновь просыпаться утром у тлеющих углей, умываться в быстрых холодных ручьях и есть перепёлок, сбитых из лука и зажаренных на деревянном прутке.
        Но другая часть Кола трусила. Здесь у него была пусть дерьмовая, но устоявшаяся и предсказуемая жизнь. В этом было определённое спокойствие. Даже регулярные избиения казались определённой частью системы. Кроме того, ну ведь не будет же это продолжаться вечно! Однажды всё наладится - он найдёт работу и сумеет рассчитаться с долгами. Да и Тан Горбун ведь может помереть! Все смертны, а особенно те, что днями напролёт курят дурную траву и пьют вино. И у кого столько же недругов, сколько у Горбуна. А не будет Горбуна - некому будет возвращать долг, и про Кола наконец-то забудут. В конце концов, можно на время уехать из города, но зачем же так радикально - в Загорье, в Туум…
        Кол сидел и смотрел на огонёк. Мэйлинн и Бин столь же зачарованно смотрели на Кола. По его лицу невозможно было понять, о чём он думает, но лирра, вероятно, умела читать глубже, поскольку её лицо то разглаживалось, то вновь туманилось. Так прошло несколько долгих минут. Наконец Кол как-то устало вздохнул.
        - Да,  - уронил он одно единственное слово и Мэйлинн тут же, вскочив, обняла его за шею. Это был секундный порыв, после чего она вновь села на кровать Бина, но и этого было достаточно, чтобы ликование Бина сменилось непонятным ему раздражением.
        - Я же говорила, что совпадений не бывает!  - весело крикнула лирра в лицо Бину. Тот смог лишь криво ухмыльнуться.
        - Ну, значит, сейчас - всем спать, а завтра отправимся в дорогу,  - долгим взглядом посмотрев на Бина, провозгласил Кол.
        - Спокойной ночи, мальчики!  - с этими словами враз повеселевшая лирра выпорхнула из комнаты.

        Глава 12. Колионская дорога

        Минувший день был весьма напряжённым, так что Мэйлинн позволила себе проваляться в постели до глубокого утра. Облав и преследований она не опасалась: Наэлирро - пока - не знает о её нахождении в Латионе, а Олива вряд ли обладает достаточным влиянием в городе, чтобы инициировать тотальные поиски беглянки. Так что, уже проснувшись, лирра какое-то время просто нежилась в мягкой чистой постели, словно пыталась запастись этими ощущениями впрок. Она потягивалась, изгибаясь, словно кошка, затем вновь смеживала веки, чтобы пролежать так несколько минут. Через стенку доносился мощный храп. Значит, Кол ещё спит, подумала Мэйлинн.
        Однако, через какое-то время, сделав над собой некоторое усилие, лирра отбросила одеяло и встала. В углу стоял умывальник, и Мэйлинн с наслаждением умылась прохладной водой. Она плескала воду себе в лицо полными пригоршнями, позволяя ей стекать по шее на грудь. Затем, насухо вытершись мягким полотенцем, она быстро переоделась в дорожный костюм. Ночная рубашка, которой лирра весьма редко пользовалась в последние недели, была аккуратно свёрнута и помещена в сумку.
        Однако же, сколько можно спать? Лирра вышла в коридор и решительно постучала в дверь своих спутников, из-за которой по-прежнему раздавался богатырский храп Кола.
        - Открыто,  - Мэйлинн была озадачена, поскольку голос явно принадлежал Колу, однако, храп не прекращался.
        Войдя в комнату, лирра увидела обоих друзей уже одетыми. Однако, судя по всему, они просто и не раздевались ночью и спали прямо на застланных кроватях. При этом Кол лежал, скрестив руки на груди, и меланхолично смотрел в потолок, а Бин, раскинувшись на кровати, блаженно храпел. Сложно было представить, что столь тщедушная грудь способна порождать такой мощный храп.
        - Я передумал,  - грустно сообщил вошедшей Мэйлинн Кол.  - Я с вами не поеду. Не уверен, что выдержу ещё одну ночь рядом с этим парнем!
        - Да ну брось ты!  - фыркнула лирра, и стала тормошить Бина за плечо.
        Предыдущий день, похоже, действительно дорого дался парню, потому что пробудился он далеко не сразу, и вид имел весьма недовольный.
        - Вставай давай, соня!  - посмеивалась Мэйлинн видя, как Бин мужественно пытается разлепить глаза.  - А ты, Кол, сходи к нашему доброму хозяину, и попроси, чтобы нам подали завтрак сюда. Ни к чему лишний раз светиться.  - с этими словами она распахнула небольшое окно, впустив в комнату шум давно проснувшегося города пополам с более-менее свежим воздухом (более, чем был в комнате, но менее, чем ей бы хотелось).
        Спустя четверть часа наша компания уже завтракала. Кол, искушённый в долгих пеших переходах и путешествиях, не стал брать на завтрак всевозможные кашки, тосты и булочки. По сути, это были всё те же цыплята, сыр и варёные яйца вкрутую, а также хлеб и варёный картофель. Неизвестно, когда придётся поесть в следующий раз, поэтому всегда нужно набивать желудок максимально сытной пищей.
        Уже за едой начали обсуждать предстоящее предприятие.
        - Во-первых, нам необходимо купить лошадей,  - начал Кол.  - Быть может, юная лирра и способна неделями топать пешком без опаски втоптать ноги в задницу, но я - старый больной человек, а путь не близок.
        - Я не умею держаться на лошади!  - тут же запротестовал Бин.  - Я пойду пешком!
        - Ну тогда уж не пойдёшь, а побежишь,  - возразил Кол.  - Причём придётся бежать очень быстро, чтобы нас догнать!
        - Мэйлинн путешествует пешком! Она, наверное, тоже не ездит верхом!  - попытался ухватиться за соломину Бин.
        - В Наэлирро преподаётся верховая езда, в том числе спортивная и даже боевая. Большинству выпускниц это, конечно, не пригодится - многие из-за полученных увечий и на лошадь-то никогда не сядут, но правила таковы,  - ответила Мэйлинн.  - Я путешествовала пешком только лишь потому, что мне хотелось, чтобы прошло побольше времени с момента моего побега до того момента, когда я окажусь в Латионе. Ведь очевидно же, что в крупных городах меня стали бы искать прежде всего.
        - Решено, парень!  - подытожил Кол.  - Либо ты учишься ездить верхом, либо отращиваешь себе лошадиные ноги.
        - Не волнуйся так, Бин,  - полусочувственно, полунасмешливо проговорила Мэйлинн.  - Уверена, ты быстро научишься! Вряд ли для тебя станет проблемой то, что легко даётся шестилетним девочкам!
        - Так, это решено. Значит, сударыня Мэйлинн, будь добра отсчитать четыре дора. Этого хватит на четырёх лошадей средней паршивости.
        - А зачем четыре?  - удивился Бин.
        - Ну как же - одна пристяжная, на всякий случай. Ну а пока поклажу повезёт,  - разъяснил Кол.
        - Ну тогда она и не понадобится!  - ответил Бин.  - Поклажу Мэйлинн повезёт!
        - Эй, ты совсем с ума сошёл, дружок?  - воскликнул Кол.  - За такое ведь можно и по уху получить!
        - Скажи ему, Мэй!  - с отчаяньем воскликнул Бин, очевидно, восприняв угрозу всерьёз.
        - Бин имеет в виду, что у меня есть волшебная сумка, которая внутри гораздо больше, чем снаружи,  - пояснила Мэйлинн.
        - Т.е. туда можно затолкать целого кабана?  - полюбопытствовал Кол.
        - Наверное, можно. Если разделать на части,  - с сомнением произнесла лирра.
        - И что - он совсем не будет ничего весить?
        - Ну не то, чтобы совсем, но, во всяком случае, значительно меньше, чем должен.
        - И как же такое вообще возможно?  - недоумевал Кол.
        - Ну я плохо в этом всём разбираюсь. Но, насколько я помню из курса естественных наук, пространство - это проявление массы, которая суть проявление силы. Когда мы сворачиваем пространство, происходит эффект антагонизма масс, то есть массивные силы частиц пространства будут как бы направлены друг против друга, как сталактит и сталагмит. В итоге эти силы уравновесятся и внутри этого свёртка пространства будет почти полная невесомость. Но не полная, хотя почему - не знаю.
        - Здорово!  - восхитился Кол.  - Однако лошадей нужно четыре. Мы всё-таки отправляемся в весьма дальний поход. Лошадей много не бывает. Как, кстати, и оружия. Мы не можем путешествовать безоружными.
        - У меня есть кинжал,  - ответила Мэйлинн.
        - Ну и отлично! Тогда если на нас нападут, мы с Бином спрячемся в твоей сумке, а ты будешь отбиваться от бандитов кинжалом!
        - Да, ты прав. Вам нужно оружие,  - согласилась Мэйлинн.
        - Значит, придётся докинуть ещё два дора. А лучше - два с половиной. Не стоит экономить на клинках.
        - Я поняла. Значит, после завтрака я вручаю тебе семь доров, и ты отправляешься за лошадьми и оружием.
        - Кроме того, нам нужно запастись провизией. Приятно, конечно, баловать свой желудок жареными цыплятами, но в дорогу, боюсь, придётся взять побольше солонины, вяленого мяса и сухарей. То, что не испортится как можно дольше. Тем более, по такой жаре,  - продолжал Кол.
        - На этот счёт также не волнуйся. У моей чудо-сумки есть ещё кой-какие полезные свойства. По крайней мере, в ближайшие три-четыре дня там не пропадут и жареные цыплята,  - ответила лирра.
        - Всё это, конечно, замечательно, но давайте будем более рачительными. Питаться всё время жареными цыплятами выйдет несколько накладно. Так что дай мне ещё пару-тройку дорринов, чтобы прикупить сухарей и вяленого мяса. Хотя не нужно. Уж три доррина я выкрою из тех семи доров, что ты мне дашь. Надо экономить, а то когда в кармане целая куча денег, легко впасть в соблазн мотовства.
        - На этом всё?  - осведомилась Мэйлинн.
        - Ещё одно. Тебе нужно купить что-то вроде плаща с капюшоном.
        - Это ещё зачем?  - изумилась лирра.  - К чему плащ в такую-то жару?
        - Ну, если не считать того, что через неделю тебя начнут искать по всем окрестностям Латиона, есть ещё один, более неприятный момент. Ты до сих пор была только в западном Латионе, где традиционно тысячелетиями проживали лирры, и люди свыклись с их соседством. Но с каждой милей на восток от столицы, ситуация будет меняться всё больше. Понимаешь ли, дорогая, восток нашего славного королевства - места довольно дикие в смысле нравов. И путешествующая лирра может вызвать не только ненужные вопросы, но и ненужные проблемы. Поэтому было бы весьма кстати, если бы никто не заподозрил в тебе лирру.
        - Я поняла,  - нахмурилась Мэйлинн.
        - Вот и замечательно! Хотя, должен признаться, я несколько забежал вперёд. Я уже настроился на путешествие на восток, хотя есть и другой путь. Надеюсь, вы представляете себе расположение Латиона и Туума?..
        - Зачем представлять, когда у меня есть карта?  - ответила Мэйлинн, и извлекла уже известный нам кусок пергамена.
        - Как здорово!  - обрадовался Кол.  - Ну тогда вот, смотрите. Вот приблизительно здесь, на северной границе пустыни Туум, находится замок Каладиуса. Вот Латион. К цели нашего путешествия ведут два пути. Конечно же, сразу напрашивается южный путь. Действительно, посмотрите, насколько он удобнее: прямо отсюда, с набережной, мы можем отплыть на небольшой лодке на юг. Конечно, придётся погрести против течения, но это мелочи. Дальше нам нужно будет пересечь озеро Прианон. Вот тут, на южном его берегу, находится городок Сеал. От него до Золотого Шатра идёт отличная, вымощенная каменными плитами, Великая имперская дорога. Через каждые десять миль - трактиры, постоялые дворы и почтовые станции. По ней денно и нощно идут караваны торговцев в обоих направлениях. Но нам, кстати, даже и не придётся идти до самого Шатра. Вот здесь Великую имперскую дорогу пересекает дорога, ведущая на восток, к Анурским горам, точнее, к Делианскому перевалу. Конечно, эта дорога не чета Великой имперской, но тоже весьма неплоха. Преодолев перевал (это не составит никакого труда даже для беременной коровы), мы окажемся в
преддверии пустыни Туум. Да, нам придётся пройти через самое её жерло, но и это будет не так сложно, поскольку мы двинемся по Лоннэйскому торговому тракту. Он проложен таким образом, что проходит через основные оазисы пустыни, а также поселения баининов - жителей пустыни Туум. Так что мы найдём там и воду, и пищу, и ночлег. Кстати, сразу за Делианским перевалом мы сможем продать лошадей и купить верблюдов - так будет проще путешествовать через пустыню. В общем, этот путь куда как длиннее, но удобнее. Не пройдёт и четырёх недель, как мы окажемся в гостях у старика Каладиуса.
        - Но, однако же, как я поняла, ты против этого пути?  - лирра вглядывалась в карту, будто пыталась увидеть в ней причину этого отказа.
        - Ты очень проницательна, девочка,  - кивнул Кол.  - И если ты подумаешь, то и сама сможешь сказать - почему.
        - Слишком людно,  - тут же ответила лирра, взглянув на Кола.
        - Точно. Слишком людно для лирры, которую разыскивает Наэлирро. Кроме того, ведь мы будем в относительной близости от Школы, в краях, где проживает много лиррийских семей.
        - Это правда,  - печально склонилась Мэйлинн.  - На западном берегу озера Прианон находятся земли моего отца…
        Лирра притихла, и Кол не стал нарушать её мрачного молчания.
        - Ты прав. Этот путь нам не подойдёт,  - после непродолжительной паузы решительно сказала Мэйлинн.
        - Поэтому-то остаётся второй путь. Если смотреть по карте, он выглядит заметно короче. Но на деле мы можем потратить на него почти столько же времени, как и на южный, поскольку кое-где придётся пробираться практически по бездорожью. Значит так. Из Латиона мы движемся на восток по Колионской дороге. Она малолюдна и вдоль неё не так много трактиров. Если будем двигаться достаточно бодро, то через три дня доберёмся до городка Колиона. Ничего особенного в этом городишке нет, да он нам и ни к чему. Мы обогнём его слева, и по старому тракту направимся к Танийскому перевалу. К сожалению, придётся пройти вдоль Симмерских болот. Местность дикая и почти безлюдная. Но для нас это скорее плюс. Хотя я бы предположил на этот путь порядка двух недель, пусть он и выглядит таким недлинным. Пройдя по Танийскому перевалу, мы окажемся в Пунте. После этого наша дорога станет легка и приятна. Путешествовать по зеленеющим садам Пунта, к тому времени уже изобилующим плодами, попивать местное вино и есть жирных пунтских кроликов - одно удовольствие! Дней за десять доберёмся до Лоннэя, пересечём Дорон по прекрасному мосту
и меньше чем за неделю доберёмся до пустыни Туум, только с севера.
        - Ну что ж, значит, двигаемся на Колион,  - решила Мэйлинн.  - А сейчас, не теряя времени, отправляйся за покупками,  - обратилась она к Колу.
        - Я тоже пойду!  - вызвался Бин. Он чувствовал себя весьма уязвлённым тем, что вдруг оказался отодвинут на второй план каким-то пьянчугой.
        - Не возражаю,  - хлопнул его по плечу Кол.
        - Ну а я буду ждать вас здесь,  - произнесла лирра.


        ***
        Уже несколько часов скучающая Мэйлинн осторожно выглядывала в окно. Внизу тёк людской поток, слышались крики, разговоры, из недалёких доков доносились самые разнообразные шумы. Иногда проходили наряды стражи, но всегда - со скучающими лицами. Значит, это плановые обходы, а не методичный поиск. Жара вновь придавила изнывающий город. Однако же, пора бы этой неугомонной парочке и вернуться! Теряем время…
        Наконец они появились в конце улицы. Оба - слава богам!  - в сёдлах, ведя на поводу каждый ещё по одной лошади. Когда они подъехали к дверям гостиницы, Мэйлинн сбежала вниз:
        - Ну что вы так долго-то?
        - Да вот, пришлось потратить пару часов на то, чтоб посадить этого парня в седло,  - хохотнул Кол.  - Зато теперь он в нём держится, будто влитой!
        - Да скажешь тоже!  - смущённо проговорил Бин, неуклюже слезая с лошади.  - Не падаю больше - и то хорошо.
        - Я уж боялся, придётся покупать дамское седло для нашего кентавра. Но как только я об этом заикнулся, он вдруг научился сидеть в мужском.
        - Какие замечательные лошади!  - лирра оглядела всех четверых. Все они оказались кобылками дорийской породы, славящейся не только лёгкостью и быстротой хода, но и красивым караковым цветом шерсти.
        - Да, лошади очень даже приличные! Конечно, я не стал брать саррассанских скакунов, поскольку это вызвало бы к нам ненужное внимание. А дорийки - быстрые и неброские. На таких ездят сотни людей к востоку от Латиона.
        - Ну а что с оружием?  - осведомилась Мэйлинн.
        - Тоже полный порядок,  - Кол хлопнул себя по ножнам, болтавшимся на новенькой перевязи. Он выбрал короткий легионерский меч - привычное и безотказное оружие. Бин же гордо вынул наполовину из ножен средних размеров кинжал - чуть длиннее, чем у самой Мэйлинн.
        Затем Кол снял со спины одной из лошадей мешок:
        - Здесь провизия. Как и обещал. И, кстати, даже сдача осталась. Вот, держи,  - и Кол вынул из кармана несколько медных монет.
        - Оставь себе,  - ответила лирра.  - Вдруг пригодятся.
        - Если они мне пригодятся, то сегодня мы никуда не выедем,  - мрачно проговорил Кол.  - Так что - на, держи.
        Лирра кивнула и ссыпала монеты в карман.
        - Я тут подумал, и мне кажется, что лучше будет выступить вечером, ближе к закату,  - проговорил Кол.  - И вообще, было бы разумней двигаться ночами, по крайней мере, первое время, до Колиона. Во-первых, не жарко, а во-вторых - меньше любопытных глаз.
        - Согласна,  - ответила Мэйлинн.  - Значит, сейчас идём отдыхать, а выедем на закате.
        - Но прежде я хотел бы снова наведаться к оружейнику. Когда я приглядывался к мечу, заметил там весьма интересную вещицу. Небольшой лёгкий двухзарядный арбалет. Как раз для такой хрупкой девушки, как ты. Всё-таки в нашем положении разумней будет не доводить дело до рукопашной в случае чего. И тогда арбалет сможет стать веским доводом оставить нас в покое. А уж об умении лирр бить из луков и арбалетов в подброшенные доррины ходят легенды!
        - Признаться, легенды привирают,  - улыбнулась Мэйлинн.  - Но вообще идея хорошая. И сколько же?
        - Ну, недёшево… - признал Кол.  - Арбалет и двадцать болтов к нему - два дора… А что ты хотел!  - обратился он к присвистнувшему Бину.  - Это тебе не какая-то армейская дурында, которую нужно взводить целую минуту, и которая весит все пять фунтов! Игрушка тонкая, но при этом - надёжная и мощная. И зарядить его никакой сложности не составит даже на скаку.
        - Убедил,  - рассмеялась лирра и полезла за кошелём.  - Тогда мы с Бином - наверх, а ты возвращайся, и тоже ложись. Вечером отужинаем, и - в дорогу.


        ***
        Они выехали, когда солнце уже касалось верхнего края крепостной стены. Неподалёку был мост, ведущий в Заречный квартал, а там можно было выйти через Восточные ворота. Однако Кол настоял на том, чтобы сделать лишний крюк и проехать вдоль реки на юг до Висельных ворот. В кварталах Нового города они привлекали куда меньше внимания.
        Выехав через Висельные ворота (когда-то давно здесь вдоль стены стояли виселицы, на которых развешивали особо опасных преступников в назидание остальным), друзья проехали ещё с полмили вдоль реки, и добрались до паромной переправы. За пятёрку немолодой паромщик тут же перевёз их на другой берег. Двигаясь дальше по просёлку, они вскоре выехали на Колионскую дорогу. Здесь они пустили лошадей лёгкой рысью и двинулись на восток.
        Уже начинало смеркаться. Мэйлинн скакала впереди, к ней присоединился Кол, к седлу которого были приторочены поводья четвертой лошади. У неё всё-таки висели дополнительные седельные сумки с провизией (чтоб другим лошадям не обидно было - как сказал Кол лирре). Бин, который до сих пор весьма плохо держался в седле, и уже страдал от болей в своей филейной части, держался позади, болезненно морщась.
        Однако, вскоре стало заметно, что куда больше физических, его одолевают душевные муки. Кол и Мэйлинн, скачущие в двадцати шагах впереди, вели оживлённую беседу. Бывший легионер, не переставая, засыпал лирру всевозможными баснями о своих армейских похождениях, о всех историях, случающихся с ним (либо выдуманных только что) во время привалов и ночёвок. Мэйлинн смеялась, почти не переставая. Иногда она делала разные замечания, чаще всего - ловя Кола на какой-нибудь несуразице. Кол легко и серьёзно тут же признавал свой «прибрёх», как он выражался, и от этого лирра смеялась ещё звонче. Однако Бину все эти побасёнки смешными вовсе не казались. Точнее, он понимал, что в другое время и при других обстоятельствах он бы по земле катался от хохота, но сейчас ему смеяться совершенно не хотелось. Он со всё возрастающим раздражением смотрел на скачущую впереди парочку, отмалчивался, либо отвечал невпопад, когда те обращались к нему. Спустя некоторое время он стал намеренно осаживать лошадь, так что расстояние между ними увеличилось до пятидесяти шагов. Он словно давал понять: вы хотите уединиться, вот вам
уединение!
        Но более всего задевало, рвало душу то, что Мэйлинн словно бы и не замечала ничего. Несколько раз она обернулась, чтобы подогнать Бина, но когда тот хмуро мотал головой, она вновь возвращалась к оживлённому разговору с Колом. А уж эта скотина-Кол и вовсе не обернулся ни разу. Хорохорился, как петух, только что не гарцевал вокруг юной лирры. Со всей неотвратимой ясностью Бин вдруг осознал, что он по уши влюбился в свою вчерашнюю знакомую, да так, словно знал её уже много-много лет.
        Хвала Арионну, скоро стало совсем темно. Нет, света растущей луны и звёзд хватало, чтобы видеть белеющее полотно дороги, но вот сладкая парочка, наконец, исчезла из виду. Хотя ночной воздух ещё более предательски разносил окрест бесконечный трёп Кола и нежные переливы смеха Мэйлинн. Ну, по крайней мере, теперь можно было дать волю чувствам не боясь, что кто-то увидит его лицо.
        Лето двигалось к окончанию, на дворе был увиллий^9^, и до месяца жатвы оставалось не более трёх недель. Поэтому ночи становились всё длиннее и прохладнее. К концу этой ночи Бину хотелось выть от боли физической и моральной. Казалось, что никакая сила не удержит его в седле ещё хотя бы секунду, однако ярды плавно перетекали в мили, мили - в лиги, а Бин всё сидел. Спина и задница одеревенели, и теперь вместо острой боли он ощущал лишь сводящую с ума ноющую тяжесть. Однако в этом была и хорошая сторона - боль принесла благодатное отупение, и любовные переживания пока отошли на задний план.
        Когда небо уже заметно посветлело, Кол, оглядев местность, скомандовал привал. Вокруг были довольно густые леса, за всю ночь компания не встретила ни одного путника (редкие деревушки, которые они проезжали, казались совершенно пустыми), так что теперь было самое время углубиться в лес, найти уютную полянку, и как следует отдохнуть.
        Искомая полянка нашлась ярдах в пятистах от дороги. Небольшая, опрятная, укрытая лапами сосен от палящих лучей - то, что нужно! Бин мешком свалился с лошади и понял, что не встанет больше никогда и ни за какие богатства мира. Лирра соскользнула с седла и принялась готовить завтрак - из её чудесной сумки были извлечены хлеб и цыплята, закупленные ею в «Пределах мечтаний». Кол же стреножил лошадей и обтёр их ветошью. Затем он разжёг небольшой костёр, потому что сейчас, на рассвете, воздух был уже весьма прохладным.
        Кое-как втолкнув в себя пару кусков цыплёнка и запив водой, Бин провалился в тяжёлый сон.


        ***
        И проснулся оттого, что кто-то толкал его в плечо. Кое-как приподнявшись, Бин увидел, что Мэйлинн спит недалеко от костра, уютно свернувшись клубочком, а рядом с ним сидит Кол, тормоша его за плечо.
        - Вставай-ка, дружище. Пойдём, поможешь набрать сушняка для костра.
        - Какой сушняк?  - Бин со сна очень плохо соображал, но нелогичность предложения оценил сразу.  - Костёр уже, вон, погас, а хворосту и здесь предостаточно.
        - Всё равно. Много - не мало. Вдруг пригодится. Поднимайся, пошли,  - и, не ожидая очередной порции возражений, Кол встал и пошёл к краю поляны.
        Кряхтя, охая и вздыхая, Бин кое-как встал на ноги. Голова была тяжёлой, мышцы всего тела стонали от боли. Не до конца понимая, что вообще происходит, Бин уныло побрёл вслед за Колом. Неподалёку стреноженные лошади пощипывали травку, гораздо более зелёную, нежели на открытых местах.
        Он догнал Кола ярдах в ста пятидесяти от лагеря. Тот сидел на замшелом стволе поваленного дерева спиной к нему.
        - Присядь-ка,  - не оборачиваясь, похлопал по стволу рядом с собой Кол. Бин всё так же отупело и послушно плюхнулся на тёплое мягкое сидение.
        - Мне показалось, или у тебя возникли какие-то проблемы?  - без обиняков начал Кол. Всё ещё не понимая, Бин уставился на него.
        - Всё дело в ней?  - прямо, в упор спросил Кол, глядя прямо в глаза юноше.
        По голове словно ударили чем-то мягким и тяжёлым. Муть, колыхающаяся в мозгу, словно выплеснулась от этого удара. Бин ясно и зло смотрел на собеседника.
        - Угадал?  - всё так же спокойно спросил Кол.
        - Угадал. Всё дело в ней,  - резко ответил Бин, пытаясь встать.
        - Сядь!  - мягко, с ленцой проговорил Кол и, ухватив Бина за плечо, вновь придавил к столу.  - Давай поговорим, как мужчины.
        - Хочешь, как мужчины? Давай!  - выпалил Бин.  - Ты слишком стар для неё!
        - А ты - слишком молод,  - без малейших признаков волнения или недовольства ответил Кол.
        - Оставь её в покое!
        - А разве я её беспокою? Мы просто дружески общаемся. Ты, кстати, мог бы общаться с нами, вместо того, чтобы уныло тащиться позади и жечь мне спину своим безумным взглядом.
        - Я смотрю на тебя так, как ты того заслуживаешь. И зачем я только спас тебя вчера?  - злобно воскликнул Бин.  - Просто оставь её, слышишь? Она - не твоя!
        С этими словами Бин вскочил и направился назад в лагерь.
        - Постой, парень,  - Кол двумя шагами догнал его и положил руку на плечо.
        И тут Бин вдруг резко повернулся и его кулак врезался в покрывшуюся уже лёгкой щетиной скулу Кола. Однако Кол лишь мотнул головой.
        - Ах ты, щенок!  - от ответного удара Бин отлетел и стукнулся спиной о ствол дерева.
        Его глаза заволокла красная горячая пелена, с губ сорвалось хриплое рычание, и Бин ринулся на врага. Кол, как видно, старался щадить юнца, поэтому его движения были крайне скупы, и он скорее лишь отталкивал Бина. Тот же, в свою очередь, молотил руками и ногами без каких-либо правил, просто с горячим желанием задеть ненавистного пьянчугу. Два-три раза ему это удалось. Но за эти попадания он и сам заплатил весьма болезненными затрещинами.
        Споткнувшись о какую-то корягу, Кол завалился на спину, и Бин, вскочив ему на грудь, сомкнул руки на горле бывшего паладина. Ненависть душила Бина, и тот, в свою очередь, душил Кола. Кол поначалу пытался просто отжать душащие его пальцы, но те держались намертво. Кол начал хрипеть, его лицо налилось кровью. И тогда он нанёс полноценный удар, который пришёлся Бину в ухо. Бин тут же отлетел вверх тормашками и, упав, застыл, потеряв сознание.
        Очнулся он от того, что кто-то смачивал его лицо холодной мокрой тряпкой. Этот кто-то, конечно же, был Кол. Резко оттолкнув его руку, Бин уселся на землю и молча уставился на носки своих ботинок. Вздохнув, Кол сел рядом. Какое-то время оба молчали.
        - Как же всё-таки кстати нас с тобой поколотили вчера,  - произнёс наконец Кол, потирая щеку.  - Надеюсь, на этом фоне новых ссадин Мэйлинн не заметит.
        Бин лишь хмыкнул в ответ, продолжая изучать свою обувь.
        - Послушай, друг, мне очень жаль, но у тебя ничего с ней не получится,  - тихо проговорил Кол.
        - А у тебя что - получится?  - снова взвился Бин.
        - И у меня не получится,  - мягко и немного грустно ответил Кол.  - Понимаешь, Бин, она - лирра, а мы - всего лишь люди. Мы слишком разные. Несочетаемые…
        - И что делать?  - всхлипнув, спросил Бин.
        - А что тут сделаешь? Нужно просто принять это как данность.
        - Я люблю её… - пробормотал Бин. Казалось, он вот-вот заплачет.
        - В твоих же интересах поскорее избавиться от этого чувства. Смотри на неё, любуйся ей, восхищайся… Но люби человеческих девушек. Так будет лучше.
        - А ты сам?  - наконец-то Бин оторвал взгляд от ботинок и взглянул на Кола.
        - Знаешь, Бин, я уже слишком стар для любви с первого взгляда,  - не отводя глаз, ответил Кол.  - Она мне нравится. Чертовски нравится. Она - самая необычная девушка, которую я встречал…
        - Знаю, несмотря на то, что ты видел женщину с тремя грудями!  - неожиданно для себя фыркнул Бин.
        - Разве я сказал, что их было три?  - делано удивился Кол.  - Да нет же, у неё было целых четыре огромные сиськи!  - Кол даже руками показал, насколько они были велики.
        И тут Бин захохотал. Не только и не столько над этой незамысловатой шуткой, сколько над всей нелепостью своих недавних поступков. Он плакал и смеялся одновременно, и на душе вдруг стало спокойно-спокойно. Кол, по-доброму посмеиваясь, глядел на Бина.
        - Прости меня, Кол,  - проговорил Бин, чуть успокоившись.
        - Да что ты! Никаких обид!  - тут же возразил Кол.  - Будь я лет на пятнадцать моложе, я бы и не таких бы дров ещё наломал! Уж я бы не забыл о кинжале, висящем на моём поясе!
        Второй раз за два дня он забывает об оружии, имеющемся у него - подумал Бин. И эта мысль ему неожиданно очень понравилась. Он вспомнил, как отреагировала Мэйлинн, как встревожилась, что он мог бы зарезать того конюха. Нет, он умрёт, но не разочарует её! Ах, Мэйлинн…
        - Как же мне её разлюбить?  - грустно и растерянно спросил Бин.
        - А ты подумай вот о чём, друг,  - помолчав какое-то время, откликулся Кол.  - Подумай о том, о чём думаю и я сам. Да, такая девушка как Мэйлинн могла бы дать мне очень много, могла бы превратить мою жизнь в один сплошной праздник… Но вот что я мог бы дать ей? И я понимаю, что обмен бы у нас вышел неравноценный: она мне - всё, а я ей - ничего. А ведь это не по-мужски, согласись? Так что не нужно быть эгоистом, Бин.
        - Почему же я ничего не могу ей дать? Я могу ей дать свою любовь!  - пылко возразил Бин.
        - Хорошо. Допустим. Предположим даже на мгновение, что ты бы любил её так, как никто и никогда не смог бы её любить. Но что дальше? Пройдёт двадцать пять - тридцать лет,  - совсем немного по лиррийским меркам!  - и ты превратишься дряхлеющего старца. Из свежего яблока можно получить много сока, но из засушенного не получишь ни капли. А Мэйлинн едва-едва подойдёт к своему расцвету. И что прикажешь ей делать? Кормить тебя с ложечки и выносить судно по утрам? Ты готов обречь свою любимую на это?
        Бин вновь уткнулся лицом в колени. Было видно, что каждое слово Кола доставляет ему невыносимую муку.
        - Кроме того, подумай ещё вот о чём. За всю историю нашего мира не было ни одного случая союза лирры и человека. Ты можешь себе представить, как отнесутся к нему люди, и, особенно, как отнесутся к нему лирры? Вы станете изгоями, чужими для всех. А ваши дети?.. Жалкие полукровки, у которых не будет друзей, у которых не будет дедушки и бабушки, которые бы нянчили их на коленях… У этих детей не будет будущего…
        - Хватит, я понял… - глухо прорыдал Бин.
        - Вот и славно. Держи это в своей голове, как я держу в своей - и всё будет в порядке! В отличие от меня, у тебя ещё вся жизнь впереди, друг мой Бин! Радуйся хотя бы этому!
        Снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими всхлипываниями Бина. Кол же сидел, тяжело и сурово глядя куда-то вдаль. Близкие друзья, возможно, заметили бы, как ему сейчас больно, но Бин пока ещё не был таковым, поэтому он лишь в очередной раз дивился этому ледяному спокойствию.
        - Спасибо, друг,  - проникновенно произнёс Бин, утирая лицо.  - И прости меня ещё раз!
        - Я не держу на тебя сердца, друг! И я очень рад, что мы всё выяснили сейчас, а не затаили ненависть друг к другу. Ну что - пойдём обмоемся, что ли? Надеюсь, Мэйлинн ничего не заметит.
        Когда они вернулись в лагерь, лирра спала так же сладко, как и при их уходе. Бин и Кол легли на траву неподалёку от неё.
        - А ты заметил, что на этой поляне совсем нет комаров?  - спросил Кол, не открывая глаз.
        - Я заметил, что в лесу их навалом!  - проворчал, почёсываясь, Бин.
        - Не иначе - опять наша подружка постаралась!  - усмехнулся Кол.
        - Не иначе,  - засыпая, пробормотал Бин.

        Глава 13. «Два петуха»

        Бин проснулся. Его разбудили странные звуки. Рядом кто-то возился и стонал. Причём стонала, однозначно, Мэйлинн. Резко повернув голову, Бин увидел лежащую на земле, извивающуюся лирру и навалившегося на неё Кола. Мгновение - и Бин уже оказался на ногах. Вжикнула сталь, высвобождаемая из ножен - в третий раз он о кинжале не забудет! Нет, только не в этот раз!
        - Ах ты, животное!  - взревел Бин, кидаясь к Колу.
        Он уже замахнулся кинжалом, готовый бить без жалости и промедления, как вдруг Кол повернул к нему искажённое от боли и напряжение лицо, и выдавил:
        - Помоги!..
        На секунду Бин опешил, и этой секунды хватило, чтобы увидеть ситуацию более трезво. То, что он принял за изнасилование, на поверку оказалось экстренной помощью. Хрупкое тело лирры били и ломали жестокие судороги. Её гнуло дугой, било о землю всеми конечностями. Из горла неслись сдавленные стоны. И Кол, как мог, старался помочь. Навалившись своими двумя сотнями фунтов, он пытался, хотя не всегда успешно, удерживать лирру более-менее неподвижно, не давая ей калечить себя. Более того, Бин увидел, что лирра впилась зубами в левое предплечье Кола, причём кожаный нарукавник не спас руку от острых зубов.
        Отбросив в сторону кинжал, Бин кинулся к Мэйлинн и прижал колотящиеся ноги к земле. Прошло несколько томительно долгих минут, пока судороги постепенно прекратились. Лирра как-то обмякла и впала в глубокое забытьё. Кол и Бин тяжело поднялись на ноги. Осторожно сняв нарукавник, Кол оглядел рану. Укус был весьма глубокий, кожа вокруг посинела и опухла, из ран лилась кровь.
        - Ассова задница!  - только и выговорил Кол.
        - Что это было?  - тяжело дыша, спросил Бин.
        - А я почём знаю?  - ответил Кол.  - Я проснулся, услышав, как она бьётся в судорогах. Бросился помочь. Вот, побоялся, что прикусит язык, а под руками ничего подходящего не было. Решил сунуть в рот хотя бы предплечье. Надеялся, что кожа нарукавника выдержит. Но у неё челюсти, как у калуянского крокодила!
        - Надо промыть рану!  - Бин кинулся к фляге с водой.
        - Надо,  - согласился Кол.  - И желательно - не только водой.
        Специально для таких целей Мэйлинн наполнила одну из фляг ржаной водкой. Сейчас эта фляга была извлечена. Кол открутил крышку, и первым делом сделал хороший глоток.
        - Обезболивающее,  - прохрипел он Бину. Затем, оторвав кусочек ветоши, Кол смочил его водкой и приложил к ране. Шумно втянул воздух сквозь крепко стиснутые зубы.  - Забинтуй, а?..  - попросил он Бина.
        Бин коротко кивнул, взял ветошь, и стал отрывать от неё длинные полосы. Затем кое-как забинтовал руку товарища.
        - Туже давай! Не хочу, чтобы туда что-то попадало,  - приговаривал Кол.
        Наконец перевязка была закончена, и приятели сели недалеко от потухшего кострища. Солнце давно перевалило за полдень, но до вечера было ещё несколько часов. С тревогой они ожидали, когда очнётся Мэйлинн.
        Спустя менее получаса лирра вышла из обморока. Она застонала, и пошевелилась. Кол при этом просто повернулся к ней, Бин же подскочил стрелой, держа в руках открытую флягу с водой.
        - Это опять случилось… - не спрашивая, а утверждая, слабо пробормотала лирра.
        - Тише! Выпей вот воды!  - заботливо ответил Бин. Он приподнял голову Мэйлинн, и та сделала пару глотков.
        - Ничего, не пройдёт и часа, как я буду вновь на ногах. Я знаю… - прошептала лирра и вновь отключилась.
        Но, действительно, прошло не более трёх четвертей часа, как она открыла глаза и села. Никаких особых признаков слабости уже не было. Мэйлинн несколько виновато улыбнулась своим спутникам:
        - Прошу прощения, что вам пришлось это увидеть.
        - Что это вообще было, во имя Асса?  - вскричал Кол.
        - Я толком сама не знаю. Это началось у меня после неудачного пробуждения. Первый приступ случился почти сразу после него. Было ещё несколько. Правда, в последние недели они стали чаще. Это - пятый приступ за последние три недели. Мои преподаватели не смогли объяснить причины моей болезни, и не смогли найти лекарства. Сказать по правде, я не знаю, что будет дальше. Боюсь, что со временем будет только хуже. Именно поэтому мне необходимо как можно скорее найти Белую Башню.
        - Ты сможешь продолжить путь сегодня вечером?  - тревожно спросил Бин.
        - Конечно смогу. Эти приступы начинаются внезапно, бывают очень жестокими, но очень скоро они проходят почти бесследно. В принципе, я уже и сейчас могла бы держаться в седле. Не забывайте, что я ведь добралась как-то из Наэлирро в Латион, и у меня не было под боком таких верных помощников!  - Мэйлинн тепло улыбнулась обоим, и Бин почувствовал, как глупо расплывается его рот в широченной улыбке.
        - Ну тогда отдохнём ещё часа три, и - в путь!  - подытожил Кол.


        ***
        Следующая ночь выдалась особо ничем не примечательной. Неожиданно для себя Бин вполне смог усесться в седло. Конечно, его зад болел, но не так сильно, как он ожидал. Так что путешествие продолжилось.
        Теперь все трое ехали рядышком. Более того, Бин и Кол образовали своеобразную коалицию, и постоянно подтрунивали над Мэйлинн по любому поводу. Мэйлинн не очень догадывалась (а, может, и догадывалась) о причинах таких перемен, но они её, однозначно, очень радовали. Так что она с удовольствием служила объектом незлобивых насмешек друзей. По общему молчаливому согласию, о недавнем происшествии не говорилось ни слова.
        Как и в прошлую ночь, путешественники не встретили ни одной живой души. Под утро они так же нашли удобное место для ночёвки в небольшом уютном овражке.
        Следующий день принёс перемены в погоде. С востока подул резкий сильный ветер, и на небе впервые за долгие недели появились кучевые облака. Сначала их было немного, но затем они почти целиком закрыли небо, так что солнце, которое ещё совсем недавно безраздельно царило на небосклоне, теперь лишь изредка показывалось из-за бегущих облаков, которые, кстати, приобретали всё более тёмный оттенок и скоро уже начали смахивать на тучи. Как только исчезло солнце и появился ветер, стало довольно прохладно, так что путники разожгли большой костёр, накидав туда несколько толстых веток, которые должны были гореть несколько часов, пока все будут спать.
        В этот раз разбудил наших друзей дождь. Крупные, кажущиеся белыми, капли тяжело падали с неба. Сначала их было немного, но уже спустя пару минут путников, едва укрытых ветвями деревьев, хлестал настоящий ливень. Троица жалась друг к другу и дрожала под холодными струями воды, лошади ржали. Вокруг было темно, почти как ночью. Ливень разметал костёр, и теперь он только едва дымил.
        - Эх, вот тёплой одеждой мы не запаслись!  - орал в ухо Бину Кол, стараясь перекричать рёв дождя. Только Мэйлинн куталась в плащ, купленный ей, правда, совсем для других целей. Ведь ещё два дня назад совершенно ничего не предвещало такой перемены в погоде.
        Вскоре овраг пришлось покинуть - сбегающие вниз потоки дождя, смешанных с грязью, стали угрожать путникам. Выбрались на тракт - решили поскорее добраться до Колиона, чтобы разжиться одеждой по сезону. Однако и дорога сейчас вся набухла от воды, так что лошади иногда оскальзывались на жирной грязи.
        Слава Арионну, довольно скоро разрушительный ливень пошёл на спад, и вскоре сменился дождём - довольно сильным, но всё же вполне терпимым. Промокшие до нитки, замёрзшие друзья уныло пробирались вперёд. Наконец сквозь серую пелену дождя впереди проступили крыши хат.
        - Отлично, мы сможем переждать дождь у селян, если тут не найдётся постоялого двора!  - воспрянул духом Кол.
        Постоялый двор, однако, нашёлся. Он стоял примерно в полумиле от окраины деревни. Большой и, вероятно, когда-то знавший лучшие времена. Он похож на меня - внезапно подумалось Колу,  - такой же опустившийся пьяница. Постоялый двор был огорожен небольшим тыном, а над аркой ворот, вероятно, не закрывавшихся уже много лет и полусгнивших, поскрипывая на цепях, мокла деревянная доска, на которой с трудом можно было прочесть название: «Два петуха». С каждой стороны надписи было изображено по петуху - когда-то, должно быть, очень ярких и красочных, а теперь серых и едва различимых.
        Наверное, этот постоялый двор нечасто видел путешественников, но внутри горел свет, из волокового окна под крышей шёл дым, а это всё, что сейчас было нужно нашим промокшим друзьям. Они въехали во двор, завели лошадей в большой сарай, который сейчас весь тёк из десятков дыр в крыше, но всё же давал хоть какую-то защиту. Затем они направились к дому. Кол толкнул дверь, и она отворилась. Путники вошли внутрь.
        Они оказались в большой зале, освещённой, в основном, очагом, который находился в центре, а также несколькими лампами, которые чадили отвратительным запахом горелого жира. Очаг топился по-чёрному, поэтому в помещении было полно дыма. Длинные столы стояли в два ряда, так же несколько гораздо меньших столов были приставлены к стенам. Стойка у дальней стены, за которой стоит сам хозяин - разбойничьего вида дородный малый с бритой налысо головой и серьгой в ухе. За одним из общих столов сидела компания - человек шесть-семь, вероятно, местные жители. Скудно накрытый стол состоял большей частью из кружек, и лишь пары больших тарелок с жареной рыбой.
        При появлении нашей компании шумный разговор стих. Все уставились на вновь прибывших. Не обращая внимания ни на это, ни на потоки воды, стекавшие с одежды прямо на грязный пол, друзья направились к стойке.
        - Приветствуем честную компанию,  - громко заговорил Кол.  - Мы - добрые путники, застигнутые непогодой по пути в Колион. Нам нужен огонь, чтобы обсушиться, еда и комнаты, чтобы переждать непогоду. Кроме того, в вашей конюшне стоят наши лошади, о которых нужно позаботиться и задать им овса.
        - А есть ли деньги у почтенных путников?  - осведомился хозяин, облокачиваясь о стойку.
        - А как же!  - ответил Кол, кивая Мэйлинн. Та достала кошелёк и прежде, чем Кол успел хоть что-то сделать или сказать, высыпала часть его содержимого себе на ладонь. Глаза хозяина по-волчьи сверкнули, когда он увидел такое богатство.
        Заметив это, Кол немедленно накрыл монеты своей ладонью, и, забрав их у лирры, ссыпал обратно в кошель. Затем он убрал его в свой карман, причём именно в тот, который был под висящим мечом, довольно красноречиво приподняв ножны, дабы удобней было сунуть кошель.
        - Хорошо, почтенные господа,  - чуть изменившимся голосом проговорил хозяин.  - Вас рады приветствовать в «Двух петухах»  - лучшей гостинице к востоку от Латиона! Все ваши пожелания будут исполнены! Эй, Жмых, Щербатый! Ну-ка живо в конюшню, позаботьтесь о господских лошадках!
        Двое из сидевшей за столом компании нехотя поднялись и направились к двери. Перечить хозяину, видно, тут было не принято.
        - Марушка! Тащи окорок из погреба! И забей пару кур!  - продолжал распоряжаться хозяин.
        Из соседней комнатки выскочила неопрятного вида полная женщина лет тридцати и, не поднимая глаз, прошла в другую комнату, где, вероятно, был вход в погреб.
        - Не взыщите, господа, изысканных яств у нас тут не найдётся,  - усмехнулся хозяин.  - Сами видите - мы сейчас не в лучшем положении.
        - Не беспокойтесь, почтенный хозяин,  - слегка поклонился Кол.  - Мы - люди привычные. Нам бы, главным образом, обсушиться да обогреться. Есть ли у вас комната с очагом?
        - Ну что вы, что вы, господа?  - всплеснул руками здоровяк.  - Я подготовлю вам каждому по отдельной комнате, и каждую - с очагом!
        - Не нужно утруждать себя, добрый хозяин, уж простите, что не называю вас по имени. Мы с удобством расположимся в одной комнате,  - вежливо, но с нажимом возразил Кол.
        - Зовут меня Иануш, господин, хотя люди привыкли кликать Кабаном. Извольте, воля ваша. Одна комната, так одна. Сейчас Марушка освободится, и подготовит её вам. А пока - милости прошу поближе к очагу, обсыхайте! А ну-ка, отбросы, взяли стол и лавки, да подтащили ближе к огню!  - гаркнул он на оставшихся в комнате выпивох. Те послушно подскочили, взяли небольшой стол у стены и перетащили его к очагу. Туда же поставили лавку, на которую уселись наши друзья.
        - Изволите вина?  - осведомился Кабан.
        - Нет, спасибо, господин Иануш! Довольно будет воды,  - ответила Мэйлинн. Она до сих пор плотно куталась в плащ и не снимала капюшона. Напротив, она надвинула его ещё сильнее на глаза, так что её лицо полностью скрывала тень.
        - У нас есть клюквенный морс!  - предложил хозяин.
        - Да, это было бы весьма кстати, хозяин!  - обрадовался Кол.  - Принесите-ка нам лучше морсу!
        - Будет исполнено!  - на этот раз Кабан лично зашёл в какую-то каморку прямо за стойкой, и вскоре вернулся с большим глиняным кувшином и тремя кружками.
        Путники, блаженно подставив спины жаркому огню, начали потягивать морс из кружек. Вернулась Марушка, неся большой подкопчённый свиной окорок и каравай чёрного хлеба.
        - Сейчас пойду забью куриц,  - буркнула она.  - Через час будут готовы.
        - Не утруждайте себя, почтенная Марушка,  - ответил Кол.  - Этой пищи нам вполне достаточно. Будьте добры подготовить комнату.
        Даже не кивнув, Марушка удалилась. Разговор за соседним столом в это время как-то подпритих. Колоны изредка перебрасывались фразами и периодически зыркали на приезжих. Через несколько минут с улицы вернулись промокшие Жмых со Щербатым.
        - Всё сделано!  - бодро крикнул один из них.
        - Добро!  - ответил хозяин.  - Не желают ли ещё чего гости?
        - Спасибо, не желаем,  - ответил Кол, прожёвывая кусок ветчины.
        - Как ты можешь есть?  - тихонько спросил Бин. Он положил кинжал в ножнах на столешницу рядом с собой, и постоянно опасливо косился на компанию неподалёку.  - Ты только посмотри на них - это ж отъявленные разбойники!
        - Угу, а атаманом у них знаешь - кто?  - с набитым ртом спросил Кол и стрельнул глазами в сторону Кабана.
        - Хозяин?..  - глаза Бина расширились, а пальцы лирры так сильно сжали кружку, что даже побелели.  - И что делать?  - прошептал Бин.
        - А что тут сделаешь? Конкретно сейчас надо есть, пока есть такая возможность. Может быть, они и не нападут. Всё-таки нас трое, и мы вооружены.
        - Трое, из которых одна - девушка,  - в отчаянии прошептала Мэйлинн.
        - Девушка, которая стоит любых троих из этих недоумков,  - усмехаясь, ответил Кол.  - Не волнуйтесь прежде времени. Просто держитесь наготове.
        - И что - мы останемся тут ночевать?  - с тихим ужасом спросила Мэйлинн.
        - Да вот даже и не знаю… - признался Кол.  - С одной стороны - страшно не хочется мокнуть под дождём. С другой - глупо искать себе лишние неприятности.
        - Давай уедем!  - взмолилась Мэйлинн.  - Я уж лучше помокну немного.
        - Я тоже!  - поддержал Бин.
        - Ну хорошо, тогда сейчас поедим, подсохнем немного, и - в путь,  - решил Кол.
        Повеселевший враз Бин тут же схватил кусок окорока, положил его на ломоть хлеба, и принялся жевать, запивая морсом. Они уже почти закончили с едой, когда вновь появилась Марушка и объявила, что комната готова.
        - Спасибо вам, любезная хозяюшка, но мы, к своему сожалению, вынуждены отказаться от вашего гостеприимства. Неотложные дела ждут нас в Колионе,  - поднимаясь, сказал Кол.
        - Ну что же вы, гости дорогие! В такую непогоду, так внезапно! Разве не вы заказывали комнату?  - кивнув головой своим товарищам, громко спросил Кабан. Шестеро разбойников встали и направились к двери. Только теперь Кол обратил внимание, что у дверей стоял ещё один стол, погруженный в темноту, и теперь выяснилось, что на этом столе лежали длинные мясницкие ножи и дубинки - оружие головорезов. Марушка мгновенно исчезла за одной из дверей.
        - Мне очень жаль, любезный хозяин, но мы всё же будем вынуждены вас покинуть,  - всё так же нарочито спокойно ответствовал Кол, одновременно с этим вынимая легионерский меч из ножен. Бин вскочил и вынул свой кинжал. Мэйлинн тоже встала, но за оружие не бралась.
        - Ну а как же заплатить, драгоценные гости?  - с издёвкой осведомился Кабан.
        - Мы и не думали уйти, не заплатив,  - ответил Кол.  - Мы очень благодарны вам, любезный господин Иануш, за стол и очаг, а также за наших лошадей. Мы щедро заплатим, вы не останетесь в накладе.
        - Да уж надеюсь,  - рассмеялся Кабан.  - Думаю, пара латоров меня вполне устроит. Платите - и можете уходить.
        - При всём моём уважении, любезный хозяин, но таких денег я бы не заплатил, даже если бы мне прислуживал за обедом лично его величество Матониус Второй,  - уже не скрывая враждебности, отвечал Кол.  - И я надеюсь, что древние законы гостеприимства не позволят тебе и твоим людям напасть на гостей в собственном доме.
        - А вот это мы сейчас и проверим,  - проговорил Кабан, доставая из-под стойки топор, причём сразу видно, что не плотницкий и не колун.
        - Вы выпустите нас отсюда по-хорошему, или же эта жалкая хибара рассыплется в прах!  - неожиданно воскликнула Мэйлинн, срывая с себя капюшон.
        - Вы только гляньте-ка!  - насмешливо протянул Кабан.  - Да, никак, это лиррка! Ну вообще, братцы, здорово! А вы всё гадали - откель такой ураган пришёл. Ясно теперь? Лиррка на хвосте принесла!
        - Не какая-нибудь там «лиррка», а магиня из Наэлирро!  - воскликнула Мэйлинн, резким движением обнажая шею так, чтобы открылся ошейник.
        Было видно, что разбойники оторопели. Слухи и сказки о ведьмах Наэлирро были популярными страшилками в этих краях. Стоявшие у двери переминались с ноги на ногу, не зная, как поступить. Даже Кабан стёр с лица самодовольную ухмылку и растерянно смотрел на лирру.
        - В ней нет магии,  - неожиданно раздался женский голос и в комнату вновь вошла Марушка. В руках её был нож с широким лезвием.  - Я не чувствую в ней магии лирр.
        - Ай, да Марушка! Ай, молодец!  - воскликнул Кабан, видя, как смешалась Мэйлинн.  - Значит, говоришь, магиня?  - издевательски переспросил он у лирры.  - А по мне - ты обычная лиррская шлюха!
        - Заткни пасть!  - взорвался Бин.
        - Ишь ты, защитник выискался!  - захохотал Кабан.  - Иди-ка молоко оботри с губ, сосунок! Что, жаришь лиррку-то? Или тебе она ещё не даёт?
        - Ты наговорил сегодня слишком много пустых и ненужных слов, Кабан,  - спокойно проговорил Кол, тогда как Бин, казалось, сейчас взорвётся от ярости.  - Боюсь, как бы Асс не покарал тебя за них.
        - Что - правда?  - хохотнул Кабан.  - А ну, ребята, хватай их! Лиррку постарайтесь не убить - ещё пригодится нам сегодня!
        - Стоять!  - резанул воздух голос Мэйлинн. В её руках был арбалет, направленный в приближающихся бандитов.  - Ещё шаг, и двое из вас проглотят по болту.
        Они и впрямь остановились, глядя на арбалет и ту, что его держала. Рука лирры не дрожала, оружие смотрело прямо и твёрдо.
        - Вы что, пёсьи потроха, испугались этой мелкой ведьмы?  - взвизгнула Марушка. Она сейчас по полукругу пыталась зайти за спину попавшей в беду троицы. Следом подходил и вооружённый топором Кабан.  - Да она ни за что не выстрелит, идиоты!
        Бандиты ломанулись вперёд, коротко тренькнул арбалет и то ли Жмых, то ли Щербатый рухнул, прижимая руки к окровавленному животу. Остальные нерешительно остановились.
        - Бежим!  - кратко крикнул Кол, и они, быстро добежав до ближайшей комнатушки, захлопнули за собой дверь. В кромешной тьме Кол и Бин нащупали засов и закрыли за собой дверь. И вовремя - в неё уже ломились озверевшие бандиты.
        - Вам некуда бежать, идиоты!  - прокричал Кабан из-за двери.  - Вы в кладовой!
        - И что же нам делать?  - спросил Бин.
        - Дверь долго не выдержит,  - отвечал Кол.  - Я, пожалуй, справлюсь с тремя, но вот остальные… Особенно меня беспокоит баба. Она что - колдунья?  - спросил он у Мэйлинн.
        - Наверное, какая-нибудь ведьма-самоучка. От поноса лечить, да мужей привораживать. Магию мою не учуяла, дура!
        - А что бы ты могла сейчас сделать?  - спросил Кол.  - Есть что-то в арсенале?
        - Ну, магиня могла бы зачаровать дверь так, чтобы её не пробил ни один топор, а засов бы стал весить как добрый буйвол…
        - А что можешь ты?  - Кол нервничал: в дверь ломились всё сильнее. Было видно, что пока Кабан жалеет пустить в ход топор, но сколько это продлится?
        - Сейчас - только бежать… Ну и стрелять из арбалета… Кстати говоря… - лирра зашуршала полами плаща, и через некоторое время раздался щелчок взводимого арбалета.  - И впрямь хорошую игрушку ты прикупил, Кол! Спасибо!
        - Потом поблагодаришь,  - отмахнулся Кол.  - Итак, что мы имеем. Семеро нападающих. Двух ты можешь убрать из арбалета. Остаются пятеро. Трое - моих, и по одному на каждого из вас. Да уж, неприятно… Не говоря о том, что там ещё и ведьма…
        - За неё не беспокойся,  - ответила лирра.  - Если бы она что-нибудь могла, то уже сделала бы. Так что либо она слишком слаба, либо ей требуются долгие ритуалы и вспомогательные предметы. В общем, я бы больше беспокоилась о том, насколько ловко она владеет тесаком.
        Судя по щелям вокруг двери, которые при каждом ударе светились всё ярче, было очевидно, что дверь поддаётся натиску.
        - Так, Мэйлинн, ты отходи вглубь кладовки. Когда дверь распахнётся, стреляй, и старайся не промазать. Ты должна мне двух мёртвых бандитов. Я встану слева от двери. Так мне будет сподручней бить мечом. Бин, ты становись справа. Постарайся не попасть мне под замах. Ну и вообще - особенно не рискуй. Все всё поняли?
        - Всё поняли,  - ответил Бин, занимая своё место.
        - Ближний ко мне - мой,  - предупредил Кол лирру. Та угукнула в ответ и навела арбалет на дверь. Все трое затаили дыхание.
        Между тем дверь уже ходила ходуном. Видно, бандиты использовали лавку в качестве тарана. И вот при очередном ударе скоба, удерживающая засов, отлетела и дверь резко распахнулась. Для привыкших уже к темноте друзей дверной проём казался ярко освещённым, бандиты же, напротив, видели лишь тёмный провал.
        Щёлк! Щёлк! Два выстрела почти слились в один, и двое бандитов, всё ещё державшие лавку, свалились. У одного болт застрял под ключицей, у другого - навылет пробил шею. Однако больше у двери никого не было - остальные бандиты держались в стороне. В том числе, не видно было и Кабана с Марушкой. Однако слышался голос Кабана:
        - Вам конец! Я растяну вас на ваших же кишках!
        Однако ситуация для разбойников была патовой - ломиться в тёмный провал кладовой им не хотелось - путники оказались бы в преимуществе. Но и ждать, пока лиррийская ведьма перезарядит арбалет, не хотелось. Кол, было, уже начал думать, что всё складывается не так уж и плохо, как вдруг в кладовую влетела небольшая скляница и разбилась, ударившись о пол. Не было ни дыма, ни огня - вообще ничего, но Кол отреагировал мгновенно:
        - Наружу, живо!  - и сам бросился первым.
        Кол не дослужился бы до командира когорты, и даже не дожил бы до этого дня, если бы не был отличным бойцом. Годы пьянства и гражданской жизни, конечно, притупили его навыки, но сейчас тело само всё вспомнило. Выбегая из комнаты, он инстинктивно наклонился, будто подныривая под невидимое препятствие. И не напрасно - над его головой просвистела дубина. Сделав полный разворот на триста шестьдесят градусов, Кол веерным движением подрубил бившему колено. Тот с воем рухнул на пол. А Кол уже двигался в сторону размахивающего топором Кабана, которого он счёл самым опасным соперником.
        Сзади следовал Бин. Сейчас он размашистыми движениями махал кинжалом перед ещё одним бандитом, также вооружённым ножом. Однако было видно, что парень совершенно не владеет холодным оружием, в отличие от его соперника. Но на помощь Бину уже спешила Мэйлинн. В одной руке у неё был кинжал, другую она обмотала плащом. Арбалет, вероятно, остался в кладовке. Жаль. Хотя, конечно, толку от него, разряженного, было чуть.
        Оказавшись перед лицом двух противников, бандит слегка запаниковал. Его движения стали более резкими и необдуманными. И он недооценил Мэйлинн, похожую на пятнадцатилетнюю девчонку. За то и поплатился - гибкая и сильная лирра проскользнула прямо рядом с лезвием и, подобно Колу, совершила разворот с одновременным ударом кинжала. Лезвие распороло бандиту всё лицо слева-направо от нижней челюсти до виска. Схватившись за лицо, разбойник упал навзничь.
        Отлично, отметил Кол, их осталось всего трое. Нет, даже двое, поскольку последний из подручных Кабана бросился бежать. Марушка же, после того, как бросила свою скляницу в кладовую, отбежала к столу, и сейчас что-то исступлённо и хрипло шептала, закатив глаза. Ладонь её правой руки обильно кровила, разрезанная тесаком, и своей кровью ведьма чертила какие-то знаки на грязной липкой столешнице.
        Бин, увидев это, метнул свой кинжал в Марушку. Только оказалось, метал он ещё хуже, чем бился, поэтому кинжал пролетел в футе от ведьмы и плашмя стукнулся о стенку. Однако это на секунду отвлекло Марушку от ритуала. Понимая, что всё равно не успеет, она прекратила наговор, и снова ухватилась за тесак. Но скользкая от крови ладонь сослужила ей плохую службу - рукоять ножа неудобно скользнула в руке. Марушка перехватила рукоять, и повернулась от стола, чтобы напасть на Бина, но перед ней серой тенью уже стояла лирра. Её кинжал на все десять дюймов^10^ его длины погрузился в жирный живот ведьмы. А затем - ещё и ещё раз, пока тесак не выпал из обезволенной руки.
        В это время Кол, подняв на уровень глаз руку с мечом, кружил вокруг Кабана. Тот выписывал круги своим топором, щеря гнилые зубы и рыча, словно зверь. Он видел, какая судьба постигла его соратников, и понимал, что теперь он оказался в весьма невыигрышном положении. Видел это и Кол.
        - Тебе конец, Кабан,  - рычал он.  - Надеюсь, ты это понимаешь. Ты ещё можешь спасти свою жалкую жизнь, если бросишь топор. Обещаю - мы сразу же уйдём, и ты сможешь оказать помощь своим раненым и похоронить мёртвых.
        - Поменьше болтай,  - посоветовал Кабан, перехватывая топор поудобней.  - Или я вгоню свой топор в твой разинутый рот.
        - Что ж,  - ухмыльнулся Кол.  - К счастью для меня, в своё время в северном Палатие я порубил немало засранцев, вооружённых топорами. А там были ребята и посерьёзнее тебя,  - Кол сделал обманный выпад, но Кабан на него не повёлся.
        - Ты был в северном Палатие? Воевал? Какой легион?  - Кабан медленно, по-кошачьи, переступал с ноги на ногу, плавно обходя Кола.
        - Седьмой Коррэйский.
        - Ничего себе - Седьмой?! А я был в Пятом! Под Скабеем.
        - Ха! Вас тогда славно прижало, да?
        - И не говори, друг,  - Кабан неожиданно махнул топором, но Кол ловко отпрянул назад.  - Спасибо вам, вовремя подошли. Ещё денёк, и нас бы растёрли в порошок.
        После выпада Кабана Бин было дёрнулся на помощь Колу, но тот сделал резкий жест остановиться, так что Бин застыл на месте.
        - Я тоже был под Скабеем. Жаркое было дельце!  - смертельный танец продолжался. Если бы не направленное друг на друга оружие, и периодические обмены ударами, могло бы показаться, что беседуют два бывших сослуживца, случайно встретившиеся в трактире.
        - Ещё бы! Мне тогда какой-то ублюдок разрубил печёнку. Коновалы вообще сказали, не жилец. Списали. Я полгода провалялся в каком-то борделе - одна шлюха меня выхаживала. Потом пытался вернуться - не взяли. Так и остался без гроша в кармане.
        - Ладно, твою историю я понял, сейчас заплачу от жалости,  - Кол подумал про себя, что его история, вообще-то, ничуть не радостней.  - Плохие ребята заманили тебя в плохую компанию. Бросай топор, легионер, и разойдёмся миром. Я, центурион второго ранга Сан Брос, приказываю тебе.
        - Да видишь ли, какая штука,  - ответил Кабан.  - Вы ведь вроде как порешили жёнку мою и ребят моих. Так что мне покоя не будет в Ассовых чертогах, если сейчас топор сложу.
        - Понимаю,  - проговорил Кол.  - Мне жаль.
        Кол внезапно поднырнул под топор и попытался нанести удар снизу, но Кабан каким-то невероятном образом парировал выпад, и меч, звякнув, отлетел на несколько шагов в сторону. Доводящим ударом разбойник пытался достать Кола, но это ему не удалось. Кол перекатился по полу в сторону меча, и Кабан, занося топор, последовал за ним.
        Щёлк!  - и между лопаток Кабана с глухим стуком врезался болт. Вероятно, были раздроблены позвонки, потому что здоровяк упал, как подкошенный. Бин ошарашенно обернулся. Неподалёку стояла Мэйлинн. Нижняя половина её лица была обмотана плащом, а в руках был разряженный арбалет. Пока все были увлечены поединком, лирра, предварительно обмотав лицо, нырнула в кладовую и нашла там брошенный самострел.
        Кол тяжело поднялся на ноги, утирая пот с лица.
        - Ну ты даёшь, девочка!  - выдохнул он.  - Никогда бы не подумал, что ты такая… беспощадная… Мне-то казалось, что ты и мухи не обидишь.
        - Как видишь, ты ошибался,  - Мэйлинн была бледна, как смерть, но смотрела твёрдо.  - Когда надо, я могу быть беспощадной. Сегодня было надо.
        Кол оглядел поле боя. До сих пор подвывал, держась за рассечённое колено, его первый соперник. Побулькивая, всхлипывал тот, кому Мэйлинн рассекла лицо. Да стонал то ли Жмых, то ли Щербатый, получивший болт в живот.
        - Надо осмотреть раненых,  - сказал он.
        - Конечно же, нужно оказать им помощь!  - согласилась лирра, снова став похожей на прежнюю Мэйлинн.
        - Да к Гурру их! Добить! Они бы с нами не церемонились!  - зло прошипел Бин.
        - Тише, тише, вояка!  - хохотнул Кол.  - После драки машут кулаками только слабаки и трусы. А мы - не те и не другие.
        Кол подошёл к двери, где лежали трое - его первый соперник и двое, уложенные Мэйлинн.
        - Ну-ка, парень, дай взглянуть,  - сказал он, подходя к первому. Разжал руки, держащиеся за кровоточащую рану.  - Дааа, дело, конечно, дрянь. Ты извини, приятель, но я, кажется, разбил тебе коленный сустав. Если у вас здесь найдётся приличный лекарь, то ногу можно будет спасти. Но ходить уже, опираясь на неё,  - извини!  - не сможешь.
        Бандит вновь обхватил раздробленное колено руками и завыл ещё сильнее. Тем временем Кол подошёл к двум другим.
        - Ну этого и смотреть нечего,  - сказал он о том, которому болт попал в шею.  - Мёртв как сушёная рыба. Так, а этот?  - пощупал шею.  - Вроде ещё дышит, но, похоже, не жилец. Да… Лёгкое пробито, ребро раздроблено. Да он уже и не в сознании…
        Кол перешёл дальше, к бандиту, раненому Мэйлинн.
        - Ну-ка, что там у нас? Приятель, отними руки-то от лица, дай глянуть! Да отними, кому говорю! Вот ведь, Ассова задница… Здорово ты его,  - повернувшись, обратился он к Мэйлинн.  - Давай-ка попробуем перевязать - авось не истечёт кровью. Хотя я бы поставил дор против десятки, что он не увидит завтрашнего утра.
        Мэйлинн, всхлипнув, бросилась к раненому:
        - Потерпи немного, слышишь? Бин, да не стой столбом! Тащи тряпья, да побольше! Посмотри - может простыню или скатерть найдёшь!
        Сама же она, сунув руку за корсаж, достала небольшой тёмный флакончик, висящий на бечёвке. Осмотревшись по сторонам, она схватила кружку с недопитым морсом и, открыв флакон, капнула в морс три янтарных капли. Взболтав кружку, она стала тонкой струйкой лить её содержимое на лицо раненого, стараясь попадать на зияющую рану. Удивительное дело - кровь остановилась прямо на глазах! Кажется, раненому даже полегчало, поскольку он задышал ровнее, и глаза (точнее, глаз, т.к. второй глаз сейчас больше был похож на кровавое месиво) стали смотреть более осмысленно. Тут подоспел Бин, неся довольно грязную простыню. Лирра кинжалом распорола её на полосы и стала бинтовать раненого врага.
        - Теперь с ним всё будет хорошо!  - уверенно проговорила она.
        - Вот теперь ты снова стала моей недавней знакомицей Мэйлинн!  - воскликнул Кол. В то время, пока лирра возилась с раненым, он оглядел Марушку и Кабана. Оба, как он и ожидал, были мертвы.
        Мэйлинн взглянула на Кола и улыбнулась.
        - Эй, а этот, кажись, помер,  - Бин кивнул на Жмыха-Щербатого, который действительно перестал стонать.
        Кол подошёл к нему, наклонился:
        - Да, точно. Готов. Итак, выходит, у нас тут пятеро мертвецов, двое раненых и один сбежавший. А мы сами как?
        - У меня ни царапины,  - ответил Бин.
        - У меня тоже,  - добавила лирра, закончив перевязку.
        - Как ни странно, но у меня - тоже. Вот это счёт! Даже не верится!
        - Ага, не верится,  - подтвердил Бин.
        - Но во что я вообще никак не могу поверить, что всех пятерых уложила наша святая Мэйлинн, не считая ещё этого красавца в бинтах, который ещё неизвестно, выживет ли…
        - Этот выживет!  - вновь твёрдо ответила лирра.  - Может быть, даже и шрама почти видно не будет. Только что глаз, конечно, уже не вернуть.
        - Ничего себе! Так ты потратила такой ценный эликсир на этого подонка?  - вскричал Бин.  - Ну ты точно…
        - Ты точно - самая удивительная девушка в мире!  - перебил его Кол, сердито сверкнув глазами.  - Да и не весь же эликсир она потратила! Так что нечего ныть!
        Бин сердито замолчал. Особенно болезненно он ощущал свою почти полную бесполезность во всей этой заварухе и то, что эта хрупкая лирра, которую он мысленно клялся себе защищать до самой смерти, взяла и спасла их всех, причём даже не прибегая к волшебству. Это было унизительно.
        - Теперь нужно решить, что делать дальше,  - продолжил Кол.
        - Как - что?  - удивился Бин.  - Нужно уезжать, пока не поздно. А то сейчас прибежит тот беглец, да приведёт с собой ещё десяток товарищей.
        - А я думаю, что стоит остаться здесь до утра,  - возразил Кол.  - Во-первых, есть шанс переждать непогоду. Во-вторых, нужно отдохнуть лошадям - им сложно будет пробираться через такое месиво. А что касается подмоги - то её я не опасаюсь. Ты же видишь, места здесь малолюдные, небогатые. Откуда взяться большим разбойничьим шайкам? Они и эти-то - разбойники поневоле. Небось, урожай погиб от жары, вот и одичали людишки. А тот, что сбежал, наверняка сейчас сидит где-нибудь в подвале и трясётся от ужаса. Вряд ли он сунется сюда в ближайшее время.
        - Кроме того, нужно похоронить мёртвых и позаботиться о раненых,  - ввязалась в спор Мэйлинн.
        - Это что - мне ещё и могилы теперь копать придётся?  - возмутился Бин.
        - Ну если не хочешь ночевать среди мертвецов - то придётся,  - отрезал Кол и пошёл искать заступ или лопату.

        Глава 14. Симмерские болота

        Взрывать дёрн под проливным дождём - занятие то ещё. Поэтому Бин, не переставая, в голос ругался, втыкая заступ в неподатливую почву. Рядом кряхтел Кол, выбрасывая землю лопатой. Ещё до того, как были закончены четыре могилы, подошла Мэйлинн и сообщила, что нужно копать пятую - как и предсказывал Кол, малый с болтом в рёбрах умер. Изначально Кол заикнулся было о том, чтобы сжечь Кабана по обычаю ассианцев, но при таком дожде об этом не могло быть и речи.
        Через несколько часов всё было кончено. Трупы свалили в неглубокие, около трёх футов, ямы, предварительно вынув из тел болты, которые ещё могли пригодиться. Лирра со слезами на глазах прочла отходную молитву по обычаю протокреаторианцев - ведь вера мертвецов осталась неизвестной.
        В одной из комнат лежали раненые бандиты. Лирра пожертвовала ещё каплю эликсира на второго разбойника, так что оба теперь тихо спали. Наши же друзья весьма плохо провели ночь - практически не смыкая глаз, но хоть в сухости и тепле. К сожалению, надежды Кола не оправдались - утром дождь шёл всё с той же силой, что и накануне. Однако оставаться дольше в этом месте никто не хотел. Поэтому хмурые и усталые путники двинулись дальше по Колонскому тракту.
        Дальнейшая дорога до Колона превратилась в одну сплошную тягомотину, смешанную из грязи, дождя, холода и мерзкого настроения. Все трое уже громко шмыгали носами, а у Мэйлинн кроме того начался кашель. Хорошо ещё, что её таинственные приступы больше не повторялись. Друзья почти не разговаривали. Они ехали, понурив головы и глядя на шеи своих лошадей, погружённые в печальные мысли. Бин, имея много времени для размышлений, заметил, что острая фаза его влюблённости в Мэйлинн вдруг прошла, чему, наверное, немало способствовало чувство стыда, которое поселилось в нём после схватки в «Двух петухах». Нет, он всё ещё любил её, но, по крайней мере, горячее желание нести её на руках, падать на колени и целовать ей ноги прошло.
        На ночлег остановились в придорожном селе, заплатив молодому колону пятёрку за возможность переночевать в сенном сарае - благо тот был почти пуст из-за многонедельной жары, спалившей травы на корню.
        Увы, но на следующий день с неба всё ещё сеяло, варьируясь от хорошего ливня до мелкого дождичка. Тучи, которые так долго томились по ту сторону гор, не хотели так просто отступать. Можно было бы, конечно, сказать им, этим тучам, что они уже опоздали недель этак на пять и что сейчас от них уже больше вреда, нежели пользы, да только разве им было до этого хоть какое-то дело?
        Лишь на пятый день пути отчаявшиеся путники достигли Колиона. Если в первоначальных планах было обогнуть город, не заезжая, то сейчас они направились прямиком к первому же постоялому двору в черте города (хватит с них вертепов!). Кол сказал, что непогода не сможет продлиться долго - дождь, льющий целую неделю без перерывов не могли припомнить даже старожилы. Кроме того, если Колионская дорога стала почти непроходимой от дождей, то старый Танийский тракт сейчас наверняка и вовсе будет непролазным. Никто, даже Мэйлинн, не возразили ему ни полусловом. Всем хотелось лишь одного - напиться горячего, обжигающего отвара и залечь в постель, желательно неподалёку от огня.
        Цены в Колионе, в отличие от столичного Латиона были куда более демократичными, так что день проживания в гостинице «Надежда путника», вкупе со столом, обходился друзьям всего в шесть с половиной дорринов. В этот раз они не стали привередничать, и взяли одну комнату на троих. Хозяин гостиницы посмотрел неодобрительно - несмотря на то, что Мэйлинн была укутана в плащ, а на лицо был натянут капюшон, изящные женские формы лирры скрыть было нельзя. Однако, нравы тут были несколько проще, чем на западе, деньги постояльцы заплатили как положено, поэтому - кому какое дело?
        Здесь же, впервые за несколько дней, Кол, рыча, снял повязку со своего левого предплечья. Увы, промокшая грязная тряпица, которой была завязана рана, плохо способствовала заживлению. Рука вокруг укуса опухла весьма заметно и приобрела какой-то лилово-красный оттенок.
        - Это что ещё?  - тревожно спросила Мэйлинн. Пришлось рассказать ей историю происхождения раны.
        - Ах ты, идиот!  - вскипела лирра.  - Почему ты сразу ничего не сказал? Ты посмотри, у тебя же, наверное, уже заражение началось!  - Колу оставалось лишь мямлить в ответ какие-то бессвязные фразы.
        Лирра схватила флягу с водой, и, несмотря на шипение и богохульства Кола обмыла рану от сукровицы и гноя. Затем достала свой заветный флакончик и капнула одну каплю прямо во фляжку, а затем стала поливать укус, как она ранее делала в «Двух петухах».
        - Надо же, на меня ты потратила всего одну каплю,  - не преминул съёрничать Кол.  - А тому деревенщине отлила аж целых три.
        - Во-первых, мне лучше знать, как этим пользоваться,  - отрезала Мэйлинн.  - А во-вторых, эти капли на идиотов вообще не действуют! Это надо же было додуматься - совать руку мне в рот!
        - А что мне было делать?  - возразил Кол.  - Позволить тебе откусить язык?
        - Вот!  - лирра широко открыла свой рот и, вынув язык, повертела им.  - Ну что? Много укусов ты видишь? Как же я жила-то до тебя?
        - Ну я же не знал,  - смешался Кол.  - Ой, да ну тебя! В следующий раз и пальцем не шевельну, хоть голову сама себе отгрызи!
        - Ладно, извини,  - Мэйлинн неожиданно погладила его по раненой руке.  - Это просто нервы. Конечно же, я должна тебя благодарить. До сих пор ещё никто не жертвовал ради меня своей рукой!  - лукаво улыбнувшись, добавила она. Бин, наблюдавшей за всей этой картиной, хмыкнул и отвернулся.
        - Так это ещё один подарочек, заимствованный тобой в Наэлирро?  - поспешил сменить тему Кол.
        - Ну да, вроде того,  - усмехнулась Мэйлинн.
        - И много там ещё осталось? А то такими темпами скоро ведь и кончится!  - забеспокоился Бин.
        - А вы постарайтесь не влипать в истории, и всё будет в порядке. Не поверите - он у меня уже около двух месяцев, а воспользовалась им я в первый раз лишь пару дней назад.
        - Ага, чтобы вылечить этих никчёмных бандюг,  - проворчал Бин.
        - Неужели ты бы бросил их без помощи?  - изумилась Мэйлинн.  - Я в это не верю. Не так тебя воспитывала твоя мать!
        Бин осёкся, и только лишь хмыкнул ещё выразительней, чем в прошлый раз. Лирра откинулась спиной к стене и вдруг снова закашлялась.
        - Кстати,  - тут же заговорил Кол.  - Я бы просил тебя прилечь, предварительно выпив какого-нибудь согревающего отвара. Тебе никак нельзя болеть.
        - Да ты и сам, вон, постоянно шмыгаешь носом!  - парировала Мэйлинн.  - Нам всем нужно отлежаться!
        - Это точно. Этим мы и займёмся. Но вообще, пока мы тут застряли, я бы хотел немного позаниматься с тобой, парень,  - обратился Кол к Бину.  - То, как ты владеешь кинжалом - никуда не годится. Машешь им, как деревенская девчонка!
        Бин покраснел, но проглотил обиду, поскольку не мог не признать, что товарищ абсолютно прав.
        - А ты, подруга, где так научилась-то владеть кинжалом?  - обратился Кол к Мэйлинн.
        - Где же, как не в Школе?  - пожала плечами лирра, не очень-то стремясь развивать тему.
        - И зачем же будущих магинь, часть из которых потом не сможет даже самостоятельно передвигаться, обучать фехтованию?  - удивился Кол.
        - Всё очень просто. Девочек берут в Наэлирро в шесть лет - и ни годом позже. Говорят, это нужно, чтобы тело приспособилось к эликсирам пробуждения до… созревания… - смущённо запнулась лирра и это сразу было отмечено Бином: со мной она не столь смущённо говорила на эти темы.  - Ну так вот, в среднем обучение длится четырнадцать лет. Как ты думаешь, Кол, чему можно учить девочек четырнадцать лет? Конечно, с нами несколько раз в неделю проводили беседы о предстоящем пробуждении - с каждой по отдельности, и иногда - со всеми вместе. Конечно, каждый день мы занимались сосредоточением - учили какие-то пассы, заклинания, которые позволяют сосредоточиться на возмущении. Но всё равно оставалась целая уйма времени. Так что мы изучали множество наук, а кроме того - и фехтование, и верховую езду, и геральдику всех государств Паэтты, и - Арионн знает, что ещё. Мы изучали даже рукопашный бой. Причём не для того, чтобы драться в будущем, «ибо п?шло использовать грубую силу, когда владеешь магией»,  - явно передразнивая кого-то из своих преподавателей, прогнусавила Мэйлинн.  - А просто для того, чтобы держать
своё тело и свой дух в бодрости и силе.
        - У тебя были отличные преподаватели, Мэйлинн!  - ответил Кол.  - Должен сказать, ты поступила несколько неблагодарно, покинув их таким способом!
        - Ничего страшного! Не думаю, что они там рыдают обо мне!  - отрезала лирра.
        - Ну ладно, тогда, значит, сегодняшний остаток дня и ночь мы отдыхаем, греемся и пьём побольше жидкости, а назавтра я начну делать из тебя бойца!  - и почему последнее слово всегда остаётся за Колом?  - Тебе страшно повезло, дружище! Твоим учителем станет бывший паладин его королевского величества, он же бывший центурион второго ранга Седьмого легиона Сан Брос!
        Куда бежать от свалившегося на меня счастья?  - подумал Бин и упал на подушку. Не прошло и десяти минут, как в комнате все крепко спали. Даже храп Бина, на удивление усилившийся ещё больше из-за насморка, не в состоянии был пробудить измученную троицу.


        ***
        - Крепче держи рукоять! Расслабь кисть, она должна плавать! Будь крепким и гибким! Ноги подогни! Да не подсаживайся ты, дубина стоеросовая! Просто преврати ноги в пружины,  - уже битый час Кол надсаживал горло на заднем дворе гостиницы, а вспотевший и красный Бин, как мог, старался выполнять жёсткие команды товарища. Кол снова был центурионом Бросом, и горе было тому новобранцу, что пытался отлынивать от его уроков.
        Однако, надо отдать должное Бину - он и не пытался. Он с невероятной упёртостью раз за разом повторял одни и те же движения, наносил удары и парировал, кидался в атаку и уходил от невидимого клинка. Рука ныла, ныли плечи и даже ноги, но когда становилось совсем тяжело, Бин вновь вспоминал, каким скользящим, текучим ударом Мэйлинн спасла его от неминуемой, в общем-то, смерти в трактире, и он с удвоенной силой продолжал колоть и резать воздух.
        Ещё через час Кол подвёл его к столбу и приказал бить изо всех сил. Однако от первого же удара кинжал выскочил из потной рукояти.
        - Вот так вот на моих глазах полегло немало молодых ослов!  - распинался Кол.  - Мало держать кинжал, его нужно ещё и удержать в момент удара. Особенно, если твой удар парирует сильный соперник. Давай! Почувствуй дрожь кинжала, приноровись к ней! Пускай удар перетекает во всю руку, а не в одни пальцы!
        Что ж, так прошло ещё немало времени. Столб был изрезан, расщеплен, исколот тысячами ударов, пока Кол не счёл, что это стало выглядеть вполне терпимо.
        Потом были и спарринги на обструганных палках, после которых болью пульсировали отбитые пальцы, ныли истыканные рёбра и болело от напряжения всё тело. Однако, уже к вечеру первого дня тренировок Кол впервые похвалил своего ученика. Причём, что особенно отрадно, похвалил при Мэйлинн. Но у Бина хватило сил лишь на то, чтобы наскоро, даже не замечая вкуса, проглотить ужин, и завалиться спать.
        Ночью - хвала богам!  - дождь перестал. Не пошёл он и на следующее утро, и днём. Небо всё ещё было затянуто плотными облаками, но чувствовалось, что погода налаживается.
        - Ещё пара дней без дождя - и можно попробовать двигаться дальше,  - сказал Кол во время завтрака.
        Все чувствовали себя лучше - Мэйлинн, благодарение Арионну, не заболела серьёзно, и дело ограничилось лишь кашлем, уже отступавшим, и насморком. Предплечье Кола после капли лиррийского эликсира заживало просто с непостижимой скоростью. Уже в тот же день спала опухоль и кожные покровы почти вернули свой естественный цвет. Укус больше не гноился и выглядел так, как выглядит любая заживающая рана. У Бина снова ныло всё тело после целого дня тренировок, но он был полон решимости продолжать.
        Так прошли отведённые Колом два дня. За это время небо почти расчистилось, вернулось солнце, уже не такое яростное, как прежде, но всё ещё горячее. Ранними утрами стояли плотные туманы - земля спешила избавиться от пресытивших её вод. В конце концов, на четвёртый день пребывания в Колионе, троица наконец смогла продолжить свой путь.
        Старый Танийский тракт, как и ожидалось, был размыт дождями. Он блестел от множества глубоких и не очень луж. Будь у наших путешественников фургон, надежду на проезд тут можно было бы оставить. В конце концов, друзья направили своих лошадей по обочине вдоль тракта - дёрн, скреплённый тысячами корешков, плыл под ногами куда меньше.
        - Я вот думаю о том,  - промолвила лирра,  - Что с момента нашего отъезда прошло уже семь дней. За это время почтовый голубь почти наверняка долетел до Наэлирро и вернулся обратно. Интересно, погоня уже пущена?
        - Я тоже думал об этом,  - признался Кол.  - Однако, надеюсь, что если погоню и пустили, то вряд ли она двинется в нашу сторону. Мы, я надеюсь, были вполне осторожны, особых следов после себя не оставляли…
        - Да уж, особенно в «Двух петухах»,  - проворчал Бин.
        - Да, там, конечно, мы наследили… - мрачно согласился Кол.  - И если дело дойдёт до властей, то, пожалуй, они свяжут два и два, узнав, что там была лирра. Мэйлинн, наверное, первая лирра за десятилетия, побывавшая в этих местах. Догадаться будет несложно…
        - Говорил же - надо было добить!..  - воскликнул Бин.
        - Мы поступили совершенно правильно,  - немедленно ответила Мэйлинн.  - Тот, кто проявляет жестокость сверх необходимости, рано или поздно ответит за это перед богами. А те несчастные, я думаю, вряд ли побегут куда-то докладывать. Иначе им придётся ответить на много неудобных вопросов.
        - Думаю, что Мэйлинн права,  - согласился Кол.  - Будем стараться меньше попадаться на глаза, тем более, что сейчас это не будет проблемой. Тут и деревень-то - раз-два и обчёлся. А уж городов с магистратами и вовсе нет. Я вообще сомневаюсь, что здесь бывают какие-то другие чиновники, кроме сборщиков налогов. Но всё же я предлагаю по возможности не останавливаться ни в постоялых дворах, ни в деревнях.
        За время пребывания в Колионе Кол закупился тёплыми плащами для всех троих, а также купил два куска парусины примерно десять на десять футов каждый, чтобы в случае непогоды можно было соорудить что-то вроде навеса. Так что все согласились с его предложением.
        - А я вот никак не могу понять,  - спустя какое-то время вернулся к этому разговору Кол.  - Почему это магини Наэлирро не могут найти тебя при помощи заклятий поиска?
        - Ну, это довольно сложно сделать,  - ответила лирра.  - Во-первых, для этого необходим слепок ментальных эманаций человека. Проще всего его взять, если магиня непосредственно сделает это при общении. Но в Наэлирро никогда не было беглянок, поэтому никому не приходило в голову делать слепок будущей магини. Ведь это бы означало возможность контроля в будущем…
        - Но ведь ты захватила с собой несколько весьма мощных, как я понимаю, артефактов,  - заметил Кол.  - Неужели нельзя отследить их?
        - Неодушевлённые предметы отследить гораздо сложнее, даже если они магические. Для этого необходим направленный поиск, то есть нужно довольно точно представлять направление, в котором ищешь. Кроме того, радиус таких поисков ограничен всего несколькими милями. Так что пока рядом с нами нет других магинь, мы можем быть спокойны.
        - Но всё же как-то можно отследить человека? Или лирру. По тем вещам, которыми она пользовалась… Я ведь знаю, что многие маги этим занимаются и даже зарабатывают на этом. Пусть даже они не сделали этого самого слепка, но ведь в их руках осталась куча вещей, которыми ты пользовалась почти всю свою жизнь… - продолжал Кол.
        - Ну вот если бы ты дал договорить мне в прошлый раз, то я как раз собиралась сказать «во-вторых»,  - ехидно заметила Мэйлинн.  - Так вот, во-вторых, отследить меня практически невозможно благодаря вот этому,  - лирра вновь сунула руку за воротник, и извлекла небольшой слегка розоватый кристалл, висящий на металлической цепочке с характерным тёмно-фиолетовым отливом.
        - Это что - мангил?  - присвистнул Кол. Бин вытянул шею - он ни разу в жизни не видел мангила, хотя и слышал о нём.
        - Да, потому что только мангиловая цепь способна удержать этот кристалл. Так вот он полностью блокирует меня от заклятий поиска, по крайней мере, от всех известных на сегодняшний день. А иначе - как, ты думал, я всё это время не попалась?  - самодовольно спросила Мэйлинн.
        - Да уж, хотел бы я посмотреть, что ты ещё там прячешь!  - пробормотал Бин, и вдруг зарделся, осознав определённую двусмысленность своей фразы. Кол тоже её заметил, но, на удивление, смолчал. Мэйлинн же, как ни в чём не бывало, ответила:
        - Да вы уже почти все мои секреты увидали. А остальное увидите в свой час, хотя я от души надеюсь, что этого не случится,  - и она вновь спрятала кристалл.
        Так наши путешественники двигались дальше на восток, коротая время разговорами. Кола очень интересовало всё, связанное с Наэлирро. В свою очередь, он и сам служил неисчерпаемым источником всевозможных историй, из которых, если их как следует очистить от шелухи прикрас и откровенной выдумки, можно было узнать много интересного о местах, где в своё время бывал легионер Брос. Бину же, к его досаде, почти нечем было удивить друзей. Все его истории, которые ещё недавно казались ему такими захватывающими и удивительными, сейчас виделись мелкими и скучными на фоне того, что повидали на своём веку лирра и бывший паладин.
        И вот так вот в течение недели искатели Белой Башни двигались почти без остановок - лишь перекусить, переночевать, да дать короткий отдых лошадям. Кол задавал такой темп, чтобы и лошади не слишком-то уставали, и их наездникам хватало сил целый день проводить в седле. Бин вполне свыкся с седлом, и ему вообще стало казаться, что той, другой жизни, жизни до невероятной встречи в деревне Пыжи, вовсе не существовало. Что Мэйлинн всегда была рядом, а он всегда был в седле. И они всегда искали. Белую Башню. В которую он, похоже, теперь тоже верил.
        Каждую стоянку он использовал для того, чтобы совершенствоваться во владении кинжалом. Теперь он уже вполне сносно попадал в дерево с десяти шагов и всегда - с пяти. В рукопашной он, конечно, не мог бы составить достойной конкуренции Колу, но, окажись он сейчас на улицах Нового города, он бы наверняка прослыл одним из самых опасных парней.
        Спустя неделю пути местность стала довольно заметно меняться. Леса стали сменяться редколесьем, деревья стали заметно ниже и корявее. Земля под ногами то и дело хлюпала, хотя сильных дождей не было уже больше недели. Но главное - вдали виднелась уже не ломаная синеватая полоска. Теперь было видно, что это - горный хребет. Кол указал на него спутникам:
        - Анурские горы. А мы, друзья мои, достигли Симмерских болот.
        Симмерские болота длились на многие-многие лиги с юга на север, окаймляя широким гнилым кругом чёрное озеро Симмер. Не все они представляли собой непроходимые топи. Кое-где вдоль Алийи стояли деревушки, жители которых умудрялись даже возделывать землю. Хотя они располагались в достаточной удалённости от озера. Да и здесь, на южной оконечности болот, было достаточно вполне пригодных для жизни участков.
        Однако, редкие поселенцы селились в этих краях. Разве что охотники, что добывали шкуры бобров и нутрий на продажу, да и те обычно жили не в постоянных поселениях, а в охотничьих лагерях, которые оставляли, набрав достаточно добычи. И дело было не только в сонмищах гоблинов, населяющих эти болота. Эту-то напасть, как раз можно было бы побороть отловом и прочными заграждениями.
        Было в этих землях нечто, что заставляло самых твёрдых сердцем, прожжённых трапперов возвращаться, так и не закрепившись. Что-то недоброе витало над озером Симмер и его болотами. Словно какое-то Зло свило гнездо под гнилыми корягами в глубине его чёрных вод.
        Через какое-то время Бин заметил, что с каждой пройдённой милей Мэйлинн становилась всё бледнее и печальней. Она постоянно вскидывала голову, будто слышала что-то, но не могла понять - что. Кроме того, она всё чаще тёрла виски, будто у неё болела голова.
        - В чём дело?  - тревожно спросил он лирру.
        - Я точно не знаю. Но здесь очень плохое место. Что-то давит на меня, и давит всё сильнее. Словно мы приближаемся к чему-то очень страшному,  - отрывисто проговорила Мэйлинн, и глаза её были полны боли.  - Кол, скажи, неужели нет другой дороги?
        - Другая дорога есть,  - медленно проговорил Кол.  - Но она, увы, лежит через Латион. Это имперская дорога. Мне кажется, будет весьма недальновидно повернуть назад. Я не думаю, что у нас есть реальная причина волноваться. Что ни говори, а здесь всё-таки проходит тракт, ведущий к Танийскому перевалу. Хоть и нечасто, но здесь проходят торговые караваны. Да и люди живут. И ничего.
        - Просто люди в большинстве своём не способны чувствовать возмущение. Поэтому и не могут ощутить опасности этих мест…
        - Как же - не могут!  - проворчал Бин.  - Да у меня все волоски на теле дыбом стоят!
        - Мне тоже не по себе,  - признался Кол.  - Но другой дороги всё равно нет.
        - Весьма странно, что единственная дорога в Пунт находится в таком запустении!  - с робкой надеждой проговорил Бин.  - Может, всё-таки есть более удобный и людный тракт?
        - Основная часть товаров из Пунта попадает к нам через Палатий. Палатийцы ведут бойкую морскою торговлю с Пунтом и затем распродают купленное по всей Паэтте,  - ответил Кол.  - Увы, неудачное взаимное расположение Танийского перевала и Симмерских болот делает весьма непривлекательным сухопутное сообщение между нашими странами. Давайте надеяться на лучшее. Если не произойдёт… ничего неприятного, меньше чем через три дня мы будем у перевала.
        - Да охранит нас Арионн,  - шепнула Мэйлинн, низко склонив голову.

