Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.



Сохранить .
День Нептуна Елена Фролова


        Елена Фролова

        ДЕНЬ НЕПТУНА

        ПРОРОЧЕСТВО ВЕЛИКОЙ СКАЗОЧНИЦЫ — 2

        Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

        Редактор Владимир Морев
        Дизайнер обложки Екатерина Ткачук
        Корректор Ольга Иванова

        

        За время второго визита в королевство Марине предстоит пережить сезон дождей, узнать историю основания Маринии, побывать на показе самого именитого подводного модельера, оказаться в центре религиозно-политического скандала, встретиться с ужасающими явлениями и отметить самый противоречивый праздник в подводном мире  — День Нептуна.
        Девочка из Одессы не только разгадает новые загадки, спрятанные в морской пучине, но и узнает о тайнах, которые хранит ее родной город.

        18+

        

        ОГЛАВЛЕНИЕ

        День Нептуна
        1
        2
        3
        4
        5
        6
        7
        8
        9
        10
        11
        12
        13

        НЕ ВСЕ СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ,
        НЕ ВСЕ СОВПАДЕНИЯ СЛУЧАЙНЫ.

        1

        Даже в десятый раз слово «сенсибилизация» Марина читала по слогам, а его значение оставалось для нее загадкой. Если вы считаете, что медицинский справочник  — не самая интересная книга в мире, значит, вы не открывали раздел «Заболевания глотки».
        — Предрасполагающими факторами для заболевания являются местное или общее охлаждение, психическое перенапряжение, однообразное питание с малым содержанием витаминов, сенсибилизация организма.
        Марине казалось, что составители медицинских справочников специально нагружают книги как можно большим количеством терминов, которые невозможно ни выговорить, ни понять людям, далеким от медицины. Она оторвала взгляд от текста и покривлялась:
        — Сенсибилизация, черт бы ее побрал.
        Попытка говорить кривляющимся голосом отозвалась болью в горле. Марина приложила руку к горлу, опустила глаза и дочитала абзац молча: «При рациональном лечении и соблюдении режима ангина длится в среднем 5 —7 дней».
        «Это сколько мне осталось? Опять вездесущая математика»,  — сказала она про себя и достала из подмышки градусник.
        — Тридцать семь и четыре. Ну, это уже не тридцать девять и один. Позавчера казалось, что Посейдон решил отправить меня на встречу с Нептунией.
        Марина отложила справочник и взяла другую книгу. Глядя на обложку долгим задумавшимся взглядом, она прокручивала в голове всё, что произошло две недели назад. После возвращения домой она частенько брала в руки эту книгу, но не всегда с целью почитать. Бывало, она просто сидела и разглядывала поздравительную надпись. Действительно бабушка подписала книгу или сборник все-таки подбросили? Если подбросили, кто это сделал? После визита к богине морской лазури стало очевидно, что книгу подсунул Аид. Но мысль об этом была неприятна Марине, и она пыталась придумать другое объяснение тому факту, что сборник морских сказок и легенд оказался в ее распоряжении. Ей было мерзко от мысли, что Аид хотел ее руками убрать Нептунию.
        «Наверняка все годы правления Нептунии он вынашивал план мести и размышлял, как заполучить трон, ускользнувший от него из-за предательства Нептуна. И вдруг узнал, что Нептуния планирует превратить внучку в самый мощный источник зла, который поможет захватить всё, что она захочет, а потом займет престол. Тогда Аиду пришлось бы навсегда распрощаться с мечтой занять нептидский трон»,  — думала Марина.
        Она понимала, что самая сильная мотивация была у Аида, и нет смысла гадать, кто еще мог оставить книгу у бабушки дома. И тут же возникала иная мысль: если Аид смог проникнуть в дом, точно так же мог проникнуть кто-то другой и… и…
        Марина зажмурилась.
        «…и убить бабушку»,  — произнести это вслух она боялась.
        Подозрение, что бабушка умерла не своей смертью, и осознание, что сама стала разменной монетой в противостоянии Аида и Нептунии, угнетали Марину. С одной стороны, хотелось узнать, что произошло с бабушкой. С другой  — она боялась того, что может узнать. Состояние, приближенное к панике, она испытывала, когда представляла, какие страшные подробности могут всплыть.
        Она все еще сосредоточенно водила пальцем по обложке, очерчивая контур корабля, волн и морского змея, вздымающегося над кораблем, когда рядом раздался звук накатывающей волны и крики чаек. В бутылку-приемник упало письмо. Она выдернула пробку из горлышка и достала послание.

        «Повлияй на Сами. Столько специй вбухал в крабовое мясо, что есть невозможно. Зато апельсиновый пирог получился на славу. Да, я дразню тебя, чтобы ты скорее вернулась.
        Ты еще не сошла с ума от скуки в своем надводном?»