        Глава 15. Варан

        - Итак, для вас есть дело, мастер Варан,  - прошелестел тщедушный старик, тонувший в роскошном чёрном кресле.
        - Я весь внимание, Командор,  - изящно, с уважением, но без подобострастия поклонился Варан.
        - Должен вам сообщить, что не далее, как два часа назад у меня был разговор с госпожой Дайоной,  - неспешно, и как-то даже с натугой проговорил старик.
        Вообще было похоже, что он тяжко болен и скончается прямо во время этого разговора. Но только не для Варана - сколько он помнил Командора, он всегда был точно в таком же здравии - не лучше и не хуже. За минувших шесть лет он, кажется, не постарел ни на волос. Варан бы не слишком удивился, даже если бы ему сказали, что Командор всегда был таким, и таким и родился. Варан усмехнулся про себя, но лицо его продолжало сохранять всю ту же почтительность.
        - Вы говорите о госпоже Дайоне - придворной лиррийской магине?  - мягким голосом осведомился Варан. В его речи слышался лёгкий саррассанский акцент, от которого так и не удалось избавиться полностью.
        - Я говорю именно о ней, мастер Варан,  - в голосе Командора не слышалось ни сарказма, ни даже нетерпения. Варан слегка склонил голову, чтобы дать понять, что он осознает всю важность разговора.  - Госпожа Дайона попросила нас об одном деле, и Гильдия не сочла возможным отказать. В награду мы получили,  - Командор надавил на это слово.  - Мы получили две тысячи латоров. Естественно, вы, как мастер шестого круга, получите десять процентов этой суммы в случае выполнения задания.
        Варан вновь поклонился. Это уже интереснее. Нечасто его труд оценивался столь высоко.
        - Дело несколько щекотливое,  - продолжал Командор. В Гильдии все знали, что он иногда часами мог вводить в курс дела, цедя слово за словом.  - Некоторое время назад из замка Наэлирро сбежала воспитанница,  - Брови Варана при всей его выдержке поползли вверх.  - Должен ли я напоминать, что вся услышанная вами информация строго конфиденциальна?  - булавочные глазки уставились на Варана и тот, как всегда при этом, поёжился. Казалось бы - этого старикашку можно раздавить двумя пальцами. В нём уж и крови, поди, не осталось - один песок в жилах. Но при этом вся могущественная Гильдия Теней уже почти тридцать лет трепетала перед нынешним Командором.
        - Я прекрасно помню это, Командор,  - вновь поклонился Варан.
        - Хорошо. Сегодня утром госпожа Дайона получила информацию, что беглянка находилась в Латионе восемь дней назад. Где она сейчас - неизвестно, но пожелание Лорда-ректора Наэлирро, переданное через госпожу Дайону, заключается в том, что мы должны найти эту юную лирру и препроводить в Замок. Вы слышите, мастер Варан?  - старик слегка подался вперёд.  - Найти и препроводить. Ни единого волоска не должно упасть с её головы. При том, что она может оказать серьёзное сопротивление. Она прошла обряд пробуждения, примите это к сведению!
        - Но, позвольте спросить, Командор,  - растерялся Варан.  - Для чего бежать из замка лирре, которая уже пробудилась? Они ведь и так его покидают практически тут же.
        - Я говорю лишь то, что передала мне госпожа Дайона. Вероятно, у Наэлирро какие-то свои тайны и секреты, которыми они не спешат делиться. Они сообщили нам лишь то, что нам требуется знать.
        - То есть мне нужно схватить лиррийскую магиню и доставить в Наэлирро?  - несколько ошеломлённо переспросил Варан.
        - Всё именно так, как вы сказали, мастер Варан,  - кивнул старик.  - Именно потому я и обратился к вам, а не к кому-то ещё. Все знают вас, как лучшего охотника за головами на Паэтте.
        Конечно, Варан был польщён, хотя эти слова полностью соответствовали истине, и он это знал. Тем не менее, сейчас его слава играла против него. Неожиданно двести латоров уже не показались такой уж справедливой наградой, хотя Варан прекрасно знал, что в Гильдии не принято торговаться насчёт вознаграждения.
        - А вам не сообщили, насколько сильные способности приобрела магиня?  - спросил он.
        - Сообщили, что весьма невеликие. Но,  - добавил Командор, видя, как облегчение промелькнуло в глазах подчинённого.  - Но ситуация осложняется тем, что при побеге она похитила несколько весьма мощных артефактов, из которых есть парочка боевых. Опять же, к сожалению, госпожа Дайона не сочла возможным распространяться на эту тему, однако предупредила, чтобы мы были весьма и весьма осторожны. Ещё она сказала, что, увидев голубое свечение, нужно бежать как можно дальше.
        - Приму к сведению,  - холодно поклонился Варан.  - Какие ресурсы мне разрешено задействовать?
        - Вы получите мандат на использование любых ресурсов, которые вам потребуются. В разумных пределах, разумеется,  - добавил Командор.
        - Разумеется,  - в очередной раз поклонился Варан.
        - Итак, вы можете приступать к поискам, мастер Варан,  - Командор ещё глубже ушёл в кресло.  - Искомую зовут Мэйлинн из рода Айрига. Последняя, кто её видел, была её бывшая подруга по Школе Олива из рода Нуаль. Именно от неё пришёл сигнал, так что советую начать свои поиски там. Госпожа Олива живёт в Верхнем квартале, по улице Каштанов. Можете идти.
        Варан, отвесив очередной неглубокий поклон, вышел.


        ***
        Варан попал в Гильдию Теней пятнадцатилетним мальчишкой. Его, жителя северной Саррассы, продали в рабство проходящему мимо торговому каравану собственные родители, пытаясь спасти от голодной смерти девятерых его братьев и сестёр. Надо сказать, что Варан (тогда его звали иначе, но сейчас он уже не мог вспомнить этого имени) не был в обиде на родителей. В их поступке не было ничего личного. Более того, они сперва предлагали купцам его старшую сестру, затем одну из младших. Но купцы, трое довольно пожилых уже людей, вероятно, не искали плотских утех. Зато им был нужен носильщик взамен одного из умерших накануне. Рослый и сильный Варан подходил как нельзя лучше. И родители без колебаний обменяли его на две серебряные короны^11^. Это были хорошие деньги и поэтому Варан вполне их понимал. Кроме того, именно благодаря этому он и оказался в королевстве Латион, а позднее - в Гильдии.
        Уже во время сплава по Труону пришлось убить своих хозяев. Всех троих. И ещё двух рабов из числа охранников. Оказалось, что один из купцов, не позарившийся на его красавиц-сестёр, весьма заинтересовался смуглым стройным юношей. Он приказал привести его в свою каюту. Жить ему с этого момента оставалось всего около трёх минут. Варан просто свернул ему шею. Затем он убил стоящего у дверей на страже раба красивым позолоченным кинжалом, который убитый купец носил больше для красоты. Сняв перстни и украшения с купца, Варан решил, что ему пригодятся ещё кой-какие средства для начала новой жизни. Так была решена участь двух других.
        Последний из купцов успел поднять тревогу перед смертью. На палубу высыпали люди. Варан на бегу рассёк ближайшему врагу горло и затем прыгнул в воды Труона. По нему стреляли из арбалетов, но, к счастью, не попали. С ладьи были спущены шлюпки и около полутора десятков вооружённых людей устремились в погоню.
        Варан плохо плавал, но был силен и ловок, поэтому сумел добраться до берега раньше преследователей и рванулся в прибрежный кустарник. Началась охота, травля дикого зверя. Больше суток измотанный, голодный мальчишка плутал по незнакомой стране, пытаясь запутать следы. Но сил становилось всё меньше, и погоня настигала. И тогда появился он.
        Он скакал на вороном саррассанце, весь в чёрном. Куда и зачем он тогда направлялся - так и осталось для Варана тайной. Важно было другое. Увидев изодранного, валящегося с ног от усталости мальчишку с нелепым позолоченным кинжалом в руке, он придержал коня, и протянул руку. Взлетев, Варан оказался позади своего спасителя, и чёрный как ночь жеребец помчался стрелой.
        Проскакав около трёх лиг, и при этом не сказав ни слова, спаситель остановился в придорожном трактире. Купив себе жареную щуку, а Варану - целую кучу всевозможной снеди, он, наконец, заговорил. Мастер Чёрный - так он себя назвал. Причём он говорил по-саррассански, хоть и не очень хорошо.
        Затем они говорили, долго говорили - и пока Варан ел, и после, когда он уже сидел с туго набитым животом. Варан рассказал свою историю, и мастер Чёрный был впечатлён. Он предложил отправиться с ним в Латион. Конечно же, Варан согласился. Мастер Чёрный рассказал о Гильдии Теней. Конечно же, Варан захотел к ней присоединиться. Кроме рекомендаций мастера четвёртого круга (как оказалось впоследствии), у парня был приличный вступительный взнос, тянувший на пару десятков латоров.
        Так Варан стал учеником мастера Чёрного - одного из охотников за головами Гильдии Теней. Кстати, имя своё юноша назвал лишь однажды, когда его специальным шифром, известным лишь избранным, занесли в специальную книгу. Теперь у тебя нет имени, парень,  - сказал ему тогда мастер Чёрный. Никто из Гильдии не будет его знать. Возьми себе имя, какое захочешь. Так отныне и будут тебя окликать.
        Недолго думал юноша. Он взял себе имя Варан в честь больших ящериц, проживавших на его родине. Они были настолько опасны, что даже хищники старались обходить их стороной. Укус варана был смертелен из-за гнилостного яда, который попадал в кровь, и при всей своей кажущейся неуклюжести, варан мог быть быстрым, как сама смерть.
        Так он стал Вараном. Пока ещё - просто Вараном. Но в учениках он походил недолго - уже через полгода мастер Чёрный официально объявил Варана своим подмастерьем. У парня было невероятное чутьё, острый ум и сильное, безотказное тело. Было очевидно, что недалёк тот день, когда Варан войдёт в Круг мастеров.
        И действительно, это произошло всего через три года - раньше, чем кто бы то ни было до него. Во время посвящения Варану было предложено выбрать, к какому из Цехов Гильдии он хотел бы примкнуть - Ворам, Телохранителям, Охотникам за головами или Наёмным убийцам. Причём сам мастер Чёрный, хоть и был охотником за головами, но признавал, что из Варана выйдет именно непревзойдённый убийца. Казалось бы - чего решать? Наёмные убийцы были элитой Гильдии Теней, отбор туда был жесточайшим, поскольку убийца должен был обладать поистине уникальными качествами. Однако Варан сделал свой выбор уже давно - ещё на той самой дороге, когда держался, стараясь не упасть, за чёрные одежды. Он избрал для себя именно путь охотника за головами. Кстати, в подражание ли своему учителю и кумиру, или же в силу личных предпочтений, Варан также всегда носил только чёрное и для передвижения выбирал исключительно вороных как ночь саррассанских жеребцов.
        Ещё в бытность Варана мастером первого круга о нём уже заговорили и в Гильдии, и даже за её пределами (конечно же, в весьма узких и специфических кругах). Ему пророчили, что когда-нибудь он станет Командором Гильдии Теней, хотя эта перспектива юношу совершенно не прельщала. Ему нравилось проводить месяцы в дороге, выискивая тех, кого ему приказывали разыскать; нравилось устраивать хитроумные ловушки, обставлять похищения так, что даже самые дотошные друзья и родные жертв до самой смерти жили в убеждении, что их близкие пропали по каким-либо естественным причинам.
        Конечно же, Варан быстрыми прыжками проскочил с первого до шестого круга, на некоторых не задерживаясь и пары месяцев. И вот шесть лет назад он стал мастером шестого круга, получив возможность вживую увидеть Командора. Именно Командор, и только Командор имел право приобщить мастера к седьмому кругу. Но это был случай исключительный - в Гильдии обычно было не больше четырёх мастеров седьмого круга - по числу Цехов, и, как правило, в седьмой круг кого-то вводили лишь после того, как там освобождалось место. Это был своеобразный генералитет Гильдии, и Варан туда не особо стремился, понимая, что тогда о работе «в полях» придётся забыть. Сейчас Варану было только двадцать шесть, и он считался самым перспективным мастером всей Гильдии Теней.
        Не обделили его боги не только талантами, но и внешностью. Смуглый тонкокостный красавец с горящими чёрными глазами и чёрными же, чуть вьющимися волосами средней длины. По меркам Паэтты он был среднего роста - пять футов и восемь дюймов. Крупные ровные зубы казались идеально белыми на фоне смуглой кожи. Он не выглядел крупным, скорее наоборот, но его сила, ещё более опасная, поскольку ничто в его фигуре её не предвещало, была хорошо известна слишком многим.
        И вот сейчас именно этот человек должен был разыскать Мэйлинн и вернуть её в alma mater. Самый опасный человек не только всего Латиона, но и, может быть, всего мира Паэтты. Охотник за головами, до сих пор не знавший поражений и провалов.


        ***
        Варан задумчиво стоял на пороге дома Оливы. Рядом был его верный подмастерье Окорок. Окорок был уникальным малым - здоровый, словно медведь, и такой же сильный, он мог быть гибким и ловким как леопард. Но что более всего радовало в нём Варана - это то, что Окорок был нем с тех самых пор, как слуги одного весьма знатного сеньора вырвали ему язык раскалёнными щипцами.
        Тогда Окорок был куда моложе и куда горячее. Однажды он возвращался в свою деревню, сидя на возу с сеном, когда сзади его догнал экипаж. Кучер стал кричать, чтобы Окорок свернул с дороги, но тот, весьма флегматичный и спокойный малый, продолжал ехать, будто ничего не случилось. Тогда из телеги выскочил какой-то хлыщ, который стал размахивать коротким хлыстом и кричать, брызжа слюной. И Окорок ответил. Что уж он там сказал - мы точно не знаем, но сеньор просто рассвирепел. Он подскочил к телеге и хлестнул Окорока по необъятной ляжке (за что тот и получил своё прозвище). Обиженный Окорок вырвал хлыст и ударил им обидчика по лицу. Что бы он с ним сделал дальше - так и останется загадкой, потому что на него, словно свора на медведя, налетело с полдюжины слуг, вооружённых дубинками. Сумятица вышла знатная, но силы были неравны. Окорока отделали так, что долгое время деревенский знахарь вообще весьма сомневался по поводу его выздоровления. Сначала сеньор хотел вообще прибить дерзкого колона, но не захотел иметь лишние неприятности. Однако же, за предерзостные слова, коими презренный смерд смертельно
оскорбил благородного дворянина, тут же, на месте, не поленившись распалить костёр, его лишили языка.
        Отлежавшись, Окорок направился на испытания в Гильдию Теней. Без малейшего труда справился с первым. Гильдия оценила потенциал парня, и вторым заданием было убийство. Причём того самого хлыща. Задание было с двойным дном. Мастера хотели посмотреть, как поведёт себя испытуемый. И Окорок справился блестяще. Он не оставил после себя изувеченного тела, моря крови и тому подобных проявлений своей мести. Нет - сеньор просто неудачно вылезал из большой бадьи, в которой принимал ванну, поскользнулся, ударился головой о край и захлебнулся. Ни у кого не возникло даже тени сомнения относительно этой версии.
        Варан употребил всё своё влияние, но сумел добиться того, что Окорок стал именно его учеником и не попал в Цех наёмных убийц. И с тех пор ни разу об этом не пожалел. Весьма скоро Окорок дослужился до подмастерья. Сказать по правде, его уже хоть сейчас можно было вводить в Круг мастеров, но нынешнее положение удивительным образом устраивало обоих - Окорок был лишён каких бы то ни было карьерных амбиций, а Варану было крайне жаль терять такого бесценного помощника.
        Особенно Варану нравилось, что Окорок никогда его не перебивал, не докучал вопросами, не выдвигал идиотских гипотез. Он просто молчал и слушал. Многие люди в минуты раздумий любят разговаривать с собой. Варан делал точно так же, пока у него не было Окорока.
        - Итак, вопрос номер один - кто этот простолюдин, который был с лиррой у госпожи магини,  - обратился Варан к Окороку, но тот даже ухом не повёл, хорошо зная привычки мастера. Он понимал, что Варан сейчас, по сути, просто рассуждает вслух.  - И это - очень хороший вопрос, хотя кто-то мог бы не придать этому факту никакого значения. Но мы-то с тобой знаем, приятель, что мелочей не бывает. Откуда он взялся, и кто он - вот мой первый вопрос.
        Варан потёр подбородок и стал медленно сходить с крыльца. Окорок тенью направился за ним.
        - Второй вопрос. Куда направилась лирра после того, как оторвалась от погони. Надо бы найти стражников, которые принимали в этом участие и расспросить их,  - Варан достал небольшой потёртый блокнотик и сделал пометку на первой странице. На первой, поскольку всякий раз, закончив задание, он вырывал исписанные листки. Причём не из соображений секретности. Для него это был своего рода ритуал освобождения памяти. Он не просто выбрасывал исписанные листки - он выбрасывал предыдущее дело из своей головы, чтобы в следующий раз начать новое буквально с чистого листа.
        - Если она была с простолюдином, то логично предположить, что они постарались выбраться из Старого города. Возможно, направились к нему домой. Госпожа Нуаль сказала, что беглянка искала встречи со старшими магинями. Значит, ей что-то нужно в городе. Однако, логично предположить, что после такого приёма, который она получила в этом доме, к другим магиням она не сунется. Что она будет делать дальше? И кто, во имя всех джиннов пустыни, этот простолюдин?
        Поиски надо с чего-то начинать. Сейчас в блокноте Варана, кроме имени беглянки, кое-каких примет и ещё нескольких одному ему понятных закорючек, было лишь два слова. «Простолюдин», обведённое жирным кругом и с восклицательным знаком рядом, а также «стражники». Что ж, второе было значительно проще, поэтому он отправился в одну из штаб-квартир, принадлежавших Цеху охотников за головами.
        - Позовите мастера Тесака,  - бросил Варан, входя в залу, где находилось несколько учеников, этаких мальчиков на посылках. Один из них тут же сорвался с места и взбежал по лестнице на второй этаж.
        - Я вам нужен, мастер Варан?  - вскоре раздался оттуда хриплый простуженный голос.
        - Как и всегда, мастер Тесак,  - проговорил Варан.  - Я попрошу вас отправиться в кордегардию городской стражи и разузнать, кто из стражников участвовал в облаве на лирру в Старом городе девятого увиллия. Затем нужно поговорить с каждым из них и выяснить любые подробности. Где их потеряли, куда они могли бы двигаться. Были ли они по-прежнему вдвоём, или лирра оставалась одна. Ну, не мне вас учить.
        Мастер Тесак молча поклонился и вышел.
        - Кто этот простолюдин? Откуда он взялся?  - Варан вновь обратился якобы к Окороку. Он сел в кресло, закинув ногу на ногу, и подпёр голову рукой. В таком положении он собирался провести довольно длительное время, поскольку заметил, что для плодотворной работы его мозга необходим полный покой его тела.
        - Если уважаемый мастер позволит обратиться… - робко начал один из учеников.
        - Если по делу, то позволит,  - кратко ответил Варан.
        - В тот день, девятого увиллия, произошло ещё одно несколько странное событие. Возможно, оно как-то связанно с вашим делом.
        - Ближе к делу, любезный,  - подстегнул Варан.
        - В этот же день один из соискателей в Гильдию провалил вступительное испытание недалеко от города. Он был схвачен, и селяне уже собирались его повесить, как вдруг на них налетел целый рой шершней, отчего они были вынуждены спасаться бегством. А парнишка исчез.
        - Где это было?  - Варан стал похож на гончую, взявшую след.
        - Деревня Пыжи, милях в пяти-шести от Латиона.
        - Значит, на людей ни с того ни с сего напал целый рой шершней?  - уже больше для самого себя повторил Варан.  - А разве шершни роятся?
        - В том-то и дело, уважаемый мастер. Как я уже докладывал, это довольно странное событие. Похоже, что была задействована магия.
        - Готов заложить своё месячное жалование, что этот растяпа - и есть наш простолюдин!  - с лёгким возбуждением обратился Варан к Окороку. Тот, как обычно, невозмутимо промолчал.  - Наверняка ведь о нём предварительно собрали сведения?  - обратился он к ученику.
        - Думаю, да,  - ответил тот.  - Но если сведения и сохранились, то они будут только в канцелярии.
        Канцелярия Гильдии располагалась в Деловом квартале под прикрытием небольшой нотариальной конторы. Варан не видел никакой проблемы, чтобы прогуляться туда. Ему нравилось ходить пешком.
        - Пошли,  - кратко сказал он Окороку.
        Сама канцелярия представляла собой довольно небольшую тёмную комнатку. Попасть в неё можно было только через контору, если, конечно, посетителя знали в лицо охранники и парочка… в том числе - и нотариусов тоже. В самой комнатке всё ещё было жарко и душно, хотя в последние дни погода резко изменилась.
        - Да, у нас есть такая информация,  - ответил Варану самого благодушного и респектабельного вида человек.  - Мы собираем информацию о каждом соискателе. Вон, в том шкафу, второй ящик сверху - это дела проваливших соискание. Дело того чудика будет лежать на самом верху.
        Варан вынул то, что канцлер громко именовал делом. Обычный, сложенный вчетверо лист бумаги. Внутри - кое-какие сведения типа адреса, состава семьи и иных пометок. А снаружи большими буквами выведено: «Бин Танисти».
        Варан бегло пробежал глазами содержимое:
        - Ага… Складской квартал… Мать, отец, две сестры и брат… Не женат… Грузчик… Спасибо, господин канцлер, вы мне очень помогли,  - поклонившись, Варан вышел, не забыв вернуть листок на место.
        Вернувшись назад в штаб-квартиру, Варан обратился к тому самому ученику, который с ним заговорил:
        - Спасибо, ваша информация мне очень помогла. Будьте уверены, я не забуду сообщить об этом вашему наставнику,  - ученик покраснел от удовольствия - шутка ли, сам Варан хвалит!  - Но я попросил бы вас ещё об одной услуге. Отправляйтесь в Складской квартал, найдите там кого-нибудь из наших осведомителей, кто хорошо знаком с семейством Танисти. Пусть наведаются к ним в гости и постараются ненавязчиво выведать - не видели ли они какой-нибудь лирры в последнее время, и где сейчас находится их сын Бин. Желательно, чтобы это была какая-нибудь женщина. Причём результат мне нужен как можно скорее.
        Ученик вскочил, всем своим видом источая усердие, и, резко кивнув головой, рванул наружу. Роет землю, рвётся вверх,  - подумал Варан. Вряд ли из него получится хороший охотник. Хотя… В голове не пусто, может, ещё не всё потеряно.
        Сейчас Варан позволил себе слегка надеяться на то, что лирра каким-то чудом окажется довольно глупа, и будет до сих пор скрываться в городе. Тогда есть шанс, что она может быть у этого недоумка Танисти. Правда, эту вероятность Варан всё же отметал. Ну не может лирра из одного из величайших родов Айрига, всю свою жизнь сладко евшая и мягко спавшая, поселиться в каких-то городских трущобах. Неясно, правда, пока ещё - что связывает лирру из Наэлирро и посредственность вроде этого грузчика Танисти. Но скорее, всё-таки, если лирра и скрывается в городе, то искать её нужно в гостиницах.
        Понятное дело, это не будут гостиницы высшего уровня. Огласка лирре ни к чему. Вообще маловероятно, что она поселится в черте Старого города, где умудрилась так нашуметь. Но и селиться в занюханных кабаках на соломенном тюфяке она тоже не станет.
        - Господа,  - обратился Варан к притихшим ученикам, старающимся ничем не помешать столь именитому мастеру.  - У меня будет задание для вас. Соберите пару десятков учеников - можно даже из других Цехов, благо мой мандат мне это позволяет,  - и прочешите все мало-мальски приличные гостиницы в черте города. Только без лишнего шума, чтобы никто ничего не заподозрил. Ищите, не проживает ли в одной из них юная лирра, или не проживала ли в последние восемь дней. Скорее всего, она будет не одна. С ней будет молодой парень - длинный и светловолосый, зовут Бин Танисти. Саму лирру зовут Мэйлинн Айрига. Если что-то накопаете - во имя всех богов не поднимайте шум! Просто как можно скорее уведомите меня. Я останусь здесь и не покину этого здания до тех пор, пока что-то не найдётся, либо пока не будет проверен последний постоялый двор. Не жалейте денег - все ваши издержки возмещу лично я сам.
        Уже через несколько секунд в комнате остались лишь Варан и Окорок.

        Глава 16. Погоня

        Ученик, посланный в Склады, вернулся даже раньше, чем ожидал Варан. Действительно, благодаря тщеславию Бина, половина грузчиков видела его в обществе лирры. Более того, уже несколько дней Складской квартал гудел, обсуждая новость, которую младшая сестрёнка Бина Нара по смертельному секрету рассказала своей лучшей подружке. Естественно, вскоре этот секрет был известен самой последней шелудивой собаке квартала. Люди горячо обсуждали, что Бин Танисти собирается жениться на лирре. Конечно, подавляющее большинство только посмеивалось над этой нелепостью. Остальные же разделились на три неравных лагеря. Б?льшая часть (в основном, мужчины) говорили, что это - его личное дело, что он - мужик, и сам разберётся, что к чему. Вторая по численности группа, состоявшая в основном из подружек Нары и других девочек примерно её возраста, с придыханием и закатыванием глаз щебетали о любви до гроба, о романтике и непреодолимых препятствиях, которые разобьёт вдребезги юный рыцарь. И небольшая, но весьма шумная третья группа, преимущественно состоящая из старых кумушек и всевозможных ханжей, громко и с надрывом
вздыхали, восклицая: «Куда катится этот мир?». Наиболее оригинально выразилась одна прачка, известная всему кварталу своей склочностью: «Если бы Арионн хотел этого брака, он создал бы лирр людьми!».
        От той же Нары стало известно, что Бин и Мэйлинн отправились в какое-то путешествие, «но, вернувшись, уж точно поженятся!». Так что всю нужную информацию удалось получить от первого же спрошенного осведомителя, не прибегая ни к каким сложностям. Счастливый ученик вернулся в штаб-квартиру и обо всём подробно рассказал мастеру Варану.
        Надо сказать, Варан был настолько уверен в своей правоте, что не испытал даже особой радости от того, что его выводы подтвердились. Если «логично предполагать», по любимому выражению самого Варана, то всегда можно думать на шаг, а то и два вперёд. Так что теперь он, подобно рыбаку, раскинувшему сразу несколько сетей, терпеливо ждал, что же в них попадётся. И почти не сомневался, что что-то попадётся наверняка.
        Так и есть. На следующий день (как и обещал, Варан по-прежнему пребывал в штаб-квартире, и даже почти не сходил со своего кресла) один из учеников, принадлежащих Цеху воров, появился на пороге и сообщил, что зацепка найдена.
        - Это в районе Доков, мастер,  - почтительно, даже немного робко сообщил немолодой уже мужчина - либо лишь недавно решивший начать новую жизнь, либо совсем бесперспективный,  - Гостиница под названием «Предел мечтаний».
        - За мной,  - кинул Варан Окороку, незаметно и недвижимо стоящему в углу. Мимоходом мастер даже подумал: а что было бы, если бы ожидание затянулось на несколько дней? Успел бы Окорок покрыться пылью, или нет?  - Вы тоже,  - добавил он стоящему навытяжку ученику.
        До района Доков было недалеко, и уже через четверть часа быстрой ходьбы Варан добрался до нужной гостиницы. Окорок и ученик-вор остались у входа, а Варан под видом постояльца (ни к чему лишний шум поднимать) приобрёл самый дорогой номер на целую неделю вперёд. Естественно, обезумевший от радости хозяин лично сопроводил столь дорогого - в прямом смысле - гостя.
        - Присядьте, любезный хозяин,  - попросил Варан, указывая хозяину на кровать. Сам же он остался стоять.
        Хозяин растерянно посмотрел на странного постояльца.
        - Прошу, садитесь,  - повторил Варан.  - Я не отниму у вас много времени. Более того, сразу после нашего разговора я покину гостиницу, оставив вам как плату за номер, так и право сдавать его по вашему усмотрению.
        Тут хозяин, вероятно, смекнул, кто перед ним, связав появление странного щедрого господина с недавним разговором с человеком из Гильдии. С выражением готовности выполнить любую прихоть постояльца, хозяин плюхнулся на кровать.
        - Скажите, любезный хозяин,  - начал Варан.  - Останавливалась ли в вашей гостинице восемь дней назад некая юная лирра в компании молодого человека?
        - Да, так и есть, милостивый государь,  - закивал хозяин.  - Я так и сказал вашему человеку. Только юная лирра была в компании двух людей. Один действительно ещё молод, очень худой и длинный. А второй - другое дело. Во-первых, он гораздо старше их обоих - лет около сорока. Во-вторых, он весьма велик телом и, наверное, очень силён. И он показался мне весьма опасным человеком.
        - Не затруднит ли вас, любезнейший, принести книгу регистрации? Я хотел бы взглянуть на их имена.
        Хозяин буквально растворился в воздухе, и спустя короткое время возник вновь, держа в руках большой гроссбух.
        - Вот, милостивый государь, извольте видеть,  - старик судорожно перелистнул пару страниц и ткнул в бумагу искривлённым артритом пальцем.
        Варан взял гроссбух и посмотрел туда, куда указывал хозяин. Первое, что бросилось ему в глаза, было имя «Бин Танисти», выведенное большими, корявыми, словно ребёнком написанными буквами. Имени «Мэйлинн Айрига» он не нашёл, да и не рассчитывал на это. Там была зарегистрирована некая Кандилия Палли, но у Варана даже тени сомнения не возникло в том, кто скрывается под этим именем на самом деле. А между этими двумя именами сильной уверенной рукой было выведено «Сан Брос». Неспешно вынув из кармана блокнот, Варан на всякий случай записал себе это имя, хотя оно уже впечаталось в его память… ровно до окончания этого дела.
        - Как долго пробыли у вас эти люди?  - Варан не знал, как по-другому обозначить группу из двух людей и одной лирры.  - И куда они отправились?
        - Пробыли они один день,  - с готовностью ответил старик.  - Ввалились ко мне уже поздно ночью, часа через два после полуночи. А уехали незадолго до заката.
        - Уехали?  - переспросил Варан.
        - Днём здоровяк и тощий надолго отлучились, и вернулись с четырьмя лошадьми, а также при оружии.
        - Четыре лошади на троих, и оружие… - пробормотал Варан.  - Стало быть, они собирались в долгое путешествие? Они не говорили, куда направляются?
        - Нет, они об этом не распространялись, милостивый государь,  - с сожалением произнёс хозяин.
        - А в какую сторону отъехали?
        - О, этот вопрос куда проще!  - просиял хозяин от того, что в чём-то мог оказаться полезным.  - Они направились вдоль по улице туда,  - махнул он в южном направлении.  - Прямо вдоль набережной.
        - Спасибо, любезный хозяин,  - в руках Варана сверкнула серебряная монета.  - Вот, примите за то, что я оторвал вас от работы. Кроме того, ещё раз напоминаю, что вы вольны распоряжаться этой комнатой как посчитаете нужным - мне она без надобности.
        Старик рассыпался в благодарностях. Он гнул свою негнущуюся спину, прижимал к груди руки и только что не валился на колени. Непрестанно уверяя Варана в своей безграничной преданности, он семенил за охотником до самой входной двери, которую же и открыл сам перед мастером Гильдии Теней.
        - Я попрошу вас, сударь, взять нескольких человек и пройтись по набережной вдоль Труона, расспрашивая, не видел ли кто неделю тому назад трёх всадников на четырёх лошадях,  - обратился Варан к ожидавшему его ученику.  - Насколько я помню, в этом направлении можно попасть к Висельным воротам?
        - Собственно говоря, можно попасть и к Весёлым, и к воротам Браха Победителя, да и ко всем остальным, если покрутиться, но вы правы - ближе всех будут Висельные ворота,  - ответил ученик.
        - Опросите стражников у Висельных ворот, не видели ли они нашу лирру. Куда можно направиться через Висельные ворота?
        - Опять же - куда угодно, мастер. Особенно ежели запутываешь следы. Там идёт южный тракт, но он пересекается множеством дорог, так что можно оказаться и на востоке, и на западе, и на юге. Да и на север попасть не мудрено.
        - Что-то я сомневаюсь, что они станут запутывать следы,  - покачал головой Варан.  - Мне кажется, они не ожидали погони.
        - Тогда они направились либо на юг, что вероятнее всего, либо на восток,  - пожал плечами ученик.
        - Вы слишком много разговариваете, любезный,  - с некоторой неприязнью процедил Варан. Всё-таки ему больше нравилось общаться с Окороком.  - В общем, выполняйте задание: двигайтесь по ближайшему пути к Висельным воротам, опрашивая стражников, торговцев, в общем - всех, кто много времени проводит на улице. Выйдя из Висельных ворот, не поленитесь проехать несколько миль, а лучше - лиг, расспрашивая хозяев постоялых дворов и трактиров. Уверен, что следы разыщутся. А размышления оставьте мне. Где меня найти - вы знаете. Ах, да! И ещё одно… - окликнул он уже повернувшегося мужчину.  - Попросите, пусть кто-то разузнает всё, что возможно, о человеке по имени Сан Брос.
        Ученик поклонился и поспешил исчезнуть.
        - Ну что, дружище Окорок,  - парочка двинулась назад к штаб-квартире.  - Неужели ты тоже считаешь, что они запутывают следы? Нет-нет, друг мой, по моему опыту люди, путающие следы, ведут себя не так… гм… вызывающе. Значит, они действительно собирались ехать именно через Висельные ворота, и именно туда, куда ведёт дорога от Висельных ворот. А куда она ведёт? На юг? Ты прав, этот ответ напрашивается просто сам собой,  - хотя Окорок, естественно, не проронил ни звука и даже не реагировал на речи мастера, просто двигаясь рядом с абсолютно каменным лицом.  - Но я думаю, что ты ошибаешься - при всём моём к тебе уважении. Потому что если бы им было нужно на юг, они просто наняли бы лодку и поплыли бы по Труону. Это было бы куда проще и дешевле, чем покупать четырёх лошадей. Да и вряд ли лирра захочет опять объявиться вблизи Наэлирро, а юго-запад Латиона - это их зона влияния. Так что - нет, любезный мой Окорок, что бы ты мне не говорил, но юг - это неверное направление.
        Окорок слегка улыбнулся и кивнул.
        - Тогда, скорее всего, остаётся только восток. Через Заречный квартал они ехать не решились - хоть на это хватило их благоразумия. Ближайший мост выше по течению будет лигах в пяти, но не думаю, что они будут делать такой крюк. Скорее всего, переправятся на каком-нибудь из ближайших паромов. Уверен, что этот умник вскоре мне об этом и сообщит. Хотя… Зачем нам ждать их, любезный мой подмастерье? Пока они обрыщут все улицы до ворот, может миновать день. Не хочешь совершить небольшую поездку за город?
        Окорок лишь немного наклонил голову в знак согласия.
        - Ну и отлично. Тогда пойдём, возьмём себе лошадей. Обещаю, что поездка не будет долгой.
        Лошади для одного из самых влиятельных членов Гильдии нашлись быстро - не пришлось даже возвращаться в штаб-квартиру. И не прошло и четверти часа, как охотники увидели хижину паромщика. Тот, приняв из рук Варана доррин (более мелких монет у мастера просто не было), охотно подтвердил, что недавно (да-да, сударь, ровно как седмица тому!) перевёз на другой берег трёх путешественников, в числе которых была лирра.
        - И куда ведёт дорога на том берегу?  - осведомился Варан.
        - Дак она идёт только до Колионской дороги,  - отвечал паромщик.
        Варан слегка покачал головой. Значит, Колионская дорога… Пора собираться в путь.


        ***
        Варан тщательно упаковал свой небольшой мешок. Ещё тщательнее он подошёл к выбору оружия. Длинный, полуторафутовый кинжал, шесть метательных ножей и полуторный меч, который Варан носил за спиной по обычаю воинов его родины. Также молча и сосредоточенно собирался в дорогу Окорок. Кроме того, Варан решил взять с собой ещё четверых охотников за головами, причём всё - мастера, пусть и первого-второго круга. Выходило шестеро опытных воинов - по два человека на каждого беглеца. Не то, чтобы Варан так всерьёз воспринимал своих противников, но всё же среди них была магиня, которую, к тому же, требовалось захватить живьём и провезти почти через всю страну.
        - Мастер Варан,  - прервал его сборы вошедший ученик.  - Тут человек, у которого есть информация о Сане Бросе.
        - Я сейчас спущусь,  - кинул через плечо Варан. Сборы практически завершены - незачем прерывать их из-за какого-то оборванца.
        Однако, внизу оказался не оборванец. Вполне прилично одетый, подёрнутый жирком благополучия, разве что одно плечо выше другого. Варан знал этого человека. Его считали (и он сам себя считал) довольно крупной рыбой в городских трущобах. На самом деле, конечно, он целиком и полностью контролировался Гильдией, точнее, работал в жёстко отведённых ему рамках, за которые не мог бы выйти безнаказанно, кем бы он там себя не считал.
        - Тан Горбун,  - не спрашивая, а утверждая обратился к нему Варан.
        - Так точно, мастер Варан,  - согнулся в почтительном поклоне посетитель.
        - Вы знаете меня?  - удивление было лёгким, но всё же несколько неприятным.
        - Ваша слава идёт впереди вас, милостивый государь,  - льстиво улыбнувшись, ответил Горбун.  - Каждый уважающий себя человек знает имя мастера Варана.
        - Значит, мне пора на пенсию,  - процедил сквозь зубы Варан и улыбка Горбуна вдруг потухла.  - Вы хотели что-то сообщить мне о человеке, называемом Саном Бросом?
        - Именно так, хотя я не совсем понимаю, как такой отброс может заинтересовать…
        - А вот об этом уже позвольте судить мне!  - резко осадил Горбуна Варан.  - Ваше дело - изложить информацию, получить награду и уйти.
        Варан нарочно говорил с Горбуном самым презрительным тоном, который он никогда не позволял себе в отношении даже самого последнего ученика Гильдии. Но Горбун был ему инстинктивно неприятен. Даже отвратителен. И поэтому Варан решил включить строгого и недосягаемого для простых смертных мастера на полную катушку. Надо сказать, Тан Горбун сразу почуял, что в данном случае ему нужно держаться тише воды и ниже травы. У него было обострённое чувство самосохранения, без которого, наверное, и невозможно было бы дожить до его положения.
        - Я понял вас, мастер,  - низко склонил голову Горбун.  - Прошу прощения за мою несдержанность, и готов отвечать на любые вопросы.
        - Мой первый вопрос - кто такой этот Сан Брос?  - ледяным тоном осведомился Варан.
        - С вашего позволения он - никто,  - с нескрываемым презрением ответил Горбун, но видя, что лицо Варана вновь темнеет, поспешно продолжил.  - Кол… Простите, милостивый государь, я хотел сказать - Сан Брос… Просто его так никто не зовёт, с вашего позволения. Все называют его Колом. Так вот, Сан Брос - самый обычный пьянчуга, которых тьма в нищих кварталах. Он должен мне около трёх доров, но отдать их не может, поскольку его дело прогорело. В прямом смысле слова,  - хихикнул было Горбун, но тут же принял самый строгий вид, едва взглянув на хмурого Варана.  - Вообще-то он из бывших военных, и я как-то брал его работать на меня. Силы и ума у него не отнять, кабы он не глушил их вином. В общем, мы с ним не сработались…
        - Из бывших военных?  - Варан не давал Горбуну отклониться от намеченной линии разговора.
        - Точно так, милостивый государь. Видите ли, он даже был одно время паладином королевской гвардии, но был уволен за дебоши и пьянство. Хотя он не особенно любил распространяться на эту тему.
        - Паладин… - задумчиво протянул Варан.  - Видишь, друг Окорок, у нас появился ещё один достойный соперник. А ты ещё сомневался - стоит ли брать целых четверых мастеров…
        Окорок, который даже если в чём-то и сомневался, то никогда об этом не говорил, лишь слегка искривил губы, дав понять, что слышал, что к нему обратились.
        - Паладин,  - с готовностью подтвердил Горбун.  - А до того он служил в Седьмом Коррэйском. Дослужился до командира когорты. Об этом он как раз очень любил поговорить, когда перебирал, то есть почти каждый день,  - на этот раз сутенёр позволил себе лишь улыбку.
        - Седьмой Коррэйский… Славный легион! Дослужиться в нём до центуриона - дорогого стоит, а, Окорок? Может, ещё парочку мастеров возьмём на всякий случай?
        Окорок молчал, уставившись в одну точку.
        - Ты прав, пожалуй… Я тоже думаю, что вшестером мы вполне справимся. Один ты, друг мой, стоишь трёх центурионов! Но вообще сведения эти будут нелишними. Будем считать, что у нас два весьма серьёзных противника…
        - Это Кол-то - серьёзный противник?  - хохотнул, не сдержавшись, Горбун.  - Да мои ребята чуть не каждый день отделывали его, как котлету. Конечно, пару раз не обошлось без разбитых носов и сломанных рук, но в последнее время он почти и не сопротивлялся.
        - Ты плохо разбираешься в людях, Горбун!  - голос Варана вновь налился металлом.  - Я вообще весьма удивлён, что при такой некомпетентности ты до сих пор не плаваешь кверху брюхом где-нибудь ниже по течению Труона,  - Горбун побледнел как смерть и даже пошатнулся, едва устояв на ногах.  - Даже из твоего глупого клёкота я уже понял, что за человек этот Сан Брос. Он - человек чести. И если он позволял себя бить твоим отморозкам, то лишь только потому, что считал их вправе это делать.
        - Да, вы совершенно правы, мастер Варан,  - посиневшими губами пролепетал Горбун.
        - Ну что ж, господин Горбун,  - резко меняя тон, продолжил Варан, но почему-то от этой медоточивости в его голосе Горбуна затрясло.  - Спасибо вам за оказанное содействие. Примите эту награду,  - Варан швырнул под ноги шестёрки серебряный дор, хотя не так давно он из рук в руки передал монету простому паромщику.  - И оставьте нас. Если мы вами заинтересуемся, вы об этом узнаете,  - с леденящей улыбкой закончил он.
        Горбун чисто автоматически подобрал монету и на негнущихся ногах выскочил на улицу.


        ***
        Они выехали в тот же день, под вечер. Все шестеро - на саррассанских скакунах. Варан, естественно, на чёрном.
        - Я думаю, господа мастера, что наша цель стремится попасть в Пунт,  - перед отъездом объявил Варан. При этом обращении никто из присутствующих не изъявил ни малейшего неудовольствия, хотя Окорок не был мастером. Однако все знали, что он давно заслужил это звание, и мастера низших кругов давно относились к нему как к равному.  - Зачем ей это нужно, я сказать не могу, да это и не важно. Важно другое - не дать ей пересечь Анурские горы. Будет лучше всего, если мы захватим её на территории нашего славного королевства. Слава всем богам - местность для этого будет более чем подходящая. В нашу пользу играет тот факт, что из Латиона к Танийскому перевалу лежит лишь одна дорога, так что нам нужно всего лишь двигаться быстрее нашей цели и перехватить её без лишнего шума. Сколько, по-вашему, времени нужно, чтобы добраться до перевала?
        - При хорошей погоде и имея сменных лошадей - неделя,  - ответил мастер второго круга Дор.  - Не имея смены лошадей - не менее десяти дней. По такой погоде, учитывая, что дороги размыты дождями - минимум две недели.
        - Сменных лошадей нам взять будет негде. Во всяком случае, приличных лошадей,  - ответил Варан.  - Но наша цель находится в таком же положении. Кроме того, она, судя по всему, не слишком опасается погони, поэтому будет двигаться достаточно медленно. Так что, я думаю, что им для достижения перевала понадобятся все пятнадцать, а то и двадцать дней. Не будем забывать, что они попали в самую грозу, и неизвестно, сколько дней потеряли из-за этого. Так что будем поспешать не торопясь. Нужно беречь наших лошадей и беречь силы для операции. Среди этой троицы двое, на мой взгляд, весьма опасны - сама лирра и старший, по имени Сан Брос. Он - бывший паладин, а до того - центурион Седьмого легиона. Имейте это в виду. Третий, скорее всего, совершенно не опасен. Однако не нужно недооценивать никого из них.
        Коротко кивнув, мастера вскочили в сёдла и отправились в путь. Им не было нужды прятаться, поэтому кавалькада пронеслась по улицам Заречного квартала и через Восточные ворота сразу вышла на Колионскую дорогу. Таким образом, им не пришлось делать крюк, который до того были вынуждены сделать наши герои.


        ***
        Преследователи двигались более ходко, чем их жертвы. Они проскакали почти всю ночь, затем остановились на несколько часов отдохнуть и поспать, и снова продолжили путь. Таким образом, уже во второй половине следующего дня они достигли печально известного нам постоялого двора.
        - Мастер Двенадцатый,  - осаживая коня, обратился Варан к одному из спутников, на несколько лет моложе его мастеру первого круга, который всегда всем рассказывал о своей маменьке, которая родила и подняла на ноги шестнадцать детей. «Я у неё был двенадцатым сыном!»  - выпив, стучал себя в грудь мастер Двенадцатый. В итоге и мудрствовать над прозвищем он тоже не стал.  - Пожалуйста, справьтесь у хозяина этого постоялого двора о нашей цели.
        Мастер соскочил с лошади и направился внутрь. Прошла пара минут, но его всё не было.
        - Господа, наверное, нам стоит проверить, куда пропал наш коллега,  - спрыгивая с лошади, сказал Варан. Все последовали его примеру.
        Они уже почти подошли к двери, когда из них вышел мастер Двенадцатый.
        - Трактир пуст, мастер Варан,  - растерянно разведя руками, пробормотал он.  - Видимо, несколько дней назад тут была хорошая драчка.
        Мастера Теней вошли в тёмное помещение. Их встретил неприятный и хорошо знакомый запах: запах застарелой, плохо замытой крови.
        - Зажгите лампы,  - распорядился Варан, мягко ступая в сторону стойки. Его меч бесшумно выскользнул из ножен.
        Загорелись несколько ламп и из мрака выступили следы прошедшей битвы. Поваленная мебель, валяющиеся на полу тарелки и кувшины, куски окровавленных тряпок. В нескольких местах опытный глаз Варана разглядел тёмные пятна на полу, не оставляющие сомнений в их происхождении.
        - Что-то мне подсказывает, что здесь побывали наши друзья,  - бормотал Варан скорее самому себе.  - Должно быть, они нарвались на неприятности. И немудрено - места тут дикие, лирр здесь явно недолюбливают. Неужели они были так беспечны?.. Или это было ограбление?.. Собственно, неважно. Важно другое - чья это кровь и что сталось с лиррой. Господа,  - обратился Варан к остальным.  - Я прошу вас обыскать сверху донизу этот трактир и отыскать любые следы, которые помогли бы нам чётче установить картину случившегося.
        Пять безмолвных теней исчезли в полумраке. И почти сразу же откуда-то раздался голос:
        - Есть! Сюда!
        Варан отправился на голос, и оказался в одной из комнат для постояльцев. На пороге стоял звавший их мастер, рядом уже сосредоточились несколько подоспевших людей. Варан вошёл в комнату. Запах там стоял самый отвратительный - запах перегара, грязного тела и человеческих испражнений. А на грязной, испачканной кровью, смятой постели лежал человек с ногой, перевязанной кровавой тряпкой. Он был смертельно пьян - повсюду валялись пустые бутылки.
        - А вот ещё один,  - проговорил подходящий мастер Дор, толкая перед собой ещё одного, не менее пьяного субъекта. У этого малого был знатный шрам через всё лицо. Странно, подумал Варан, при таком ранении он должен был бы валяться в горячке, а ещё скорее - умереть. Однако, шрам выглядел так, будто рана была нанесена уже довольно давно, и уже заживала. Должно быть, хватанул её в какой-то другой стычке месяцем раньше.
        - Давайте обоих в общую залу,  -распорядился Варан.  - И приведите их в чувство. Мне нужно задать им пару вопросов.
        Парня с рубцом усадили на лавку - он хотя бы был в сознании. Второго, калеку, уложили на стол и окатили водой из бадьи. Помогло - тот открыл глаза и весьма недовольно стал кричать о том, что он думает по этому поводу.
        - Что здесь произошло?  - спросил Варан тихим ровным голосом, не обращаясь конкретно ни к одному из раненых.
        - А ты вообще кто такой тут?  - приподнявшись на локтях, выкрикнул тот, что с перебинтованным коленом.
        - Господин Окорок, прошу вас,  - тихонько сказал Варан.
        Окорок, постояв секунду и окинув лежащего перед ним человека взглядом, каким художник оценивает объём предстоящей работы, вдруг стремительным движением схватил и крепко сжал окровавленное колено наглеца. Нечеловеческий вопль коротко метнулся по тёмной зале, и одноногий, как его про себя называл Варан, потерял сознание. Однако второй, со шрамом, словно бы внезапно протрезвел, вскинув голову и тревожно глядя на нежданных гостей.
        - Мне повторить вопрос?  - мягким, кошачьим голосом спросил его Варан.
        - Н… Не надо, в-ваша честь… - заикаясь то ли от страха, то ли от опьянения пролепетал парень.  - Я в-всё ск… кажу…
        - Тогда тебе лучше бы уже начинать,  - не меняя тона, проговорил Варан, а Окорок одним плавным движением вдруг оказался за спиной Шрама (для простоты Варан решил называть его так).
        - Несколько дней назад… сколько точно - не скажу… гроза ещё была… здесь появились трое… два парня… и лирра… - сбивчиво, задыхаясь, начал Шрам. Варан переглянулся с остальными.  - Они… хотели переждать… грозу… комнату заказали… но Кабан… решил их пощипать… они при деньгах были…
        - Кабан - это?..  - начал мастер Двенадцатый.
        - Хозяин притона, он же вожак,  - оборвал Варан.  - Это не имеет отношения к делу. Продолжай, друг мой.
        - М-мы… напали… лиррка пригрозила колдовством… но Марушка… сказала… что лиррка - не магичка…
        - И сколько вас было?  - поинтересовался Варан.
        - Нас было… восемь человек, ваша честь… ежели с Марушкой считать.
        - Что сталось с лиррой?
        - А что с ней… станется… она - дьяволица… уложила троих наших… прежде чем нам удалось с ними… переведаться…
        - Магией уложила?
        - Зачем - магией?.. Из самострела… Потом они спрятались… в кладовке… Марушка их выкурила… каким-то своим снадобьем… ну и понеслось… Меня вон лиррка ножиком по морде чиркнула… и я больше ничего не помню… А только Змарек потом рассказывал,  - кивнул Шрам в сторону распластанного Одноногого.  - Что лиррка и Марушку порешила… а потом и Кабана завалила… из самострела…
        - Ты хочешь сказать, что одна лирра убила пятерых ваших?  - Варан ещё более выразительно посмотрел на окружающих.
        - Так и было… ваша честь…
        - А что же мужчины?..
        - Да мелкий-то… он вообще не знает, каким концом нож-то держать… я б его порешил в момент, кабы не лиррка проклятая… А здоровый… Он-то Змареку коленку развалил… Потом с Кабаном рубиться стал, да только без лиррки-то не одолел бы Кабана…
        Варан слегка пожал плечами. Он был, признаться, весьма удивлён. Если бы ему сказали, что Брос порезал всю эту шайку, он бы не удивился нисколько. Паладинами просто так не становятся, и Варан не сомневался, что Брос смог бы справиться и с вдвое большим отрядом подобного отребья. Но то, что он услышал, очень удивляло. А Варан не любил удивляться.
        - А где же ваш восьмой? Вас же было восемь, как ты сказал?
        - Да Корж, скотина, сбежал… как жареным запахло… Так больше тут и не показывался… сидит, небось, под юбкой жёнки своей прячется…
        - Мне кажется, ты что-то темнишь, друг мой,  - неожиданно надвинувшись на сжавшегося в комок Шрама прошипел Варан.  - Твоему шраму - месяц самое меньшее, а то и больше! Так зачем ты говоришь, что это лирра тебя порезала?
        - Да подавиться мне своим языком, если вру!  - заныл Шрам.  - Как есть - лиррка меня и распорола… Уж потом, после заварухи, здоровый тот вообще сказал… что я не жилец… Тогда лиррка рожу мою чем-то полила, и боль прошла… И рана стала заживать быстро… Она и Змареку коленку мазала…
        Варан быстрым движением сорвал кровавую тряпку с колена лежащего Змарека. Да уж, нехорошая рана… Колено раздроблено, наверняка, куча осколков осталось… Военный лекарь бы уже давно ногу отнял бы, не думая… Но здесь было что-то странное. Да, рана выглядела плохо, но должна была выглядеть ужасно. За прошедшее время, без ухода, она уже должна была начать гнить. Здесь же всё выглядело так, словно за ней постоянно ухаживали. Никаких следов гангрены, даже гноя не так, чтобы много.
        - Какой замечательный эликсир!  - прокомментировал Варан.  - Прямо-таки - бесценный эликсир. Удивительно, что она потратила его на двух таких никчёмных людишек…
        - Да… я тоже не ожидал такого от лиррской ведьмы… - прошептал Шрам. Было видно, что против своей воли он всё-таки чувствует благодарность к ней.
        - Ну и что было дальше?  - вернулся к допросу Варан.
        - Дальше они похоронили… наших мертвяков, переночевали…
        - Здесь переночевали?  - изумился Варан.
        - Ну да… На улице лило как из ведра, и здоровяк сказал, что лучше остаться тут. Они переночевали в одной из комнат. Нас положили в другую, и лиррка… ухаживала за нами… весь вечер… - по лицу Шрама прошла очередная судорога.
        - Беспечны до идиотизма… - прошептал Варан.  - Значит, на следующий день они уехали?
        - Точно так… Ливень всё не прекращался, но утром они сели на лошадей и поехали дальше.
        - Куда?  - на всякий случай спросил Варан, хотя наверняка знал ответ.
        - Они говорили, что едут в Колион.
        - Ну что ж,  - Варан встряхнулся и его подчинённые тотчас же встрепенулись тоже.  - Не будем больше отнимать ваше драгоценное время. Упивайтесь до смерти дальше. Удивительно, друг Окорок, как люди совершенно не ценят такой бесценный дар, как жизнь… Вот эти два недоумка получили второй шанс, которого они не заслуживают. И как они употребили его? Целую неделю беспробудно пьют. Даже почти не едят. Бьюсь об заклад, что ещё через неделю здесь останутся только два гниющих трупа. А местные жители, кажется, сюда давненько не захаживают… Ну да не будем философствовать на пустом месте,  - одёрнул он сам себя.  - На коней, господа! Охота становится всё интересней.

        Глава 17. Симмер

        Прошедшая с момента выезда из Колиона неделя протекала вполне благоприятно. Несколько раз накрапывали небольшие дождики, но в целом погода была благосклонна к путникам. Неприятных встреч, подобных той, что произошла в «Двух петухах», больше не случалось, да и в целом край выглядел практически безлюдным. Последняя деревня встретилась около трёх дней пути назад. В общем, наши друзья неплохо проводили время в разговорах. За это небольшое, казалось бы, время они стали друзьями не разлей вода. Каждый из них уже смутно вспоминал, как жилось раньше, без остальных. Конечно, дорога была плохой, есть приходилось предусмотрительно запасённую солонину, но это мелочи. Так что путешествие вполне могло бы сойти за увеселительную прогулку, если бы не одно «но». За эту неделю у Мэйлинн случилось два припадка. Причём оба произошли в последние три дня. И каждый был пусть ненамного, но продолжительнее предыдущего. Мэйлинн всё больше мрачнела, хотя друзья, как могли, поддерживали её, пытались развеять тёмные мысли.
        Сейчас же, с началом Симмерских болот, вблизи от самого озера Симмер, самочувствие лирры ещё больше ухудшалось. Вернёмся в тот самый день, когда мы оставили нашу троицу в непосредственной близости от Симмерских болот.
        Мэйлинн сегодня тревожилась куда больше обычного. Время от времени она резко поворачивала голову то в одну, то в другую сторону (но чаще - на север, туда, где милях в двадцати отсюда раскинулось озеро Симмер), словно ей постоянно слышались какие-то звуки. Однако ни Кол, ни Бин ничего не слышали. На виски давила тяжесть, словно их стиснул в огромных тисках пыточных дел мастер. Глаза от этого слезились, а лоб стал горячим.
        То Кол, то Бин, видя неважное состояние Мэйлинн, предлагали сделать привал и отдохнуть. Но лирра лишь молча мотала головой, ещё сильнее стискивая зубы. Бин от этого страдал едва ли не так же, как сама Мэйлинн. В его глазах стояло такое горе, что лирра, глядя на него, старалась превозмочь свою боль и улыбнуться. Но за то небольшое время, которые Бин знал Мэйлинн, он немного уже научился видеть глубже маски, поэтому лишь криво улыбался в ответ, но тоска из взгляда так и не уходила.
        Конечно же, Кол тревожился не меньше. Страшнее всего было то, что никто не знал, что будет дальше. Когда человек болен, пусть даже жуткой синивицей, он всё же не мучается неопределённостью. Он знает, как будет протекать его болезнь и чем она закончится. Да, можно возразить, что синивица - это лотерея, где шестеро из десяти умрут. Но каждого больного грела надежда, что он окажется в числе тех четырёх счастливчиков. Что же касается болезни Мэйлинн, то здесь вообще невозможно было даже просто гадать о вероятных исходах, и это угнетало более всего. Что будет дальше? Что будет завтра? Или через час? Встанет ли она после очередного припадка? Станет ли магиней? Или умрёт? Или излечится и останется обычной лиррийской девушкой? Десятки вопросов, и ни одного ответа…
        Так б?льшую часть дня проехали в тяжёлом молчании. Лишь под вечер завязался разговор, который хотя и был не из приятных, но хоть как-то отвлёк всех от состояния Мэйлинн.
        - Скоро начнёт темнеть,  - проговорил Кол.  - Предлагаю найти участок земли посуше и поуютнее и располагаться.
        - Как ужасно не хочется ночевать в таком месте,  - с некоторым усилием проговорила лирра.
        - Согласен. Но ехать всю ночь мы тоже не можем. Хотя бы из-за лошадей - им нужен отдых. Нам придётся потерпеть. До Танийского перевала осталась пара переходов. Увы, но завтра мы всё ещё будем двигаться по южной границе Симмерских болот. Так что нет смысла долго продолжать путь. А главное - тебе необходимо отдохнуть,  - с глубокой нежностью добавил Кол.
        - Я не уверена, что для меня это станет отдыхом,  - вздохнула Мэйлинн.
        - А как же гоблины?  - тревожно поинтересовался Бин.  - Ведь говорят, что Симмерские болота ими кишмя кишат! Что если они нападут на нас сегодня ночью?
        - Ну, этого я боюсь меньше всего,  - отмахнулся Кол.  - Гоблины не так опасны, как о них обычно рассказывают. Да и что в них может быть страшного - обычные лягушки-переростки!
        - Мне кажется, ты слегка утрируешь,  - Мэйлинн ввязалась в разговор просто для того, чтобы опять не окунуться в тяжёлое молчание.
        - Да видел я их! Ещё в бытность легионером. Как раз, когда мою когорту отрядили в помощь Каладиусу. Вот и познакомился я с этими жабоголовыми. Обычные зверюшки, совершенно неразумные. Да, укусить могут, но это если их подпустить близко. А справиться с ними проще простого. Видел бы ты их, дружище: маленькие, тщедушные, росточку в них - во!  - Кол раздвинул руки примерно на три фута.  - Да их простой палкой можно отогнать. Да и огня они боятся. Конечно, нападают они оравами по пятьдесят-сто штук за раз, но… В общем, ничего страшного. Всё равно, что драться с пятилетними детишками.
        - А чем они вооружены?  - поинтересовался Бин.
        - Да ничем они не вооружены!  - отмахнулся Кол.  - Ну камень кинут в тебя, если рядом будет валяться. Да силёнок у них маловато, так что разве что шишку лишнюю поставят. Хотя говорят, что вблизи озера проживают какие-то другие гоблины. Те, якобы, вооружаются дубинками и более разумны. Но таких я не видал.
        - Кстати, многие учёные считают,  - вновь вступила в разговор Мэйлинн.  - Что нет никаких двух видов гоблинов. Возможно, это всё - один и тот же вид гоблинов, только вот некоторые из них словно управляются какой-то могущественной силой, которая и внедряет нестандартные модели поведения. То есть, те гоблины так же неразумны, как и их собратья, а лишь находятся под влиянием чьей-то воли.
        - Это вроде как ты в Пыжах натравила шершней на селян?  - усмехнулся воспоминанию Бин.
        - Вроде того,  - Мэйлинн тоже слегка улыбнулась.  - Только эта магия более высшего порядка.
        - И кто же этот кто-то?  - поинтересовался Кол.
        - Ну точно этого никто не знает,  - ответила Мэйлинн. Оседлав любимого конька, она даже несколько ожила.  - Возможно, неподалёку от озера живёт какой-то очень сильный маг-отшельник. Но скорее всего, в озере или его окрестностях живёт какая-то более древняя и сильная сущность, которая и повелевает гоблинами. Я склоняюсь именно к этому, поскольку я каждой клеточкой своего тела ощущаю что-то древнее, невероятно сильное и весьма недоброе. Причём всего пару тысяч лет назад этого либо не было, либо оно не было враждебно. Ведь ещё в прошлую эпоху здесь проходил настоящий торговый тракт. Тогда Латион мог торговать с Пунтом напрямую, без посредников. И местность была куда более оживлённой. Скорее всего, когда сгорела предшествующая Руна, высвободившийся Хаос как-то повлиял на то, что живёт у озера Симмер. И вот теперь некогда важный торговый путь захирел и почти исчез. И кто знает, что будет в следующие эпохи. Вполне возможно, Симмерские болота будут всё разрастаться, подминая под себя обжитые земли.
        - Слава Ассу, я до этого не доживу!  - то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Кол.
        - И всё-таки, хотелось бы вернуться к гоблинам,  - напомнил Бин.  - Как нам сегодня ночевать-то?
        - Так же, как ночуют все охотники и путешественники в этих местах - окружив стоянку кольцом костров. И - да, придётся по очереди нести караул. Но это всего пару дней! Зато, как только начнутся земли Пунта, можно будет расслабиться и наслаждаться жизнью!
        - Уж поскорей бы!  - мечтательно закатил глаза Бин.
        На этом разговор как-то сам собой затих. Все ехали, понурив голову, придавленные тяжестью этого места. Солнце уже коснулось верхушек деревьев на горизонте за спиной путешественников.
        - А вот скажи-ка, Мэйлинн… - Кол повернул голову к лирре, и лицо его вдруг побледнело.  - Мэйлинн!
        Мэйлинн ехала, уронив голову на грудь. Причём, было видно, что это - не простая задумчивость. Голова её вяло тряслась в такт шагам лошади, а тело медленно кренилось в сторону.
        - Мэйлинн!  - Кол птицей слетел с лошади, чуть ли не прыжком преодолел те несколько шагов, что отделяли его от лирры, схватил её за одежду и, потянув на себя, подхватил на руки недвижимое тело.
        - Что с ней?  - рядом уже был Бин, отбросивший поводья и тянувший руки к безвольному телу.  - Снова припадок?
        - Не похоже,  - озадаченно ответил Кол, бережно укладывая бесчувственную лирру на сырой дёрн.  - Судорог нет…
        - Может, просто уснула?  - с надеждой спросил Бин.
        - Не знаю,  - раздражённо ответил Кол, расшнуровывая верхние шнурки блузы. Нащупал сонную артерию - пульс редкий и слабый, но ровный. Дыхание тоже очень слабое, почти не видно, как вздымается грудь.
        - Попробуем разбудить?  - предложил Бин.
        - А ты знаешь, что с ней?  - обернулся Кол.  - Можно ли её будить вообще? Больше похоже на какой-то транс. Одно могу сказать - дальше мы сегодня не едем. Останься с ней, а я соберу хвороста для костров. Сегодня понадобится очень много хвороста…


        ***
        Много эпох назад, когда Асс и Арионн создавали разумных существ, они придавали им самые различные формы. Но также они наполняли их и самым разным содержанием, причём не материальным, а духовным. Разные существа несли в себе разную искру творения. Поэтому, когда боги разошлись по полюсам сферы, не все разумные расы смогли чувствовать возмущение. Кому-то это давалось лучше, кому-то хуже. Кому-то, наверное, не давалось вовсе. Усиление проявлений Хаоса внесло фактор случайности, так, что даже представители одной расы частью имели эту способность, а частью - нет.
        Но ещё более удивительные процессы начались чуть позже, когда в мощном поле возмущения стали возникать завихрения силы. Были ли они порождены Хаосом, или же это был непреложный закон Неведомого - кто знает? Но эти завихрения уплотнялись, и стали плотными настолько, что неосязаемое возмущение в этих местах приобрело свойства материи. Они не стали материальным в полном смысле слова, но их стало можно увидеть, услышать и даже коснуться. Более всего эти аномалии возникали в мирах, в которых сильна магия.
        Так возникли новые сущности Сферы Создания, которые не были непосредственно созданы братьями-богами. Эти сущности не просто ощущали возмущение - они сами были им. И это давало им огромные возможности. Не будучи частью процесса создания, сущности-аномалии не вполне соответствовали логике и порядку остального сущего - им были чужды многие понятия, известные иным разумным расам. Но наблюдая за ними, сущности учились. И многие из них переняли чувства и стремления других разумных существ. Иногда - лучшие, но гораздо чаще - худшие. И так во многих мирах возникли новые божества - жестокие, кровавые, требующие жертв и почитания. Своим магическим влиянием они создавали вокруг себя собственный мирок, который подчинялся их прихотям. Они посылали дожди или засухи, насылали болезни и моры, могли вытолкнуть из земных недр богатства для верных адептов…
        Усиливающийся Хаос делал эти аномалии более нестабильными, что в свою очередь выражалось в ещё более крайних формах проявления «божественности». Во многих мирах сущности-аномалии стали настолько сильны, что населяющие их разумные расы забыли Арионна и Асса, и стали поклоняться новым богам. Эти божества были столь велики и сильны, что вбирали в себя всё целиком, приобретая полный контроль над миром. Однако же, по сути своей они оставались всего лишь паразитами, тянувшими свою силу из возмущения.
        Слава Арионну и Ассу, в мире Паэтты ничего подобного не произошло. Сущности, населяющие мир, были не настолько сильны, чтобы назваться богами. Однако они были, и ждали своего часа.


        ***
        Мэйлинн открыла глаза. Удивительно - ещё секунду назад она ехала по дороге со своими друзьями, а заходящее солнце освещало им спины, делая их тени длинными и причудливыми. Затем она почувствовала внезапную дурноту, и вот уже вокруг неё глубокая ночь с неестественно чёрным небом, неестественно яркими звёздами и луной. Но, что самое страшное, она была одна. Исчезли Бин и Кол, исчезли лошади. Мэйлинн стояла одна на дороге и слышала шёпот. Невнятный, словно слепленный из тысячи шёпотов, он пугал и манил одновременно. И лирра понимала, что доносится он со стороны озера Симмер.
        Мэйлинн не знала, что ей делать. Она страшилась шёпота, она страшилась того, кто её призывал, но вместе с тем она и ждала встречи с ним, желала его, испытывая почти физическое возбуждение. Перед лиррой будто бы возникли две дороги, и она, стоя на распутье, никак не могла решиться сделать шаг по одной из них.
        Мэйлинн мыслила достаточно трезво для того, чтобы осознать, что всё, что она сейчас видит - какое-то колдовство и наваждение. Она осознавала, что находится сейчас, скорее всего, не совсем в своём мире, а, возможно, в какой-то его проекции. Поэтому она постаралась мыслить более холодно и расчётливо. Как ни странно, это помогло. Особенно радовало, что отпустило, хотя и не до конца, это постыдное возбуждение, туманящее мозг. Мэйлинн поняла, что единственной её надеждой вырваться отсюда будет встреча с тем, кто наслал это наваждение на неё.
        - Я иду!  - громко сказала она и странное эхо множество раз повторило её слова разными интонациями - от истерически испуганных до истекающих похотью; от нежных до садистски жестоких. Кровь застыла в жилах лирры - она слышала свой голос, но интонации, казалось, были ей совершенно чужды. Или нет? И вот это было самым страшным - вдруг это всё на самом деле есть в ней, но она просто об этом не знает? Пока…
        Как только отгремело эхо, Мэйлинн вдруг взвилась в небо. Она винтом вкручивалась в звёздную черноту над собой, так что в конце концов звезды слились в яркие окружности, а луна, находясь строго в центре всего этого безумия, увеличивалась, словно скалясь, и наливалась красным светом.
        Мэйлинн даже прикрыла лицо руками, словно действительно боялась удариться о приближающееся светило. Но вознесение вдруг остановилось. Затем лирра помчалась на север с немыслимой скоростью, всего за несколько секунд покрыв расстояние в двадцать миль. И вот она увидела под собой блестящее зеркало озера, окружённое коростой гнилого редколесья и болот.
        И тут Мэйлинн стала стремительно падать. Она летела плашмя, раскинув руки и задыхаясь от беззвучного крика. Она пыталась повернуться ногами вниз, или хотя бы сжаться, но тело перестало ей повиноваться. Она просто падала, или это озеро летело к ней с умопомрачительной скоростью.
        Мэйлинн застыла в дюйме от водной глади. Резко и даже немного больно. Теперь она висела над озером, всё так же распластавшись и раскинув руки крестом. Удивительно, но ни одежда, ни волосы не купались сейчас в озёрной воде. Напротив, волосы продолжали струиться вдоль её тела, и даже слегка подниматься вверх, словно от озера шёл лёгкий воздушный поток. Так же и свободные полы плаща слегка вздымались и колыхались над парящей лиррой.
        Мэйлинн, чей нос почти касался воды, смотрела на озеро, занявшее всё её поле зрения. Поверхность была ровной, без малейшей ряби и волн. Она была гладкой и прозрачной, зеркальной. От неё отражались яркие звезды и луна. Но только не лирра. Почему-то себя Мэйлинн не видела. Хотя, как говорится, лицом к лицу лица не разглядеть. Может, в этом всё дело?
        - Ну здравствуй, дочь лесов!  - раздался голос прямо из глубин.  - Разрешаю тебе говорить!
        - Почему - дочь лесов?  - как только голосовые связки вновь стали повиноваться, спросила Мэйлинн.
        - Какой странный вопрос!  - усмешка.  - Странный для любого, но не для тебя. Потому что ты сама - очень необычна. И я отвечу тебе. Ты, конечно, этого не знаешь, но твой народ жил в лесах этого мира, который вы называете Паэттой, много-много тысячелетий назад. До тех пор, пока сюда не пришли люди. Тогда ваши вожди решили связать свою жизнь с этим гордым и жестоким племенем. Вы стали строить каменные дома, подобно гномам и людям. Вы стали жить с ними на расчищенных от леса равнинах, пользоваться огнём, выращивать зерно. Так вы предали себя много эпох назад и обрекли на вечную вторую роль.
        - Народ лирр никогда не был и не будет на вторых ролях!  - крикнула Мэйлинн прямо в глубокие недвижимые воды.  - Кто ты, и откуда знаешь всё это?
        - Кто я? Это очень сложный вопрос. Обитатели этих мест называют меня Симмером. А откуда я знаю?.. Я живу здесь с самого начала этого мира. Я видел его взлёты и падения.
        - Так ты - озеро?  - спросила лирра.  - Живое озеро?
        - Озеро - это я, но я - это не озеро,  - пришёл ответ.  - То, что ты видишь, это лишь видимая часть моей сути.
        - Но как же тогда Алийа?  - озадачилась Мэйлинн.  - Она тоже часть тебя?
        - Нет. Это просто вода. Я растворен в воде озера, или же она растворена во мне. Но лишь неподвижная и стоячая. Текучая вода - это просто вода.
        - А откуда ты знаешь, кто я?  - задала Мэйлинн мучающий её вопрос.
        - Позволь спросить сначала - а ты-то сама откуда знаешь, кто ты?  - спросил Симмер.
        Вопрос был не в бровь, а в глаз. Мэйлинн смешалась, и не знала, что ей ответить.
        - Вот видишь!  - продолжил Симмер.  - Ты не знаешь, кто ты, именно потому ты не можешь увидеть своего отражения в моих водах. Но я могу показать тебе!
        - Не надо,  - непонятно почему жалобно воскликнула лирра. Казалось бы, она топтала ноги именно ради этого ответа, но сейчас она страшилась его. Наверное, главным образом потому, что не доверяла тому, что ей могла явить эта таинственная сущность.
        Однако протест Мэйлинн не был услышан, или же не был принят во внимание. Лирра вдруг увидела себя в водах озера, хотя, казалось бы, что увидишь с такого расстояния? Тем не менее, Мэйлинн видела всё прекрасно. Она увидела себя, но не такую, какой она висела сейчас над пропастью озера. Она видела себя в чёрно-алых нарядах, с большой мангиловой короной на голове. Та, другая Мэйлинн сидела на странном чёрном троне, состоящем, казалось, сплошь из изломанных линий. И эти линии выглядели пугающе. Хотя, не так пугающе, как сидящая на троне лирра. Жестокий, холодный взгляд, которым она уставилась на Мэйлинн, пробирал насквозь. Королева-Мэйлинн медленно подняла чёрный жезл и указала им на наблюдающую Мэйлинн. И расхохоталась. Это был жуткий смех сумасшедшего…
        …И тут же она исчезла. А на её месте оказалась другая Мэйлинн - магиня. От неё так и веяло силой, хотя никаких телесных увечий видно не было. Магиня стояла у ворот какого-то города. Какого - Мэйлинн не знала. Но вот она подняла руки кверху, на секунду застыла, и затем просто опустила их. И вдруг толстые каменные стены города разлетелись на миллиарды осколков…
        …И на смену тут же пришла новая картина. Обычная Мэйлинн, в почти таком же дорожном костюме, как сейчас, стояла на палубе корабля. Ветер трепал ещё более короткие волосы, чем обычно. Та Мэйлинн смотрела куда-то вдаль и смеялась. На этот раз смех был чистым и радостным. Наверное, подумалось нынешней Мэйлинн, она достигла какой-то новой неизведанной земли…
        …И вот уже вместо палубы корабля - аляповато и безвкусно обставленная комната. На широченной кровати сидит голый плотоядно ухмыляющийся немолодой толстяк. А рядом… У Мэйлинн выступили слёзы. Рядом она увидела себя. Та, другая Мэйлинн была почти полностью обнажена, если не считать небольших чёрных кожаных аксессуаров. Более того, она стояла на четвереньках, а на шее её был надет массивный кожаный ошейник с длинными металлическими шипами. Цепь от этого ошейника была в руках того самого толстяка. Мэйлинн поняла, что это - публичный дом. Может быть, даже тот самый, в Латионе, где можно найти партнёра любой расы и пола…
        …Хвала богам - картинка сменилась на белую ярко освещённую комнату. Посередине стоял стол, подобный тем, которые используют медикусы Латионской академии для препарирования трупов. И на этом столе лежала Мэйлинн. Её руки были плотно прихвачены к столу ремнями. На её обнажённое тело небрежно была наброшена белая простыня, кое где покрытая пятнами крови. А у стола возились несколько человек, в которых Мэйлинн узнала некоторых своих преподавателей из Наэлирро. Распятая на столе Мэйлинн жутко кричала, потому что прямо сейчас ей в вену через полую прозрачную трубку вливали какой-то бурый раствор…
        - Хватит!  - полным мук голосом воскликнула Мэйлинн и что было сил ударила по водной глади кулаками. В брызгах и кругах изображение исчезло, а когда рябь улеглась, Мэйлинн видела лишь себя - с искажённым лицом и полными слез глазами.
        - Вот видишь,  - удовлетворённо проговорил Симмер.  - Я совершенно не знаю - кто ты, Мэйлинн Айрига! Потому что ты можешь стать одной из них, или не стать ни одной из них. Твою судьбу сейчас не предсказал бы сам Первосоздатель.
        - Я знаю - кто я!  - яростно возразила лирра.  - Я - Мэйлинн. И пока этого вполне достаточно. Я найду свою дорогу…
        - А я помогу тебе её отыскать,  - перебил Симмер.  - Я стану твоим путеводителем, а ты станешь моей провозвестницей. Вместе мы сотворим новый мир, и он будет таким, каким захочешь ты, Мэйлинн. Ты сама не представляешь, насколько ты уникальна. Я помогу тебе понять это. И стать настолько могущественной, насколько ты сама захочешь.
        - Что можешь ты, если все эти тысячелетия просто проплескался тут, среди гнилых болот?  - со всем презрением, на какое была способна, спросила лирра.
        - Я могу очень многое, но не всё. И именно для этого мне нужна ты.
        - Ну тогда у меня плохие новости для тебя. Ты меня не получишь!  - резко ответила Мэйлинн.  - Я ведь прекрасно понимаю, что сейчас я нахожусь совсем не здесь, и ничего этого нет вокруг меня. Ты как-то пробрался в мою голову, как подлый домушник через незапертую заднюю дверь. Но в таком виде я для тебя бесполезна, и тебе придётся вернуть меня в тело. И как только это произойдёт, я уйду туда, где тебе меня не достать. Я ведь знаю, что твоё влияние невелико - ты смог дотянуться до меня лишь тогда, когда я подошла достаточно близко.
        - Что ж, я предполагал такой исход событий,  - проговорил Симмер.  - И подготовился к нему. Мои гоблины уже близко. Они возьмут тебя и принесут сюда. Здесь, на берегах озера, я найду средства заставить тебя передумать. Я не позволю тебе глупо пропасть! А это неизбежно. Знаешь ли ты, самоуверенная Мэйлинн, что меньше чем в миле от того места, где пребывают твои друзья и ты, сейчас находятся шесть человек, которые прибыли, чтобы захватить тебя и доставить в Наэлирро? Это очень опасные люди. Они без труда убьют твоих спутников и схватят тебя. Ты окажешься в замке, а что там с тобой сделают - ты сама прекрасно знаешь. Так что - выбор за тобой. Я бы на твоём месте не противился моим гоблинам. Тогда твои спутники останутся целы. Если, конечно, их не прикончат те, кто пришёл за тобой. А теперь - возвращайся обратно. Но я буду ждать тебя!


        ***
        - Слава Арионну! Мэйлинн! Кол, она очнулась!  - Бин схватил руку лирры и прижал к себе.  - Что с тобой было? Мы чуть с ума не сошли от волнения.
        - Говори за себя,  - спокойно произнёс Кол, вставая с колен и отряхивая руки. Он как раз разжёг очередной костёр.  - Лично я знал, что всё будет хорошо!  - не смотря на видимое спокойствие, было заметно, какую радость и какое облегчение испытывает бывший легионер.
        - Гоблины!  - Мэйлинн резко села.
        - Что?  - бледнея, переспросил Бин.
        - Гоблины… - за лирру ответил Кол, глядя на недалёкие заросли кустарника. Они словно зашевелились, а затем оттуда появились первые гоблины.

        Глава 18. Бегство

        - Они неподалёку,  - тихонько доложил Варану вернувшийся из разведки мастер Книгочей.  - Разбили лагерь.
        В последние дни отряд Варана несколько раз натыкался на стоянки беглецов. Судя по их взаимному расположению, лирра не слишком-то торопилась. Даже без смены лошадей охотники за головами покрывали в день вдвое, а то и втрое большие переходы. В очередной раз Варан мысленно поблагодарил саррассанцев за выведение такой бесподобной породы лошадей. Варан рассчитал, что встреча с целью как раз должна произойти сегодня. И не ошибся.
        Сегодня охотники двигались медленнее обычного. Во-первых, чтобы не попасться на глупой торопливости. Во-вторых, потому что операцию решено было проводить ночью - с преследуемых станется ночевать и без караула! Вообще Варану было даже несколько обидно. Ему и раньше приходилось выслеживать беглецов, но ни один из них не вёл себя столь опрометчиво и безалаберно. Но догнать лирру мало,  - тут же одёргивал он себя,  - куда важнее схватить её живой и доставить по месту назначения.
        Итак, солнце уже садилось, будущие жертвы разбили лагерь. Нужно выдвигаться на позиции - подготовить всё к операции. Только идиот ломится напролом. Поэтому, оставив лошадей привязанными к деревцам, шестеро охотников легко и скрытно двинулись к лагерю беглецов. Предварительно Варан ещё раз провёл инструктаж своих людей. Лирру - живой и невредимой. Остальных - по ситуации. Старший, Брос, может быть очень опасен. С ним держать ухо востро. Все мастера молча кивнули в знак того, что поняли.
        Прошли уже больше полумили. Чуткий нос Варана уловил запах дыма. Кажется, в этот раз костёр значительно больше предыдущих. Или, скорее всего, костров несколько. Старый приём защиты от гоблинов. Что ж, это слегка усложняет задачу. Одно дело - подойти к трём спящим людям вокруг одного костра, другое - пробраться в круг костров. Причём, старый вояка Сан Брос наверняка ещё и установит непрерывный караул… Эх, неудача! Кабы догнать их на день раньше!.. Но, впрочем, Варан не привык сетовать на обстоятельства. Он был из тех людей, которые предпочитали не приспосабливаться к ситуации, а создавать её.
        Охотники шли скрытно, кроме того, они подбирались к добыче с запада, так что в случае чего Варан рассчитывал и на садящееся солнце, которое скроет их от целей. Вот до предполагаемого места стоянки осталось не более пары сотен ярдов. Здесь запах дыма был уже весьма ощутим - всё-таки вблизи болот было довольно сыро, поэтому даже сушняк дымил весьма прилично. Варан как раз поднял руку, чтобы лишний раз предостеречь спутников от лишнего шума, как вдруг впереди раздались крики и какой-то странный улюлюкающий визг. Неужели заметили?  - мелькнула мысль. Но Варан тут же её отмёл, как абсолютно невозможную. Кроме того, он уже понял причину шума.
        - Гоблины напали!  - вставая во весь рост и обнажая меч воскликнул Варан.  - Все за мной! Помните: с головы лирры не должен упасть даже волос!
        Шестеро бросились на помощь тем, кого собирались захватить или убить. Вот уже видны отблески костров между деревьями, явственно слышны визги наседающих гоблинов, перемежающиеся с бранью людей. Вот уже видны мелькающие между деревьев мелкие тени, вооружённые дубинками и рогатинами. Но вдруг оранжевый свет костров стал постепенно тонуть в нарастающем голубоватом сиянии. Варан моментально вспомнил свой последний разговор с Командором и дико крикнул:
        - Все назад! Живо!!!  - и сам бросился бежать.
        И тут сзади раздался грохот, перекрываемый гулким треском ломающихся стволов и истошным визгом гоблинов. Ещё спустя секунду что-то толкнуло Варана в спину, подняло его над землёй и швырнуло, словно куль с зерном. Подбородок с неприятным хрустом врезался в землю, и Варан отключился.