        Усмехнувшись, Марина взяла лист бумаги, пошарила на тумбочке, чтобы отыскать ручку и принялась писать ответ:

        «У меня так болит горло, что я стараюсь лишний раз ничего не есть. Со среды мой рацион составляют преимущественно таблетки. От запаха настойки шалфея уже воротит. Мольта мне сейчас не хватает больше, чем Сами.
        Пока не сдам экзамен, вернуться не могу. Я и так пропустила полтора месяца. Если сбегу в подводный, не сдав геометрию, лучше мне остаться там навсегда, потому что больше родители меня не отпустят вообще никуда. Они согласились перевести меня на индивидуальное обучение только при условии, что я окончу учебный год без долгов. Говорят, что очень за меня переживают, и лучше бы я «завязала со всем этим». Я стараюсь эту тему не развивать. Даже не знаю, что конкретно им известно о подводном мире, правду им рассказала бабушка или придумала нечто менее фантастическое. А может, они узнали о мире под водой вовсе не от бабушки. Может, все вокруг об этом знали, кроме меня. Каждый раз, когда я пытаюсь заговорить об этом, родители начинают нервничать, говорят, что мы отмечаем Рождество 7 января, и опять советуют мне «завязывать». Странные какие-то. Будто я бегаю по улице с плакатом «Мой бог  — Посейдон!»
        Эми, сейчас решается вопрос насчет индивидуального обучения. Потом проведаю вас. Если будет что-то срочное, пиши».

        Марина поставила точку, перевернула лист обратной стороной и написала:
        Королевство: Мариния
        Адрес: Мартик
        Кому: Эмильда
        Свернув листок трубочкой, она поместила его в бутылку, воткнула пробку и нажала едва заметную кнопку на пробке. Кто не знал об особенности этой бутылки, никогда бы не догадался искать кнопку на обычной с виду корковой пробке. Письмо внутри завертелось с глухим звуком и исчезло.
        До путешествия на дно Средиземного моря Марина считала себя незаметной, а после возвращения стала замечать на себе косые взгляды. Окружающие шушукались за спиной, думая, что она этого не видит. Но спросить прямо, где она пропадала полтора месяца, почему-то никто не решался. Марина мысленно благодарила их, ведь иначе пришлось бы выдумать историю, которая вряд ли звучала бы более правдоподобно, чем сказка о мире под водой, где носят туфли с бабочками и дышат жабрами, где цветок может ущипнуть, и где она, Марина Завальская, каждое утро надевает корону и садится на трон.
        Позже она узнала, что школьным учителям родители объяснили ее исчезновение психическим расстройством и необходимостью госпитализации. Поначалу ее это обидело, ведь можно придумать более адекватный диагноз, но она догадывалась: они сказали так на случай, если она где-то сболтнет о смеющихся орхидеях или о том, что у нее в гардеробной живет гном.
        Родителям предлагали перевести ее в школу для детей с психическими отклонениями, но родители заверили, что в этом нет необходимости. Только будет лучше, если девочка перейдет на домашнее обучение.
        В связи с предстоящим экзаменом Марина занималась у соседки тети Нади. Однажды в конце занятия бывшая учительница, с сочувствием погладив ее по плечу, вручила кулечек с сине-зеленой травой.
        — Это сушеный василек, Мариночка. Здесь на два литра воды хватит. Зальешь кипятком и будешь пить как чай.
        — Зачем это?  — насупилась Марина.
        — Отвар василька отлично помогает при нервных заболеваниях,  — со всей чуткостью произнесла соседка.  — Я в прошлом году сама собирала, они растут у меня во дворе рядом с эхинацеей. А все эти слухи… думаю, в твоем возрасте не может всё быть так серьезно. Ты, вероятно, просто переутомилась.
        Несмотря на учтивый тон и желание соседки проявить заботу, Марина все равно чувствовала себя униженной.
        — Спасибо, Надежда Мольтовна.
        — Э-э… что?
        Натянуто улыбнувшись, Марина оставила вопрос неотвеченным.
        — В таких случаях рекомендуют сначала проконсультироваться с лечащим врачом,  — она попыталась остаться вежливой, но при этом намекнуть учительнице, чтобы не приставала с помощью в делах столь деликатных как копание в психиатрических диагнозах.
        — Само собой разумеется!  — спохватилась соседка.
        Марина перевела взгляд с чертежа в тетради на нее:
        — Возможно, это следствие моей болезни, но всё время, что я здесь нахожусь, мне чудится мандариновый аромат. Это освежитель воздуха или где-то поблизости припрятаны цитрусовые?
        Надежда Викторовна улыбнулась и шумно выдохнула носом, чтобы не рассмеяться в голос:
        — Мариночка, обещаю к следующему занятию запастись мандаринами. А пока что запах, который ты чувствуешь, испускает орхидея,  — она подошла к окну, взяла с подоконника вазон и поднесла к Марине.
        Королева Маринии, помня о привычках орхидей, населяющих ее дворец, неуверенным движением приблизила лицо к белоснежному цветку с оранжевой серединкой и вдохнула аромат:
        — Действительно пахнет мандаринами.
        — Это драконовый дендробиум. Хоть он и называется драконовым, бояться его не стоит,  — соседка заметила ее нерешительность.
        — Ну, знаете…
        «Поживите у меня во дворце, а потом советуйте не бояться орхидей»,  — про себя сказала Марина.
        — А почему драконовый?  — спросила она.
        — А тебе не кажется, что яркая оранжевая серединка напоминает раскрытую огнедышащую пасть дракона?
        Она наклонила голову, чтобы взглянуть с иного ракурса, прищурилась, потом наклонилась в другую сторону, однако драконьей пасти не увидела:
        — Кажется, у меня слабо развито воображение.
        «Хотя с моим диагнозом увидеть дракона вместо цветка было бы нормально»,  — молча добавила она.
        — А этот дендробиум даже имеет целебные свойства,  — Надежда Викторовна показала сиреневый цветок с желтой серединкой.
        — Никогда еще не видела орхидей на таком стебле.
        — Толстый стебель  — особенность благородного дендробиума. Но это не главное. Его применяют для приготовления жаропонижающих и болеутоляющих средств.
        — Может, существует орхидея, которая помогает усваивать геометрию?
        Соседка улыбнулась:
        — С этой целью применяют лишь одно целебное средство  — учебу. Орхидеи тут бессильны.
        Марина вернулась к вычислению длины окружности и услышала щелчок:
        — Ты не против, если я открою форточку?
        — Нет, конечно. Духота как в августе.
        — Мы в Одессе, Мариночка. Августовская духота в июне здесь  — обычное дело. Но я счастлива жить в этом городе,  — Надежда Викторовна мечтательно взглянула на черно-белое фото в рамке на стене. Снимку, запечатлевшему ее с мужем и тремя сыновьями на одесском пляже, не меньше лет двадцати.
        — Я тоже люблю свой город,  — сдержанно улыбнулась Марина, размахивая линейкой-треугольником, как веером. Она обожала запах типографской краски, но затхлый запах старого советского задачника по геометрии в сочетании с одесской жарой и мыслями о грядущем экзамене вызывал дурноту.  — Это Аркадия?
        Учительница кивнула:
        — Раньше мы жили на Фонтанской дороге и часто бывали в Аркадии. А когда решили купить дом в частном секторе, перебрались сюда.
        — Здесь тоже до моря рукой подать.
        — Для многих Одесса  — это море, но даже без моря это был бы удивительный город.
        — И все-таки Одессу сложно представить без моря,  — тыльной стороной ладони Марина вытерла пот со лба. Тогда она еще не знала, что у нее поднимается температура и начинается ангина.

        * * *
        Дома пакетик с сушеным васильком отправился в мусорное ведро, а Марина спустя несколько дней, вооружившись решебником, отправилась в школу. Она не хотела пропускать экзамен, чтобы потом не пришлось сдавать его в одиночку  — так значительно сложнее списать. Температура спала и боль в горле ослабла, но болезнь еще не отступила полностью.
        В вестибюле галдел народ, чувствовалось легкое напряжение. Кто-то повторял билеты, кто-то взволнованно ожидал начала экзамена, но были и такие, кто не считал экзамен по геометрии чем-то особенным и мандража не ощущал.
        В кармане заиграла полифония. Марина достала телефон и прочитала СМС от мамы:
        «Не забудь купить спрей для горла.
        Удачи на экзамене!»
        Найдя свободный уголок, Марина принялась повторять теоретический материал. Стоило уткнуться в тетрадь, как она услышала неподалеку хихиканье одноклассниц. Не требовалось поднимать глаза, чтобы понять: в нее снова тычут пальцем и обсуждают страшную болезнь. Попытавшись переключиться на теорему косинусов, она три раза прочитала предложение о плоском треугольнике, но под давлением настырных взглядов смысл предложения не хотел откладываться в голове. Она снова и снова повторяла теорему, пока над ухом не раздалось:
        — Привет, Марин.
        В заискивающем тоне без труда узнавалась отличница и всеобщая любимица Света.
        — Привет,  — сдавленно ответила Марина.
        — Как дела?
        Она не припоминала случая, когда староста подходила к ней с расспросами о делах. Она чувствовала, что Свете от нее что-то нужно.
        — Нормально,  — сказала Марина, понимая, что вопрос задан для вида.
        — Ты уже выздоровела?
        Девочки неподалеку перешептывались и поглядывали на Марину. И Марина решила, что одноклассницы подослали Свету разузнать о ее болезни, чтобы посмеяться. Только странно, что это поручили старосте, которая сама любила раздавать указания, а поручения выполняла лишь те, которые получены от вышестоящих. Щеки Марины порозовели. Не от стеснения из-за расспросов о мифическом диагнозе, а от сдерживаемых эмоций. Пока она раздумывала, как бы покультурнее послать Свету куда подальше, староста спохватилась:
        — Я об ангине!
        Света растерянно хлопала ресницами, будто переживала, что Марина могла неправильно ее понять и обидеться. Марина еще раз взглянула на одноклассниц и догадалась, что теперь им интересно, почему староста, никогда не жаловавшая ее вниманием, вдруг сама к ней подошла.
        — Горло еще болит,  — ответила она.
        — Что-то учишь?  — будто невзначай спросила Света, но в голосе слышалось то же заискивание.
        Скорость перехода от одной темы к другой подсказывала Марине, что ее здоровье Свету не особо интересовало.
        — Да. То есть… повторяю,  — она опустила глаза на теорему косинусов, гадая, о чем дальше поведет разговор одноклассница.
        — Ой, слушай, Марин, а ты написала теорию к третьему и седьмому билетам?  — Света попыталась произнести этот вопрос как первый пришедший в голову, но горевший в глазах интерес свидетельствовал об обратном. Она слегка наклонилась к Марине, сидевшей на скамейке, и огляделась, точно переживала, что кто-то подслушает их. Заметив, что на них смотрят соученицы, она поджала губы, бросила на них холодный взгляд, а потом развернулась обратно к Марине и тут же сменила гримасу на более доброжелательную.
        — Написала,  — Марина посмотрела на нее снизу вверх, не веря, что сейчас идеальная-супер-мега-Светлана попросит у нее конспект.
        Сохраняя присущее ей высокомерие, но все-таки немного прогнувшись, Света сказала:
        — Ты не могла бы дать мне тетрадь на пару минут?
        «Ничего себе! Это розыгрыш?»  — Марине хотелось издевательски рассмеяться.
        — Ты не написала теорию?  — в голосе зазвучал глумливый оттенок.
        — Нет-нет, я всё написала,  — затараторила Света, пока никто не успел подумать, что в ней что-то не идеально.  — Третий и седьмой билеты я писала на отдельных листах,  — выдумывание отмазки на ходу было заметно невооруженным глазом,  — и, наверно, они выпали из тетради,  — она завершила объяснение демонстрацией идеально ровных белых зубов, которыми она гордилась и хвасталась при каждом удобном случае.