        ***
        - Не волнуйтесь,  - подчёркнуто спокойно поигрывая мечом, словно взвешивая и примеряясь к нему, проговорил Кол.  - Это всего лишь маленькие поганцы. Они не смогут причинить нам вреда. Да они к нам даже не подойдут - слишком боятся огня.
        - Но они вооружены!  - тревожно ответил Бин. Он уже начал было считать, что вполне сносно владеет кинжалом, но сейчас вдруг вновь чувствовал растерянность и беспомощность.
        - Да… Вижу… - мрачно процедил Кол.
        Действительно, гоблины, которых уже сейчас было видно несколько десятков, держали в руках либо грубые деревянные рогатины длиной около шести футов, либо короткие увесистые дубинки. От наших друзей их отделяли какие-нибудь двадцать-тридцать шагов. Пока что зелёные твари не спешили подбираться. Они постепенно окружали добычу, организовав что-то вроде полукольца. Гоблины противно улюлюкали и визжали. И от этого становилось страшно. Несчастные лошади, привязанные к веткам, ржали и бились, пытаясь освободиться.
        - Они пришли за мной,  - сказала Мэйлинн.
        - В каком смысле?  - не понял Кол.
        - Они хотя забрать меня и унести к нему… - плечи лирры поникли.
        - К кому это - к нему?  - раздражённо воскликнул Кол.  - Ты не могла бы пока перестать говорить загадками?
        - Сейчас я разговаривала с Симмером. Он сказал, что я ему нужна, и что он послал гоблинов за мной.
        - Симмер - это озеро, что ли?  - озадаченно переспросил Кол.
        - Да… Нет… Не знаю… - почти простонала Мэйлинн.  - Наверное, это какой-то демон древних времён. И ему зачем-то нужна я. Кстати, он сказал, что за нами охотятся какие-то люди, которые хотят отвезти меня в Наэлирро.
        - Ассова задница… - прошипел Кол.  - И почему я, дурак, решил, что никто не станет нас преследовать? Надо было спешить - мы бы уже были в Пунте…
        - Ты не виноват… - ответила лирра.
        - Они подходят!  - подал голос Бин.
        И действительно, гоблины (теперь их было по самым скромным прикидкам около сотни) стали потихоньку приближаться. По их мордам было видно, что они жутко боятся огненной стены, отделяющей их от людей, но какая-то воля, куда более сильная, чем их собственная, неуклонно толкала их вперёд. С оскаленных зубов, мелких, но острых, капала слюна, глаза жутко отсвечивали в свете костров. Подвывая, может быть даже и от ужаса, гоблины шаг за шагом приближались к горстке людей.
        - Ладно, будем решать проблемы по одной. Сначала нужно разобраться с гоблинами,  - громко, чтоб вселить уверенность в друзей, воскликнул Кол.  - Хватайте горящие ветки из костров. Старайтесь держать их на расстоянии и бить по одному.
        - Наши лошади!  - вскричал Бин.
        Действительно, гоблины подошли довольно близко к лошадям, и те просто взбесились. С их губ срывались хлопья пены, глаза яростно вращались, ржание было хриплым и надрывным. И вдруг одна из ветвей, к которым были привязаны лошади, не выдержала и сломалась. Сразу две лошади оказались на свободе. Кол, громко помянув Асса, рванулся, пытаясь ухватить спасающихся лошадей под уздцы. Но ничего не вышло. Зато он оказался слишком близко к гоблинам, и несколько штук тут же набросились на него.
        Широко махнув горящей ветвью, Кол отогнал нападающих от себя. Гоблины взвыли и отпрянули, а Кол вновь поспешил в центр огненного круга. Теперь расстояние между ними и гоблинами составляло не более десяти-пятнадцати шагов. Гоблины были уже у самой огненной границы, и было ясно, что достаточно одного отчаянного порыва, одного усилия жестокой воли Симмера, чтобы эта граница была сметена.
        - Встаньте как можно ближе ко мне!  - прокричала Мэйлинн. В её руке, поднятой высоко вверх, лежал небольшой фиал, словно вырезанный из куска горного хрусталя. Внутри билось холодное голубоватое свечение. Очевидно, это был ещё один трофей из Наэлирро.
        Кол и Бин послушно сбились в кучу, выставив вперёд оружие и горящие ветви.
        - Во что бы то ни стало, не отходите от меня ни на шаг!  - кричала, стараясь перекрыть вой и визжание гоблинов, Мэйлинн.  - Если вы отойдёте хотя бы на пару шагов, вам будет очень плохо!
        С этими словами она сжала кулак. Фиал казался весьма прочным, однако же сейчас он неожиданно легко хрустнул. Осколки впились в руку лирры, хлынула кровь. Та поморщилась, но тут же сильным и звучным голосом произнесла несколько слов по-лиррийски. И тут голубоватое сияние стало быстро растекаться полусферой вокруг прижавшейся друг к другу троицы. Это было похоже на движение голубоватой прозрачной стены. Вот она достигла оставшихся привязанных лошадей, и потащила их, несмотря на то, что те пытались упираться копытами в землю. В конце концов лошади просто упали и их поволокло по земле. Так же стена разметала костры. Искры, уголья и горящие ветки разлетались в стороны, осыпая визжащих гоблинов. Но теперь и сами гоблины упирались в стену, и та отжимала их всё дальше от центра сферы. В конце концов вокруг друзей образовался купол с радиусом около двадцати ярдов.
        - Сейчас будет самое неприятное,  - как-то чересчур спокойно и буднично произнесла лирра.  - Поле начнёт сжиматься обратно, выбрасывая при этом огромную энергию. Это будет похоже на очень мощный взрыв.
        - А как же мы?  - воскликнули хором мужчины.
        - Защитная стена не будет давать энергии взрыва проникать внутрь сферы. Внешние слои будут сгорать, но следующие будут защищать нас. Чем меньше будет радиус сферы, тем меньше энергии будет высвобождаться. Так что мы с вами почувствуем лишь лёгкий удар. Но те, кто сейчас за стеной… Им не поздоровится…
        И тут начало происходить то, о чём предупреждала Мэйлинн. Раздался мощный звук, похожий на звук взрыва, и пространство вокруг друзей полыхнуло голубым. Сфера стала стремительно схлопываться с непрекращающимся грохотом. Кол видел, как деревья словно взрываются изнутри, расщепленные стволы разлетаются во все стороны. Та же судьба постигла и гоблинов. Их тела тонули в голубом свечении, которое обжигало и корёжило их.
        Когда сфера уменьшилась до размеров ладони, Кол действительно почувствовал неприятный удар, словно бы даже не снаружи, а изнутри тела. Конечности тут же онемели, словно были долго перетянуты верёвкой. В голове стало шумно и темно, и все трое рухнули на землю. А у Мэйлинн начались судороги. Это был очередной припадок. Третий за минувшие три дня.


        ***
        Варан постепенно приходил в себя. Ему казалось, что он, кружась, падает в пустоту. Однако, кое-как разлепив глаза, он увидел, что всё ещё лежит на земле лицом вниз. Звон в ушах стоял такой, словно его поместили в самый центр большущего колокола, кои любят вешать в своих храмах протокреаторианцы. Рот был полон крови - при падении он врезался в землю нижней челюстью, да так, что раскрошилось несколько передних зубов. Кроме того, он прокусил язык, лишь чудом не откусив его полностью. Также резко болела рука, подмятая его телом. Варан попытался перекатиться на спину, и рука отозвалась ещё более сильной болью. Сломана, понял мастер Теней. Кое как оглядев руку, почувствовал облегчение. Перелом закрытый.
        Однако, нужно вставать. Мастер шестого круга не может позволить себе валяться на земле, как барышня в будуаре. Сцепив зубы, Варан заставил себя сесть, опираясь на здоровую руку. Мир вокруг плясал в сумасшедшем танце, земля норовила выскользнуть из-под раненого мастера. Однако, посидев не более минуты, Варан с глухим стоном поднялся на ноги. Его шатало, подкатывала тошнота (не иначе, как ещё и сотрясение мозга), но Варан упрямо стоял. Благо, рядом торчало чахлое болотное деревце, о которое можно было опереться здоровой рукой.
        Постояв некоторое время, Варан приказал себе идти. Нужно было найти своих людей. Во время взрыва они были позади него. К сожалению, не сумели быстро среагировать на столь неожиданную команду командира. Теперь нужно посмотреть, что с ними. Варан медленно зашагал в сторону эпицентра взрыва.
        Первым он увидел мастера Книгочея. Он лежал, вытянувшись, на земле - руки впереди, словно он собирался нырять куда-то. Но - увы!  - больше выпивохе-философу Книгочею не понырять. В спине его торчал большой кусок дерева, отщепившегося от одного из разорванных стволов. Варану не нужно было нагибаться, чтобы понять, что тот совершенно и бесповоротно мёртв.
        Совсем недалеко от Книгочея лежал Окорок. Точнее, он даже полусидел, опираясь на свои руки. Поперёк него, в области таза лежал ствол дерева. Не очень толстый - около фута в толщину и около десяти - в длину. Варан сначала даже не понял - что мешает такому дюжему малому, как Окорок, просто откинуть в сторону эту деревяшку. Но взгляд, которым Окорок смотрел на ствол и свои ноги за ним, дал страшный ответ на немой вопрос.
        Не говоря ни слова (да и что он мог сейчас сказать прокушенным языком?), Варан мягко подошёл к старому другу и присел рядом с ним на корточки. Взглянул прямо в глаза. Окорок в ответ как-то виновато улыбнулся и вновь перевёл взгляд на ноги. Варан вынул кинжал (кстати, он только сейчас вспомнил, что его меч валяется где-то, а он даже забыл о его существовании на время) и легонько ткнул Окорока в голень. Тот отрицательно покачал головой. Всё было понятно и так, но Варан отчего-то никак не хотел в это верить. Он снова ткнул кинжалом, на этот раз куда сильнее. Из укола засочилась кровь. Всё так же спокойно и несколько виновато Окорок пожал плечами и вновь покачал головой. Затем он указал на кинжал Варана и провёл себе пальцем по шее.
        Варан резко и сильно замотал головой из стороны в сторону.
        - Я… эпя… ыаху… - сплёвывая кровь, кое-как промычал он: «Я тебя вытащу».
        Несмотря на это, Окорок понял смысл слов своего мастера. И в третий раз помотал головой. Они понимали друг друга без слов. «Даже если вы меня вытащите, что маловероятно, поскольку вы и сами сильно ранены; даже если мы доберёмся домой, что опять же кажется не слишком вероятным сейчас; но что, в таком случае, я буду делать? Всю жизнь лежать в кровати, мочиться под себя и вспоминать славные деньки?». «Мы обязательно выберемся, дружище, ведь мы - лучшие из лучших! Потом мы найдём самого талантливого медикуса, который поставит тебя на ноги. Если нет - обратимся к магам. Не может быть, чтобы ты навеки остался прикован к кровати!». «Вы сами не верите в свои слова. В глубине души вы осознаете, что смерть - единственное для меня лекарство сейчас. Я точно знаю, что если бы вы были на моем месте, вы просили бы меня о том же».
        Варан медленно и тяжело кивнул, встал и подошёл к Окороку сзади. Вновь присев на корточки, он крепко обнял друга здоровой рукой, державшей кинжал. В ответ Окорок положил на его руку одну из своих ладоней и приободряюще похлопал по ней. Так они сидели несколько секунд, затем Окорок легонько сжал предплечье Варана и убрал руку. А через долю секунды он захрипел, а на грудь хлынула кровь. Варан резким движением убрал руку, которой обнимал товарища, при этом клинок рассёк тому горло. Окорок завалился на спину, но перед смертью всё-таки успел улыбнуться ещё раз. И закрыл глаза.
        Какое-то время Варан просто отупело смотрел на мёртвого друга. Красное пятно на его груди, казалось, увеличившись, застилало Варану взгляд. Но в конце концов мастер всё же двинулся с места. Оставалось найти ещё трёх товарищей.
        Мастер Двенадцатый быстро и мелко дышал, лёжа на спине. Его правая нога была покрыта кровью, вокруг натекла уже огромная лужа. Сам мастер был бел, как снег. Глаза его были закрыты и было непонятно - в сознании ли он. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что у двенадцатого сына в семье разорвана бедренная артерия. И что жить ему осталось считанные минуты, а скорее даже, судя по размерам кровавой лужи, считанные секунды. И действительно, Варан только наклонился, чтоб приложить руку к щеке Двенадцатого в последнем прощании, как тот, передёрнувшись, перестал дышать.
        Боковым зрением Варан увидел какое-то движение неподалёку. Тренированное тело отреагировало, несмотря ни на какие раны. Быстро развернувшись, Варан стал в боевую стойку. И увидел бредущего к нему мастера Дора. Тот шатался и шёл, приложив к ушам руки, из-под которых текли струйки крови. Мутным и невидящим взглядом мастер Дор взглянул на своего начальника. Он раскрывал рот, пытаясь что-то сказать, но лишь сипел. Слава богам - хоть один жив! Контужен, конечно, но это поправимо. Варан увидел, что неподалёку от Дора, позади него было что-то вроде небольшой берлоги, образованной выкорчеванным с корнем деревом. Причём дерево упало задолго до взрыва, по каким-то своим причинам. Видимо, именно туда успел нырнуть мастер Дор, что и спасло ему жизнь.
        Что ж, осталось найти последнего. Увы, мастер Гвоздь оказался ближе всех к эпицентру взрыва. Тут уже валялись и искорёженные тельца гоблинов. Тело Гвоздя представляло собой один огромный кровоподтёк, словно все его сосуды и мышцы просто лопнули. Впрочем, скорее всего, так оно и было.
        Вот он, итог пути, поначалу казавшегося таким до обидного лёгким. Четверо из шести мертвы, а те, кто выжил, вряд ли смогут связать сейчас даже козлёнка, не говоря о магине, способной на такое. И Варану было абсолютно наплевать - своими ли способностями она этого достигла, или какими-то мощными артефактами. Было очевидно, что сейчас, в данный конкретный момент, он не способен задержать лирру.
        Мастер шестого круга Варан славился тем, что он не провалил ни одного задания. И в первую очередь потому, что умел трезво оценить ситуацию и не лезть на рожон. Когда отступаешь по собственному разумению, это уже не отступление, а тактический манёвр. Также поступали вараны на его родине - скрывались от опасности в зарослях травы, а затем наносили стремительный удар по приблизившемуся слишком близко преследователю.
        Сделав жест мастеру Дору, приглашая его присесть на землю, сам Варан осторожно двинулся дальше. Нужно было выяснить, что сталось с лиррой и её спутниками. Здесь уже взрыв поработал на славу - деревья были поломаны и искорёжены, даже трава полегла. Повсюду - ошмётки гоблинов, ветки, расщепленные стволы. Варан, забыв про боль, змеёй приблизился к эпицентру, насколько было возможно, то есть примерно на тридцать-сорок шагов. Дальше была лишь голая земля. Отсюда он отчётливо видел цели своего преследования. Они были так близко… И их было всего двое…


        ***
        Кол очнулся от резких болезненных ударов. Ещё не открыв глаза, он узнал источник этих ударов. Мэйлинн. У неё снова припадок, и сейчас она колотится о землю, а также об Кола и Бина, поскольку все трое лежали вповалку. Кол привычным уже движением навалился на несчастную лирру, прижимая её к земле. Бин тоже очухался и занял своё место в ногах девушки. Обоим было очень плохо, но это сейчас было не главным.
        В конце концов судороги прекратились, и мужчины устало скатились с притихшей лирры на землю. Сумерки были уже довольно плотными. Вокруг стояла удивительная, испуганная тишина. Вероятно, всё живое в округе либо погибло, либо бежало, либо забилось в самые глубокие норы, которые смогло отыскать. Очевидно, что все гоблины были мертвы. А преследователи?..
        Несмотря на слабость и боль, Кол моментально вскочил на ноги и стал напряжённо озираться по сторонам. Вокруг было тихо, никого видно не было. Правда, в спустившихся сумерках можно было разглядеть не более, чем на пятьдесят шагов.
        - Мэйлинн сказала, что нас преследуют… - хрипло проговорил Кол Бину. Тот тоже поднялся на ноги.
        - Может, они тоже погибли?  - с робкой надеждой спросил Бин.
        - Может быть. Но пока мы этого не знаем наверняка, нам нужно как можно быстрее двигаться к Пунту. Сейчас мы не можем оказать серьёзного сопротивления.
        - Как нам двигаться к Пунту, когда мы остались без лошадей?  - с тихим отчаяньем спросил Бин.
        - Я не думаю, что те две лошади, что убежали, уйдут далеко. Уверен, что они вскоре вернутся поближе к людям. Надо только поискать.
        - Сейчас? Ночью?
        - Увы, но нужно сейчас. Надо как можно быстрее покинуть это место. Где-то неподалёку люди, которые разыскивают нас, не говоря уж о том, что Симмер может прислать новых гоблинов. А уж после того представления, что устроила наша подружка, самый глухой и слепой охотник найдёт нас в два счета.
        - А как же Мэйлинн?  - тревожно спросил Бин.
        - Кажется, она снова впала в транс… Должно быть, Симмер вновь пытается её заманить… - приглядевшись, ответил Кол. Действительно, лирра вновь находилась в необычном забытьи, не похожем на те, что бывали после припадков. Правда, в этот раз оно не было похоже и на предыдущий транс. Тогда Мэйлинн лежала не шевелясь, и почти не дыша. Теперь же её зубы тихонько стучали, словно лирру бил озноб, а глазные яблоки под неплотно прикрытыми веками быстро и хаотично двигались.
        - Надо её разбудить!  - вскричал Бин, бросаясь на колени рядом с Мэйлинн.
        - Попробуй. Хотя не думаю, что у тебя получится… - пробормотал Кол.  - Только не здесь…
        Бин, не смотря на эти слова, принялся тормошить лирру, звать по имени, даже бить по щекам. Но ничего не помогало. Мэйлинн находилась в глубоком трансе.
        - Ладно, ты оставайся с ней, а я, пожалуй, поищу лошадей. Надеюсь, они не слишком далеко ушли,  - Кол поудобней перехватил меч и двинулся в том направлении, в котором убежали обезумевшие от ужаса лошади.
        Бин не оставлял тщетных попыток привести лирру в чувство. Он с отчаяньем смотрел в её лицо, представляя, как она сейчас мучается в смертельной борьбе с жутким демоном. А он в очередной раз ничем не мог ей помочь!.. В бессилье Бин положил голову на грудь Мэйлинн, и по его щекам потекли слёзы.
        Через некоторое время Бин вдруг почувствовал чьё-то присутствие рядом. Должно быть, Кол вернулся.
        - Ну что, не нашёл?  - поднимаясь, и утирая щеки, спросил он.
        В десяти шагах стоял человек. Его правая рука висела плетью. В левой был зажат кинжал. Лицо и грудь были покрыты кровью. Видно, человеку очень досталось, но Бин ни на секунду не сомневался, что от этого тот не стал менее опасным. Тем не менее, Бин вскочил, выставив вперёд кинжал, и загородил собой Мэйлинн.
        - Ты её не тронешь!  - как можно более грозно попытался сказать он. Однако срывающийся от страха и слабости голос, а также дрожащие руки, испортили всё впечатление.
        Варан, слегка прихрамывая, двинулся вперёд. Он даже не смотрел на Бина. Этот мелкий щенок (пусть он всего на несколько лет моложе самого Варана, но всё же он просто мелкий щенок) совершенно не заботил охотника. Его тявканье в другой момент даже позабавило бы Варана, но сейчас ему было не до смеха. Он был ранен, собственноручно убил лучшего друга, его ждал долгий переход с опасной лиррой на руках. Поэтому сейчас Варан видел лишь бесчувственное женское тело (дай ему боги как можно дольше оставаться бесчувственным!).
        Расстояние между Вараном и Бином сократилось до пары-тройки шагов. Бин был в растерянности. Он уже чувствовал себя героем в борьбе со стволами деревьев, но сейчас перед ним стоял сильный и опасный враг. Всё, чему учил Кол, выветрилось из головы, остался лишь страх за себя и Мэйлинн. И бьющееся где-то на краешке сознания понимание, что он не может её подвести. Поэтому, когда до врага осталось не более двух шагов, Бин нанёс удар. Однако Варан коротким взмахом кинжала, зажатого в левой руке, парировал этот удар и вышиб оружие из дрожащей руки парня. Затем он просто ударил Бина в лицо кулаком, в котором была зажата рукоять. Убивать мальчишку не хотелось - хватит на сегодня смертей.
        Бин, отлетев на пару шагов, рухнул и затих. Варан подошёл к лирре. Без сознания, но при этом глаза бегают под опущенными веками, а зубы выстукивают дикий ритм. Какой-то магический транс, понял Варан. Хорошо это или плохо для него - этого он понять пока не мог. Будем надеяться, что использование магического артефакта выпило силы из лирры, и она надолго останется в таком состоянии.
        Проклятая рука! Придётся каким-то образом действовать левой. Но для этого кинжал пришлось убрать в ножны. Затем Варан наклонился, чтобы поднять лирру и закинуть себе на плечо. Девушка была миниатюрной и худенькой, но в теперешнем состоянии это стало для Варана тяжёлой задачей. Он подсел, пытаясь поудобней подхватить обмякшее тело. Проклятая правая рука рефлекторно пыталась помогать, отчего всякий раз её пронизывала нестерпимая боль, и Варан легонько стонал. Однако, нужно спешить. Второй, этот центурион Брос, может вернуться в любой момент…
        Резкая боль пронзила правую нижнюю часть спины где-то в области почки. Варан машинально протянул туда руку и с удивлением обнаружил рукоять кинжала, который торчал в его боку. Он повернул голову. В четырёх шагах от него стоял Бин. Из губы его сочилась кровь, но лицо было искажено торжеством и ненавистью.
        - Я же предупреждал, чтобы ты её не трогал!  - прокричал Бин.
        Варан попытался было подняться, но ноги предательски подломились, и он рухнул прямо на распростёртую перед ним лирру. Внезапно боль ушла из его тела, вместо неё по жилам растеклось неожиданное тепло. Однако спустя лишь секунду ледяной холод сковал его конечности и стал двигаться к сердцу. Он пытался дотянуться до кинжала в своих ножнах, но рука ему более не повиновалась. А затем наступила тьма.


        ***
        На сей раз не было ни звёзд, ни луны, ни даже земли. Мэйлинн стояла посреди клубящегося ничто. Ни верха, ни низа не было. Она стояла, борясь с тошнотой и стараясь не смотреть под ноги, поскольку разум бунтовал против возможности стоять на пустоте. Поэтому поначалу Мэйлинн просто стояла с закрытыми глазами, стараясь вернуть себе хотя бы подобие присутствия духа. Удивительно, но это у неё получилось. Теперь вот глаза были открыты. Ещё немного, и она заставит себя смотреть вниз. Затем - идти. Конечно, именно идти будет страшнее всего, но стоять на месте Мэйлинн не собиралась. Ещё вот и Симмер молчит, словно его тут и нет. Мэйлинн уже даже слегка соскучилась по его болтовне, поскольку это давало хоть какую-то определённость.
        Через какое-то время, старательно смотря чуть выше воображаемого горизонта, Мэйлинн осторожно сделала шаг вперёд. Когда не видишь, что под ногами ничего нет, идти вполне можно. По ощущениям ничем не отличается от обычной земли. Главное - не смотреть вниз. Шаг, другой… Шаг, другой… Куда идти - абсолютно неважно, ведь повсюду одна и та же клубящаяся хмарь. Сейчас главное - спровоцировать Симмера проявить себя. Поэтому - шаг, другой…
        Снизу стало разрастаться оранжевое сияние. Непроизвольно взглянув туда, Мэйлинн обмерла: где-то далеко внизу раскинулось словно бы озеро расплавленной магмы. Не смотреть, просто идти вперёд - только и успела приказать себе лирра, как пустота перестала её держать. Испуганная лирра рухнула вниз, прямо во вспухающую огненными пузырями массу.
        Как и в прошлый раз, падение прекратилось незадолго до поверхности. Мэйлинн вновь парила, распластавшись вдоль поверхности кипящей магмы, и горячие серные испарения дышали ей прямо в лицо. Поднимающиеся потоки раскалённого воздуха развевали волосы и одежду.
        - Вот ты снова здесь,  - наконец-то послышался голос Симмера.
        - Мы оба знаем, что я не здесь,  - как можно небрежнее ответила лирра.
        - Это не так уж и важно,  - ответил Симмер.  - Я держу в плену твою душу, а тело рано или поздно всё равно станет моим. Признаться, не ожидал от тебя такой мощи. Но она ведь не твоя, верно?
        - Какая разница, раз посланные тобой гоблины мертвы?  - Мэйлинн старалась впустить в свой голос побольше царственной холодности, но не была уверена, что у неё получалось.
        - Да, разницы нет,  - согласился Симмер.  - Но если ты думаешь, что у меня не хватает гоблинов - ты ошибаешься. Уж в чём-чём, а в гоблинах на болотах недостатка нет. Через пару часов новый отряд будет на месте. Не думаю, что твои друзья смогут за это время далеко уйти, да ещё и неся твоё тело на себе.
        Мэйлинн презрительно хмыкнула, хотя внутри всё леденело от ужаса.
        - Но даже если мои гоблины и не преуспеют, ты навеки останешься здесь!  - пророкотал Симмер.  - Твоя душа будет томиться в этом мире, затем, когда она сойдёт с ума, я выпущу её в болота. Ещё один злобный дух там не помешает. Ты не знаешь, на что я способен, когда мне перечат! Согласись - и ты ни в чём не будешь знать отказа. Я научу тебя всему. Мы сломаем этот нелепый дефект твоей природы, который мешает тебе владеть магией даром, не принося себя в жертву. И самые сильные колдуны этого мира будут подвывать в ужасе, вспоминая твоё имя.
        - Но если ты откажешься,  - продолжал демон.  - Тебя ждёт поистине ужасная участь. Я стану пытать и насиловать твою душу. Поверь, телесные муки по сравнению с этим - ничто. Я заставлю тебя скулить, я заставлю тебя забыть речь, забыть своё имя, забыть, что ты - разумное существо. От твоей души ничего не останется, и это ничего я скомкаю и растреплю в лоскуты. Ты будешь завидовать самому последнему гоблину, самой последней пиявке в этом болоте.
        - Ты слишком много говоришь, но это - признак слабости,  - на этот раз с совершенно искренним презрением ответила лирра. Ей стало вдруг совсем не страшно.  - Ты древний и могучий, но могущество твоё не распространяется дальше гнилой лужи вокруг тебя. Ты можешь много говорить и много пугать, но ты ничего не можешь сделать. Признаюсь, поначалу я страшилась тебя. И тогда, возможно, я бы хоть на секунду задумалась над твоими словами. Но теперь они меня лишь смешат! Смотри!  - и с этими словами Мэйлинн сунула руку прямо в кипящую магму. Однако обжигающее варево отпрянуло от белой кисти лирры, обнажая под собой всё ту же пустоту. Всё это огненное озеро было не более чем мороком.
        Мэйлинн расхохоталась, потому что услышала гневный рёв Симмера. Её вновь понесло вверх, затем вниз, затем её стало швырять из стороны в сторону, как ребёнок треплет свою игрушку, но лирра лишь смеялась. Теперь-то она твёрдо знала, что, во всяком случае пока, Симмер не имеет над ней власти. Кто знает, что будет, если он добудет её тело, но Мэйлинн была уверена в своих друзьях. Она знала, что Кол и Бин её спасут.
        Когда ярость демона стихла, Мэйлинн оказалась лежащей на каком-то каменном полу. Было ли это подземелье - трудно сказать, потому что ни стен, ни потолка не было видно из-за гнилостно-желтоватого тумана. Мэйлинн, хотя и была уверена в своих силах, однако не знала, как долго её душа сможет сопротивляться столь могучему существу. Поэтому она решила, что будет бороться из последних сил. Встав на ноги, Мэйлинн бросилась бежать. Неважно куда, но бежать как можно дальше и дольше. И тогда рано или поздно выход найдётся.


        ***
        Бин сидел на земле, положив подбородок на поджатые колени, и, не отрываясь, смотрел на убитого им человека. Теперь он лежал примерно в десятке шагов от Мэйлинн, и между ними горел огромный костёр. Стало уже почти совсем темно. Кола не было около трёх четвертей часа. Однако нельзя сказать, что Бин сильно волновался. Его разум сейчас блуждал где-то, пока глаза уставились, не мигая, в одну точку.
        Из этого транса его вывел топот множества ног. Бин двумя прыжками подскочил к Мэйлинн, готовый сражаться и умирать за неё. Он вгляделся в темноту, ещё более густую за пределами света костра.
        - Эй, парень, всё нормально! Это я!  - послышался голос Кола и Бин чуть не рухнул на землю от облегчения.
        И действительно, вскоре появился Кол, верхом на лошади. Но это была не их лошадь. Более того, Бин увидел, что бывший паладин ведёт на привязи ещё пять лошадей.
        - Ничего себе!  - присвистнул Бин.  - Откуда они у тебя?
        - Да видишь ли,  - ответил Кол, спрыгивая на землю.  - Наших-то лошадок я разыскал, но они так обезумели от страха, что подойти к ним я так и не смог. Они только ржали и убегали от меня. Кстати, как она?  - спросил он, перебивая сам себя.
        - Так же… - буркнул Бин.
        - Так, давай-ка, собирайся. Мы отъезжаем. Сегодня придётся ночь провести в седле.
        Бин с готовностью подхватил дорожную сумку Мэйлинн, повесил её на себя.
        - Опа… А это кто ещё?  - вдруг спросил Кол, увидев лежащего Варана.
        - Он хотел забрать Мэйлинн. Я его убил,  - почему-то у Бина не было никакой охоты расписывать свой подвиг. Он до сих пор не мог до конца поверить, что совсем недавно взял и убил человека.
        - Ясно. Он из Гильдии Теней. Один из тех, о ком говорила Мэйлинн,  - Кол подошёл к телу и легонько толкнул его носком сапога.  - Да, мёртв… Их было шестеро…
        - Шестеро? Где они?  - тревожно воскликнул Бин.
        - Все мертвы,  - ровным голосом ответил Кол.  - Четверо погибли от взрыва. Одного убил я…
        - Ты?  - широко распахнул глаза Бин.
        - Да, я,  - снимая седло с одной из лошадей - великолепного вороного скакуна - ответил Кол.  - Он был контужен, у него полопались перепонки. Он сидел, обхватив руками голову. Я подошёл сзади и убил его. Я не горжусь этим, парень,  - поспешно добавил Кол.  - Но я не хотел рисковать. Я сразу понял, что эти ребята - из Гильдии. Наверняка из числа охотников за головами. С ними шутки плохи.
        Сняв седло, Кол отбросил его в сторону, хотя оно было очень хорошим и явно дорогим. Затем он распустил уздечки четырёх лошадей и привязал каждую к седлу предыдущей. Самую первую он привязал к седлу лошади Бина.
        - А зачем ты снял седло?  - недоуменно спросил Бин.
        - А как прикажешь везти Мэйлинн?  - спросил Кол.  - Перекинуть её через лошадь, как крепостную девку, которую заприметил сеньор? Я посажу её перед собой и буду крепко держать. Но с седлом это будет сложновато. Я везу Мэйлинн, на тебе - остальные лошади. А ну, помоги-ка…
        Вместе они подняли Мэйлинн и аккуратно забросили на лошадь. Затем Кол вскочил верхом на жеребца, и Бин поневоле позавидовал, как легко ему это далось, при том, что не было стремян. Усевшись, Кол, с помощью Бина, усадил лирру, прислонив её к себе. Одной рукой он держался за уздечку, другой - приобнимал Мэйлинн.
        - Давай, прыгай в седло, да поехали. Не удивлюсь, если вскоре сюда нагрянет ещё один отряд гоблинов!
        При упоминании о гоблинах Бин сразу же вскочил на лошадь и пустил свой мини-караван рысью. Через несколько секунд с ним поравнялся Кол.
        - Всё в порядке?  - спросил он Бина.  - Не слишком устал?
        - Всё в норме,  - ответил Бин.  - Лучше уж ночь в седле, чем ещё одна встреча с гоблинами. Так ты не дорассказал, откуда ты добыл этих лошадей?
        - А, ну да! Так вот, пока я, как сопливый деревенский конюшонок, гонялся за нашими лошадками, я вдруг услышал, что когда наши ржут, им кто-то откликается из лесочка. Ну я и пошёл туда тихонечко. Смотрю - а эти красавцы стоят, привязанные к деревьям. Рядом никого не было, хозяева их, как я уже знал, были мертвы, так что я и забрал их с собой.
        - Как удачно получилось!  - обрадовался Бин.
        - Да. Я бы сказал, что это было отличным совпадением, если бы одна знакомая не убедила бы меня, что совпадений не бывает,  - ответил Кол, искоса взглянув на лирру, которую он прижимал к себе.
        Надо сказать, что Бин вновь почувствовал уколы ревности. Ему страшно хотелось быть на месте Кола… Прижимать Мэйлинн к себе… Девичье тело такое мягкое, словно лишённое костей. Как было бы славно чувствовать его своей грудью, своей рукой, своими бёдрами… Вдыхать запах мягких чёрных волос - пусть толком не мытых уже неделю, но всё-таки дивно пахнущих, в этом Бин не сомневался. Иногда, словно случайно, прижиматься губами к её затылку… Бина обожгла мысль, что всё это теперь выпало на долю Кола. Но нужно отдать ему должное - Бин тут же взял себя в руки. Он помнил о том эмоциональном разговоре, который случился у него с Колом. Он помнил, что сказал ему Кол. И он понимал, что Кол прав. И вообще - главное, что все целы, и она цела. И сейчас она, по крайней мере, не рискует свалиться с лошади вместе со своим горе-всадником Бином,  - усмехнулся парень.
        - А расскажи-ка что-нибудь весёлое, дружище Кол!  - попросил он.
        - А я рассказывал уже, как мы с моим приятелем Джоком просились на ночлег к одной бабёнке в Пунте?  - немедленно откликнулся Кол.
        - Не, не рассказывал,  - улыбнулся Бин.
        - Ну так вот, слушай. Был у меня приятель Джок, правда, все звали его Пуком. Ну ты понимаешь, почему,  - засмеялся Кол.  - Уж как он умел подпустить скунса! Стены дрожали! А от запаха глаза щипало!  - Бин захохотал.  - И вот, когда моя когорта шла через Пунт в Дорию, к Каладиусу, мы остановились на ночлег в одной деревушке. Мы с Пуком попросились на ночлег к одной вдовушке. Не молодка, конечно, была баба, но ещё вся в соку! И вот…
        Великолепные саррассанские кони словно проглатывали мили. Вроде бы их особо и не понукали, и шли они рысью, как и раньше. Но если дорийские лошадки рысили как-то неровно, словно семеня ногами, то саррассанцы словно летели, не касаясь земли. Да и седло было куда лучше того, что купил Кол в Латионе. Это не седло, а настоящий трон,  - блаженно думал Бин, в пол-уха слушая болтовню Кола и то и дело заливаясь смехом. И почему-то верилось, что теперь-то уж всё наверняка будет хорошо.


        ***
        Мэйлинн бежала. Слава Арионну, в этом мире не играли роли ни сила её ног, ни объем лёгких. Здесь важна была сила духа, а этого добра у Мэйлинн было хоть отбавляй. Поэтому она, не снижая темпа, бежала вперёд и вперёд, стараясь никуда не сворачивать, хотя прекрасно понимала, что в таком тумане она, вполне вероятно, просто кружит на одном месте.
        Сколько прошло времени - Мэйлинн сказать не могла. Здесь время как-то не ощущалось. А сколько его прошло в реальном мире - этого она не знала и подавно. Симмер больше не являл себя, не строил козней, не чинил препятствий. Наверное, ждал, когда она выдохнется. И с чувством удовлетворения Мэйлинн ощущала, что теперь он даже несколько её побаивается.
        Вдруг ей показалось, что где-то вдали забрезжил какой-то свет. Может быть, это очередная уловка демона, но выбирать не приходилось. Мэйлинн рванула туда. Долгое время казалось, что свет не приближается. Воздух становился всё более тягучим и густым. Наверняка - очередные проделки Симмера. Может быть, это действительно выход, и демон пытается её удержать? Лирра ещё больше поддала ходу.
        Вскоре каменная брусчатка под её ногами стала вязнуть, словно расплавленный сахар. Через некоторое время оторвать ступни от пола стало очень сложно, и наконец Мэйлинн рухнула, не сумев вовремя переставить ногу. Упав, она оперлась на руку, и та также стала медленно тонуть в каменной мостовой.
        На секунду лирра поддалась панике и забилась сильнее, но от этого увязла ещё больше. Однако, затем она вспомнила лавовое озеро.
        - Придумай что-то поумней!  - яростно крикнула она в туман и выдернула руку. Затем встала, и с усилием переставила одну ногу. Затем другую. Каждый новый шаг давался легче предыдущего, и вскоре ноги снова оказались на твёрдом покрытии.
        - Тебе меня не удержать!  - обернувшись через плечо, кинула Мэйлинн невидимому Симмеру. А затем снова бросилась к источнику света, который теперь стал постепенно приближаться. Он напоминал далёкое оконце в тёмном подвале. И Мэйлинн точно знала, что там выход. Потому что в светящемся проёме она на мгновение увидела две такие родные фигуры.
        Демон стал выть и реветь. Туман разлетался клочьями от этих звуков, словно от порывов сильного ветра. Теперь она слышала в его голосе не только угрозу, но и страх и мольбы. И это заставляло её улыбаться.
        И вот он - светящийся проход! На полном бегу Мэйлинн нырнула туда…


        ***
        Около полутора сотен гоблинов подошли к тому месту, где разыгрались предыдущие события. Повизгивая от страха, некоторые из них приблизились к догорающему костру. Гоблины становились на четвереньки и обнюхивали землю. Но всё, что они нашли - это тело Варана.
        Вероятно, Симмер всё понял. Что добыча ускользнула от него, причём на лошадях, так что никакие гоблины их уже не догонят. Что он проиграл… Волна жуткой ненависти прокатилась окрест озера Симмер.
        Затем десяток гоблинов подхватил тело Варана и понёс его на север. За ними направилась ещё пара десятков гоблинов. Остальные же вдруг как-то обмякли, затем побросали палки, которые держали в руках, и с голодным визгом набросились на останки своих сородичей, искорёженных силой магии лирр. Симмеру они стали неинтересны.

        Глава 19. Гончая Симмера

        Глаза никак не хотели открываться. Всё тело словно существовало отдельно от разума - не удавалось пошевелить даже мизинцем. Варан пришёл в себя несколько минут назад, но до сих пор никак не мог понять - где он, и когда. Вместо памяти была чёрная дыра. И Варан просто лежал, давая себе время.
        Постепенно из черноты стали кристаллизовываться обрывки воспоминаний. Поначалу это были робкие фрагменты, словно небольшие камешки, осыпающиеся со склона - сначала один, затем несколько… А затем на него камнепадом обрушились события последнего времени. Точнее, он не мог сказать, как давно всё это было, и сколько он был без сознания. Но он вспомнил всё, что с ним произошло, вплоть до кинжала, который этот щенок метнул ему в спину. Вот уж, поистине: милосердие - удел слабых и дураков.
        Что ж, значит он всё-таки жив. Или так выглядят чертоги Асса? Однако же, что-то подсказывало Варану, что он ещё не до конца умер. А это значило, что есть шанс побороться. Но для этого нужно как-то открыть эти проклятые глаза…
        Это было сложно. Сложно возвращать контроль над телом, которого едва не лишился. Но Варан с детства привык к сложностям. Так что, сделав невероятное усилие, он приподнял веки. Однако, легче от этого не стало - вокруг по-прежнему была темнота. Какая-то странная, лоснящаяся тьма разливалась вокруг него. А ещё Варан чувствовал странный запах. Пахло какой-то одновременно гниловатой и свежей сыростью, словно он лежал на берегу озера. Сомнений не оставалось - он находится у озера Симмер. Как он здесь оказался, и, главное, зачем - всё это станет известно в своё время. Пока же нужно встать.
        С ощущением тела возвращалась боль. Ноющая, тянущая боль в спине, там, куда пришёлся удар кинжала, такая же ноющая, но более сильная боль в сломанной кости. Болел распухший, едва помещавшийся во рту язык. Да, в общем-то, болело всё. Но Варан сейчас радовался этой боли, потому что она давала ощущение жизни. И ощущение тела. Кажется, он уже готов был взять контроль над телом в свои руки и постараться подняться.
        Варану удалось приподнять голову, и… Голова окунулась в холодную воду. От неожиданности Варан отпрянул, но так и не ударился затылком о землю. Потому что не было никакой земли. И тут охотник вдруг понял, что он не лежит. Он, непонятно каким образом, висит над самой поверхностью озера лицом вниз. Но, что удивительно, даже капли воды с его лица сейчас ползли вверх, словно бы он лежал на спине.
        - Я вижу, ты очнулся,  - раздался голос. Он словно шёл из глубины.
        - Кто ты?  - дрожащими, непослушными губами спросил Варан.
        - Я - Симмер, хозяин этих земель. Но для тебя важнее будет узнать, что я тот, кто спас тебе жизнь.
        - Ты спас мне жизнь?..  - тупо повторил Варан. Ему не как не удавалось обуздать пляшущие в голове мысли.
        - Ты был мёртв. Но я успел перехватить твою душу, поскольку я повелеваю всем в этих местах. Затем мои гоблины принесли твоё тело… И вот - ты снова жив.
        Какое-то время Варан просто молчал, собирая мысли в порядок. Значит, он был мёртв и воскрес?
        - Я благодарю тебя, Симмер,  - наконец ответил он.  - Твоя услуга неоценима, и…
        - Моя услуга имеет совершенно конкретную цену,  - перебил голос.  - Ты должен выполнить для меня одно задание.
        - Какое задание?  - напрягся Варан.
        - Ты должен захватить лирру, за которой охотишься, и доставить её ко мне.
        - Но, если ты многое обо мне знаешь, то должен знать также и то, что я охочусь на лирру, чтобы передать её моим работодателям,  - помолчав, заговорил Варан, взвешивая каждое слово.  - Я не могу выполнить твоё задание, не провалив другого. А я не привык к этому.
        - Ты уже провалил своё задание,  - спокойно возразил голос.  - Ты умер. Мёртвые не способны никого поймать. Так что у тебя больше нет никакого задания.
        - Подобные рассуждения недостойны истинного мастера,  - проговорил Варан.  - У меня есть задание, которое необходимо выполнить. Это не обсуждается. Если ты не можешь этого принять, то лучше будет сразу отнять у меня жизнь.
        - Хорошо,  - без тени гнева или раздражения заговорил Симмер.  - Давай попробуем поговорить без всех этих красивых жестов. Ты - мастер Теней. Я знаю, что ты храбр, и что у тебя есть свой кодекс чести, но честь - маска слабых. Ею они пытаются прикрыться от внезапных ударов тех, кто сильнее. Создают какие-то искусственные препоны и надеются, что другие станут их придерживаться. Словно дети, которые закрывают глаза ладонями и убеждают себя, что чудовище из-под кровати их больше не видит. Сильные плевали на честь! Сильные делают то, что им вздумается, потому что они - сильные. Потому что им плевать, что о них думают другие. Ты - сильный. Неужели ты хочешь всю свою жизнь выполнять чужие приказы и жить на подачки? Или ты хочешь быть хозяином себе и всему миру? Что ждёт тебя дальше? Ты сам это прекрасно знаешь. Пройдёт ещё какое-то время, и ты станешь мастером седьмого круга. И тогда вся твоя жизнь будет состоять из вонючей темной комнаты и вороха бумаг. Ты будешь на вершине, но ты будешь заперт на ней. Неужели тебе этого хочется?
        Варан внимательно слушал Симмера, и, против своей воли, осознавал, что тот прав. Кроме того, он понемногу адаптировался к сложившейся ситуации, и она уже не казалась ему чересчур ужасной или сверхъестественной. Он понимал, что разговаривает с великой магической сущностью, но его это нисколько не волновало.
        - А что можешь предложить ты?  - глухо спросил он.
        - Стать хозяином. Стать властелином. Повелителем этого мира!  - голос говорил всё громче и настойчивее.
        - Это - слова,  - скривился Варан.  - Ты говоришь мне о могуществе и владении миром, а сам скрываешься в этих болотах.
        - Справедливые слова, и мне они нравятся,  - ответил Симмер.  - Вижу, что я в тебе не ошибся. Ты действительно силен и бесстрашен. Но у меня есть, что тебе ответить. Скажи, ты слышал когда-нибудь о Драонне?
        - Нет, я никогда не слышал этого имени,  - проговорил Варан.
        - И неудивительно, ведь он жил много тысяч лет назад. Но зато ты наверняка слышал о его внуке - Гурре.
        - Если это - тот самый Гурр…
        - Это тот самый Гурр. Император Тондрона. А его дедом был Драонн, основатель империи чёрных магов. И история этого Драонна весьма занятная. Тебе будет полезно выслушать её.
        - Я всегда был не прочь узнать что-то новое,  - ответил Варан.  - Тем более, не уверен, что у меня есть особенный выбор.
        - Более семи тысяч лет назад корабли Паэтты достигли Эллора,  - игнорируя сарказм Варана, продолжил Симмер.  - В то время на Паэтте стояли государства, чьи названия сейчас уже забыты. Это были могучие империи, которые постоянно сражались между собой за новые земли. Одной из таких империй была Кидуа. Сейчас это сравнительно небольшое государство, а много раньше именно им принадлежала б?льшая часть земель западного Латиона. В древней Кидуе, как и сейчас, очень тесно жили между собой люди и лирры. Но в то время между ними была война.
        Лирры были куда могущественнее людей, но их было значительно меньше. Поэтому они повсеместно отступали, уходя в глухие лесистые места, в надежде, что люди оставят их в покое. Однако тогдашние правители людей поклялись истребить племя лирр, и люди не знали пощады. Именно тогда лирры стали заниматься изысканиями, которые позднее привели к возникновению Школы Наэлирро. Они искали способы, как можно пробудить магию во всех лиррах без исключения, а не только в некоторых. Да, в то время магини среди лирр появлялись так же нечасто, как и среди людей. Причём многие из них не выдерживали пробуждения и погибали в муках.
        Одним из лиррийских принцев тогда был Драонн. Его земли лежали на севере Кидуи. Когда люди пришли, чтобы уничтожить его семью и его подданных, Драонн дал бой. В этом бою погибла его жена, а также дочь, которая сама была магиней. Драонн с остатками своих воинов сел на корабль и отплыл на запад в надежде, что однажды он вернётся и отомстит.
        Его корабль благополучно миновал Загадочный океан и пристал к новым берегам. Так был открыт Эллор. Лирры создали поселение на берегу. Постепенно они стали уходить всё дальше на запад в поисках добычи. Драонн, который был сам не свой с момента, как увидел гибель своей семьи, вёл себя не как принц. Он отделился от своего народа и жил отшельником, добывая пропитание охотой. Вскоре остальные лирры перестали даже пытаться вернуть его в общину.
        А Драонн забредал всё дальше на запад, туда, куда не добирались другие охотники. И там, в скалистых горах Эллора, он встретил Бараканда. Точнее, это Бараканд приманил Драонна к себе.
        - Бараканд - это тоже озеро?  - спросил Варан.
        - Нет, Бараканд - не озеро,  - ответил Симмер.  - В вашем мире Бараканд выглядит огромным чёрным орлом. Бараканд спустился к Драонну и заговорил с ним. И Драонн остался жить в горах, внимая мудрости Бараканда. И именно Бараканд сделал так, что Драонн первым и последним из мужчин-лирр сумел ощутить возмущение. То есть, он стал магом. Единственным лиррийским магом, так как Бараканд сказал ему, что ни с кем другим никогда этого повторить не удастся.
        Став магом, величайшим из всех, Драонн вернулся к своему народу, чтобы призвать их к себе. Но б?льшая часть лирр в ужасе отшатнулась от Драонна, точнее, от того, кем он стал. Они были слишком слабы и пугливы, и не могли оценить величия Бараканда. Тогда Драонн позволил им уплыть назад, на Паэтту. Остальные же (их осталось всего двенадцать) лирры, среди которых была лишь одна женщина, отправились вглубь Эллора, поближе к обиталищу Бараканда.
        Бараканд не мог сделать их магами так же, как и Драонна, но у него были другие методы. Он изъял души лирр и долгими десятилетиями преобразовывал их самыми страшными и жестокими методами. По сути, он лишил их сущности лирр, они превратились в демонов. Тогда он вернул души в тела. Так возникли Двенадцать Герцогов, которые помогали Драонну создавать собственную империю. Земли Эллора были совершенно безлюдны - там не жили никакие разумные существа. Но Драонн и Герцоги, с помощью Бараканда, стали творить гомункулов, которые и стали их подданными.
        Так возникла империя Тондрон. В месте, где находится гнездо Бараканда, была основана столица империи Оф. В огромном чёрном замке, высеченном в цельной скале высотою в две тысячи футов,  - той самой скале, на которой Бараканд тысячелетия назад свил своё гнездо,  - воссел император Драонн. И правил империей около трёх тысяч лет. Затем императором стал Баун, его сын, а после него - Гурр.
        - А откуда же у него взялся сын?  - полюбопытствовал Варан.  - Или он женился на той Герцогине?
        - Герцогиня - всего лишь демон, помещённый в мёртвое, по сути, тело. От лирры в ней ничего не осталось. И она не могла родить. Нет, гораздо позже, когда жители Паэтты стали понемногу заселять восточное побережье Эллора, подручные Драонна стали похищать для него женщин из числа лирр, людей и даже гномов. Увы, почти все они погибали. Значительная часть умирала ещё во время зачатия, другие - на первых же неделях беременности. Редко кому удавалось доносить ребёнка до родов, и лишь одна женщина из племени людей смогла родить. Точнее, ребёнка достали из уже мёртвого тела. Так на свет появился Баун-полукровка, и так же, спустя пару тысяч лет, родился Гурр, кстати, тоже от человеческой женщины. Уверен, что сейчас и он пытается родить себе наследника, но пока всё тщетно. Найти подходящий сосуд - дело не одного тысячелетия.
        - Так, по-твоему, лирра - и есть этот сосуд?
        - Нет, что ты!  - ответил Симмер.  - Может быть, она и стала бы идеальным сосудом, но я ни за что не подарю её Гурру и Бараканду. Я надеюсь, что лирра станет моим Драонном. Она - уникальна, в ней есть особый дар.
        - А меня, стало быть, ты хочешь сделать Герцогом при ней?  - саркастически спросил Варан.  - Вынешь мне душу, и превратишь в демона?
        - Это не потребуется. Ты ведь - человек. Пойми, люди в магическом плане совсем не похожи на лирр. Лирры - они как застывшая глина. Может быть, это - великолепная ваза, может быть - просто комок у дороги. Но они уже застыли, их не переделать. Люди - как сырая глина. Из них можно лепить, что угодно. Я сделаю тебя магом, не вынимая твоей души. И ты будешь сотни лет жить при Мэйлинн. А ваши потомки будут править всей Паэттой.
        - Ничего себе, куда ты хватил!  - усмехнулся Варан.  - Потомки…
        - Да, потомки,  - повторил Симмер.  - Ты станешь основателем новой великой династии, перед которой затрепещет даже сам Гурр.
        - А ты, стало быть, подомнёшь под себя Бараканда?
        - Конечно, нам двоим будет тесно в этом мире. Кроме того, его золотое время уже позади.
        - А если я откажусь?  - спросил Варан.
        - А ты откажешься?
        - Нет,  - неожиданно для самого себя ответил бывший охотник за головами.
        - Я так и думал,  - удовлетворённо отозвался Симмер.  - Я бы сказал, что твоё появление тут стало счастливой случайностью, но мы оба знаем, что совпадений не бывает.
        - И когда мне выдвигаться?  - спросил Варан.  - Мы теряем время.
        - Сначала мне нужно восстановить твоё тело. В таком состоянии ты не сможешь пройти и мили. Кроме того, Мэйлинн уже довольно далеко отсюда. Скоро они покинут Симмерские болота. Но ты - охотник за головами. Ты - лучшая гончая этого мира. Ты найдёшь их след. Теперь, когда они считают тебя мёртвым, они вновь будут вести себя непредусмотрительно.
        - Тогда я отправлюсь, как только смогу.
        - Конечно,  - подтвердил Симмер.  - И вот ещё что. Я знаю, что ты - сложный человек, и в будущем, оказавшись вдали от меня, ты можешь изменить условия нашего договора. Поэтому я подстраховался. Твоя душа запечатана в теле особой руной. Эта руна сгорит в первый день зимы, и тогда ты умрёшь. Если, конечно, до тех пор не доставишь мне лирру. Обрати внимание, насколько я щедр. Я даю тебе больше трёх месяцев. Это более, чем тебе потребуется.
        - Я ценю это,  - буркнул Варан. Действительно, ему приходила уже в голову мысль, что сейчас главное - выбраться отсюда, а там посмотрим.
        - Ну вот и замечательно. А теперь мне потребуется несколько дней, чтобы поставить тебя на ноги. Так что - давай, засыпай…


        ***
        Глаза никак не хотели открываться. Снова то же полное ощущение отсутствия собственного тела, и тот же запах озёрной воды. Кроме того - лёгкое шуршание тростника вокруг. Однако, на этот раз возвращение ощущения тела не сопровождалось болью. Точнее, боль была, но по ощущениям это была скорее боль уставших мышц, чем боль сломанных костей и проткнутых внутренностей. Такое пробуждение нравилось Варану определённо больше.
        Глаза открылись. Не сразу и не вдруг, не без усилий, но открылись. И причина этого тяжкого открывания стала ясна. Варан лежал, погруженный в грязь. В прямом смысле - с головой. Точнее, его лицо находилось на поверхности, но и оно было обмазано жирным, пахнущим тиной и гнилью илом. С отвращением Варан понял, что этим же илом забит и его рот. Он стал отплёвываться, и вдруг понял, что язык больше не болит. Точнее, почти совсем не болит.
        Варан постарался вырваться из грязевого плена, но не преуспел. Сил и так было немного, а ил держал очень цепко. Дёрнувшись раз, другой, и не добившись видимых успехов, он даже слегка забеспокоился. Стало очевидно, что ему не выбраться из этой грязевой ловушки. Однако Варан тут же подумал, что вряд ли Симмер стал бы заморачиваться с его оживлением и лечением только для того, чтобы забальзамировать его заживо в прибрежном глее.
        И действительно - почти сразу появилось четверо гоблинов, которые принялись деловито его раскапывать.
        - Ты же не думал, что я оставлю тебя здесь умирать!  - прямо в голове раздался голос Симмера.  - Эта грязь нужна была, чтобы исцелить тебя. Заметь, что прошло всего три дня, но ты уже сейчас можешь пользоваться своей правой рукой. А ещё через неделю и вовсе ничто не напомнит тебе о травме.
        - Спасибо,  - сплёвывая грязь, прохрипел Варан.
        - Вот! Видишь, ты уже вполне сносно владеешь языком, а ведь он у тебя буквально болтался на ниточках. Теперь войди в мои воды, омойся, и будешь готов к путешествию.
        Варан так и сделал. Он осторожно и медленно вошёл в холодную неподвижную воду - казалось, она расходится перед ним и тут же смыкается, словно это и не вода, а какая-то гораздо более вязкая субстанция. Зайдя по грудь, Варан задержал воздух и несколько раз присел, окунувшись с головой. Что-то необычное было в этой воде - она наполняла его силами, снимала боль и усталость, делала мысли более простыми и лёгкими.
        Выходить из чудесной купели не хотелось, но Варан всё же вышел. Вода стекала с него тягучими струями.
        - Отлично. Теперь ты готов. Увы, мои гоблины слишком глупы, чтобы поймать для тебя лошадь, а твоих лошадей увели спутники Мэйлинн, так что до перевала придётся идти пешком. Силы, которую ты впитал сейчас, тебе хватит, чтобы идти без остановок всю ночь и весь следующий день. Немного пищи есть в мешке, который лежит неподалёку от тебя. Но главное - я нашёл твой меч.
        - Добрая новость,  - ответил Варан, наклоняясь, и поднимая клинок. Обтерев его о рукав, он сунул его в ножны, которые так и оставались висеть у него за спиной.  - Ну что ж, долгие проводы - лишние слёзы. Я отправляюсь.
        - Отправляйся. И помни, что через несколько дней начнётся осень, а за нею придёт зима.
        - Лучшее напутствие, которое я слышал,  - пробормотал Варан, пробираясь через прибрежные заросли.  - Я вот-вот расплачусь. Да, дружище Окорок, ввязались мы с тобой в историю!
        Варан прекрасно помнил лёгкую улыбку Окорока, кровавое пятно, расплывающееся на его одежде, но привычка брала своё. Собственно, Окорок и раньше не отвечал, так что и сейчас ему будет не в тягость быть собеседником Варана. Странно, но Варан почти не чувствовал горечи по поводу утраты друга. Ему постоянно казалось, что стоит сейчас обернуться, и он увидит каменное лицо здоровяка. Закрадывалось лишь лёгкое сожаление, что Симмер не догадался захватить заодно и его душу, пока та топталась у ворот Ассовых чертогов. Ну да дарёному коню в зубы не смотрят, как говорится. Сам жив - и то хорошо. Хотя, конечно, конь бы сейчас был очень кстати.
        Варан быстрым шагом двигался на юго-восток. Каким-то чутьём он ощущал, где расположен тракт. Вполне вероятно, в этом была заслуга примолкшего Симмера. Ладно, сейчас главное - выбраться на дорогу. Затем просто идти до перевала. А уж там - Варан в этом не сомневался,  - он легко разыщет следы беглецов. Хотя, конечно, было бы неплохо разыскать и их самих, да побыстрее. Варан почти физически ощущал, как где-то в его внутренностях медленно истаивает руна, державшая на привязи его душу. Не стоит отчаиваться - у него есть целых три месяца. За это время можно обрыскать всё Загорье и вернуться обратно. Только бы добраться до Пунта. Золота и серебра у Варана хватает, благо кошель остался при нём. Он снова - идеальная гончая, которая вот-вот выйдет на след. И нет такого следа, который бы простыл достаточно, чтобы мастер Варан его не унюхал.

        Глава 20. Пунт

        Глаза Мэйлинн широко распахнулись. Тело её изогнулось дугой, а из груди вырвался хриплый выдох пополам с беззвучным криком. Зрачки были расширены так, словно она находилась в темноте.
        - Очнулась! Кол! Она очнулась!!!  - раздался восторженный крик Бина.
        Мэйлинн очумело озиралась по сторонам. Она лежала в каком-то полузакрытом фургоне на ворохе каких-то тряпок. Судя по мерному покачиванию, фургон двигался по вполне приличной дороге. Впереди маячила спина Бина, который правил лошадьми. Точнее, сейчас он бросил вожжи и с обожанием смотрел на лирру. Раздался цокот копыт, а вслед за ним голос:
        - Что, проснулась, соня?  - вслед за этим показалась голова Кола, который перегнулся с седла и заглянул в фургон.
        - Вроде того,  - выдохнула, садясь, Мэйлинн. Перед её взором до сих пор стояло подземелье, клубящийся туман и светящийся проем выхода. И всё ещё стоял в ушах жуткий, отчаянный рёв Симмера.
        - Тяжко было? Да останови ты повозку,  - прикрикнул Кол на Бина.  - Я сейчас из седла выпаду!
        Бин поспешно ухватил вожжи и потянул их на себя, заставляя лошадей встать.
        - Тяжко,  - согласилась Мэйлинн. Кол вскочил в фургон, на ходу свинчивая крышку с фляги и протягивая его лирре.  - О, вот за это спасибо!
        Мэйлинн жадно припала губами к горлышку и, захлёбываясь, стала глотать воду. Вода текла по её подбородку на грудь, но лирре было всё равно. А Бин снова горько подумал о том, почему Кол всегда лучше знает, что нужно Мэйлинн, тогда как он только и может, что таращиться на неё и восторженно вопить.
        - Сколько я была в отключке?  - почти опорожнив фляжку, спросила Мэйлинн.
        - Больше двух дней,  - ответил Кол.
        - Так мы уже…
        - В Пунте.
        - А что это за фургон? И что вообще случилось? Расскажите мне, а? Только сначала дайте чего-нибудь съесть, пока я не напала на наших лошадей.
        - Один момент!  - Кол вынырнул из фургона и меньше чем через минуту вернулся снова.  - Я привязал свою лошадь к фургону. Давай, дружище, двигай дальше, а я пока покормлю нашу принцессу.
        Бин хлопнул вожжами по крупу лошади, и та двинулась в путь. Кол, между тем, достал походную сумку Мэйлинн и извлёк из неё свежий ароматный пшеничный каравай, какую-то жирную копчёную рыбину и кусок жареного мяса, завёрнутые в плотную бумагу, яблоки и бутыль молока. Последнему лирра особенно обрадовалась - она обожала молоко.
        - Ничего себе! Вот это пир!  - восхитилась она.
        - Да, у нас теперь так всегда!  - ухмыльнулся Кол.  - Вкусно кушаем, ночуем только в хороших гостиницах. Да и передвигаемся, как видишь, с комфортом. Я же говорил - только бы добраться до Пунта!
        - Ну так расскажите, что там было после того, как я отключилась?  - не стыдясь говорить с набитым ртом, попросила Мэйлинн.


        ***
        Они скакали всю ночь, последовавшую после нападения гоблинов. Тревожность всё росла. То и дело то Бин, то Кол вскидывались, словно слыша отвратительные визги тварей, посланных в погоню. Возможно, эти звуки и не были плодом их воображения, поскольку гоблинов в округе вполне могло быть предостаточно. Но это были обычные гоблины - лишённые разума двуногие животные. Без довлеющей воли Симмера они были абсолютно не опасны для наших друзей, а Симмер не мог вот так вот быстро и на таком расстоянии подчинить достаточную для поимки стаю.
        Рассвет принёс некоторое облегчение. По крайней мере, беглецы перестали бояться, что на них нападут незаметно. Кроме того, за ночь они покрыли вполне приличное расстояние, оказавшись достаточно далеко от озера. Конечно, дорийские кобылки, хотя и были вполне достойными животинами, но тягаться в скорости и выносливости с саррассанцами не могли. Анурские горы уже доминировали над окружающей местностью. Очевидно, до перевала оставалось совсем немного.
        Каким бы мягким и текучим ни был аллюр лошадей, каким бы удобным ни было седло, но почти восемь часов в седле могли доконать и более опытного наездника, нежели Бин. Да и Кол, которому приходилось скакать вовсе без седла, сейчас держался лишь усилием воли. Было видно, как на его лице перекатываются желваки, как он мученически закатывает глаза и стискивает зубы. Иногда сквозь них прорывались даже стоны, хотя Кол старался держаться молодцом. И продолжал крепко прижимать лирру к себе, хотя было понятно, чему его это стоило. Наверное, мышцы на его руке одеревенели не меньше, чем на заднице. Естественно, что последние часы приятели ехали в гробовом молчании.
        Как только стало достаточно светло, чтобы видеть на полмили вокруг, Кол скомандовал привал. Бину пришлось помочь ему спустить Мэйлинн на землю, поскольку его руки затекли и онемели. Также Бину пришлось помочь спуститься и самому Колу. Тот же, едва коснувшись земли, рухнул и долго лежал, не шевелясь. Затем с мучительными стонами он стал потихоньку распрямлять занемевшие члены.
        Бин, как мог, поухаживал за недвижимым другом и Мэйлинн. Он приготовил кой-какой завтрак, который не хотелось есть ни ему, ни Колу. Он аккуратно обтёр лошадей, хотя расседлать их не было ни сил, ни желания. Да и делать долгий привал они не собирались. Тем не менее, пришлось задержаться на несколько часов. Кол утверждал, что до перевала осталось не более четырёх часов хода, так что к вечеру они вполне могли успеть не только достичь гор, но и перевалить через них.
        - Я умру… - не открывая глаз, простонал Кол.
        - За неё можно умереть,  - тихо, но так, чтобы услышал Кол, пробормотал Бин. Он теперь тоже лежал на земле, раскинув руки, и наслаждался минутами покоя.
        - Да?  - протянул Кол, не делая при этом ни одного движения.  - А что ж ты сам тогда такой несчастный? Где же твой энтузиазм по поводу твоих страданий во имя принцессы Мэйлинн?
        - Если бы мне не было так лень встать, я бы дал тебе в морду,  - лениво проговорил Бин.
        - Вот в этом-то всё и дело,  - непонятно к чему пробормотал Кол. Через минуту послышался его лёгкий храп. Бывший центурион спал без задних ног.
        Бину больше всего хотелось последовать его примеру, но он опасался гоблинов. Кроме того, подумал он, вот она - возможность поступить по-мужски, защитить любимую девушку. Поэтому Бин кое-как сел, скрестив ноги, и принялся смотреть по сторонам, выглядывая, не колыхнутся ли где кусты. Однако вскоре это ему надоело, и тогда он стал смотреть на Мэйлинн.
        Сейчас ей было, кажется, уже лучше. Движение глазных яблок всё ещё выдавало беспокойство её сна, но хоть нижняя челюсть больше не колотилась о верхнюю.
        А она похудела,  - вдруг заметил Бин. Осунулась. Немытые несколько дней волосы свалялись в сосульки. Но именно сейчас она казалась Бину даже прекраснее, чем в первый день их знакомства. Он был уверен, что увидь он её в распрекрасном вечернем платье, вроде того, в котором щеголяла её подружка Олива, тщательно вымытую и надушенную, с модно уложенной причёской и осыпанную драгоценностями,  - она не показалась бы ему столь восхитительной, как сейчас, в этом запылённом сером дорожном костюме.
        Всё-таки легко Колу говорить «забудь её», а вот как это сделать?.. С внезапной резью в солнечном сплетении Бин подумал, а что будет, когда их путешествие закончится? Неужели они больше не увидятся?.. Или он всё-таки наберётся смелости и скажет ей о своих чувствах, и предложит провести вместе остаток жизни? Его жизни,  - с горечью подумал Бин. Нет, Кол, конечно же, абсолютно прав - нельзя быть таким эгоистом… Бин вздохнул, и на секунду закрыл глаза…
        Когда он их открыл, солнце уже перевалило за полдень. Вокруг была тишина, нарушаемая лишь птицами и насекомыми. Можно было бы, конечно, жестоко корить себя за то, что не удержался и заснул, но Бин изменился за время путешествия. Он понимал, что отдых был ему необходим, а раз ничего страшного не произошло, то, значит, всё это было только к лучшему. Но теперь уж наверняка пора будить Кола.
        - Эй, приятель, давай-ка просыпайся,  - он стал расталкивать ворчащего и бормочущего друга.  - Прошло много времени, и нам уже пора, если мы хотим до вечера добраться к перевалу.
        Кол наконец открыл глаза:
        - Сколько сейчас времени?
        - Не знаю,  - честно признался Бин.  - Часа два пополудни, может чуть больше…
        - Ты что? Зачем позволил мне столько дрыхнуть? А как сам-то?..  - Кол взглянул в заспанное лицо Бина и всё понял.  - А, понятно… Хорош часовой…
        Бин пытался было оправдываться, но Кол лишь махнул рукой. На самом деле, он не был сердит, скорее даже наоборот. То, что Бин нуждался в отдыхе, было очевидно.
        - Ну что, будем обедать?  - спросил Кол обречённым голосом.
        - Что-то не хочется,  - пробубнил в ответ Бин.
        - Ну вот и мне не хочется. Значит, давай двигать дальше. Лошади хорошо отдохнули, так что можно будет сейчас немного подогнать их, чтобы достичь перевала как можно скорее. А там уж останется не больше полутора-двух часов, и мы окажемся по ту сторону Анурских гор. И никакой Симмер нас там не достанет!
        - Мне нравится план,  - улыбнулся Бин, подавая приятелю руку. Тот, кряхтя, кое-как поднялся.
        - Когда это всё закончится, ни за что в жизни больше не сяду на лошадь!  - пообещал себе Кол. В этот раз он уже не столь изящно взобрался на своего коня. Он подвёл его к невысокому валуну, обросшему мхом, влез на него и уже с него кое-как взгромоздился на лошадь. Затем они вдвоём кое-как втащили и Мэйлинн, которая всё ещё пребывала без сознания.
        После того, как Бин занял своё место в седле, они пустили лошадей быстрой рысью - Кол не рисковал уходить в галоп, боясь не удержаться на крупе лошади без седла. Они снова двигались на восток.
        Анурские горы надвинулись как-то стремительно. Ещё недавно казалось, что они где-то там, а вот уже они закрыли собой половину неба.
        - Добрались,  - выдохнул Кол, утирая пот со лба. Путь занял у них чуть больше двух часов.
        Переход через перевал был несложен. Танийский перевал в самом высоком месте не достигал и шестисот футов. Кавалькада двигалась по хорошо утоптанной, широкой дороге сначала постепенно вверх, а затем - так же плавно вниз. Дорога почти не петляла - Танийский перевал был словно прореха в плотном ряду зубов Анурского хребта.
        Вскоре после начала спуска Бин увидел раскинувшиеся впереди земли. Они так резко контрастировали с оставленными ими землями Симмерских болот, что Бин невольно мысленно сравнил Танийский перевал с Белым Мостом, который, если верить жрецам Арионна, разделяет мир живых и мир мёртвых. За тем Мостом начинался Белый путь - винтовая дорога, похожая на скрученный в спираль рог единорога, ведущая к Белому полюсу Сферы. Кстати, именно поэтому все храмы Арионна строились в виде башен, которые снаружи обвивала винтовая лестница, ведущая на вершину. Это, во-первых, придавало им больше сходства с рогом единорога, а во-вторых, служило символом Белого пути. По большим праздникам жрецы и паломники поднимались пешком до самого пика, символизируя восхождение душ.
        Так вот Бин сейчас ощущал себя так, словно он возвращался из мира мёртвых в мир живых. Позади была чахлая гниловатая зелень, корявые деревца, изморённая засухой земля. Впереди - цветущий край садов, бушующей зелени и желтеющих нив. Бин был просто поражён.
        Местность за перевалом была обитаема. То здесь, то там виднелись небольшие аккуратные деревни, окружённые возделанными, готовыми к жатве полями и садами, полными плодов. Друзья проехали по хорошей дороге, которая вела от перевала к Лоннэю, всего несколько миль, и въехали в первую из придорожных деревень. Здесь же располагался и постоялый двор, который хотя и не мог похвастаться обилием постояльцев, тем не менее, содержался в чистоте и порядке. В этот день путешественники решили больше никуда не ехать - пренебречь отдыхом в гостинице было выше их сил.
        На следующее утро в этой же деревеньке Кол сумел сбыть четырёх лошадей вместе с сёдлами (одно, правда, он оставил для своего вороного скакуна), а взамен приобрёл вполне добротный четырёхколёсный фургончик с парой тягловых лошадей, несколько тюфяков, которыми устелили пол фургона, да ещё и осталось вполне достаточное количество денег, чтобы ни в чём себе не отказывать в пути. Дорога впереди была лёгкой и очень хорошей, так что не позднее, чем через десять дней, Кол планировал быть в Лоннэе.


        ***
        Теперь наша компания с большим комфортом продолжала двигаться на юг. Бин, которому неожиданно для него самого осточертело сидеть на козлах, пересел на саррассанского жеребца, а править повозкой стала Мэйлинн. Она всё ещё чувствовала слабость, но старалась не подавать вида. Хотя её бледность выдавала её с головой. Кол же с наслаждением гарцевал рядом с фургоном на своём вороном, которого он прозвал Ураганом.
        Днём путешественники наслаждались пасторальными пейзажами, грызли яблоки и весело болтали. Ближе к вечеру они останавливались на каком-либо постоялом дворе. Ужинали всегда с размахом. Радушные хозяева выставляли на стол всё, чем богата была земля Пунта, и всё самое свежее, самое вкусное. После подобного ужина друзья затем ещё около часа просто сидели за столом, не в силах подняться. Несколько осунувшиеся за время предыдущего путешествия лица постепенно возвращались к прежнему виду.
        Мэйлинн особенно радовал тот факт, что Кол практически не притрагивался к вину. Нет, изредка он мог пригубить стаканчик, «чтоб не обидеть хозяина», когда оный хозяин в экстазе описывал несравненные качества своего вина, утверждая, что такого они больше нигде не попробуют. Тогда и Кол, и Бин действительно осушали по стаканчику вина, но затем Кол решительным жестом отвергал предложение хозяина оставить бутылку, одновременно благодаря его и восхваляя (всегда - абсолютно искренне) его винодельческий дар. Сама же лирра никогда не притрагивалась к вину, предпочитая молоко, которое в Пунте неизменно было вкусным, жирным и сладким.
        Также у мужчин не было отбоя и от иных предложений. Почти на каждом постоялом дворе Бин, и особенно Кол привлекали внимание слабой половины человечества. Юные смуглые красотки призывно улыбались им, как бы невзначай касались их бёдрами и грудью, поднося еду, а некоторые и вовсе делали недвусмысленные предложения. Однако оба товарища, обычно незаметно взглянув на Мэйлинн, неизменно отказывались от подобных предложений, приводя местных красавиц в отчаяние.
        Кстати, Кол, сбросивший за время похода несколько килограмм, и, главное, избавившись от отёчности бывалого выпивохи, словно даже помолодел на несколько лет, и выглядел весьма эффектно. И вот сейчас он почему-то тратил свою эффектность впустую. Бывший легионер сам себе удивлялся - в былые годы он бы не пропустил ни одной из этих юных прелестниц, тем более, что это не стоило бы ему ни доррина. Теперь же, несмотря на мудрые советы, которые он в своё время дал Бину, он чувствовал, что Мэйлинн занимает в его жизни слишком особенное положение. Веду себя, словно женатый,  - усмехался про себя Кол.
        Однажды он даже решил это прекратить, начав флиртовать с смазливой пышногрудой брюнеткой на одном из постоялых дворов. Он чувствовал всю искусственность ситуации и попытался разжечь в себе огонь, посадив девушку к себе на колени. Та весело рассмеялась, и это привлекло на секунду внимание Мэйлинн, которая в этот момент увлечённо болтала с Бином. Лирра обернулась, в её глазах заплясали смешливые искорки, и она тут же вернулась к прерванному разговору, но Кола как обожгло. Он довольно грубо столкнул девушку с колен, затем пробормотал несколько извинений невпопад и, поднявшись, вышел на улицу «подышать», как он хмуро бросил своим товарищам.
        Выйдя на высокое крыльцо, Кол облокотился на перила и стал тупо разглядывать шелестящие неподалёку деревья. Были лёгкие сумерки, небо на западе полыхало закатом, воздух был свеж и немного прохладен.
        - Что-то случилось?  - в его щеку словно дохнул тёплый молочно-яблочный ветерок.
        - Угу,  - прежде, чем мозг успел хоть что-то сообразить, язык уже выдал ответ.
        - Хочешь об этом поговорить?  - Мэйлинн также, не отрываясь, глядела на вечерний сад, опираясь не перила.
        - Нет,  - слава Ассу, на этот раз язык и мозг были солидарны.
        - Хорошо,  - в голосе лирры слышалось плохо скрываемое облегчение.
        Кол повернул голову и взглянул на точёный профиль Мэйлинн.
        - Всё будет хорошо,  - совершенно искренне сказал он.
        - Я в этом уверена,  - Мэйлинн также посмотрела ему в лицо и улыбнулась. Её ладонь накрыла руку Кола.  - Ты - отличный друг! Я рада, что ты с нами!
        - Ты тоже,  - пробормотал Кол, не найдя других слов. Затем, помолчав, прибавил:
        - Я не доставлю тебе проблем.
        - Я знаю,  - вновь улыбнулась Мэйлинн.
        И они вновь замолчали, вдыхая густой яблочный запах.
        - А она симпатичная, эта Долли,  - с улыбкой в голосе прервала молчание Мэйлинн.
        - Не в моем вкусе,  - буркнул Кол, поняв, о ком идёт речь.
        - Жаль,  - в голосе лирры слышалось искреннее огорчение.
        - Мне тоже… - и они вновь погрузились в молчание.
        - Эй, вы чего тут?  - несколько минут спустя открылась дверь, и оттуда послышался голос Бина.  - Сколько вас ждать?
        - Иди к нам, приятель!  - с облегчением позвал его Кол.
        - Погляди, какая красотища!  - подхватила Мэйлинн.
        Бин пристроился рядом с Мэйлинн, и все трое стали наблюдать, как переливаются багряным золотом листья яблонь в лучах закатного солнца. Всем троим было хорошо, и даже мрачность Кола сменилась лёгкой приятной грустью.
        Так наши друзья и продолжали своё путешествие. Они особенно не торопились, растягивая приятные деньки. Кол рассказал Мэйлинн о судьбе её преследователей вскоре после её пробуждения. Лирра была опечалена, что из-за неё погибли люди, но всё же чувствовала облегчение, что погони больше не будет. Поэтому они и не стремились как можно скорее достичь цели путешествия, последний этап которого мог быть не столь приятным.
        Так и наступил месяц жатвы^12^, тёплый и ласковый в Пунте. До Лоннэя оставалось не более трёх дней пути.


        ***
        На девятый день месяца жатвы Варан оказался в Пунте. Ему потребовалось почти ровно две недели, чтоб добраться сюда от озера Симмер. При том, что первый день он действительно шёл весьма быстро, не уставая, благодаря силе Симмера. Но затем её действие стало уменьшаться, тем более, что Варан уходил всё дальше от озера. Еды, которая оказалась в его мешке, было достаточно лишь для того, чтобы не умереть от голода, не более. В день он съедал несколько узких полосок сушёного мяса и пару-тройку сухарей. Запивал всё это водой из многочисленных ручьёв. Пару раз ему удавалось убить болотную водяную крысу или бобра, тогда он ел печёное на камнях мясо.
        Вообще для мастера Теней это не было какой-то серьёзной проблемой, но учитывая положение Варана, вернувшегося с того света, ему приходилось довольно тяжело. Переходы его становились всё короче, а время для отдыха - всё продолжительнее. Ноги болели от долгих переходов, правая рука хоть и слушалась своего хозяина, но ныла, особенно по утрам, когда воздух был холодный и сырой. Ещё сильнее тянула болью спина в том месте, где в неё вонзился кинжал. На месте раны был лишь кровяной струп, рана заживала замечательно, не гноилась и не раскрывалась, но всё же она причиняла боль.
        Но наконец нога Варана ступила на землю Пунта.
        - Ну что, дружище Окорок, вот мы и на месте,  - устало садясь прямо на землю, пробормотал Варан.
        Была вторая половина дня, с неба накрапывал небольшой дождик, но было довольно тепло. Теперь всё пойдёт значительно проще. Позволив себе полчаса отдыха, Варан вновь встал и направился вдоль дороги, чтобы найти первую же деревню, в которой можно будет раздобыть лошадь, а также получить сведения о беглецах. Хотя Варан ни секунды не сомневался, что они будут двигаться к Лоннэю. Однако, была вероятность, что они направятся к портовому Найру, до которого было ближе. Поэтому было важно найти их следы, а они непременно останутся.
        И действительно, в первой же деревне, лежащей у тракта, Варан узнал, что лирра, находящаяся без сознания, и два её спутника останавливались тут на ночь. Также он выяснил, что они продали здесь четырёх саррассанских лошадей. Варан незамедлительно направился к торговцу лошадьми, собираясь честно купить одну из них, но тот заломил такую цену, что у Варана просто не осталось выбора. Вообще-то, у него была нужная сумма, но потрать он её, дальше пришлось бы побираться или промышлять воровством. Поэтому Варан купил лишь седло, а лошадь просто увёл, дождавшись ночи и проникнув в конюшню. К его разочарованию, он не обнаружил своего Суховея - так он называл всех своих лошадей. Зато он узнал лошадь Окорока. Вот и память о друге,  - усмехнулся про себя Варан и осторожно вывел лошадь, проведя её мимо лежащего без чувств сторожа.
        Варан теперь точно знал, что Мэйлинн направляется на юг, очевидно, к Лоннэю, как он и предполагал. Он узнал, что лирра была здесь довольно давно - больше двух недель тому назад. Значит, теперь она уже наверняка в Лоннэе, если это конечная цель её путешествия, либо уже покинула его. К счастью, Лоннэй - не такой большой город, как, например, Латион, так что и там лирра не сможет укрыться от великого охотника за головами Варана. Ну или отыщутся её следы.
        - Ну, Суховей, давай, мчи!  - давая шпоры коню, проговорил Варан. Новонаречённый Суховей рванул с места в галоп. Всадник слился с лошадью в одну летящую стрелу, которая, пронзая ночь, полетела на юг.