        — А, вот как,  — уголок рта дернулся в улыбке, но Марина приложила усилия, чтобы не позволить ей отобразиться на лице.
        — Я недолго  — две минуты, и верну тетрадь!
        — У других ты не спрашивала? Сразу ко мне подошла?
        Глаза Светланы забегали, но через секунду она собралась и выдала ответ:
        — Я подошла, чтобы поинтересоваться твоим самочувствием… и заодно решила узнать насчет теории.
        Королеву Маринии забавляло несвойственное Свете угодничание и она догадывалась, почему Света подошла к ней. Даже если Марина кому-то расскажет, что поделилась конспектом, никто не воспримет всерьез слова психически нездорового человека.
        — Я раньше не замечала, что ты так заботлива,  — она фальшиво улыбнулась.
        — У меня год назад была ангина. Очень неприятная штука. Горло болело настолько сильно, что я почти ничего не ела,  — откровенничала Света, поглядывая на тетрадь в Марининых руках.
        — Ну, держи,  — Марина протянула конспект и поднялась. А Света сделала то, что всегда делала в ее присутствии  — выпрямилась.
        — Спасибо большое, я  — твоя должница,  — демонстрация зубов продолжалась, но теперь староста глядела на Марину снизу вверх.
        Прихватив тетрадь, Света развернулась и начала удаляться. Королева Маринии смотрела ей вслед, как вдруг в голове прозвучала фраза, сказанная голосом Светы: «Эта тупица сколько бы ни учила, больше тройки не получит, а мне при любом раскладе поставить ниже пятерки не посмеют».
        Поняв, что прочитала ее мысль, Марина замерла с каменным лицом. Потом она прищурила глаза. А затем ее лицо исказила ненависть.
        «Получила мою тетрадь и едва ли не лезла обниматься, как старая подруга, а на самом деле  — вот как,  — она сверлила спину одноклассницы взглядом, полным обиды и отвращения.  — Значит, говоришь, не посмеют тебе ниже пятерки поставить? Ну-ну!»
        Все еще пыжась и обдумывая план мести, она метнулась в сторону, потом вернулась на место, обвела свирепым взглядом присутствующих, села, снова провела глазами по холлу и остановила их на одном человеке. Саша Невадов с непонимающей ухмылкой наблюдал за нервничающей девочкой из параллельного класса. Встретившись с ним взглядом, Марина резко отвела глаза, но, подумав, что это выглядело глупо, посмотрела на него. Улыбнулась. И ее сразу посетила другая мысль: «Зачем я ему улыбаюсь? Он может подумать, что это не просто так».
        Улыбка исчезла, Марина вновь отвела взгляд. Следующая мысль: «Получается слишком застенчиво!» Голубые глаза опять посмотрели на Александра, который не знал, чем вызван бегающий взгляд подруги по учебе.
        «Нет, не надо пялиться!»  — глаза Марины устремились в пол, а щеки вспыхнули.
        «Представляю, как это смотрелось! Откуда взялась эта зубрила со своими билетами! Если бы она не подошла…»  — она не отводила взгляда от напольного покрытия. Так бы она и рассматривала узор на виниловой плитке, стараясь не пропустить ни одного ромбика, если бы рядом не появились две ноги в мужских сандалиях.
        — Привет! Вечером будешь у нас?
        Услышав голос Невадова, Марина сначала прекратила дышать, а потом сделала глубокий вдох и подняла глаза. Судорожно соображая, о чем он спросил, она решила поправить прическу, но волосы были собраны в хвост, и поправлять было нечего.
        — Привет,  — она неуверенно улыбнулась и снова задержала дыхание.
        — У нас новоселье сегодня. Ты будешь?  — Саша улыбался более смело.
        — Мама говорила, но я вряд ли приеду,  — она коснулась горла.  — У меня ангина, не хочу быть разносчиком инфекции.
        — Правда? Как для больной выглядишь отлично.
        «О, боги, Невадов сделал мне комплимент!»
        После такой любезности Марина немного осмелела и подумала, что лучше встать со скамьи и быть ближе к собеседнику.
        — Я почти вылечилась, но еще не до конца. Мама точно будет против, чтобы я ехала с ними.
        — Я не врач, но могу сказать твоей маме, что румянец у тебя как у здорового человека, а значит, ты можешь поехать.
        «Мой румянец от твоего присутствия»,  — про себя сказала Марина.
        — Или, может… ты не хочешь ехать, потому что с этим домом связаны неприятные воспоминания?  — карие глаза неотрывно смотрели в голубые.
        — Нет,  — замотала головой Марина,  — в этом доме я провела если не лучшие, то очень хорошие дни своей жизни.
        — Твое погрустневшее лицо говорит об ином.
        — Оно погрустнело не от плохих воспоминаний,  — она отвела взгляд.
        — Оно погрустнело от хороших воспоминаний о человеке, с которым ты провела лучшие дни своей жизни в этом доме?  — Саша пытался поймать ее ускользающий взгляд.
        «И от плохих догадок»,  — молча сказала Марина.
        — Когда человека уже нет в живых, даже хорошие воспоминания о нем могут нагонять печаль,  — произнесла она.
        — Это да. Так ты будешь?
        Она сначала замялась, потом расправила плечи, посмотрела прямо в глаза оппоненту и с самоуверенным прищуром сказала:
        — Мне кажется или ты очень хочешь видеть меня там?
        Саша подыграл и с такой же искусственной самоуверенностью произнес:
        — Просто все остальные на данном мероприятии будут либо намного старше, либо намного младше меня. Из ровесников ожидаешься только ты, поэтому я уточняю, приедешь ты или нет.
        — Я нужна, чтобы скрасить твой досуг?
        — Это взаимная услуга: ты скрасишь мой досуг, я скрашу твой, и шумное новоселье пройдет увлекательно, и моя нервная система останется в порядке.
        — Вы закатите шумное гуляние?
        — Судя по списку детей, гуляние на самом деле может получиться шумным,  — Саша состроил гримасу безысходности.
        Марина чувствовала, что разговаривать с ним всё проще. Неловкость, которую она всегда ощущала при виде его, куда-то подевалась.
        — Если к вечеру температура не поднимется, я приеду.
        — Я спасен,  — прошептал он.
        — Я поначалу не знала, что бабушкин дом купила ваша семья.
        — А я не знал, что этот дом имеет какое-то отношение к девочке из параллельного класса, которая всегда избегает встречаться со мной взглядом.
        — Я? Что? Нет!  — Марина зажмурилась, закрыла рукой глаза, потом отдернула руку и попыталась исправить смехом вновь возникшую неловкость.
        — Я не прав?  — Саша испытующе глядел, и ей чудилось, что ему нравится видеть ее неловкость.
        — Не прав! Это ты морозился.
        — Как ты можешь знать, что я морозился, если сама игнорировала меня?
        У Марины вырвалось эмоциональное «Пф-ф-ф» из смеси удивления и скепсиса.
        — Тебе казалось! Я никого не игнорировала,  — произнесла она в тот момент, когда рядом послышалось протяжное:
        — Са-а-аш…
        Возле Невадова нарисовалась одноклассница в мини-юбке и настолько декольтированной блузе, будто экзамен она собиралась сдавать не в школе.
        — Идем, наши уже заходят,  — Алина взяла его под локоть и потянула в свою сторону. Марина обратила внимание, что яркий безвкусный макияж прибавлял ей возраста.
        Саша не сдвинулся с места, но Марина заметила, что народ действительно стал расходиться. Группа подружек-сплетниц поднималась по лестнице, с интересом оглядываясь на троицу, застрявшую в вестибюле.
        — Хорошо, спасибо,  — Саша освободил руку, и лицо Алины недовольно вытянулось. Она зыркнула на Марину, по лицу которой проскользнула тень улыбки, легко коснулась руки Невадова и сказала:
        — Я займу тебе место рядом со мной.
        Саша кивнул, и она направилась к лестнице. Он сделал пригласительный жест подбородком, и Марина развернулась, чтобы забрать оставшийся на скамье рюкзак.
        — Ты слышала, что «Тату» осенью выступят в Одессе?
        Марина замерла с рюкзаком в руках. Потом резко обернулась:
        — Откуда ты знаешь, что я слушаю «Тату»?
        — Их все слушают.
        — А, ну да,  — Марина согласилась, что ее музыкальные предпочтения не уникальны.
        — Ладно, признаюсь: тебя сдал брат. Максим говорил, что ты любишь татушек.
        — Вот оно что! Не знала, что вы обсуждали мой музыкальный вкус,  — Марина повесила на плечо рюкзак, и они вдвоем зашагали на второй этаж.
        За время ее отсутствия Максима с Невадовым сдружила любовь к навороченной компьютерной игре. Марина предположить не могла, что мелкота подружится с девятиклассником из-за какой-то стрелялки. Но благодаря тому, что Невадовы теперь владели бабушкиным домом, а отец семейства недавно стал коллегой Марининого папы, Саша записал Максима в друзья после обещания поделиться игрой.