        Глава 21. Война

        Приятное путешествие последних дней было внезапно омрачено очередным припадком Мэйлинн. Её вновь крутило и било о пол и стенки фургона, она вновь стонала так, словно душа её рвалась наружу. И снова этот припадок был продолжительнее предыдущих, и вновь после него Мэйлинн была измучена и обессилена настолько, что несколько часов не могла подняться. Бину пришлось вновь пересесть в фургон и править им, пока лирра безучастно лежала, уткнувшись носом в стенку. Становилось очевидным, что Мэйлинн с каждым разом становилось всё хуже и хуже, и было совершенно неясно, что же будет дальше. Та короткая передышка, которая была у них после прошлого беспамятства, когда она боролась с Симмером, дала друзьям смутную надежду, что всё, быть может, понемногу налаживается. Однако, стало ясно, что это не так. Болезнь слегка отступила назад, чтобы взять лучший разгон.
        К раздражению Бина скорость их передвижения замедлилась. Дороги в окрестностях Лоннэя оказались заполнены повозками, подводами, фургонами и телегами всех размеров и цветов. А также сотнями и сотнями людей. Все они брели с потухшим взором на север, и вокруг зловонием витало слово «война».
        - В чём там дело?  - ворчливо спрашивал Бин.
        - Дорийцы снова нападают на приграничные области,  - хмуро ответил Кол.
        - Значит, идёт война?  - встревожился Бин.
        - Да тут, почитай, что ни год, то война,  - отмахнулся Кол.  - Повидал я уже этого. Дорийцы раз в год-два обязательно совершают набеги на Пунт. Обычно длятся они не более двух-трёх месяцев, после чего кочевники возвращаются обратно с награбленной добычей. И так - до следующего раза.
        - А мы, значит, направляемся в самую гущу?  - Бин беспокоился всё сильнее.
        - Да не волнуйся, нас это, скорее всего, никак не коснётся. Эти их междоусобица. Да и война эта - так, одно название. Так что не волнуйся. Самое неприятное, что нас ждёт - забитые народом дороги.
        - Ну этого тоже немало,  - проворчал чуть успокоенный Бин, бросив через плечо взгляд на спящую Мэйлинн.  - Нам бы уж поскорее добраться до твоего чародея. Да надеяться, что он чем-то поможет Мэйлинн.
        - Доберёмся,  - лаконично отозвался Кол.  - Но сперва нам надо добраться до Лоннэя.
        И они добрались. Правда, чуть позже, чем планировали. Наш фургончик въехал в ворота Лоннэя пятого дня месяца жатвы.
        Мэйлинн слегка оправилась от очередного приступа, и сейчас она сама правила фургоном. Кол и Бин скакали впереди, постоянно окрикивая прохожих и требуя проезда. Столица королевства Пунт была некрупным городом с неширокими улицами и невысокими домами. Как и вся страна, она утопала в зелени. Наверное, прибудь путешественники в другое время, они были бы восхищены тишиной и уютом этого городка, больше похожего на какой-то провинциальный город, нежели на столицу. Но сейчас город был переполнен людьми, на улицах стоял постоянный шум, толкотня и беспорядок.
        Кол когда-то раньше бывал в Лоннэе, но сейчас совершенно не узнавал города, поэтому правил лошадь в направлении центра, справедливо полагая, что там будет проще найти ночлег. Он раздражённо покрикивал на беженцев, заполонивших улицы. Мэйлинн постоянно делала ему замечания на этот счёт.
        - Это несчастные люди,  - говорила она.  - Зачем умножать их несчастья своей бранью?
        И Кол на время смирял себя, хотя было видно, что он имеет собственное мнение на этот счёт.
        - Как ужасно, что такое славное государство постигла такая жестокая война!  - приговаривала Мэйлинн.
        - Да для них эта война - привычное дело!  - откликнулся Кол.  - Это уже, своего рода, традиционная забава в Пунте.
        - Забава, во время которой гибнут люди,  - жёстко осадила его Мэйлинн.  - Как ты можешь такое говорить?
        - Пойми, эта война - она словно игрушечная,  - пытался отстоять свою точку зрения Кол.  - Ну вот посмотри сама: что это за война, во время которой ни одна из враждующих армий не стремится захватить столицу своего врага? Что это за война, если государство, которое чуть ли не ежегодно подвергается нападению, не делает никаких попыток уничтожить логовище врагов? Пунтийцы прогоняют дорийцев за Дорон, а точнее даже дорийцы, награбив вдоволь, уходят сами. Но армия Пунта почти никогда не переходит реку. Да и что это за война, во время которой почти не жгут деревень, да и убивают лишь тогда, когда других средств уже не остаётся?!
        - Тогда откуда здесь столько несчастных?  - воскликнула лирра.
        - Ну так никто не хочет испытывать судьбу. Как только становится известно, что орды дорийцев переходят реку, колоны из приграничья стараются уйти подальше, да унести побольше. Но помяни моё слово: большинство из них через месяц или два вернутся в родные края, и заживут в тех же хатах, в которых жили до этого.
        - А тем, чьи хаты лошадники-таки сожгут, государство выплатит субвенцию,  - неожиданно вмешался невысокий, лысоватый немолодой уже человек плотной комплекции, прислонившийся к стене у открытой двери и, видимо, слышавший разговор.  - Поэтому эти бездельники в накладе не останутся, уж поверьте, сударыня!
        - Мне кажется, вашего мнения никто не спрашивал,  - холодно ответила Мэйлинн, бросив неприветливый взгляд на горожанина. Улица в этом месте была узкой, так что их разделяло всего каких-то три-четыре шага.
        - Весьма невежливо незнакомцу вмешиваться в чужой разговор, любезнейший,  - так же холодно процедил Кол, смерив человека взглядом. На разбойника тот, вроде, не походил, а там - поди разбери!
        - Нижайше прошу прощения у многоуважаемых путешественников!  - тут же раскланялся тип.  - Позвольте представиться. Зовут меня мэтром Бабушем. Просто я заметил, что вы, должно быть, прибыли издалека, и подозреваю, что вы ищете, где бы остановиться на ночь.
        - А если и так, то что с того?  - всё так же неприветливо осведомился Кол.
        - Так я мог бы предложить вам ночлег в своей гостинице!  - воскликнул мэтр Бабуш, хлопая рукой по стене.
        - Что-то как-то не тянет это на гостиницу,  - недоверчиво протянул Бин.
        - Ну так потому, что вы смотрите на неё со стороны чёрного хода! Ежели вы сейчас завернёте за угол, то окажетесь на нашей славной площади Урожая, и оттуда будет центральный вход в мою гостиницу! Одну из лучших, не побоюсь сказать! Гостиница «Песнь малиновки»  - приличная гостиница! В ней вы не встретите всего этого сброда, понаехавшего сейчас из Приречья. Отличные номера, мягкие постели, добрый стол - всё, что только можно представить! У меня как раз есть свободные номера!
        Кол вопросительно посмотрел на лирру. Он видел, что хозяин гостиницы произвёл на неё не лучшее впечатление, поэтому решать предстояло ей. Но Мэйлинн чувствовала себя неважно, поэтому ей очень хотелось поскорее прилечь, так что она не стала привередничать. Она молча кивнула Колу.
        - Мы примем ваше предложение, любезнейший,  - проговорил тот.
        Хозяин при этих словах просиял:
        - Позвольте, я провожу вас, уважаемые господа!  - залебезил он, выбегая вперёд.  - Вот, пожалуйте, прямо сюда.
        И действительно, фургончик выкатился на небольшую площадь. Теперь друзья видели и вывеску и богато украшенный вход в гостиницу.
        - Прошу вас, любезные господа!  - кланялся мэтр Бабуш.  - Пожалуйста, входите внутрь! Сейчас мои конюхи позаботятся о ваших лошадях! Они ни в чём не будут знать недостатка! Такие превосходные скакуны! С ними будут обращаться, точно с королевскими!
        Кол спрыгнул с лошади и помог спуститься Мэйлинн. Бин тоже уже был тут как тут. Они направились ко входу в гостиницу, когда Мэйлинн обратила внимание на девочку, державшую на руках ребёнка. Девочке на вид было не больше двенадцати, а ребёнку - едва ли больше годика. Девочка была одета в поношенное платье, которое несмотря на всю заботу о нем, видимо, доживало последние денёчки: в нём было полно прорех. Темные волосы были сбиты в один давно нечёсаный и немытый колтун. Она сидела прямо на мостовой, глядя перед собой невидящим взглядом. Машинально она покачивала младенца. Тот не спал, но и не шевелился, и даже не плакал. Он также безучастно смотрел куда-то на стену позади девочки, держа во рту большой палец. Было видно, что девочку заметно потряхивает то ли от озноба, то ли от голода. Но поскольку в начале месяца жатвы в Лоннэе ещё вовсю властвовало лето, то Мэйлинн предположила именно второе.
        - Бедное дитя! Что с тобой?  - подходя к девочке, спросила лирра.
        - О, не извольте беспокоиться, сударыня!  - тут же встрял мэтр Бабуш.  - Это всего лишь беженка из Заречья. Они - сироты, пришли в наш город и теперь ошиваются вблизи моей гостиницы. Попрошайничают, а то, может, и приворовывают. А ну пошла прочь!  - рявкнул он нищенке. Та вздрогнула, словно очнувшись ото сна, с трудом сфокусировала взгляд на разгневанном хозяине гостиницы, и вяло дёрнулась, пытаясь подняться на ноги.
        - Да как вы смеете!  - воскликнула Мэйлинн. Её лицо вспыхнуло, заливаясь краской гнева, а глаза засверкали так, что несчастный мэтр Бабуш даже стушевался.  - Как вы смеете так говорить? Вы разве не видите, что она умирает от голода?
        - Понимаете ли, сударыня,  - с трудом подбирая слова, замямлил трактирщик.  - Эти беженцы все получают субвенции от государства в качестве возмещения ущерба. Эта девчонка получит вдвойне, раз её родители погибли. Поверьте, хотел бы я, чтобы мне кто-то вот так вот за здорово живёшь отсыпал денег! Я ей не раз говорил, чтобы она шла к магистрату и оформила там заявление на получение субвенции. Но она, как видите, тупа, словно пробка…
        - А вы бесчувственны, словно чурбан!  - казалось Мэйлинн сейчас вцепится в волосы почтенного мэтра.  - У несчастных малюток умерли родители! А вы так цинично об этом рассуждаете! О каких деньгах и этих ваших субвенциях вообще может идти речь?! Да неужели нельзя было хотя бы просто покормить их? Пусть даже и объедками! Это бы вам ничего не стоило!
        - Может, и не стоило бы, да и то - как сказать… Объедки-то я скармливаю домашней птице, которую затем подаю на стол постояльцам. Но дело даже не в этом. Если сегодня я задаром покормлю одну попрошайку, завтра у моих дверей их будет сидеть уже две. Потом - четыре. А потом всё проклятое Приречье при каждом удобном случае будет за дарма столоваться у глупого добряка Бабуша! Знаю я этих нищих!
        - Я не хочу оставаться в этой гостинице ни секунды!  - отчеканила Мэйлинн, прожигая Кола таким взглядом, будто лично он был виноват и в гибели родителей несчастной девочки, и в самой войне, и в том, что мэтр Бабуш - такой отъявленный негодяй. Тот нехотя кивнул и, обернувшись, перехватил поводья своей лошади из рук расторопного конюха, который уже пытался отвести лошадей в конюшню.
        - Воля ваша, прекрасная госпожа,  - изменившись в лице и явно обидевшись проговорил мэтр Бабуш.  - Да только вряд ли вы найдёте такую же достойную гостиницу, как моя. Я вижу, вы весьма утомлены дорогой и, должно быть, голодны. А на моей кухне как раз готов великолепный обед. Да и ценами я вас не обижу. Спросите кого угодно в квартале, каждый скажет, что мэтр Бабуш - честный человек. А если вас так огорчает судьба этой нищенки, то - так и быть, я прикажу вынести ей поесть.
        - По-моему, он прав, Мэйлинн,  - тихонько проговорил Кол на ухо лирре.  - Ты неважно выглядишь, и тебе нужно немного покоя. Сразу видно, что у него хорошая гостиница. А то что он сам - сволочь… То и тут бы я поспорил. Он - обычный человек, как и большинство других. Мало кто готов вытаскивать оборванцев из петли или городской клоаки. Большинству на них просто наплевать. Тем более, что его, как налогоплательщика, конечно задевает, что его деньги идут на выплаты несчастным, обездоленным войной.
        - Вы совершенно правы, милостивый государь!  - подобострастно кланяясь, подхватил мэтр Бабуш, расслышавший последние слова.  - Если и есть что-то, что выводит меня из себя, так это политика нашего короля в отношении этих грязных кочевников. Мы сидим, прошу прощения, поджав хвосты, когда они приходят, а затем просто платим тем, кто от них пострадал,  - достойный буржуа, похоже, оседлал любимого конька и сейчас гнал его всё быстрее.  - Двойные убытки! И всё это - налоги, налоги и ещё раз налоги, которые платят такие люди, как я! Вы не представляете, какой уютный и красивый город Лоннэй! Но сейчас его заполоняют беженцы, которые не хотят работать, а целыми днями либо попрошайничают, либо творят ещё чего похуже. А затем они уйдут, получив от государства деньги, и оставив после себя кучи мусора, нечистот и вшей! И так - до следующего раза!
        Мэтр Бабуш наконец-то остановился и перевёл дух. Его лицо раскраснелось так же, как недавно у Мэйлинн, кулаки были сжаты, волосы торчали клоками, лысина блестела от пота. И это почему-то выглядело так забавно, что гнев Мэйлинн как-то сам собой растворился. Уж что она умела делать прекрасно, так это ставить себя на место других. И сейчас она вдруг поняла этого человека. А понять - это уже почти значит простить.
        - Хорошо, хозяин,  - сохраняя холодный тон, проговорила она.  - Мы останемся в вашей гостинице, хоть вы и крепко меня обидели,  - просиявший было Бабуш вовремя сделал скорбное, кающееся лицо.  - Но только при одном условии. Эта девочка и её братик пойдут с нами. Мы оплатим их стол и постель,  - продолжила лирра, увидев потемневшее лицо трактирщика.  - И они останутся здесь на столько, насколько им это потребуется.
        - Если вы готовы за них платить, то я не против,  - выдавил из себя мэтр Бабуш. Было видно, что он недоволен, но, с другой стороны - деньги есть деньги.
        - Пойдём со мной, милая,  - протянув руку девочке, нежно сказала Мэйлинн. Та же просто смотрела на лирру, не понимая, что происходит. Тогда Мэйлинн, засмеявшись, подошла и подняла её, обняв за плечи.  - Пойдём. Пока хозяин будет готовить нам обед и комнаты, мы помоем тебя и твоего братика. Найдётся ли у вас горячая вода?  - обратилась она к хозяину таким тоном, словно она была королевой, а перед ней стоял проштрафившийся подданный.
        - На кухне мы постоянно кипятим воду!  - с готовностью закивал головой Бабуш.  - Уверен, что нам вполне хватит, чтобы наполнить лохань.
        - Это хорошо,  - кивнула Мэйлинн.  - Кстати, чуть позже и я была бы не прочь принять горячую ванну.
        - Всё сделаем, прекрасная госпожа!  - низко кланяясь, ответил мэтр Бабуш.
        - Ну вот и славно! Ведите!  - и, взяв за руку до сих пор ничего не понимающую девочку, Мэйлинн двинулась вслед за трактирщиком.


        ***
        После все ели за общим столом. Девочка-сирота, которая до сих пор не произнесла ни одного слова, выглядела совсем иначе: вымытая, расчёсанная, в новом платье, за которым Мэйлинн послала служанку в соседнюю лавку. Платье, правда, было великовато, но когда Мэйлинн предложила девочке его снять, чтобы заменить на что-нибудь другое, та вцепилась себе в плечи тонкими пальцами, прижимая скрещённые руки к груди, и лирра поняла, что платье она не снимет ни за что. Так что Мэйлинн и не стала настаивать.
        Сейчас сиротка большой ложкой загребала в себя кашу, приправленную большим куском масла и сдобренную мёдом. Каша была обжигающе горяча, и в глазах девочки стояли слёзы, но, несмотря на все увещевания Мэйлинн, она продолжала есть, почти даже не жуя. Сама же Мэйлинн почти не притрагивалась к еде, хотя и была голодна. Она держала на коленях вымытого мальчика и давала ему размоченный в теплом молоке хлеб. Мальчик чмокал и давился, притягивал пальцы лирры, держащие хлеб, ко рту маленькими ручонками, и на глаза присутствующих наворачивались слёзы.
        - И всё же я никак не могу понять - почему король Пунта не соберёт огромное войско, и не разгромит дорийцев?  - глядя на девочку, доедающую вторую миску каши, тихо спросила Мэйлинн.
        - А как их разгромить?  - откликнулся Кол, как-то очень подозрительно прочистив горло перед этим, словно там стоял комок.  - Дорийцы - кочевники. Их уклад жизни не похож на тот, к которому мы привыкли. Они практически не строят городов. По сути, у них есть лишь одно поселение, которое мы могли бы назвать городом - их столица Саин. Но и она мало общего имеет с любым другим городом на Паэтте. С импирия по месяц дождей^13^ этот город почти совсем безлюден, поскольку в это время его жители кочуют по дорийским степям, сбиваясь в орды-кланы. Да и выглядит он, скорее, как большая деревня. Там нет многоэтажных домов, в основном только одноэтажные глинобитные жилища. Даже великий хан Дории не живёт в Саине летом. В общем, идти большим войском в Дорию просто бессмысленно. Конные отряды кочевников будут просто разбегаться в стороны, подобно тому, как стая мальков рассыпается при виде щуки, чтобы собраться вновь, как только она уплывёт.
        - Ну тогда - поставить кордоны и заслоны по всему левому берегу Дорона!  - не сдавалась Мэйлинн.
        - Да есть они - и заслоны есть, и кордоны. Да только толку большого нет.
        - Это ещё почему?  - недоумевала Мэйлинн.
        - Хорошо. Хочешь знать моё мнение? Я ведь какое-то время пробыл в этих местах, и, мне кажется, кое-что понял. Так вот, по-моему, королей Пунта просто устраивает такое положение вещей.
        - Как это?  - теперь лирра просто опешила, даже не донеся кусочек хлеба до рта ребёнка.
        - Знаешь, с недавнего времени в Латионе для богатых горожан, страдающих ожирением, появилась модная забава. Они ходят в так называемые атлетические залы, где специально обученные люди заставляют их много двигаться. Заниматься атлетикой, борьбой и тому подобным. И стоит это огромных денег, которых многие богачи не жалеют, стараясь сбросить лишний вес. Так вот, мне кажется, что Дория для Пунта - это как раз такой вот специально обученный человек, который не даёт ему разжиреть.
        - Что за чушь?  - возмутилась Мэйлинн. Мысль о том, что правители могут намеренно позволять своим подданным гибнуть, не укладывалась в голове.
        - А ты послушай, не перебивая. Смотри - содержать большую армию, которая всё равно не может разгромить врага, это всё равно, что покупать очень-очень дорогое решето, чтобы носить в нём воду. Если дорийцев не злить, то они обычно довольствуются лишь грабежами, своего рода - взимают дань. Им ведь самим невыгодно палить поля и убивать людей, которые их кормят,  - Кол слегка запнулся, взглянув на сидевшую неподалёку сиротку, но та была полностью поглощена поеданием сливового пирога.  - Земля в Пунте - благословенная. Такая плодородная, что, как шутят сами пунтийцы, у них даже заборы весной цветут. Выращивается огромное количество зерна и других продуктов. Потребить всё это государство не в состоянии, продать столько тоже не могут. К чему это приведёт? К избытку, из-за которого упадут цены. Кому это выгодно? По большому счету, никому. А так - есть кому забирать излишки, сохраняя неизменно высоким спрос на пунтское продовольствие. А в этом году внешние цены и подавно поползут вверх, и этому будет вполне достоверное оправдание. Значит, торговцы останутся с барышами.
        Видя, что лирра недовольно морщится от подобных циничных рассуждений, Кол продолжил:
        - А главное - наличие внешнего врага сплачивает народ. Когда в государстве всё слишком хорошо, оно быстро жиреет и, в конечном счёте, умирает. Ты же знаешь историю лучше меня - помнишь, почему развалилась с таким ужасным грохотом Кидуанская империя? Потому что она стала такой огромной, такой мощной и величественной, что люди, населявшие её, позабыли все другие заботы, кроме плотских утех. И тогда пришли северные варвары, более злые, более голодные и более целеустремлённые, и от великой Кидуи остался лишь лоскуток на западе. Так вот я думаю, что мудрые правители Пунта надеются не допустить чего-то подобного у себя. Пусть жители государства всегда боятся и ненавидят своих диких соседей! Иметь внешнего врага удобно ещё и потому, что тогда граждане задают куда меньше вопросов правителю. Зачем нужны новые налоги? Чтобы выплачивать субвенции беженцам! Ты думаешь иначе, не согласен с нами? Значит, ты пособник лошадников! Значит, ты хочешь ослабить свою родину!
        Голова Мэйлинн поникала всё ниже и ниже с каждой фразой. Почему-то всё сказанное выглядело вполне логичным. Ей хотелось придраться к чему-то, найти логическую ошибку, за которую можно было бы зацепиться, но ничего не получалось.
        - Я надеюсь, что ты не прав,  - в конце концов тихо сказала она, и по щеке её скатилась слеза.  - Потому что иначе я не знаю, как мне смотреть в глаза этим детям…


        ***
        Два дня пробыли друзья в Лоннэе. За это время Мэйлинн как будто бы полегчало. Всё своё время она уделяла двум сироткам. К её отчаянию, девочка так и не сказала ни одного слова. Мальчик же, напротив, довольно быстро начал улыбаться лирре, лопотать что-то. Он не отпускал её ни на миг, и у Мэйлинн разрывалось сердце от предстоящего расставания.
        Мэтр Бабуш также оказался совсем не таким подлецом, как сначала думала лирра. Уже через день он собственноручно предлагал детишкам засахаренные фрукты и лишь молча махал рукой, когда Мэйлинн предлагала их оплатить. Он искренне переживал, что лирра и её друзья отправляются на юг, и не только потому, что не хотелось терять выгодных клиентов.
        - Да куда же вы сейчас сунетесь?  - восклицал он.  - Там, на юге, видали, что делается? Всё Приречье полыхает. Давненько такого не было. Лошадники как с цепи сорвались! Переждите пару месяцев, а там всё уляжется, тогда и поедете! Я согласен вдвое сократить плату за постой!
        Мэйлинн в избытке чувств даже чмокнула невысокого мэтра в лысую макушку, отчего тот аж зарделся.
        - Нам всё же придётся уехать, любезный мэтр Бабуш,  - проговорила она.  - Мы должны как можно скорее добраться до пустыни Туум. Вы за нас не волнуйтесь!
        - Да как же не волноваться!  - возражал старый трактирщик.  - Это ж надо - в Дорию идти! К этим дикарям! Да эти кочевники, если люди не врут, спят с кобылами, и потом у тех рождаются кентавры!
        - Не говорите ерунды, дорогой мой мэтр!  - фыркнула Мэйлинн.  - Распорядитесь лучше, чтобы подали наших лошадей и фургон.
        - Сию секунду,  - затем он вдруг схватил лирру за рукав.  - А насчёт деток не переживайте! Пусть живут у меня! По хозяйству помогут. И платы мне никакой не нужно! Мне, старику, всё ж веселее будет, коли уж своих не нажил!
        Мэйлинн вновь не сдержалась и крепко обняла мэтра Бабуша.
        Отъезд вышел довольно печальный. Безымянная девочка молча стояла и глядела вслед удаляющемуся фургону сухими глазами. Больше всего Мэйлинн боялась, что эти глаза уже никогда не наполнятся слезами. Зато малыш, разрываясь, плакал на руках у всхлипывающего мэтра Бабуша.
        - Да уж, умеешь ты заводить друзей,  - буркнул Кол, смотря куда-то в сторону. Бин же, да и сама Мэйлинн, не скрывали своих слёз.


        ***
        Дальнейшее путешествие к пустыне прошло без особых происшествий. Через несколько часов друзья достигли моста через Дорон. На левом берегу их встретил конный разъезд пунтийцев, но особого внимания к ним не проявили. Кратко расспросив о цели путешествия, они пожелали спокойного пути и направились дальше. Так путешественники вступили на земли Дории.
        На протяжении последующих двух часов они не встретили ни одного дорийца, пока не прибыли в Саин. Как и описывал Кол, во всём городе, который раскинулся довольно широко по окрестным холмам, сейчас проживало совсем немного людей. Путешественники проехали по его улицам, встретив едва пару десятков человек, в основном стариков или детей.
        Ну а дальше были несколько дней пути по степям Дории. Пару раз они натыкались на кочевья той или иной орды, но дорийцы не выказывали никакой враждебности. Напротив, они с удовольствием предлагали на продажу вино (явно пунтское), хлебные лепёшки и странный очень солёный сыр, сделанный из кобыльего молока.
        На четвёртый день пути с Мэйлинн вновь случился приступ. Он терзал её не меньше получаса, после чего измождённая лирра впала в беспамятство, из которого вышла лишь на следующий день. Она с трудом могла вставать, глаза глубоко запали. Она выглядела так, словно перенесла тяжёлую многомесячную болезнь.
        - Завтра мы должны быть на месте!  - сцепив зубы, проговорил Кол Бину.  - Придётся подогнать наших лошадок. За своего Урагана я не волнуюсь, но вот насчёт тягловых лошадей… Однако, нам осталось совсем немного, главное сейчас - это добраться до места, а остальное уже неважно. Если потребуется - загоним лошадей.
        Бин лишь мрачно кивнул и подстегнул лошадей, и так двигающихся быстрой рысью. Неизвестно, сколько они смогут держать подобный темп, но выбора не было. Бин боялся, что Мэйлинн умирает.

        Глава 22. Пустыня Туум

        Местность вокруг заметно поменялась. Буйное разнотравье дорийских степей постепенно переходило в скупые земли, где усыхающая трава была ниже и жёстче. Всё чаще виднелись проплешины желтовато-коричневой земли, на вид очень твёрдой. Исчезли мелкие ручейки и болотца, которые то там, то здесь попадались путешественникам ранее. Воздух становился всё горячее. Хотя на дворе была уже середина месяца жатвы, здесь, в преддверии пустыни Туум, стояла почти такая же жара, как та, что месяцем ранее терзала Латион. Путники давно сняли с себя плащи и другую тёплую одежду, и всё равно истекали потом. Особенно тяжело приходилось Мэйлинн.
        Лирра лежала на дне своего возка, совершенно безучастная ко всему. Она молча отказывалась от еды, а воду Кол вливал ей в рот чуть ли не насильно. Чаще же ограничивался просто тем, что смачивал ей воспалённые губы. Мэйлинн то страдала от жары, то её вдруг бросало в озноб.
        Кол привязал свою лошадь к фургону, и теперь неотлучно находился возле Мэйлинн. Бину же волей-неволей приходилось довольствоваться ролью кучера. Увы, но всем купцам давно известно, что скорость каравана определяется скоростью самой медленной лошади, так что сейчас именно скорость повозки определяла, как быстро путешественники приближались к цели. И эта скорость определённо не радовала ни Кола, ни Бина.
        Когда солнце поднялось к зениту, и жара стала просто непереносимой, местность изменилась окончательно. Теперь самому неискушённому взгляду было очевидно, что вокруг находилось безраздельное царство пустыни. Нет, не было никаких золотистых песчаных барханов и редких колючек среди них. Просто земля стала твёрдой и негостеприимной, как камень, так что редкие растения умудрялись пробить её своими настырными корнями. Поэтому и растения эти здесь были озлобленными и жестокими - исковерканными сухими горячими ветрами, обезумевшими от вечной жажды. Отдельные низкорослые деревца, напоминающие акацию, были покрыты длинными шипами. Бин с содроганием подумал, что было бы, если бы пришлось пробираться через целые заросли этих то ли кустарников, то ли деревьев. Если ещё недавно проплешины голой земли пятнали ковёр жухлой травы, то теперь трава отвоёвывала у земли лишь отдельные островки.
        - Почти добрались,  - промямлил истекающий потом Кол.  - Теперь осталось лишь найти становище баининов, чтобы там нанять проводника.
        - А зачем нам проводник?  - спросил Бин, утирая лоб мокрым от пота рукавом.
        - К дворцу Каладиуса не ведут дороги. Так что если мы попробуем отыскать его сами, то просто сгинем в этой проклятой пустыне. Так что сейчас нужно найти оазис. К счастью, их тут довольно много. Ну а там - постараемся договориться.
        Дороги теперь практически не было. Слабая белёсая колея изредка появлялась, словно из ниоткуда, и также внезапно исчезала. В принципе, это не было проблемой, поскольку земля была тверда как камень, почти лишена растительности и довольно ровная, если не считать множества трещин, испещривших её поверхность. Однако друзья боялись заблудиться. Дорога однозначно привела бы их к людям, а по бездорожью можно было бы плутать днями, которых у Мэйлинн уже могло бы и не быть. Поэтому Кол приказал изменить направление, и вместо южного они теперь выбрали восточное, двигаясь вдоль границы пустыни, где шанс найти оазис и людей был выше.
        Действительно, не прошло и часа, как впереди показались настоящие зелёные деревья, разительно отличающиеся и цветом, и размером от коренных обитателей пустыни. Вскоре в тени этих деревьев стали видны белёсые полотняные шатры, служившие жилищем для баининов.
        Оазис был невелик, поскольку родник, который бил в его сердце, был не слишком сильным. Поэтому здесь проживало не более трёх десятков баининов. Почти все они вышли навстречу подъезжающим гостям. И мужчины, и женщины были одеты практически одинаково - выбеленные длинные свободные одежды, на головах - широкие капюшоны и куски материи, которыми люди обматывали нижнюю часть лица, оставляя лишь глаза.
        Кол медленно ехал впереди фургона, держа руки перед собой на уровне головы. Около полудюжины мужчин-баининов держали в руках натянутые луки. Не то, чтобы они всерьёз опасались нападения, поскольку взять у них было нечего, но всё-таки определённую осторожность соблюдали.
        - Барха!  - со странным гортанным выговором крикнул Кол.  - Прака к’и ун^14^!
        Вперёд вышел немолодой, статный баинин. Из-под капюшона выбивались густые седые волосы. Он поднял руку и прокричал несколько слов на том же гортанном языке.
        - Он просит меня приблизиться одного, чтобы поговорить,  - через плечо бросил Кол, спрыгивая с коня.  - Не беспокойтесь, это ненадолго. Баинины не мастера длинных речей.
        Он степенно, с достоинством подошёл к высокому баинину, и они какое-то время разговаривали, причём Кол пару раз указал на повозку. Вскоре его собеседник коротко кивнул головой и повернулся к Колу спиной, возвращаясь назад. Кол же вернулся назад:
        - Давай, рули в оазис.
        Когда лошади и фургон оказались в скудной тени деревьев, Бину показалось, что с него сняли огромный раскалённый валун. Здесь тоже было очень жарко, но эта жара, по крайней мере, уже не убивала. К фургону подошли две женщины, несущие в руках кувшины. В кувшинах оказалась вода. Она была тёплой и имела несколько странный запах, но Бин с удовольствием напился, поскольку собственную воду они экономили.
        Затем женщины смочили тряпки и стали обтирать потный лоб Мэйлинн. Та лишь стонала. В последние пару часов она находилась в каком-то пограничном состоянии, между беспамятством и бодрствованием. Увидев это, женщины ловким движением расстегнули пуговицы на блузке лирры, обнажив шею и грудь. Бин резко отвернулся, покраснев до кончиков ушей. По шуршанию ткани он слышал, что женщины снимают с Мэйлинн одежду и обтирают её мокрыми тряпицами. Вероятно, у неё был сильный жар, и таким образом они пытались несколько сбить его. Бин, готовый провалиться сквозь эту неподатливую каменную землю, буркнул что-то себе под нос и быстрым шагом направился туда, где Кол продолжал разговор со старейшиной.
        Оба сидели в тени на груде козьих шкур. Старейшина держал в руке странную длинную изогнутую трубку, которой время от времени затягивался, и затем выпускал изо рта и носа сизоватый дым. По долетевшему до Бина запаху он вдруг понял, что в трубке у баинина набита дурная трава, которой так любят заглушать боль и груз дневных забот обитатели Нового города. К счастью, Кол лёгким движением головы отказался от затяжки, когда старейшина протянул ему трубку.
        К Бину подошёл мальчик лет восьми и восхищённо уставился на кинжал, висящий в ножнах на его поясе. Заметив это, Бин с улыбкой вынул кинжал и протянул мальчонке. Тот просиял так, словно его осыпали конфетами с ног до головы, и осторожно принял оружие. С видом знатока провёл большим пальцем по лезвию, проверяя остроту, затем внимательно осмотрел рукоять, и после неохотно вернул кинжал Бину. Бин, порывшись за пазухой, вытащил бумажный кулёк с несколькими засахаренными сливами, которыми его снабдил мэтр Бабуш. Он протянул сливы мальчику, невольно подумав, что именно так наверняка поступила бы Мэйлинн. Мальчик схватил кулёк, прокричал несколько слов на своём языке и пулей умчался куда-то в тень деревьев, вероятно, чтобы без помех насладиться невероятным лакомством.
        Спустя минуту Кол, что-то удовлетворённо проговорив, полез за пазуху и извлёк оттуда кошель. Положив на заскорузлую ладонь старика пару монет, он поднялся и двинулся к Бину.
        - Он даст нам проводника,  - Кол достал фляжку с водой и сделал долгий глоток.  - Можем выдвигаться хоть сейчас. До места нам часа четыре или пять. В общем, к закату доберёмся. Как Мэйлинн?
        - Не знаю,  - снова покраснел Бин.  - Там баининки её обтирали.
        - Да, знаю, Палла-Ха мне сказал. Женщины сообщили ему, что у неё сильный жар. Они что-то дали ей, говорят, что это поможет на время сбить температуру, но нам нужно спешить.
        - А откуда ты выучил баининский?  - направляясь к фургону, спросил Бин.
        - Так я ведь больше полугода тут прожил, когда Каладиус нас нанял,  - ответил Кол.  - А у него все слуги - баинины. Волей-неволей научишься.
        Когда Бин уже занял место на козлах, украдкой взглянув в глубь фургона и убедившись, что Мэйлинн вновь одета, рядом с ним вдруг взгромоздился молодой баинин, почти ровесник, или чуть старше. Он тут же расположился вполне по-хозяйски, и стал указывать вперёд, что-то говоря Бину.
        - Это наш проводник,  - видя растерянность в глазах Бина, откликнулся Кол.  - Поедет с нами до места.
        - А как же он доберётся назад?  - озадачился Бин.
        - На твоей лошади,  - невозмутимо ответил Кол.
        - Как?  - на время Бин потерял дар речи.  - А как же деньги, что ты заплатил?
        - Деньги - это была плата за услугу,  - пояснил Кол.  - А конь - подарок Палла-Ха в знак признательности.
        - Ничего себе - подарочек!  - проворчал Бин.  - Да за такие деньги он должен был лично на себе тащить нас до самого Каладиуса, да ещё и обмахивать пальмовыми листьями, чтоб нам было не слишком жарко! И что он станет с ним делать? Держать в этом богами забытом оазисе, кормя этой жухлой травой? Несчастный конь погибнет раньше, чем кончится месяц!
        - Ну это уже не нашего ума дело,  - отмахнулся Кол.  - Ты - парень молодой, поэтому не знаешь, как делаются дела здесь, на востоке. Они вполне могли бы не только не дать нам проводника, а и выставить из своего оазиса куда подальше. Так что можешь считать, что это - мой первый бесплатный урок дипломатии.
        - Да уж - бесплатный!..  - уныло протянул Кол, трогая лошадей.  - Что мне теперь, вечно на этом фургоне сидеть?
        - Ты погоди, мы сперва хоть до Каладиуса доберёмся,  - обрубил Кол.  - Я вот вообще пока не строю никаких планов насчёт того, что будет дальше. Как там, кстати, наша подружка?
        - Кажется, ей получше,  - обернувшись, ответил Бин.
        Действительно, Мэйлинн теперь больше походила на спящую, нежели на бредящую. Что бы не дали ей женщины-баининки, это дало свой эффект. Хотя бы даже и временный. Но сейчас каждый час был на счету. Только бы найти этого Каладиуса.
        - А ты уверен, что Каладиус всё ещё тут?  - в продолжение своей мысли спросил Бин.
        - А куда ему деться?  - ответил Кол.  - Если он просидел тут последние лет двести, то сложно себе представить, что именно сейчас он куда-то вдруг отправится. Да и Палла-Ха знал бы. Его племя бывает в тех краях.
        - А он нас примет?  - продолжал Бин. Чем ближе была цель их путешествия, тем более нервным он почему-то становился.
        - Примет,  - беззаботно ответил Кол.  - Во-первых, он же не зверь какой-то, не оставит несчастных путников жариться у себя на пороге. А во-вторых, убеждён, ему будет чрезвычайно интересно пообщаться с нашей необычной лиррой.
        - Где мы?  - раздался слабый голос из фургона. Да, всё-таки Мэйлинн стало заметно получше.
        - Мы уже почти приехали,  - с готовностью ответил Бин, оборачиваясь.  - Через несколько часов будем на месте. Вот этот человек,  - Бин кивнул в сторону безмятежно сидящего рядом кочевника,  - Этот человек вызвался быть нашим проводником. А ты ничего не хочешь? Может, поесть? Или пить?  - с надеждой спросил Бин.
        Но Мэйлинн лишь слегка покачала головой, и вновь прикрыла глаза.
        Так прошли несколько часов. Солнце с издевательской медлительностью опускалось к западному горизонту, постепенно краснея. Однако жара пока ещё не спадала. Кроме раскалённого шара солнца, потоки удушливого тепла извергала и раскалённая голая земля. Все ехали молча. Бину говорить совершенно не хотелось, казалось, что солнечные лучи превратились в сверкающие каменные колонны, придавившие его к сидению. Кол тоже помалкивал, рыся чуть в стороне от фургона, чтобы не глотать поднимаемую им пыль. Ну а проводник-баинин и вовсе словно ушёл в себя. Мэйлинн же, вроде как, спала. Несколько раз Бин подносил к её губам фляжку, просто чтобы несколько освежить её, но лирра делала не более двух глоточков.
        И вдруг в этой гнетущей тишине прозвучал голос. От неожиданности Бин вздрогнул. Проводник указывал куда-то вперёд и что-то говорил.
        - Что он бормочет?  - кое-как разлепив губы, спросил Бин.
        - Говорит, приехали,  - хрипло ответил Кол, привставая на стременах.
        Впереди была какая-то невысокая гряда то ли холмов, то ли барханов. Именно к ней и направлялись путешественники. Но никакого дворца не было и в помине.
        Через четверть часа повозка добралась до гряды. И Бин увидел, что за этой грядой находится огромный кратер, больше двухсот ярдов в диаметре и около десяти - в глубину. На дне этого кратера бушевала зелень, среди которой прятались небольшие постройки. Опять же, никакого дворца не наблюдалось.
        - Он обманул нас!  - воскликнул Бин.
        - Нет, всё верно,  - ответил Кол.  - Мы действительно на месте. Это и есть дворец Каладиуса!
        - И где же он?  - Бину казалось, что его разыгрывают.
        - Да вон, впереди,  - Кол указал рукой.
        Там, почти строго в геометрическом центре кратера стоял домик. Симпатичный, сложенный из белого камня, но никак не тянущий на дворец.
        - Шутишь?  - прищурился Бин.
        - Вовсе нет,  - ухмыльнулся Кол.  - Погоди, скоро сам всё увидишь.
        Вдруг появилась дорога, по которой фургон плавно спустился на дно кратера. Там их уже поджидали несколько человек, явно баининов, но одетых в какие-то мешковатые серые одежды. Кстати, Бин отметил, что в кратере было заметно прохладнее.
        - Кто вы, и зачем пожаловали?  - на ломаном имперском^15^ спросил один из встречавших. Бин вряд ли назвал бы их стражниками, так как у них не было при себе никакого оружия. Однако, интуитивно он понимал, что от этого они не становятся менее опасными. Поэтому он предоставил вести переговоры Колу.
        - Мы путешественники из Латиона,  - ответствовал Кол.  - И у нас есть очень важное дело к мессиру Каладиусу.
        - А почему вы уверены, что мессир захочет встретиться с вами?  - не спуская с Кола прищуренных чёрных глаз, спросил тот же человек.
        - Среди нас есть лирра, с которой, я уверен, он очень захочет встретиться. Весьма необычная лирра, именно так ему и передайте. А ещё скажите, что я - центурион Кол. Надеюсь, он вспомнит.
        - Он помнит вас, центурион,  - слегка поклонился человек.  - И просит войти.
        Охранники расступились, давая дорогу фургону, который по дорожке направился к тому зданию, которое Кол назвал дворцом. Проводник же, легко спрыгнув с фургона и сказав несколько слов Колу, отвязал обещанного коня и, вскочив в седло, не говоря больше ни слова, умчался прочь.
        Когда фургон подъехал к месту назначения, его встречали четверо слуг, держащие что-то вроде носилок.
        - Вы можете поместить лирру сюда,  - указал всё тот же человек, сопровождавший их до самого дворца.  - Её аккуратно понесут. Также мы позаботимся о ваших лошадях.
        - Большое спасибо,  - ответил Кол, отдавая поводья одному из слуг.  - Мессир Каладиус, как всегда, очень предупредителен и гостеприимен.
        - Несомненно,  - поклонился человек, открывая перед ними дверь.
        Первым внутрь вошёл Кол, затем слуги внесли носилки с Мэйлинн, которая пыталась приподняться на локте, чтобы всё получше видеть. И вслед за ними в дверь вошёл Бин. И остановился, глупо разинув рот от изумления.

        Глава 23. Каладиус

        Перед Бином лежала широкая лестница, уходящая куда-то вниз. Широкая, не меньше десяти ярдов в ширину, и, должно быть, весьма длинная. Дворец Каладиуса находился под землёй, а постройка на земле была не более чем прихожей. Кол, глядя на своих спутников, довольно посмеивался. Видимо, в своё время это произвело эффект и на него самого, и теперь ему приятно было видеть изумление друзей.
        - Прошу вас, пройдите вниз по лестнице,  - проговорил сопровождающих их человек, делая приглашающий жест рукой.
        Мэйлинн пыталась прикинуть, на какую глубину они в конце концов опустились. По её примеркам выходило, что не меньше, чем на сто футов. Да уж, кто-то явно умел строить. Не иначе, как работа гномов. Лестница была освещена светильниками - не магическими, но совершенно бездымными и источающими приятный аромат.
        Наконец друзья оказались на широкой ровной площадке перед двустворчатой дверью. Дверь наверняка была не из обычных - Мэйлинн почувствовала вибрации магии, исходящие от неё. На каждой створке был изображён вставший на дыбы грифон, и на мгновение Мэйлинн показалось, что оба чудовища окинули её зорким взглядом. Судя по тому, что Бин, остановившись, ошарашенно замотал головой, ему привиделось то же самое.
        - Прошу вас, друзья мои, входите!  - раздался глухой голос из-за двери, а затем обе створки картинно распахнулись, причём не издав ни единого скрипа, и вообще двигаясь так, словно они почти ничего не весили.
        Перед путешественниками стоял старик. Он ничем не походил на тех магов, которых обычно изображали в книгах или театральных постановках. Никаких чёрных плащей, длинных бород и кустистых бровей. Невысокий, не выше Мэйлинн, абсолютно лысый и гладко выбритый человек, которому можно было дать не больше пятидесяти. Загорелое лицо, на котором странно смотрелись выбеленные солнцем и временем брови. Морщинистая кожа не была похожа на дряблую кожу стариков, скорее она походила на крепкую древесную кору. Да и всё лицо казалось вырезанным из дерева. Ни унции^16^ лишнего жира (пожалуй, даже несколько фунтов жиру не стали бы тут лишними): старик выглядел скорее тощим. Очень необычного цвета глаза - какого-то светло-зелёного оттенка - сияли ярко, словно у восемнадцатилетнего юноши. В таком же идеальном порядке были и зубы, которые хозяин с удовольствием демонстрировал в радушной улыбке. Та же серая мешковатая одежда, что и на его слугах - удобная и практичная. Единственное, что выдавало в нём мага - тяжёлое мангиловое ожерелье: никаких драгоценных камней, только ровные, гладко отполированные кругляши мангила,
связанные между собой мангиловой же цепочкой.
        - Добро пожаловать в моё скромное жилище,  - улыбнулся старик, делая шаг в сторону, чтобы пропустить гостей внутрь.  - Разрешите представиться: я - Каладиус,  - старик явно нарочно опустил слово «мессир», общепринятое титулование магов.  - Вас я тоже знаю, можете не представляться. Особенно мой старый приятель центурион Брос. Рад вас видеть, милейший друг.
        Кол, который на протяжении пути десятки раз убеждал спутников в том, что Каладиус его вспомнит, тем не менее, похоже, сам верил в это не до конца, и сейчас он был явно обрадован и польщён:
        - Благодарю вас, мессир,  - поклонился он.  - Мне весьма лестно, что вы вспомнили своего недостойного охранника.
        - Брось, дружище!  - нарочито фамильярно возразил Каладиус.  - Во-первых, никаких «мессиров», ты же помнишь! Первые полтысячи лет это ещё приятно и весело, но теперь уже надоело. А во-вторых, перестань расшаркиваться и блеять о недостойности, точно баран. Помнится, за бутылочкой-другой старого пунтского ты был очень даже достойным… гм… собутыльником!
        - Что правда, то правда!  - рассмеялся Кол.  - Я рад, что вы этого не забыли. Я тоже с удовольствием вспоминаю те денёчки.
        - Ну ладно, у нас ещё будет дело покудахтать над былыми временами,  - махнул рукой Каладиус.  - А сейчас - прошу вас, друзья, не стойте, проходите. А то я своей болтовнёй скоро вас совсем утомлю. Госпожа Мэйлинн из рода Айрига, я счастлив приветствовать вас у себя дома,  - и Каладиус невероятно галантно склонился над носилками и поцеловал руку несколько растерянной Мэйлинн. Тем не менее, та пробормотала в ответ несколько слов о том, как она рада, и счастлива, и прочая, и прочая…
        - А это, надо полагать, достойнейший господин Бин из рода Танисти,  - не спрашивая, а утверждая, обратился к Бину чародей.  - Я также рад приветствовать вас у себя. Прошу вас, располагайтесь как дома.
        - Спасибо, мессир,  - млея от восторга поклонился Бин.
        - Ну теперь-то ты видишь, что он - настоящий,  - не преминул подпустить шпильку Кол. Бин мгновенно стал пунцовым.
        - Ааа, стало быть, молодой человек сомневался в моем существовании?  - весело протянул Каладиус.  - Ну что ж - это издержки статуса легенды. Когда в молодости ты вращаешь мир в своих руках, заставляя его плясать по своей воле, а потом вдруг исчезаешь неизвестно куда,  - нужно быть готовым, что через сотню-другую лет тебя объявят сказкой для ребятни.
        - Неужели вам действительно больше тысячи лет?  - не удержалась Мэйлинн.
        - Так гласят легенды,  - рассмеялся Каладиус.  - Но я чувствую, что через какое-то время между нами не будет тайн, так что должен признаться, что легенды несколько преувеличивают. Если быть более точным, то где-то на триста лет. Мне всего что-то около семисот пятидесяти. Точнее, увы, сказать не сумею. Просто когда ты молод и амбициозен, тебе хочется заявить о себе в полный голос. Вот я и приписал себе лишних триста лет в своё время, чтобы производить большее впечатление. Ну а теперь-то уж это дела столь минувших лет, что давным-давно даже те, кто знали мой истинный возраст, забыли об этом, а скорее вообще перестали думать обо мне. Ведь это лиррийские магини - ну зачем им забивать голову каким-то человеческим колдуном?
        - Вы знаете, что мы прибыли к вам за помощью,  - Мэйлинн решила не терять времени.
        - Конечно знаю,  - быстро перебил Каладиус.  - Но я вижу, что некоторая помощь необходима вам прямо сейчас. И я вполне неблагоразумно дал вовлечь себя в беседу, хотя должен был немедленно направляться с вами в лабораторию, ибо вижу, что вы серьёзно больны. Но что поделаешь - я так редко могу наслаждаться обществом гостей… Однако же,  - перебил сам себя волшебник.  - Я снова начинаю болтать. Прошу вас, друг мой Кол, друг мой Бин, располагайтесь. Ешьте, пейте, отдыхайте. Мои слуги исполнят любую вашу просьбу. А мы с госпожой Мэйлинн направимся в мою лабораторию, если она не возражает.
        - Конечно, я не возражаю,  - ответила Мэйлинн.  - Надеюсь, вы сможете мне помочь.
        - Я в этом нисколько не сомневаюсь,  - блеснул улыбкой маг.  - Ведь я же - легендарный Каладиус.


        ***
        Наступило утро. По крайней мере, Бин проснулся, и по его ощущениям было утро. В подземном дворце, понятное дело, время по солнцу определить было нельзя. Бин от души потянулся. Он лежал в кровати в небольшой, лаконично обставленной комнате. Собственно говоря, кроме кровати и пары стульев, на которых сейчас была в беспорядке набросана его одежда, никакой другой мебели не было. Пара лампадок, таких же, как и везде - довольно ярких и бездымных - светилось по углам, разгоняя мрак. Где-то слышались голоса, и Бин решил, что пора вставать. Несмотря на то, что вчера вечером он весьма плотно поужинал, сейчас он чувствовал, что с удовольствием бы не менее плотно позавтракал.
        Одевшись и кое-как пригладив пятерней всклокоченные волосы, Бин вышел за дверь. Он оказался в большом круглом холле. В этот холл выходило около дюжины дверей, расположенных по одной стороне, а на другой стороне было огромное окно, освещавшее холл мягким светом. Бина очень удивило, что в пустыне имелся такой шикарный водопад, на который выходило это окно. Но спустя мгновение он вдруг осознал, что находится сейчас глубоко под землёй, и, следовательно, никакого водопада он бы не смог увидеть, даже будь он рядом. Окно явно было магическим.
        - Впечатляет, да?  - услышал он голос Кола.
        Приятель сидел на мягком кожаном диване в центре холла. Диван этот представлял собой незамкнутое кольцо, причём сидеть можно было как с внутренней его стороны, так и с внешней. Внутри него стоял круглый стол чёрного дерева, на котором дымился завтрак.
        - Впечатляет,  - согласился Бин, подсаживаясь к столу и хватая из огромной тарелки что-то неизвестное, но чрезвычайно, как выяснилось, вкусное.
        - Не так, конечно, как твой храп,  - хмыкнул Кол.  - Нет, серьёзно, друг, ты что - специально этому где-то учился? Я, знаешь ли, слышал в своей жизни немало храпунов, пока ютился по казармам. Но всем им до тебя далеко. Ты - просто король храпунов! Сомневаюсь, что обитатели дворца сегодня хоть на миг сомкнули глаза.
        Бин сидел с набитым ртом и молча принимал сомнительные похвалы друга. Он давно приучился пропускать колкости Кола мимо ушей, и сейчас лишь следил за тем, чтобы рот не пустел. Он брал какие-то неведомые яства то с одной, то с другой тарелки, и заталкивал их в рот. Одни из них были сладкими, другие - солёными или даже горьковатыми. Но все неизменно были вкусны, причём что в отдельности, что все вместе.
        - Интересно, как там дела у Мэйлинн,  - задумчиво сказал Кол, откидываясь на мягкую спинку.
        Челюсти Бина перестали перемалывать пищу. Чувство стыда, что он даже не вспомнил о Мэйлинн, укололо его в самое сердце. Однако вслед за ним тут же появились оправдания: действительно, не каждый день оказываешься в волшебном дворце самого легендарного мага в мире!
        - Угу,  - только и выдавил он, схватив бокал, чтобы поскорее проглотить еду.
        - Я думаю, что нужно навестить Каладиуса,  - вставая, сказал Кол. Бин поспешно вскочил за ним.
        Тут открылась одна из дверей, и в холл вошёл слуга. Он обратился к ним с какой-то фразой на баининском. Кол что-то ответил. Тогда слуга, судя по тону, что-то почтительно возразил. Кол, кивнув, сел. Бин, ничего не понимая, просто плюхнулся следом:
        - В чём дело?
        - Слуга просил передать, что мессир Каладиус вскоре сам навестит нас, и просил подождать.
        - Понятно. Значит, будем ждать,  - ответил Бин и, подумав немного, взял со стола ещё кусочек чего-то сладенького.
        Ждать мессира Каладиуса пришлось не меньше часа. За это время Бин успел дважды подкрепиться, благо слуги не уносили тарелки со снедью, а также детально изучить пейзаж за магическим окном. Ожидание заметно тяготило его. Кол же, как и всякий бывалый солдат, привык к многочасовым ожиданиям, поэтому просто сидел, безучастно глядя в окно, и думая о чём-то своём. Разговаривать не хотелось ни тому, ни другому.
        - Ну что, господа мои, как выспались?  - послышался голос мага, а вслед за ним возник и сам Каладиус, выйдя из одной из дверей, которые, как и все двери в этом дворце, открывались абсолютно бесшумно.
        - Спасибо, хорошо,  - ответил, вставая Кол.
        - Да уж, я слышал,  - хитро поглядывая на Бина, ответил волшебник.  - Мои слуги доложили мне, что на дворец напала целая стая пустынных львов.
        Кол залился весёлым смехом, к которому присоединился и сам Каладиус, Бин же стоял, потупившись и покраснев, готовый провалиться сквозь землю.
        - Ну-ну, не обижайтесь на меня, любезный мой господин Бин,  - примирительно подняв руки, воскликнул маг.  - Как по мне, то любое умение, доведённое до совершенства, должно вызывать лишь глубокое восхищение.
        Новый взрыв смеха, а Бин покраснел так, что в ушах зашумело, а в глазах выступили слёзы.
        - Что там с нашей Мэйлинн?  - отсмеявшись, спросил Кол.
        - С ней всё в порядке,  - тут же ответил Каладиус.  - И она, думаю, сейчас сама вам об этом скажет.
        И действительно, почти в ту же секунду в холл вошла лирра. Вошла сама, без поддержки. И хотя походка была ещё не совсем уверенной, совершенно очевидным было то, что Мэйлинн чувствовала себя значительно лучше. Лихорадочный румянец последних дней покинул её ввалившиеся щеки. А на обветренных губах вновь играла улыбка.
        - Мэй!  - забыв обо всем, Бин бросился навстречу лирре, заключая её в объятия. Мгновением позже их обоих заграбастал в свои объятия Кол.
        - Наконец-то ты в порядке!  - кричал он в самое ухо лирре.
        - Да уж, спасибо мессиру Каладиусу!  - легонько отстраняясь, ответила Мэйлинн.  - Да не кричи же ты так, а то я оглохну!  - засмеялась она.
        - Ну, вы, увальни, дайте даме присесть!  - прикрикнул Каладиус.  - Она ещё довольно слаба.
        Бин с Колом под руки отвели Мэйлинн к дивану и стали наперебой рекомендовать угощения. Бин, который перепробовал уже всё не по одному разу, подносил лирре то одно, то второе. К их полному счастью Мэйлинн не отказывалась ни от чего. Она откусывала от подносимых ей кусков, не боясь испачкать лицо и пальцы, мычала, закатив глаза, чтобы выразить восхищение, и смотрела на присутствующих счастливыми глазами. В ответ её прожигали две пары обожающих глаз.
        - Ну что, теперь, я полагаю, нам нужно поговорить?  - взял инициативу на себя Каладиус, видя, что присутствующие изнывают от желания задавать вопросы.  - Спрашивайте, и я стану отвечать по возможности полно и ясно.
        - Я излечилась?  - тут же спросила Мэйлинн, взглянув старому волшебнику в глаза.
        - Нет,  - спокойно ответил Каладиус.  - И сомневаюсь, что ваше излечение вообще возможно. Полное излечение, я имею в виду. Мне удалось лишь купировать вашу… гм… болезнь, но, уж будьте уверены, я это сделал на совесть.
        - Ясно,  - Мэйлинн стоически приняла это известие.  - А что вообще со мной было и чего мне ждать в будущем?
        - Как бы вам объяснить?..  - несколько смешался Каладиус.  - Вот! Представьте, что мы, говоря утрированно, состоим из тела и души. Так вот тело ваше совершило перерождение, или, как называете его вы, лирры,  - пробуждение, а вот душа - нет. Отсюда возник своеобразный парадокс, который и привёл к нарушению работы вашего организма. Очень опасный парадокс, должен вам сказать. Без преувеличения - великое счастье, что вы вовремя попали ко мне. Сомневаюсь, что вы протянули бы больше пары недель. Может, месяц. Да и то, скорее всего, б?льшую часть этого времени вы провели бы в коме. Если опять вернуться к грубым аналогиям, то ваше тело просто исторгло бы неподходящую душу. Вы ведь знаете, что обычно тело лирры претерпевает весьма существенные физические изменения. В вашем случае этого не произошло, поскольку тело не может уничтожить себя само, а душа воспротивилась пробуждению. Если хотите, вы были похожи на роженицу, которая никак не может разрешиться от бремени. И так же, как она, должны были умереть.
        - Значит, я обречена?  - тихо спросила лирра, опустив голову. В комнате повисло гробовое молчание.
        - Ну почему же сразу «обречена», милое дитя?  - отозвался Каладиус.  - Вовсе нет. Как я уже сказал, я купировал проблему. Я не в состоянии объяснить вам всё так, как есть на самом деле, поэтому вновь прибегну к упрощениям. Представьте, что после пробуждения ваше тело стало некой особой магической сущностью, или, скорее, в нём поселилась некая новая магическая сущность. А точнее, конечно,  - пробудилась. Эта магическая сущность вступила в конфликт с вашей душой. И вот я, грубо говоря, изловил эту сущность и запечатал её в клетку внутри вашего тела. И клетка эта запечатана намертво - уверен, мои коллеги из Наэлирро отдали бы на отсечение все свои конечности, чтобы взглянуть на то, как я это сделал,  - самодовольно усмехнулся маг.  - То, что эта сущность навеки останется в вас - факт. И открыть клетку тоже возможно. Правда, это могу сделать только я. А я, как вы понимаете, этого никогда не сделаю. Так что вы теперь можете жить самой обычной жизнью, как вы жили до вашего пробуждения.
        - Значит, я не стану магиней?  - с лёгким разочарованием спросила Мэйлинн. Вот ведь странность: она никогда не хотела этого, а теперь вот чувствовала какую-то горечь утраты.
        - Увы,  - ответил Каладиус.  - Конечно, вы будете ощущать какие-то вибрации возмущения, ибо вы - лирра, а лирры весьма чувствительны к этому. Но использовать возмущение вы не сможете.
        - Да и хвала богам!  - встрял Кол.  - Не стоит об этом печалиться, подруга! Разве ты не убеждала нас, что никогда не хотела быть магиней? Вот, твоя детская мечта сбылась! Радуйся! А главное - ты теперь здорова!
        - Согласен с моим другом Колом,  - кивнул Каладиус.  - Вы должны быть весьма благодарны, что мне удалось вам помочь. Не так много магов в нашем мире, способных на такое. Да и вообще - нам ещё повезло, что наш мир, скорее всего, находится довольно далеко от полюсов сферы, а иначе я мог бы оказаться бессилен.
        - Как это?  - глаза у Мэйлинн вновь загорелись, любознательность заглушила на время все остальные чувства.  - Почему вы считаете, что наш мир находится далеко от полюсов? И почему в противном случае вы были бы бессильны?
        - Ну, это, конечно, лишь мои мысли и рассуждения, но я почти уверен, что они верны,  - охотно отозвался Каладиус. Было видно, что он истосковался по общению и возможности блеснуть своими знаниями.  - Представьте себе - уж извините, я снова использую аналогию - два магнитных бруска. Если положить железную монетку рядом с одним из брусков, она притянется к нему, поскольку возмущение, создаваемое магнитом, в этой точке будет достаточно велико. Но если положить монетку строго посередине между двумя брусками, то она не сдвинется с места. На неё будут действовать одинаково две разнонаправленные силы, что, по сути, будет аналогично тому, как если бы на неё вовсе не действовала никакая сила. Этот мысленный эксперимент вполне может показать нам и то, как работает магия в нашей Сфере. Чем ближе мы будем приближаться к какому-то из полюсов, тем сильнее будет возмущение. И тем больше магии будет в мирах. Не удивлюсь, если в мирах, близких к полюсам, даже растения - и те способны распоряжаться магией. И уж конечно, в таких мирах пробудившаяся в вас сущность была бы куда как сильней, и справиться с нею у меня
могло бы и не получиться. И, напротив, в мирах, близких к плоскости экватора Сферы, магии может не быть вовсе, или она будет в столь мизерных масштабах, что её невозможно будет использовать.
        - Миры без магии? Разве такое возможно?  - недоверчиво протянул Бин.
        - Это вполне возможно, мой юный друг!  - без малейшего высокомерия или превосходства, как равному, ответил маг Бину.  - Более того, я твёрдо убеждён, что именно так оно и есть. В нашей Сфере есть множество миров, в которых напрочь отсутствует магия.
        - И что же - там кто-то живёт?  - всё так же недоверчиво спросил Бин.
        - Конечно же, эти миры обитаемы. И, может быть, ровно в этот момент какой-нибудь молодой человек вроде вас, житель такого вот мира, безапелляционно заявляет своему более умудрённому собеседнику, что магии не существует в природе!  - Каладиус усмехнулся.
        - Как же они там живут, бедные?  - пробормотала Мэйлинн.
        - О, юная госпожа, я бы не стал их жалеть!  - горячо воскликнул Каладиус.  - Напротив, в чём-то им повезло куда больше, чем нам.
        - Как это может быть?  - теперь разговор задел за живое и Кола.
        - Да очень просто. Вот наш мир полон магии, и многое можно получить, не прилагая никаких усилий. Казалось бы, это замечательно. Но посмотрите вокруг - разве мы увидим множество счастливых людей? Разве в нашем мире побеждена бедность, болезни, войны? Нет, нет и нет. Всё это имеется в избытке, несмотря на магию. Но, с другой стороны, магия и тормозит развитие нашего общества. Зачем выдумывать что-то новое, когда замечательно работает старое, а если нет - всегда можно наколдовать что-то. Наш мир похож на великовозрастного дитятю, которого держит на коленях, не отпуская, кормилица-магия. Мы припали губами к её сосцам, и никак не можем оторваться. Не можем сделать самостоятельно ни одного шага.
        Я прожил на этом свете больше семисот лет. Как вы думаете, что изменилось в мире за это время? Ни-че-го! Возникло ли что-то новое? Ничуть не бывало! Да, изменилась мода, изменились государства, кареты теперь делают на рессорах… Но это всё - мелочи и ерунда. Другое дело - миры без магии. Они - словно беспризорники, промышляющие на городском рынке, чтобы не умереть с голоду. Они найдут десяток способов оставить вас без кошелька. Сильные, злые, голодные… Или вот: вспомните деревья, которые растут в моем оазисе. Мощные, зелёные, прекрасные. Но стоит любое из них пересадить в пустыню, оно тут же погибнет. Но вот те жуткие скрюченные акации, на которых шипов куда больше, чем листьев, они живут в самом огненном жерле пустыни, хоть это и кажется невероятным.
        Так и миры без магии. Разумные существа, населяющие их, должны будут очень постараться, чтобы выжить. Ведь они не смогут развести огонь щелчком пальцев, или возвести двухсотфутовую башню всего за пару лет. Им придётся изобрести способы, которые помогут им строить не менее величественные здания, перемещаться по миру, быстро передавать сообщения. Наверное, это будут какие-то неведомые нам механизмы, которые по сути своей будут являться куда б?льшим чудом, нежели любые магические экзерсисы,  - довольно откидываясь на спинку дивана, Каладиус перевёл дух. Было видно, что он страшно любил говорить, и страшно любил себя слушать.
        - Я никогда об этом не задумывалась,  - задумчиво проговорила Мэйлинн.  - Но мне кажется, что вы на самом деле правы. Но вот что не даёт мне покоя: а как же жители тех миров узнают о существовании бога, если они не в состоянии ощутить его присутствие?
        - Наверное, действительно - никак,  - чуть задумавшись, ответил Каладиус.  - Действительно, им не дано почувствовать возмущение между полюсами Сферы, являющееся свидетельством божественного творения. Скорее всего, они просто изобретут собственных богов, ведь само их существование в какой-то мере является достаточным доказательством. И, может, придумав себе богов, они со временем превзойдут их.
        - Общаться с вами - необыкновенное наслаждение, мессир Каладиус,  - учтиво проговорила Мэйлинн, и старик расплылся в довольной улыбке.
        - Вы тоже - отличный собеседник, прекрасная госпожа Мэйлинн,  - промурлыкал он, словно кот, которого почесали за ушком.
        - Мне очень интересно, откуда у вас столь обширные знания по различным вопросам. Особенно меня интересует, как вы смогли излечить меня, тогда как в Наэлирро лучшие преподаватели лишь пожимали плечами, когда я спрашивала, что со мной. Извините, но меня всегда учили, что человеческие маги - весьма ограниченны, поскольку их век несоизмеримо короче века магинь,  - смущённо закончила Мэйлинн.
        - Я ничуть не обижен на вас, моя дорогая,  - благодушно ответил Каладиус.  - А об этих… гм… рассуждениях достопочтенных магинь я, конечно же, наслышан. Но подумайте: а действительно ли более короткий век - это проклятие нашего рода?
        - Конечно,  - буркнул Бин, и вдруг замолчал, спрятав взгляд, сообразив, что сказал это вслух.
        - Ну мне тоже кажется, что более длинная жизнь - это благо,  - осторожно ответила Мэйлинн, надеясь, что никого этим не обидит.
        - А я вот позволю себе с вами не согласиться, дорогие друзья,  - улыбнулся Каладиус.  - И не потому, что сам разменял восьмую сотню. В своё время я ведь не знал, что проживу так долго, ведь большинство моих коллег едва переваливает за две сотни лет. Но тем не менее, все вы слышали более или менее правдивые легенды о моих деяниях. Я совершил всё это, будучи довольно молодым магом - мне едва минуло сто лет. А знаете, почему я это сделал?  - Каладиус обвёл присутствующих долгим взглядом.  - Потому что боялся умереть. Боялся, что не успею сделать всё, что задумал и на что, как я считал, был способен. Именно этот страх толкал меня вперёд, заставлял действовать, не теряя ни года, ни часа, ни минуты. Именно поэтому раса людей заняла доминирующее положение в нашем мире. Мы - гиперактивны, потому что наш век недолог. А ещё мы - любопытны. В своё время общаясь с различными великими магами различных рас, я заметил одну особенность. Человеческие маги иногда задавали совершенно неуместные, странные, парадоксальные вопросы. И тогда волшебники других рас смотрели на них со смесью снисхождения и удивления, так,
словно бы те громко пукнули в приличном обществе. Но со временем из этих нелепых вопросов развивались гениальные теории, менявшие представления о магии и мире. Ваш покорный слуга неоднократно бывал в подобном положении. Благодаря неуёмному любопытству, присущему нашей расе, я постиг многие сокровенные тайны. Вот, кстати говоря, милая, в вас я вижу то же любопытство, столь нехарактерное для ваших сородичей. Стань вы магиней, вы могли бы превзойти саму Дайтеллу, уж поверьте мне на слово!
        - Ну, этого мы уже никогда не узнаем,  - несколько помрачнела Мэйлинн.  - И всё же, откуда вы знаете о магии лирр такие вещи, которые не знают сами лирры?
        - Прежде всего, дорогая, позвольте мне усомниться в мнимом неведении ваших преподавателей по поводу вашей болезни. Да, многие из них, конечно же, были искренни. Но не все. Скажите, вы слышали когда-нибудь об Ордене Лианы?
        - Нет, ничего такого ни разу не слышала,  - подумав мгновение, отозвалась Мэйлинн.
        - И неудивительно,  - кивнул маг.  - Это весьма таинственный лиррийский орден.
        - Лиррийский?  - изумилась Мэйлинн.
        - Именно так. И этому ордену уже более семи тысяч лет. Он возник как раз в пору гонений на лирр, когда люди поклялись истребить ваше племя с лица земли. И тогда могущественные лиррийские вожди, воины и магини создали Орден Лианы, главная цель которого была в том, чтобы перехватить инициативу у людей и добиться доминирующего положения лирр на Паэтте. Примерно в то же время пришли вести о Драонне и его империи… Вы же знаете, кто такой Драонн, дорогая?
        - Знаю,  - буркнула Мэйлинн.  - Чёрное пятно на совести всех лирр.
        - Ну тогда вы знаете, что Драонн был аномалией - единственный пробудившийся из мужчин-лирр. Магистры Ордена Лианы сочли, что если бы Драонн находился на Паэтте, он коренным образом мог бы изменить положение лирр. Однако властелина чёрной империи было не достать, поэтому магистры решили, что им необходимо разыскать ещё одну аномалию. Кстати говоря, главным образом именно для этого и была создана знаменитая Школа Наэлирро. Магистры набрали туда отбитых у людей сироток-рабынь. Поскольку те носили рабские ошейники, и кожа на их шеях была обезображена этими ошейниками…
        - Знаю,  - перебила Мэйлинн.  - Основатели Наэлирро нанесли первым воспитанницам татуировки в виде ошейников, сказав, что отныне это - единственные ошейники, которые станут носить лирры. Эту историю нам подробно рассказывали в Школе, хотя ни о каком Ордене Лианы там не говорилось.
        - Не сомневаюсь,  - усмехнулся Каладиус.  - Позднее Орден тщательно вычистил из книг любые упоминания о себе. Так вот, тысячелетиями Орден проводил изыскания на предмет обнаружения аномалии и её воздействия на магические процессы. На эту тему было написано много трактатов, недоступных широкой публике.
        - Тогда откуда вы всё это знаете?
        - У меня были свои способы узнать,  - хмыкнул маг.  - Я же говорил вам, юная госпожа, что любопытство - один из главных моих пороков. Я видел многие из этих трактатов. Кое-что даже в оригинале, хотя большинство - в списках. И то, что происходило недавно с вами, там тоже было описано весьма подробно. Я даже зауважал невольно магистров Ордена - так точно предугадать симптомы, течение болезни, и главное - способы лечения. Так что, дорогая моя, должен вас огорчить: когда ваши так называемые преподаватели расписывались в собственной беспомощности, говоря, что не знают, что с вами и не могут помочь, они, мягко говоря, лукавили.
        - То есть… - начала лирра.
        - То есть, вы и есть та самая аномалия, которую Орден ждал целых семь тысяч лет. И магистры Ордена, работающие в Наэлирро (а там работали только лучшие из лучших, поверьте!) отслеживали каждое изменение, происходящее в вас, всё это записывали и анализировали. Им необходимо было убедиться в своей правоте, прежде чем раскрывать вам карты и начинать создавать из вас лиррийскую мессию.
        - Но как же тогда они могли проворонить такую ценную пленницу?  - воскликнул Кол.
        - А вот тут, друзья мои, начинается самое неприятное. Поскольку я не могу утверждать наверняка, что бегство нашей юной знакомой было случайным. Вполне возможно, это была часть плана Ордена.
        - И в чём этот план заключается?  - неживым голосом осведомилась Мэйлинн.
        - Хотел бы я знать! Но не знаю. А спекулировать на эту тему сейчас не хотелось бы. Тем более, что, может быть, это - не более чем мысли старого параноика.
        - Но если бегство Мэйлинн было частью плана Ордена, значит ли это, что они и сейчас наблюдают за ней, или же ей в самом деле удалось от них скрыться?  - почёсывая небритый подбородок, спросил Кол.
        - Увы, но я снова хочу повторить, что мне не хотелось бы сейчас оперировать одними догадками. Подождём и посмотрим. Пока вы здесь - вы в безопасности.
        - Как вы можете это утверждать наверняка?  - вскинулась Мэйлинн.  - Вы же сами говорили, что многого не знаете.
        - Да, но того, что я знаю, пока вполне достаточно,  - совершенно не обидевшись, ответил Каладиус.  - Например, мне известно, что не так уж далеко отсюда находится человек, который идёт по вашему следу. Это - один из мастеров Теней, с которыми вы столкнулись на Симмерских болотах. Скорее всего, завтра он будет здесь.
        Троица друзей ошарашенно раскрыли рты, глядя на волшебника.
        - Но мы же, кажется… всех убили… - пробормотал Кол.
        - Выходит, что нет,  - усмехнулся маг.
        - И он найдёт нас?  - тихо спросила Мэйлинн.
        - Уверен, что да. Наверняка Гильдия послала на это дело лучших из лучших.
        - Так, может, тогда как-то сделать так, чтобы он… исчез?  - дрожащими губами спросил Бин. Он сейчас очень ясно видел перед собой человека, которого он, как ему думалось, убил. Почему-то Бин ни на секунду не сомневался, что речь идёт именно об этом человеке.
        - Напротив,  - азартно сверкнул глазами мессир Каладиус.  - Мне думается, что будет куда интереснее, если он всё-таки нас найдёт.

        Глава 24. Ловушка

        Варан гнал лошадь вперёд. Все эти дни он б?льшую часть времени проводил в седле, давая себе на отдых ровно столько времени, сколько его требовалось лошади. А всё потому, что он буквально чувствовал, как быстро исчезает отведённое ему время. Он физически ощущал, как медленно, но методично разрушается наложенная Симмером руна, как истончается перегородка, отделяющая его от небытия. И это сводило с ума.
        Поначалу он твердил себе, что это лишь выводит его из себя. Но сейчас он понимал, что просто боится. Причём долгие годы до этого Варан был твёрдо убеждён, что не боится смерти. Он не раз глядел в лицо опасности, и чаще всего даже не слишком волновался по этому поводу. Холодный, бесстрастный, бесстрашный. И куда только он теперь подевался, этот прежний Варан? Сейчас мысль о надвигающейся смерти всё больше заполняла его сознание. Она зудела, как укус комара. Варан никогда не считал страх смерти чем-то постыдным. Наоборот, он позволял сохранять трезвую голову, правильно оценивать ситуацию. Он помогал остаться в живых. Но этот, новый страх - он был иным. Он парализовывал волю, туманил сознание, заставлял фокусироваться лишь на себе.
        Кусая губы, Варан пытался понять, как такое могло с ним произойти. И понял. Он понял, что раньше осознание смерти никогда не было неотвратимым. Даже в бою, даже в самой серьёзной переделке выживание всегда зависело от него - от его силы, реакции, ума. А себе Варан доверял всегда и во всём. Именно поэтому смерть оставалась чем-то абстрактным, ненастоящим. Теперь же он понимал, что смерть - вот она, прямо здесь, словно змея обвивает его шею холодными кольцами. И он почти ничего не может с этим поделать. Разве что ещё сильнее подгонять несчастного коня, пытаясь до минимума сократить расстояние до лирры.
        Именно поэтому путь, который у Мэйлинн и её друзей занял одиннадцать дней, Варан преодолел за четыре. Никакой другой конь, кроме чистокровного саррассанца не был бы способен на такой подвиг. Да и Суховей уже, было видно, сдавал свои позиции. Варан понимал, что ещё несколько дней такой скачки, и бедное животное падёт. Однако он продолжал с маниакальной жестокостью загонять и себя, и своего коня, в надежде отыграть у судьбы хоть один лишний день.
        Однако страх смерти не до конца отбил у мастера Теней желание и возможность «логично предполагать». Варан неотступно вертел в голове одну и ту же мысль: куда направляется лирра? Что за странный маршрут, который она избрала для себя? Может ли быть, чтобы ей зачем-то было нужно в этот занюханный Лоннэй, эту столицу козопасов и садоводов? Что может быть нужно там Мэйлинн и компании? Неужели просто затеряться в богами забытом месте? Но можно ли затеряться в Лоннэе, тем более - лирре? Варан весьма в этом сомневался.
        Тогда - что? Двигаться по Дорону на восток, чтобы сесть на корабль в каком-либо порту? Чушь! Если бы так, то незачем было бы делать такой крюк. Вполне можно было бы от Танийского перевала двинуться сразу к Найру. Это и ближе, и кроме того, Найр - крупнейший порт Пунта. Оттуда можно отплыть куда угодно, хоть даже на сам Эллор.
        Значит - двигаться дальше на юг? Куда? Уж ясно, что не к дорийцам. У тех искать вообще нечего. Тогда - Саррасса? Но вся загорская Саррасса - одна сплошная пустыня до самого побережья.
        Вообще одна неприятная мысль вертелась на краешке сознания, но Варан, обычно такой рассудительный, сейчас упорно отгонял её, не давая ей возможности оформиться в нечто внятное. И всё же ему пришлось впустить эту мысль, потому что она очень многое объясняла. А уж то, что она не по нраву Варану, ещё не говорит о том, что она неверна.
        Дело в том, что была одна безумная на первый взгляд ассоциация с пустыней Туум. В Гильдии поговаривали, что где-то там, на северной границе пустыни, свил себе гнездо знаменитый маг Каладиус, некогда - самый могущественный и влиятельный человек на всей Паэтте, а ныне - спрятавшийся от мира отшельник. И вот чутье охотника за головами, которому Варан безоговорочно доверял, сейчас говорило ему, что есть лишь одно разумное объяснение странному путешествию лирры. И объяснение это донельзя огорчало. Потому что если лирра действительно направилась к старому колдуну, то схватить её будет ох как непросто! Более того, так и напрашивалось слово «невозможно», хотя Варан отмахивался от него изо всех сил. Ибо если так, то тогда проще сразу перерезать себе глотку.
        С такими мрачными мыслями Варан прибыл в Лоннэй. Город кишмя кишел беженцами, и это весьма усложняло задачу. Варан ожидал, что каждый встречный-поперечный тут же вспомнит, что да, дескать, видел тут одну лирру, отправилась туда-то. Однако в такой толчее, которая творилась на улицах города, спрашивать кого-то о чём-то было абсолютно бессмысленно.
        Варан стал расспрашивать хозяев встречающихся гостиниц, но те, совершенно ошалевшие от суеты последних дней, лишь разводили руками. Более того, Варан сомневался, что лирра захочет остановиться в этих переполненных вонючих гостиницах. А значит надо искать где-нибудь ближе к центру города, где гостиницы дороже и, следовательно, менее доступны селянам из занятых войной районов.
        Проверив около полудюжины гостиниц, и сочтя их все негодными для проживания лирры, Варан наконец оказался на площади Урожая, рядом с известной нам гостиницей «Песнь малиновки». Опять же, при виде неё у Варана слегка заныл, словно от мороза, висок, что было верным признаком того, что его знаменитое охотничье чутье что-то зацепило. Поэтому Варан с важным видом подъехал к гостинице и, привязав коня к открытой ставне, вошёл внутрь. Ему открылась общая столовая, где сейчас сидело с полтора десятка постояльцев. Комната была наполнена ароматами, заставившими желудок мастера Теней жалобно заурчать. Хорошо, что никто этого не услышал.
        Цепким взглядом Варан охватил всё помещение. Лирры и её приятелей здесь не было. Почему-то Варан был в этом уверен, иначе не стал бы так открыто заявляться сюда. Но также он был почти уверен в том, что лирра всё-таки побывала здесь. Постояльцы не обратили на нового посетителя никакого внимания. Лишь девочка лет двенадцати, сидящая у лестницы, ведущей на второй этаж, и держащая в руках младенца с бутылочкой молока в руках, пристально уставилась на Варана.
        Подскочил немолодой раскрасневшийся хозяин, держащий в обеих руках по подносу:
        - Сию минуту, господин,  - отдуваясь, проговорил он.  - Сейчас вот только доставлю заказ, и буду здесь.
        Действительно, ловко протиснувшись между столами, старик поставил подносы на стол, перекинувшись несколькими словами с людьми, сидящими за ним, и затем, утирая лицо и руки фартуком, ринулся навстречу Варану.
        - Чего изволите, милостивый государь?  - подходя, спросил он.
        - Мне бы комнату получше, любезный хозяин,  - Варан знал, как общаться с трактирщиками - начни задавать им вопросы в лоб, они просто прикинутся дурачками. Нет, сначала им нужно показать монету.
        - Вы обратились по адресу, сударь!  - ответил мэтр Бабуш (думаю, мы все уже узнали его).  - Лучшие комнаты в этом городе - как раз в моей гостинице! На сколько же дней вам нужна комната, позвольте полюбопытствовать?
        - Я ещё сам точно не знаю, уважаемый,  - пожав плечами, сказал Варан.  - Дело в том, что я должен встретиться тут со своим другом, но не знаю, когда он прибудет.
        - Может быть, ваш друг уже здесь?  - услужливо проговорил мэтр Бабуш.  - Как зовут этого достопочтенного человека?
        - Его зовут Сан Брос. Но он мог представиться просто Колом.
        - Кол?  - воскликнул трактирщик, просияв.  - Ваш приятель - Кол? Тогда, господин, вынужден вас огорчить - вы разминулись с ним.
        - Как разминулись?  - Варану понадобилось всё его самообладание, чтобы изобразить разочарование.
        - Да,  - сокрушённо закивал мэтр Бабуш.  - Были они здесь, действительно, пробыли дня три, но уехали,  - старик, подняв глаза, зашамкал губами, загибая пальцы.  - Да, уж шесть дней тому. Однако, Кол ни полусловом не обмолвился, что он собирался с кем-то встречаться здесь.
        Варан заметил подозрение, мелькнувшее в глазах старика. Сейчас надо действовать осторожно, но наверняка. Необходимо расположить старика к себе. И Варан понял, что деньги тут не помогут. Он слышал ту теплоту, с какой трактирщик говорил о Сане Бросе, и понял, что они успели сдружиться. Так что надо действовать не столь грубо.
        - Ох уж этот старый бродяга Кол!  - рассмеялся Варан.  - Я, наверное, даже знаю, в чём дело. Он ведь был с Мэйлинн, не так ли?
        - Да, именно так,  - при упоминании этого имени старик расцвёл, а сидевшая у стены девочка резко повернула голову, вглядываясь в Варана.
        - Ну тогда всё ясно!  - со смехом продолжил Варан.  - Вы, должно быть, заметили, что он по уши влюблён,  - Варан бил наугад, так как понятия не имел, какие отношения связывали Кола с Мэйлинн, однако был уверен, что всё получится - либо это окажется правдой, либо он просто продолжит свой блеф.
        - Как не заметить!  - отчески усмехнулся мэтр Бабуш.  - Это было видно и слепому. И он, и Бин - они глаз с неё не сводили! Да и не удивительно! Будь мне годков на двадцать поменьше, я бы пел ей серенады под окнами каждую ночь!
        - Ну я так и думал, что Мэйлинн настолько вскружит ему голову, что он забудет обо всём!  - Варан подмешал к доброй насмешке некоторую долю огорчения, как раз такую, чтобы трактирщик почувствовал себя неловко.
        - Да уж, нехорошо получилось,  - кивая, проговорил старик.  - Однако же, вы можете попытаться догнать их. Конь у вас добрый, хотя и несколько усталый, как я погляжу. А они станут двигаться небыстро, поскольку бедняжка Мэй немного прихворала. Кроме того, у них фургон. Но если хотите - можете остаться здесь. Друзья Кола и Мэйлинн - мои друзья. Вы ни в чём не будете испытывать нужды, уверяю вас!
        - Благодарю, мой добрый хозяин,  - поклонился Варан.  - Но я всё-таки постарался бы догнать эту бестолочь-Кола, хотя бы затем, чтобы как следует хлопнуть его по лбу! Может это вобьёт немного ума в его старую голову! Вы не подскажете, куда они направились?
        - Ну точного места они мне не называли,  - огорчённо развёл руками мэтр Бабуш.  - Однако я знаю, что их путь лежит куда-то к северным границам пустыни Туум. Может быть, вы лучше меня знаете, куда они направляются?
        - Боюсь, что да,  - пробормотал Варан, опуская голову. Значит, он был прав. Они едут к Каладиусу.
        - Что вы сказали?  - переспросил мэтр Бабуш.
        - Я сказал, что действительно знаю, куда они едут, и постараюсь нагнать их там,  - громко ответил Варан, направляясь к выходу.  - И всенепременно передам им привет от вас,  - губы охотника разошлись в широкой улыбке, и Бабуш увидел, что у него зияет дыра на месте передних зубов.
        - Обязательно передайте, милостивый государь!  - трактирщик, раскланиваясь, бросился вдогонку, проводя гостя до лошади.
        Махнув мэтру Бабушу напоследок рукой, Варан пустил уставшего Суховея вскачь.


        ***
        Суховей пал на следующий день. За это время Варан оставил позади б?льшую часть дорийских степей. Как назло, поблизости не было видно ни одного дорийца, у которого можно было бы купить или отнять лошадь. Сцепив зубы, Варан пешком двинулся к югу. Он жестоко корил себя за то, что столь неосмотрительно загнал лошадь. Теперь эта стратегия - мчать, сломя голову, пока возможно - казалась довольно сомнительной. Проклятая жара, невыносимая даже для саррассанца, делала шансы ещё более призрачными. Варан невесело усмехнулся: может статься, что руна Симмера опоздает.
        Несколько часов по изнуряющей жаре сделали своё дело: ноги мастера Теней стали заплетаться, а дыхание сбилось окончательно. Язык, казалось, распух и забил собою весь рот, но Варан экономил последнюю флягу с водой. Уже далеко, за несколько миль до сюда, в степи остались лежать плащ и другие не слишком нужные вещи. Но теперь и сапоги казались чересчур тяжёлыми, а главное - всё более неподъёмным казался меч, висящий за спиной. Но Варан твёрдо пообещал себе, что меч станет последней вещью, с которой он расстанется. Хотя нет - последней станет жизнь.
        Несколько точек в облачке пыли показались вдали. Пошатывающийся Варан огляделся по сторонам - вокруг степь, ровная как стол. Спрятаться негде. Как назло, именно в этом месте не было даже чахлых кустиков. Да и бес с ними! Варан всё равно был рад этой встрече, поскольку она несла избавление от неопределённости. Вскоре охотник за головами либо получит лошадь, либо будет мёртв. В данный момент времени обе перспективы казались достаточно соблазнительными.
        Не доставая меча, Варан стал ждать, пока приблизятся всадники. Их было семеро. Это были дорийцы. Увы, в отличие от тех же пунтийцев жители Дории не говорили на имперском. А дорийского Варан не знал. Но сейчас это и не имело значения.
        Семеро приблизились и, сделав несколько кругов вокруг стоящего Варана, взяли его в кольцо. Один из них, видимо, старший, начал что-то резко и гортанно кричать, но Варан лишь пожал плечами и покачал головой. Затем он пальцем указал на лошадь под одним из всадников и для верности прохрипел:
        - Лошадь,  - затем ткнул пальцем себе в грудь.
        Кочевники что-то залопотали между собой, затем тот, на чью лошадь указал мастер, что-то ответил с явной издёвкой в голосе. Варан сунул руку за пазуху и вынул кошель. Высыпал всё его содержимое на ладонь, протягивая её вперёд. Возможно, сейчас его просто убьют. Зачем кому-то обменивать лошадь на деньги, если эти деньги можно просто отнять?
        Однако вид серебра и золота возымел действие. Двое кочевников соскочили с лошадей и сделали несколько шагов навстречу Варану. Один из них протянул руку, недвусмысленно предлагая отдать деньги ему.
        - Лошадь,  - замотав головой и сжимая ладонь в кулак выдохнул Варан. Он прижал руку с монетами к груди, глядя на кочевников воспалёнными глазами. Наступал момент истины. Мышцы напряглись, готовые выхватить меч. Отчего-то вдруг Варану захотелось продать свою жизнь подороже. Будь он в своей лучшей форме, эти семеро не стали бы серьёзной преградой. А сейчас…
        Краем глаза Варан заметил движение. Резко повернувшись, он увидел, что ещё трое дорийцев соскочили с коней и движутся к нему, надеясь застать врасплох. В ту же секунду ладонь, держащая монеты, разжалась. Прежде, чем первый дор коснулся земли, меч уже занял привычное место в руках. Сейчас Варан держал его двумя руками.
        И началось. Дорийцы выхватили кривые мечи и те трое, что нападали со спины, бросились на Варана. Неожиданно для него самого, Варан вдруг преобразился. Будто не было позади этих долгих жарких миль. Пелена перед глазами исчезла, мышцы налились пружинистой силой, мозг предугадывал каждое движение врага. Одно длинное, плавное движение, словно замысловатое па какого-то дикого танца - и двое врагов уже корчатся на земле. Один пытается пальцами стянуть края разошедшегося горла, второй ладонями зажимает окровавленное лицо. Прежде чем красный веер крови достигает земли, Варан, крутанувшись на сто восемьдесят градусов, не глядя, наносит колющий удар третьему кочевнику, находясь к нему спиной. Он не видит умирающего врага, он смотрит на приближающихся живых.
        Лёгкое движение, и меч плавно выскальзывает из тела дорийца. Вовремя - ему приходится парировать сразу два нацеленных на него клинка. И снова - никаких проблем. Дорийцы плохо приспособлены к фехтованию, они всё больше на конях. Сделав шаг вперёд, Варан оказывается сразу между двух нападающих. Крутится волчком - у одного распорот живот, у другого рука повисает на каких-то недорезанных жилах. Не гася инерцию движения, Варан колющим ударом снизу вонзает клинок прямо под подбородок безрукого.
        Теперь быстрый отскок в сторону. Рядом проносится лошадь. Возле самого уха слышится свист воздуха, рассекаемого сталью. Варан подседает и успевает ударить мечом по задней ноге лошади - сейчас не время для рыцарства и благородства. Дико заржав, лошадь проседает на задние ноги и дориец, не удержавшись, вылетает из седла вперёд спиной. Прямо под меч Варана. Глухой удар, упруго передавшийся по кисти в предплечье, и голова кочевника, кувыркаясь, летит вверх, извергая потоки алой крови. Шестеро готовы, на всё ушло едва ли больше половины минуты.
        Варан быстро огляделся. Седьмой всадник, сделав широкую дугу, теперь мчался на него, вращая своим широким изогнутым мечом. Варан встал в верхнюю оборонительную стойку - клинок на уровне глаз. Он замер, ожидая приближающегося врага. Когда до лошади оставались считанные шаги, Варан неожиданно прыгнул в сторону. Но не от, а в сторону лошади. Разминувшись с конскими копытами не более, чем на фут, Варан оказался по другую сторону от вращающегося меча. Противник не успел среагировать так быстро. Варан же, не гася энергии прыжка, совершил резкий разворот, распоров бок животного, и заодно почти отрезав ногу врага. Конь и всадник, дико закричав, рухнули на жухлую траву. Лошадь била копытами, отчаянно пытаясь подняться, и подминала под себя седока, который, запутавшись в стремени, никак не мог выбраться.
        Без жестокой медлительности Варан в два прыжка оказался возле всадника и мощным ударом пригвоздил его к земле. Затем, коротко взглянув на бьющуюся на земле лошадь, Варан нанёс ей колющий удар чуть пониже ушей. Раздался треск, лошадь последний раз коротко и высоко взоржала и затихла. Всё было кончено.
        Варан вытер лезвие меча об одежду убитого дорийца и вернул клинок в ножны. Оглянулся. Встревоженные лошади, оставшиеся без седоков, разбежались на несколько сот футов от места боя, испуганные предсмертными криками своих раненых сородичей. Ничего, вскоре они успокоятся, и Варан без проблем возьмёт себе одну из них. А пока он без зазрения совести обшарил трупы. Его интересовала вода. Он заметил, что фляжки с водой приторочены к седлу убитой лошади. Значит, и у остальных должно быть то же самое. Аккуратно собрав рассыпанные им ранее деньги, Варан, посвистывая, направился к ближайшей лошади:
        - Суховей! Иди ко мне, хорошая девочка!
        Варан с детства ухаживал за лошадьми и знал, как с ними нужно обращаться. Лошадь, фыркала и косила на него глазом, но с места не двигалась. Положив руку на луку седла, Варан облегчённо выдохнул. Потрепал дорийского скакуна по шее, провёл ладонью по мягким губам, дав вдохнуть свой запах. Убедился, что к седлу приторочены две полные фляги воды.
        - Ну что, Суховей, в путь!
        Легко вскочив в седло (он словно омылся в этой короткой битве, смыв усталость и тоску), Варан послал лошадь рысью. Больше он не повторит своей ошибки. Вновь идти пешком он не собирался.