        * * *
        Самый большой учебный кабинет заполнился девятым «А» и девятым «Б», все оставляли рюкзаки в конце класса и занимали места. Шпаргалки и различные вспомогательные пособия давно были распределены по карманам, пазухам и рукавам. Некоторые прятали их за поясом. Марина наблюдала за усаживающимся Невадовым, когда услышала подхалимский голосок:
        — Как и обещала  — недолго.
        Света, оглядываясь, совала тетрадь под парту. Понимая, как она боится, чтобы никто не узнал, что она списала теорию у Завальской, Марина произнесла как можно громче:
        — Надеюсь, мои билеты тебя выручили!
        — Тише, тише,  — на этот раз зубы демонстрировались в сочетании с напускной вежливостью.  — Да, спасибо еще раз.
        — Я думала, такие умные девочки, как ты, знают всё наизусть, и конспекты им ни к чему.
        — Перестраховаться никогда не помешает,  — лестные изливания были по душе Светлане, и напускная вежливость сменилась напускной застенчивостью.  — Удачного экзамена!
        — И тебе того же,  — Марина скопировала ее тон и фальшивую улыбку.
        Взмахнув мышиным хвостом, который она всегда начесывала, чтобы волосы не казались слишком редкими, Света сделала несколько шагов к своей парте.
        — Привет, Светик! Это правда?  — на пути у «Мисс Идеальность» выросла Алина  — «Мисс Разврат». Пока она расцеловывала Свету, та испуганно обернулась к Марине: уж не растрепала ли Завальская, что поделилась конспектом с отличницей?
        — Ч-что? Что правда?
        — Да ну тебя! Все уже знают!  — Алина сияла, активно жестикулируя и выставляя на всеобщее обозрение длинные ногти неонового цвета.
        Света побледнела, затем позеленела и, готовясь растерзать Марину, произнесла:
        — Не знаю, что там говорят, но это неправда.
        — Как?  — Алина не скрывала разочарования.  — Ты не едешь в Диснейленд?
        — А, ты об этом?  — с лица Светы исчезло напряжение.
        — Едешь или нет?  — «Мисс Разврат» заглянула в глаза «Мисс Идеальность», надеясь, что разочарование сейчас минует. И «Мисс Идеальность» сделала то, чего от нее ожидали:
        — Да, родители обещали тур в Диснейленд, если сдам все экзамены на пять.
        — Но мы-то знаем, что ты сдашь их на пять!  — Алина полезла обниматься, а Марина почувствовала, что ее вот-вот стошнит. Лицо Невадова выражало равнодушие, в то время как часть одноклассников завистливо поглядывала на тискающихся подхалимок.
        Рассмотрев Алинкины ногти и сделав комплимент новой юбке, Света увидела, что внимание к их персонам ослабло, а значит, нет смысла торчать посреди класса. Она подошла к парте. Пока она разглаживала юбку, Марина легонько пошевелила левой рукой, и стул, на который должна была присесть Света, отодвинулся в сторону. Не заметив этого, староста окончила прихорашивание и… села.
        В классе повисла тишина. Взгляды были прикованы к распластавшейся на полу Свете. Девочки и мальчики переглянулись, раздумывая, нормально ли будет, если они рассмеются. Смеяться над такой умницей обычно не смели, но кто-то не удержался и крякнул. Потом крякнул второй, третий, и класс разразился хохотом. Света бегом поднялась, отряхнулась и, покраснев от макушки до пяток, крикнула:
        — Ничего смешного в этом нет!
        Хохот смолк. Одноклассники вместо извинений покашливали, делая вид, что они вообще ничего не заметили. Света пододвинула стул, села и открыла конспект с теорией. Стоило ей отвернуться, как покашливание превратилось в сдавленный смех. Она озлобленно пялилась в тетрадь и надеялась, что смех утихнет. Ничуть не утихнув, он прогремел с новой силой. Она с ужасом представляла, как главной темой обсуждения в школе становится факт, что она села мимо стула. Марина видела со спины ее красные уши и торжествовала. А когда смехом залилась Алина, это доконало Свету. Схватив конспект, она вылетела из класса. Алина, спохватившись, побежала утешать подружку.
        С началом экзамена Света, надутая как индюк, приступила к выполнению заданий. Так же, как и все, она не брезговала пользоваться решебником. Потребовалось время, чтобы, не привлекая внимания учителей, вынуть его и найти нужную страницу. У Марины это вышло чуть раньше, поэтому она совмещала начертание равнобедренного треугольника и наблюдение за тем, как из-под Светкиной блузы появляется сборник ответов. Алина придвинулась ближе к Невадову, коснувшись его локтя своим. Марина взглянула на них исподлобья, но в тот момент ее в большей степени интересовала вторая подружка.
        Марина переписывала решение задачи и следила за Светой. Обернувшись, она увидела, что все углубились в геометрию. Посмотрев вправо, влево и вперед, она убедилась, что никто не наблюдает за ней, и перешла к осуществлению коварного плана. Она переложила ручку в правую руку и притворилась, будто водит ею по странице, а левую опустила под парту. Нацелив ее на Светкин решебник, Марина шевельнула пальцами. Брошюра соскользнула со Светкиных колен и упала посередине прохода между рядами парт. Света икнула. Класс всколыхнулся и отвлекся от геометрии. Лежащий на полу решебник видели все. Тихий гомон, доносившийся со стороны учителей, затих.
        Тамара Николаевна поднялась и увидела сборник рядом со Светой, ее глаза округлились. Она посмотрела на старосту, а староста такими же круглыми глазами посмотрела на нее. Пока Света хлопала ртом, как рыба, учительница направилась к ней. Зная, какая у Светы репутация, преподаватели были уверены, что решебник принадлежит кому-то другому.
        — Это не я, это не мой!  — вскочила она.
        «Начинается шоу»,  — сказала Марина про себя.
        — Спокойно, спокойно, Светочка,  — математичка уже стояла около нее.
        — Это не мой!  — повторила Света и провела обезумевшими глазами по классу. Задор светился во взгляде буквально каждого соученика  — подобные ситуации всегда до жути забавны, если в них попадают фаворитки.
        Света поняла, что встала она зря  — нужно было сидеть и не подавать виду.
        — Конечно, не твой,  — Тамара Николаевна наклонилась и подняла решебник.
        Глаза Светы округлились еще сильнее, она пошатнулась:
        — О, нет…
        — Светочка, не переживай. Если это не твое, никаких проблем не…  — учительница прилипла взглядом к обложке с надписью:
        Зонтовой Светланы
        Света еще раз пошатнулась.
        «Вот почему нельзя подписывать решебники!»  — Марину подмывало захохотать в голос.
        — Света…  — Тамара Николаевна подтянула сползшие очки,  — здесь твоя фамилия.
        По классу прокатилось кряканье, Света лихорадочно соображала и видела на лицах учителей оттенок разочарования  — тот самый, которым недавно смутила ее Алина.
        — Это не мой! Меня подставили!  — наконец выкрикнула она.
        — Светочка, кому это нужно?  — нервно улыбнулась Тамара Николаевна.  — Зачем кому-то подставлять тебя?
        — Другого объяснения нет!  — Света была на грани истерики.
        — Ты уверена, что это не твое?  — со всей учтивостью поинтересовалась учительница.
        — За кого вы меня принимаете?!  — вспылила Света. В другой раз она закатила бы сцену, но сейчас слишком шатко ее положение.
        — Я, конечно, понимаю, что списывать ты не могла…
        «Что вы, быть такого не может!»  — молча произнесла Марина.
        — Я знаю, что ты пользуешься уважением одноклассников…
        «А-ха-ха!»
        — Им незачем тебя подставлять.
        — Я никогда не списывала, Тамара Николаевна!
        «Ни списывать ты, ни врать не умеешь».
        — Света, я предупреждала, что списывать не разрешу, и правила равны для всех.
        Провинившаяся хотела возразить, но ее перебили:
        — Я предупреждала, что выгоню с экзамена.
        Света понурила голову. Никто не жаждал услышать вердикт так, как Марина.
        Учительница взглянула на фамилию Светы, старательно выведенную на обложке:
        — Но мы понимаем, что это какое-то недоразумение.
        Света подняла глаза. Марина перестала улыбаться.
        — Я не намерена тратить время экзамена на глупые разборки. Я в состоянии отличить хорошего ученика от плохого.
        Вряд ли Света прежде испытывала подобное блаженство. Тамара Николаевна вместе с решебником вернулась на место. Света, оклемавшись после стресса, начала решать задачи самостоятельно, экзамен продолжился. А Марина разозлилась и стала подумывать об усовершенствовании плана мести. Переписывая решение из сборника на свой лист, она старалась уловить малейшие телодвижения Светы, чтобы понять, есть ли у нее под блузкой еще что-то. Староста поначалу осторожничала, тужилась над чертежами и формулами, по выражению лица было заметно, что не всё получается гладко.
        Алина пододвинулась так близко к Саше, будто собиралась вытолкать его из-за парты, и настойчиво заглядывала в его экзаменационный лист до тех пор, пока он не прекратил писать и перевел взгляд на соседку по парте. Она тут же отвернулась и стала накручивать локон на палец с таким видом, будто посмотреть на нее было инициативой самого Саши. Он отстранился от Алины, хотя двигаться дальше было некуда.
        Марина возобновила наблюдение за Светой. Экзамен подходил к концу, времени на раздумья не оставалось, и ей требовалась помощь подсобных материалов. Когда ее юбка поползла вверх, и Марина увидела, что к ноге обыкновенной резинкой для волос прикреплена тетрадь с теорией, про себя она возликовала: возмездие таки свершится! Но теперь она будет действовать осмотрительнее.
        Она позволила Свете без проблем списать теорию, достать шпаргалки с формулами, более или менее удачно их применить и спрятать обратно под юбку. Этот процесс наблюдала еще по меньшей мере половина учащихся, но они сдавали экзамен таким же образом, поэтому на Свету не ябедничали.
        — Закругляемся. Через пять минут начинаем сдавать,  — сказала Тамара Николаевна.
        Света просмотрела свою работу, сделала пару пометок и лишь ждала, пока назовут ее фамилию  — она всегда всё сдавала первой.
        То, что было дальше, отпечаталось в памяти Марины как замедленные кадры киноленты: вот Света встает, разглаживает юбку; гордо выпрямившись, идет между партами, подходит к учительскому столу, а затем  — к доске. Марина делает легкий взмах пальцами левой руки, и на глазах у всех из-под Светкиной юбки вываливается тетрадь и ворох шпаргалок. Света замирает, учителя открывают рты от изумления, одноклассники видят, что самый страшный сон Светланы Зонтовой реализовался, а в голове у Марины проносится мысль: «Назовем этот трюк «Прощай, Диснейленд!»