        ***
        Весь следующий день Варан продвигался на юг. Дорийская лошадь не могла сравниться ни в скорости, ни в выносливости с саррассанцем, поэтому скорость продвижения сильно упала. Приходилось делать более частые остановки. Во время одной из них удалось пополнить запасы воды из небольшого ручейка, выбивающегося из-под огромного валуна, невесть каким образом попавшего в это царство степей.
        И лишь на четвёртый день с момента его выезда из Лоннэя, Варан достиг одного из оазисов на границе пустыни Туум. Это был не тот оазис, куда попали наши друзья, т.к. Варан взял западнее. Однако там проживали баинины, не менее чтущие традиции, нежели наш знакомый вождь Палла-Ха, поэтому не только кошель Варана полегчал на несколько монет, но и исчезла привычная тяжесть на поясе - вождь запросил в качестве подарка кинжал. Однако мастер Теней не противился. Ему было важней попасть к Каладиусу.
        В отличие от Кола, Варан не знал баининского языка, но его выручило то, что баинины в значительной степени позаимствовали свой язык у жителей Саррассы, так что с грехом пополам охотнику удалось объяснить, что ему нужен «великий белый шаман, живущий в пустыне». И вот Варан, пополнив запасы воды, а также купив у баининов сушёного козьего мяса и хлеба, выпекаемого из сердцевины каких-то колючек, произрастающих в пустыне, на вкус больше похожего на коровьи лепёшки, направился вслед за проводником навстречу своему самому главному делу жизни.
        Ему казалось смешным, что когда-то он считал это дело плёвым, и был уверен, что легко заработает те двести латоров, что причитались ему в качестве процента. Теперь это вспоминалось как события из прошлой жизни, к которым он отныне не имеет никакого отношения. Даже встреча с Симмером, которая произошла меньше месяца тому назад, сейчас казалась чем-то далёким и нереальным. Иногда Варан ловил себя на мысли: а правда ли было всё это - лирра, Командор, Симмер?.. И в такие секунды иррациональная, болезненная мысль пронзала его: что я здесь делаю? Как я оказался здесь, в этой забытой богами пустыне? И на какую-то секунду он совершенно искренне не мог дать себе ответа на этот вопрос. Он просто не помнил, почему он находится именно здесь, а не в Латионе. Но затем всплывало понимание. Сперва - всегда в виде руны, которая, невидимая и невесомая, тем не менее была где-то внутри, становясь с каждым днём всё слабее. Затем в памяти вставал чёрный провал озера, боль в правом боку от вонзившегося кинжала… Скрипнув зубами, Варан снова всё вспоминал. Секундное блаженное неведение заканчивалось, сменяясь пыткой
ожидания смерти.
        Во второй половине дня Варан достиг оазиса Каладиуса. Он остановился примерно в миле от него, укрывшись в скупой тени чахлых колючих акаций. Что делать дальше, мастер просто не представлял. Ворваться в оазис, перебить охрану, убить Каладиуса и захватить лирру?.. Пожалуй, этот шаг мы оставим напоследок. Ждать? Но чего, и сколько? Только сейчас Варан вдруг осознал, что его запасов хватит лишь на два-три дня ожидания. А что будет дальше? Умереть от жажды под палящим солнцем? Прийти в оазис и прикинуться заблудившимся путником? Но мальчишка тут же узнает его, Варан в этом не сомневался. Да и не тот человек Каладиус, чтобы легко верить в сказки.
        Жуткая безнадёга охватила Варана. Он понял, что вся его безумная гонка последних недель была абсолютно напрасной. У него, наверное, был шанс исполнить поручение Симмера, если бы он не впал в эту истерику, не позволил бы своему разуму пропитаться ужасом надвигающейся смерти. Если бы он остался бы прежним хладнокровным и рациональным Вараном. Но он всё испортил, и теперь его ждёт за это вполне закономерное наказание. Глупо умереть в двух шагах от цели - это всё, на что он сейчас способен. Слёзы текли по пыльным щекам Варана, человека, который не плакал даже тогда, когда родители продавали его в рабство. Сейчас Варан был скорее похож на подраненного шакала. Он сидел, покачиваясь и обхватив голову руками, и тихонько скулил. Впервые за всё это время Варан был рад, что Окорок мёртв и не видит, во что превратился его хозяин. Варан был сломлен, растоптан и раздавлен.
        Терзаемый жалостью к себе, Варан не сразу заметил отряд из трёх человек, выехавший из оазиса. Сморгнув слёзы и вытерев глаза рукавом, Варан вгляделся в медленно движущихся путников. И боялся поверить своему счастью.
        Первым он узнал своего Суховея. Настоящего Суховея, не того (точнее, ту), что стояла сейчас недалеко от него, безучастно опустив голову. Вороной, как сама смерть, сильный и лоснящийся Суховей вёз на своей спине дюжего молодца. Варан ни на секунду не сомневался, что это и есть тот самый Сан Брос, откликающийся на Кола. Рядом с ним, также на саррассанских лошадях, ехали никто иные как лирра Мэйлинн из рода Айрига, и тот самый парнишка Танисти, который метнул нож ему в спину. Кстати, Варан не испытывал ни вражды, ни обиды в отношении паренька. Тот поступил совершенно правильно. Если кто и виноват, так это только сам Варан.
        В одно мгновение шакал исчез, уступив место волку. Пружинисто вскочив на ноги, Варан впился взглядом в лирру. До неё было меньше мили, и двигались они куда-то в западном направлении, в направлении далёких Анурских гор. На губах Варана появилась улыбка, напоминающая звериный оскал. Не иначе, как сам Асс помог своему слуге. Теперь осталось только пропустить эту троицу подальше, а затем двинуться вслед за ней. Эх, жаль, что до ночи ещё далеко! Эта проклятая пустыня такая ровная, что, кажется, приглядись получше, и увидишь Калуйский океан. Но это уже не важно. На то Варан и мастер Теней, что заметить его, если он сам того не захочет, не сможет никто. Он станет тенью, которая не потревожит и самый зоркий глаз.
        Словно в насмешку над этими мыслями, троица вдруг свернула с пути и направилась прямиком к тому месту, где располагался Варан. Это было весьма странно, но охотник не был склонен связывать это событие с собой. Ну мало ли - сначала выбрали не то направление, теперь вот спохватились. Может быть, они на самом деле планируют возвращаться в Пунт. Варан, пригнувшись, подбежал к лошади и перевёл её так, чтобы она не попалась на глаза людям. Сам же вернулся на свой наблюдательный пост, распластавшись на каменной земле. Всё будет в порядке, шептал про себя Варан, они не смогут меня заметить.
        Расстояние сократилось до нескольких сотен ярдов. Варан уже различал лицо лирры, элементы её одежды. И внутри всё росло беспокойство. Эта троица двигалась будто бы по ниточке, конец которой был привязан прямо к нему, Варану. Но этого ведь просто не может быть! Откуда им знать, что он здесь?
        Однако, когда расстояние между ними сократилось до какой-то сотни ярдов, а всадники по-прежнему продолжали править прямо на колючую рощицу, Варан занервничал по-настоящему. Он стал отползать, стараясь укрыться за зарослями. Обдирая одежду о длинные колючие шипы, он полз, уходя из поля видимости всадников. У него всё ещё оставалась надежда, что они движутся по каким-то своим делам, и не знают о его присутствии.
        Вдруг приблизительно в футе от его головы в воздух с шипением ударил столб земли и пыли высотою в два человеческих роста. Тонкий и узкий, он напоминал некое живое копье, вонзившееся рядом. От неожиданности Варан отпрянул, и тут же рядом с ним вырвался второй столб. Затем они стали появляться один за одним, и вскоре охотник оказался запертым в своеобразную клетку, прутьями которой были эти непонятные пылевые столбы.
        Варан стоял уже в полный рост - было очевидно, что его заметили давно, и охотник сам стал жертвой. Он пытался коснуться одного из столбов, и с криком отдёрнул руку: на ладони остался след, словно он стер её о острый камень. Пойман, понял Варан. Глупо и по-детски. Его, мастера шестого круга, схватили за шиворот, словно нагадившего котёнка, спрятавшегося в шкафу. Что ж, хотя бы проиграть он сумеет с достоинством.
        Троица друзей приблизилась на расстояние двадцати шагов, после чего они спешились. Варан, не отрываясь, смотрел на тех, кого он собирался преследовать и над кем рассчитывал взять верх. Они, все трое, шли сейчас прямо к нему. Но тут вдруг началась новая странность. Лица, да и весь облик подходящей троицы стал словно осыпаться, или таять, и к клетке подошли уже три довольно немолодых баинина, одетых в одинаковые серые одежды. Всё ясно - это всего лишь искусно наведённый морок. Значит, тут замешан и старик Каладиус. Да уж, угодили же мы в ловушку, дружище Окорок! А баинины меж тем подошли к самым прутьям, только что не касаясь их лбами. Лица их были так комично серьёзны, что Варан засмеялся. Смех этот перерос в хохот, а тот - в истерические визги. Самый известный мастер Теней Латиона истерически хохотал, слегка наклонившись и упёршись руками в бедра.
        Но вдруг смех его захлебнулся. Точнее, Варан резко закашлялся, поскольку один из подошедших баининов, тот самый, что ехал верхом на его Суховее, вдруг резко поднёс ладонь к губам и дунул. Что-то желтовато-коричневое, похожее на ту же пыль, что была под ногами, лёгким облачком порхнуло в лицо Варана, и спустя секунду он рухнул лицом вниз. На его счастье, за миг до этого пыльные столбы вдруг потеряли свою форму и твёрдость, и осыпались вниз простыми струями песка. Сверху на эти небольшие песчаные горки и рухнул потерявший сознание Варан.


        ***
        Память вернулась к Варану прежде, чем он открыл глаза. Тем удивительнее было не ощущать пут на своём теле. Более того, он чувствовал, что лежит на чём-то мягком, словно на перине. Причём, открыв глаза, он понял, что оказался прав. Он лежал в широкой кровати, укрытый мягким одеялом, а под головой у него было словно свернувшееся облачко - любая подушка, на которой он спал до того, теперь показалась бы дубовым чурбаком. Комната была небольшая, собственно, кроме кровати и пары стульев в ней не было ничего. Приятный, благовонный полумрак окутывал Варана. И - ни души. Что-то неправильное было во всём этом. Не так должны приходить в себя схваченные пленники.
        Несколько минут Варан лежал, прислушиваясь. Иногда он слышал какие-то голоса - спокойные, доброжелательные. Пару раз раздался серебристый смех, явно женский. Слов было не разобрать, но Варан понял, что голоса, скорее всего, принадлежат лирре и её товарищам.
        Наконец охотник за головами встал с кровати. И его ждало очередное удивление - он был вымыт, и переодет в белоснежно-чистое шёлковое белье, сидящее на нём так, словно было сшито по его мерке. Более того, полнейшее изумление вызывала его собственная одежда, аккуратной стопкой сложенная на одном из стульев, и, судя по виду, тщательно вычищенная и отстиранная. Но более всего сражал тот факт, что к стулу был аккуратно приставлен его меч, вдетый в ножны. Да что они, во имя всех преисподен, о себе возомнили? Настолько уверены в себе, что оставили оружие мастеру Теней? Как бы не пришлось об этом жестоко пожалеть!
        Варан оделся в свою одежду, отметив, что она мастерски зашита в тех местах, где её подрали шипы акации или другие, не менее «приятные» предметы. Задумавшись на секунду, он всё-таки взял перевязь с ножнами и надел её на себя. Глупо не использовать лазейки, оставленные врагом. Пусть даже он и считает это ловушкой. Там уж мы разберёмся, кто хитрее и сильней. Подойдя к двери, Варан на мгновение остановился, собираясь с духом. Затем, выдохнув, легонько толкнул дверь. Совсем легонько, даже недоверчиво. Он был уверен, что дверь крепко заперта. И, тем не менее, она отворилась. Легко, можно сказать - невесомо. Без малейшего звука.
        Перед Вараном открылся большой круглый холл с широким окном, выходящим на живописный водопад. Да уж, силён мессир Каладиус, коли сумел создать такое посреди пустыни! Откуда он берет столько воды? Но не об этом сейчас нужно думать - одёрнул себя Варан. Необходимо отмести все посторонние мысли в преддверии схватки, благо вот они - его враги, сидят и улыбаются, хотя, надо признать, весьма натужно. Разве что этот лысый старикан, не иначе как сам Каладиус, широко растягивает губы, словно увидел после долгой разлуки своего лучшего друга.
        - О, я вижу, что наш дорогой гость проснулся?  - подал голос старик, источая столько радости и радушия, что их хватило бы на то, чтобы осчастливить целый сиротский приют.
        - Гость, или всё-таки пленник?  - хрипло спросил Варан, мелкими шагами подходя ближе.
        - Мне больше по вкусу «гость»,  - легко ответил маг.  - Но если ваш вкус отличается от моего, то вы вольны именовать себя так, как вам будет угодно.
        - Естественно, ведь от игры слов суть дела не изменится,  - поморщился Варан. Он подошёл к компании, сидящей по противоположную сторону круглого стола, и Каладиус жестом пригласил его сесть.
        - Трудно с этим не согласиться,  - закивал маг.  - Поэтому мне кажется, что необезоруженный, несвязанный и незапертый человек в чужом доме вполне уместно может именоваться гостем.
        - Допустим,  - садясь, и пристально глядя на людей, сидевших с другой стороны стола, проговорил Варан.  - Но как тогда назвать человека, которого силой и недобровольно приводят в чужой дом?
        Сейчас надо говорить. Пусть ни о чём, но говорить, и как можно больше. Это даст возможность разработать план, найти слабое место и ударить именно туда. Разговаривающий враг - это лишь половина врага.
        - Хорошо, пусть так,  - рассмеялся Каладиус.  - Ничто не мешает нам остаться каждому при своём мнении. Но мне хотелось бы поговорить с вами откровенно. Однако, прежде всего нам необходимо представиться, ибо разговаривать незнакомым людям неудобно и невежливо. Итак, я - Каладиус. Убеждён, вы слышали обо мне кое-что.
        - Я слышал достаточно, чтобы понимать, что передо мной - величайший маг среди людей,  - поклонившись, ответил Варан.  - А меня зовут Варан. И можете не трудиться представлять мне ваших товарищей, мессир, я их прекрасно знаю. Моё почтение, уважаемая Мэйлинн из рода Айрига!  - ещё один поклон.  - Приветствую вас, почтенный господин Брос. Ну а с вами, господин Танисти, мы уже встречались,  - эти слова сопровождались самой медоточивой улыбкой, на какую только был способен мастер Теней.
        Все трое по-разному отреагировали на слова Варана. Мэйлинн, изящно склонив голову, когда он её поприветствовал, теперь смотрела на преследовавшего её человека внимательно, но без страха. Кол лишь слегка кивнул, и всем своим видом источал ледяное спокойствие человека, всегда готового к бою. Бин же совершенно смешался, то краснея, то бледнея. Ему единственному не хватило силы воли взглянуть в глаза Варану. Впрочем, это легко можно было объяснить.
        - Я правильно понимаю, что вы - мастер Теней?  - Каладиус взял инициативу по ведению диалога в свои руки.
        - Я был мастером Теней, так будет вернее,  - ответил Варан.
        - Как это понимать?  - кажется, даже Каладиус был слегка озадачен таким ответом.
        Варан подумал, что для него нет никакой резонной причины скрывать что-то - это никак не могло повредить делу. А поскольку нужно было продолжать разговор, то все эти рассказы могли только помочь выиграть время.
        - Я действительно был мастером Теней,  - начал он.  - Мастер шестого круга, охотник за головами, лучший в Латионе. И именно я был послан, чтобы найти госпожу Мэйлинн и доставить её назад в Наэлирро. Однако по дороге случилось кое-что, что изменило этот расклад,  - Варан замолчал, вынуждая Каладиуса превращать монолог охотника в диалог.
        - Что же это было?  - охотно включился в игру волшебник.
        - Я умер,  - как можно более бесстрастно ответил Варан, пристально глядя на Бина. Тот, казалось, мечтал просто исчезнуть. Он съёжился, пытаясь врасти в кресло.
        - Весьма любопытно,  - оживился Каладиус.  - Ежели вы умерли, то как вы можете говорить сейчас с нами?
        - Потому что я воскрес,  - так же лаконично ответил Варан.
        - Всё интересней, и интересней!  - восхитился маг.  - А вас не затруднит рассказать поподробнее? Я, знаете ли, далеко не первую сотню лет живу на этой земле, однако до сих пор ни разу не удавалось ни то что поговорить, а даже увидеть воскресшего человека!
        - Извольте, мессир,  - усмехнулся Варан. Отлично, маг клюнул на приманку. Теперь нужно только лишь заговорить им зубы и выбрать удобный момент. Никто из них не вооружён. Если первым убить мага, то может выгореть.  - Так уж вышло, что когда мы настигли многоуважаемую Мэйлинн, то попали под воздействие её магического удара, и почти весь мой отряд, кроме одного человека, погиб. Сам я был контужен, но всё-таки сумел подобраться к госпоже, которая в тот момент была без сознания. И тогда вот этот молодой человек убил меня, метнув нож мне в спину.
        Бин сидел, обливаясь потом и не поднимая глаз. Остальные же внимательно смотрели на Варана, словно боясь упустить хотя бы одно движение его губ.
        - Я был мёртв, но затем меня воскресил Симмер.
        - Симмер?  - перебил Каладиус.  - Демон, выдающий себя за озеро?
        - Именно он. Его гоблины нашли моё тело и принесли к озеру. А сам Симмер сумел вовремя уловить мою душу, не дав ей переступить мост в царство мёртвых. А затем он вернул мою душу в тело, и запечатал её особой руной, которая постепенно разрушается и полностью исчезнет в первый день зимы. Затем он исцелил мои раны с помощью волшебной грязи его озера. И вот я снова жив.
        - Невероятно интересный рассказ,  - всплеснул руками Каладиус.  - Но у меня есть вопрос. Вероятно, Симмер потребовал что-то взамен, за то, что воскресил вас? Раз он использовал саморазрушающуюся руну?
        - Вы правы, мессир,  - ответил Варан.  - Он потребовал, чтобы я доставил госпожу Мэйлинн ему. И успел сделать это до начала зимы.
        - И вы согласились?
        - А разве у меня был выбор?  - парировал Варан.
        - То есть вы презрели данное вам задание, и стали служить Симмеру?  - без малейшего осуждения, просто констатируя факт, спросил маг.
        - Это сложный вопрос, мессир. Мастер Теней Варан, которому было дано задание Гильдией, умер. Я - человек, который живёт исключительно благодаря милости Симмера. И я оказываю ответную услугу.
        - Лихо!  - впервые прервал молчание Кол. Всем своим видом он давал понять, насколько он презирает подобную философию. Варан же лишь улыбнулся, но не удостоил эту реплику ответом.
        - Ну а зачем же нужна юная Мэйлинн Симмеру, он случайно не сообщал?  - продолжил Каладиус.
        - Как же, сообщал,  - без промедления ответил Варан.  - Он хочет сделать её владычицей мира, подобно тому, как его приятель Бараканд создал императора Тондрона Драонна. А меня он планирует сделать её мужем,  - усмехаясь, продолжил он, наблюдая, как вскипают яростью лица Бина и Кола.  - Так мы вместе создадим династию повелителей Паэтты.
        - Какой чудесный план!  - воскликнул Каладиус. Мэйлинн смотрела широко раскрытыми глазами, видимо, не понимая - плакать ей, или смеяться. Внутри Кола бушевала холодная буря, словно бы свинцовые волны, крушащие ледяные берега. Бин же, бледный как полотно, вперился в Варана яростным взглядом, сжимая кулаки и стискивая зубы. Варан не удержался и послал ему очередную приятную улыбочку.
        - Так значит, выходит, вы либо умрёте до начала зимы, либо станете властелином мира?  - откровенно насмешливо осведомился Каладиус.
        - Именно так, мессир,  - спокойно ответил Варан.  - Поэтому, как вы видите, у меня нет выбора. Если я не доставлю госпожу Мэйлинн Симмеру, я умру. Я думаю, вы согласитесь, что у меня нет иного выбора, кроме как бороться за неё.
        Говоря эти слова, Варан медленно, на волосок, наклоняясь, постепенно переносил вес тела на напряжённые ноги. Теперь всё будет зависеть от его реакции и быстроты. Вскочить на стол, вынуть меч и снести голову колдуну - теоретически на это уйдёт меньше секунды. Есть шанс, что старик не сумеет так быстро среагировать. Ну а если уж с магом удастся покончить, остальные не станут серьёзным препятствием. Никто из троих не вооружён. А слуги… Варан был твёрдо уверен, что справиться с кучкой баининов ему не составит никакого труда.
        - Погодите, любезный мастер,  - спокойно подняв руку ладонью вперёд, сказал Каладиус.  - Прежде чем срубите мне голову, позвольте кое-что сказать.
        Поняв, что раскрыт, Варан с неожиданным бессилием вновь откинулся на спинку дивана. Кол и Бин встрепенулись. Кол озирался по сторонам, пытаясь, вероятно, решить, что из окружающих предметов можно приспособить под оружие. Бин же побелел ещё больше, хоть это и казалось невозможным. Зрачки его расширились, он вцепился ногтями в обивку дивана, с ужасом уставившись на Варана.
        - Прошу вас, мессир,  - устало и равнодушно сказал охотник.
        - Что ж, не стану томить вас неведением, и сразу перейду к сути дела. Возможно я вас несколько разочарую, но вы - не воскресали.
        - В каком смысле «не воскресал»?  - Варан был искренне озадачен и сбит с толку. Он ожидал услышать многое, но никак не это.
        - В самом прямом, любезный мой господин Варан,  - весело ответил Каладиус.  - Вы, должно быть, действительно уникальный человек, но, увы, не настолько. Под нашим солнцем ещё не было человека, который бы умер и воскрес. И вы - не исключение.
        - Но я же…
        - Вы не могли воскреснуть, поскольку вы не умирали. И это объясняет многое. Никто, даже если он силен, как Симмер, не способен воскресить живое существо. Да, вы наверняка слышали о некромантах, которые изредка встречаются в Саррассе и некоторых других местах, но это - совсем другое. Некромант не воскрешает, он поднимает мёртвых, сложными заклятиями и ритуалами вгоняя в неживое тело какого-нибудь мелкого беса или демона. Согласитесь, это - не то же самое. Повторюсь, я убеждён, что никакая магия в этом мире не способна воскресить живое существо.
        - Но… - Варан чувствовал, что мир вокруг него начинает кружиться всё быстрее. Он прижался спиной к спинке дивана, радуясь, что не может упасть.
        - Я скажу вам, как было дело. Я не видел этого и не могу ручаться за подробности, но в общих чертах я не ошибусь. Итак, после того, как наш доблестный Бин проткнул вас кинжалом, вы не умерли, как думали мои друзья, и в чём убедил вас Симмер. От болевого шока вы впали в бессознательное состояние, скорее даже кому, так что внешне мало чем отличались от мёртвого. Гоблины Симмера учуяли, что вы живы, передали эту информацию хозяину, и он решил вас использовать. Он приказал принести вас к берегу, где действительно вполне могут быть особые целебные грязи - всё-таки Симмер на самом деле весьма могущественен. Пока ваше тело восстанавливалось под воздействием магической грязи, Симмер проник в ваш разум. Это он отлично умеет делать, можете спросить об этом нашу юную госпожу. И вот там-то он и наплёл вам с три короба. Конечно же, неискушённому человеку поверить в это было проще простого.
        - С чего бы мне вам верить?  - веки Варана смежились, мир вертелся вокруг с бешеной скоростью, к горлу подкатывала тошнота.
        - Ну, во-первых, когда я осматривал вас после… гм… задержания, я не нашёл в вас никаких признаков той руны, о которой вы только что изволили говорить. А уж магическое вмешательство такой силы, простите, не заметить было бы просто невозможно. Это всё равно, как если бы вы не заметили солнца, висящего прямо у вашего носа. В вас нет никаких рун. Да, видно, что ваши раны залечены и восстановлены магическим способом, но в этом нет ничего удивительного. У нашей милой Мэйлинн при себе имеется эликсир, который действует сходным образом, хотя, конечно, по силе он не чета способностям Симмера. Ну а во-вторых…
        Во-вторых, мой юный друг, Симмер, разумеется, весьма могущественен, и в чём-то его силы значительно превосходят силы любого мага этого мира, или даже всех их, вместе взятых, поскольку он сам является, по сути, чистым, кристаллизованным возмущением. Но загвоздка в том, что его могущество распространяется на весьма ограниченную территорию. Ведь если бы это было не так, то с его-то амбициями - разве не подмял бы он под себя всю Паэтту? Очевидно, что он не может этого сделать. Его чары могущественны в окрестностях озера, но совершенно нежизнеспособны вдали от него. Если бы в вас действительно была его руна, она рассыпалась бы в прах вскоре после того, как вы миновали бы Анурские горы.
        - Не может быть,  - прошептал Варан, боясь поверить в то, что слышал. Ему казалось, что над ним просто насмехаются, издеваются, и стоит ему поверить, как Каладиус расхохочется и объявит, что это всё было не более, чем забавной шуткой.
        - Вам никогда не приходило в голову, почему столь могущественная империя Тондрон, в которой правят невероятно сильные маги, и которая может за месяц налепить легионы гомункулов, до сих пор не завоевала весь мир? Ведь, казалось бы, что им может помешать? Но они до сих пор этого не сделали. И не сделают, во всяком случае до тех пор, пока значительно не усилится Хаос. Потому что всесильный Бараканд всесилен лишь в своих скалах. Там он может почти всё. Здесь же он был бы слабее самого распоследнего ученика мага, ковыряющего в носу вместо штудирования книг. Поэтому Гурр только и может, что посылать своих шпионов, этих Ночных бродяг, которым для их чёрных дел требуются мощнейшие артефакты.
        - Значит, я не умираю?  - несмотря на головокружение, Варан резко сел, глядя на мага и пытаясь по его лицу прочесть его истинные намерения.
        - Умираете, так же, как и любой из нас,  - чуть печально улыбнулся Каладиус.  - Ибо вечная жизнь невозможна так же, как и воскрешение из мёртвых. Но можно с уверенностью сказать, что вы не умрёте ни в первый день зимы, ни в последующие. Разве что по каким-то иным причинам. Так что, как вы видите, у вас нет ни малейшего резона бросаться на нас с эфемерной - обратите внимание на это слово!  - надеждой убить всех и схватить госпожу Мэйлинн.
        - И что же мне делать?  - в голове Варана было сейчас так пусто, что произнесённые им слова запрыгали там, словно мячики, ударяясь о стенки черепа.
        - У вас есть два разумных пути, молодой человек,  - серьёзно ответил маг.  - Первый. Вы дадите нам слово, что не станете более преследовать госпожу Мэйлинн, и затем покинете мой дом, отправившись в любое удобное для вас место. Я дам вам с собой воды и еды, снабжу лошадьми и всем необходимым. Я могу дать вам деньги. Много денег, которых хватит на годы безбедной жизни где-нибудь на виноградниках Пунта.
        - А второй путь?  - осторожно спросил охотник.
        - Вы идёте с нами туда, куда идём мы,  - отозвался Каладиус.  - Предварительно, конечно, дав нам слово, что не станете нападать ни на кого из нас, не попытаетесь захватить госпожу Мэйлинн и вообще - станете нашим добрым товарищем.
        - Что???  - одновременно вскричали недоуменные Кол и Бин, но чародей резким жестом призвал их к молчанию.
        - Слово?  - с издёвкой прокричал Варан.  - Какое же слово вам надобно? Слово мастера Теней, охотника за головами, находящегося на задании? Слово, которое стоит дешевле сухой травы под ногами. Или слово человека, который отступился от выполнения задания, предал свою Гильдию? Или, может быть, слово человека, который без всякого принуждения и пыток разболтал все секреты своего хозяина? Чьё слово вы предпочтёте, мессир?
        - Я не знаю никого из этих людей, сударь. Но мне кажется, что я знаю вас,  - веско проговорил Каладиус.  - Поэтому мне будет более чем достаточно вашего слова.
        Варана словно срезало стрелой. В его голове произошла настоящая революция. Десятки мыслей роились, сталкивались, взрывались и рвали на части его разум. Он понимал, что возвращение в Гильдию для него заказано. Лучше всего, если его сочтут мёртвым, потому что в противном случае остаток жизни придётся провести, поминутно оглядываясь. Возвращаться к Симмеру также не хотелось. Об этом эпизоде своей жизни Варан бы вовсе предпочёл накрепко забыть. Будущее представлялось пустыней без конца и края.
        - А куда вы направляетесь, мессир?  - тихо спросил Варан.
        - Мы направляемся на поиски Белой Башни, сударь,  - без тени улыбки ответил маг.
        Варан пристально посмотрел в глаза Каладиуса, пытаясь понять - шутит ли он. Но он определённо не шутил. Что же, Белая Башня - как раз тот самый ориентир, который нужен человеку, оказавшемуся в беспросветной пустыне.
        - Я даю вам слово,  - обращаясь ко всем разом, тихо, но твёрдо сказал Варан.  - Я даю вам слово, что не только не посягну на жизнь и свободу кого-либо из вас, но положу свою жизнь, чтобы защитить их. Я даю вам слово, что приложу все усилия, чтобы завоевать вашу дружбу, хотя считаю себя недостойным её. Я даю вам слово подчиняться во всем, быть клинком в ваших руках. Призываю в том в свидетели Чёрного Асса. И я прошу вас позволить мне отправиться с вами на поиски Белой Башни.

        Глава 25. Башня

        А теперь нам нужно будет вернуться на один день назад, в тот же самый холл, к тому разговору, который состоялся между нашими друзьями и волшебником Каладиусом, и который мы прервали, чтобы поведать о злоключениях мастера Теней Варана. Пропустим ту часть разговора, в которой Каладиус изложил свой план поимки Варана. Этот диалог получился весьма оживлённым, поскольку и Бин, и Кол горели желанием лично принять участие в операции. Тем не менее, Каладиус настоял на наведении морока, поскольку, как он сказал разгорячённым собеседникам, с мастером Теней шутки плохи. Точку в разговоре поставила Мэйлинн, безапелляционно заявив, что никуда не отпустит «своих мальчиков», как бы они не просили. Мужчинам пришлось вновь капитулировать.
        - Так, значит, весьма вероятно, что за мною сейчас наблюдают члены Ордена Лианы?  - вернула разговор в прежнее русло Мэйлинн.
        - Я бы не стал исключать такого поворота событий,  - кивнул Каладиус.  - Орден весьма древний, и на протяжении всего своего существования он только и делал, что составлял планы на случай возникновения аномалии вроде вас, дорогая моя. За это время они могли разработать комбинации, где после каждого шага прорабатывались несколько вариантов развития, где у каждой ситуации было второе, и даже третье дно. Вполне возможно, что Ордену было нужно, чтобы вы встретились со мной. Боюсь, на протяжении всей последующей вашей жизни, всякий раз, принимая решение, вы будете невольно задумываться: а ваше ли это решение, или же кто-то сделал его за вас ещё сотни лет назад.
        - Тогда может статься, что Ордену выгодна и цель моего путешествия?  - запинаясь, спросила лирра.
        - А в чём цель вашего путешествия, госпожа?  - прищурился Каладиус.  - Я вынужден спросить, хотя мне кажется, что знаю ответ.
        - Белая Башня,  - почти одними губами выдохнула Мэйлинн. Её жгла мысль о том, что вся её мечта, вся её идеальная цель могли оказаться лишь чьей-то тщательно выверенной фикцией.
        - Да, именно так,  - маг обвёл взглядом присутствующих.  - Это - достойная цель.
        - Я видела Белую Башню из своего окна в Наэлирро, находясь в заточении,  - тихо проговорила лирра.  - Скажите, мессир, это мог быть морок, созданный магистрами Ордена?
        Каладиус долго всматривался в бледное лицо Мэйлинн, её расширившиеся зрачки, следил за дрожащими пальцами, беспокойно теребившими прядку волос. Кол и Бин, напряжённо наклонившись вперёд, затаив дыхание ждали слов мага.
        - Я не стал бы этого исключать, достопочтимая госпожа,  - медленно, взвешивая слова, заговорил наконец Каладиус.  - Более того, если бы речь шла о любой другой лирре, я бы не испытывал бы не малейших сомнений. Но вы… - маг взял Мэйлинн за её беспокойную руку и принялся разглядывать кожу её ладоней.  - Вы - настолько особенная лирра… Если уж кому-то и выпадет возможность узреть Башню, то только вам.
        - Именно так я ей и сказал!  - хлопнув ладонью по колену, вскричал Кол. Ему захотелось как-то разрядить ситуацию, поскольку на Мэйлинн было жалко смотреть.  - Лично я уверен, и готов биться об заклад хоть на собственную душу, что Мэйлинн видела истинную Белую Башню!
        - Я тоже уверен!  - поспешил поддержать его Бин.
        - Да ты даже не веришь в неё!  - легонько усмехнулась Мэйлинн.
        - Почему это - не верю?  - вскинулся Бин.  - Теперь - очень даже верю! Я понял, что мир намного больше и сложнее, чем мне казалось.
        - Какой похвальный прогресс, молодой человек!  - с лёгким налётом иронии похвалил юношу маг.  - Вам выпала поистине уникальная судьба. Вы были вовлечены в орбиту такой блистательной звезды, как наша глубокоуважаемая лирра, и теперь ваша жизнь пойдёт совсем по другому пути.
        - Я благословляю за это Арионна каждый день!  - пожалуй, более пылко, чем требовалось, воскликнул Бин.
        - Но вернёмся к нашему разговору,  - продолжил Каладиус.  - Позвольте полюбопытствовать, госпожа Мэйлинн, а что вы вообще знаете о Башне?
        - Мне кажется, что Белая Башня - земной аватар Арионна,  - ответила лирра.
        - Тогда Чёрная Башня - аватар Асса?  - с видом учителя, задавшего каверзный вопрос талантливому ученику, спросил маг.
        - Я думаю - да…
        - Но я ведь не ошибусь, если предположу, что вы - протокреаторианка?
        - Вы не ошибётесь, мессир,  - кивнула Мэйлинн, и по её лицу пробежала тень понимания.  - То есть, вы хотите сказать…
        Каладиус молчал, пристально глядя на лирру и выжидающе улыбаясь. Он уже видел, что Мэйлинн всё поняла, и теперь ждал, что она это скажет.
        - Вы хотите сказать, что нет ни Белой, ни Чёрной башен?  - продолжила Мэйлинн.  - Именно поэтому вы всегда употребляете просто слово «Башня»? Я это заметила, мессир, но не придала значения.
        - Конечно, юная госпожа,  - прервал молчание маг.  - Для меня это всегда было очевидно. Башня - это действительно своеобразный аватар Первосоздателя. А уж будет ли она Белой или Чёрной - зависит лишь от того, кому она будет явлена. Поэтому вы ищете Башню, а найдёте её цвет.
        - Но она хотя бы существует?  - в отчаянии воскликнула Мэйлинн.
        - Я просто убеждён в этом, хотя на сей счёт существуют самые разные спекуляции. Многие считают Башню выдумкой, поскольку почти никто и никогда её не видел.
        - Но как же мне её разыскать? Я надеялась, что вы дадите мне совет…
        - Возможно, я его действительно дам,  - улыбнулся Каладиус.  - Феномен Башни почти не изучен наукой, поскольку наиболее авторитетные и именитые учёные и маги,  - мессир произнёс это с хорошо заметным сарказмом.  - Давно уже вынесли свой вердикт по этому поводу. Поэтому изучение Башни - удел сумасшедших, вроде меня.
        - Так вы изучали этот вопрос?  - воспламеняясь надеждой, воскликнула лирра.
        - Помните, милая, что я говорил недавно: любопытство - мой главный порок,  - засмеялся маг.  - Но оно же - моя основная добродетель. Когда живёшь на земле значительно дольше положенного срока, тянет заниматься даже такой ерундой, которой никто заниматься не хочет. А уж Башня - преинтереснейший феномен, причём не только магиологический, но и культурный и философский.
        - И что же вы узнали?  - почти перебила его Мэйлинн, но тут же смешалась.  - Простите мне моё нетерпение.
        - О, поверьте, дорогая, я его очень хорошо понимаю. Поэтому не стану вас томить. Я узнал, что, по сути, единственный труд по изучению феномена Башни был написан почти пять тысяч лет назад безумным философом и чародеем Биаллом Пивилийским. Увы, первоисточник теперь уже безвозвратно утерян, но в мире сохранилось некоторое количество списков с этого труда, и уж конечно я приложил все усилия, чтобы заполучить один из них. Вот он.
        С этими словами Каладиус коротким движением провёл рукой над поверхностью стола, и на ней тут же возник довольно объёмный фолиант в потёртой золотистой обложке. Бин от неожиданности даже присвистнул. А Каладиус довольно захихикал:
        - Одна из привилегий магов заключается в том, что не нужно стаптывать ноги, постоянно бегая туда-сюда в библиотеку.
        - Так вы любой предмет можете так же сюда доставить?  - восхищённо спросил Бин.
        - К сожалению, нет. Ведь для этого мне нужно довольно точно сфокусироваться на этом предмете. В библиотеке у меня идеальный порядок. За те многие десятилетия, что я провёл в этом обиталище, я настолько хорошо стал ориентироваться в ней, что могу найти любую книгу с закрытыми глазами. Со временем из этого стало можно извлечь пользу.
        - И что же в этой книге?  - Мэйлинн упорно возвращала разговор в нужное ей русло.
        - Биалл Пивилийский утверждает, что нашёл способ вступить в контакт с Башней. Правда, ему никто не поверил - он и до этого слыл сумасшедшим.
        - И как же он это сделал?  - пропуская ненужную ей информацию, Мэйлинн фокусировалась лишь на важных для неё фразах.
        - Он утверждает, что для этого достаточно вполне материальных практик,  - Каладиус картинно плюнул на указательный палец, и стал перелистывать толстые страницы.  - Вот, я цитирую: «И взял я Голову Шуанна, и, заточив её в мангиловый куб, прибыл к вспучиванию на Полумесяце. И там извлёк я Голову Шуанна и поместил её в фокус вспучивания. И явилась мне Башня Белая, но была она нематериальна. И медитировал я сорок дней, глядя на Башню, и стала она. И был я в Башне Белой, но описать увиденное не в силах разум мой» … Ну, дальше оно уже к делу не относится.
        - Я вообще ничего не понял,  - почёсывая тяжёлую челюсть, пробормотал Кол.
        - Уверена, что мессир Каладиус нам сейчас всё объяснит,  - Мэйлинн перевела взгляд на мага.
        - Вне всякого сомнения,  - волшебник ухмыльнулся персонально Колу.  - Дело в том, что я прочитал вам уже, так сказать, концовку приготовлений. А до тех пор там всё было весьма подробно расписано. Вы же видите, какой толстый том! Так вот, Голова Шуанна - это какой-то весьма могущественный артефакт. К сожалению, Биалл не даёт описания этого артефакта. Видимо, в те времена каждая собака знала, что такое эта Голова Шуанна. Но совершенно очевидно, что артефакт этот столь могущественен, что для экранирования его энергии необходим ящик из мангила. Вот тут он тоже очень подробно описан. Длины всех его граней равны точно полутора футам. Вероятно, эта Голова не такая уж и маленькая. Толщина стенок должна быть не меньше десятой доли дюйма. Я посчитал ради интереса, сколько же мангила понадобится. Без малого - тридцать три фунта чистого мангила!
        Кол коротко всхлипнул, челюсть Бина упала на грудь, а у Мэйлинн кровь отлила от лица.
        - Да, это чудовищное количество,  - согласился Каладиус.  - Сомневаюсь, что все колонии, вместе взятые, сейчас производят столько мангила за год. Ума не приложу, где Биалл смог раздобыть его в таком количестве! Разве что в древние времена мангил просто валялся под ногами.
        - Но даже если мы и раздобудем такое количество,  - по тону Мэйлинн было ясно, что она ни на секунду не верит в вероятность такого события.  - Выковать куб из мангила под силу только гномам. Причём - лучшим из них.
        - Не просто лучшим, а самым лучшим,  - подчеркнул Каладиус.  - Ибо куб необходимо покрыть сигилами^17^ как снаружи, так и изнутри. Сами сигилы начертаны в книге, и я, как специалист, могу сказать, что некоторые из них невероятно сложны. Смещение даже одной линии на волос может лишить сигил его силы. Однако, если мы сумеем добыть столько мангила,  - мастера найдутся, в этом я ручаюсь.
        - Хорошо, допустим,  - видя, что Мэйлинн совсем скисла, проговорил Кол.  - А что там за вспучивания полумесяца?
        - Всё очень просто. Полумесяц - название самого восточного острова архипелага Келли. На нём есть место силы. Одна из аномалий в возмущении. В те времена их называли «вспучиваниями».
        - Место силы?  - нахмурился Кол.  - Аномалия? Это что же, ещё один приятель Симмера?
        - К счастью, нет,  - отмахнулся Каладиус.  - Симмер и Бараканд - две особые аномалии нашего мира. Быть может, есть и другие в необитаемых и неизведанных краях, но я в этом сомневаюсь, потому что за такое время подобная сущность нашла бы способ привлечь первооткрывателей. Но в возмущении много других уплотнений, не столь грандиозных и не обладающих собственным разумом. Их несколько в пределах нашего мира. И вот одно из таких уплотнений находится как раз на Полумесяце.
        - А я вот ещё не понял, что значит «стала она»?  - приняв умный вид, решил поучаствовать в разговоре Бин.  - Чем стала? Там пропущены слова, что ли?
        - Ничего подобного, мой юный друг,  - снисходительно ответил Каладиус.  - Там говорится ровно то, что имеется в виду. Что Башня сперва была нематериальна, лишь видима Биаллу. Но благодаря его эзотерическим практикам Башня материализовалась, то есть, «стала», как он выразился.
        - Понял,  - покраснел Бин. Вот ведь надо же так - в очередной раз выставил себя дураком перед Мэйлинн!
        - Весьма странная процедура,  - пробормотал Кол.  - Если Башня - проявление богов на земле, то к чему все эти сложности? Как это может помочь?
        - А как, любезный мой центурион, вам может помочь думать почёсывание в затылке?  - откликнулся Каладиус.  - Ведь очевидно же, что - никак. Однако люди тысячелетиями продолжают чесать затылок, когда задумываются. Так и здесь. Я убеждён, что есть и другие способы найти Башню, но нам они, увы, не известны.
        - А этот способ мы что - уже признали удачным?  - саркастически усмехнулся Кол.
        - Да, молодой человек!  - довольно резко отрезал маг.  - Поскольку он - единственный из известных нам.
        Бин хотел было съязвить по поводу соотнесения понятий «Кол» и «молодой человек», но решил, что на сегодня он уже достаточно выставлял себя на посмешище, начиная ещё с его легендарного храпа. Так что он вовремя прикусил язык, продолжая внимать разговорам более сведущих собеседников.
        - И за все эти пять тысяч лет никто не пытался повторить опыт Биалла Пивилийского?  - тихо спросила Мэйлинн, отрываясь от тяжёлых раздумий.
        - Наверняка пытались,  - тут же ответил Каладиус.  - Мне, во всяком случае, известен как минимум один такой случай, поскольку это было на моей памяти. Лет этак четыреста-пятьсот назад Латионская Академия Высоких Наук организовала беспрецедентную экспедицию. На неё были выделены просто чудовищные средства. Академикам удалось раздобыть нужное количество мангила, в точности воспроизвести все манипуляции Биалла. Можно сказать, они пошагово исполнили каждую строчку из этого фолианта…
        - И что?  - видя, что маг замолчал, почти одновременно спросили все трое.
        - Естественно, ничего!  - усмехнулся Каладиус.  - У них ничего не вышло. Но не отчаивайтесь, госпожа,  - воскликнул он, видя, как поникла лирра.  - По моему разумению у них ничего и не могло получиться. Я был убеждён в этом с самого начала.
        - Это почему же?  - полюбопытствовал Кол.
        - Да потому, что Башня не может являться «из научного интереса»!  - хлопнув ладонью по книге, вскричал маг.  - Нельзя заставить бога явить себя лишь затем, чтобы несколько книжных червей написали об этом научные трактаты!
        - Но ведь Биалл…
        - Биалл искал Башню, а уж затем описал это, а не наоборот! Он действительно её искал, как сейчас это делает наша дорогая Мэйлинн. И поэтому то, что не вышло у этих горе-учёных, может получиться у нас!
        - У нас?  - удивлённо подняла глаза Мэйлинн.
        - Ну конечно же!  - вставая, сказал Каладиус.  - Неужели вы хотите, чтобы я продолжал сидеть в своём подземелье и смотреть на этот водопад, пока вы станете искать самое невероятное чудо в мире? Конечно, я пойду лишь в том случае, если вы, дорогая, мне позволите.
        - О, мессир!  - вскакивая, воскликнула Мэйлинн.  - Я не только позволяю, я прошу вас отправиться с нами, если для вас это не будет в тягость!
        - Ну, значит тогда и договорились!  - хлопнув в ладоши, довольно сказал маг.
        - Ну теперь-то я просто уверен, что у нас всё получится!  - от души хлопая Бина по плечу, воскликнул Кол. Бин смог лишь ухмыльнуться, потирая ушибленную руку.

        Часть вторая

        Глава 26. План путешествия

        - Я с ним никуда не пойду!  - в голосе Бина звенели истерические нотки.
        - Не волнуйся, дружок,  - Варан ощерился беззубой улыбкой.  - Я вовсе не держу на тебя зла за то, что продырявил мне спину.
        - Послушай, дружок,  - Кол буквально выплюнул последнее слово.  - В твоём положении я бы вёл себя тише воды и ниже травы. Ты сам только что произнёс тут пафосную речь о том, что тебе нельзя верить. Кстати, мог бы и не распинаться - лично я и без того не поверил бы тебе ни на йоту. Я достаточно повидал таких как ты на своём веку. Человек без совести и принципов может сколько угодно клясться, вот только клятвы его ничего не стоят. Если хотите знать моё мнение,  - обратился он уже к остальным.  - То его ни в коем случае нельзя брать с собой. Путешествие и так может выдаться опасным, и мне не хотелось бы ежесекундно оглядываться, чтобы проверить, не заносит ли кто-то из моих спутников кинжал за моей спиной. Я буду говорить честно. Будь моя воля, я бы предпочёл просто убить этого человека. И это не доставило бы мне удовольствия. Но я бы чувствовал себя спокойней. Точно так же, как я прикончил твоего подельника, дружок,  - взглянув прямо в глаза Варану, закончил свою речь Кол.
        - Его звали мастер Дор,  - ядовито улыбнулся Варан. Он чувствовал себя крысой, загнанной в угол. Шансы пережить этот день казались ничтожными, поэтому его вдруг захлестнуло какое-то залихватское желание умереть красиво.  - Спасибо, что сообщили мне его судьбу, центурион Брос, а то я, признаться, слегка волновался. Мне ведь пришлось оставить его столь неожиданным образом,  - очередная убийственная ухмылка в адрес Бина.
        - Жаль, что я не добил тебя тогда!  - брызжа слюной, закричал Бин.
        - Я тоже сожалел об этом, не скрою. Но теперь уже нет,  - Варан постарался изобразить ещё более леденящий душу оскал. Ему даже стало несколько смешно - он словно бы участвовал в неком гротескном конкурсе лицедеев, где главным призом была смерть.
        - Уверен, что вскоре ты будешь жалеть об этом ещё с большей силой!  - Кол, обычно такой взвешенный, совершенно вышел из себя. Он вскочил, его кулаки были судорожно сжаты, на скулах вздулись желваки от яростно стиснутых зубов, а на лбу запульсировала вздувшаяся вена.
        - Кол, прекрати!  - воскликнула Мэйлинн.  - Перестань! Ты же видишь, он провоцирует тебя!
        - Дорогой друг, действительно,  - заговорил Каладиус.  - Признаться, не ожидал от вас подобной реакции. Вспыльчивость нашего юного друга Бина вполне понятна и простительна. Но вы… Где же ваша рассудительность? Неужели вы не видите, что происходит? Нет, дорогая моя Мэйлинн, это не любезный мастер Варан провоцирует ваших друзей. Точнее, не он один. Это они первыми спровоцировали его, загнали его в угол, заставили показать зубы,  - Каладиус сделал вид, что не заметил, что его слова о зубах выглядели скорее как насмешка.  - Любезный мастер Варан искренне, я убеждён, от всего сердца принёс нам клятву верности, но у вас, любезный Кол, и у вас, мой юный Бин, не хватило широты души и благородства принять её. И что же прикажете делать человеку, чьи искренние уверения в верности и дружбе пропали втуне? Он просто надел на себя ту маску, которую вы хотите видеть!
        - Благодарю, мессир, что выступили в качестве моего адвоката,  - насмешливо поклонился Варан, но ни от Каладиуса, ни от Мэйлинн, ни даже от Кола не укрылась искусственность, натянутость этой насмешливости, под которой крылось искреннее смущение.
        - Не стоит, мастер,  - вернул поклон маг.  - Поверьте, я искренне мечтаю о том моменте, когда смогу назвать вас своим другом. Убеждён, что дружба с вами значительно обогатит меня,  - на эти слова Варан ответил очередным молчаливым поклоном.
        - Господин Варан,  - вмешалась Мэйлинн.  - Я прошу простить моих друзей. Их недоверчивость легко объяснима - они очень переживают за меня. Но вскоре, я уверена, вы убедитесь, насколько славные это люди! Что же касается меня, то я с благодарностью принимаю ваше предложение. Поверьте мне, я весьма неискусна во лжи, и сейчас говорю совершенно искренне.
        - Спасибо вам, госпожа,  - было слышно, что Варан действительно тронут словами Каладиуса и Мэйлинн.  - Я и не думал оскорблять вас своим недоверием. Насколько я смог узнать вас, вы действительно - совершенно необычная лирра. Также я не сомневаюсь в лучших качествах ваших спутников. Что же касается меня, то тут нельзя не согласиться, что я даю маловато поводов доверять мне. Что ж, тем хуже для меня - тем сложнее мне будет заслужить ваше доверие. Надеюсь, мне удастся сделать это. Если же нет - то, повторюсь, тем хуже для меня. Я это заслужил.
        - Прежде чем будут сказаны новые слова, я предложил бы желающим высказаться как следует обдумать их,  - быстро заговорил Каладиус, видя, что Бин уже открыл рот, чтобы что-то сказать.  - Я же хочу сказать вам вот что. Я убеждён, что сегодняшняя встреча совершенно неслучайна. Что с самого начала судьбою было определено встретиться нам пятерым. И что в предстоящем путешествии госпожи Мэйлинн каждый из нас сыграет свою роль. Я не могу предсказать, какая это будет роль и как она отразится на ходе событий. Но я глубоко убеждён, что убрав из этой цепочки хотя бы одно звено, мы поставим под угрозу всё предприятие.
        - Вы хотите сказать, что для… мастера Варана также уготована роль в судьбе Мэйлинн?  - недоверчиво переспросил Кол.
        - А как же иначе?  - обернулся к нему Каладиус.  - Подумайте. Ведь все мы собрались здесь совершенно неслучайно. Неужели то, что многоуважаемая госпожа Мэйлинн оказалась неподалёку от того места, где пытались казнить господин Бина - простая случайность? Или то, что из бессчётного множества всех сточных канав Латиона они оказались именно в той, где пребывали вы, любезный друг,  - тоже случайность? И то, что это были именно вы, то есть человек, когда-то встречавшийся со мной - случайность? Нет, нет, и ещё раз - нет! И я более, чем убеждён, что то, что именно мастер Варан был отряжён в погоню за вами - далеко не случайность. То, что он единственный, кто выжил на Симмерских болотах - тоже не случайность. И его встреча с Симмером, его якобы «оживление», то, что Симмер послал его в погоню за госпожой Мэйлинн - я не вижу в этом ни доли случайности. Мой вывод прост: мы должны были собраться впятером, потому что это необходимо, чтобы наша юная лирра достигла своей цели. А теперь каждый, кто считает нужным, может высказаться. Надеюсь, у них было время всё обдумать.
        Удивительно, но Бин смолчал и даже сел на место. Кол же за время спича, произнесённого магом, совершенно взял в себя в руки, и вновь стал тем же спокойным, слегка насмешливым ветераном, которого ничем не проймёшь.
        - Мне сложно спорить со столь авторитетным мнением, как мнение мессира Каладиуса,  - начал он.  - Я - простой солдат, и мысли мои прямы и просты, словно копейные древки,  - Кол явно лукавил, но в данной ситуации никто не старался оспорить его слов.  - И вот сейчас я подумал, что в нашей компании есть люди, куда более искушённые в размышлениях, куда более знающие и мудрые, нежели я. Поэтому я обещаю, что не стану ставить под сомнения решения этих людей,  - Кол выразительно посмотрел на Каладиуса и затем на Мэйлинн.  - Так же, как будучи простым легионером, я никогда не оспаривал и не обсуждал решения командующих. Если мессир Каладиус и Мэйлинн доверяют вам, мастер Варан, то я не вижу для себя ни одной причины, чтобы продолжать испытывать к вам недоверие.
        Однако тон бывшего паладина давал понять Варану, что при всём своём доверии он не будет забывать и о безопасности себя и своих друзей, откуда бы не пришла эта самая опасность.
        - Спасибо, центурион Брос,  - кивнул Варан.  - Ваши слова очень много значат для меня.
        Насколько мог судить Кол, слова бывшего мастера Теней были вполне искренни. Тем не менее, бывший легионер дал себе слово, что не спустит глаз с этого нового союзника, посланного судьбой. Пока же он, постаравшись улыбнуться как можно искреннее, проговорил:
        - Зовите меня просто Колом. Так зовут меня все друзья.
        - Тронут вашем доверием, Кол,  - мягко, не размыкая губ, чтобы не было видно отвратительной дыры в зубах, улыбнулся в ответ Варан.  - Постараюсь оправдать его. Надеюсь, что мы с вами быстро поладим. Не сочтите за оскорбление, но, на мой взгляд, мы во многом схожи.
        - Тогда я сразу предлагаю перейти на «ты»,  - Кол решил, что Варан ни за что не перещеголяет его в любезности.
        - Согласен.
        - Вот и славно!  - искренне обрадовалась Мэйлинн. Конечно, она чувствовала и подводные камни, и второе дно этого диалога, но решила, что худой мир всё-таки лучше доброй войны.
        Воцарилась короткая пауза, в течение которой все присутствующие испытующе уставились на насупленного Бина. Тот сидел, скрестив руки на груди, и, не отрываясь, смотрел на стол перед собой, словно изучая древесный рисунок столешницы.
        - Ну а что я?  - наконец не выдержал он. Голос Бина по-прежнему дрожал то ли от негодования, то ли от страха.  - Раз уж все всё решили, то какое значение может иметь моё мнение?
        - Твоё мнение имеет огромное значение для меня, Бин,  - мягко сказала Мэйлинн, положив руку ему на предплечье.  - Ты мой друг, ты выручал меня много раз и с тобой мы уже многое прошли вместе. Для меня важно, что ты думаешь. Я не хочу, чтобы ты держал камень за пазухой. Поэтому я хочу услышать, что ты скажешь.
        - А чего говорить? Этот человек был послан, чтобы убить нас и схватить тебя. Он - мастер Теней. Неужели вы думаете, что для него что-то значат обещания, которые он дал? Для него это не более, чем военная хитрость. И в один прекрасный момент он воспользуется случаем, чтобы исполнить то, ради чего сюда пришёл. Кроме того, я ведь пытался его убить! Вряд ли он так просто это забудет!  - на несколько истерической ноте закончил Бин.
        - Всё сказанное вами, господин Танисти, совершенно справедливо,  - подчёркнуто вежливо заговорил Варан.  - И я повторюсь, что не жду, что вы тут же мне поверите. Более того, если мессир Каладиус знает какие-либо заклятия, которые смогут убить меня, если я совершу неверное движение, я без колебаний позволяю, и даже прошу их наложить на меня, если это будет способствовать вашему душевному покою. Что же касается того инцидента, о котором вы упомянули… - Варан сделал паузу, но на этот раз в ней не было издёвки. Скорее, он просто подбирал нужные слова.  - Клянусь вам всем, что для меня свято, что я не держу на вас ни малейшего зла. Вы поступили так, как должны были. Так, как поступил бы я на вашем месте. Поэтому предлагаю вообще забыть об этом. Однако, хотелось бы добавить пару слов вслед тому, что говорил мессир Каладиус о нашем предназначении. Ведь вы не станете отрицать, что в тот день я легко мог бы убить вас. Вы замахнулись на меня кинжалом, но я лишь обезоружил вас и попытался лишить сознания, но не жизни, хотя у меня была такая возможность. Я до сих пор не мог себе объяснить - что же остановило
меня тогда. Но после слов мессира всё встало на свои места. Не знаю, как для вас, а для меня это - вполне веское доказательство неслучайности всего происходящего.
        - Я помню, что вы оставили мне жизнь,  - нехотя проговорил Бин.  - И я благодарен вам за это. Я хочу надеяться, что вы сейчас вполне искренни с нами. Я многого не понимаю, но как сказал Кол, у нас есть те, кому положено понимать и принимать решения. А я буду их исполнять.
        - Нет, Бин,  - вновь обратилась к нему Мэйлинн.  - Не так… Я бы хотела, чтобы все мы вместе пришли к согласию по этому вопросу, а не прикрывались бы чужими решениями. Я прошу тебя высказать своё мнение. Согласен ли ты, чтобы мастер Варан был с нами? Обещаю, если ты сейчас ответишь отрицательно, я лично буду просить мастера Варана воспользоваться первым путём, предложенным ему мессиром. И мастер Варан, я уверен, пообещает нам уйти и более никогда не пытаться искать встречи с нами.
        - Я клянусь, что если вы попросите меня об этом, я приложу все усилия, чтобы исполнить ваше желание,  - подтвердил Варан.
        Повисла тишина. Все смотрели на Бина, внутри которого сейчас велась нешуточная борьба. Искушение сказать «нет» было настолько велико, что лишь огромным усилием воли Бин заставлял себя размышлять и взвешивать. Он поочерёдно смотрел то на Мэйлинн, то на Варана, то на остальных присутствующих. Но в конце концов он остановил свой взгляд на лирре, и долго и пристально смотрел на неё.
        - Да, согласен,  - наконец выдавил он.  - Пусть даже я пока не совсем доверяю мастеру Варану, но я целиком и полностью доверяю тебе.
        - Спасибо тебе, Бин!  - Мэйлинн обняла его и чмокнула в макушку, отчего Бин сразу стал смотреть на мир куда менее мрачно.
        - Спасибо вам за доверие, мистер Танисти,  - твёрдо и торжественно проговорил Варан.
        - Я думаю, что нам будет лучше тоже перейти на «ты»,  - приободрённый объятьями Мэйлинн, Бин решил ни в чём не отставать от Кола.
        - Без вопросов!  - улыбнулся Варан.
        - Ну тогда и меня примите в свою компанию!  - засмеялась Мэйлинн.
        - Это честь для нас,  - в тон ей ответил Варан.
        - Ну вот и замечательно, друзья мои!  - воскликнул Каладиус.  - Теперь, когда мы стали одной командой, необходимо определиться с планом нашего путешествия. Только сначала прикажу принести поесть, потому что уверен, что мастер Варан умирает от голода. Да и остальные, думаю, не откажутся подкрепиться.
        - От вашей снеди - никогда!  - засмеявшись, откликнулся Кол.  - По ней я буду скучать больше всего во время нашего похода. Да, клянусь Ассом, я уже скучаю по ней!
        Все рассмеялись, включая Варана, но смех выглядел тем натужней, чем более искренне пытались смеяться собеседники. Нужно отдать должное слугам Каладиуса - не успели отзвучать последние фальшивые аккорды веселья, как на столе стали появляться всевозможные блюда, кувшины и вазы. Все присутствующие дружно набросились на еду.
        Спустя некоторое время Каладиус заметил, сколько неудобств причиняет Варану отсутствие передних зубов.
        - Я бы хотел оказать вам одну любезность, дорогой мастер Варан,  - заговорил он.  - Я отметил, какие трудности вызывает у вас приём пищи, поэтому хотел бы предложить сделать вам протезы передних зубов. Если вы посмотрите на мои зубы, то увидите, что они в полном порядке. Однако, признаюсь, что среди них нет ни одного настоящего. Довольно давно, много сот лет назад, когда мои собственные зубы покинули меня, я решил, что будет нелишним освоить искусство протезирования зубов. С тех пор я поднаторел в этом деле. Загляните в рот любому из моих слуг - они ослепят вас белизной и ровностью своих зубов.
        - Я был бы весьма признателен вам, мессир,  - проговорил Варан.  - Мне действительно весьма досаждает эта дыра в зубах. Иногда мне кажется, что это - дыра в моей душе. Кроме неудобства в еде весьма огорчает шепелявость, которую я приобрёл. Да и улыбка моя вызывает больше отвращения, чем положительных эмоций.
        - Значит, решено! Завтра же займёмся вашими зубами! Кстати, ежели у кого-то из присутствующих есть проблемы с этим - занимайте очередь!
        Все, кроме Мэйлинн, у которой зубы были в образцовом порядке, кивнули.
        - Ну а теперь, когда первый голод утолён, предлагаю обсудить некоторые детали,  - продолжил маг.  - И первая среди них - время отправления.
        - А что тут думать?  - ответил Кол.  - Чем скорее, тем лучше!
        - А вы что скажете, дорогая Мэйлинн?  - поинтересовался Каладиус.
        - Я целиком доверяю в этом вопросе вам, мессир,  - ответила лирра.  - Скажите, как считаете вы, и тогда уже мы решим вместе, как будет лучше.
        - Хорошо,  - удовлетворённо кивнул Каладиус.  - Тогда позволю себе не согласиться с нашим торопливым другом. Дело в том, что наше путешествие, по моим прикидкам, займёт не меньше двух месяцев, а скорее даже больше. Если мы выступим прямо сейчас, то на Полумесяце мы окажемся в ассии или примионе^18^. Архипелаг Келли и летом довольно суров, если сравнивать с нашими широтами. А уж зимой там и вовсе неуютно. Более того, если мы отправимся сейчас в Саррассу через пустыню Туум, то путешествовать придётся при весьма некомфортной жаре. Так что моё мнение - нам нужно обождать как раз два-три месяца, чтобы двинуться в путь приблизительно в том же ассии. Тогда температуры в пустыне и Саррассе будут куда более комфортными для нас, а к тому времени, как мы доберёмся к северу, настанет весна. На самом деле, я бы предпочёл выждать три-четыре месяца, тогда мы могли бы путешествовать в полном комфорте, но прекрасно понимаю, что столько ждать никто из вас не захочет.
        - Ждать четыре месяца?  - переспросила Мэйлинн.
        - Ну, ждать - не совсем удачное слово,  - ответил Каладиус.  - Можно заменить его на «готовиться». Ведь наше путешествие будет довольно долгим и, возможно, опасным. Будет нелишне как следует подготовиться к нему.
        - А как вообще будет проходить наше путешествие, позвольте полюбопытствовать?  - осведомился Кол.
        - Всё очень просто. Сначала нам придётся наведаться в Саррассу, ибо если где-то мы и можем получить необходимое количество мангила, то только там. Затем мы поднимемся вдоль Анурского хребта к Дуондуру - столице гномского анклава Дак Анбур. Там мы получим из мангила необходимый нам куб. Затем наш путь будет лежать в леса Санна. Там мы разыщем мёртвый город Шеар, в котором во времена Биалла Пивилийского хранилась Голова Шуанна. Насколько я понимаю, там было некое специализированное хранилище для неё, поскольку именно там артефакт был взят членами экспедиции Латионской академии, о которой я вам рассказывал. Не уверен, что эти господа вернули Голову на место, но всё же, насколько я помню, с их приездом в Латионе не появилось никаких мощных артефактов, поэтому будем надеяться на лучшее. Если нет - придётся обшаривать запасники Академии. Ну а дальше, заполучив Голову, двинемся по Труону на север, а там, зафрахтовав корабль, отправимся на Полумесяц.
        - Насыщенный план,  - подал голос Варан, и все непроизвольно уставились на него.  - У меня лишь одна поправка. Если нам всё равно некуда спешить, то почему бы нам не направиться отсюда на север, в Пунт? Добравшись до Дорона, доберёмся до его устья, а значит - до портового города Пранта. Оттуда мы либо сразу наймём какое-нибудь каботажное судно, следующее в Саррассу, поскольку они иногда захаживают туда, либо по морю доберёмся до Найра, а уж там недостатка в кораблях не будет. В итоге мы, конечно, потеряем сколько-то времени, но значительно выиграем в комфортности передвижения.
        - Мне нравится идея!  - тут же подхватил Кол.  - Признаться, мысль о том, что придётся пересекать пустыню, вызывает у меня уже сейчас головную боль. Пока я сидел в Латионе и разглядывал карту, эта идея не казалась слишком безумной, но сейчас, испытав это на своей шкуре, я понимаю, что стал слишком стар для подобных прогулок.
        - Я бы с радостью согласилась на это!  - с загоревшимся взором воскликнула Мэйлинн.  - Я так мечтаю увидеть океан и пройтись под парусом!
        - Что ж, мастер Варан, как видите, уже принёс пользу своим присутствием,  - кивнул Каладиус.  - Мне вот подобная мысль в голову бы не пришла. А между тем она имеет свои преимущества! Кроме того, благодаря этому мы сможем выступить в поход раньше, а прибыть в Саррассу позже.
        - А как быть с Орденом Лианы?  - спросил Кол.  - Не доставят ли они нам проблем?
        - Вот этого предсказать не берусь,  - пожал плечами маг.  - Тут ведь возможны несколько сценариев. Если всё, что происходит, действительно является частью плана Ордена, то вряд ли они станут чинить нам препятствия. Ежели нет… Тогда встаёт вопрос - а смогут ли они нас разыскать?
        - Меня им разыскать не удастся, благодаря моему амулету,  - проговорила Мэйлинн, вновь демонстрируя свой кристалл на мангиловой цепочке. Каладиус немедленно им заинтересовался, хотя не стал просить снять его и дать в руки.
        - Какая занятная вещица!  - воскликнул он.  - Если вы не будете против, моя госпожа, я бы хотел поподробней изучить этот изумительный артефакт. Возможно, мне удастся создать нечто подобное для защиты всех нас. Вообще, конечно, общие принципы мне известны, и, например, мой дворец вполне надёжно защищён от заклятий поиска, но поместить столь мощное заклинание в такой миниатюрный предмет… Это весьма интересное решение!
        - А зачем нужно защищать от поиска всех нас?  - удивился Бин.  - Кто станет нас искать?
        - Все, кому требуется найти госпожу Мэйлинн,  - быстро ответил Варан.  - Мне хватило нескольких часов, чтобы выяснить имена спутников разыскиваемой лирры. Так что вы теперь хорошо известны как Гильдии, так и всем остальным, кому Гильдия сочтёт необходимым передать эти сведения.
        - А это значит, что те, кто не могут выследить меня, смогут выследить моих спутников,  - побледнела Мэйлинн.  - Применив самые обычные заклятия поиска по личным вещам.
        - Ну, положим, мои личные вещи им вряд ли удастся раздобыть,  - хмыкнул Кол.  - Разве что лужу-другую блевотины возле какого-нибудь трактира.
        - Зато у нашего друга Бина предостаточно личных вещей,  - проговорил Варан.
        Бин вскочил, словно на него вылили ведро кипятка. Его глаза были выпучены, а тело била дрожь. Видно, до этого момента он почитал себя в полнейшей безопасности.
        - Настолько точны эти заклятия поиска?  - подчёркнуто спокойно поинтересовался Кол у Мэйлинн, но ответил ему Каладиус:
        - Не слишком точны, плюс-минус миля, а то и больше. Но в нашем случае такая точность и не требуется. Не так уж сложно отследить и просчитать путь в этих местах. Не беспокойтесь, мой юный друг,  - обратился он непосредственно к Бину.  - В моем жилище вы можете быть абсолютно спокойны. Здесь вас никто не выследит. Другое дело, что если слежка всё же велась, то они уже давно поняли, где вы находитесь.
        - И что же?  - пролепетал Бин.  - Они придут сюда?
        - Ну вообще-то на нас пока работает тот факт, что милейший мастер Варан всё ещё числится в Гильдии на задании. Конечно, когда от него долгое время не будет вестей, его нанимателям придётся показать себя. Насколько мне известно, Орден Лианы содержит под своим началом небольшой отряд ассассинов из числа лиррийских воинов, то есть одних из наиболее опасных воинов в мире. Но посмеют ли магистры послать их сюда?.. Вот этого сказать не могу. Подозреваю, что за прошедшие два века, в течение которых я был не у дел, слава моя несколько потускнела. Вполне могу допустить, что нетерпеливые магистры Ордена могут пустить по нашему следу свою свору. И если мы будем к этому готовы, то, я убеждён, мы сумеем с ними совладать. Но если они застанут нас врасплох…
        - Они могут захватить нас?  - спросила Мэйлинн.
        - Только не у меня дома,  - хмыкнул маг.  - Двух десятков лирр-ассассинов будет маловато, чтобы взять мой дворец. Но снаружи… Вот видите - это лишнее доказательство тому, что нам необходимо задержаться хотя бы на то время, которое понадобится мне, чтобы разгадать принцип работы вашего амулета. Конечно, совсем сбить со следа ищеек Ордена у нас не получится, но усложнить им задачу - вполне.
        - Значит, на том и порешим!  - подытожил Кол.  - Задержимся здесь на столько, на сколько понадобится, а затем направимся в Пунт. Если мы будем защищены от заклятий поиска, то лучше уж поживём несколько недель в какой-нибудь гостинице в Найре, чем будем сидеть в норке и ждать, пока все кошки сбегутся, чтобы нас сцапать. Ну а что касается меня, то я постараюсь использовать этот временный отдых, чтобы как следует выспаться и отъесться. Постараюсь, словно медведь, запасти побольше жира на предстоящую зиму, тем более, что в отличие от медведя, мне зимой много спать не придётся.

        Глава 27. Подготовка к походу

        Следующие дни протекали для наших героев совершенно по-разному. Кол и Бин откровенно блаженствовали, чревоугодничая и просыпая по десять часов в сутки. Кол научил Бина игре в кости, а также нескольким простым карточным играм, весьма распространённым среди легионеров, которые не прочь были скоротать часы во время дежурств, и теперь оба от души резались в эти игры. В такие минуты по всему дворцу время от времени раскатывались вопли Бина, который оказался весьма азартным игроком, и весьма бурно переживал как победы, так и проигрыши, а также хохот Кола, который каждое действие своё или же Бина сопровождал множеством прибауток.
        Изредка к ним присоединялся Варан, и тогда шум стихал. Бин при мастере Теней становился тихим и нервным. Он с трудом подбирал слова в ответ на реплики бывшего охотника, чаще отделываясь какими-то жестами и односложными фразами. Кол, напротив, говорил за двоих, перешучиваясь и пересмеиваясь с Вараном, но за этой лавиной слов скрывалась настороженная холодность, которую можно было разглядеть в глазах бывшего легионера. Варан был неизменно любезен, вежлив и достаточно сдержан. Он легко отвечал на шутки Кола, демонстрируя завидное остроумие, охотно смеялся и пару-тройку раз даже вступал в игру, но и в нём ощущалась настороженная сдержанность, словно у старого слуги, ставшего почти другом, но всегда помнящего своё место.
        Однако чаще Варан пребывал где-то в иных местах. Одним из излюбленных была обширная библиотека мага, где было собрано огромное количество книг со всего мира, причём, далеко не все из них имели отношение к волшебству. Варан раскопал старинную книгу, называющуюся «События великих дней, или история походов Увилла Великого», и с огромным интересом читал её, зачастую возвращаясь назад и перечитывая некоторые фрагменты, которые показались ему непонятными, или же особенно занятными.
        В библиотеке же он иногда пересекался с Мэйлинн, которая тоже захаживала сюда. Совершенно очевидно, что её интересовала более всего «Искания Белой Башни» Биалла Пивилийского, но несколько раз, входя, Варан замечал, что Мэйлинн при его появлении поспешно захлопывала и отодвигала от себя какую-то книгу. Мастеру Теней не требовалось читать название, чтобы понимать, что это - одна из тех книг, которые были написаны магистрами Ордена Лианы. Очевидно, Мэйлинн искала в ней ответы на мучающие её вопросы. И также очевидно было, что найденные ею ответы мучали её не меньше. Варан, после памятной встречи с Симмером, очень хорошо понимал, что творилось на душе юной лирры. Быть чьей-то марионеткой - участь весьма незавидная. А в случае с Мэйлинн всё усугублялось полнейшей неизвестностью и неопределённостью происходящего. Если Варан точно знал, чей марионеткой он был, то Мэйлинн мучилась вопросом - а были ли они вообще, эти невидимые нити, тянущиеся к коварным кукловодам?
        Единственный, кто каждодневно кипел какой-либо деятельностью, был Каладиус. В тот же день, когда состоялся их первый разговор с Вараном, маг попросил у Мэйлинн её амулет, который он незамедлительно унёс в свою лабораторию, по пути бормоча какие-то слова на одному ему известном, по всей видимости - древнеимперском, языке.
        Не забыл волшебник и своего обещания, данного Варану. Ежедневно мастер Теней на час или два уходил в лабораторию мага, и буквально на пятый день он вышел оттуда, блистая белозубой улыбкой.
        - Вы просто волшебник, мессир!  - воскликнул он и тут же рассмеялся, поняв глупость сказанных им слов.  - Как же мне не доставало этих зубов! Вот прямо сейчас пойду и попрошу самого жёсткого и сухого мяса, которого только смогут раздобыть ваши слуги, и стану с наслаждением рвать его зубами.
        - Спасибо, дорогой мой,  - улыбнулся в ответ маг.  - Однако, должен вас разочаровать: в моем доме вы не сумеете найти достаточно жёсткого мяса, чтобы удовлетворить своё желание.
        Варан счастливо рассмеялся, и направился куда-то, насвистывая простой мотивчик. Может быть, действительно на кухню. По дороге он встретился с лиррой и широко улыбнулся ей. Увидев его, Мэйлинн отметила, насколько он сразу похорошел. Точнее, он был красив и раньше, но дыра в зубах портила весь вид, словно огромная бородавка, или чирей, уродующие самое прекрасное лицо. Лирра совершенно искренне поздравила Варана с приобретением, и тот весьма тепло поблагодарил её.
        Вообще Мэйлинн была, наверное, единственной, кто действительно искренне тепло относился к мастеру Теней. Конечно, Каладиус, кажется, совсем не отставал от неё в радушии и теплоте, но Варан почему-то не мог до конца поверить в его искренность, хотя даже такой отличный физиономист как он, не мог отыскать в глазах мага ни капли лицемерия. А вот Мэйлинн - это было другое дело. Варан мог бы поклясться, что она совершенно искренне улыбалась ему, когда они встречались в библиотеке или других местах. Она нечасто заговаривала с бывшим охотником, но всякий раз от этих коротких диалогов его душа словно оттаивала. В общем, Варану не удалось избежать общей участи всех людей, которым удавалось пообщаться с этой удивительной лиррой. Нет, он не влюбился в неё подобно Бину или Колу - Варан вообще сомневался, способен ли он влюбляться. Но всякий раз, когда рядом появлялась Мэйлинн, ему казалось, что в его жизни восходит тёплое и ласковое солнце.
        Кроме всего прочего, Мэйлинн старалась по возможности чаще заглядывать в лабораторию Каладиуса. Маг вроде бы ничего не скрывал от любопытной лирры, охотно рассказывал об экспериментах, над которыми он работал, делился своими впечатлениями относительно его исследований анти-поискового амулета.
        - Удивительный кристалл,  - сообщил он лирре в первый же день.  - Он явно выращен искусственно - я ни разу не встречал подобного камня и убеждён, что это не какой-то природный минерал. И теперь мне совершенно ясно, что моей главной задачей станет именно понимание процесса выращивания этого кристалла. Дело в том, что создание подобного заклятия, блокирующего поиск, требует создания мощных контуров зеркалирования. Это вполне можно реализовать для крупных структур, таких, как мой дворец, например. Мастера, создававшие дворец, внедряли эти контуры по моим чертежам, и по сути они представляют собой мангиловые вкрапления, расположенные определённым образом. Можете себе представить, дорогая, что на постройку этого дворца у меня ушло порядка двадцати фунтов мангила! Чего мне только это стоило! Но, возвращаясь, к вашему амулету, при всей моей хвалёной любознательности я почему-то никогда не задумывался, как можно создать вот такой миниатюрный блокиратор. Теперь я вижу, что здесь применена технология мнимых зеркалирующих контуров. Это весьма любопытное решение… Но вам, должно быть, невероятно скучно слушать
все эти теоретические рассуждения. Главное, что я хотел сказать, это то, что ваш кристалл - суть сосредоточение мощнейшей магической энергии, а мангиловая цепь играет роль своеобразного предохранителя, без которого вся система окажется нестабильна. Кстати, вы, вероятно, не знали, что этот амулет может стать весьма разрушительным оружием одноразового действия. Высвобожденной энергии вполне хватит, чтобы разнести на куски небольшой каменный дом.
        - Я догадывалась об этом,  - кивнула Мэйлинн.  - Хотя нам ни о чём подобном не говорили, но моего понимания основ магии хватало, чтобы предполагать нечто подобное. Ну а что скажете - вы сможете вырастить подобные кристаллы?
        - Конечно смогу!  - с великолепной уверенностью ответил маг.  - Надеюсь, что через несколько дней я уже буду понимать общий принцип, ну а на само выращивание, подозреваю, уйдёт не менее трёх недель.
        - Три недели… - протянула Мэйлинн.
        - Понимаю, что вы хотите сказать, дорогая. Вы опасаетесь следующего хода Ордена Лианы. Но, думаю, у нас есть время. Даже если Бина действительно отслеживали, то его внезапное исчезновение может быть трактовано в нашу пользу. Вполне вероятно, что наш драгоценный мастер Теней сумел настигнуть и устранить цель. Поэтому какое-то время в Наэлирро ещё будут ожидать возвращения господина Варана. Конечно, если они вздумают отследить и исполнителя задания, то их, наверное, весьма озадачит и отсутствие мастера Варана. Однако, в любом случае я считаю, что игра стоит свеч. Кристаллы сделают нас невидимыми для поиска, что может в будущем дать нам важное стратегическое преимущество.
        - Хорошо, мессир, я охотно прислушиваюсь к вашим советам, поскольку они исходят от столь мудрого человека. Будем ждать. Кстати, давно хотела спросить: как вы додумались до того, чтобы сделать своё жилище подземным?
        - Да очень просто,  - маг всегда был рад поговорить с Мэйлинн и охотно отвечал на любые её вопросы.  - Когда я покинул двор Латиона, то решил, что стану затворником. Мне совершенно не хотелось видеть людей после того, какой чёрной неблагодарностью они мне отплатили,  - по сдвинутым бровям и скупо падающим словам Мэйлинн поняла, что поднимать этот вопрос пока не стоит.  - И вот я решил поселиться здесь, среди этой дикой негостеприимной земли, где соседями мне были бы лишь несколько сотен баининов - простых и наивных, словно дети. Я решил заглянуть к дак-анбурским гномам, поскольку кто лучше них умеет работать с камнем? Побывав в Дуондуре, я проникся идеей подземного жилища, ведь это особенно актуально в жаркой пустыне - не нужно тратить лишние силы на поддержание приятного микроклимата в доме.
        Пустыня Туум стоит на огромной плите из песчаника. Для гномов, сумевших создать город внутри гранитных скал, пробить коридоры и комнаты в песчанике не составило ни малейшего труда. Конечно, трудились они под моим пристальным руководством. Как я уже говорил, на строительство дома я потратил свыше двадцати фунтов мангила. Он был истолчён в пыль и вкраплен определённым образом в стены, полы и потолки, образуя контуры защиты, силовые контуры и иные фигуры, которые должны были сделать моё пребывание здесь комфортным и безопасным. Представьте, что внутри дома я могу даже телепортироваться в три точки: сюда, в лабораторию, затем - в библиотеку, а также в потайную комнату, смежную с моей спальней. Вот, посмотрите сюда, на пол. Видите, этот узор? Он почти ничем не отличается от каменного узора, коим украшен пол, однако, на самом деле это - весьма сложная магическая фигура, выписанная измельчённым мангилом. При желании я могу переместиться в эту точку из любого места во дворце.
        - Как удивительно!  - с искренним восхищением воскликнула Мэйлинн.  - Сколько же лет вы потратили на строительство?
        - В общем и целом - порядка шести. Вы не поверите, дорогая, первое время мне приходилось жить в простой пещере, выдолбленной в песчанике, полной пыли и гномов!
        - Представляю себе это зрелище!  - засмеялась лирра.  - А откуда у вас взялось такое количество мангила?
        - Понимаю, что вы хотите спросить,  - усмехнулся маг.  - Нет ли у меня ещё где-нибудь в заначке залежей магического металла? Увы, но нет. Точнее, у меня наберётся мангиловых артефактов фунтов на десять-двенадцать, но я не могу поступить с ними подобным образом - это было бы кощунством. А в те времена… Я ведь был самым могущественным магом Латиона. Я возвёл на трон династию Пантатегов, которая рухнула вскоре после моего ухода, уступив место династии Освалионов, потомком которой является и нынешний король Матониус Второй. Так что денег у меня было с преизбытком, и значительную часть их я потратил на покупку мангила. Но на сегодняшний день я едва смогу наскрести один-два фунта мангила.
        - А мы найдём необходимые нам тридцать фунтов?  - спросила Мэйлинн.
        - Конечно же найдём,  - отмахнулся Каладиус.  - В нашем мире можно найти всё, что угодно, имея достаточно денег. А уж за двести лет затворничества я сумел скопить изрядное количество этого мусора. Собирал, сам не зная - зачем. На всякий случай. Который, хвала Первосоздателю, наконец представился. Ну а, имея деньги, дальше всё просто. Саррассанцы просто помешаны на магии, поэтому там собрана чуть ли не половина всех мировых запасов мангила. Убеждён, что нам недолго придётся искать продавца. Хотя можно для начала заглянуть в Золотой Шатёр. Не так давно, лет пятнадцать назад, я оказал императору одну весьма значительную услугу. Быть может, людская благодарность не ограничивается одними лишь заверениями в вечной преданности, и мы сможем раздобыть то, что нам нужно, гораздо более простым путём.
        Спустя пару дней Каладиус сообщил друзьям, что он направил в Лоннэй небольшой караван с золотом на общую сумму порядка двадцати тысяч золотых имперских корон.
        - Ничего себе!  - воскликнул Кол.  - Вы что - собираетесь купить Пунт?
        - Вовсе нет, мой дорогой друг,  - усмехнулся Каладиус.  - Я лишь надеюсь, что этого более или менее хватит, чтобы купить нужное нам количество мангила.
        - А зачем же тогда вы направили эти деньги в Пунт, а не в Саррассу?  - спросил Бин.
        - Всё очень просто, мой юный друг. Путешествовать с таким количеством золота нам было бы весьма накладно. Чтоб вы понимали, двадцать тысяч золотых марок - это больше ста сорока стоунов^19^ золота. Но поскольку там монеты не только Саррассанской империи, но и других государств Паэтты, то я бы предположил все сто шестьдесят стоунов. Мои слуги в Лоннэйском отделении Главного имперского банка, а также в нескольких других отделениях крупных банков Паэтты обменяют металл на банковские векселя, с которыми мы и направимся в путешествие. Небольшой сундучок с бумагами куда предпочтительнее, нежели мешки с монетами.
        - А столь крупный вклад не привлечёт ненужного внимания?  - спросил Варан.  - Наверняка о нём будет сообщено императору. Да и десятки клерков будут в курсе, каждый из которых сможет донести эту информацию до самых разных ушей.
        - Вы совершенно правы, мастер Варан, но, к счастью, я тоже подумал об этом. Мои слуги совершат вклады через десятки подставных лиц и не сразу. Конечно, сам факт того, что в сельском Лоннэе вдруг всплывёт такое количество золота, не сможет не удивить, но я надеюсь, что этот факт никак не свяжут ни со мной, ни с вами. Кроме того - в Пунте до сих пор идёт война, мало ли, кто решает сбросить свои активы и убраться подальше!
        - Не знаю, как вас и благодарить, мессир,  - проговорила Мэйлинн.  - Вы стольким жертвуете ради меня…
        - Что вы, дорогая моя!  - перебил её маг.  - Во-первых, эта жертва совсем не так велика, как вам кажется. Да, с точки зрения многих из вас эти двадцать тысяч - громадные деньги. Когда-то давно и я так думал. Сейчас же я смотрю на свои сундуки, забитые золотыми монетами разных стран и разных лет чеканки, и вижу лишь глиняные черепки. Ровно такую ценность они и имеют для меня. А во-вторых, это путешествие не менее важно для меня, нежели для вас. Вы ведь обратили внимание, друзья мои, что для каждого из нас предстоящее путешествие - это искание, причём, искание самих себя. Не только наша дорогая Мэйлинн попытается найти ответы в Башне. Да, скорее всего, мы не будем допущены в Башню, но сам путь к ней станет для нас ответом на главный вопрос - кто мы, и зачем. Ведь мы, да не обидят вас мои слова,  - отщепенцы этого мира. Каждый из нас потерял себя. Именно поэтому мы сейчас здесь. И если для нас есть шанс обрести самих себя, то он сейчас перед нами. Поэтому не вам благодарить меня, моя прекрасная госпожа, а я должен сказать вам спасибо за то, что дали мне столь высокую цель.
        Эти слова, кажущиеся излишне патетическими и драматичными, упали в благодатную почву, ибо откликнулись в самой потаённой глубине сердец каждого из присутствующих. Разговор затих, потому что каждый глубоко задумался. В глазах лирры стояли слёзы, у Варана над переносицей появилась суровая складка, Бин отстранённо пощипывал поросль на своём подбородке, а на губах Кола играла лёгкая рассеянная улыбка.
        - Готовьтесь, друзья мои,  - продолжил маг.  - Каждодневно готовьтесь к предстоящему исканию. Думайте о нём постоянно. Потому что наше путешествие уже началось. Мне думается, что тот путь, что мы пройдём ногами - не главный. Будь мы готовы, Башня явилась бы перед нами прямо здесь и сейчас. Так что наш главный путь пройдёт внутри каждого из нас. И если мы выдержим этот путь, то сумеем исполнить своё предназначение.


        ***
        Уже на следующий день дрожащим от торжества голосом Каладиус объявил, что им раскрыт секрет кристалла Мэйлинн.
        - Это поистине гениально!  - восклицал в совершенно не свойственной себе манере маг.  - Впервые вижу нечто подобное! Знаете ли, дорогая, что представляет собой ваш кристалл? Это - кристаллизованное возмущение!
        - Как это?  - опешила Мэйлинн.
        - Да, я тоже был удивлён,  - торжествующе улыбнулся Каладиус.  - Представьте себе, что определёнными манипуляциями возмущение может быть доведено до кристаллической формы! Как только я додумался до этого, мне стала очевидна и методика. Она лежала на поверхности, просто я был чудовищно слеп, поскольку даже и помыслить не мог в данном направлении. Ай да лирры! Многие века я считал магинь заржавевшими консерваторшами, не способными уйти дальше данного им дара. Теперь я готов признать, сколь глубоко заблуждался!
        - И сколько же времени у вас уйдёт на воссоздание этого кристалла?  - осведомился Кол.
        - Если мои предположения верны, то - ровно двадцать четыре! Как двадцать четыре меридиана Сферы! Мне необходимо ограничить область возмущения по всем двадцати четырём степеням свободы…
        - Вы уже стали заговариваться, мессир,  - усмехнулся Кол.  - Боюсь, ваши рассуждения нам не понятны, а потому - неинтересны. Но мы целиком и полностью полагаемся на ваш гений.
        - Уж можете положиться!  - воскликнул Каладиус, потирая руки.  - Готовьтесь! Через двадцать четыре дня мы будем готовы выступить в путь!


        ***
        Отпущенные магом двадцать четыре дня почти истекли. За эти дни друзья видели Каладиуса не больше, чем по часу в день. Он неизменно был на взводе, глаза лихорадочно блестели. Постоянно потирая руки, он бормотал какие-то фразы, б?льшая часть из которых оставалась за гранью понимания присутствующих, включая и лирру. В общем, он стал абсолютно невыносимым собеседником. Если в первые дни он пару раз даже находил время поиграть в кости с Колом и Бином, то теперь все завтраки и обеды проходили без него. Разве что на ужин он мог прибежать, взвинченный и нетерпеливый, выкрикивал несколько реплик, быстро проглатывал содержимое тарелки, и вновь исчезал в лаборатории, куда с некоторого времени категорически отказался впускать даже Мэйлинн, ссылаясь на нестабильность вызревающей субстанции.
        И лишь за три дня до окончания эксперимента маг вновь стал похож на себя прежнего. Он вновь стал спокоен, стал говорить на понятном окружающим языке, интересоваться делами друзей. На недоуменные вопросы собеседников он отвечал, что теперь уже всё готово, результат абсолютно и достоверно известен, а поэтому его творческий пыл сошёл на нет.
        - Готовы ли вы к путешествию?  - спросил он друзей, впервые за долгое время разделяя с ними обеденную трапезу.  - Ведь мы вполне сможем выйти уже через четыре дня.
        - Готовы давным-давно,  - похлопал себя по заметно округлившемуся брюшку Кол.  - Я запасся жиром на несколько месяцев вперёд.
        Присутствующие добродушно рассмеялись. Надо сказать, что за минувшее время произошли некоторые перемены и в отношениях Варана с Колом и Бином. Бин больше не робел в его присутствии, и даже изредка сам обращался к нему с вопросами или другими репликами. Он, конечно, по-прежнему не доверял бывшему мастеру Теней, но всё-таки, кажется, стал верить в возможность искренности со стороны Варана.
        В свою очередь, Кол и Варан, казалось бы, вообще стали приятелями. Во многом они были похожи, у них было множество общих тем для разговоров. А уж с того времени, как Варан стал постоянным партнёром по карточным играм, последний лёд, казалось, и вовсе был сломан. Однако Варан прекрасно осознавал, что это не так. Он высоко ценил усилия друзей, направленные на то, чтобы поверить ему и сдружиться с ним. Он чувствовал, что пока ещё рано говорить, что всё получилось, однако надеялся, что со временем это станет возможным.
        Иногда Варан пытался проникнуть в самые глубокие и тёмные уголки собственной души. Насколько искренен он в отношении остальных? Не остался ли где-то там, на задворках, недобитый у Симмерских болот мастер Теней Варан, который выскочит оттуда в самый неподходящий момент? Не проснётся ли его самолюбие - самолюбие человека, не привыкшего проигрывать и терпеть неудачи в делах? Может быть, он лишь затаился до времени, чтобы позже исполнить-таки взятое на себя обязательство?
        Нужно отдать должное Варану - он искренне и полным пристрастием ковырялся в самых дальних закоулках своей души. Он не собирался обманывать себя. Более того, у него было стойкое намерение в случае, если он всё-таки найдёт в себе гнильцу, тут же сообщить об этом остальным. Однако, к своей радости, Варан ничего не находил. Он действительно был привязан к своим новым друзьям и, кажется, действительно решил оставить прошлое прошлому.
        Но мы несколько отвлеклись от разговора, происходящего за обедом.
        - А я вот хотела спросить, как быть с этим,  - Мэйлинн ткнула себе в шею, туда, где красовался вытатуированный много лет назад ошейник.  - Может быть, вы, мессир, сможете что-то с этим сделать? Как-нибудь замаскировать?
        - Это будет весьма сложно, дорогая,  - ответил Каладиус.  - Наложить морок на небольшую часть человеческого тела непросто. Могут возникать коллизии восприятия у окружающих. Вы ведь не хотите, чтобы у вас вдруг оказалось две шеи, например? Кроме того, поддержка подобного заклинания будет весьма заметна, что тоже для нас будет излишним. Так что, думаю, что вам больше подойдут другие, типично женские уловки - крема, притирки, пудра…
        - Когда наш легион квартировал в Палатие, у нас там был своеобразный передвижной публичный дом,  - несколько задумчиво вдруг ляпнул Кол.
        Все недоуменно повернули головы к бывшему легионеру, а Варан хмыкнул:
        - Весьма своевременное и уместное воспоминание, дружище!
        - А в Палатие зимой бывало дьявольски холодно,  - как ни в чём не бывало продолжал Кол.  - И наши барышни, танцующие для солдат в местном кабаке, выходили из положения, одевая специальные обтягивающие одеяния телесного цвета. В нужных местах они делали прорези и отверстия, но остальное тело было защищено от холода. С трёх шагов уже нельзя было понять - одето ли на барышне что-либо, или же она полностью обнажена.
        - Я понял вашу мысль, дорогой мой центурион!  - рассмеялся Каладиус.  - И нахожу, что это - отличная идея!
        - А я нахожу, что вполне можно было бы обойтись без этих экскурсов в историю,  - недовольно буркнула Мэйлинн.  - Боюсь, этот образ мне будет очень сложно выбросить из головы.
        Но Кол, тем не менее, сидел, цветя самой довольной улыбкой. Было очевидно, что именно на такой эффект он и рассчитывал.
        - Значит, до Лоннэя мы доберёмся так, а там найдём для вас, любезная Мэйлинн, такую ткань и скроем ваш знак от нескромных глаз,  - резюмировал Каладиус.
        - Да, подружка, и тогда, глядя на тебя, я буду вспоминать свои весёлые денёчки!  - промурлыкал Кол, вызвав новую бурю негодования у пунцовой от стыда Мэйлинн и новую бурю хохота у всех остальных.


        ***
        - Всё готово!  - объявил, входя, Каладиус. В руках его была шкатулка чёрного дерева, а на лице застыло выражение триумфатора-демиурга.
        - Покажите же нам его, мессир,  - откликнулся Варан.  - Право же, мы сгораем от нетерпения!
        - Погорите ещё немного,  - буркнул Каладиус, однако было видно, что он польщён.  - Прежде всего хочу объявить, что мне удалось усовершенствовать идею моих сестёр по науке. Заклинание, которое я вложил в кристалл, куда мощнее и эффективнее того, что было в кристалле Мэйлинн. Я смог добиться радиуса зеркалирования в двадцать четыре фута! Это значит, что любой, кто будет находиться к нашей лирре ближе этих самых двадцати четырёх футов, будут полностью защищены от всяческих заклятий поиска. Теперь мы поистине станем отрядом невидимок!
        - Вы гениальны, мессир!  - без тени иронии заявила Мэйлинн. Затем она подбежала к магу и быстро чмокнула его в щеку.
        - Спасибо, милая,  - расцвёл Каладиус.  - Польстила старику. Вот, любуйтесь!
        С этими словами маг протянул шкатулку лирре. Та быстро открыла её и извлекла красивый кристалл близкой к шарообразной формы, удивительного сиреневого оттенка. Он был оправлен в мангиловый обруч, висящий на мангиловой цепочке.
        - Какая красота!  - восхитилась Мэйлинн.  - Да вы - истинный художник, мессир! Это же настоящее произведение искусства!
        - Сто сорок четыре грани!  - млея от восторга похвалился волшебник.  - Шесть по двадцать четыре! Совершенная мощь!
        - Если бы было можно, я носила бы его поверх одежды!  - примеряя амулет, воскликнула Мэйлинн.
        - К сожалению, это никак невозможно,  -огорчённо проговорил Каладиус.  - С таким же успехом можно было путешествовать под знамёнами, рассылая вперёд герольдов, чтобы объявляли о нашем приезде. Но вам очень идёт, милая Мэйлинн.
        - Ты потрясающе выглядишь, Мэй!  - воскликнул Бин, сверкающими глазами глядя на лирру.
        - Спасибо, Бин,  - улыбнулась Мэйлинн.
        - Прости, что не выразил своё восхищение первым,  - проговорил Варан, прижимая руку к сердцу.  - Я просто сначала онемел от восторга.
        - О, спасибо огромное!  - Мэйлинн также прижала ладони к груди.
        - Ну и когда же мы отправляемся?  - осведомился Кол таким тоном, словно всей предыдущей сцены и не было.
        - О, суров, как истинный солдат!  - рассмеялся Варан.
        - Что есть, то есть,  - невозмутимо ответил Кол.
        - Что ж,  - заговорил Каладиус.  - Если никто не против, то можем выдвигаться завтра утром.
        - Думаю, что никто не против,  - оглядев друзей, сказал Кол.
        - Ну и отлично! Тогда пойдём готовиться к завтрашнему утру!  - Каладиус забрал пустой футляр из рук Мэйлинн и вышел из комнаты. Вслед за ним направился Варан. Мэйлинн сказала, что ещё немного побудет в холле.
        - Пойдём, дружище,  - хлопнул Бина по плечу Кол.  - Оставим даму одну.
        Однако уже в дверях он на секунду остановился и оглянулся. Как он и ожидал, Мэйлинн с улыбкой смотрела ему в след.
        - Ты прекрасна!  - одними губами проговорил Кол, подняв оба больших пальца на руках кверху.
        Мэйлинн засмеялась и послала ему воздушный поцелуй. Улыбнувшись, Кол тихонько прикрыл за собой дверь.

        Глава 28. Невольничий конвой

        В путь выступили с рассветом. Был четырнадцатый день месяца дождей, поэтому рассветы стали довольно поздними, равно как и закаты каждый день случались всё раньше. Пожалуй, это пока было единственным свидетельством надвигающейся зимы, поскольку жара в пустыне продолжала оставаться весьма ощутимой. Быть может, она уже не была столь убивающей, но всего через пару часов после выезда путешественники уже обливались потом, несмотря на то, что солнце висело ещё довольно низко.
        Каладиус изначально хотел взять с собой десяток слуг, однако был вынужден уступить мнению большинства, которые считали, что слуги в дороге большой пользы не принесут, а столь внушительный отряд привлечёт куда больше ненужного внимания.
        - Мы добрались сюда втроём,  - убеждал Кол.  - Варан вон и вовсе в одиночку. А теперь нас пятеро, включая самого могущественного мага и лучшего охотника за головами!
        Некоторое преувеличение, которое позволил себе Кол, тем не менее, сыграло свою роль. Польщённый Каладиус, задумавшись на мгновение, согласился. Однако он поставил условие, что с ними отправится его личный повар.
        - Уж простите старику его слабость,  - усмехнулся он.  - Не хватало только мне на старости лет начать питаться сушёной рыбой!
        Против этого возражать не стал никто, тем более, что и Кол, и Бин, да и Варан с Мэйлинн с некоторой грустью предвкушали переход с изысканнейших наивкуснейших блюд на сухари и солонину.
        Варан, кроме всего прочего, получил ещё один неожиданный подарок. Когда они подошли к конюшне, он увидел своего Суховея и не смог сдержать радостного крика. Конь же, в свою очередь, также узнал старого хозяина и разразился приветственным ржанием.
        - Суховей, друг мой!  - воскликнул Варан, подходя и гладя скакуна по лоснящейся вороной шее.
        - Так это твой конь?  - спросил Кол, подходя следом.  - Вообще-то я так и думал. Он был лучшим из всех.
        - Точно. Это - Суховей. Мы с ним уже больше года вместе,  - во внезапном приливе нежности Варан потёрся лбом о морду саррассанца.
        - Ну тогда, думаю, тебе на нём и скакать,  - с некоторым сожалением проговорил Кол, который тоже уже успел привязаться к сильному и умному животному.  - Сомневаюсь, что теперь он согласится нести меня и отзываться на Урагана…
        - Спасибо, приятель!  - ответил Варан и тут же вскочил в седло.  - А вот седло-то не моё!
        - Ну уж не обессудь… - хмыкнул Кол.  - Ежели охота, поезжай к Симмерским болотам. Там оно и валяется.
        - Да уж как-нибудь обойдусь,  - откликнулся Варан, заставляя Суховея плясать под собою и вставать на дыбы.
        В итоге Кол не остался сильно в накладе, поскольку Каладиус обеспечил всех чистокровными саррассанскими скакунами. Кроме этого он приказал снарядить громадный рыдван, в котором легко могли бы поместиться восемь человек. Он имел двойное дно для хранения припасов, а также имел полотняную перегородку, разделяющую его на две неравные части. Задняя, меньшая «комнатка» была специально отведена под спальню Мэйлинн. Переднюю же часть лирра немедленно окрестила «гостиной» и сказала, что будет рада принимать гостей в любое время.
        В рыдване была даже небольшая печка, которая могла пригодиться в Пунте, где уже могло быть довольно прохладно. Правил громадной каретой тот самый повар-слуга. Сам Каладиус, хотя и взял для себя скаковую лошадь, сразу предупредил, что планирует б?льшую часть путешествия провести в уюте «гостиной».
        Новый транспорт Мэйлинн был не чета старому. Раза в три больше, гораздо тяжелее - его тянули сразу четыре сильных тяжеловоза. Внутреннее убранство тоже выгодно отличалось от кучи несвежих тюфяков. Кроме того, у рыдвана были мощные и мягкие рессоры, которые должны были сделать путешествие в нём лёгким и приятным. Конечно, повторить полностью путешествие наших друзей на нём было бы невозможно - дороги восточного Латиона оказались бы ему не по зубам. Но, хвала Арионну, дорийские степи и широкие ухоженные тракты Пунта были самым лучшим местом для путешествия на подобном транспорте. Естественно, скорость подобного передвижения не могла быть высокой, но, как мы помним, это было скорее даже достоинством, нежели недостатком.
        К вящей радости Мэйлинн, был изменён план маршрута. Единогласно было решено, что в условиях войны между Пунтом и Дорией путешествие по Дорону станет если и не опасным, то, во всяком случае, неудобным и неприятным. Прибрежные районы наверняка выметены подчистую, жителей там почти не осталось, а от тех, кто остался, возможно, целесообразнее будет держаться подальше. Поэтому путешественники решили, что они будут следовать до Лоннэя, а оттуда уже, по хорошему широкому тракту - до Найра. Для Мэйлинн это означало ещё одну, вероятно, последнюю встречу с полюбившейся ей малышкой и её братиком, а также со старым трактирщиком мэтром Бабушем.
        Первый день путешествия прошёл вполне обычно. Весёлые разговоры, остроты, в которых теперь соревновались Варан и Кол, ранее бывший неоспоримым лидером в этом деле. Бин довольно быстро выбыл из этой острой пикировки, поскольку понял свою полнейшую несостоятельность в этом вопросе. Поэтому он держал своего коня поближе к рыдвану, прислушиваясь к разговорам, которые вели Мэйлинн и Каладиус, который довольно быстро загнал своего повара на собственную лошадь, а сам удобно умостился на козлах. Мэйлинн села рядышком, и они, временами отвлекаясь на шутовскую дуэль, очень оживлённо болтали о всякой космогонической ерунде, представляя, как могут выглядеть миры, близкие к полюсам Сферы, а также те миры, в которых, по мнению Каладиуса, начисто отсутствовала магия.
        За время пребывания у мага, Мэйлинн прочла довольно много всевозможных книг, причём большинство из них были связаны с Орденом Лианы, историей Наэлирро, а также историей Драонна, первого чёрного императора-мага. Однако она весьма редко и неохотно говорила на эти темы, и было видно, что они доставляют ей определённые страдания. Поэтому Каладиус вполне охотно и много говорил о самых отвлечённых вещах.
        Четырежды за день маг громко командовал привал, объявляя, что ужасно голоден. Слуга-баинин тут же соскакивал с лошади и начинал суетиться, извлекая на свет божий всевозможные ингредиенты и готовя своему хозяину обед (или полдник, или ужин). Пригодилась и сумка Мэйлинн, в которой поместилось довольно много мяса и других продуктов. Довольно быстро разводился костёр из колючих акаций, которые маг валил, просто заставляя их ломаться у корня. Дальше слуга проворно разделывал несчастные деревца топором.
        Еда всегда была свежей. Когда Кол заикнулся о том, что можно приготовить сразу побольше, чтобы хватило на весь день, Каладиус посмотрел на него таким взглядом, будто бы центурион предложил ему глодать колёсные оси их рыдвана.
        - Пока мы не стеснены во времени, молодой человек,  - назидательно уставив свой палец чуть ли не в лицо Кола, проговорил маг.  - Мы не станем питаться, словно варвары. Лично вы можете есть вчерашнюю еду, можете грызть сухари или ловить тушканчиков - мне всё равно. Но я, а также госпожа Мэйлинн и остальные господа, уверен, предпочтут приличную трапезу.
        Остальные господа, которым, в общем-то, было совершенно всё равно, что есть, тем не менее, поддержали Каладиуса. Действительно - торопиться некуда, так почему бы не порадовать желудок? Надо сказать, что и Кол во многом получил выволочку незаслуженно, поскольку он-то как раз был совсем не прочь есть так хоть всю оставшуюся жизнь. Можно сказать, что он поплатился за свой военный прагматизм.
        Так прошёл первый день путешествия. Пустыня, ещё не до конца отпустив путешественников, тем не менее, уже осталась позади, под ногами лошадей стелилась довольно жухлая трава Дории. Температура постепенно снижалась, но здесь по-прежнему всё ещё царило жаркое лето. Полностью опровергая название месяца, небо было лишено малейшего облачка. Сюда, на юг Дории, в предпустынье, дожди придут не раньше, чем через месяц, а холод - и вовсе никогда.
        Солнце подобралось к полудню, и Каладиус, по-прежнему составляющий компанию Мэйлинн, уже хотел было командовать привал, чтобы отобедать, когда Варан вдруг, привстав на стременах, стал вглядываться в горизонт впереди.
        - Что там?  - немедленно отреагировал Кол.
        - Кажется, там дым,  - ответил охотник за головами.  - Или, возможно, пыль.
        - А я вот ничего не могу разглядеть,  - с лёгкой завистью проговорил Кол.  - Глаза уже не те, что прежде.
        - Я вот тоже ничего не вижу,  - проворчал Бин, прикрывая ладонью глаза от солнца.  - Хотя, вроде бы, со зрением всё в порядке.
        - Нет, точно, я тоже вижу!  - подтвердила Мэйлинн. Она встала в полный рост и напряжённо вглядывалась вдаль.  - По-моему, это пыль, которую поднимает большое количество людей.
        - Дорийцы!  - сквозь зубы процедил Кол.
        - Этого ещё не хватало… - пробормотал Бин.
        - Ничего страшного,  - поспешил успокоить Каладиус.  - Уверен, что они нас не тронут. Как правило, дорийцам нет дела до путешественников. Вы ведь и сами в этом убедились, когда следовали ко мне.
        - Да уж,  - хмыкнул Варан.  - Вижу, что только мой опыт общения с дорийцами отличается от остальных.
        - Что поделать, друг мой,  - ответил Каладиус, уже знавший историю Варана.  - Вы и сами были достаточно опрометчивыми, показавшись слабым этим людям, которые признают только силу, да ещё и искушая их серебром. Однако же мы не выглядим слабыми, и не будем искушать этих наивных, по сути своей, человеков. Просто разойдёмся, как в море корабли.
        - Так, может, лучше свернуть?  - тревожно спросила Мэйлинн.
        - Не стоит, друзья мои!  - авторитетно заявил маг.  - Уж вы мне поверьте, я на своём веку достаточно общался с кочевниками.
        - Да уж, я помню,  - несколько скептически хмыкнул Кол.  - Не так давно я и моя когорта как раз защищали ваш оазис от этих наивных человеков,  - центурион нарочно передразнил Каладиуса.
        - Не спорю, бывает и так,  - не сдался волшебник.  - Иной раз на дорийцев словно нисходит какое-то безумие, и они действительно утрачивают контроль над своей природной жадностью. Однако, это крайне редкий случай. Тот набег, о котором вы изволили вспомнить, дорогой мой, случился по вине одного из мелких ханов дорийцев, которому кормилица в детстве нарассказывала сказок о несметных богатствах белого колдуна, живущего в пустыне. Вот он и повёл свою орду на подвиг. Жаль, что об этом я узнал гораздо позднее, потому что тогда бы я смог решить проблему куда быстрее и проще, не обращаясь за помощью к легату Коррэйского легиона.
        - И тогда я никогда не встретился бы с вами, а значит, не смог бы привести к вам Мэйлинн,  - усмехнулся легионер.
        - Да, вы как всегда правы, дорогой друг!  - откликнулся Каладиус.  - И это в очередной раз подводит меня к мысли, что всё, что происходит в этом мире, отнюдь не случайно.
        - Не хочется прерывать ностальгическую беседу старых друзей, но как всё-таки быть с кочевниками?  - напомнил Варан.
        - Всё очень просто,  - ответил маг.  - Движемся, как ни в чём не бывало.
        - А куда же они направляются?  - задумчиво спросил Кол.  - Возвращаются в своё кочевье после набегов на Пунт?
        - Позади нас нет никаких кочевий,  - отрезал Каладиус.  - Так далеко на юг дорийцы не селятся. Вы же видите, какая тут трава. Боюсь, я знаю, зачем эти кочевники забрались так далеко от своих привычных мест обитания.
        - И зачем же?  - лицо Кола приняло встревоженное выражение.  - Вы предполагаете, что они вновь хотят попробовать отхватить от золотых запасов белого колдуна пустыни?
        - Нет, этого я как раз не боюсь. А вообще, подождём - увидим,  - неохотно ответил маг.  - Надеюсь, что я всё-таки ошибаюсь в своих предположениях.
        Привал, конечно, пришлось отменить. Путешественники продолжили двигаться на север. Вскоре клубы пыли на горизонте стали отчётливо видны на фоне белёсо-голубого неба. Все были в напряжении: иногда кто-нибудь пытался отвлечь товарищей, заговаривая о чём-либо, но разговор быстро затухал, а взоры всех, против их воли, то и дело обращались к облачкам пыли на горизонте.
        Прошло около часа, и вот уже расстояние между путешественниками и ордой сократилось настолько, что стало отчётливо видно, кто же поднимает такие тучи пыли. Судя по помрачневшему лицу мага, именно это он и предполагал. Однако же, он молчал, предпочитая, чтобы кто-то другой произнёс вслух очевидную для всех вещь.
        - Невольничий конвой,  - скривив губы, пробормотал Кол.
        Действительно, теперь было совершенно очевидно, что навстречу друзьям двигался караван невольников. Порядка двух сотен людей всех возрастов и обоих полов, грязные, худые, с одинаково обречёнными лицами и сгорбленными фигурами, каждая из которых могла бы послужить монументом отчаянью. Больше всего в колонне было, конечно же, женщин, однако кое-где мелькали и мужские лица, числом не более трёх или четырёх десятков. Совсем уж стариков среди невольников не было, так же, как и не видно было грудных младенцев. Однако дети возрастом лет около десяти и старше были. Может быть, с разрывающей сердце жалостью подумала Мэйлинн, в начале их пути в колонне были и старики, и малые дети…
        Колонна сопровождалась верховыми дорийцами, которых было едва ли более двух десятков. Их лошади медленно шагали по бокам колонны, примеряясь к шагу измождённых людей. Оружие было убрано - дорийцы, видимо, совершенно не опасались своих пленников. Позади колонны двигались пять или шесть подвод, запряжённых волами. На них громоздились огромные бочки, видимо, для воды, а также мешки, вероятно, с пищей для пленников.
        - Куда они ведут этих несчастных?  - невольно понизив голос, хотя до каравана было ещё несколько сот ярдов, спросил Бин.
        - Куда же, если не в Саррассу!  - ответил Кол.  - Единственная страна на Паэтте, где сохранилось рабство!
        - Ой ли!  - немедленно отозвался Варан. Не то, чтобы его задевало, что кто-то нелицеприятно отзывается о его былой родине, просто хотелось восстановить справедливость.  - А чем же крепостничество Латиона отличается от саррассанского рабства?
        - Может быть тем, что у нас запрещено убийство крепостных?  - темнея лицом, ответил Кол.  - Или тем, что крепостной имеет шанс выкупиться из крепости?
        - По мне, так лучше использовать иноземных рабов, чем порабощать собственных граждан,  - пожал плечами Варан.
        - Ладно, ни к чему сейчас эти ненужные споры!  - поспешил пресечь назревающую перепалку Каладиус.  - Рабство отвратительно в любом своём проявлении. Однако, в данном случае всё может быть ещё хуже. К тому времени, как эти несчастные переберутся через пустыню Туум, те из них, кто выживут, будут в таком ужасном состоянии, что на них не позарится ни один покупатель, как бы невзыскателен он ни был. Поэтому дорийцы обычно продают своих пленников саррассанским магам и некромантам.
        - И что же с ними сделают некроманты?  - дрожащим голосом спросила Мэйлинн.
        - Их тела станут вместилищами для демонов, пойманных этими магами смерти. Но сначала их будут ритуально мучать, поскольку для призыва демонов нужны не только кровь и огонь, но и эманации боли и ужаса,  - с каждым произнесённым словом Каладиус мрачнел всё больше.
        - Ассова задница!  - Кол ударил себя кулаком в раскрытую ладонь.  - Разве можно такое допустить?
        - А что ты предлагаешь?  - тут же отреагировал Варан.  - Напасть на конвой? Перебить охрану?
        - Да, дьяволы их раздери! Именно это я и предлагаю. Нельзя оставить это вот так. Неужели ты сможешь спать ночами, осознавая, что не сделал ничего, чтобы это остановить?
        - Поверь, дружище, я видел куда более жуткие вещи, но это никогда не лишало меня сна,  - усмехнулся Варан.
        - Охотно верю,  - маска доброжелательности в отношении Варана, которая уже успела, казалось, прирасти к лицу Кола, начала понемногу сползать.  - Но, хвала богам, тут далеко не все придерживаются столь приспосабливающейся жизненной философии.
        - Я согласен!  - подхватил Бин.  - Мы должны что-то сделать.
        За прошедшее время Бин старательно пытался хотя бы выглядеть взрослее и серьёзней. Он упорно отпускал свою светлую мягкую бородёнку, тщась придать лицу больше мужественности, хотя эта юная, не бритая ни разу бородка наоборот придавала ему ещё больше какой-то детской наивности. Бин старательно копировал манеры своих старших товарищей. Вот и сейчас он пытался придать своей фигуре больше значимости и спокойствия, но мелко дрожащие руки выдавали его с головой.
        - Мы должны что-то сделать!  - повторила Мэйлинн. Глаза её были наполнены слезами, а нижняя губа прикушена до крови.
        - Подумай вот о чём,  - отозвался Варан.  - Ну отобьём мы этих несчастных. Возможно, это даже не составит для нас ни малейшего труда, учитывая, что с нами великий маг. Но что ты станешь делать с ними дальше? Возглавишь колонну и поведёшь их назад, через Дорию? До Пунта два дня пути, но они преодолеют этот путь, самое меньшее, за неделю. Ты будешь сражаться с каждой ордой, что попадётся тебе по дороге? Не говоря уж о том, сколько внимания ты к себе этим привлечёшь!
        Каждый довод Варана, словно нож, вонзался в сердце Мэйлинн, и она поникала всё ниже, а по щекам разливалась смертельная бледность. Видя это, вновь не выдержал Кол:
        - Да уж! Речь, достойная мастера Теней, способного думать только о собственной шкуре! Мессир!  - в отчаянии обратился он к магу.  - Ну почему вы ничего не скажете на это? Неужели и вы тоже согласны с доводами нашего приятеля?
        - В данном случае моё мнение ничего не значит,  - покачав головой, проговорил Каладиус.  - Поскольку это - не мой поход и не моё искание. Мы - лишь инструменты Мэйлинн, служащие лишь одной цели - её поиску Башни. Поэтому в такие моменты нам должно лишь исполнять её волю. Я лишь позволю себе напомнить, что путь к Башне - это не есть простая совокупность шагов к некоей географической точке.
        Варан поморщился, поняв, что у него нет союзников в этом споре. Глядя на Мэйлинн, в её решении сомневаться не приходилось.
        - Может быть, мы просто выкупим их?  - с надеждой спросила Мэйлинн, поднимая голову.
        - Глупости!  - фыркнул Варан.  - Они возьмут деньги, но уже к вечеру все эти люди вновь будут брести на юг.
        - Не считая того, что имеющихся у нас денег может и не хватить,  - добавил Каладиус.
        - Но мы всё-таки должны попытаться,  - твёрдо сказала Мэйлинн.  - Прежде чем…
        Она не договорила, но каждому было понятно, каково было бы продолжение фразы. Варан тяжело вздохнул и быстрым движением проверил, легко ли вынимается меч из ножен. Затем похлопал себя по бокам, убеждаясь, что метательные ножи на месте. Поскольку расстояние до дорийцев сократилось до пары сотен футов, наши путешественники остановились, поджидая надвигающийся караван.
        Дорийцы, которые тоже давно заприметили рыдван и всадников, выдвинулись вперёд. Лишь с полдюжины кочевников остались по бокам вереницы пленников, остальные же, пока не обнажая оружия, обогнали свой караван шагов на пятьдесят, приблизившись к путешественникам.
        - Вы могли бы поговорить с ними, мессир?  - робко спросила Мэйлинн, видимо, ожидая в ответ очередную тираду о поисках, исканиях и башнях. Однако, к её облегчению, Каладиус коротко кивнул и спрыгнул с козел рыдвана на землю.
        Медленно шагая, держа руки так, чтобы всем было видно, что они пусты, Каладиус направился к ожидавшим его дорийцам. Те, в свою очередь, остановились, дав также знак остановиться и колонне невольников. Затем от их плотного отряда отсоединился один из дорийцев - дородный, высокий, с правильными чертами лица.
        - Кто вы?  - выкрикнул он, когда расстояние между ним и Каладиусом сократилось до двадцати ярдов.
        - Мы - путешественники,  - на очень хорошем дорийском языке отвечал маг.  - Направляемся в Пунт.
        - Что за дело у вас в Пунте?  - с лёгкой насмешкой произнёс предводитель.  - Там сейчас смерть и разрушение.
        - Наши дела касаются только нас,  - Каладиус знал, как говорить с кочевниками, которые уважали любое проявление силы.  - Но у нас есть дело и к вам. Меня зовут Каладиус. Как мне обращаться к тебе, воин?
        - Я - Кухрат, стремянный хана Патыра.
        - Да продлятся твои дни на этой земле, почтенный Кухрат,  - маг при этих словах протянул вперёд руку с раскрытой к небу ладонью, как это делают при приветствии дорийцы.
        - И твои также, достопочтенный Каладиус,  - так же ответил кочевник.  - Вижу, ты знаком с нашими обычаями.
        - Я много путешествовал, и бывал в разных местах, почтенный Кухрат.
        - Какое же дело у тебя к нам, уважаемый?
        - Моё дело - у тебя за спиной. Эти люди, жители Пунта. Я хочу купить их у тебя.
        - Что ж, это дело хорошее,  - холодно улыбнулся Кухрат.  - Если уважаемый Каладиус заплатит сполна, мы продадим их. Но для чего тебе столько рабов?
        - Разве торговец, продавая лошадь, станет спрашивать покупателя, что тот намерен с ней делать?
        - Ты прав, конечно не станет. Только двадцать дюжин рабов - это не лошадь.
        - Сложно не согласиться,  - поклонился Каладиус.  - Что ж, я хочу освободить их. Моим спутникам претит такое обращение с людьми.
        - Они - слабые люди, поэтому должны быть рабами,  - на лице кочевника проявилась брезгливость.  - Посмотри туда, уважаемый, среди этого стада есть даже мужчины, если можно их так назвать. У них была возможность умереть, сражаясь, но они предпочли сдаться без боя.
        - Они - простые колоны, доблестный воин,  - Каладиус тщательно постарался, чтобы в его голосе не прорезалась ирония.  - Их дело - соха и серп. Они - не воины.
        - Все мужчины должны быть воинами!  - отрезал Кухрат.
        - Хорошо, оставим этот спор, ведь он ничего не меняет. Я предлагаю сделку. Согласишься ли ты на неё?
        - Я уже сказал, что соглашусь, если мы сойдёмся в цене.
        - И какова будет твоя цена, уважаемый Кухрат?
        - Мы планировали выручить за них в Саррассе сто золотых корон.
        - Недурно!  - одобрительно кивнул Каладиус.  - Я мог бы предложить вам тридцать.
        - Ты смеёшься надо мной, почтенный?  - воскликнул кочевник.  - Да я лучше перережу их прямо сейчас, чем отдам за такую ничтожную цену!
        - Подумай лучше, уважаемый Кухрат. До Саррассы ты будешь идти, самое меньшее пару месяцев. За это время три четверти этих несчастных будут уже мертвы. За оставшихся некроманты не дадут и десяти корон.
        - Я не первый раз вожу караваны в Саррассу. И я знаю, что приведу туда шестерых из каждых десяти рабов. И получу за них сто золотых корон. Я готов сбросить двадцать корон, поскольку ты избавишь меня от утомительного перехода, но более убавить не могу. По возвращении я должен отдать шестьдесят корон хану Патыру. Мне и моим людям тоже должно что-то перепасть. Поэтому восемьдесят - моя окончательная цена.
        - Я должен посовещаться со своими друзьями,  - дёрнув щекой, проговорил Каладиус.
        - Хорошо, только недолго. Ты сам говоришь, что путь у нас впереди долгий. Незачем удлинять его лишним ожиданием.
        - Это займёт не более двух минут,  - заверил Каладиус, направляясь к карете.
        - Ну что?  - спросил Кол.
        - Они требуют восемьдесят золотых корон,  - глухо ответил маг.
        - Вот это да!  - усмехнулся Варан.  - Весьма недурно!
        - У нас есть такие деньги?  - с надеждой спросила Мэйлинн.
        - Даже если я вытрясу всё до последнего медяка, я едва наберу половину нужной суммы,  - мотнул головой маг.
        - А как же векселя, о которых вы нам говорили?  - вспомнил Бин.
        - Они в Лоннэе,  - поморщился Каладиус.  - Кто же знал, что так получится. Кроме того, для нас сейчас они не имели бы никакой ценности. Сложно представить, что достопочтимый Кухрат направится в какое-нибудь отделение Имперского банка, чтобы обналичить бумаги!
        - Значит, остаётся драться?  - ровным голосом спросил Кол. У Мэйлинн последняя кровь отхлынула от щёк.
        - Остаётся драться,  - кивнул Каладиус.  - Однако, я хочу попробовать убедить их. Я скажу ему, кто я такой, может быть это вселит в него больше сговорчивости.
        - И когда это вы стали таким мягкотелым, мессир?  - усмехнулся Варан.  - Если верить легендам, раньше вы были куда более решительным и даже жестоким! Не лучше ли нам ударить неожиданно? Всё-таки у них, самое меньшее, четырёхкратное преимущество перед нами.
        - Спасибо, что напомнили мне, мастер Варан,  - сухо ответил Каладиус.  - Что я должен оставаться человечным сейчас, коли хочу искупить свои былые поступки.
        - Вы правы, мессир!  - воскликнула Мэйлинн.  - Попробуйте их убедить, попробуйте их запугать. Лишь бы не допустить крови.
        - Я попробую, дитя моё,  - мягко кивнул Каладиус.  - Но я бы попросил вас быть готовыми к бою. Скорость и решительность могут стать решающими факторами.
        Мэйлинн поникла головой, мужчины лишь скупо кивнули. Каладиус повернулся и медленно зашагал обратно к дорийцам.
        - Ну что решили ваши спутники?  - прищурившись, осведомился кочевник.
        - Я скажу прямо, почтенный Кухрат, как и должно говорить с воином. У нас нет тех денег, которые ты назвал. Но нам всё равно необходимо освободить этих несчастных. Если придётся, мы сделаем это силой.
        - Вас всего лишь шестеро!  - засмеялся работорговец.  - Среди которых один старик и одна женщина!
        - Я - не просто старик,  - маг посмотрел прямо в глаза кочевнику.  - Я - знаменитый маг Каладиус. Ты мог слышать обо мне. Я - великий белый колдун, что живёт в пустыне Туум. А женщина - тоже не просто женщина. Она - могущественная лиррийская магиня. Поэтому вы не сможете тягаться с нами. Сбереги своих людей, почтенный Кухрат, уступи нам свою добычу.
        - На старости лет мой дед убеждал всех встречных, что он - сын Звёздной Кобылицы^20^,  - осклабился Кухрат.  - Вот только я всегда точно знал, что он - обычный беззубый старый хрен.
        - Это твоё последнее слово, воин?  - тяжело сдвинул брови Каладиус.
        - Нет,  - рыкнул кочевник.  - Вот моё последнее слово!
        С этими словами он выхватил кривую саблю и замахнулся на мага. Расстояние между ними составляло около двадцати шагов, так что этот жест был скорее рисовкой, нежели реальной угрозой. Однако Кухрат пустил своего коня вскачь, а вслед за ним, увидев финал переговоров, с места сорвались, улюлюкая, остальные кочевники.
        Каладиус сделал быстрое движение руками, и из земли вырвалась стена песка и мелких камней, похожая на те песчаные струи, что пленили Варана. Лошадь Кухрата налетела на эту преграду, пронзительно заржав. Спустя мгновение и лошадь и всадник под действием набранной инерции перевалились через, а скорее даже провалились сквозь эту стену. Однако, они оба были уже бесповоротно мертвы. И всадник, и лошадь были обезображены так, словно их неделю болтали в бочке, наполненной мелкой каменной крошкой.
        Ширина воздвигнутой Каладиусом песчаной стены не превышала двадцати футов, так что остальные кочевники просто обогнули её с двух сторон. Однако Каладиуса уже не было на месте - он спешил назад, к рыдвану. Кол, Бин и Варан, а также слуга-повар, уже готовились принять удар. Мэйлинн, находясь в карете, достала свой арбалет.
        Безумно вопящие дорийцы быстро приближались, размахивая своими саблями. Пятёрка наших бойцов сосредоточилась близко друг к другу. Воевать с дорийцами верхом - чистое безумие. Да и вообще - встретить грудью мчащихся лошадей - тоже поступок не из самых умных. Однако, выбирать не приходилось.
        - Ну же, мессир!  - воскликнул Кол.  - Покажите, на что вы способны! Иначе они сомнут нас!
        И мессир показал. Никаких эффектных пассов руками, никаких магических формул, произнесённых на непонятном языке. Какое-то нервное, короткое движение рукой, и два ближайших всадника вдруг словно сметаются порывом ветра вместе с лошадьми. Словно две нелепые игрушки, они пролетают в паре футов над землёй, причём одна из лошадей по пути цепляет ещё одну, мчащуюся навстречу. Конечно, это не то, чего хотел бы Кол - он бы, несомненно, предпочёл сейчас небеса, рухнувшие на врагов, землю, разверзшуюся под их ногами, или, на худой конец, полчища каких-нибудь крылатых бестий, сожравших бы дорийцев вместе с их лошадьми. Увы, пока Каладиус никак не походил на самого легендарного мага в истории.
        Тренькнул арбалет, а затем - ещё раз. Молодец Мэйлинн!  - два дорийца слетели с седел. Но остальные наконец добрались до обороняющихся. Бин только и сумел, что отпрыгнуть в сторону, дабы не попасть под копыта. Варан оказался более результативным. Уже получивший ранее навык борьбы с всадниками, он в последний момент плавно ушёл от столкновения с лошадью, не забыв полоснуть её и всадника. Кол успел лишь подставить меч, парируя удар сабли, и от силы этого удара упал на одно колено. Однако и всадник, не рассчитав сил, рухнул вслед за ним, упав в трёх шагах позади, однако тотчас же вскочив на ноги. Началась рукопашная, в которой, однако, дориец оказался далеко не так удачлив, вскоре рухнув с раскроенным черепом.
        Весьма необычное оружие имел слуга Каладиуса. В его руках появилось нечто, напоминающее посох, но оба конца его оканчивались недлинными лезвиями около пяти дюймов в длину. Немолодой уже слуга вертел этот посох с такой скоростью и с такой удивительной лёгкостью, что буквально загипнотизировал своего противника, который, скача на своего врага, тем не менее, так засмотрелся на завораживающие движения этого удивительного оружия, что спохватился, наверное, лишь тогда, когда один из бритвенно-острых концов полоснул его по горлу. Однако, было уже поздно, и кочевнику только и осталось, что слететь с лошади и забиться в агонии неподалёку от своего убийцы.
        Остальные дорийцы проскакали мимо, чтобы развернуться и пойти на следующий круг. Однако судьба их товарищей не могла не озадачить кочевников, поэтому они решили проявить больше осторожности и не приближаться к людям, оказавшимися столь хорошими воинами.
        Каждый из дорийцев был вооружён коротким луком, перекинутым через плечо. Теперь же они, остановившись примерно в полусотне шагов от своих противников, быстрыми движениями скинули луки и натянули тетивы. Дело принимало дурной оборот. На таком расстоянии маленький арбалет Мэйлинн был не слишком-то эффективен, поскольку был предназначен для ближнего боя. За отведённое время лирра успела перезарядить своё оружие и выстрелить. Но миниатюрные и достаточно лёгкие болты с трудом преодолели расстояние, при этом довольно сильно уйдя с траектории. Один болт всё-таки попал в лошадь, отчего та вздыбилась и заржала. Второй же безвредно шлёпнулся где-то в желтеющую траву.
        И вот десяток стрел, сорвавшись, полетел в наших друзей. Дорийцы просверливают в наконечниках стрел небольшие отверстия, отчего стрела начинает весьма неприятно выть, или, скорее, визжать в полете. Чтобы не попасть под стрелы, обороняющиеся рванули под защиту рыдвана. Хвала богам, все стрелы прошли мимо, не задев ни людей, ни лошадей.
        Тут же в ответ хлестнул очередной пылевой пояс, зацепив ещё одного всадника, истрепав его вместе с лошадью. Очевидно, Каладиус испытывал предпочтение к стихийной магии земли. Мэйлинн это немного удивляло, поскольку для лирр наиболее простой формой магии всегда считалась стихийная же магия огня. Будь она сама сейчас в магической форме, скорее всего, просто метала бы огнешары. Конечно, управлять ими невозможно, равно как и точно целиться, но зато они расходуют минимум сил на сосредоточение. Однако, каждый маг сам решает, что для него лучше, и Мэйлинн не собиралась учить Каладиуса, что ему делать.
        - Они перестреляют лошадей!  - воскликнул Кол.
        Действительно, одна из стрел второго залпа угодила в тягловую лошадь. Та забилась в упряжи, пугая остальных. Лошади рванули с места, однако, как оказалось, слуга мага успел поставить ручной стопор колёс, поэтому тяжёлый рыдван, дёрнувшись с места, вновь встал. Однако из-за резкого рывка Мэйлинн не удержалась на ногах и упала на землю. А кочевники вновь готовили стрелы для третьего залпа.
        - Мессир!  - взревел Кол, однако Каладиуса не нужно было подгонять.
        На этот раз маг не ограничился небрежными взмахами рукой. Он поднял обе руки вверх, полузакрыв глаза. И спустя мгновение вокруг спрятавшихся за каретой людей на расстоянии около двадцати шагов зашевелилась трава, словно от внезапно набежавшего ветра. Только ветер этот дул строго по окружности, центром которой был Каладиус. Спустя короткое время вокруг путешественников бешено вращался самый настоящий торнадо. Он без труда унёс стрелы, пущенные кочевниками. Поднятая пыль и вырванная с корнем трава взмывали в воздух, отчего окружающий мир словно пожелтел и выцвел.
        - Быстро на лошадей и туда!  - выкрикнул Каладиус.  -Я удержу смерч ещё несколько секунд, а когда он закончится, вся надежда на ваш натиск.
        Надо отдать должное саррассанским скакунам. Возможно, все они ранее использовались в кавалерии, либо были вымуштрованы самим магом, но происходящее вокруг не вызывало в них слишком уж сильной истерики. Они, конечно, нервно переступали ногами, хрипя и скаля зубы, но сбегать, похоже, не собирались. Подстать коням были и всадники. Не успели отзвучать слова мага, как Варан уже был в седле. Ненамного отстали от него Кол и баинин-повар. Последним в седло запрыгнул Бин.
        - Бин, останься!  - крикнула поднявшаяся уже Мэйлинн. По виску её стекала тоненькая струйка крови, видимо, при падении она ударилась об экипаж, однако она уже заряжала свой арбалет, готовясь стрелять, как только представится возможность.
        - Вот ещё!  - Бин взглянул с такой обидой, что лирра даже опустила глаза, сосредоточившись на оружии.
        - Вперёд!  - воскликнул Кол, бросая коня навстречу врагу. Четыре всадника поскакали к воздушной стене, отделявшую их от дорийцев. Однако, спустя какие-то пару секунд вслед за ними помчалась пятая лошадь. На её спине сидела лирра, сжимая в руке арбалет.
        Ещё через секунду смерч резко стих. Вниз посыпалась трава, пыль оседала куда медленнее. Преграда сыграла свою роль, скрыв от кочевников то, что происходило внутри, поэтому когда из пылевого столба выскочили пять лошадей, для них это стало полнейшей неожиданностью. Дорийцы наскоро пустили свои стрелы, но, к счастью, все они прошли мимо. А ещё через несколько секунд произошло столкновение.
        Бин и Кол, не имевшие навыков кавалерийского боя, просто направили своих более мощных и крупных, нежели дорийские лошади, коней прямо на врага. Те сшиблись грудью с оторопевшими дорийками, отчего последние, печально заржав, едва не повалились на землю. С большим трудом кочевникам удалось удержаться в сёдлах, однако парировать удары они уже не смогли. Легионерский меч Кола ударил наотмашь, глубоко врезавшись в плечо дорийского война чуть пониже шеи. Лишь невероятным усилием Кол сумел не выпустить рукоять из рук, когда поверженный враг стал валиться с лошади. Бин же ткнул своего врага кинжалом в грудь, но попал куда-то подмышку. Дориец ухватился за руку Бина, и они оба рухнули вниз. Буквально в последний момент Бин сумел высвободить правую ногу из стремени.
        Варан на удивление ловко действовал своим полуторным мечом. На полном скаку он ударил своего врага, однако тот успел блокировать клинок луком. Твёрдое гладкое дерево не поддалось, лезвие скользнуло по крутому изгибу вниз, найдя на своём пути пальцы кочевника. Вниз полетело три пальца - два из них были срублены под корень, от безымянного же на руке дорийца осталась лишь одна фаланга. Кочевник взвыл от боли, лук выпал из рук, но лишь для того, чтобы беспалый схватил свою саблю. Однако ему пришлось действовать левой рукой, поскольку правая была искалечена ударом. Варан резко осадил Суховея, заставив его совершить какой-то немыслимый кульбит, но тем не менее ему удалось спустя какое-то мгновение оказаться за спиной окровавленного противника и, не мешкая, вонзить ему меч между лопаток. Молниеносное движение - и клинок, обагрённый кровью, вновь оказался на свободе, а тело дорийца мешком повалилось на траву.
        Повар держал своё оружие, словно лёгкое копье на уровне головы. Его противник, так же, как и противник Варана, не успел сменить лук на саблю, поэтому баинин беспрепятственно резким колющим ударом пронзил врага. Острый посох мелькнул, словно змеиный язык - на долю мгновения погрузившись в плоть дорийца, и тут же вернувшись обратно. Ещё один враг был мёртв. Ловко перехватив посох в другую руку, повар нанёс размашистый режущий удар по кочевнику, чью лошадь ранила Мэйлинн, и который сейчас стоял на земле, натягивая лук и целясь в баинина. Стрела сорвалась на мгновение раньше и глубоко вонзилась в плечо слуги мага, буквально пригвоздив руку к туловищу, однако его оружие, уже готовое к удару, успело прочертить кровавую полосу на лице дорийца. Затем посох выпал из ослабевшей руки, а сам повар стал медленно крениться на бок, пока не завалился совсем. Увы, он, вероятно, был уже без сознания, поскольку не сумел вынуть ногу из стремени, и скачущий конь поволок раненого по степи. Благодарение Арионну, конь был приучен к подобным схваткам, поэтому, замедляя ход, он проскакал ещё пару сотен футов, а затем
остановился, подёргивая боками, словно пытаясь освободиться от неудобного груза.
        Мэйлинн не стала пускать своего коня прямиком на врагов. Ей это было и не нужно. Она прыгнула в седло, чтобы приблизиться на убойное расстояние, чего она и добилась с успехом. Лирра оказалась быстрее и точнее, чем дорийцы. Те ещё только натягивали тетивы, чтобы пронзить девушку стрелами, когда она, на полном скаку, дважды спустила курок. Два кочевника рухнули с лошадей. Сама же Мэйлинн стрелой промчалась мимо, не дав возможности врагам взять её на прицел. В очередной раз она мысленно поблагодарила Кола за столь удачное приобретение. Отпустив поводья и целиком доверившись лошади, она ловко стала перезаряжать своё оружие, чтобы затем пойти на новый смертоносный круг.
        Очередная пылевая лента хлестнула ещё одного дорийца, начисто содрав бок лошади, так что ярко забелели рёберные кости. Но не менее жёстко она обошлась и с всадником - его правую половину словно стесало огромным точильным кругом. Было очевидно, что Каладиус также не выбыл ещё из игры, несмотря на то, что поддержание пылевого смерча далось ему заметно тяжело.
        На поле боя осталось всего три врага. Да ещё один, раненый, возился сейчас на земле, сплетясь в смертельный клубок с Бином. На помощь Бину немедленно пришёл Кол - сразу же, покончив со своим врагом, он осадил коня и соскочил на землю. Подбежав к дерущимся, он, боясь зацепить Бина, ударил рукоятью меча по голове дорийца. Тот, ослабил хватку и, слегка оглушённый, откатился на бок. Тут же Кол пригвоздил его к земле. Затем он подбежал к ошалело поднимающемся Бину. Тот был весь в крови, однако порезов и ран, как будто бы, не было. Скорее всего, вся эта кровь натекла из раны, которую Бин нанёс врагу кинжалом. Однако же Бин, кривясь от боли, держался бицепс правой руки, и в этом месте на рубашке также расплывалось небольшое кровавое пятно.
        - Что случилось?  - встревоженно крикнул Кол.
        - Этот гад меня укусил!  - словно сам не веря своим словам, выдохнул Бин. Он был бледен, как мел, видимо, никак не мог прийти в себя после этой неожиданной рукопашной.
        - Ладно, это не страшно!  - облегчённо засмеялся Кол.  - Ну поздравляю тебя, дружище! Теперь ты - настоящий воин!
        Бин вдруг согнулся, и его обильно вырвало.
        Видя полнейший разгром, оставшиеся трое дорийцев погнали коней на север, мимо рыдвана, мимо оторопевших невольников, к кочевьям хана Патыра. Правда, далеко уйти им не дали. Варан и Мэйлинн уже мчались им вслед. Когда кочевники поравнялись с экипажем путешественников, очередной удар нанёс и Каладиус. Снова мощная воздушная волна, сбившая с ног одного из всадников и протащившая его, вместе с лошадью, около полусотни футов. Варан соскочил с лошади, чтобы добить несчастного, но это уже не потребовалось: он был весь переломан собственной лошадью.
        Оставшиеся двое кочевников успели доскакать до тупо стоящей толпы рабов, и даже почти добраться до стоящих в конце колонны воловьих упряжек, но дальше уйти они уже не смогли. Саррассанец Мэйлинн сумел сократить расстояние до убегающих настолько, что она вновь смогла воспользоваться своим арбалетом. Болты врезались в спины кочевников, сбросив их на землю. Всё было кончено. Все дорийцы были убиты, либо тяжело ранены.

        Глава 29. После боя

        Бой закончился, и пришло время подвести его итоги. В целом они были более чем впечатляющими. Все враги разгромлены, потери - минимальны. Каладиус, Мэйлинн, а вслед за ними и Кол с Бином тут же помчались к раненому баинину. Он так и лежал на земле рядом со своей лошадью, а нога его всё ещё находилась в стремени. Он был совершенно неподвижен.
        Подбежав, Кол первым делом аккуратно освободил ногу повара от стремени, а затем бережно положил его так, чтобы стрела торчала вверх, и рана была максимально доступна для осмотра. Баинин был без сознания.
        Каладиус начал осмотр. Первым делом он нашёл пульс и с облегчением понял, что слуга ещё жив. Теперь необходимо было осмотреть рану. Стрела, пущенная с расстояния в два-три шага, могла уйти очень глубоко. Но и тут после беглого осмотра маг испустил вздох облегчения. Стрела действительно ушла глубоко, но, хвала богам, первой на пути ей попалась рука. Рука была прошита насквозь, а наконечник застрял где-то между рёбрами, однако было очевидно, что он засел неглубоко. Прислушавшись к дыханию, волшебник определил, что лёгкие не задеты. И вообще, похоже было, что рана совсем не так опасна, как казалось вначале, а обморок объяснялся болевым шоком и потерей крови.
        - Ну как он?  - Мэйлинн по лицу мага видела, что дела не так ж плохи, и потому рискнула задать вопрос.
        - Хвала Первосоздателю, милая, кажется, рана не смертельна,  - поднял глаза Каладиус.
        Мэйлинн быстро поднесла к губам скрещённые указательный и средний пальцы правой руки, и поцеловала их. Бин впервые за всё время увидел, чтобы лирра возблагодарила Первосоздателя этим протокреаторианским знаком.
        - Могу я попросить у вас каплю вашего чудодейственного эликсира, дорогая?  - осведомился маг.
        - О, конечно же!  - воскликнула Мэйлинн, быстрым движением извлекая фиал.
        - Но сначала неплохо было бы извлечь стрелу,  - хрипло проговорил Кол.  - Если позволите, у меня в этом деле немалый опыт.
        Маг, кивнув, уступил своё место легионеру. Тот, достав кинжал, присел на корточки рядом с раненым. Стрела торчала из руки примерно на полтора фута. Плотно сжав губы, Кол крепко зажал в кулак основание стрелы, затем, вдавив большим пальцем другой руки лезвие кинжала в древко чуть выше, шумно выдохнув, резко, но осторожно сломал стрелу. Но, насколько бы аккуратно не была проделана операция, она, должно быть, причинила немалую боль раненому, поскольку он застонал и открыл глаза.
        - Спокойней, друг,  - заговорил Кол.  - Потерпи немного. Скоро всё будет хорошо. Как зовут этого воина?  - обратился он к Каладиусу.
        - Пашшан.
        - Спасибо тебе, Пашшан,  - проговорил Кол на какой-то смеси баининского и имперского, кладя руку на раненое плечо.  - Ты - настоящий воин и отличный друг! Не говоря уж о том, что ты - просто превосходный повар.
        С этими словами Кол, твёрдо удерживая обломок стрелы между рукой и туловищем раненого, резко дёрнул руку баинина кверху, освободив её от стрелы, оставшейся торчать в теле. Из сквозной раны хлынула кровь, но тут уже наготове был Каладиус. За то время, пока Кол возился со стрелой, он успел смешать каплю эликсира Мэйлинн с водой в своей фляге, и теперь стал обильно поливать обе ранки получившимся раствором. Как всегда, он сработал великолепно - кровотечение стало заметно слабеть, а судорожно сжатый кулак Пашшана разжался, поскольку боль в руке отступала.
        - Ну, друг Пашшан, тебе сказочно повезло!  - между тем продолжил Кол, оглядев рану.  - Стрела не задела ребра, да и вошла-то всего на каких-нибудь пару дюймов, не больше. Считай, что ты - невероятный везунчик. Будь это саррассанская стрела, её пришлось бы вырезать из раны, а тут…
        Резкий, но точно рассчитанный рывок, сдавленный болезненный крик баинина - и обломок стрелы уже в руке Кола. В следующее же мгновение Каладиус стал поливать рану снадобьем, которое, как обычно, не подвело. Не прошло и минуты, как раненый стал дышать ровно, с глаз упала мутная пелена боли, а щеки стали слегка розоветь.
        - Отлично! Мастерская работа, центурион!  - без тени иронии похвалил маг.
        - Я тоже так думаю,  - без ложной скромности ответил Кол.  - Теперь нужно перенести его в наш экипаж.
        Кол осторожно подхватил было Пашшана под мышки, а Бин уже приготовился взять его под ноги, когда раненый, поняв, что с ним собираются делать, начал что-то протестующе лопотать на баининском, пытаясь освободиться от хватки бывшего паладина.
        - Ишь, чего выдумал!  - на имперском воскликнул Кол.  - Так я тебе и позволю идти самому!
        Однако Пашшан был настроен весьма решительно, и в конце концов пришлось ему уступить. Надо сказать, что он без особых проблем встал на ноги, и довольно бодро зашагал к рыдвану, даже без поддержки сердобольного Кола.
        Друзья здорово воспрянули духом - сражение завершилось весьма и весьма успешно. С лёгкими сердцами все двинулись вслед за баинином, и обратили внимание, что навстречу им идёт Варан, обтирающий лезвие своего меча куском какой-то ветоши.
        - Удачный бой,  - подходя к остальным, проговорил Варан.  - Я, было, уж засомневался в его исходе.
        - И то верно,  - подхватил Кол.  - Мессир, признаться, я ожидал большего от столь могущественного мага!
        - Обычный дилетантский подход,  - фыркнул Каладиус.  - Люди, не знакомые с основами магии, обычно считают, что великий маг может заставить расступиться воды моря или повелеть земле поглотить вражеское войско. А вы никогда не задумывались, любезный друг, что будь это так, то люди вашей профессии остались бы без работы? Ну действительно - к чему тратиться на содержание войска, если его затем одним ударом пришлёпнет какой-нибудь чародей?
        - И что же вам мешает пришлёпнуть войско одним ударом?  - смутившись, полюбопытствовал Кол.
        - Законы природы,  - веско ответил маг.  - Или законы Первосоздателя, или же Неведомого - тут уж каждый имеет право сам выбрать себе точку зрения. Но в мире ничего не возникает из пустоты, для всего надобна первопричина, для всего надобна энергия. Магу дано бесконечное в своём могуществе поле возмущения, но черпать из него каждый может лишь в силу своих возможностей. Ведь каждое действие имеет своё противодействие, и чем больше ты хочешь получить, тем больше должен потратить. Лирры частично решили эту проблему, точнее, боги решили её за них. Лиррийская магия несколько отлична от магии других рас, поскольку лирры изначально много жертвуют ради неё. Однако и это не означает, что великие лиррийские магини - всесильны. Даже если они сами о себе говорят такое. Я слыхал много различных небылиц о той же Дайтелле, но должен ваз разочаровать - значительная часть рассказов о её бесконечном могуществе - вранье. Что же касается меня, то сегодня я затратил значительное количество своих сил, подчиняя возмущение, поэтому надолго бы меня уже не хватило. Конечно, имей я возможность подготовиться, усилив своё
волшебство зачарованными артефактами или определёнными сигилами, я смог бы больше, но только вот в условиях реального боя далеко не всегда есть возможность прибегнуть к столь сложным инструментам.
        - И тем не менее, вы очень помогли нам сегодня, мессир!  - вмешалась Мэйлинн.
        - Вне всякого сомнения!  - подтвердил Кол.  - Однако же, теперь надо посмотреть, что там с нашими противниками, ведь кто-то из них мог быть просто ранен.
        - Да нечего смотреть,  - отмахнулся Варан.  - Тут всё в полном порядке. Было шестеро раненых…
        - Что значит - было?..  - нехорошо сощурившись, процедил Кол.
        - Ровно то, что ты подумал, Кол,  - нимало не смущаясь, ответил охотник за головами.  - Их было шестеро, но теперь они все мертвы.
        - Ты добил раненых?  - лицо центуриона потемнело.
        - Ну я как-то сразу понял, что ты их добивать не станешь. А кому-то было надо…
        - А тебе не пришло в голову посоветоваться с остальными?  - казалось, Кол с трудом сдерживает себя.
        - Конечно пришло. Но я решил, что вы вновь начнёте их выхаживать в духе того придорожного клоповника, где вы схлестнулись с селянами. Глупо тратить время и ценное снадобье Мэйлинн на подобные отбросы. Если тебе интересно, то те два субчика, которых вы пытались спасти от ран, наверняка уже мертвы от того количества спиртного, которое они вылакали после вашего отъезда. И стоило ли так стараться ради них?
        - Я всё больше и больше восхищаюсь тем, какого напарника мы себе избрали!  - вид Кола целиком противоречил его словам.
        - Да уж конечно. Я тоже считаю, что в столь чистой и благородной компании должен быть человек, который станет делать за всех грязную работу, потому что кто-то должен её делать, да только все боятся запачкать руки!  - кажется, Варан тоже стал понемногу выходить из себя, хотя старался не показывать этого.
        - Ах, так ты ещё и благодетель, оказывается!  - всплеснув руками, воскликнул Кол.  - А мы, неблагодарные скоты, этого не ценим! Только вот я вовсе не считаю, что грязная работа так уж необходима. Я натворил в своей жизни немало зла, но всегда старался действовать правильно и - да, пусть это прозвучит пафосно - благородно.
        - Сказал человек, изгнанный из гвардии паладинов,  - ядовито усмехнулся Варан.
        - Я был изгнан за пьянство,  - тяжело отчеканил Кол.  - Пьянство - не признак подлости.
        - Да, это признак слабости,  - парировал мастер Теней.
        Все, стоящие сейчас рядом, и не смеющие проронить слова, поскольку это был один из тех моментов, когда вмешиваться нельзя, услышали, как скрипнули зубы легионера.
        - Если ты хочешь спровоцировать меня, у тебя ничего не выйдет,  - помолчав несколько секунд, выговорил Кол.
        - Да меньше всего я хочу тебя провоцировать!  - взорвался вдруг Варан.  - Наоборот, я хочу стать частью вашей команды, я хочу, чтобы вы приняли меня! Но я убеждён, что подобные отношения нельзя построить на лицемерии. Думаешь, я поверил твоим улыбкам? Ты по-прежнему брезгуешь моим обществом, ты по-прежнему видишь во мне врага! А мне надоело делать вид, что проблемы не существует! Я делаю шаги в вашем направлении, но и вы должны делать ответные шаги! Иначе какой во всём этом смысл?..
        - А что касается раненых дорийцев,  - помолчав немного и взяв себя в руки, продолжил Варан.  - То их нужно было убить. И не потому, что «они бы поступили с нами так же»  - мне плевать на эту чушь! Но я не хотел подвергать опасности наш отряд ради их никчёмных жизней. Бьюсь об заклад, что наша святая Мэйлинн тотчас бы принялась врачевать их своим эликсиром, а это значит, что в какой-то критический момент она не смогла бы спасти кого-то из нас. Кроме того, это было бы бессмысленно, потому что эти люди так или иначе умерли бы в ближайшие дни. Их убила бы или степь, или, что вернее, их убили бы эти,  - Варан небрежно кивнул головой в сторону пунтийцев, всё ещё тупо стоящих там, где оставили их погонщики.
        - Они не стали бы их убивать,  - не так уверенно, как хотелось бы, возразил Кол.  - Они - простые колоны. У них не хватит духу.
        - Самые жестокие люди на свете - слабаки,  - сверкнув свежевставленными зубами, парировал Варан.  - Те, кого долго унижали и истязали, никогда не простят своих истязателей. Эти колоны не способны были поднять нож, чтобы защитить свою жизнь, но они зубами разорвали бы этих дорийцев, оставь мы их наедине.
        - Ладно, что было - того не изменить,  - выдохнув, заговорил Кол.  - Дорийцы мертвы, и тут уж ничего не поделаешь. А по поводу лицемерия… Ты неверно меня понял. Да, ты мне не нравишься, и я тебе по-прежнему не доверяю. Но «мои улыбки», как ты их назвал - это вовсе не лицемерие. Это и есть как раз те самые шаги, которые я делаю навстречу тебе. За тебя поручились Мэйлинн и мессир Каладиус. Пока мне этого вполне достаточно. Но я буду продолжать следить за тобой, так что просто старайся не давать мне повода.
        - Постараюсь,  - пообещал Варан, поворачиваясь спиной и отходя.
        - Ну что,  - Каладиус выдохнул, будто долгое время был вынужден задерживать дыхание.  - Пойдёмте к нашим спасённым. Что теперь нам с ними делать? Мастер Варан прав - мы не можем сопровождать их до Пунта, это крайне неразумно.
        - Мы дадим им оружие, и мы дадим им шанс добраться домой. Большего они от нас потребовать не могут,  - бросил Кол.
        Мэйлинн снова поникла головой, но возражать не стала.
        - Добрые люди,  - подходя к толпе пленников, громко заговорил Каладиус.  - Теперь вы свободны и можете отправляться назад, домой.
        В толпе послышался ропот, какие-то вздохи, стенания и рыдания. До людей словно только что дошло, что же произошло на самом деле. Многие просто бессильно опускались в пыль, обхватывая голову руками. Другие обнимались - видимо, друзья или родственники. Мужчины хмуро выходили вперёд.
        - У вас есть еда и вода,  - продолжал Каладиус.  - Теперь у вас есть и оружие. Два десятка сабель и два десятка луков - этого вполне хватит, чтобы постоять за себя. Есть ли среди вас те, кто держал оружие раньше?
        Из рядов мужчин вышли двое. Один, седой уже колон с измождённым лицом, а также мужчина помоложе, лет сорока, но однорукий, причём ранение, видно, было получено не слишком давно.
        - Я состоял в армии его величества,  - заговорил первый.  - Но уж двадцать годков, как уволен со службы.
        - Я - рядовой Западного пограничного корпуса Лайл Станиш,  - представился тот, что моложе.  - Был ранен в сражении у Грушовки месяца полтора назад. Меня выхаживал сельский знахарь, когда нагрянули лошадники.
        - Отлично, рядовой Станиш,  - откликнулся маг.  - Я вижу, что ваша правая рука всё ещё при вас, поэтому, думаю, вы сможете держать саблю.
        - Пика мне, конечно, привычней, но и с саблей совладаю,  - усмехнулся Станиш.
        - Вот и отлично! Значит, вам и быть командиром. А в помощники вам назначаю… Как величать вас, отец?  - забавно было слышать это обращение от человека, разменявшего восьмое столетие к человеку, вряд ли дожившему до шестидесяти.
        - Бабушем кличут, ваше благородие,  - ответил старик.
        - Бабуш?  - воскликнул Кол.  - А нет ли у тебя, часом, родича в Лоннэе? Такой, знаешь, пройдоха, владелец гостиницы на площади Урожая?
        - Нет у меня родичей, ваше благородие,  - откликнулся старик.  - Сыновья померли, жинка померла, братьев и сестёр Арионн не дал. Так что тот Бабуш ко мне никакого родства не имеет. Да и не удивительно - у нас в Пунте это очень распространённая фамилия.
        - Жаль,  - усмехнулся Кол.  - Вот бы порадовал старого скрягу, что родственничка его от рабства спас!
        - Ну как-нибудь в другой раз,  - пообещал Каладиус.  - А пока назначаю вас, господин Бабуш, помощником командира. Что, удержите-то ещё саблю в руках?
        - Как не удержать!  - самодовольно отозвался однофамилец мэтра Бабуша.  - Руки-то, чай, ещё крепкие! И топор держат, и плуг, и косу!
        - Вот и славно! Нам бы ещё одного помощника, на всякий случай…
        - Я могу,  - выдвинулся из рядов рослый мужик, годами близкий к рядовому Станишу.  - Я оружия много в руках передержал, разве что владеть им не доводилось. Я - кузнец. Приходилось и пики ковать, и кистени, и даже мечи. Так что знаю, с какого конца за них браться!
        - Отлично! Как звать?
        - Пал Даруш. Можно просто Гном.
        - А не великоват ты для гнома-то?  - рассмеялся Кол.
        - Да это просто как-то раз на спор выковал я цветок из железа. А тут как раз проезжал один купец мимоходом, завидел его, и стал меня же убеждать, что цветок этот только гномы могли выковать. Так меня люди Гномом и прозвали.
        - Добрый мастер!  - одобрительно проговорил Каладиус.  - Жаль было бы, кабы сгинул-то! А чего ж за себя не постоял, когда дорийцы напали?
        - Да струсил я,  - простодушно повинился Гном.  - Страшно стало за себя, за жену, за деток.
        - А где же они?  - полюбопытствовал Кол.
        - Жинка - тут. И сын старший - тоже,  - махнул рукой в сторону толпы кузнец.  - А доченька… - в одно мгновение сильное, грубоватое лицо словно размякло и на пыльных щеках показались две светлые дорожки от слёз.  - Не выдержала она, померла пять дней тому… Мала была ещё совсем…
        - Сочувствую твоей утрате,  - склонил голову Кол, услышав, как рядом всхлипнула Мэйлинн.  - Но теперь-то трусить не станешь?
        - Больше - не стану!  - лицо кузнеца вновь стало жёстким, словно выкованным из металла.
        - Ну добро!  - подытожил Каладиус.  - Итак, у нас есть командир и два его заместителя. Все мужчины, способные держать оружие, а также женщины, желающие защищать свою свободу, должны собрать и разделить между собой оружие дорийцев. Затем вам придётся двигаться на север, в Пунт. Дабы избежать ненужных встреч, я бы советовал сперва забирать на запад, до самого предгорья. Сейчас там вряд ли встретятся орды, большинство из них кочуют восточней. Вдоль гор и станете двигаться, пока не доберётесь до Дорона. У самых гор он неширок, хотя и быстр. Но там много бродов, уверен, вы сумеете отыскать один из них. Ну а попадёте в Пунт - там уж будете в безопасности.
        - Ты, добрый человек, видно, не знаешь, что творится сейчас в Пунте,  - покачал головой старик Бабуш.
        - Ну отчего же не знаю,  - возразил маг.  - Что война идёт - ведаю, и вы - лучшее тому подтверждение. Но я также знаю, что недолго осталось быть той войне. Кочевники, думаю, уже сейчас в большинстве своём ушли назад, в степи.
        - Да ладно, коли бы одна война!  - вздохнул рядовой Станиш.  - С войной-то мы уж как-то смирились, да научились жить. Хотя, конечно, в этом году лошадники чересчур озверели. Но вы верно сказали - война близится к завершению. Иная напасть теперь в южном Пунте. Синивица пришла…
        - Быть не может!  - воскликнул Кол, но не потому, что не верил в эту возможность, а, скорее, от неожиданности.
        - Эх, кабы так… - вновь вздохнул Станиш.  - Да только правду я говорю. Откуда пришла - лишь Асс ведает. Говорят - из-за гор. Вроде как в Латионе сейчас мор. А может - беженцы из Приречья принесли. Но как бы то ни было, уже тысячи людей больны и сотни - мертвы.
        - А как Лоннэй?  - упавшим голосом спросила Мэйлинн.
        - Там-то всё и началось,  - махнул рукой Станиш.  - Город-то был переполнен беженцами. Сейчас город в карантине. Король с семейством уехал на север, в Прайнон. Там, говорят, пока болезни нет. На дорогах кордоны, людей с юга не пускают никуда. Тяжёлые времена ждут нашу страну.
        - Плохие вести сообщил ты, рядовой Станиш,  - почёсывая подбородок, проговорил Каладиус.  - Синивица очень усложняет дело. Трудновато будет пробраться в Найр.
        - Трудновато!..  - воскликнул Станиш.  - Скажите сразу - невозможно! Дорога в Найр охраняется войсками - мышь не проскочит! Его величество велел разворачивать всех, кто движется с запада, и стрелять, ежели не подчинятся.
        - Что ж, и тем не менее нам нужно будет попасть сперва в Лоннэй, а затем - в Найр,  - скорее своим спутникам, нежели рядовому Станишу, пробормотал маг.
        - Уверен, что вы что-нибудь придумаете, мессир!  - не слишком-то уверенно ответил Кол.
        - Придётся,  - невесело усмехнулся Каладиус.  - Ну что ж, молодцы, не будем терять времени,  - обратился он уже к освобождённым пунтийцам.  - Собирайте оружие, и двигайтесь на запад. Авось всё обойдётся!
        - И вот ещё что,  - добавил Кол.  - Соберите-ка тела в одном месте. Надобно похоронить.
        - Будет сделано,  - козырнул здоровой рукой рядовой Станиш.  - А теперь не могли бы вы назвать нам свои имена, чтобы мы знали, за кого молиться?
        - Прости, брат,  - ответил Кол.  - Но лучше будет, если наши имена останутся при нас. Более того, в благодарность мы просили бы вас не распространяться о нашем отряде. Будет лучше, если вы вообще не упомянете о нас. Это сохранит нас почище всякой молитвы.
        - Как будет угодно,  - пожав плечами, ответил Станиш.  - Думаю, Арионн и так поймёт, за кого мы будем молиться. Я поговорю со своими, чтобы они держали рты на замке.
        - Ну вот и отлично! А теперь прикажи людям собрать трупы!  - Кол повернулся и встретился взглядом с Вараном. Тот вновь криво ухмылялся.
        - У тебя и на этот счёт есть какое-то особое мнение?  - холодно осведомился Кол.
        - Разумеется, есть,  - ответил Варан.  - Я не понимаю, зачем нам их хоронить? Просто потеряем время и силы.
        - Я отвечу,  - кивнул Кол.  - Мы их похороним, потому что должны. Потому что так делают порядочные люди. Я не хочу, чтобы меня преследовали их призраки.
        - Никакие призраки никого преследовать не станут,  - усмехнулся Варан.  - Единственные, кто могут тебя преследовать - это фантомы, созданные твоей же совестью. Люди, у которых совесть нечиста, склонны видеть знамение там, где есть простое событие, и возмездие там, где есть простое совпадение. Каждую свою неудачу они охотно объясняют местью неупокоенных призраков. Но эти призраки - лишь порождения совести. Освободи свою совесть от ненужного груза - и призраки исчезнут сами.
        - Хорошо сказано,  - холодно улыбнулся Кол.  - Только вот на этот раз будет по-моему.
        - Нисколько не сомневаюсь,  - хмыкнул Варан.  - Интересно, почему ты не озаботился похоронить меня там, на Симмерских болотах?
        - Я и сам жалею об этом,  - с ледяной улыбкой ответил Кол.  - К сожалению, тогда у меня просто не было на это времени.
        Ещё раз хмыкнув, Варан резко повернулся и зашагал к рыдвану. Какое-то время Кол и Каладиус молча смотрели ему вслед.
        - Придётся очень постараться, чтобы выкопать могилы в этой почве,  - пробормотал Кол, обращаясь к Каладиусу.  - Насколько я знаю, дорийцы ведь хоронят своих людей в земле?
        - Да, чтобы те стали травой для Звёздной Кобылицы. Ладно, так уж и быть,  - засмеялся маг.  - Помогу тебе ещё раз. Яма с меня! Только уж, не обессудь, одна на всех. И засыпать придётся руками.
        - Не вопрос,  - усмехнулся в ответ центурион.  - Уж чего-чего, а рук у нас в избытке!

        Глава 30. Синивица

        После того, как общая могила дорийцев была засыпана землёй, а Мэйлинн произнесла короткую отходную молитву, недавние невольники медленно двинулись в сторону Анурских гор. Некоторые из уходящих подходили к своим освободителям, горячо благодаря и благословляя их, но основная масса людей словно и не поняла, что произошло. С той же тупой покорностью, с какой они брели навстречу своему рабству, брели они теперь навстречу зыбкой свободе. Два десятка мужчин, вооружённых кривыми дорийскими саблями, скакали на дорийских же лошадях неподалёку от колонны.
        - Несчастные, сломленные люди,  - прокомментировал Кол.  - Навряд ли они когда-нибудь оправятся от этого потрясения.
        - Оправятся,  - ответил ему Каладиус.  - Люди и не от такого оправляются. И этим они также выгодно отличаются от остальных рас.
        Мэйлинн ничего не ответила на это. Она лишь печально смотрела вслед уходящим. Замыкал колонну новоиспечённый командир Станиш. Напоследок он горячо пожал руку всем членам освободившего их отряда, включая лирру. Затем, вскочив на коня и отъехав на несколько сот ярдов, он вновь повернулся к путешественникам, которые уже сели на лошадей и продолжили движение на север, чтобы в последний раз отсалютовать им. Друзья в ответ помахали ему руками. На этом каждый из отрядов направился своей дорогой.
        Путешествие продолжалось в тягостном молчании. Каладиус словно забыл, что он незадолго до встречи с кочевниками планировал привал. На самом деле, есть сейчас никому не хотелось. Да и повар Пашшан был пока довольно слаб и не мог готовить. Он лежал сейчас в «гостиной» Мэйлинн, погруженный Каладиусом в сон, поскольку оказался весьма неугомонным пациентом, не желающем отдыхать и беречь себя. Кол и Варан на какое-то время оставили игру в приятелей и хмуро скакали по разные стороны рыдвана. Бин, которого всё ещё несколько лихорадило от пережитого, присоединился к Колу. Лирра и маг вновь устроились на козлах рыдвана.
        - Ну, парень, я всегда говорил, что из тебя выйдет толк!  - просто чтобы что-нибудь сказал, обратился Кол к Бину.
        - Угу,  - отчего-то Бину совсем не хотелось эту тему.
        - Ты повёл себя очень мужественно!  - не отставал Кол.  - Конечно, тебе нужно ещё потренироваться, но ты неплохо справился со своим противником! Хотя будем теперь иметь в виду, что кинжал - не лучшее средство для конного боя. При случае прикупим тебе меч, тогда вообще станешь непобедимым!
        Бин вновь лишь хмыкнул в ответ.
        - Представь: скачешь ты такой, весь из себя - конь белый, меч на поясе… Все девки твои…
        - Отстань, а,  - неожиданно огрызнулся Бин, пуская коня вскачь и обгоняя Кола.
        - Переживает парень,  - поймав взгляд Мэйлинн, покачал головой Кол.  - А зря. Он себя сегодня повёл молодцом!
        - Дай ему время,  - ответила лирра.  - Всё-таки сегодня он испытал на себе, что такое рукопашная. И был ближе, чем когда бы то ни было к смерти. Ему нужно свыкнуться с этой мыслью.
        - А вот ты не перестаёшь меня поражать,  - пристально глядя на Мэйлинн продолжал Кол.  - Ты ведёшь себя, словно заправский легионер. Неужели этому тоже учат в Наэлирро? Вот так вот воспринимать сражения?
        - Нет,  - усмехнулась Мэйлинн.  - Просто я, кажется, очень быстро повзрослела. Порой мне уже кажется, что я всегда вот так вот путешествовала, вот так вот убивала… Боюсь, моё сердце довольно быстро черствеет и ожесточается…
        - Ну это вы уж загнули, милочка!  - не выдержал Каладиус.  - Сдаётся мне, что скорее в пустыне Туум начнут лить дожди и цвести сады, чем ваше сердце хоть сколько-нибудь очерствеет! Так что на этот счёт не беспокойтесь. Просто вы, действительно, чересчур быстро взрослеете и, наверное, становитесь философом. На мой взгляд, это более пристало таким старикам, как я, но, возможно, это и есть тот самый отпечаток Башни, лежащий на Её искателе.
        - Я убила сегодня шестерых человек… - помрачнела Мэйлинн.  - Но самое ужасное даже не в этом, а в том, что я не схожу с ума, не терзаюсь по этому поводу.
        - Может быть, это потому, что ты спасла сегодня две с лишним сотни душ?  - парировал Кол.  - В таком случае убийство шестерых - наименьшее зло.
        - Может быть,  - как-то без особого воодушевления согласилась лирра.  - Однако мне бы хотелось, чтобы меня возмущало само понятие наименьшего или наибольшего зла.
        - Увы, моя милая, в нашем мире есть и иные оттенки, кроме чёрного и белого. Поэтому выбор между наименьшим и наибольшим злом неизбежен. Боюсь, вам не раз ещё предстоит сделать подобный выбор.
        - Когда перед человеком стоит подобный выбор, это уже хорошо,  - философски заметил незаметно подъехавший Варан.  - Большинство людей даже не утруждают себя подобным.
        - Это точно,  - не удержался от шпильки Кол.
        - Удивительная победа,  - задумчиво проговорила Мэйлинн.  - Вроде бы мы победили, но почему тогда у меня такое нехорошее чувство?
        - Привыкай, подруга,  - вздохнув, ответил Кол.  - Меня это чувство преследовало всю мою легионерскую жизнь. После каждого сражения, когда уйдёт опьянение боя и радость от того, что остался жив, накатывает чувство бессмысленности происходящего. А когда в победе нет смысла, она мало чем отличается от поражения.
        - Что-то у нас какие-то мрачные разговоры,  - хмыкнул Варан.  - А ведь мы всё-таки победили!
        - И то верно! Хватит вешать нос, Мэйлинн! Всё хорошо - едем дальше. Через пару деньков увидишь детишек!..  - тут Кол вдруг осёкся, вспомнив о страшной вести, которую они услышали от пленников.
        - Неизвестно ещё, что с ними,  - уныло ответила Мэйлинн, также вспомнив о синивице.
        - Неизвестно ещё, пустят ли нас в город,  - заметил Варан.
        - Неизвестно ещё, нужно ли нам туда,  - проговорил Каладиус.
        - То есть как?  - Мэйлинн изумлённо уставилась на мага.
        - А вот так,  - не смущаясь, ответил тот.  - Не вижу смысла понапрасну рисковать жизнью. Лично мне, конечно, придётся наведаться в Лоннэй, поскольку нам нужны банковские бумаги. Но остальным, я думаю, там делать нечего. Обождёте меня где-нибудь в тихом малолюдном местечке.
        - Вот ещё!  - выпятила нижнюю губу лирра.  - Не вы ли недавно говорили, что в этом походе все решения остаются за мной? Я не могу проехать мимо Лоннэя, не узнав, что сталось с крошками и мэтром Бабушем.
        - В данном случае, боюсь, мне придётся поменять правила. И на этот раз решать буду я. А я решил, что поеду в город один и пробуду там не дольше, чем это будет необходимо.
        - Какая интересная игра,  - усмехнулся Варан.  - Правила меняются, когда это вам угодно.
        - Это не игра, мастер,  - несколько жёстко ответил маг.  - Я не собираюсь играть в игры, где ставкой будут ваши жизни. Я не думаю, дорогая,  - уже обращаясь к обиженной Мэйлинн, Каладиус смягчил тон.  - Что от того, попадёте ли вы в город или нет, решится судьба поисков Башни. Поэтому вам лучше будет не рисковать. Если для вас это так важно, я обещаю, что наведаюсь в ту гостиницу и узнаю судьбу детей.
        - Мне кажется, мессир, что вы чересчур вольно толкуете мою роль в нашем предприятии,  - неожиданно твёрдо заговорила Мэйлинн.  - Если мне позволяется принимать решения лишь в той степени, в какой они согласуются с вашими представлениями, то не становятся ли мои решения вашими? И не становится ли мой поиск вашим? Я бы просила вас быть более последовательным, или же в определённый момент эта непоследовательность может создать для всех нас ненужные сложности.
        Маг, которого, по сути, только что отчитали на глазах нескольких человек, не только не разозлился, а даже скорее наоборот. Он взглянул на лирру с лёгкой улыбкой, а в глазах его плясали огоньки, говорящие о его отличном настроении. Он выглядел словно учитель, чья ученица только что выдержала сложный экзамен.
        - Вы совершенно правы, моя юная госпожа,  - с ненаигранным почтением произнёс он.  - И хотя я по-прежнему против этой затеи, но решение, конечно же, останется за вами.
        - Спасибо, мессир,  - робко улыбнулась Мэйлинн.  - Простите, если обидела вас.
        -Ну что вы, дорогая моя! Напротив, вы ещё больше укрепили мою веру в успех всего нашего предприятия. Ежели, конечно, мы не сляжем все от синивицы,  - Каладиус не смог удержаться от вполне закономерного скепсиса.
        - Не может быть, чтобы великий Каладиус не знал бы, как нам уберечься от заразы!  - воскликнул Кол.
        - Если бы великий Каладиус знал бы, неужто вы думаете, друг мой, что он не поделился бы своим знанием с миром?  - возразил маг.  - Увы, тут мы почти ничем не будем отличаться от простых смертных. Единственное, что могу сказать, что болезнь эта, скорее всего, является следствием низкой культуры личной гигиены среди населения Паэтты. Станем чаще мыть руки и лицо специальными бальзамами, поменьше контактировать с людьми - и, ежели на то будет воля Первосоздателя, не заразимся.
        - Что ж - и то совет!  - с несколько излишней бравурностью ответил Кол.


        ***
        Путь через дорийские степи протекал вполне спокойно. Казалось, что с каждым часом движения на север жара постепенно шла на убыль. Разнотравье степей уже и тут имело вполне ощутимый желтоватый оттенок, только теперь уже это действительно было признаком осени, а не испепеляющей жары.
        Пару раз путешественникам встречались небольшие орды, не более пяти дюжин всадников, плюс женщины и дети. Колу до зуда хотелось разузнать, не была ли одна из них ордой хана Патыра, но узнать ему это было не суждено. Бин сильно нервничал и непроизвольно то и дело хватался за рукоять кинжала. Ему мерещились подозрительные взгляды кочевников, словно об их вчерашнем сражении уже знала вся Дория. В такие мгновения к нему поближе подъезжал Кол и тихонько увещевал друга вести себя менее подозрительно. Однако блуждающий взгляд Бина продолжал метаться, выискивая мнимые опасности.
        К счастью, кочевники, как обычно, вели себя с людьми, не являющимися жителями приграничных к ним областей, вполне терпимо и даже доброжелательно. Малыши, которым по возрасту ещё не полагалась лошадь, задорно махали пыльными ручками проезжающему рыдвану, что-то весело крича вслед. Мэйлинн с совершенно искренней улыбкой отвечала им тем же, иной раз даже давая подвернувшимся под руку детишкам какие-нибудь угощения.
        Мужчины-дорийцы принимали самый невозмутимый вид, лишь украдкой разглядывая небольшую кавалькаду. Женщины же даже не смели поднять глаз, занятые своими делами. В патриархальном обществе дорийцев место женщины было обозначено весьма однозначно и жёстко - всё их существование было необходимо лишь для того, чтобы делать жизнь их повелителя-мужчины максимально комфортной и полной удовольствия.
        Так проходил час за часом, утекала миля за милей. Кстати сказать, здоровье почтенного Пашшана улучшалось не по дням, а по часам. Уже на следующий день после ранения, как следует отоспавшись, он уже был в седле, а также вновь баловал своих спутников гастрономическими изысками. Раны в руке и груди будто бы совсем не беспокоили его, хотя иногда, совершив какое-то неловкое движение, он всё же морщился от боли, причём больше всего его беспокоила, очевидно, именно рука.
        Следующий после столкновения с дорийцами день прошёл без каких-то особенных происшествий. Ничего такого, что стоило бы упоминания, не происходило. Также не стоил упоминания и весь оставшийся путь до моста через Дорон, которого путешественники достигли ближе к вечеру на четвёртый день с момента отъезда.
        - Добрались,  - произнёс Кол, хотя особой радости в его голосе не слышалось. Весть о синивице сильно подпортила радость от предстоящей встречи.
        - Рано ещё радоваться,  - заметил Варан, вглядываясь в противоположный берег.  - Если зрение мне не изменяет, там, на том берегу, что-то вроде пропускного пункта.
        Действительно, Дорон в этом месте был не шире пятисот футов, поэтому на том берегу хорошо были видны деревянные рогатки, палатки и люди, явно вооружённые.
        - Карантинные отряды,  - поморщившись, проговорил Каладиус.  - Чего доброго, ещё не впустят в страну…
        Действительно, миновав совершенно пустой мост, рыдван уткнулся в импровизированный шлагбаум, перегораживающий дальнейший путь. В несколько рядов вдоль берега стояли деревянные рогатки, которые должны были воспрепятствовать движению тех, кто рискнёт обогнуть преграду.
        - Они бы так от дорийцев защищались!  - сварливо процедил Кол.
        Навстречу отряду вышли два человека - сержант и рядовой. В руках сержанта был обнажённый палаш, на плече рядового - внушительных размеров алебарда. Синий жгут, сделанный из скрученной синей тряпки, обвивал руки обоих чуть повыше локтей. Действительно, это были карантинные отряды, как и предполагал маг. Каладиус, понимая, что предстоит непростой разговор, знаком приказал всадникам двигаться позади рыдвана, сам же, правя лошадьми, подъехал настолько близко, что первая пара тяжеловозов едва не уткнулась носами в жердь, перегородившую мост.
        - Куда направляетесь, сударь?  - вежливо осведомился сержант, подошедший к шлагбауму с противоположной стороны.
        - Мне бы хотелось попасть в ваш добрый Лоннэй, господин сержант,  - как можно более радушным тоном ответил Каладиус.
        - Увы, сударь, сомневаюсь, что у вас это получится,  - с вполне искренним сожалением отозвался сержант.  - Уж не ведаю - знаете ли вы, что у нас тут творится?
        - Как не знать,  - сокрушённо закивал маг.  - Слыхал и о войне с лошадниками, и о синивице.
        - Это хорошо,  - удовлетворённо кивнул воин.  - Тогда мне будет проще объяснить вам, что по специальному указу его королевского величества Аллана Девятого въезд на территорию королевства Пунт без специального разрешения невозможен до окончания эпидемии.
        - И где же можно добыть это разрешение?
        - Чего не знаю, того не знаю,  - пожал плечами сержант.  - Моё дело маленькое - спрашивать разрешения, да не пропускать тех, у кого его нет.
        - И много народу приходит с разрешениями?  - поинтересовался Каладиус.
        - Да пока никого не было. Вообще сейчас этой дорогой народ не ходит. Там - дорийцы, здесь - эпидемия. За много дней вы - первые, кто проезжает по этому мосту.
        - Но как же нам быть, почтенный?  - воскликнул Каладиус.  - Мне совершенно необходимо в Лоннэй, но разрешения у меня нет.
        - Коли нет разрешения, то не о чем и говорить,  - опять же не грубо, а просто констатируя факт, ответил сержант.
        - Но моё присутствие в Лоннэе необходимо,  - возразил маг.  - Я - лекарь из Саррассы. Прослышав о несчастии, постигшем вашу благословенную землю, я бросил всё, чтобы помочь страждущим. Неужели вы не пустите меня?
        - Моя бабка больше похожа на саррассанца, чем этот старик,  - довольно громко пробурчал солдат. Вероятно, он хотел сказать это тихо, так, чтобы услышал лишь сержант, но благодаря природной силе голосовых связок не сумел этого сделать.
        - Ты прав, почтенный,  - при этих словах Каладиуса лицо солдата приняло сконфуженное выражение.  - Я сам родом из Латиона, но уже много лет проживаю в Саррассе. Посмотри, мои слуги - тоже частью латионцы, но среди них есть и саррассанец, и баинин. Я - космополит.
        - Зачем же лекарю столько слуг?  - с лёгким недоверием спросил сержант, очевидно озадаченный последним сказанным магом словом.
        - Люблю, знаете ли, путешествовать с комфортом,  - пожал плечами маг.  - Благо, достаток позволяет.
        - И что же, сударь, вы знаете, как излечить синивицу?  - спросил сержант, и в его голосе явно прорезалась надежда.
        - Увы, друг мой, синивица пока считается неизлечимой болезнью,  - искренне вздохнул Каладиус.  - Однако у меня есть способы облегчить страдания больных, а главное - средства, которые помогут не заболеть здоровым.
        - Можно ли вам верить, сударь?  - с сомнением пробормотал сержант, разрываясь между долгом и совестью.
        - Посудите сами, почтенный: ну зачем мне вам лгать? Неужели вы думаете, что я направляюсь в Пунт с недобрыми замыслами? Для чего мне может понадобиться пробраться в ваше славное королевство? Я вполне осознаю опасность, которой подвергаю себя и своих спутников, но, тем не менее, я хотел бы проехать. А если вам нужны ещё какие-то доказательства, то вот… - Каладиус порылся за пазухой, и показал сержанту нечто, лежащее на раскрытой ладони.
        Почти все спутники мага, за исключением разве что Пашшана, вытянув шеи с любопытством вглядывались в вещицу. Это оказался крупный золотой перстень с большим черным ониксом. Варану не нужно было разглядывать камень вблизи, чтобы знать, что он представляет собой искусно вырезанный человеческий череп. Мастер Теней хорошо знал эти перстни: их носили чернокнижники - высший магический орден Саррассы.
        Чернокнижники - орден, поставивший себе задачу докопаться до самой сути вещей, до самой сути бытия. Когда-то очень давно маги-радикалы этого ордена, пытающиеся постичь основы и глубины смерти, как весьма существенной части бытия, стали заниматься некромантией. Позднее некроманты и чернокнижники разошлись, хотя особой вражды между ними не было, но методы некромантов казались большинству чересчур нетрадиционными. Ныне маги-чернокнижники пользовались в Саррассе огромным почтением, и право вступить в орден необходимо было заслужить.
        - Что это?  - сержант был, видимо, менее просвещён, нежели Варан.
        - Это знак ордена чернокнижников, к коему я имею честь принадлежать,  - довольно высокопарно ответил Каладиус.
        Словосочетание «орден чернокнижников» произвело должное действие - пусть пунтский сержант никогда не видел ониксовых перстней, но о самом ордене слышали все.
        - Стало быть, мессир не только лекарь, но и маг?  - с глубоким почтением осведомился сержант, слегка кланяясь под весом вновь открывшихся обстоятельств.
        - Именно так,  - важно кивнул головой Каладиус.
        - Я думаю, что вам нужно говорить с нашим лейтенантом. Сейчас он отправился с разъездом на восток вдоль реки, но скоро должен вернуться. Я бы пропустил вас, мессир, но не могу взять на себя такую ответственность.
        - Я понимаю вас, мой друг,  - мягко улыбнулся маг.  - Я согласен обождать вашего лейтенанта, если вы позволите нам сделать это на берегу. Знаете, чувствую лёгкий дискомфорт от того, что подо мною бежит глубокая река.
        - Я открою проход,  - поразмышляв некоторое время, решился сержант.  - Но поклянитесь, мессир, что вы не сделаете попыток уехать, не поговорив с лейтенантом.
        - Несколько прискорбно видеть в вас такое недоверие ко мне,  - обиженно выпятил губу Каладиус.  - Однако же я дам такую клятву. Клянусь, что ни я, ни мои спутники не сделают шага на север без позволения вашего лейтенанта.
        Добряк-сержант вместе с подчинённым солдатом бросился оттаскивать жердину, перегородившую мост. Видно, что ему было стыдно за то, что посмел не доверять такому могущественному человеку, поэтому он старался делать всё как можно быстрее. Таким образом, спустя минуту весь отряд уже стоял на пунтской земле.
        Пользуясь случаем, Каладиус приказал повару приготовить что-нибудь, «чтобы скрасить ожидание». Мэйлинн, вновь накинувшая на себя плащ с капюшоном, решила остаться в рыдване. К ней присоединились Каладиус и Бин. Кол с Вараном же направились к находящемуся неподалёку бивуаку пунтийцев, где гостеприимно дымил костёр и булькала похлёбка в котелке. Не прошло и четверти часа, как оба уже были «своими в доску» парнями для всей дюжины бойцов, коротающих время у костра. Кол было вынул фляжку с вином, хотя сам уже давно старался не притрагиваться к спиртному. Однако солдаты с сожалением были вынуждены отказаться по долгу службы. Но сам жест немедленно вознёс Кола в их глазах на новую высоту.
        Лейтенант вернулся, когда солнце опустилось уже довольно низко. К тому времени Пашшан уже приготовил свой великолепный обед, которым с удовольствием угостились не только сами путешественники, но и солдаты. Мэйлинн и Каладиус продолжали держаться особняком, все же остальные давно присоединились к общему кругу, откуда то и дело разносился многоголосый хохот. Языковых барьеров словно и не существовало. Жители Латиона довольно быстро приноровились к несколько необычному, певучему пунтскому выговору; пунтийцы также не привередничали, слыша более резкое и шипящее произношение знакомых слов. Даже баинин Пашшан, который вряд ли понимал хотя бы одно слово из десяти, степенно сидел в общем кругу и время от времени расплывался в широченной улыбке.
        Кол был в ударе - он превзошёл себя в количестве и качестве баек. Несколько раз заслуженная слава рассказчика доставалась и Варану. Бин же подсел к молодому безусому солдатику, его ровеснику, и теперь напропалую врал, описывая свои похождения. Довольно сложно было оставаться в рамках легенды, предложенной Каладиусом, и несколько раз Бин явно сбалтывал лишнего, но пунтийский парнишка едва ли что заметил - он во все глаза смотрел на Бина, казавшегося ему едва ли не самым великим воином со времён Увилла Завоевателя, и слушал во все уши. Бин же упивался славой.
        Увы, с тех пор, как в их компании появился сначала Кол, а затем Варан, парню пришлось довольствоваться вторыми и третьими ролями. Он теперь не всякий раз мог улучить минутку, чтобы поболтать с Мэйлинн, поскольку та была основательно узурпирована Каладиусом, а когда старый хрыч отступал, тут же возникали Кол или Варан. Бин очень тяготился своим положением в компании, своим возрастом, отсутствием опыта. Он смотрел на всех, даже на Мэйлинн, как ребёнок смотрит на взрослых вокруг. Все они, независимо от числа прожитых лет, прожили такие огромные жизни, что и не снились Бину, который все свои двадцать лет не отлипал от материнской юбки. И вот сейчас Бин полной горстью вкушал сладость славы и обожания, пусть даже от этого зелёного пацана. Хвала Арионну - впервые за долгое время Бин находился рядом с человеком, ещё более неопытным в жизни, чем он сам.
        Однако же, мы отвлеклись. Итак, лейтенант вернулся, когда солнце уже вот-вот готово было коснуться горизонта. Поначалу он был страшно недоволен открывшейся ему картиной - солдаты вверенного ему взвода сидели вперемешку с какими-то гражданскими, громко хохотали и вообще вели себя неподобающе. Сержанта, видимо, ждала серьёзная головомойка, но тут из рыдвана показался Каладиус. После недолгого разговора, обязательного показывания ониксового перстня и нескольких реплик сержанта, лейтенант сменил гнев на милость. Более того, он пообещал собственноручно написать подорожную, которая должна была избавить мага от будущих проволочек. Несмотря на то, что Каладиус втайне сомневался, что писулька какого-то лейтенантика будет иметь хоть сколько-нибудь серьёзный вес, он вежливо поблагодарил офицера и выразил ему свою признательность.
        В свою очередь лейтенант посоветовал переночевать в лагере.
        - Ночью дороги могут быть небезопасны,  - пояснил он.  - Кое-где в лесах прячутся колоны-погорельцы, которые теперь промышляют недобрым. Кроме того, при свете дня вы хоть различите лица встречных - не больны ли они.
        К восторгу Кола, Варана, и особенно Бина, Каладиус согласился, после чего удалился в рыдван, ибо негоже великому магу-чернокнижнику ночевать под звёздами посреди собственных слуг.


        ***
        - А вы и взаправду - чернокнижник, мессир?  - это был первый вопрос Варана, заданный после того, как путешественники отъехали на достаточное расстояние от лагеря карантинного отряда.
        - Что значит «взаправду»?  - вроде как даже обиделся Каладиус.  - Неужели я похож на человека, который станет лгать и присваивать себе то, что ему не принадлежит? Конечно же я - чернокнижник! Посвящён в орден больше трёх сотен лет назад.
        - Ничего себе!  - присвистнул Кол.  - Они, должно быть, уже и забыли о вашем существовании!
        - Они ничего и никого не забывают, друг мой,  - возразил Каладиус.
        - А как же вы попали в этот орден?  - полюбопытствовала Мэйлинн.  - Я думала, что он - исключительно саррассанский.
        - Так и есть,  - охотно ответил Каладиус.  - Но для великого мага Каладиуса в своё время им пришлось сделать исключение. Скажем так, в то время я был не из тех людей, которые спокойно принимают отказы,  - Каладиус вроде бы улыбнулся, но так, что ни у кого не возникло желания продолжать этот разговор.
        Прошло какое-то время. Солнце светило вовсю. Здесь, в Пунте, в самый разгар месяца дождей стояла совсем не осенняя погода. Было достаточно тепло, чтобы не носить тёплую одежду, и только ночи были уже по-осеннему прохладными. Все наслаждались поездкой. Тепло, но не жарко, буйные пейзажи вокруг. Сейчас леса уже оделись багрянцем и золотом, однако довольно ещё было и зелёной листвы, и деревья отнюдь не спешили оголяться. Умиротворение и покой были буквально разлиты по окрестностям, и казалось совершенно удивительным, что где-то тут совсем недавно прокатилась война, что где-то рядом бушует свирепая болезнь.
        Дорога шла через восхитительно прозрачную рощу, полную золотых листьев и пения птиц. Треснувший было мост показательной дружбы между Колом и Вараном, казалось, был снова восстановлен, и их голоса эхом отражались от бестрепетных деревьев. Мэйлинн в кои-то веки сидела и общалась с блаженствующим Бином, поскольку Каладиус выразил желание размять кости и прокатиться верхом. И именно его каркающий голос внезапно прервал всю эту идиллию.
        - Стойте!  - тревожно воскликнул маг. Бин тут же натянул поводья, а остальные осадили коней.
        - В чём дело?  - спросил, подъезжая к магу, Кол.
        - Впереди,  - коротко ответил маг, указывая рукой.
        В нескольких десятках шагов впереди роща заканчивалась, а чуть далее, в паре сотен ярдов была видна опрятная деревушка. Тракт проходил аккурат через неё, и Кол даже вспомнил, как они проезжали тут, когда искали Каладиуса.
        - Деревня,  - озвучил очевидное Кол.  - И что? Насколько я помню, там даже есть вполне приличный постоялый двор. Можем остановиться ненадолго…
        - Внимательней посмотри,  - мрачно перебил маг.
        - Что там?  - пристально вглядываясь, спросил Кол.
        - Синивица,  - тихо проговорил подъехавший сзади Варан.
        - Да с чего вы взяли?  - недоумевал Кол. Всё-таки зрение его действительно было уже не то что прежде.
        - Приглядись. Не доезжая деревни,  - указывая рукой, сказал Варан.
        - Будто арка какая-то,  - заметил подошедший Бин.  - А на ней тряпка болтается.
        - Вот именно,  - сурово кивнул Каладиус.  - Такие опознавательные знаки ставят перед въездом в деревни, поражённые эпидемией.
        Теперь и Кол смог разглядеть то, о чём все говорили. Два грубо отёсанных нетолстых ствола были врыты по обе стороны дороги под углом так, что образовывали перекрещённую в навершии арку. И с этого перекрестия свисала грязно-синяя тряпица, более похожая на заношенную рубаху какого-нибудь пахаря, коей она, скорее всего, и являлась когда-то. Ныне же она служила грозным предупреждением, что деревня охвачена синивицей.
        - Что будем делать?  - спросила Мэйлинн. Она, так же, как и Кол, не усидела на козлах и теперь напряжённо вглядывалась вперёд.
        - Хорошо бы объехать как-то… - предложил Варан.
        - Да как тут объедешь?  - возразил Каладиус.  - Вряд ли тут есть какие-то объездные дороги, а коли и есть, так наш рыдван по ним не пройдёт. Ничего страшного - быстро проедем через деревню, никто и оглянуться не успеет.
        - Да я больше опасаюсь не из-за них,  - мотнул головой в сторону домов Варан.  - Вон кто меня беспокоит,  - кивок в сторону Мэйлинн.  - Ведь стоит ей увидеть больного человека, а особенно ребёнка, она же бросит всё и кинется спасать.
        - Эт точно!  - хохотнул Кол.  - Так она и сделает! Так что лучше сразу завязать ей глаза.
        - Никто никого не бросится спасать!  - строго, обращаясь прежде всего к лирре, произнёс Каладиус.  - Раз уж установили предупредительные знаки, значит, деревня поражена весьма тяжко. Никого тут мы спасти уже не сможем. Они сами либо умрут, либо выздоровеют. Поэтому мы просто проедем мимо. Бояться нечего, разве что жители деревни накинутся на нас и начнут о нас тереться и облизывать. Кстати,  - насмешливо продолжил маг.  - Помнится, ещё недавно все вы горели желанием проникнуть в поражённый мором Лоннэй, а уж там-то всё будет обстоять куда хуже, нежели в этой небольшой деревеньке. Так чего же вы тогда так перепугались?
        - Да а кто перепугался-то?  - пренебрежительно фыркнул Кол, хотя слегка расширившиеся зрачки выдавали его волнение.
        - Вот именно!  - поддакнул Бин, демонстративно развернувшись и вразвалочку зашагав к рыдвану.
        - Вообще-то это именно вы, мессир, подняли тревогу,  - не преминул поддеть Каладиуса Варан.
        - Ну тогда - вперёд, мои храбрецы!  - осклабился маг, понукая своего коня.
        Деревня, названия которой никто так и не вспомнил, встретила путников гробовым молчанием. На улице не было ни души, но, что более удивительно, не было видно даже самой разобыкновенной курицы, коих всегда полно на деревенских улочках. Деревня была невелика - десятка три домов, вытянувшихся вдоль тракта одной длинной улицей, постоялый двор в дальнем от путешественников конце деревни, а также даже небольшое святилище, сколоченное из досок в грубом подобии башни Арионна.
        Не слишком быстро, но и не медля, отряд проехал по деревне. Несколько раз путникам казалось, что они видят какое-то движение в мутных подслеповатых окошках хат, однако же из домов так никто и не вышел. То ли большинство жителей были мертвы или обессилены болезнью, то ли ушли подальше от заражённой местности. Выехав за околицу все, даже Каладиус, облегчённо вздохнули. Какое-то время никто не прерывал повисшего молчания, все тяжко задумались о том, что ждало их впереди.
        По дороге к Лоннэю друзья проехали ещё пару-тройку деревень, однако они, хвала богам, не имели страшных синих тряпок на столбах при въезде. Наверняка и в них не обошлось без заболевших, однако пандемии избежать удалось. Тем не менее, путешественники решили нигде не останавливаться и двигаться до самой столицы.
        Несколько раз им встречались небольшие конные разъезды по пять человек - четверо солдат в сопровождении сержантов. Один из этих разъездов отчего-то вовсе не обратил внимание на движущуюся кавалькаду, остальные же вполне довольствовались подорожной, выписанной сердобольным лейтенантом, что крайне удивило Каладиуса.
        От каждого такого разъезда друзья получали весьма удручающие новости. В столице - настоящий мор, туда никого не впускают и не выпускают. Мёртвых не успевают хоронить и просто палят на городских площадях. Король - на севере и мало чем помогает несчастным подданным. Каждая такая весть встречалась горестными вздохами и тихими проклятиями.
        Наконец, когда солнце уже близилось к полудню, впереди показался Лоннэй. Над городом поднималось около десятка черных дымных столбов и то и дело звонил колокол, вероятно, принадлежавший какому-нибудь храму Первосоздателя. Всё это создавало жуткое впечатление. Казалось, город находится при смерти.

        Глава 31. Лоннэй

        Неподалёку от городских ворот за последнее время возник стихийный палаточный лагерь. Десятки, если не сотни людей, которых карантин застал за городской чертой, тщились попасть обратно. Периодически солдаты вяло гоняли несчастных, большую часть которых составляли либо мелкие торговцы, либо городские простолюдины. Однако идти людям было некуда, поэтому через некоторое время после таких вот имитаций облав они возвращались обратно, поправляли порушенные солдатами палатки, и вновь продолжали свой нехитрый быт.
        Палаточный городок был типичным лагерем беженцев - грязный, вонючий, шумный. Видно, люди находились тут не первый день, поэтому это шатёрное стойбище всё больше начинало напоминать город в миниатюре - небольшой рынок, мелкие ремесленники, и даже уже успели появиться попрошайки и мелкая криминальная шушера. Конечно, сам по себе этот городок представлял отличную питательную среду для синивицы, и, по-хорошему, его нужно было бы самыми решительным образом извести под корень, но поспешный отъезд короля и последовавшая за этим почти полная анархия не лучшим образом сказывались на моральном духе солдат. Две сотни людей из карантинного отряда, словно брошенные тут, у стен умирающего города, не слишком-то спешили всерьёз ссориться с обитателями лагеря.
        Удивительно, как быстро люди способны терять человеческий облик в подобные минуты. Вероятность скорой смерти, почти полное отсутствие власти - всё это срывало покровы цивилизованности с людей, и так не слишком-то обременённых излишней культурностью. Брезгливо отвернувшись, всадники проехали мимо совсем ещё молодого мужчины, открыто испражняющегося в двух шагах от дороги прямо за крайней палаткой. Притом, что рядом с этой самой палаткой возились с какими-то обломками веток двое детей не старше пяти лет, скорее всего - дети этого самого мужчины. Неподалёку две некрасивые, рано постаревшие женщины самого неопрятного вида громко и нецензурно выясняли отношения по поводу пропавшего ночью котелка. Тракт перерезал лагерь надвое, поэтому нашему каравану пришлось проехать через всё это великолепие. Несмотря на то, что дорога была замощена, сейчас она представляла собой чавкающую под ногами навозно-грязевую жижу.
        Мэйлинн и Каладиус заперлись в рыдване, посадив на козлы Пашшана. Лирра плотно закрыла оконце, стараясь изолировать себя и от предстающей картины, и от тяжёлого зловония. Всадники держались как можно плотнее к экипажу, на всякий случай демонстративно держа руки на эфесах. Все без исключения жители палаточного городка смотрели на проезжавшую кавалькаду, но грозные взгляды Кола и Варана заставляли их держаться на почтительном расстоянии.
        - Поверить не могу, во что превратились эти, недавно ещё такие милые люди,  - ворчал, озираясь по сторонам Кол.
        - Никто из них не уверен в том, что переживёт эту осень,  - откликнулся Варан.  - Уж не знаю, каким чудом они ещё до сих пор не вымерли от синивицы в этом рассаднике заразы! Я больше удивлён, как это они до сих пор не смяли солдат и не открыли ворота…
        - Наверное, не до такой степени ещё отчаялись,  - ответил Кол.  - Да и к чему им ломиться в город, в котором свирепствует болезнь?
        - Да уж,  - несколько жалобно протянул Бин.  - У меня вот тоже всё меньше желания соваться туда.
        - Я тебя отлично понимаю, дружище!  - согласился Кол.  - У самого поджилки трясутся.
        Бин окинул друга недоверчивым взглядом. Не очень-то было похоже, что Кол настолько уж испуган. Но, тем не менее, Бин был очень благодарен товарищу за то, что поддержал и не стал насмехаться.
        Проехав ещё три сотни ярдов, путешественники остановились у солдатского кордона. Неглубокий, не более ярда в глубину, ров с невысоким валом выброшенной земли, тянулся в обе стороны от дороги. За рвом шла полоса деревянных рогаток, а также какие-то мешки, вероятно, с землёй, иной строительный мусор, сваленный в виде небольших баррикад. Тут же стояли солдатские серые палатки, около которых бродили хмурые, если не сказать - испуганные солдаты. В глазах их явно читался тоскливый страх, а пальцы добела стискивали древки пик и алебард.
        - Мы хотели бы поговорить с вашим командиром, уважаемый,  - максимально дружелюбно обратился Кол к ближайшему солдату.
        Тот как-то несколько затравленно посмотрел на возвышающуюся над ним конную фигуру, мелко кивнул и засеменил к одной из палаток, стоящих ближе всего к городской стене. Вскоре оттуда показался офицер. Он на ходу приводил себя в порядок, поправляя шлем и плохо пригнанные пластины доспехов.
        - Чем могу служить?  - офицер старался говорить как можно более суровым и спокойным голосом, однако тонкое ухо Варана явно чувствовало дрожь.
        - Мой господин хотел бы попасть в город,  - как ни в чём не бывало сообщил Кол. Он старался говорить буднично, будто бы совершенно не осознавал абсурдность своей просьбы.
        - Но это невозможно! Город закрыт на карантин!  - офицер был явно изумлён.
        - Увы, господин капитан, мой хозяин крайне не любит слово «невозможно». Я бы просил постараться не употреблять его в присутствии мессира.
        - Ваш господин - маг?  - кажется, офицер побледнел ещё больше.
        - Не просто маг, господин капитан! Он - магистр ордена чернокнижников! Слыхали о таком?
        - Как не слыхать!  - испарина выступила на низком лбу капитана.  - Однако, будь он даже сам король, я не смог бы впустить его в город, поскольку ворота опечатаны и закрыты накрепко.
        - Что я слышу?  - раздался глухой голос из рыдвана, а затем сухопарая рука с огромным черным перстнем на пальце открыла дверцу.  - Кажется, здесь говорят, что я не могу проехать дальше?
        Каладиус осторожно, чтобы не запачкаться, вышел наружу. Сейчас он был одет в чёрный плащ, подбитый чернобуркой, на голове его было нечто вроде чёрной тиары, по которой змеились золочёные письмена на неизвестном языке. Лицо мага было абсолютно спокойно, однако ноги офицера ослабели, так что он был вынужден опереться на придорожный столб.
        - Не извольте гневаться, мессир!  - тут же заговорил Кол, соскакивая с коня.  - Уверен, что ситуация вскоре разрешится. Не так ли, господин капитан?
        - Но я не могу… - лепетал офицер.
        Кол про себя отметил, что этот капитан был куда жиже, чем вчерашний лейтенант. Видимо, он впервые попадал в подобную передрягу. Возможно, вообще переброшен из какой-либо тыловой части. Что ж, тем лучше - проще будет добиться своего. Кол видел, что на этого человека можно давить.
        - Я не могу открыть ворота,  - продолжал блеять капитан.  - У меня нет ключей. Ворота - заперты и опечатаны королевской печатью. До окончания карантина вскрыть их невозможно.
        - Разве есть в этом мире что-нибудь невозможное?  - несколько напевно произнёс Каладиус, делая ещё один шаг к офицеру. Маг, очевидно, пришёл к тому же выводу, что и Кол, и отменно играл свою роль.
        - Но меня казнят, если я открою ворота!  - отчаянно сопротивлялся капитан.  - Помилуйте, ваша светлость!
        - Что ж,  - Каладиус решил, что он уже достаточно надавил на несчастного.  - Отрадно видеть такую преданность долгу в наше время! Я всё понимаю, господин капитан, и не стану настаивать, чтобы вы изменили своей присяге, но и вы войдите в моё положение - мне совершенно необходимо попасть в город.
        - Я прекрасно понимаю вас, мессир,  - часто, словно деревянный болванчик, замотал головой офицер, краснея от облегчения.  - Но помочь вам - не в моей власти.
        - Разве?  - чуть насмешливо поднял бровь маг.  - А мне, напротив, кажется, что в окрестности десятков миль отсюда вы сейчас - высшее должностное лицо королевства! Наверняка ведь всё ваше начальство подалось на север вслед за королём?
        - Это так, мессир,  - с явно слышащейся в голосе обидой согласился капитан.  - Все старшие чины покинули Лоннэй. Однако…
        - Зачем нужны все эти «однако» в разговоре?  - перебив офицера, обратился Каладиус к Колу.  - Будь моя воля, я бы под страхом смерти запретил слово «однако»! Это слово, за которым люди скрывают свою лень и нежелание.
        - Вы совершенно правы, мессир,  - низко поклонился Кол, с удовлетворением наблюдая, как воспрявший было капитан вновь покрывается бледностью.
        - Извините, что перебил вас, любезнейший,  - обратился маг к офицеру.  - Но давайте всё-таки поговорим как серьёзные люди. Я обращаюсь к вам, как к высшему должностному лицу, с просьбой. Прежде, чем отказывать и говорить «однако»  - попробуйте обдумать всё хорошенько, и, быть может, вы всё-таки найдёте способ мне помочь.
        - А какое дело у вас в городе?  - прочистив горло, хрипло спросил капитан. Вероятно, он действительно попытался включить «начальника».
        - Не думаю, что обязан давать вам в этом отчёт, господин капитан,  - строго произнёс Каладиус, но решил смягчиться, видя, как мелко задрожал стоящий перед ним человек.  - Однако, как высшему должностному лицу, я сообщаю, что прибыл, дабы оказать посильную помощь страждущим жителям города. Если вам угодно, у меня есть специальное разрешение, позволяющее мне беспрепятственно передвигаться по вашей стране. Это разрешение, между прочим, выдано мне вашим начальством! Надеюсь, вы не станете перечить вице-королю южного Пунта?
        С этими словами Каладиус вынул из широкого кармана ту самую бумажку, которую вчера ему выдал лейтенант пограничной заставы. Не разворачивая, он поистине царственным жестом протянул её капитану. Тот, дрожа и потея, неловко схватил бумагу, не сразу из-за сильного волнения развернул её, пробежал по строчкам невидящим взором и поспешно вернул магу. Все знающие свидетели этого напряглись в этот момент, ожидая, что капитан начнёт возмущаться подсунутой ему писулькой младшего по рангу, однако расчёт Каладиуса оказался верен. Вряд ли несчастный разобрал хоть строчку из того, что было написано. Более того, ему совершенно не пришло в голову, откуда сейчас здесь взяться вице-королю, который со всем своим семейством также отбыл в Прайнон.
        - Повторюсь, ваша светлость, что я бы рад был помочь вам, да только не знаю - как,  - заверил мага офицер.  - Тем более, что дело ваше благородное.
        - Вот именно!  - вмешался Кол.  - Тогда, быть может, вы всё-таки соблаговолите открыть ворота?
        - Никак не возможно, сударь!  - вновь взмолился офицер.  - Поймите, ведь казнят меня за это! Да и, кроме того, разбегутся ведь людишки-то из города! Разнесут заразу дальше.
        - Он прав,  - неожиданно согласился маг.  - Действительно, стоит открыть ворота, и сотни заражённых окажутся на свободе.
        - Так точно, мессир!  - с громадным облегчением подтвердил капитан.
        - Но ведь должен же быть другой способ попасть в город?  - испытующе поглядел на него Каладиус.  - Ведь доставляют же как-то продовольствие горожанам?
        - Продовольствия в городе достаточно!  - неожиданно воспрянул духом офицер, словно ему в голову пришла идея.  - Продовольствия хватает, но по приказанию королевских медикусов в город дважды в неделю поставляются бочки с сосновым настоем.
        - А для чего же нужен тот настой?  - заинтересовался Каладиус.
        - Медикусы утверждают, что ежели принимать по кружке соснового настоя в день, то синивица не возьмёт.
        - Что за мракобесие!  - фыркнул маг.  - С таким же успехом они могли порекомендовать прикладывать ко лбу апельсиновые корки или нагишом танцевать при свете полной луны! В общем, сказали, только лишь чтобы что-то сказать. Сами-то, небось, все на севере прохлаждаются сейчас?
        - Часть медикусов осталась в городе. Но основная масса, вы правы, мессир, уехала вместе с королевским двором.
        - Ну если кто-то остался, уже хорошо!  - удовлетворённо кивнул маг.  - Это возвращает немного мою веру в людей. Значит, ещё не всё потеряно. Если в городе есть медикусы, то я смогу научить их делать отвар, который действительно поможет людям не заболеть. Ну а как же эти бочки попадают в город?
        - В этом-то всё и дело!  - от усердия капитан даже хлопнул себя по нагруднику.  - Примерно в полумиле отсюда колоны заготавливают сосновые ветки, которые затем отваривают и наполняют отваром бочки. А бочки эти везут вон туда,  - он указал рукой на участок стены в нескольких сотнях ярдов от ворот.  - Там установлен специальный подъёмный механизм. Мы нагружаем бочки на специальную платформу, а затем поднимаем её на верх стены при помощи специальной системы зубчатых колёс и пары тяжеловозов.
        - Отличная идея!  - похвалил Каладиус.  - Конечно, таким образом попадать в города мне ещё не приходилось, но всё когда-то приходится делать впервые.
        - Только есть одна загвоздка,  - смутился капитан.  - Когда мы начинаем поднимать бочки, там частенько скапливаются горожане, пытающиеся вырваться из города. Несмотря на наши приказы, некоторые горячие головы поначалу запрыгивали на платформу, чтобы спуститься сюда…
        - И что же вы предпринимали?
        - А что тут предпринять? Приказ чёткий - никого не выпускать…
        - Постреляли?  - прищурился Кол.
        - Постреляли,  - просто согласился офицер.  - Раза три такое было, одиннадцать человек пришлось убить. Теперь пока больше на платформу не лезут, но у стены всё равно толпятся.
        - Значит, нам нужно будет пробраться так, чтобы никто не знал. Лучше всего, думаю, сделать это ночью,  - сказал Каладиус.
        - Да, ночью было бы лучше всего,  - согласился офицер.
        - Ну, так значит - до ночи!  - маг, сделав спутникам знак следовать за рыдваном, забрался внутрь, и экипаж тронулся подальше от ворот и грязного лагеря неподалёку от них.
        Только отъехав от города не менее, чем на милю, путешественникам перестало казаться, что их преследует ужасный смрад. Остановившись на небольшом пригорке, окружённом красивыми осенними деревьями, Каладиус и Мэйлинн вышли из рыдвана. Остальные также, спешившись, подступили к ним.
        - Да уж,  - поёжился Кол.  - У меня до сих пор такое ощущение, будто я весь пропитался вонью и болезнями.
        - И не говори,  - Бина даже передёрнуло от отвращения.  - Как вспомню тот лагерь…
        - Но ведь вы же понимаете, что внутри всё будет гораздо хуже?  - мрачно спросил Каладиус.
        Все промолчали. Подтверждать очевидное никому не хотелось.
        - Поэтому я ещё раз хочу спросить,  - маг обвёл товарищей тяжёлым взглядом.  - Может быть, я пойду один?
        - Что касается меня, то всё остаётся в силе,  - первой отозвалась Мэйлинн, поскольку именно её решение являлось основополагающим.
        - Тогда и я иду!  - быстро добавил Бин.
        - Я думаю, что мы все по-прежнему собираемся идти,  - мягко улыбнулся Варан.
        - Однако, кому-то придётся остаться,  - проговорил Каладиус.
        - Как? Зачем?  - послышались удивлённые возгласы.
        - Всё очень просто - кто-то должен присмотреть за нашим экипажем, вещами и лошадьми. Мы не можем пронести всё это в город, но и бросить здесь также не можем. Подозреваю, что, попав в город, нам придётся дожидаться окончания карантина, а это займёт не меньше двух недель. Поэтому кто-то должен остаться здесь, найти безопасное место, где наше имущество останется в неприкосновенности до нашего возвращения.
        - Резонно,  - кивнул Варан.  - И поскольку у меня нет никаких личных мотивов, влекущих меня в Лоннэй, то я сразу же вызываюсь в качестве хранителя. Призн?юсь, я весьма рад, что не нужно будет лезть в этот город мертвецов.
        - Хорошо,  - улыбнулся маг.  - Но одного недостаточно, пусть даже это сам мастер Теней. Кто-то ещё должен остаться. Я считаю, что это должен быть Бин.
        - Что?  - в глазах юноши вскипели слёзы обиды.  - Почему это я? Я что - ребёнок, что вы все так обо мне печётесь?
        - Ты доказал, что ты - совсем не ребёнок, Бин,  - мягко проговорила Мэйлинн.  - Но кто-то должен остаться, чтобы помочь Варану.
        - А почему сразу я?  - яростно вскричал Бин.  - Я хочу с тобой! Вон пусть Пашшан остаётся!
        - А ведь верно,  - вдруг поддержал приятеля Кол.  - Наш Пашшан, что ни говори, а ещё не оправился до конца от ранения. Нечего ему ползать по стенам. Пусть побалует Варана своей стряпней!
        Пашшан охотно закивал головой - ему, вероятно, тоже совсем не улыбалось соваться в заражённый город. Варан хлопнул баинина по здоровому плечу. Каладиус поморщился - видно было, что ему не хочется расставаться с поваром, однако же он нехотя кивнул.
        - Хорошо, пусть остаются Пашшан и Варан. Найдите укромное место и ждите там, пока не откроют городские ворота. После этого пусть Пашшан каждый день дежурит у ворот, пока не дождётся нас.
        - Мы славно проведём время, приятель!  - обратился Варан к баинину, на что тот что-то проговорил на своём наречии.  - Заодно и подучишь меня своему языку!
        - Ну что ж, а нам нужно готовиться к предстоящему предприятию,  - обратился Каладиус к неразлучной троице.  - Запомните, что от того, насколько точно вы будете выполнять мои указания, будет зависеть ваше здоровье и даже жизнь.
        - Мы будем внимать вам, как самому Арионну, мессир,  - улыбнулся Кол, прижимая к себе одной рукой Мэйлинн, а другой - Бина.
        - В городе вы постоянно должны носить перчатки и вот эти маски. Старайтесь максимально ограничить любые контакты с людьми. Ничего не касайтесь без нужды. Как можно чаще мойте руки и лицо эликсиром, которым я вас снабжу. Пейте лишь ту воду, что мы возьмём с собой, или ту, которую прокипятят на ваших глазах. То же самое касается пищи - если есть возможность, даже обычный кусок хлеба лучше подержать над огнём.
        - Фу!  - поморщился Кол, понюхав плотный кусок ткани, который дал им Каладиус в качестве масок.  - Почему так воняет?
        - Поверь, язвы от синивицы воняют ещё хуже!  - отрезал Каладиус.  - Каждый вечер подходите ко мне, чтобы я обработал ваши маски раствором. Каждый вечер кипятите ваши перчатки в воде. А ещё лучше - кипятите всю одежду. Если со мной что-то случится…
        - Что за мысли, мессир!  - снова перебил Кол.  - Неужели великого Каладиуса может одолеть какая-то жалкая болячка?
        - Если со мной что-то случится,  - отчеканил маг.  - Все нужные эликсиры вы найдёте в этом ларчике. Всё понятно?
        - Всё понятно, мессир,  - подтвердила Мэйлинн, а вслед за ней и Кол с Бином подтвердили, что всё поняли.
        - И ещё одно,  - серьёзно сказал Варан.  - Люди в городе доведены до отчаяния. Вы видели, что творится тут, у городских стен. Но это ничто в сравнении с тем, что творится внутри. Поэтому будьте готовы ко всему. Никогда и нигде не появляйтесь без оружия. И отбросьте излишнее милосердие - оно вполне может вас погубить. Если придётся - бейте первыми.
        - Мастер Варан абсолютно прав,  - согласился Каладиус.  - Мы должны иметь это в виду. Ну а теперь, если никто ничего не хочет добавить, то я собираюсь прилечь и как следует выспаться до вечера, потому что кто знает, что ждёт нас этой ночью. Вам, друзья, я порекомендовал бы то же самое. А когда я встану,  - обратился он уже к баинину.  - Я хотел бы получить такой ужин, чтобы мой желудок запомнил его на всё то время, что я буду вынужден провести, поедая горелую солонину.
        Баинин улыбнулся и кивнул. Сейчас же он бросился собирать дрова для костра, благо сушняка вокруг было порядочно. Вскоре огонь уже жарко пылал, что было совсем не лишним, поскольку осеннее тепло было весьма зыбким - стоило облаку закрыть солнце, и становилось очевидно, что воздух уже достаточно свеж. Тем не менее, Кол и Бин улеглись спать на земле у костра, завернувшись в спальные мешки. Мэйлинн и Каладиус же направились в рыдван - лирра в свою «спальню», маг - в «гостиную».
        Вечером, когда оранжевое солнце уже пряталось за вершинами деревьев, друзья собрались для прощального ужина. Пашшан действительно превзошёл сам себя. Он даже умудрился набить нескольких кроликов в окрестностях. Каладиус, как истинный гурман, отведал каждое блюдо, блаженно урча, словно сытый кот. Все наперебой хвалили скромно сидящего в сторонке баинина. Разговоры велись на самые отвлечённые темы - никто не упоминал ни Лоннэй, ни предстоящую разлуку, ни, тем более, опасности, которые поджидали впереди. Каждый старался повеселиться, хорошенько покушать и приятно провести эти часы.
        Уже в темноте Каладиус, Кол, Бин, Мэйлинн и Варан сели на коней. Варан должен был пригнать лошадей обратно. Без лишних слов четверо направились к городским воротам. Там Кол нашёл и позвал всё того же капитана, который в сопровождении полдесятка солдат отправился с ними к подъёмному механизму.
        Механизм этот выглядел довольно пугающе. Это была конструкция из колёс, толстых кожаных ремней, цепей и блоков. Рядом с платформой на вертикальной оси было установлено колесо диаметром около десяти футов. К нему были припряжены два пожилых тяжеловоза, уныло понурившие свои косматые головы.
        Маг и его спутники взошли на платформу. Поскольку она была предназначена для подъёма бочек, бортики были низкими, едва доходящими до колен. Поначалу это не показалось проблемой. Но когда лошади, понукаемые солдатом, стали медленно идти по кругу, приводя в движение колесо и связанные с ним зубчатые колеса, и платформа, дёрнувшись, стала отрываться от земли, все четверо смельчаков тут же стремительно сели на свои пятые точки, стараясь вжаться в дощатый настил.
        Со скрипом, шатаясь и дёргаясь, платформа стала подниматься вверх. Все напряжённо вглядывались вверх, на зубцы стены - не появятся ли там чьи-нибудь лица. Но всё было спокойно - жители не ожидали сегодня бочек, поэтому стена была пуста.
        Подъем был недолог. Через минуту или две платформа остановилась на уровне верха невысоких зубцов. Первым на стену мягко спрыгнул Кол, держа наготове меч. Но он не понадобился - поблизости никого не было. Следом соскочил Бин, тут же подавший руку Мэйлинн. Последним, кряхтя, на стену ступил Каладиус. Почти сразу же сзади раздался скрип - платформа стала уходить вниз. Четверо храбрецов остались одни. У их ног чёрным провалом лежал Лоннэй - город мертвецов.

        Глава 32. Город мертвецов

        Спуск со стены оказался всего в дюжине шагов от места, где разгружались бочки. Спускаться по узкой и крутой каменной лестнице в кромешной тьме - удовольствие не из приятных. Первым на лестницу ступил Кол. Осторожно, нащупывая ногой каждую новую ступеньку, он стал спускаться. Правой рукой он держал обнажённый меч, левой - руку Бина. Тот в свою очередь держал за руку Мэйлинн, а она - Каладиуса. Такой вот цепочкой друзья стали медленно спускаться в темноту города. Бин в очередной раз порадовался, что стены Лоннэя едва достигают половины высоты латионских стен.
        - Я на земле,  - прошипел Кол, и тут же гораздо громче.  - Ассова задница!
        - В чём дело?  - быстро спросил Каладиус.
        - Тут кто-то лежит,  - зашептал Кол.
        Лёгкий белый огонёк затрепетал в руке мага - пришлось применить волшбу, поскольку факелов не было, да и зажигать их казалось безумием. При тусклом неверном свете стало ясно, что лежащих как минимум двое - второй лежал головой на коленях того, о которого споткнулся Кол. Свет выхватил также валяющиеся тут и там бочки с вышибленными днищами - вероятно, сосновый настой раздавали тут же, на месте.
        Кол было наклонился, чтобы оглядеть лежавших, но его остановил резкий, как шипение змеи, шёпот мага:
        - Стоять! Не трогай!
        Каладиус осторожно спустился с последних ступеней лестницы, подойдя ближе к лежащим, и наклонился так, чтобы огонёк приблизился к лицу второго - тот, о которого споткнулся Кол, лежал ничком, уткнувшись лицом в грязь. Бледный, мертвенный свет обнажил скрытые темнотой синюшно-фиолетовые язвы на лице несчастного. Язвы уже не сочились, черновато-горчичный гной уже засох. Эти двое, похоже, были мертвы уже много часов. Кол знал, что если бы не маска, закрывающая сейчас его лицо до самых глаз, он ощущал бы отвратительную сладковатую вонь, источаемую этими язвами.
        Резкое движение сзади - Мэйлинн закрыла лицо руками, слегка всхлипнув. Несмотря на то, что она жила большую часть жизни на западе Латиона, где синивица является весьма частым гостем, приходя, вероятно, из Кидуи, Мэйлинн ни разу до сих пор не встречалась с этой смертельной болезнью воочию. Колу, конечно, уже приходилось видеть подобное, так же, как и Бину, на детство которого пришёлся знаменитый мор 1698 года, когда почти треть жителей Латиона умерла от синивицы. Семья Бина тогда чудом спаслась, успев выбраться из охваченного паникой города - помог господин Вуйе. Наверное, Латион в те дни выглядел даже ужасней, чем Лоннэй сейчас, но Бин этого уже не видел. Однако и перед бегством, и позже он не раз замечал людей, отмеченных печатью синивицы.
        - Нужно идти дальше,  - меж тем скомандовал Каладиус.  - Я пойду первым. Внимательно смотрите под ноги и по сторонам. И, ради милости Первосоздателя, ничего не трогайте!
        Медленно двинулись вперёд. Улица была завалена всевозможным мусором - больше всего было разбитых бочек, каких-то палок. В одном месте валялась перевёрнутая телега со сломанной осью, словно она пыталась переехать какое-то непреодолимое препятствие. Ворох тряпья валялся у телеги, основательно втоптанный в грязь. Однако никого живого, или даже мёртвого видно не было.
        Было очевидно, что Каладиус не раз бывал в этом городе. Не то, чтобы он без труда находил дорогу, но, по крайней мере, он понимал, в каком направлении нужно двигаться. Учитывая, что улицы были темны, это уже вызывало определённое восхищение. В городе стояла почти полная тишина - не было слышно ни лая собак, ни голосов гуляк. Главным источником шумов служил ветер. Он время от времени что-то легонько перекатывал, покачивал, чем-то шуршал, от чего нервы крадущихся в ночи натягивались до предела.
        Друзьям необходимо было пробраться почти в самый центр города. Там находился дом, давным-давно купленный Каладиусом через подставных лиц. Именно в этом доме его должны были дожидаться слуги и стопки банковских векселей.
        Поначалу казалось, что город выглядит вполне мирно. Если не считать двух трупов у городской стены, пока что больше их не попадалось. Начинало уже казаться, что всё не так уж и плохо, и, возможно, опасения за судьбу жителей Лоннэя оказались сильно преувеличенными. Однако, внезапно тусклый магический огонёк представил перед путешественниками очередную неприглядную картину.
        Они шли по узенькой улочке, ничем не отличающейся от любой иной подобной улочки на окраине любого иного города Паэтты. Между домами едва ли будет три ярда, никакой мостовой, бедные, обветшалые дома - обычные деревянные, лишь оштукатуренные снаружи грязно-белой штукатуркой. Однако сейчас эта штукатурка была не белой. Вокруг дверных и оконных проёмов она была копчено-чёрной. Стало видно, что в окнах нет стёкол, а двери выбиты. И так было в нескольких домах.
        - Чернь в своём репертуаре,  - процедил Каладиус, оглядывая результаты погрома.  - Стоит только чуть ослабить над ними контроль, и они теряют человеческий облик. Страшно представить, что творилось на этих улицах две-три недели назад, когда всё только начиналось.
        - Страшно представить, что творилось в центре города, учитывая, что здесь-то и поживиться особо нечем,  - озабоченно добавил Кол.
        Все помрачнели. Каладиус, несомненно, задумался о судьбе его дома и, главное, его сбережений. Причём, очевидно, пугала его не потеря двадцати тысяч золотых корон в ценных бумагах, а то препятствие, которое эта потеря может представлять для осуществления их плана. Остальные же приуныли, представляя, во что могла превратиться сейчас «Песнь малиновки» достойного мэтра Бабуша, и, конечно же, ужасно переживая за судьбу и его самого, и оставшихся на его попечении детей.
        - Кто бы мог подумать, когда мы уезжали, что так всё обернётся!  - горько пробормотала Мэйлинн. Её будто бы терзало чувство вины, что она невольно обрекла детей на такое жуткое испытание.
        - Никто не мог подумать,  - несколько резко ответил Кол.  - В Загорье синивицы-то почти никогда не знали, и уж более спокойного и приятного места, чем Лоннэй я до недавнего времени и представить не мог. Так что не нужно себя винить,  - Кол тоже почувствовал интонации лирры.  - Мы всё сделали правильно. Если бы не ты, эти детишки вообще погибли бы от голода. А так у них хотя бы есть шанс.
        Мэйлинн молчала, но по её щекам текли слёзы, однако темнота заботливо прикрывала их от взоров остальных.
        Увы, вскоре на улицах стали появляться трупы. Их было немного, видимо, их всё-таки собирали специальные команды. Однако, проходя мимо окон первого этажа одного из домов, расположенных достаточно низко, Кол уловил из разбитого окна запах, который ни с чем нельзя спутать - запах разлагающегося тела. Возможно, небольшое количество трупов на улице объяснялось лишь тем, что б?льшая часть людей умирала в собственных домах. Да и сложновато представить, что санитарные команды будут соваться в эти кварталы без крайней нужды.
        И всё же было крайне удивительно и пугающе, что улицы города казались полностью вымершими. Ни звука, который мог бы произвести человек, не доносилось до ушей четырёх крадущихся людей. Лишь раз из-за хлипкой стены очередного дома послышались мучительные стоны. Видно, кто-то тяжко умирал там. Но где те тысячи людей, которые наводняли город в прошлый приезд наших друзей, было совершенно непонятно. Неужели все они погибли?
        Несмотря на всю эту тревогу, компания ощущала определённое облегчение от того, что им никто не попадается по пути. Никому не хотелось лишних неприятностей и моральных дилемм. Тем более, что по мере приближения к центру города, становилось ясно, что опасения Кола были более, чем оправданны.
        Здесь уже было видно, что огонь и разруха погуляли вовсю. Многие здания рухнули почти полностью, поскольку выгорели их деревянные перегородки. Улицы стали шире, но были сильно захламлены. Более того, смрад гниющих тел был здесь настолько силен, что пробивался сквозь неприятно пахнущие повязки. Кроме того, здесь уже временами доносились какие-то звуки явно рукотворного характера. Какие-то шорохи в полном безветрии, временами даже словно бы звуки приглушенных шагов. Если улицы на самой окраине казались покинутыми людьми, то здесь не отпускало тревожное ощущение, что темнота вокруг полна недобрыми взглядами.
        Бин судорожно, так, что побелели костяшки, сжимал рукоять обнажённого кинжала. Кол, внешне спокойный, внутренне был сжат, как пружина. Он был готов разить любого, оказавшегося к нему ближе совокупной длины его руки и недлинного легионерского клинка. Для себя он уже всё решил - он не станет медлить ни секунды, он не станет раздумывать ни одного мгновения. Он не подвергнет жизнь своих друзей опасности из-за жалости. Пусть лучше потом мучают угрызения совести. Это он как-нибудь переживёт.
        Мэйлинн держала наготове взведённый арбалет. Остро заточенные острия болтов поблёскивали в свете магического огонька. Лирра сейчас вела внутри себя страшную моральную борьбу. Мысли её были схожи с теми, что носились в голове Кола, однако же она не могла себя заставить так же легко, как легионер, отмахнуться от чужой жизни. И боялась, что в критический момент может засомневаться. Десятки раз приказывала себе подавить свою гипертрофированную гуманность, как она это делала в «Двух петухах» или в дорийской степи. Но каждый раз понимала, что в этот раз всё будет сложнее, потому что, возможно, придётся стрелять ещё до того, как против них будут совершены по-настоящему агрессивные действия.
        Каладиус двигался впереди. Одна рука его была отведена вперёд и над нею примерно в полуфуте плыл призрачный огонёк. Другая рука держала длинный кинжал наподобие того, каким пользовался Бин, только куда более вычурный и явно более дорогой. Но главным своим оружием маг сейчас почитал собственные глаза. От того, как быстро он успеет распознать опасность, будет зависеть жизнь четырёх человек. Он уже понял, что сбываются самые мрачные его прогнозы - охваченный эпидемией и анархией город потерял всякий человеческий облик. Маг не сомневался, что здесь их могут убить в любую секунду и без малейшего повода.
        - Мне кажется, что за нами наблюдают,  - едва слышно прошептала Мэйлинн.
        - Мне тоже так кажется,  - до рези в глазах Кол вглядывался в окружающую тьму. Из-за крохотного светильника в руках мага окружающая тьма казалась ещё гуще и непроглядней, однако и погасить его было нельзя, поскольку тогда был велик шанс сломать себе ногу или наткнуться на гниющий труп.
        - Будем надеяться, что они сохранили остатки инстинкта самосохранения и не бросятся на четверых вооружённых людей,  - по голосу Каладиуса было слышно, что он сам сомневается в сказанном.
        - Далеко ещё?  - тревожно спросил Бин.
        - Сложно сказать,  - отозвался маг.  - Я слабо ориентируюсь в Лоннэе, да ещё и в темноте.
        - По-моему, мы уже пришли,  - странным голосом сказал Кол, указывая вперёд.
        Там, уже за границей света, слабо угадывалось какое-то крупное препятствие. Судя по всему, это была баррикада, перегородившая улицу.
        - Вероятно, жители центральных кварталов отгородились от окраин и беженцев, наводнивших город,  - прошептал Каладиус.
        - Интересно, как нам перебраться на ту сторону?  - озадаченно почесал в затылке Кол.
        - Может, поищем другой путь,  - предложил Бин.
        - Не вижу смысла. Наверняка все улицы, ведущие к центру, так же перегорожены.
        - Я попробую перебраться,  - предложила Мэйлинн.  - Вы же знаете, насколько ловкими бывают лирры.
        - И что?  - поинтересовался Кол.  - Дальше ты пойдёшь одна? Нам-то ведь нужно перебраться всем вместе…
        - Посмотрим поближе,  - предложил Каладиус.  - Может, всё не так плохо.
        Они едва успели сделать несколько шагов, как из-за баррикады послышался зычный голос:
        - Ещё шаг, и мы будем стрелять!
        - Постойте!  - немедленно вскинул руки Каладиус.  - Мы не те, за кого вы нас принимаете!
        - И кто же вы?  - поинтересовались с той стороны.
        - Мы путешественники, которые только сегодня прибыли в город. И нам очень нужно попасть в центр города, где у нас есть дела.
        - Только сегодня прибыли в город?  - насмешливо повторил голос.  - Что-то я не слыхал, что ворота открыли. Или его сраное величество Аллан Девятый наконец-то притащил сюда свою задницу, чтобы помочь своим подданным?
        - Мы прибыли в город довольно необычным путём,  - спокойно ответил Каладиус.  - Нас подняли на платформе, на которой к вам поднимают бочки. Но, хотя я и не король Пунта, однако, возможно, смогу быть сейчас куда более полезен, чем он. Я - маг и алхимик, и у меня есть рецепт снадобья, которое может защитить от синивицы.
        - Эх, где ж ты был три недели назад, маг,  - с горечью произнёс всё тот же голос.
        - Лучше поздно, чем никогда,  - возразил Каладиус.
        - Что верно, то верно. Что ж, вы явно не из голытьбы, так что, думаю, мы можем вас впустить. Кроме того, мне просто позарез хочется узнать, по какому такому делу человек способен добровольно отправиться в самую преисподнюю. На этой улице прохода нет, но на соседней есть дверь, через которую можно спуститься в подвал и оказаться на нашей стороне. Пройдите назад до перекрёстка, поверните направо и идите до следующей улицы. Затем двигайтесь до завалов, а там уже вас будет ждать наш человек. Только будьте осторожны - тут неспокойно.
        - Спасибо. Ждите, мы скоро будем.
        С этими словами отряд двинулся в указанном направлении. До перекрёстка было шагов сто, или около того. Весь этот путь друзья проделали без малейших осложнений. Узкий проулок между двумя улицами они также преодолели без проблем. Однако дальше начались сложности.
        Их было двое. Две тени стояли посреди нужной улицы. У каждого в руках что-то было, но что именно - не разобрать. Может быть, обычные палки, а может - и что похуже. Увидев их, отряд остановился.
        - Ассова задница!  - ругнулся Кол.  - Вот почему оно всегда так получается?
        - Кто это здесь прогуливается так поздно?  - голос звучал болезненно и устало, но всё-таки с издёвкой.
        - Уйдите с дороги, и мы не причиним вам вреда!  - проговорил Каладиус, направляя руку с кинжалом в сторону говорившего.  - Нам нужно пройти.
        Кол чертыхнулся про себя: опять начались разговоры. Как бы он не убеждал себя, что надо бить, не раздумывая, но, видно, некоторые привычки не избыть. Интересно, подумал он, а через какое время я дошёл бы до скотского состояния, окажись на их месте? Быть может, эти двое в прошлой жизни были вполне добропорядочными горожанами или же колонами. Однако, вон оно как повернулось. В том, что эти двое стоят тут явно не с добрыми намерениями, у Кола сомнений почему-то не возникало.
        - Что, правда?  - второй голос, и явно женский. Более того, явно нетрезвый.  - Может, у вас есть и ещё какие-нибудь желания? Если так, то только дайте знать. За бутылочку водки я…
        - Нам не нужно ничего больше,  - быстро перебил пьянчужку Каладиус.  - Будет довольно, если вы просто уйдёте с нашей дороги.
        - Представляешь, до чего мы дожили, Малька,  - дурашливо проговорил мужчина своей напарнице.  - Нам уже в своём родном городе нельзя ходить, где вздумается. Мало того, что эти проклятые толстосумы не пускают нас в центр, так они и здесь уже ставят нам условия!
        - Да дерьма валила я на их условия!  - резко вскрикнула та, которую назвали Малькой.  - Пусть убираются на свою половину, и там указывают своим шалавам, что им делать!
        Надо прекращать этот разговор, лихорадочно думал Кол. Чем больше мы тут болтаем, тем выше вероятность, что на шум сбегутся другие отморозки. Но ноги его предательски приросли к земле, и он не мог заставить себя сделать несколько шагов и нанести два смертельных удара.
        - Мы пройдём, и если вы окажетесь в досягаемости от моего меча, пеняйте на себя!  - хриплым от волнения голосом проговорил он, делая шаг вперёд.
        -Да мне посрать на это, мальчик!  - взвизгнула Малька.  - Я и так скоро подохну, так что чихать я хотела на твой меч.
        С этими словами она сама стала быстро приближаться, вскоре оказавшись в круге белого света. Фиолетовые пятна на её лице в этом освещении выглядели ещё более жутко. Язвы ещё не вскрылись, но это дело одного-двух дней. Конечно, совсем не обязательно, что женщина погибнет - в среднем синивица убивала шестерых из каждой десятки. При отсутствии эпидемии, если дело касалось единичных случаев, то шанс на выздоровление и вовсе возрастал до восьми случаев на десять заболевших. Но здесь, в Лоннэе, шансов у Мальки действительно было маловато.
        - Осторожно, она заражена!  - воскликнул Кол, непроизвольно делая шаг назад, и тут он вновь услышал уже знакомые резкие и сухие щелчки.
        Мальке болт угодил прямо в лицо и силой удара её швырнуло назад. Мужчина медленно осел на землю, держась за грудь.
        - Вперёд!  - голос лирры был неожиданно резок.  - Пока другие не подошли.
        Все четверо шагом, быстрым настолько, насколько это позволяла захламлённая дорога, двинулись вперёд. Проходя мимо упавшего мужчины, Кол успел заглянуть в его лицо при слабом свете огонька. На коже убитого не было следов синивицы. Это, конечно, не значило, что он был здоров, особенно учитывая его близкое общение с заражённой Малькой. Однако же факт оставался фактом.
        Бин же в это время, как ни странно, думал о том, кто были эти двое. Наверное, они были мужем и женой - думалось Бину. Заразившись, женщина решила устроить по себе поминки, пока была такая возможность. Муж, несмотря на то, что жена была смертельно заразной, не оставил её и, похоже, даже решил разделить её судьбу. Может быть, просто боялся или не хотел оставаться один. Может быть, они были славными людьми. Может быть, у них были дети, а соседи, встречая их на улице, уважительно раскланивались. Может быть, до мора он был булочником, а она - портнихой, как его мама… Задумавшись, Бин не заметил обломок какой-то балки и, споткнувшись, больно ударился коленом.
        - Вставай, парень, нечего разлёживаться!  - Кол, обернувшись, протянул ему руку, и Бин, подавляя стоны, встал, а затем, заметно хромая, двинулся дальше.
        Проклятая улица казалась бесконечной, но наконец, хвала богам, показалась баррикада. Тут же от стены отделился человек. Мужчины одновременно приняли боевые стойки, готовые разить молниеносно и безжалостно.
        - Спокойно, я - ваш провожатый,  - поспешно воскликнул ожидавший их человек.  - Я должен отвести вас на нашу сторону.
        - Отлично,  - с невероятным облегчением воскликнул Кол.  - Ведите нас поскорей!
        - Сюда,  - лаконично ответил человек, указывая на не слишком приметную дверь в торце здания.
        За дверью оказались с десяток ступенек, которые вели в подвал. Мужчина крепко запер за собой массивную дверь на пару металлических засовов и пару мощных металлических щеколд. Затем все вместе прошли по неосвещённому подвалу до другой лестницы, находящейся в противоположном конце подвала. Поднявшись, мужчина специальным образом постучал, и через несколько секунд дверь открылась. Друзья оказались в довольно уютном дворике, усаженном какими-то кустарниками.
        -Вы в безопасности,  - проговорил тот, что сопровождал их.  - А теперь пойдёмте со мной.
        - Спасибо вам, друг мой,  - от всего сердца поблагодарил Каладиус.
        А Мэйлинн вдруг уткнулась в грудь Кола и горько разрыдалась. Она не произносила ни единого слова, но все и так прекрасно понимали причину её слёз.
        - Ты всё сделала правильно,  - шептал Кол, крепко прижимая лирру к себе.  - Ты спасла нас. В очередной уже раз.
        - Он совершенно прав, дорогая моя,  - поддакнул Каладиус.  - Неизвестно, как бы всё повернулось, если бы они подошли в упор. Вы поступили совершенно правильно.
        Бин просто молчал, угрюмо глядя на то, как крепко и нежно Кол обнимает Мэйлинн. Ужасно болело колено, но, естественно, никто даже и не думал поинтересоваться его самочувствием. Но больше колена болела мысль, что Мэйлинн в тяжёлую минуту выбрала Кола, а не его. Она всё ещё видит во мне ребёнка,  - с горечью думал Бин. Со мной можно поболтать о какой-нибудь ерунде, посмеяться, но если случится что-то серьёзное, она всё равно выберет Кола.
        Провожатый спокойно ждал, пока лирра выплачется. Когда она оторвалась наконец от промокшей куртки Кола, виновато улыбаясь, словно извиняясь за сцену, которую пришлось наблюдать окружающим, он тактично спросил:
        - Мы можем идти?
        - Да,  - всё ещё срывающимся голосом ответила Мэйлинн.  - Простите меня, пожалуйста. Ведите нас.
        Они направились за горожанином: впереди - Каладиус, за ним - Мэйлинн, затем - Кол, и замыкающим - Бин. На выходе из дворика Мэйлинн вдруг приостановилась на секунду и, обернувшись к Колу (и, как хотелось бы надеяться Бину - и к нему тоже) тихонько произнесла:
        - Я стала слишком легко убивать людей.
        Кол в ответ лишь покачал головой, а Бин только жалко улыбнулся, но его улыбку скрыла окружающая темнота.
        Отойдя совсем немного от дворика, путешественники увидели впереди небольшую группу людей, человек пять или шесть, освещённую факелом.
        - Вижу, вы успешно добрались!  - раздался всё тот же голос.  - Возникли сложности, насколько я знаю?
        - Небольшие,  - лаконично ответил Каладиус, не желая развивать тему.
        - Ну что ж, главное, что вы справились. Меня зовут Влад Копаш, я - второй начальник стражи нашего маленького королевства. Было бы любопытно узнать ваши имена.
        - Во-первых, разрешите поблагодарить вас, господин Копаш, за то, что оказали нам гостеприимство,  - начал Каладиус.  - Насколько я понял, нам было бы сложновато дотянуть до утра за пределами ваших стен.
        - Ну до утра-то вы, скорее всего, дотянули бы. Вся штука заключалась бы в том, чтобы пережить завтрашний день.
        - Ещё раз - спасибо!  - поклонился Каладиус.  - А что касается наших имён, то с вашего позволения мы хотели бы сохранить инкогнито, ибо на то у нас есть веские причины. Я лишь могу сказать, что я - весьма хороший маг и принадлежу к ордену чернокнижников. Это же - мои друзья.
        - Вы ставите меня в весьма затруднительное положение, мессир,  - ответил Копаш.  - Как начальнику стражи, мне довольно сложно смириться с нахождением на нашей территории неизвестных посторонних. Но поскольку у нас всё-таки не война, точнее, война лишь с голытьбой, то я не думаю, что кто-то извне проникнет в город с какими-то дурными намерениями. Если вы - действительно маг, и если у вас действительно есть способ помочь с болезнью, мы будем рады.
        - У меня действительно есть способ помочь,  - ответил маг.  - Вы видите, наши лица закрыты масками. Эти маски обработаны эликсиром моего собственного изобретения. Его несложно изготовить, и если им обрабатывать маски, мыть с ним лицо и руки - никакая синивица не страшна.
        - Это очень пригодится, в первую очередь, нашим медикусам и санитарным командам. Когда вы сможете изготовить свой эликсир?
        - Я займусь этим нынче же ночью, и к утру он будет готов. Я поделюсь рецептом и особенностями приготовления со всеми желающими.
        - Спасибо, мессир. Жаль только, что вас не было здесь три недели назад.
        - А кто же руководит сейчас обороной, господин Копаш?  - полюбопытствовал Каладиус.  - Ежели вы представились, как второй начальник стражи, стало быть, у вас сформирована некая правящая иерархия. А это значит, что кто-то должен быть на вершине этой пирамиды. Я прав?
        - Вы правы, мессир. Действительно, у нас есть вождь, человек, который спас центральный Лоннэй от участи, постигшей его окраины. Человек, который не допустил здесь паники, мародёрства и насилия. Человек, благодаря которому удалось обуздать эпидемию и не допустить массового мора.
        - И как же зовут этого героя? Надеюсь, мы сможем его увидеть?
        - Его зовут Друд Паллаш, но, как вы понимаете, все зовут его Палашом. До мора он был обычным аптекарем, но когда всё это случилось, он был одним из немногих, кто не потерял голову. И так он смог организовать и возглавить оборону, когда беженцы стали творить бесчинства в городе. А что касается встречи с ним, то она, конечно же, неизбежна. Я бы отвёл вас к нему прямо сейчас, но не хочу тревожить его сон, хотя я и не уверен, что он сейчас спит. Однако, поскольку ему крайне редко выпадает возможность спокойно отдохнуть, я не стану рисковать.
        - Вы совершенно правы, господин Копаш!  - немедленно согласился Каладиус.  - Более того, я сейчас хотел бы, не мешкая, приступить к изготовлению эликсира, чтобы при разговоре с господином Паллашем иметь уже нечто полезное в своём активе. Я бы попросил разместить моих товарищей, чтобы они могли поспать. А мне понадобятся некоторые ингредиенты, найти которые не составит труда в любой аптеке. Список я сейчас напишу…
        - Всё будет исполнено, мессир,  - ответил Копаш.  - Для ваших друзей будет подготовлено помещение. А свой список вы можете передать вот этому человеку,  - Копаш ткнул пальцем в одного из стоящих с ним рядом.  - Смотри, Карш, чтобы всё, что будет указано, было тут же доставлено мессиру!
        - Будет сделано!
        - Я не хочу спать, мессир,  - вмешался Кол.  - Давайте, я помогу вам.
        - Хорошо,  - легко согласился Каладиус.
        - Я тоже могу помочь,  - вызвалась Мэйлинн.
        - Мне было бы весьма приятно ваше общество, милая, но вам нужно отдохнуть. А вы, друг мой,  - обратился он к Бину, который, кажется, тоже собирался вызваться в помощники.  - Вас я попрошу побыть с нашей юной госпожой. Ей сейчас нужно, чтобы рядом был хороший друг. Кроме того, вам нужно поберечь ваше раненое колено.
        Бин готов был расцеловать старика. Все горести и обиды исчезли. Пусть этот болтун Кол идёт варить лекарство, а он, Бин, будет тем, кто станет утешать Мэйлинн.
        - Пойдём,  - Бин нерешительно протянул руку Мэйлинн и даже слегка удивился, когда она вложила свою ладошку в его ладонь.
        - А меня прошу проводить туда, где есть очаг и хотя бы нечто, напоминающее тигель,  - проговорил Каладиус.  - Пойдёмте, мой друг, нас ждёт весьма увлекательная ночь.


        ***
        Утро в обессиленном болезнью городе было весьма необычным. Никакого оживления, людской суеты и шума толпы. Тишина, но не мирная и желанная, ради которой едешь в безлюдные места, а тяжёлая и гнетущая.
        Как только рассвело, а с учётом того, что месяц дождей уже перевалил за середину, это было не так уж и рано, в комнату, где находились Бин и Мэйлинн, пришёл человек и сообщил, что мессир маг ожидает их. Быстро собравшись, оба направились туда, где их ожидали Каладиус и Кол. Каладиус выглядел вполне довольным:
        - Мы приготовили не меньше пяти галлонов эликсира! Но самое главное - мы научили готовить его ещё нескольких человек, которые станут заниматься этим каждодневно. Надеюсь, что вскоре новых случаев заражения больше не будет. Хорошо было бы передать эликсир за ограждение. Надеюсь, господин Паллаш посодействует этому. Кстати, нам пора на аудиенцию. За нами уже присылали человека.
        Они отправились вслед за ожидавшим их мужчиной, который привёл их в невысокий двухэтажный особняк, ничем особым среди прочих не выделяющийся, разве что небольшой белой вывеской, на которой красными буквами было выведено: «Аптека Паллаша».
        Бин представлял себе мэтра Паллаша этаким убелённым благородными сединами старцем с пронзительными глазами и громовым голосом - нечто среднее между Каладиусом и мэтром Бабушем. Каково же было его удивление, когда он увидел довольно невысокого и несколько рыхлого человека, по возрасту едва ли много старше Варана. Несколько одутловатое лицо, хранящее следы усталости, мягкие, едва ли не женственные черты. Однако глаза на этом лице были совершенно удивительными. Их словно бы переставили с лица какого-нибудь древнего воителя. Это были глаза народного трибуна, вождя. Они обладали таким магнетизмом, что Бин, едва взглянув в них, уже почувствовал непреодолимое желание слушать сидящего перед ним человека и во всём ему повиноваться. Наверное, когда он был аптекарем, то у него никогда не было проблем с продажей товаров.
        - Наконец-то я вижу людей, о которых в моем лагере уже слагают легенды,  - в голосе Палаша тоже не было ничего особенного. Довольно низкий, ещё не старый голос, но никак не похожий на трубный глас.
        - Мы тоже рады приветствовать человека, чьё имя овеяно столькими легендами,  - вернул любезность Каладиус.
        - Уверен, что вы знаете моё имя, однако же я не знаю ваших.
        - И это отнюдь не признак неуважения, а лишь мера предосторожности, сударь, поскольку у нас есть причины желать, чтобы наше местоположение оставалось тайной для определённых лиц.
        - Что ж, я не стану настаивать, мессир,  - Палаш пристально вгляделся в перстень, который Каладиус не позабыл нацепить на палец.  - Я слышал, что вы - чернокнижник?
        - Именно так. Этот перстень удостоверяет сие.
        - Я - человек маленький и мало что слышал о чернокнижниках. Но мне всегда казалось, что в этом ордене состоят лишь саррассанцы.
        - И вы совершенно правы, сударь, но я довольно долго прожил в Саррассе и сумел заслужить это право.
        - Прошу вас не называть меня сударем,  - без всякой рисовки попросил Палаш.  - Я - человек не благородный, лишь волею случая ставший кем-то большим, чем обычный аптекарь. Мои люди зовут меня мэтром Паллашем, а кто поближе - Палашом.
        - Хорошо, мэтр Паллаш,  - слегка поклонился Каладиус.
        - Должен заметить, что я не мог не обратить внимание, что ваша юная спутница - лирра. Ваш народ - нечастые гости в наших краях, сударыня. Что привело вас сюда?
        - Это ещё одна вещь, которую мы хотели бы сохранить в тайне,  - быстро вмешался маг.  - Было бы лучше, если бы как можно меньше лиц знало о том, кто моя спутница. Поверьте, это не просто наша блажь.
        - Я понял. Хорошо. Если вы, сударыня, не станете снимать капюшона, возможно, удастся скрыть ваше происхождение от окружающих. Ладно, довольно об этом. Я слышал, мессир, вы изготовили некий эликсир, который должен противостоять заражению синивицей?
        - Именно так. И первая партия уже должна была поступить в распоряжение ваших медикусов и санитарных команд.
        - К счастью, эпидемия идёт на спад. С каждым днём мы фиксируем всё меньше заболевших. Надеюсь, такими темпами где-то через неделю мы и вовсе придём к тому, что новых заражённых не будет.
        - С моим эликсиром их не будет уже завтра.
        - Надеюсь, это нечто лучшее, чем сосновый отвар, которым нас хотели пичкать придворные медикусы?  - в голосе Палаша слышалось едкое презрение.
        - Уж можете мне поверить!  - закивал Каладиус.  - Уж не знаю, какой умник додумался до такой глупости, но мой эликсир совсем иной.
        - Знаю, мне уже принесли рецепт. Удивительно - все ингредиенты веками продаются в наших аптеках, но почему-то никто не додумался до такой компиляции.
        - Не вините себя. Даже в Латионе, где синивица куда более частый гость, чем в Загорье, единицы знают подобный рецепт. И не потому, что я его тщательно скрываю - напротив, я готов раздавать его всем желающим. Но беда медикусов в том, что они довольно консервативны.
        - Даже слишком консервативны,  - фыркнул Палаш.  - Я бы лично отрезал голову тем идиотам, что выдумали эту ерунду с сосновым отваром! От него больше вреда, чем пользы! Именно тогда, когда стали передавать эти проклятые бочки, в городе произошёл главный взрыв заболеваемости. Сотни больных, смешиваясь с тысячами здоровых в очереди за отваром, превращались в тысячи больных. Я запретил своим людям наведываться туда. У нас было собственное средство для того, чтобы не заразиться.
        - Можно ли полюбопытствовать - какое?
        - Смесь сушёного лука и чеснока, перетолчённые с киноварью и суриком. Все наши медикусы и санитары носят специальные маски с длинными носами. В эти носы мы и засыпали эту мою смесь, так что люди дышали воздухом, очищенным от заразы.
        - Должен сказать, мэтр Паллаш, что вы, к сожалению, являетесь куда лучшим вождём, нежели аптекарем,  - лицо Каладиуса стало весьма тревожно.
        - Что вы хотите этим сказать?  - Палаш, видимо, совсем не ожидал подобных слов.
        - Сначала скажите вы: не страдают ли ваши медикусы и санитары от кашля и жжения в носоглотке? Наверняка, случались и приступы рвоты, и головная боль?
        - Да, есть такие симптомы. Однако уж лучше покашлять немного, чем…
        - Немедленно отдайте приказ уничтожить все эти маски. А также дать им обильное питье и вот эти препараты,  - Каладиус судорожно, рвя бумагу огрызком карандаша, написал несколько слов.  - Увы, если кто-то ежедневно по нескольку часов ходил в ваших масках все эти три недели, то, боюсь, спасти их уже не получится.
        - Что вы хотите сказать?  - Палаш был бледен, но на щеках ярко полыхали пятна румянца.
        - Удивительно, что вы не знали, насколько ядовитой является киноварь. Да и сурик тоже не особенно полезен. А уж дышать ими ежедневно по многу часов… Это ужасно.
        Надо отдать должное Палашу - он не стал кричать, рвать на себе волосы или же доказывать свою правоту. Более того, поначалу он даже вскочил, словно сам собирался бежать за необходимыми препаратами. Но тут же взял себя в руки и вызвал человека, находящегося в соседней комнате.
        - Клош! Немедленно двигай ко мне на склад, пусть там отыщут препараты, указанные в этой бумаге и начнут выдавать их всем, кто носил клювы. Но первым делом беги и распорядись, чтобы все клювы, какие у нас есть, собрали и сожгли где-нибудь подальше от людей.
        - Слушаюсь,  - Клош взял бумажку и исчез.
        - Спасибо вам, мессир,  - Палаш подошёл к магу и затряс его руку.  - Если бы не вы…
        - Не нужно благодарить, мэтр Паллаш. Каждый из нас оказался на своём месте. Увы, я - гораздо позже, чем нужно.
        - Как подумаю, что я своими руками…
        - А вы и не думайте, друг мой. Вы и так спасли очень и очень многих в этом городе. А уж иных - не спешите хоронить прежде времени! Надеюсь, что они не успели получить смертельную дозу. Я беру на себя их лечение. Уверен, что мы их выходим!
        - Я буду вечный ваш должник, мессир!  - воскликнул Палаш.  - И, раз уж речь зашла об этом, то я слышал, что у вас есть дела в нашем городе, настолько неотложные, что вы даже были вынуждены пробраться сюда сквозь заслоны карантинных отрядов.
        - Это так. У нас здесь действительно есть дела. В первую очередь меня интересует, какая ситуация сейчас на улице Чайных Роз.
        - Эта улица под нашим контролем, если вы об этом.
        - А как дома на этой улице? Не было ли мародёрств, поджогов?
        - В первый день я приказал повесить двоих за мародёрство. И ещё троих на следующий день. До остальных, вроде бы, дошло. Так что думаю, что дома там нетронуты. А что - у вас там дом?
        - Да, у меня там дом, и, более того, там хранятся весьма ценные вещи, которые мне необходимы.
        - Убеждён, что с вашими вещами ничего не случилось. Вы сможете забрать их в любое удобное время.
        - Рад это слышать. А теперь мои друзья хотели бы кое-что узнать.
        - Скажите, господин Паллаш, в чьих руках сейчас находится площадь Урожаев?  - подала голос Мэйлинн.
        - Она находится в наших руках, сударыня,  - голос Палаша смягчился при обращении к лирре. Видимо, он уже начал подпадать под её очарование.
        - Не пострадали ли заведения на этой площади во время погромов?
        - Хвала богам - нет. А какое из заведений вас интересует? Возможно, я смогу дать более точные справки.
        - Нас особо интересует гостиница «Песнь малиновки».
        - А, берлога старого Бабуша! Она в целости и сохранности.
        - Ах, вы просто не представляете, какую счастливую весть вы нам сообщили!  - вскричала Мэйлинн, прижимая руки к груди. Лица Кола и Бина, до того достаточно хмурые, озарились чистыми и искренними улыбками.  - А вы не знаете судьбу самого мэтра Бабуша?
        - Как же не знать! Он теперь - староста своего квартала. Отвечает за порядок, безопасность. Старый Бабуш удивил всех, предложив часть своей гостиницы под госпиталь для больных. Мы видимся с ним довольно часто, он приходит сюда время от времени. Может быть, зайдёт и сегодня. Но лучше вы сами сходите, и всё увидите. Сейчас больных в нашей части города стало гораздо меньше, так что его гостиница, вроде бы, свободна от заболевших.
        - Надеюсь, сам мэтр Бабуш не пользовался вашими «клювами»,  - при этой фразе Каладиуса улыбки окружающих враз потухли.
        - Я этого не знаю… - понурился Палаш.
        - Ну вот и узнаем!  - постарался смягчить грозность своих слов Каладиус.  - Отправляйтесь-ка, друзья мои, к своему знакомцу, а я, пожалуй, осмотрю тех несчастных, что отравились киноварью. Позже приходите в мой особняк на улице Чайных Роз. Уверен, вам покажут дорогу. Найдёте двухэтажный дом с красной черепичной крышей и кованой калиткой. Если меня ещё не будет, то, надеюсь, там будут мои слуги. Они подготовят вам комнаты и пищу. Кстати, вы уже вполне можете идти без масок на лице - я думаю, что риск заражения минимален.
        - В любое время можете приходить ко мне, друзья,  - радушно заключил Палаш.  - Буду всегда рад видеть вас.
        После этого все направились по своим делам: неразлучная троица - навестить Бабуша и детей, Каладиус - спасать жизни, а Палаш - управлять своим маленьким королевством.

        Глава 33. Борьба за жизнь

        Улицы Лоннэя здесь уже почти позабыли ужасы первых дней мора. Они уже оправились от шока, а разбитых окон и сожжённых домов здесь не было и в помине. На улицах даже встречались люди. Их было не так много, как в прошлый приезд, однако они были. Более того, основная их масса занималась вполне повседневными делами. Шла баба с корзиной грязного белья, булочник открывал свою лавку, из которой уже доносился запах испечённого ночью хлеба. Апофеозом всего этого был пожилой мужчина, аккуратно подкрашивающий штакетник вокруг своего дома нежно-салатовой краской. Всё это настолько контрастировало с бедными кварталами города, через которые путешественники проходили этой ночью, что могло показаться настоящим издевательством, если бы не осознание того, что эти люди в прямом смысле слова добились права печь хлеб и красить заборы, вместо того, чтобы громить чужие дома и убивать без причины.
        Наша неразлучная троица шла этим, уже совсем по-осеннему прохладным утром, с двоякими чувствами. С одной стороны, они ощущали радость предстоящей встречи, с другой - не давала покоя тревога за судьбу детей, а также слова Каладиуса о ядовитой маске. Однако по мере того, как они приближались к знакомой площади, сердца начинали биться всё сильнее, когда память услужливо вытаскивала из своих запасников те или иные подробности и воспоминания. Вот тут они впервые увиделись с мэтром Бабушем, и какой же порядочной скотиной он тогда показался! Мэйлинн даже слегка улыбнулась этому воспоминанию. Наконец они завернули за угол и оказались на площади Урожая. И первый, кого они увидели, был сам мэтр Бабуш, собственной персоной, который разговаривал с двумя какими-то мастеровыми.
        Трактирщик поначалу лениво пробежался взглядом по приближающимся фигурам. Действительно - люди здесь ходят обычно всё одни и те же, поэтому никого интересного Бабуш увидеть, естественно, не ожидал. Вероятно, в первое мгновение добрый хозяин даже не осознал того, что увидели его глаза, поскольку, мельком взглянув на приближающуюся троицу, он вновь перевёл взгляд на собеседников. Но затем, похоже, до него дошло то, что он увидел.
        Это было невероятно комичное зрелище - глаза старика внезапно выпучились, рот раскрылся, и он опять взглянул на подходящих ближе друзей. Целая гамма чувств - от полного недоверия до безумной радости - отразилась на его лице. С криками, расталкивая своих собеседников, мэтр Бабуш бросился навстречу Мэйлинн. Захлёбываясь слезами и восторженными воплями, он сграбастал лирру в охапку и так прижал к себе, словно та была его давно утерянным и вдруг обретённым ребёнком. Не сдерживая себя, трактирщик смачно расцеловал Мэйлинн в обе щёки, а затем та же участь постигла и двух её спутников, которые, однако, не слишком-то и сопротивлялись этому.
        - Как вы?.. Откуда вы?..  - от радостного волнения мэтр Бабуш, похоже, не был способен закончить ни одно из начатых предложений.
        - Да вот, решили навестить вас, старый вы пройдоха!  - ухмыляясь во весь рот, ответствовал Кол.  - Поглядеть - соскучились ли вы тут по нам?
        - Соскучились???  - взревел мэтр Бабуш.  - Да не было и часа, чтобы мы о вас не вспоминали!!!
        - И мы вспоминали вас, добрый мэтр Бабуш,  - утирая слёзы, отвечала Мэйлинн, вновь попавшая в объятия старика.
        Мэйлинн, очевидно, боялась задать мучающий её вопрос, так что Колу пришлось прийти на помощь:
        - Здоровы ли детишки?  - чуть срывающимся голосом спросил он.
        - Здоровы, здоровы, золотые вы мои!  - отвечал размякшим голосом трактирщик.  - Благодарение Арионну, минула нас беда. И Шайла здорова, и Астур.
        - Шайла? Астур?  - Мэйлинн хохотала от облегчения, но эти имена её удивили.
        - А как же! Заговорила наша девочка! Недельки через две после того, как вы уехали!
        - Как славно! Наверное, вы были для них ласковым отцом!  - лирра не удержалась и чмокнула трактирщика в морщинистую щеку.
        - Скажете тоже - отцом… - расплылся в счастливой улыбке старик.  - Скорее уж дедушкой.  - Но пойдёмте же в дом! Чего мы тут стоим-то?
        Не выпуская лирры, да ещё и заграбастав второй рукой Бина, неимоверно счастливый Бабуш направился к дверям гостиницы. Он ещё не осознал до конца, что же произошло. Для него такое чудесное явление Мэйлинн и остальных посреди запертого морового города было объяснимо лишь милостью и прямым вмешательством богов. Но, надо сказать, что старого простака такое объяснение вполне устраивало. Проходя мимо двух мастеровых, он прокричал им прямо в лицо что-то насчёт того, чтобы они разбирались сами, шли куда-то к мельнице, а он, мол, позже подойдёт. Нисколько не интересуясь, поняли ли его указания, Бабуш исчез за дверьми своей гостиницы.
        Мэйлинн очень бы хотелось, чтобы прямо на пороге её встретила девчушка, которую, как оказалось, зовут Шайлой, держащая на руках маленького Астура. Но большая зала была пуста.
        - Спят, поди, ещё детишки-то?  - Колу тоже не терпелось их повидать.
        - Спят наверное,  - махнул рукой Бабуш.  - Шайла-то допоздна не ложится, всё хлопочет. Сейчас, правда, как вы понимаете, с постояльцами негусто, но она и за гостиницей присматривает, и за продуктами бегает. Но главное - при госпитале помогает…
        - Вы позволили ей находиться среди больных?  - взвилась Мэйлинн.
        - «Позволили»… - проворчал трактирщик.  - Ей запретишь!.. Да не волнуйтесь, дорогая моя, кто ж её пустит-то к больным? Так - где постирать, где принести… Я пытался не пускать, да куда там! Эх, и характер у нашей Шайлы!  - такая гордость сквозила в голосе старика, будто бы девочка была его родной дочерью.  - Тут ведь у меня тоже одно время госпиталь-то был. С нашего квартала больных собирали. Весь второй этаж я под это дело оформил. И тогда Шайла постоянно санитарам помогала. Они её прогонять пробовали. Одному руку прокусила так, что любо дорого поглядеть! Волчица, а не девчонка!
        - А вы-то сами, почтенный мэтр, когда врачеванием тут занимались, не одевали маску с клювом?  - вспомнив давешний разговор, быстро спросил Кол.
        - Да из меня-то какой лекарь? Так, на подхвате… Ну пару раз маску одевал, когда помогал заносить больных… А так… Ни к чему она была мне.
        - Вот и славно!  - воскликнул Кол, а остальные облегчённо вздохнули.  - А Шайла, надеюсь, такую маску тоже не одевала?
        - Да ей-то она тоже без надобности! Я её старался подальше от больных держать.
        - Всё же не стоило бы её подпускать к заразе… - уже нерешительней проговорила лирра.
        - Да а как не попускать-то… У нас ведь, милочка, зараза-то, почитай, повсюду была. Одно время вообще не верилось, что живы останемся… Люди мёрли, что твои мухи… - помрачнел Бабуш.
        - Что, тяжко было?  - спросил Кол, понимая, насколько глупо звучит его вопрос.
        - А то! Я за эти три недели, почитай, три жизни прожил!
        - Что здесь было, можете рассказать?  - поинтересовался Кол.
        - Отчего ж не рассказать,  - вздохнул Бабуш.  - Особенно, ежели за бутылочкой винца. Ежели вы не торопитесь.
        - Мы-то точно никуда не торопимся, а вот вы, вроде как, теперь большой человек в городе?  - не поймёшь - то ли серьёзно, то ли с ехидцей воскликнул Кол.
        - Да какое там! Народ успокоил во время бунта, вот и назначил меня Палаш старостой. Теперь вот приходят люди со своими проблемами. В мельнице, видишь ли, жёрнов треснул - и снова ко мне прибежали! А я что теперь должен - новый жёрнов работать?..
        - Серьёзный вы человек, мэтр Бабуш!  - улыбнулся Кол.  - Ну, так и быть! Посидим, да поговорим! Авось, и без вас разберутся там - как-то же раньше обходились! А я даже ради такой встречи с вами стаканчик-другой хлопну! Как думаешь, Бин, поддержим компанию?
        - Отчего ж не поддержать?  - сверкнул зубами Бин, не ожидая приглашения, направляясь к столу.
        Бин был счастлив. Практически до этой минуты он всё ожидал, что случится что-то плохое; сначала - что Бабуш будет смертельно отравлен киноварью, потом всё ждал, что Бабуш разрыдается и скажет, что детей забрала синивица. Но, к его какому-то подсознательному удивлению всё, кажется, было хорошо. Ему даже показалось, что солнце ярче осветило помещение гостиницы. Поэтому он действительно не прочь был сейчас хлебнуть немного вина.
        Мэйлинн, как обычно, отказалась и спросила молока. Однако мэтр Бабуш был вынужден её разочаровать - как раз с молоком сейчас было очень и очень плохо. В самом городе коров почти не было, а коз хотя и было побольше, да молока было также почти не достать. Шайла каждый день бегала к одной старушке, живущей через восемь кварталов отсюда, чтобы принести четверть галлона козьего молока для Астура. Трактирщик предложил лирре яблочного сока, и та охотно приняла предложение.
        Мэтр Бабуш сам сбегал на кухню и вскоре вернулся с тёплым ещё завтраком - яичница, варёное мясо, хлеб. Словно извиняясь, объяснил, что одна служанка, увы, умерла от синивицы, другая сейчас работает санитаркой в госпитале, а новую пока не нанял, поскольку постояльцев всё равно нет. Да и еда, было очевидно, являлась недоеденным завтраком самого трактирщика, который он, возможно, приберёг на обед.
        Друзья уселись за столом и воздали должное угощению. Правда, несмотря на то, что Кол сам заговорил о вине, он позволил плеснуть себе в кружку не более чем на несколько глотков, после чего жестом остановил Бабуша. Бин, у которого за плечами не было буйного алкогольного прошлого, с удовлетворением наблюдал, как слегка пенящаяся красная жидкость почти до краёв наполнила его собственную кружку. Себе трактирщик также налил не более трети стакана, сославшись, что ему ещё сегодня многое предстоит сделать. После чего, чокнувшись и возблагодарив богов за встречу, все отглотнули тот напиток, который был налит у каждого в кружке. Затем, поскольку Бабуш уже позавтракал, то, пока остальные работали челюстями, он начал свой рассказ.
        - Всё началось примерно три недели назад, может, чуть больше,  - задумчиво заговорил он.  - Асс её знает, откуда взялась эта синивица, ведь у нас тут её отродясь не бывало. Говорят, возможно, она пришла с восточного побережья, куда её могли занести те же кидуанские моряки. Моё мнение, что пришла синивица в Прант, а оттуда её уже понесли приречные беженцы. В общем, так или иначе, а прозевали мы заразу, и вот оказалась она у нас в Лоннэе.
        Сперва было не очень много заболевших, и всё среди беженцев. Как только весть о синивице распространилась, всех заболевших стали направлять в храм Первосоздателя. Так его жрецы предложили. Там же они и ухаживали за ними. Но беженцев было столько, что на улицах было просто не продохнуть. Опять же - грязь, нечистоты… Ну и пошло-поехало. Сперва люди заболевали десятками, затем - сотнями, а уж где-то на третий или четвёртый день болезнь стала косить тысячами. Храм Первосоздателя уже не вмещал и десятой доли заболевших. Другие храмы подключились, но и это не спасало. Люди лежали на площадях, на улицах, с ними контактировали тысячи здоровых.
        Паника началась, когда появились первые умершие. Их было очень много, так что от обычных похорон пришлось отказаться довольно быстро. Заключённые городской тюрьмы получили предложение обрести свободу взамен на работу в санитарных отрядах. Они рыли огромные рвы, в которые сносились сотни трупов. На улицах к тому времени уже начались столкновения - коренные горожане требовали убрать из города беженцев. Часть их действительно, было, стали вывозить, но очень скоро стало ясно, что размещать их негде, а отпускать на все четыре стороны - нельзя, чтобы не разносить болезнь дальше. Так что эвакуацию, можно сказать, не начав, прекратили.
        И вот тут произошло то, чего никто не ожидал. Одной из ночей король со всей семьёй и практически всем своим двором тайно покинул город, отправившись в Прайнон. Конечно, тайны никакой не получилось, поскольку множество людей даже ночами оставались на улицах города. Королевский кортеж из десятков карет сложно было не заметить. Если бы не солдаты, наверное, и короля, и всю его свиту тут же разорвали бы на клочки. Однако тех, кто пытался приблизиться к кортежу, солдаты избивали или даже убивали. После того, как последний экипаж покинул город, его покинули войска, а ворота были заперты снаружи. Мы оказались в западне.
        Утром, когда весть об этом распространилась, начался главный кошмар. Испуганные, озверевшие люди сначала бросились к воротам и на стены, в надежде найти выход. Затем начались погромы. Горожане стали убивать беженцев, беженцы стали убивать горожан… Через какое-то время беженцы уже убивали беженцев, а горожане - горожан. Люди убивали просто от безысходности, или чтобы не быть убитыми.
        А затем голытьба ломанула в центр города, в надежде хотя бы перед смертью урвать больше богатств, еды, одежды, или чего там они ещё хотели. Тут бы, наверное, и конец всему пришёл, кабы не наш Палаш. Как только стало известно, что король покинул столицу, он стал призывать людей баррикадировать улицы, чтобы превратить центр в крепость. Опять же, мы бы, конечно, не успели настроить баррикад за те несколько часов, что нам оставались, но, хвала Арионну, б?льшая часть улиц и так уже была загорожена, поскольку нам не хотелось, чтобы больные беженцы рвались к центру. Так что нам оставалось не так много работы - завалить те улицы, что были ещё свободны, сделать баррикады более неприступными, и заложить окна и двери домов, чтобы через них нельзя было проникнуть вглубь центра.
        В общем, более или менее успели. Поэтому, когда на окраинах начались побоища и люди стали ломиться к центру, мы уже встретили их как полагается. Я не слишком-то горжусь этим, ведь там, в толпе, было полно женщин, детей, стариков. Но, если бы потребовалось, я поступил бы так снова. Потому что только так мы спасли тысячи людей от смерти.
        Увы, пришлось стрелять в толпу. У нас было вдоволь луков и самострелов, и нам приходилось быть безжалостными. Каюсь, и мои руки в крови. Я - неважный стрелок, но раза три или четыре я попадал в цель…
        Мы выдержали несколько приступов в этот и следующий день. Спать и отдыхать тогда почти никому не пришлось. Голытьба пыталась закидывать баррикады факелами, так что постоянно приходилось поливать их водой. С той стороны тоже кое-кто имел оружие, другие метали камни из пращей, да или просто - голыми руками, так что без потерь и у нас не обошлось. Да и заболевшие были, и немало. В общем, иной раз казалось, что уже и не выжить.
        Но в конце концов голытьба всё-таки сдалась. Отошли назад, смирились. Что творилось там, в бедных кварталах, страшно даже и представить. Прямо на наших глазах, день или два спустя трое ублюдков насиловали совсем молодую девушку, почти девочку. Крики были слышны далеко вокруг. Мы били из арбалетов, но впустую - далеко. А эти нелюди ещё и усмехались над нами, видя наше бессилие. Потом, когда они ушли, девочка так и осталась лежать. Лежала она и на другой день, и лишь на третий её кто-то унёс…
        Нам пришлось с нуля воссоздать власть на нашей части города. Палаш был объявлен вождём, а вокруг него сплотились люди, которые не потеряли головы в критический момент. Они и стали его помощниками по охране, по снабжению, по борьбе с эпидемией… Во главе каждого квартала назначили старосту, который отвечал за безопасность жителей. Заработали санитарные команды, очищающие улицы от мертвецов. Нам удалось даже очистить улицы с той стороны баррикад, насколько это было возможно.
        Поскольку с похоронами теперь дело обстояло скверно - вывозить мертвецов за город было больше нельзя, решили их просто жечь. На всех площадях устроили такие кострища. Если вы выглянете в окно, то увидите и на нашей площади горелое пятно. Хвала богам, уже несколько дней никого не жгли, сейчас уже мало умерших. А ещё неделю назад ежедневно сжигали два-три десятка тел. А две недели назад - полсотни и больше. А там, за баррикадами, наверное, в день на одном костре и по нескольку сотен сжигали. По крайней мере, у них дымит вообще постоянно.
        Если бы мне месяц назад кто-то сказал, что здесь произойдёт такой кошмар, и что я его переживу, и даже не сойду с ума, я бы не поверил, что способен на такое. А оказалось, что способен. Как видите, выжил, да и даже хватает сил душевных утром с кровати вставать. Благодарю Арионна и вас, что дали мне деток. Лишь ради них и жил все эти дни…
        Мэтр Бабуш закончил свой сбивчивый рассказ, заливаясь слезами. Всё это время его слушали, не перебивая. И эти простые, неказистые слова обычного трактирщика так глубоко западали в души слушателей, что они словно наяву видели всё то, о чём он рассказывал. И без того большие глаза лирры сейчас были просто огромны, и из них безудержно лились слёзы. Кол, хмурясь, вертел руками по столу кружку, из которой он больше так и не отхлебнул. Бин каким-то пустым, потерянным взглядом, не отрываясь, смотрел в одну точку где-то над головой мэтра Бабуша. Все были настолько потрясены, что, когда трактирщик замолчал, они даже этого не осознали. Они продолжали находиться в этом кошмаре, который бесхитростно и жёстко описал старик.
        - Да, досталось же вам, отец,  - глухим, надтреснутым голосом проговорил наконец Кол, отставляя наконец злополучную кружку подальше от себя.
        - Да уж, выпало на старости лет… - невесело усмехнулся Бабуш.  - Не представляю, как теперь я буду дальше жить в этом городе… Как буду смотреть на эти улицы, на эту площадь… Мне кажется, это обгорелое пятно никогда не исчезнет. И вонь горящих тел - тоже. Но больше всего я не знаю, как смогу потом смотреть в глаза тем людям, что остались там…
        - Теперь всё самое страшное позади,  - срывающимся голосом заговорила Мэйлинн.  - А вам надо будет жить дальше. И не только ради малюток, но и ради себя, и ради этого города. Потому что то, что случилось, не должно быть забыто…
        - А как же вы теперь встретите вашего короля, когда он вернётся?  - слегка заплетающимся от вина голосом вдруг задал вопрос Бин, оторвав, наконец, взгляд от противоположной стены.
        - Сказать по правде, я бы этого короля… - Бабуш замолчал на какое-то время.  - Я даже не знаю, какое наказание я бы посчитал достойным для этого негодяя. Останься он в городе, с нами, ничего этого бы не случилось. Вся эта кровь - на его руках. Но… Когда он вернётся… А как мы его встретим? Что сделаем? Разве у нас есть выбор? Проглотим, утрёмся, и будем жить дальше.
        - А почему бы его не свергнуть?  - сверкая глазами, воскликнул Бин.
        - И утопить город в новой крови?  - скривившись, Бабуш помотал головой.  - До короля нам не дотянуться. А всех, кто попытается - просто убьют. Так что я смысла никакого не вижу. Остаётся лишь надеяться, что на другом конце Белого Пути ему воздастся за всё. Если есть на свете справедливость, то сейчас все демоны самых глубоких преисподен копают яму ещё более глубокую, куда и сбросят эту гнилую душонку.
        - Мэтр Бабуш прав,  - кладя руку на плечо Бина, проговорил Кол.  - Будем надеяться на правосудие богов. Потому что революционеры из нас - так себе… Но сколько же можно спать?  - резко меняя тему, встрепенулся он.
        - Да идите, разбудите этих сонь!  - тепло улыбнулся Бабуш, вспомнив о своих воспитанниках.  - Уж как они рады-то будут!
        - Пусть одна Мэйлинн сходит пока,  - решил Кол.  - А то ввалимся сейчас всей толпой, перепугаем детишек.
        - Хорошо!  - улыбнулась, вставая Мэйлинн. Было видно, что ей уже давно не терпелось.
        - Там, по коридору, вторая дверь налево,  - махнул рукой Бабуш.
        Кивнув, лирра удалилась.
        - Ну что, ещё по одной?  - подмигнув, спросил Кол, хотя он не выпил даже мизерного содержимого первой кружки.
        Бин, чья кружка уже почти опустела, с готовностью пододвинул её трактирщику. Тот, задумчиво поглядев на пустое дно своей кружки, словно сомневаясь, вдруг решительно ухватил бутылку и налил по полной и себе, и Бину. Кол вежливо прикрыл свою ладонью. Однако же, когда все, не чокаясь, стали пить, отхлебнул ещё один глоточек.


        ***
        Мэйлинн, едва приоткрыв дверь, тихонечко проскользнула в небольшую комнатку, уже вполне освещённую осенним солнцем. Комнатка была скромно, но с большой любовью обставлена мебелью, во всей обстановке чувствовалась рука её маленькой хозяйки.
        Сама хозяйка безмятежно спала на довольно широкой кровати, свернувшись почти клубком, как могут лишь дети, и подложив ладошку под щеку. Рядом, поперёк кровати, раскинув руки и ноги так, словно он был полновластным хозяином всего ложа, спал младенец Астур. Мэйлинн невольно замерла у входа, залюбовавшись зрелищем и не решаясь нарушить сон братика и сестры. На глазах лирры вновь появились слёзы, но на сей раз это были чистые и тёплые слёзы счастья. Если бы было можно, она тотчас же бросилась бы к этим двум существам и, горячо обняв, ни за что не отпускала бы их уже никогда.
        Вместо этого Мэйлинн тихонечко, на цыпочках, подошла к кровати, осторожно присев на самый краешек. В луче солнца, врывающемся в окно, танцевали сияющие пылинки. Скоро, когда солнце поднимется выше, этот луч скользнёт чуть вниз, и тогда он окажется прямо на лице Шайлы, наверняка разбудив её. Но пока же она мирно спала и, как мы уже упоминали, её щёчка покоилась на ладошке.
        И вот тут Мэйлинн пришлось зажать себе рот, чтобы подавить крик отчаяния, готовый вырваться из груди. Глаза лирры округлились, в них застыл ужас, смешанный с неверием. И глухое рыдание всё же вырвалось из зажатого рта, разбудив девочку. Она подняла голову над подушкой, и синее, чуть отливающее фиолетовым пятно на щеке стало ещё заметней.
        - Мэйлинн!  - едва разглядев сидевшую рядом лирру, вскричала Шайла, разбудив криком брата, который тут же начал легонько похныкивать.
        - Тише, малышка!  - Мэйлинн не знала, как себя вести. Она очень хотела обнять девочку, но боялась сделать это.
        Шайла разрешила эту дилемму за неё - она просто взлетела с кровати и бросилась на шею лирры, целуя её в обе щеки и неся обычный нежный бред, который в таких случаях несут дети. Внутри Мэйлинн же что-то оборвалось. Вот и всё… Теперь, наверное, и она тоже заражена. Или ещё можно вымыть лицо эликсиром Каладиуса?..
        Девочка же теперь ощутила какую-то неживую неподвижность Мэйлинн и, чуть подавшись назад, в упор посмотрела на неё.
        - В чём дело?  - недоуменно спросила она.
        - Ты знаешь, что у тебя на щеке?  - помертвевшим голосом спросила Мэйлинн.
        - Ах, это!  - Шайла легкомысленно потрогала синее пятно.  - Да это я дня три назад в потёмках на дверной косяк налетела. Теперь вот фингал…
        Если бы на плечи Мэйлинн сначала поставили всю «Песнь малиновки», а затем вдруг её сняли, она и то вряд ли почувствовала бы большее облегчение.
        - Фингал???  - Мэйлинн хохотала, целовала, обнимала и хохотала вновь. Шайла, наверное, поняв, в чём дело, хохотала, целовала и обнимала в ответ. Даже маленький Астур больше не хныкал, а смеясь, тянул ручонки к лирре.
        - А кто это тут не спит?  - послышался голос сзади и в комнату, распахнув дверь, ворвался Кол. Шайла взвизгнула от восторга и одним прыжком оказалась у него в объятиях, дав возможность Мэйлинн подхватить братика.
        Следующим зашёл Бин. Глаза его блестели то ли от выпитого вина, то ли от радости, то ли от слёз, то ли от всего вместе. Кое-как отлепил Шайлу от Кола и крепко-накрепко прижал к себе. Возможно, в этот момент он вспоминал свою Нарку, которая была совсем немногим старше Шайлы.
        Счастливый мэтр Бабуш уже не помещался в комнате. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, глаза на мокром месте, и молился про себя, чтобы этот момент чистого, незамутнённого счастья никогда не заканчивался. В эту секунду для шестерых людей, находящихся в этой комнате, не существовало ни синивицы, ни дорийцев, ни «его сраного величества» короля Аллана Девятого.

        Глава 34. Окончание мора

        Почти до самого вечера пробыли друзья в «Песни малиновки». Мэтр Бабуш всё-таки был вынужден уйти. Дважды в дверь просовывались чьи-то слегка растерянные лица, ищущими глазами окидывающие помещение и теряющие растерянное выражение, лишь наткнувшись взглядом на трактирщика. Эти лица лепетали что-то о каких-то проблемах, разговаривая полупросительным, полувопросительным тоном. И дважды мэтр Бабуш, закалившийся и заматеревший за последние три недели, рявкал в ответ, заставляя эти лица исчезнуть. Однако, где-то в глубине души он, вероятно, решил, что на этом его лимит исчерпан, поэтому, когда третий проситель заглянул в чуть приоткрытую дверь, трактирщик молча подхватил свою куртку, и, коротко попрощавшись с друзьями, обещая вернуться как только сможет, вышел наружу.
        Дети весь этот день не отлипали от Мэйлинн. Астур деловито сидел на её коленях, лопоча что-то на одному ему известном языке и посасывая свой большой палец. Шайла сидела рядышком, обняв руку лирры и прижавшись к ней щекой. Она отнимала голову лишь затем, чтобы влюблённым взглядом посмотреть на обожаемую Мэйлинн, если та что-то говорила девочке, или о чём-то её спрашивала.
        Кол сидел рядышком, усмехаясь предстающей картине и наслаждаясь бездельем. Именно он был главным инициатором разговоров, рассказывая Шайле необыкновенно преувеличенную и приукрашенную версию их путешествия, заставляя девочку то и дело раскрывать рот - то от восторга, то от удивления, а то и от ужаса. Несколько раз Мэйлинн цыкала на завирающегося центуриона, но заворожённая Шайла умоляла продолжать дальше.
        Пьяненький Бин блаженно развалился за столом, глупо улыбаясь и чувствуя себя бесконечно счастливым человеком. Время от времени, встречаясь взглядами с Астуром, он корчил ребёнку уморительные рожи. Младенец был вполне благодарным зрителем и одобрительно хохотал, приводя Бина в полный восторг. Но гораздо интересней и любопытней были редкие взгляды, которые Шайла исподтишка бросала на юношу. В этих взглядах было нечто, что заставляло невольного свидетеля заподозрить в девочке некие особые чувства, которые она, судя по всему, питала к Бину. Надо сказать, что от Мэйлинн эти взгляды не ускользнули, поэтому она всякий раз легонько улыбалась, глядя на это зарождение нового чувства. Бин же не замечал ничего - он видел в Шайле всего лишь маленькую девочку, почти сестрёнку. Хорошо хоть хватало ума не корчить ей рожи.
        Ближе к вечеру Шайла-таки отпустила нашу троицу, предварительно взяв с Мэйлинн страшную-престрашную клятву обязательно прийти завтра. Мэйлинн пообещала, даже упомянула вскользь, что постарается привести с собой и Бина, чем тут же вызвала лёгкий румянец на смуглых щёчках девочки. Надо сказать, что, несмотря на обещания, мэтр Бабуш так и не появился дома, но Шайла сказала, что это - совершенно обычное дело, и что он «хорошо если не сильно затемно явится». Мэйлинн предложила девочке пойти с ними, но та отказалась, сославшись на уйму дел, которые нужно ещё переделать по дому.
        Без особого труда друзья разыскали улицу Чайных Роз, а на ней совсем несложно оказалось найти нужный особняк. Он, действительно, выглядел совершенно нетронутым минувшими событиями, был аккуратно ухожен и чист. Даже газоны были тщательно очищены от опавшей листвы. Пройдя через кованую калитку, Кол постучал в массивную дверь.
        Через небольшое время дверь открыл баинин, на неискушённый взгляд Кола ничем не отличимый от Пашшана. Он молча отошёл в сторону, пропуская гостей в дом. Колу удалось немного расспросить слугу и выяснить, что хозяин уже заходил, удостоверился в благополучии дома и слуг, а также в сохранности ценных бумаг, после чего вновь ушёл, просив передать, чтобы гости размещались в доме, мылись, ужинали и отдыхали. Мессир обещал вернуться до того, как они лягут спать.
        Собственно, дважды просить никого из наших друзей не пришлось. Все они с огромным наслаждением приняли ванну, причём каждый из них сделал это в собственной комнате, где у каждого за небольшой перегородкой оказались большие деревянные бадьи, которые имеющиеся в доме слуге довольно быстро заполнили парящей водой и какими-то благовониями. Мэйлинн вообще казалось, что никакая сила больше не заставит её выбраться из ванны. Но даже Кол и Бин, довольно равнодушные к удобствам и гигиене, были на вершине блаженства.
        Затем распаренные, порозовевшие счастливчики по одному спустились в гостиную, где их ожидал вполне изысканный ужин. Видно, слуги как следует готовились к приезду хозяина, поскольку совершенно очевидно, что эти припасы хранились в ледяных погребах заранее. К восторгу Мэйлинн, на столе стояла бутыль с настоящим коровьим молоком. Где в разорённом городе баинины умудрялись добыть молоко - осталось загадкой. Однако лирра особо и не спрашивала - довольно было того, что оно было. Несмотря на то, что друзья не так давно поужинали в «Песни малиновки», они немедленно воздали должное ужину в доме Каладиуса.
        - В такие вот минуты я очень жалею, что у меня всего один рот и один желудок,  - Кол откинулся на спинку стула, потирая туго набитый живот и одновременно с некоторой грустью разглядывая изобилие снеди, остававшееся на столе.
        Бин, который, судя по всему, наелся так, что еда едва не вываливалась изо рта обратно, тем не менее мужественно сражался с куском сочного тыквенного пирога. Он понимал, что не может втолкнуть себя даже маленький кусочек, но также он понимал, что никогда не простит себе, если сейчас откажется от великолепного лакомства.
        Мэйлинн, естественно, была более умеренна в еде, но и она сейчас сидела, откинувшись и чувствуя тяжесть в животе. Мысли после столь сытного обеда стали ленивыми, словно осенние мухи. И сейчас в голове лирры нехотя жужжала лишь одна мысль: как при таком постоянном изобилии еды и очевидном чревоугодии Каладиус оставался таким сухощавым? Неужели он добивался этого магическими практиками? В общем, хотя фигурку Мэйлинн десять опрошенных из десяти назвали бы идеальной, она всё равно чувствовала некоторую зависть к старому магу, который ежедневно мог баловать себя такими обедами и при этом не полнеть.
        Сам объект зависти заявился, как и обещал, уже ближе к ночи. К тому времени друзья уже выползли из-за стола и с переменным успехом боролись со сном, утопая в мягких креслах гостиной. Что ни говори, а Каладиус был явным сибаритом во всём, что относилось к домашнему уюту.
        Маг стремительно влетел в гостиную и самодовольно плюхнулся за стол. Не прошло и пары минут, как появились слуги, неся дымящиеся тарелки. Кол готов был биться об заклад, что слуги всё это время постоянно держали пищу на медленном огне, не давая ей остыть.
        Каладиус жестом пригласил друзей к столу, но даже Бин с лёгким стоном покачал головой, не найдя сил подняться на ноги. По какому-то лишь ему одному известному правилу этикета, маг сперва набил полный рот еды, а затем заговорил:
        - Ну что ж, всё в порядке!  - конечно, из-за набитого рта это звучало совсем иначе. После этого волшебник замолчал, вынуждая собеседников самих спросить, что же, собственно, в порядке.
        - Умоляю вас, мессир, пощадите наши несчастные головы,  - театрально простонал Кол.  - Что касается моей, то она целиком забита вкуснейшей жареной курятиной и тушёной картошкой. Я просто не могу сейчас воспринимать ваши намёки и решать ваши загадки.
        - Что ж, так и быть,  - ничуть не обиделся маг.  - Тогда я просто сообщу вам, что все лекари и все санитары благополучно мною спасены. Хвала богам, никто из них не надышался киновари до смерти. Теперь их всех отпаивают моим лекарством. Через пару недель, или чуть больше, они будут в порядке.
        С этими словами Каладиус отсалютовал троим товарищам бокалом прекрасного вина, тёмного настолько, что оно казалось почти черным и густым, как смола. Отпив добрую половину, маг с увлечением взялся за очередное блюдо. Глядя, с каким аппетитом он поглощает пищу, в Бине даже шевельнулось нечто вроде завистливого голода. Однако, как только он подумал о том, чтобы встать и подойти к столу, чтобы откусить от этого истекающего соком мяса или зачерпнуть полной ложкой густого наваристого гарнира, как его начало мутить. Так что, вздохнув, Бин продолжил сидеть, и вся его внутренняя борьба не выразилась даже в минимальном движении тела.
        - Также спешу сообщить, что большое количество моего антисинивичного эликсира изготовлено фармацевтами по моему рецепту,  - маг, было, для пущего драматического эффекта посмотрел на друзей сквозь бокал с вином, но поскольку разглядеть сквозь эту жидкость ничего не представлялось возможным, то он, чуть сконфузившись, поставил бокал на стол.  - Эликсир раздают по всему Внутреннему городу и уже завтра все его жители будут пользоваться этим средством. Так что, можно сказать, синивица уже побеждена.
        - А как же жители окраин?  - спросила Мэйлинн, пристально глядя на мага.
        - А что - жители окраин?  - пожал плечами Каладиус.
        - Но им ведь тоже необходимо это средство,  - спокойно, словно не чувствуя пренебрежения в голосе мага, проговорила лирра.
        - С этим трудно спорить, дорогая моя,  - так же терпеливо ответил Каладиус.  - Только вот ведь вопрос - как им доставлять это средство? Вы же сами видели, до какого градуса дикости дошла чернь. Они растерзают любого, кто высунется из Внутреннего города. Поэтому я убеждён, что не найдётся человека, который бы рискнул передать эликсир туда.
        По лицу мага было видно, что, уже произнося последнюю фразу, он отчётливо понимал, какая реплика последует дальше. Внутренне Каладиус не замедлил обругать себя за то, что попался в подобную ловушку. Надо было уходить от темы,  - запоздало думал он. Однако, слова были сказаны и ответные также не заставили себя ждать.
        - Такой человек уже нашёлся,  - спокойно и без рисовки, просто констатируя факт, сказала Мэйлинн.  - Я.
        - Ну зачем же, сразу вы, дорогая?  - Каладиус явно чувствовал себя не в своей тарелке.  - Думаю, у господина Паллаша найдутся люди, которые выполнят данную задачу.
        - Вы только что сказали, что таких людей здесь нет,  - припечатала мага Мэйлинн.  - Кроме того, я не хочу, чтобы кто-то рисковал жизнью из-за меня. Если я решила доставить эликсир за баррикады, то и выполнять это должна я. Завтра же утром я планирую сообщить об этом командующему.
        - Вот что же с вами такое, дорогая Мэйлинн?  - скорее задумчиво, чем насмешливо проговорил Каладиус, пристально вглядываясь в лирру.  - Откуда у вас такая паталогическая страсть помогать всем окружающим? Насколько я мог заметить за свои семьсот с лишним лет, эта черта совершенно не характерна ни для людей, ни для лирр, ни для гномов. Вы всегда были такой, или это пришло вместе с неудачным пробуждением?
        - Когда мне было девять, служанка, убирающая нашу с Оливой комнату в Наэлирро, случайно зацепила зеркало - большое, дорогое зеркало, висящее на стене. Бечёвка, на которой висело зеркало, не выдержала, и оно упало и разбилось. Испуганная служанка, пытаясь убрать осколки, глубоко, до кости разрезала несколько пальцев на правой руке. Когда мы с Оливой вбежали в комнату, она рыдала, сидя на полу, а вокруг её руки растекалось кровавое пятно. И вот пока Ли причитала и закатывала глаза, я помогла служанке перевязать руку, затем я убрала осколки, а после этого сама убралась не только в своей комнате, но и в четырёх других, в которых бедная женщина не успела прибрать.
        - Что ж, тогда всё ясно,  - кивнул маг.  - Я и так это предполагал, а теперь и вовсе убеждён, что если вы вознамерились кому-то помочь, свернуть вас с этого пути уже не выйдет.
        - Я рада, что вы это поняли, мессир,  - Мэйлинн едва улыбнулась уголками губ.  - Значит, завтра утром мы идём к господину Паллашу?
        Завтра утром мы идём к господину Паллашу,  - покорно повторил Каладиус, поднимаясь из-за стола. Видно, у мага совершенно пропал аппетит.  - А сегодня, прошу прощения, я очень устал, потому вынужден проститься со всеми. Доброй ночи. Надеюсь, сегодня вы будете спать не хуже, чем спали в моем дворце.
        - После жёсткой дорийской травы я где угодно буду спать с наслаждением,  - кряхтя, поднялся и Кол.  - Тем более, что прошлой ночью поспать почти не удалось.
        - Всем спокойной ночи!  - проходя мимо стола Бин всё-таки не удержался, и подхватил с одного из блюд пару штук чего-то, напоминающего шоколадные кексы.
        - Спокойной ночи,  - ласково улыбнувшись, проговорила Мэйлинн.


        ***
        Палаш сидел за столом и с мрачным выражением лица ерошил свои растрёпанные волосы обеими пятернями. Его взгляд перескакивал то на Мэйлинн, то на Каладиуса, временами удостаивая кратким визитом и Кола с Бином.
        - Вы действительно убеждены, что это необходимо?  - в очередной раз переспросил он лирру.
        - Я полностью убеждена, господин Паллаш,  - мягко ответила та.  - Я точно знаю, что за баррикадами находятся точно такие же люди, как мы… - лирра чуть запнулась от очевидной нестыковки сказанного.  - Такие же люди, как вы. И они точно также, и даже больше, болеют и умирают. И им также, и даже больше необходима наша помощь.
        - Но вы же знаете, насколько это опасно?  - продолжал давить Палаш.
        - Я знаю, что через несколько дней мор прекратится, ворота откроются и город будет вынужден вернуться к обычной жизни. Я думаю, что мосты к ней лучше начать налаживать уже сейчас. Вы не сможете до конца своих дней жить за этими завалами.
        - Хорошо,  - медленно проговорил Палаш.  - Наверное, вы правы. Но зачем идти туда именно вам? Я прикажу своим молодцам. У них это получится лучше.
        - У них получится лучше пустить стрелу в живот, или разрубить голову,  - покачала головой Мэйлинн.  - За минувшие три недели все жители этого города пережили столько, что иным хватит на несколько жизней. Соответственно, и вражда ваша, пусть ей всего три недели от роду, сильна и глубока так, словно длится годами. Там сейчас нужен кто-то, кто не будет видеть в жителях окраин врага.
        - Если вам будет интересно моё мнение, господин Паллаш, то я скажу, что юная госпожа целиком и полностью права,  - неожиданно поддержал лирру Каладиус.
        - Что ж, надеюсь, что позже я не раскаюсь в своём решении,  - мотнул головой Палаш.  - Будь по-вашему. Клош, распорядитесь, чтобы восемь бочонков с эликсиром были доставлены к южным воротам.
        Адъютант молча кивнул и тут же исчез.
        - К южным воротам?  - переспросил Кол.
        - Ну это то самое место, через которое вы попали к нам,  - усмехнулся Палаш.  - Так мы громко называем тот подвал, через который можем выходить наружу.
        Кол кивнул головой в знак того, что понял, а Мэйлинн задала очередной вопрос:
        - А как нам сообщить людям снаружи о том, что мы будем с ними говорить?
        - Ну в этом-то как раз никакой сложности нет. Всего-то и надо, что пара глоток полужёней. Не волнуйтесь, к тому моменту, как вы будете на месте, с той стороны уже будут знать об этом.
        - А когда я могу отправляться туда?
        - Да хоть сейчас. К вашему приходу там уже всё будет готово.
        - Тогда я иду сейчас,  - решительно сказала Мэйлинн.
        - Я с тобой!  - воскликнул Бин и внутренне возликовал, поскольку он на какие-то доли секунды опередил наконец Кола.
        - Я тоже пойду с вами, дорогая,  - Каладиусу некуда было спешить, ведь он не участвовал в этих безуспешных состязаниях за сердце лирры.
        - Спасибо вам,  - растроганно сказала Мэйлинн.
        - Если моё мнение может иметь для вас значение, мессир, то я бы попросил вас остаться внутри,  - проговорил Палаш.  - Ваше присутствие здесь будет гораздо важнее вашего похода туда.
        - Я понимаю вас, любезный господин Паллаш, и если таков ваш приказ, то я останусь.
        - Это не приказ, мессир, а только лишь просьба.
        - Которой я беспрекословно повинуюсь,  - тонко улыбнулся маг.
        - Благодарю,  - вставая, ответил Палаш.
        Все пятеро вышли наружу. Палаш отдал ещё один приказ околачивающемуся неподалёку мужчине, который тут же бросился куда-то, вероятно, к тем самым пресловутым южным воротам. Друзья же не спеша двинулись в том же направлении. Через некоторое время стали слышны крики: «Переговоры! Переговоры!».
        - Да уж, глотки действительно лужёные!  - уважительно крякнул Кол. Палаш лишь усмехнулся в ответ.
        Все нервничали, хотя никто не хотел показать виду. Бин принялся насвистывать какой-то мотивчик, и к нему тут же присоединился Кол. Каладиус шёл внешне абсолютно спокойно, но кулаки его были крепко сжаты. Мягкое, почти женственное лицо Палаша сейчас было несколько перекошено от волнения. Мэйлинн же, казалось, полностью ушла в себя, не реагируя ни на шутливое пересвистывание друзей, ни на встречающихся то и дело людей.
        Через какое-то время они подошли к тому самому дворику, через который проникли позавчера во Внутренний город. Там собралось уже некоторое количество народа, среди которых можно было заметить десятка полтора вооружённых людей, а также несколько слегка запыхавшихся мужчин, у ног которых лежали только что принесённые бочонки с эликсиром Каладиуса. Что происходило с той стороны стены - было неясно, однако двое молодцов, высовывающихся из окон второго этажа того самого дома, чей подвал служил переходом, по очереди зычно выкрикивали одно и то же слово «Переговоры!».
        - Есть там кто?  - окликнул их Палаш.
        - С десяток есть,  -откликнулся один из них.  - Должны ещё подойти.
        - Подождём?  - обратился Палаш к Мэйлинн.
        - Подождём,  - согласилась она.
        - Эй, там! Скажете, когда их там станет хотя бы три-четыре дюжины.
        Ждать пришлось не более четверти часа. Сверху крикнули, что народа по ту сторону стены собралось не менее пяти десятков.
        - Пора,  - сказал Палаш, делая знак бойцам, стоящим неподалёку. Среди них, кстати, затесался и наш знакомый второй начальник стражи Влад Копаш. Именно с ним перекинулся несколькими тихими фразами Палаш.
        - Зачем нужны солдаты?  - недовольно спросила Мэйлинн.
        - Они понесут бочонки,  - невинно ответил Палаш.
        Возразить на это было нечего, поэтому Мэйлинн, грустно кивнув, стала спускаться в подвал, куда уже спустились Кол и Бин. Вслед за ней направился десяток солдат с бочонками. Однако уже в подвале Копаш окликнул лирру:
        - Погодите, госпожа! Первыми пойдём мы.
        - Вы останетесь здесь, в подвале,  - решительно ответила Мэйлинн.  - Мы пойдём втроём. Я не хочу, чтобы те несчастные видели вооружённых людей.
        - По счастью иль несчастью, но приказы мне отдаёте не вы, при всём моем уважении, госпожа,  - вежливо поклонился Копаш.  - А приказ Палаша был прост и ясен. Поэтому первыми выходим мы, и это не обсуждается.
        Мэйлинн хотела было начать протестовать, но Кол, положив ей руку на плечо, покачал головой:
        - Это бесполезно. Кроме того, я думаю, так действительно будет лучше. Мы не знаем, что ждёт нас с той стороны двери.
        Лирра молча кивнула и поникла головой. Бин, нежно взяв её ладонь в свои, проговорил:
        - Мы будем с тобой.
        - Спасибо, Бин,  - улыбнулась Мэйлинн.
        Лязгнули засовы и щеколды, а затем в подвал брызнул солнечный свет - по-осеннему не слишком яркий, однако заставивший зажмуриться. Воины, наскоро побросав бочонки, с арбалетами наперевес высыпали наружу. Вслед за ними в дверь выскользнули верные друзья Мэйлинн. Сделав глубокий вдох и выдох, следом за ними последовала и она.
        Солдаты стояли выпуклым полукольцом, целясь арбалетами в толпу, стоящую шагах в сорока от них. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, в него можно было втыкать арбалетные болты. Более всего Мэйлинн боялась, что у кого-нибудь из солдат сейчас просто сдадут нервы и они чуть сильнее надавят на спусковой крючок. Но эти люди, хоть и стали солдатами поневоле, видно, уже проскочили этап зелёных новобранцев. Сделав небольшое усилие над собой, лирра медленно пошла вперёд, выйдя за оцепление солдат. Какое-то время она молчала, не зная, как начать.
        - Я скорблю о ваших утратах и о всех тяготах, которые вы пережили,  - наконец начала она срывающимся голосом.  - Но я здесь, чтобы предложить вам лекарство, которое может спасти тех, кто пока ещё не заразился.
        Толпа колыхнулась, расступилась, и вперёд вышел совсем уже пожилой человек. Одежда его выглядела так, словно её никогда не то что не стирали, а даже и не снимали. Длинные седые волосы были спутаны и засалены. Более того, лицо его хранило следы пережитой синивицы. Старик выжил, неясно каким чудом, когда умирали и куда более молодые и сильные. Однако, он выжил. Более того, он, кажется, был весьма уважаем окружающими его людьми.
        Вслед за старцем вышли ещё трое - крепко сбитая женщина средних лет, лысый дородный мужчина, также покрытый заживающими синеватыми язвами, и ещё один, длинноволосый, лицо которого скрывали немытые космы.
        - Кто ты, и зачем пришла сюда?  - довольно глухо проговорил старик. Не будь здесь сейчас такой гнетущей, плотной тишины, вряд ли его слова донеслись бы до лирры.
        - Я не думаю, что вам важно, кто я,  - ответила Мэйлинн, чьё лицо было скрыто тенью капюшона.  - А зачем я пришла - я уже сказала. Мой друг - великий маг и алхимик. Он создал эликсир, который спасает от заражения синивицей. И по доброй воле людей, живущих во Внутреннем городе, мы хотим дать его вам.
        - Негоже вести переговоры, скрывая лицо,  - возразил старик.  - За всё это время мы не видели ничего доброго с той стороны стены, поэтому нет у нас веры твоим словам. Дай взглянуть в твоё лицо, женщина, или же мы не станем говорить с тобой.
        Выдохнув, Мэйлинн скинула капюшон. Вздох изумления прокатился с обеих сторон - лирра предпочитала не светиться и во Внутреннем городе.
        - Лиррка!  - раздался истеричный возглас, принадлежащий, судя по всему, совсем молодому пареньку.
        - Вот откудова мор у нас в городе!  - взвизгнул другой парень, стоящий в первом ряду.
        Толпа было начала роптать, когда мощный голос, принадлежавший лысому здоровяку, рявкнул, перекрыв собой всё:
        - Заткнись, щенок! Кто дал тебе право вякать?
        Толпа мгновенно замолчала, а паренёк поспешил раствориться в ней, поспешно сделав несколько шагов назад.
        - Лирра… - протянул старик, словно смакуя это слово на вкус.  - Я прожил длинную жизнь, лирра, но сегодня впервые вижу кого-то твоего племени. Что занесло тебя в наши края?
        - Я попала в ваш город всего два дня назад,  - честно призналась Мэйлинн.  - Потому что у меня и моих друзей здесь были неотложные дела. Узнав, что в городе карантин, мы договорились со стражей, и нас переправили сюда на подъёмнике для бочек. И одной из причин для этого было то, что мой друг хотел изготовить лекарство.
        - Лекарство… - усмехнулся старик.  - Добрый батюшка король уже снабжает нас лекарством. Я вон, иной раз кажется, уже ссу сосновыми иголками. Хотя, быть может, оттого и жив остался. Ваше лекарство так же полезно?  - в голосе старика слышалась горькая насмешка.
        - Наше лекарство - настоящее лекарство,  - отрезала лирра.  - Оно поможет всем здоровым людям остаться здоровыми и не заразиться. Достаточно лишь мыть с этим эликсиром лицо, стирать одежду, а ещё лучше - пропитывать им тряпки и обматывать лица.
        - Посмотри на людей за моей спиной, лирра. Восемь из каждой их десятки переболели синивицей. Может быть, у вас там, за завалами, полно людей, которым нужен ваш эликсир, но здесь таких давно уже нет.
        - Позвольте нам помочь!  - в отчаянии крикнула Мэйлинн. Именно такого поворота событий она никак не ожидала.  - Ведь среди вас ещё есть люди, которые не заразились. Если они будут пользоваться эликсиром, они и не заразятся.
        - Эпидемия уже на спаде,  - невозмутимо отвечал старик.  - Б?льшая часть заболевших уже померла. Сейчас уже заражаются единицы. Скоро мор будет окончен. Ежели охота помочь, так распорядись, чтобы нам дали еды, чтобы нас впустили внутрь. Это и наш город тоже!
        Мэйлинн стояла, бессильно поникнув головой. По щекам текли слёзы разочарования. Она никак не могла поверить, что какой-то полубезумный старик лишал пока ещё здоровых людей шанса. Сколько их там ещё, по счастливой случайности не подхвативших жуткую болезнь? Несколько сотен? Тысяча? Две? А теперь кто-то из них заболеет и умрёт… Сейчас, когда уже почти всё закончилось… Мэйлинн душила ярость, но она молчала, потому что не знала, что сказать - казалось, что хочется сказать очень много, но ни одну мысль не удавалось облечь в словесную форму.
        - Зачем ты просишь девушку о том, в чём она не властна, отец?  - раздался голос сверху. Лирра тут же узнала его - это был голос Палаша. Не оборачиваясь, она точно знала, что он сейчас смотрит на них сверху, из окна дома.  - Если так, то лучше тебе поговорить со мной.
        - Откуда мне знать, в чём она властна, а в чём - нет,  - сварливо ответил старик.  - Вы сами орали на весь город «Переговоры! Переговоры!», а затем выпустили к нам эту пигалицу. Приходится говорить с тем, кого видишь перед собой.
        - Девушка желала вам помочь. Видят боги, я отговаривал её от этого, но она настояла. Но вы ещё глупее, чем я думал.
        - Если собираешься оскорблять нас, прикрываясь арбалетчиками и стенами, то мы лучше пойдём по своим делам,  - старик повернулся, будто собираясь уходить.
        - Нет!  - голос Палаша не был очень уж сильным, или громким, но сейчас он ударил, словно плеть.  - Я не собираюсь вас оскорблять. Я хочу поговорить.
        - Ну так выйди сюда, господин хороший,  - старик сделал приглашающий жест рукой.  - Неужели ты окажешься трусливей лиррийской девчушки?
        - Я и отсюда прекрасно всё вижу и слышу, так что останусь здесь. А вы, госпожа, возвращайтесь назад, прошу вас. Вы видите, что здесь вам больше не о чем говорить.
        Мэйлинн почувствовала прикосновение - это Кол тихонько взял её за руку и повёл обратно. Лирра не сопротивлялась.
        - Итак, вы просите открыть для вас Внутренний город,  - продолжал Палаш.  - Увы, и я говорил вам уже об этом много раз, но это невозможно. Я не могу поставить под удар людей, находящихся здесь. Внутри черты нам удалось обуздать болезнь, и мы не можем рисковать, впуская новых людей.
        - Однако вы впустили лирру и её спутников.
        - Да, и на то были причины. Однако, я не желаю говорить более на эту тему, так как мне показалось, что этот вопрос мы решили ещё тогда, на двадцать седьмой день месяца жатвы.
        - Да, я хорошо помню наши тогдашние переговоры,  - криво ухмыльнулся старик.  - Ваши аргументы в виде арбалетных болтов были весьма весомы.
        - Придёт день, и я отвечу за это перед Арионном Милосердным,  - гордо бросил Палаш.  - Но это будет не сегодня и не перед тобой, старик. Что же касается еды, то я обещаю, что, начиная с этого дня, мы будем ежедневно и до самого снятия карантина выставлять вам от нашей доброй воли двадцать бушелей^21^ пшеницы, а также определённое количество овощей и мяса, сколько сможем.
        - Объедки!  - каркнул старик.  - У вас там полные кладовые припасов, а вы бросаете нам жалкие объедки.
        - Негоже считать чужое добро, старик. У вас тоже хватало складов и кладовых. Кто виноват, что вы пожгли и пограбили всё это в первые же дни? А здесь - это наше, и если мы делимся этим с вами, то лишь по нашей доброй воле.
        - Мне есть, что ответить тебе на это, аптекарь!  - вдруг выступила вперёд та самая женщина, стоящая позади старика. Насколько можно судить, её лицо было чисто от синивичных пятен.  - Я знаю тебя, и, уверена, ты знаешь меня. Город наш не так велик, чтобы ты не знал, кто я.
        - Я знаю вас, госпожа Велла Саваш,  - спокойно ответил Палаш.
        - Да, я именно та, кто ты сказал - Велла Саваш, проживавшая в девятом доме Яблоневой улицы,  - женщина стояла, твёрдо уперев руки в крутые бёдра.  - Этот дом находится там, за вашей стеной, не так ли? Там же, наверное, обретается мой непутёвый муженёк. Только вот я-то здесь! Так что не нужно мне говорить про «ваше» и «наше»!
        - Я признаю вину, госпожа Саваш,  - проговорил Палаш.  - Могу вас заверить, что ваш дом, как и дома некоторых других горожан, оказавшихся за пределом баррикад, стоят в полной сохранности и ждут своих хозяев. Как только окончится мор, вы сможете вернуться,  - на эти слова женщина отреагировала язвительным «Вот спасибо!».  - Что же касается вашего мужа, то у меня дурные вести - он умер от синивицы.
        - Да и поделом старому козлу!  - воскликнула госпожа Саваш.  - Поди, ему и дела не было, что жена не вернулась домой! По мне, так сдохните вы хоть все там, за эту вашу проклятую стену!
        Мэйлинн сейчас стояла с внутренней стороны стены, отрешённо глядя на завал перед собой. Она не видела ни Палаша, ни госпожи Саваш, но от одного голоса женщины её пробирала дрожь. Какая неизбывная ненависть слышалась в этом голосе! Как, о боги, как эти люди смогут жить дальше, когда откроются ворота и разберут баррикады? Как они станут смотреть друг другу в глаза, встретившись на улице? Неужели через некоторое время господин Паллаш будет спокойно продавать микстуры госпоже Саваш, так, словно ничего и не было? Или эта вражда теперь навсегда, и город просто пожрёт сам себя? Лирре казалось, что она вся покрыта какой-то липкой вонючей жижей, и больше всего на свете хотелось оказаться сейчас в сотнях лиг отсюда, хотелось до красноты драть кожу жёсткой губкой, пытаясь смыть эту дрянь.
        - Я предлагаю начинать забывать разногласия,  - как ни в чём ни бывало отвечал тем временем Палаш.  - Близок тот день, когда карантин будет окончен, и мы должны будем научиться жить, не ненавидя друг друга. Сейчас самое время налаживать мосты,  - Палаш почти слово в слово повторял то, что недавно говорила ему Мэйлинн.
        - Мы не станем отказываться от еды, потому что она нам нужна,  - видя, что женщина вновь хочет что-то крикнуть, старик резко дёрнул её за рукав.  - Но это не значит, что мы прощаем вас за вашу стену и за ваши стрелы.
        - Боги рассудят нас, старик,  - несколько устало ответил Палаш.  - Боги, да ещё его королевское величество.
        Казалось, при последних словах Палаш едва поборол желание сплюнуть. Его собеседник не был столь терпелив, поэтому он не только плюнул на мостовую, но и сопроводил это весьма нелицеприятными словам в адрес августейшей особы.
        - Через час здесь же мы выставим обещанные продукты, а также бочонки с эликсиром. И так будет каждый день, пока в том будет необходимость. Ну а мне больше нечего вам сказать. Ступайте прочь!  - с этими словами Палаш исчез из оконного проёма.


        ***
        Как и было обещано, каждый день жители Внутреннего города выставляли за стены мешки с зерном, корзины с овощами и бочонки с эликсиром. Несмотря на резкие слова старика-переговорщика, ожидавшие там люди уносили всё, и это очень радовало Мэйлинн.
        Сама лирра каждый день пропадала в гостинице Бабуша. Они наводили чистоту в комнатах, штопали белье, стирали и готовили вместе с Шайлой. Кроме того, частым гостем там был и Бин. Он по-прежнему не замечал, с каким интересом на него глядела девочка, будучи полностью поглощён Мэйлинн. Однако Шайла, видя всё это, совсем не ревновала к обожаемой ею лирре. Детская приязнь, казалось, лишь крепла от того, что тот, кто нравился девочке, был влюблён в ту, которую девочка боготворила. В общем, время проходило весело.
        Обедать чаще всего бегали в особняк Каладиуса, где частенько заставали Кола и изредка - самого мага. Кол, пару дней пробездельничав, наконец стал скучать и в итоге каждое утро стал уходить с магом в аптеку Паллаша, чтобы участвовать в жизни города.
        Как и предсказывал Каладиус, новых случаев заражения больше не было; также значительно уменьшилось число летальных исходов - умирали лишь совсем уж тяжко больные, а остальных волшебник чуть ли не силком вытаскивал с того света.
        Мэйлинн при каждой встрече с Палашом заводила один и тот же разговор о том, чтобы сделать границы Внутреннего города более проницаемыми хотя бы для детей, находящихся снаружи. Но Палаш твёрдо стоял на своём, хотя было очевидно, что душевные муки терзают и его тоже.
        Дни стали совсем холодными, а вскоре и вовсе зарядили зябкие осенние дожди. Лоннэй стоял, съёжившийся, дрожащий, посеревший от горя и болезней. Лирра всё больше замечала, насколько тягостен стал ей этот город. Она мечтала о том дне, когда ворота наконец будут открыты и она сможет вырваться из этой огромной братской могилы. Втайне она лелеяла мысль, что удастся увезти с собой мэтра Бабуша и малышей (про себя она называла их малышами, хотя Шайле было уже тринадцать, что по человеческим меркам вполне соответствовало двадцатилетию Мэйлинн, хотя бы физиологически). Она надеялась, что без проблем получится убедить Каладиуса купить для них небольшой домик в Найре.
        И вот счастливый день настал. Двадцать четвёртого дня месяца дождей, спустя почти ровно месяц с начала карантина, ворота города наконец были открыты. Внутреннему городу об этом возвестил грохот барабанов и истошное визжание труб. В полумёртвый город входили войска. Его королевское величество Аллан Девятый отлично понимал, что творится в столице, потому озаботился стянуть сюда почти все силы, бывшие в его распоряжении, благо, набеги дорийцев уже практически прекратились. Само же королевское величество решило провести зиму в Прайноне, где климат, конечно, был не таким мягким, но зато не было смрадного духа гнилой или горелой плоти, а главное - не было тысяч людей, желающих его смерти. Конечно же, большинство придворных приняли мужественное решение разделить судьбу короля. Лишь те, кому долг или служба не позволяли отсиживаться на севере, несколько нехотя возвращались назад. Но так или иначе, а в Лоннэй понемногу возвращалась мирная жизнь.

        Глава 35. Побег

        Распахнутые настежь северные ворота Лоннэя напоминали брешь в плотине, через которую в город хлестала вода, а точнее - армия. Настороженно продвигающиеся по улицам города кирасиры ошалело озирались по сторонам, волей-неволей ощущая себя воинами-захватчиками во вражеском городе. Даже те из солдат, кто до мора проживал в столице, сейчас с трудом узнавали родной город. Подкопчённые, кое-где обвалившиеся дома, улицы, заваленные всяким хламом, разлагающиеся мёртвые тела, лежащие то здесь, то там, поскольку у живых уже не было сил их хоронить. Картину усугублял унылый холодный дождь, накинувший серую вуаль на обезображенную личину города.
        Бравурные барабаны и трубы как-то сами собою стихали по мере углубления в городские кварталы. Наступала тишина, которую старались не нарушать даже кованые солдатские сапоги, ступавшие на брусчатку. Стекающиеся навстречу люди, выжившие жители Лоннэя, также молчали, исподлобья глядя на проходящие мимо вымокшие колонны. Они отнюдь не походили на радостных обывателей, в очередной раз спасённых доблестной королевской армией. Поэтому солдаты на всякий случай держали алебарды наготове.
        Б?льшая часть жителей выглядели совершенно измождёнными, и подавляющее большинство их носило на лице печать пережитой болезни. Многие нетвёрдо держались на ногах. Кое-где в толпе были заметны дети. Те, что постарше, стояли в живой цепи наравне со взрослыми, а малыши - молча сидели на руках матерей, или отцов, или вообще каких-то других людей, если отцы и матери были мертвы.
        В хвосте колонны, особенно не торопясь, ехал полковник Пауш, командир второго кирасирского полка. Так уж вышло, что сейчас он был самым высокопоставленным начальником в округе, поскольку все более высокие чины под разными предлогами остались в Прайноне. Совершенно очевидно, что будь у полковника Пауша возможность, он поступил бы так же, отправив вместо себя кого-то рангом пониже, но такой возможности Паушу никто не предоставил.
        Второй кирасирский прибыл к Лоннэю накануне открытия ворот. Полковник Пауш, не зная, как себя вести, провёл полную инспекцию окрестностей и, в частности, сделал страшный разнос за лагеря беженцев, расположенные, как оказалось, не только у южных ворот, через которые в город пытались попасть наши друзья. Лагеря, естественно, тут же были в очередной раз разметены, однако полковник смягчил свои действия обещаниями, что не завтра, так послезавтра ожидающие у ворот люди смогут вернуться домой.
        Полковник вступил в город, когда его полк уже растёкся по его улицам. Тем не менее, он ощущал вполне понятное волнение, если не сказать - беспокойство, глядя на негустую толпу горожан. Знаком Пауш подозвал одного из адъютантов:
        - Нюхачей отправили?
        - Так точно, господин полковник! Вот-вот должны вернуться.
        И действительно вскоре после этого разговора к лошади полковника подошли двое людей из полковой разведки, которых в армии прозвали нюхачами, коль уж те должны всё разнюхивать.
        - Ну что?  - останавливая коня, но не спешиваясь спросил полковник.
        - Всё довольно плохо, господин полковник,  - поморщившись, ответил тот, что был старше чином.  - Огромное количество людей померло. По нашим самым скромным подсчётам - не менее тридцати тысяч, но я думаю, что вполне будет и все сорок. В городе повсюду следы погромов, но не это самое интересное.
        - А что же?  - заинтересовался Пауш.
        - Судя по всему, после введения карантина тут вспыхнула небольшая гражданская война. Жители богатых центральных кварталов отгородились от окраин баррикадами, убили некоторое количество тех, кто пытался прорваться. Вроде бы они там создали что-то вроде государства в государстве, с собственным правителем, армией, министрами.
        - Весьма интересно,  - недобро сощурился Пауш.  - Значит, даже с собственным правителем? И кто он, вы не выяснили?
        - Какой-то местный аптекарь по прозвищу Палаш,  - ответил разведчик.  - Он заправляет тем, что люди называют Внутренним городом.
        - Что ж,  - полковник вновь легонько понукнул лошадь, заставив её двигаться неспешным шагом.  - Интересно будет взглянуть на этого Палаша. Заодно и напомнить ему, что вместе с нами в город вновь возвращается правление его королевского величества.


        ***
        Палаш и Каладиус, а также ещё несколько горожан стояли у того самого окна, из которого вождь Внутреннего города вёл переговоры об эликсире и хлебе, и хмуро глядели на королевских кирасиров, приблизившихся к завалам. Казалось, вокруг солдат возникли небольшие ореолы. Это дождь устроил подобную шутку - мелкие частые капельки, ударяясь о медные кирасы, разбрызгивались, образуя водяную пыль, которая и казалась наблюдателям удивительным светящимся ореолом.
        - У меня создаётся впечатление, друг мой,  - тихо проговорил Каладиус.  - Что нам с вами неплохо было бы исчезнуть из города, и желательно - как можно быстрее.
        - Поразительно, мессир, но я думал сейчас ровно о том же.
        - Хорошо, это значит, что вы - умный человек,  - Каладиус умудрился сказать это так, что у Палаша не осталось ощущения, будто пожилой премудрый учитель хвалит неожиданно правильно ответившего ученика.
        - Я понимал это с самого начала,  - продолжил Палаш.  - В тот самый момент, когда эти несчастные люди впервые назвали меня предводителем и вождём, я уже тогда понял, что моей спокойной жизни в этом городе навсегда пришёл конец. Его величество весьма ревнив ко всему, что относится к его власти.
        - Не говоря уж о том, что на вас повесят все грехи этого города, включая грехи самого короля. Вас сделают крайним. Хотя это будет не сегодня, и, возможно, даже не завтра. Пока что слишком опасно трогать вас - авторитет короля здорово пошатнулся в последнее время.
        - Спросите любого горожанина, и он вам скажет, что понятия не имеет, что такое авторитет короля,  - усмехнулся Палаш.  - Король подтёрся своим авторитетом, да и раньше он был невелик.
        - Однако, вы же, как умный человек, не подадите вида, что имеете такое мнение о вашем повелителе?
        - Разумеется, мессир. Именно теперь, пережив мор, я стал до смешного дорожить головой.
        - Рад это слышать. Что же касается меня, то я вообще предпочёл бы не светиться перед глазами нового начальства. Буду весьма признателен, если как можно меньше людей станут упоминать меня и моих спутников.
        - Я понимаю вас, мессир. Так, быть может, вам будет уютней сейчас где-нибудь в другом месте, подальше от меня?
        - Вы правы, как всегда. Я как раз хотел сказать то же самое. Вы знаете, где находится мой особняк. Я буду там. Как только шумиха уляжется и представится такая возможность, мы покинем город. Хотите с нами?
        - А куда вы направляетесь?
        - Сейчас - в Найр. Думаю, в этом городе вы без труда растворитесь так, что никакому королю вас не найти.
        - Я подумаю над вашим предложением, мессир,  - Палаш коротко кивнул.
        - Хорошо. Эту ночь мы проведём в моем особняке, а завтра, если удастся, выберемся из города. Надеюсь, кордоны не будут слишком строгими. В любом случае, мы ждём вас до завтрашнего утра, и если не дожидаемся, то будем считать, что у вас возникли иные планы.
        - Договорились,  - Палаш пожал руку мага.  - А теперь идите. Вон, видите, на коне? Наверняка это и есть новое начальство.
        - Удачи, Палаш,  - Каладиус впервые за всё время назвал предводителя его прозвищем.
        - Спасибо, мессир,  - с этими словами Палаш сделал решительный шаг к окну, так, чтобы скудное осеннее солнце осветило его, и он стал виден с улицы. Каладиус же, напротив, отступил в тень и, наскоро попрощавшись с присутствующими, удалился.
        - Приветствую доблестную армию его величества короля Аллана Девятого, да продлятся его годы на этой земле!  - как и полагает радушному хозяину, Палаш первым обратился к гостям.
        Кирасиры в ответ лишь молча пялились на него, постепенно расступаясь перед лошадью полковника Пауша.
        - Должно быть, вы и есть тот самый Палаш, о котором я столько наслышан?  - не здороваясь, и довольно надменным тоном спросил Пауш, подъехав вплотную к баррикаде.
        - Вижу, слава моя идёт впереди меня,  - усмехнулся Палаш.  - Да, я и есть он. А как мне называть вас, уважаемый господин?
        - А почему армии короля в городе короля дорогу преграждает какой-то… завал?  - не отвечая на вопрос, вновь спросил Пауш, не поленившись придумать более обидный синоним к слову «баррикада», мол, людишки накидали мусор на дороге и считают, что создали фортификационное сооружение.
        - Прошу прощения, господин полковник,  - Палаш всё же разглядел знаки отличия на эполетах.  - Однако, в своё оправдание должен сказать, что прибыли вы несколько… неожиданно. Мы просто не успели… прибраться,  - очевидно, слово «прибраться» Палаш специально подобрал в пару к «завалу».
        - Ну так приберитесь, дьяволы вас побери! Перед моим полком стоит задача добраться до королевского дворца, а весь этот хлам препятствует выполнению поставленной задачи.
        - Мы немедленно приступим, господин полковник,  - как заправский солдат отрапортовал Палаш.  - Только вот… Нам тут работы на весь день. Может, ваши солдаты подсобят?
        - Как вы смеете, наглец?..  - побагровел Пауш.
        - Ну нет, так нет,  - невинно улыбнулся Палаш.  - Вы там тогда располагайтесь пока поудобней. Мы постараемся к вечеру управиться.
        - Сержант!  - чуть подумав, рявкнул Пауш.  - Отрядите людей, чтоб через час и следа не осталось от этого недоразумения! А вы, господин Палаш,  - полковник выплюнул это имя, словно кусок подтухшего мяса.  - Извольте дождаться меня для беседы. И имейте в виду, мне понадобятся очень веские аргументы для всего происходящего.
        - Слушаюсь, господин полковник!  - Палаш уже откровенно дурашливо козырнул и вытянулся во фрунт.  - Пойду готовить речь.
        С этими словами Палаш исчез из окна, оставив полковника кипеть от бессильной злости и лелеять месть.
        - Друзья,  - обратился он к людям, находящимся в комнате.  - Для меня было большой честью пережить эти страшные дни вместе с вами. Однако, как вы видите, сейчас наступает время, когда наши с вами достоинства легко могут обратить в недостатки болваны вроде того, что сидит там, под окнами. Что-то подсказывает мне, что если я останусь в городе, то через неделю меня вздёрнут на одной из площадей. И вся чернь соберётся, чтобы плюнуть напоследок мне в лицо. Поэтому я вынужден бежать из города. И мне кажется, что вам было бы тоже лучше исчезнуть хотя бы на время.
        - Может ты и прав, Палаш,  - ответил довольно пожилой уже мужчина.  - Да только у нас тут семьи, дома. Авось, пронесёт как-нибудь. Мне лично не улыбается бежать из этого города после того, что я пережил. Я заслужил право жить здесь! Думаю, остальные меня поддержат.
        Нестройный хор голосов согласился с говорившим, разве что один или двое, молодых и ещё не успевших укорениться как следует, явно задумались.
        - В таком случае - валите всё на меня!  - довольно весело воскликнул Палаш.  - Мол, люди мы подневольные, делали, что велели. Не бойтесь, говорите всё, что захотят услышать. Я попадаться не собираюсь, так что мне всё равно, в чём меня соизволит обвинить его королевское величество. Не бойтесь умалить свою честь - это будет нашей военной хитростью! Уж не глупей же мы этих фанфаронов в эполетах!
        - Спасибо тебе,  - ответил всё тот же мужчина.  - Век не забудем тебя, молиться о тебе станем, да надеяться, что ещё пересекутся дорожки наши,  - остальные также присоединились к этим благодарностям.
        - Ну тогда последняя просьба, друзья. Когда солдаты начнут меня разыскивать, скажите, что я тайными путями уже выбрался из города, что поздно меня уже тут разыскивать. Не хочется, чтобы они перекрыли все выходы и перевернули вверх дом все дома.
        - Хорошо. Уж мы их убедим, не волнуйся. Они уже до сегодняшнего вечера все окрестности рыть начнут.
        - Ну тогда - добро,  - Палаш по очереди пожимал руки каждому из присутствующих.  - Не поминайте лихом! Да охранит вас Арионн!


        ***
        Сегодня все были в сборе в особняке Каладиуса. Мэйлинн не ушла в «Песнь малиновки», поскольку барабанный бой предвещал перемены. Когда в дом вернулся маг, все сидели в гостиной, напряжённые и задумчивые. Странно - казалось бы, надо радоваться, ведь страшный карантин наконец завершён. Но на деле все осознавали, какими неприятностями может обернуться новое положение дел.
        - Завтра мы уходим,  - с порога объявил Каладиус.
        - Почему не сегодня?  - спросил Кол.
        - Потому что сегодня не получится,  - отрезал маг.
        - Мне кажется, что вполне можно было бы воспользоваться суматохой… - начал было Кол, но Каладиус его тут же оборвал.
        - Сегодня не получится. Кроме того, я обещал господину Паллашу, что мы будем дожидаться его здесь до завтрашнего утра.
        - Это другое дело,  - Кол был несколько уязвлён резким тоном мага, но объяснение показалось ему убедительным.
        - Да, сегодня в городе будет суматоха,  - смягчил тон Каладиус,  - Но сегодня, я думаю, будет довольно сложно выбраться, поскольку повсюду солдаты, а главное - солдаты у ворот. А у нас в компании, попрошу не забывать, наверное, единственная лирра в Загорье. Хотелось бы, чтобы это осталось за пределами внимания солдат, а ведь наверняка каждого выходящего из города станут осматривать на предмет заразы.
        - Да, правда,  - сникла Мэйлинн.  - И что же делать? Я не могу замотать лицо, потому что это вызовет ещё больше подозрений.
        - Вот именно,  - согласился маг.  - Поэтому у меня есть план. Он может показаться несколько… экстравагантным, но другого выхода я не вижу.
        - И в чём заключается ваш план, мессир?  - спросила лирра.
        - Прошу прощения, дорогая, но я предлагаю вывезти вас из города в гробу… - смущённо ответил Каладиус.
        - В гробу?  - изумлённо вскричал Кол, тогда как Мэйлинн просто застыла, раскрыв рот.
        - Именно так,  - ответил маг.  - И не просто в гробу, а в гробу заколоченном. Мы скажем, что там кто-то, кто умер от синивицы, и мы хотим похоронить его в родной деревне недалеко от города. Сомневаюсь, что кто-то из стражников потребует вскрывать гроб.
        - Это, конечно, весьма оригинальное решение,  - недовольно протянул Кол.  - Однако, мне кажется…
        - Я согласна!  - перебила его Мэйлинн.  - Мессир прав, это весьма удачный способ! Только вот нам понадобится гроб…
        - Это не проблема,  - ответил Каладиус.  - Я думаю, что вы можете обратиться за помощью к вашему приятелю Бабушу. У него наверняка есть знакомые гробовщики.
        - Это точно,  - нехотя кивнул Кол. Идея заколотить в гроб Мэйлинн ему по-прежнему активно не нравилась.  - Кроме того, я только что вспомнил, что у нас ведь было ещё одно дело в Лоннэе, о котором мы совершенно позабыли из-за всех этих событий.
        - Что за дело?  - нахмурился, пытаясь припомнить, маг.
        - Помните, мы говорили о воротнике, который должен скрыть знаки Наэлирро на шее Мэйлинн?
        - А ведь точно!  - воскликнула лирра.  - Я и забыла совсем. Ну я думаю, что среди знакомых мэтра Бабуша сыщется и ткачиха.
        - Вот и славно,  - подытожил Каладиус.  - Значит, на сегодняшний день у нас есть занятия. Кстати, я подумал, что неплохо было бы заказать гроб побольше - тогда там же мы смогли бы спрятать и векселя.
        - Отличная идея, мессир! Действительно, простолюдины с кипами банковских бумаг могли бы показаться слегка подозрительными,  - одобрил Кол.
        - Я хотела бы поговорить о мэтре Бабуше,  - смущаясь, начала Мэйлинн.
        - Вы хотите просить разрешения взять его с собой?
        - Да, мессир. Его и двух сироток. Только до Найра. А там, я надеюсь, вы поможете приобрести для них небольшой домик. Я понимаю, что это - наглость с моей стороны…
        - Ну что вы, милая,  - расплылся в добродушной улыбке маг.  - Для меня это не составит никакого труда. С нашими средствами мы вполне можем без особенного ущерба потратить небольшую часть денег на дом. На задаток хватит, а уж остальную сумму всегда можно будет привезти из моего дворца. А вы говорили об этом с трактирщиком?
        - Нет ещё. Но, надеюсь, он не станет возражать.
        - Что ж, тогда идите к мэтру Бабушу, договаривайтесь обо всём, а после сообщите мне.
        - Спасибо, мессир! Бин, Кол, идёте со мной?
        - Я, пожалуй, останусь,  - ответил Кол.  - Хочется последний денёк побездельничать.
        - А я с тобой!  - немедленно вызвался Бин.
        - Отлично, пойдём!
        В этот момент раздался стук в дверь. Каладиус жестом приказал всем оставаться на местах. К двери подошёл слуга.
        - Кто?  - с ужасным акцентом произнёс он.
        - Палаш,  - прозвучало из-за двери.
        По кивку мага слуга немедленно распахнул дверь. На пороге стоял Палаш:
        - Я с вами, мессир,  - улыбнувшись, проговорил он.
        - Вот и славно! Мудрое решение. Да не стойте, заходите! А что же заставило вас так скоро принять решение? Признаться, у меня были сомнения, что вы решитесь.
        - У меня тоже были сомнения, но их развеял один не в меру ретивый полковник, который сейчас разбирает наши баррикады. По его тону я понял, что он уже воспылал ко мне чересчур нежными чувствами. Я решил не ждать, пока он велит арестовать меня за мятеж против его величества.
        - И правильно! Что ж, друзья мои, похоже, что нам потребуются два гроба.
        Глядя на комично вытянувшееся лицо Палаша, друзья рассмеялись, а затем объяснили ему смысл столь странной фразы. Палаш был просто в восторге, поскольку всю дорогу сюда он тщетно ломал голову над тем, как бы ему незаметно покинуть город. А, как оказалось, всего и нужно-то, что два гроба, старая телега, да какая-нибудь кляча, чтобы это всё дотащить.
        Мэйлинн и Бин ушли к мэтру Бабушу. Оставшиеся же решили провести несколько весёлых часов за игрой в карты.


        ***
        К огорчению Мэйлинн Бабуш категорически отказался уезжать.
        - Я, конечно, помогу и с гробами, и с портнихой, и телегу с лошадью достану. Но уехать не могу. Этот дом принадлежал ещё моему отцу, а основал гостиницу мой дед. Сюда столько вложено заботы, столько пота пролито, что мои предки не подадут мне руки на Белом Пути, если я брошу всё это. Да и не хочу я никуда уезжать. Пройдёт какое-то время, и Лоннэй станет прежним тихим и спокойным городом. Я подожду. А вот детишек забирайте, если они согласны,  - старому трактирщику тяжело дались эти слова, поскольку он всей душой прикипел к сироткам.
        - Я останусь с дедушкой!  - решительно проговорила Шайла, которая, как обычно, сидела в обнимку с Мэйлинн.  - Я его не оставлю. Кто же по хозяйству-то ему поможет?
        Из глаз трактирщика брызнули слёзы, которые он попытался скрыть, отвернувшись и начав перебирать какие-то безделушки. Мэйлинн тоже глотала слёзы: до сих пор она убеждала себя, что и мэтр Бабуш, и дети отправятся с ними хотя бы до Найра. Она чувствовала, как предстоящее расставание раздирает ей душу. Глаза Шайлы оставались сухими, хотя она и очень страдала от предстоящего расставания. Она, не отрываясь, глядела на Бина, но тот был поглощён вознёй с Астуром, пытаясь этим заглушить душевные терзания.
        - Вы побудете ещё с нами?  - глухим голосом спросила Шайла.
        - Мы будем с вами до самого вечера, дорогая!  - обняла девочку лирра.  - Чем бы ты хотела заняться сегодня?
        - Расскажите мне как можно больше о том, как вы жили в детстве,  - попросила Шайла.  - О своих семьях, о своих друзьях, о том, где вы жили. Я хочу больше узнать о школе лирр и о Латионе.
        - Хорошо,  - чуть подумав, согласилась Мэйлинн.  - Поговорим об этом.
        Мэтр Бабуш тем временем примерно на час исчез из дома, чтобы, вернувшись, сообщить о том, что он нашёл и гробы, и телегу, и даже лошадь. Также он принёс кусок тонкой эластичной материи, цветом довольно близко похожим на цвет кожи.
        Мэйлинн взялась за шитьё. На удивление оказалось, что и эту премудрость воспитанницы Наэлирро осваивали в должном объёме. За шитьём плавно текла беседа. До самой поздней темноты то Мэйлинн, то Бин рассказывали какие-то истории из своего прошлого. Шайла с одинаковым вниманием слушала как истории об обучении Мэйлинн в Наэлирро, так и истории о семье Бина, о его мальчишеских проделках на улицах Нового города. Мэтр Бабуш, который с возвращением королевской армии перестал быть старостой квартала, всё это время находился рядом, то слушая рассказы, то хлопоча по дому.
        Лишь когда стало уже совсем поздно, Бин и Мэйлинн вынуждены были проститься со стариком и двумя детьми, ставшими им почти родными. Было пролито неимоверное количество слёз, были произнесены все возможные клятвы, начиная от обещаний никогда не забывать, заканчивая заверениями в будущих встречах. Никто не мог решиться первым прервать эти прощания, поэтому они затянулись на продолжительное время. Наконец Мэйлинн, собравшись с последними силами, напоследок поцеловав всех троих в щеку, решительно направилась прочь от гостиницы. Бин, также расцеловавшись, бросился ей вдогонку. Он взял лирру под руку, и они быстрым шагом пошли к дому Каладиуса, ни разу не обернувшись. Ночь скрывала крупные слёзы, которые текли по их щекам.


        ***
        - Стоять! Кто, куда и зачем?  - бородатый кирасир решительно преградил дорогу раздолбанной телеге, которую тащила худющая печальная кобылка.
        Как и ожидалось, у городских ворот стояли солдатские кордоны. Кирасиры старались близко не подходить, но, тем не менее, довольно дотошно всматривались в выезжающих, пытаясь обнаружить признаки болезни. Не избежала этой участи и телега, гружёная двумя грубыми гробами из едва оструганных досок. На телеге сидели двое - старик с посеревшим от скорби лицом и потерянного вида малец, едва ли лет двадцати. Старик, правивший лошадью, послушно натянул поводья, и флегматичная животина так же послушно встала.
        - Сосновские мы,  - глухо проговорил старик.  - И возвращаемся, стало быть, обратно в Сосновку. Вот везу двух своих сынов… Дьявол дёрнул направиться на рынок аккурат перед этим… как его… карантиром. Поехали вчетвером, а возвращаться выпало уже вдвоём. Асс-несправедливец прибрал двух старших, толковых, а оставил меня-старика, да младшего-идиота. Весь мор, почитай, пережили, а на днях-то уж померли…
        - Не возводи напраслину на Асса, отец,  - подходя, заговорил второй стражник, видимо, философ в душе.  - Чёрный Асс - он, считай, и есть справедливость. Что смерть, что болезни одинаково уравнивают всех - и старых, и малых, и богатых, и бедных. Старый вояка Асс просто мечет кости, не выбирая себе ни любимчиков, ни постылых. То, что тебе выпало жить - за это благодарить надобно, а не хулить.
        - Прости, мил человек,  - старик утёр выступившую слезу.  - Я - человек неграмотный, таких вещей не разумею. Прости мне горе родителя, пережившего собственных детей.
        - Да чего там, отец, не винись. Я скорблю о твоей утрате. Пропусти их, Понюха,  - обратился он к бородачу.  - Видишь, чистые они.
        - Проезжайте,  - махнул рукой, отходя в сторону, тот, кого назвали Понюхой.
        - Благодарствую, милостивые государи,  - кивнул старик, трогая лошадь. Сын-идиот так и продолжал пялиться куда-то в сторону, изредка подёргивая головой.
        Отъехав не менее, чем на полмили, старик наконец позволил себе выпрямить спину и поднять лицо:
        - Ну что, вот и выбрались!  - самодовольно проговорил он.
        - Да вы просто лицедей, мессир!  - восхищённо проговорил Бин.
        - Вы тоже отлично справились со своей ролью, юноша,  - похвалил маг.  - А как там наши пассажиры?  - повысив голос, обратился он к гробам.
        - Спасибо, неплохо,  - раздался глухой голос Палаша.
        - Я тоже,  - из второго гроба донёсся голос Мэйлинн.
        - Потерпите ещё чуть-чуть,  - сказал Каладиус.  - Отъедем до условленного места, и там выберетесь.
        - Да ничего,  - ответил Палаш.  - Лично я могу так и до самого Найра ехать.
        - Думаю, это не понадобится,  - усмехнулся Каладиус, понуждая лошадь двигаться чуть быстрее.
        - У вас там хотя бы дождя нет,  - проговорил Бин, и было неясно, чего больше в этой реплике - шутки или же зависти.
        - Путешественник должен философски принимать любые невзгоды,  - наставительно произнёс Каладиус, но стало ясно, что он просто подтрунивает над Бином.
        - А когда должен вернуться Кол?  - парень решил сменить тему.
        - Если он без проблем выберется из города, а я не вижу причин, почему бы ему этого не сделать, и если Пашшан будет ждать его, как мы договаривались, а я в этом ни капли не сомневаюсь, то к вечеру они уже должны быть на месте.
        Надо сказать, что телега Каладиуса выкатилась из Лоннэя через северные ворота, поскольку, во-первых, именно туда лежал их путь, а во-вторых - дабы случайно не наткнуться на того капитана, который переправил из в город, ведь тогда вся легенда рухнула бы в одночасье. А так Каладиус надеялся, что инстинкт самосохранения заставит капитана держать рот на замке и не распространяться перед начальством на тему таинственного мага, нелегально проникшего в закрытый город.
        Но поскольку был договор, что Пашшан станет ожидать их у южных ворот, то туда пешком отправился Кол. Он должен был встретиться с баинином, а затем отправиться к стоянке Варана и направить их в условленную точку сбора. Это место подсказал Бабуш, который знал о нём от своих постояльцев. Это был лагерь лесорубов, который сейчас уже должен был пустовать, поскольку сезон валки деревьев был приостановлен до зимы. Находился этот лагерь в двух лигах к северу от Лоннэя, и чтобы добраться до него, нужно было уйти с тракта на просёлок сразу за той самой Сосновкой, куда по легенде ехал потерявший двух сыновей старик.
        Лошадь шла неходко, поэтому до лагеря лесорубов добирались почти два часа, причём чуть ли не час ушёл, чтобы пролезть пару миль по разъезженному и сырому просёлку. Каладиус хмурился - у него были серьёзные сомнения по поводу того, получится ли провести тут рыдван, однако в конце концов он успокоил себя, что четыре ухоженных тяжеловоза всяко справятся с той задачей, которая оказалась по силам заморённой колонской кляче.
        Едва свернув на просёлок, маг и Бин освободили гробовых узников, и вовремя: по таким ухабам люди внутри тесных деревянных ящиков получили бы немало шишек и синяков. В конце концов, чтобы облегчить труд лошадки, один из гробов был вовсе сброшен в кусты у обочины. Сбросить второй не представлялось возможным, ибо там находились ценные бумаги.
        Наконец добрались до лагеря. Стонущие пассажиры, морщась и держась за пятые точки, кое-как слезли с телеги. Лагерь представлял собой с пяток избушек, скорее даже полуземлянок, однако там оказалось тепло и, главное, сухо. Вскоре в небольшой железной печке гудело пламя, и путешественники с наслаждением протягивали руки к жару.
        Пообедать пришлось весьма скудно, так что кислое выражение не покидала лица Каладиуса, когда он жевал жёсткие полоски сушёного мяса. Приправой к этому мясу было лишь предвкушение того, что, когда появится Пашшан, ему будет, чем порадовать своего господина. Остальные, естественно, были менее привередливы, хотя последний месяц и приучил их к вкусной изысканной еде сперва во дворце Каладиуса, а затем - в его лоннэйском особняке.
        Остаток дня друзья провели в блаженном ничегонеделанье, ожидая приезда остальных. И только уже ближе к вечеру, когда солнце уже совершило большую часть своего дневного круга, со стороны дороги послышались жалостливые скрипы приближающегося рыдвана. Несчастное произведение каретного искусства словно стонало, пробираясь по узкому ухабистому просёлку. Все поспешили наружу, благо, дождь на время прекратился.
        Вскоре показались забрызганные грязью лошади, на двух из которых восседали Кол и Варан, а остальных они держали на поводу. Следом за ними медленно продвигался рыдван, на козлах которого сидел невозмутимый Пашшан.
        - Ну и забрались же вы!  - воскликнул Кол, подъезжая и спешиваясь.  - Старый мошенник Бабуш! Эх, будь моя воля, я бы заставил его лично прокатиться по этой милой дорожке!
        - Чего ворчишь?  - рассмеялась Мэйлинн.  - Тебе хотя бы не пришлось ехать заколоченным в гробу!
        - И на том спасибо!  - засмеялся в ответ Кол.
        - Рад видеть вас в добром здравии, друзья!  - соскакивая с коня, воскликнул Варан.
        - Мы тоже по тебе соскучились!  - обнимая бывшего мастера, проговорила Мэйлинн.
        - Скучновато, поди, пришлось жить с моим Пашшаном?  - усмехаясь, спросил Каладиус, пожимая Варану руку.
        - Моим лучшим другом в последние годы был немой, мессир,  - улыбнулся в ответ Варан.  - Я люблю молчунов. А Пашшан, кроме того, научил меня немного изъясняться на баининском. Так что скучать нам точно не пришлось!
        - Не говоря уж о том, что он каждый день баловал вас своей стряпней!
        - И это тоже!  - Варан похлопал себя по плоскому животу.  - Мне кажется, я страшно разжирел за это время!
        - Ты на себя клевещешь!  - рассмеялся Кол, живот которого не мог похвастаться столь же строгими формами.
        - Что же касается меня, то я не страдаю столь чёрной неблагодарностью, как наш друг, поэтому, дорогой Пашшан,  - обратился Каладиус к подъехавшему как раз баинину.  - Давай-ка, принимайся за стряпню. А то я сегодня был вынужден жевать нечто, больше похожее на подошвы моих сапог.
        Баинин молча кивнул и, спрыгнув с козел, стал вынимать из багажного отсека рыдвана нужные продукты.
        - Не будем мешать Пашшану колдовать над нашим ужином, пойдёмте пока в дом!  - предложил Каладиус, беря под руку Варана.  - Сегодня переночуем тут, а завтра с утра отправимся в путь.

        Глава 36. Найр

        Путешественники добрались до того самого места, где сходились «этот» и «другой» Пунт. Вокруг было широкое поле, уже сжатое и убранное трудолюбивыми колонами. Но теперь это поле, словно рубцами, было обезображено рвами, выгребными ямами и канавами для нечистот. В общем, типичная картина для места длительной стоянки военного лагеря. Земля была испятнана кострищами, истыкана заострёнными кольями, истоптана сотнями пар кованых сапог. Солдаты снялись с места так же стихийно, как и появились, оставив хлопоты по приведению поля в порядок местным жителям.
        Демаркационная линия представляла собой неглубокий ров, глубиной примерно в две трети человеческого роста и шириной в два роста. Казалось бы, и по одну и по другую сторону этого рва одно и то же серое дождливое небо, одна и та же жухлая трава, одна и та же страна, в конце-то концов. Но на деле всё обстояло совсем иначе. За спиной путешественников лежала земля, истощённая ужасом смерти, этой самой смертью изглоданная почти до костей. Земля пустых деревень, земля погребальных костров, которые почти не горели, а лишь чадили, поскольку количество мёртвых тел в них значительно превышало количество топлива.
        Впереди ждала совсем другая земля. Земля, в которой колоны наконец-то наслаждались завершением полевых работ, где у добрых хозяев уже вовсю бродило вино нового урожая. Земля, где с ужасом ожидали, что холод вскоре вновь погонит полчища мышей из полей прямиком в амбары. Даже это поле, истерзанное солдатней, на самом деле выглядело более счастливым, чем многие поля, которые встречались путешественникам ранее, поскольку это поле было убрано. Нет тоскливей картины, чем поваленные, подгнивающие стебли с чернеющими колосьями на них. Жутка была участь людей, что не собрали урожай, который растили до этого с такой любовью и трудолюбием.
        Именно на такой философский лад настраивала картина, представшая перед шестью мужчинами и одной девушкой, оказавшимися в эту позднюю осеннюю пору на найрском тракте.
        - Ну что ж, дамы и господа,  - провозгласил Каладиус - Добро пожаловать в нормальную жизнь. За этим полем - прежний Пунт, нетоптаный дорийцами и неиспятнанный синивицей.
        К этому моменту рыдван находился в дороге уже почти два дня. Истекали последние дни месяца дождей, а чем севернее забирали путешественники, тем явственней становилось дыхание поздней осени. Ночами было очень холодно, да и днём было холодно и сыро. Утром и к вечеру изо рта уже клубился белый парок.
        Прошлую ночь переночевали в полузапустелом селении. Большинство жителей её не были убиты синивицей, в эту деревню она и вовсе не забралась. Но на волне общей паники часть колонов просто ушла на север от греха подальше. Оставшиеся жители говорили, что остальные вот-вот вернутся. Тем не менее, многие хаты были пусты или полупусты, так что с ночлегом проблем не возникло, тем более, что наши друзья весьма щедро расплатились за постой.
        К исходу нынешнего дня, давно проехав границу карантина, кавалькада въехала в большое селение, дворов на сто пятьдесят. Естественно, сыскался там весьма приличный постоялый двор, где охотно приняли столь важных и богатых путешественников. Друзья сняли сразу четыре комнаты - три комнаты на двоих и одну - для Мэйлинн. Варан тут же вызвался в пару к Пашшану - после недели, проведённой вместе, мастер Теней, очевидно, проникся большой симпатией к молчаливому баинину, видимо, тот напоминал ему о другом молчуне. Кол и Бин, конечно же, решили ночевать вместе. Ну а Каладиус и Палаш, давно проникшиеся друг к другу уважением и симпатией, получили третью комнату.
        Расположившись, друзья спустились в большую общую столовую. Поздний вечер собрал здесь довольно много народу, среди которых хватало и местных обывателей, и проезжих, в числе которых были и торговцы, и мастеровые, и даже парочка юристов. В зале было оживлённо и весело. Носились три молодые официантки с пышными формами, разнося подносы с едой и выпивкой. Постояльцы сидели группами, громко разговаривая и смеясь.
        Поскольку наши герои всего несколько дней назад вырвались из полумёртвого Лоннэя, они ожидали, что все разговоры сейчас во всех гостиницах, трактирах, корчмах и кабаках королевства ведутся на одну тему - тему чудовищного мора, поразившего юг Пунта. Каково же было их изумление, когда стало ясно, что здесь говорят о чём угодно, только не о судьбе столицы. Точнее, город всплывал в разговорах несколько раз. Один торговец жаловался, что пришлось сбывать товар частями по пути, потому как дорога в Лоннэй закрыта. Тема была вяло подхвачена собеседниками, но очень скоро всё свелось к тому, что из-за набега лошадников вновь на время, скорее всего, взлетят налоги.
        Также ещё пару раз всплыла тема минувшей войны с Дорией, но и тут разговор вёлся как-то вскользь. И лишь раз один из приезжих упомянул о синивице, что, мол, вроде как на юге есть заболевшие - и всё. Наши друзья, слушавшие всё это, не могли прийти в себя от шока - ведь всего в нескольких часах езды от этой гостиницы проходила граница карантина. Всего в сутках езды отсюда стояли вымершие деревеньки. Можно ещё понять местных колонов - большинство из них за всю жизнь едва ли отъезжали от родной деревни больше чем на две-три лиги, но вот то, что творилось в головах торговцев, объяснить было сложнее.
        Судя по всему, государственная пропаганда сработала очень чётко. Король Аллан весьма не хотел, чтобы весь масштаб трагедии стал известен далеко за пределами поражённой территории. Опять же, учитывая неблаговидность его поступка, король, вполне вероятно, ожидал мятежа в покинутой столице, поэтому сейчас крайне важно было подготовить плацдарм для возможной информационной войны. Если лоннэйцы всё же взбунтуются, всегда можно будет преподать этот бунт как некую блажь зажравшихся столичных жителей. Такая позиция будет весьма близка провинциальному селянину или горожанину. Только так можно будет избежать настоящей революции. Именно поэтому королевская армия поставила непробиваемый заслон между северным и южным Пунтом, через который на север не проникали почти никакие вести. Вместо объективной информации о том, что творилось, упорно распространялась полуправда, где весьма искусно были сплетены факты (набеги дорийцев, появление синивицы, отъезд короля) и откровенная ложь, чаще всего выражающаяся в недомолвках и приуменьшениях: да, набеги были, но не больше, чем обычно; да, синивица действительно есть, но
случаи заражения единичны, а королевские медикусы вполне успешно борются с заразой; да, король уехал, но это была заранее запланированная поездка в связи с капитальным ремонтом главного королевского дворца.
        Особенно больно было, конечно, Палашу. Он понял, какими брошенными и забытыми всеми были жители Лоннэя и других населённых пунктов юга. Смерть всех его товарищей казалась ещё более циничной и бессмысленной на фоне всех этих полунасмешливых разговоров, в которых сквозило извечное отношение провинции к столице: так им и надо! Лицо бывшего предводителя Внутреннего города потемнело, глаза налились кровью, а кулаки были судорожно сжаты. Казалось, ещё секунда, и он оттолкнёт от себя тяжёлый стол, вскочит и начнёт дробить эти зубоскалящиеся лица. Но твёрдая рука и не менее твёрдый взгляд Каладиуса каким-то чудом удерживали его на лавке.
        - Они не виноваты, друг мой,  - мягко увещевал маг дрожащего от ярости Палаша.  - Они говорят о том, что вливают им в уши приближенные короля. Не их вина, что они не знают истинных масштабов. Пойдёмте наверх, поужинаем там,  - предложил он бывшему аптекарю.
        Тот, молча кивнув тяжёлой головой, поднялся. Вслед за ним встал маг, а затем поднялись и остальные. Всем им было не менее тяжело выносить происходящее вокруг. Хотя становилось очевидно, что к этому придётся привыкать. Ни у кого уже не оставалось ни тени сомнения, что в Найре, куда не добирались беженцы с юга, вряд ли вообще хоть что-то известно о произошедшем кроме того, о чём сообщили глашатаи его величества. Тем не менее, передав хозяину, чтобы ужин подняли наверх, вся компания дружно вышла из общей залы.


        ***
        Одиннадцать дней путешественники провели в дороге. Путешествие по найрскому тракту было весьма приятным. Эта дорога была ещё лучше, чем та, по которой наша троица ехала от Танийского перевала: ещё ровнее и ухоженнее сам тракт, ещё больше зажиточных и радушных селений вдоль дороги, ещё богаче и комфортабельнее придорожные гостиницы. Конечно, теперь Пунт выглядел не так жизнерадостно, поскольку деревья сбросили наконец свою листву, а небо чуть ли не ежедневно сеяло на землю холодный дождь.
        Ничего особенно интересного в эти дни не происходило. Каждый день был похож на предыдущий и последующий - б?льшая часть дня проходила в дороге, остальн