        * * *
        На двери аптеки Марина увидела табличку «Обед». Она свернула на Успенскую, чтобы попытать счастья в аптеке возле Парка Шевченко. Если бы не веер из отслуживших свой век конспектов по геометрии, она бы точно зажарилась под палящим одесским солнцем. Зная, что в душной переполненной маршрутке в обеденное время еще хуже, она решила идти пешком.
        Вдалеке послышалась сирена, звук нарастал. Марина подумала, что милиция опять догоняет какого-то лихача. Буквально на днях она наблюдала подобную картину из окна собственного дома. Звук сирены приближался, а лихача всё не видно. Когда рев раздался настолько близко, что, обернувшись, можно было увидеть, кто за кем гонится, Марина так и поступила. Погони она не увидела. На всех парах по дороге неслась пожарная машина.
        — Неудивительно, что от такой жары что-то загорелось. Я сама скоро воспламенюсь,  — Марина истекала потом и глядела на удалявшиеся сполохи мигалок.
        Следом за первой машиной промчалась вторая. Прогулка Марины под зелеными акациями продолжалась.

        2

        Несмотря на то, что после посещения аптеки запасы лекарств пополнились, к вечеру поднялась температура. Марина это скрывала, чтобы ее не оставили дома. Она не могла упустить возможность познакомиться с Невадовым поближе.
        — Пятнадцать лет  — большая разница в возрасте,  — из кухни донесся мамин голос.
        — С Сашей пятнадцать лет разницы, но у них еще есть девочка, она классе в третьем учится,  — ответил папа.
        — Да, она на год моложе Максима.
        Марина поняла, что речь шла о Невадовых, в семье которых предвиделось пополнение.
        — А с сестрой Андрея невероятная история, конечно,  — она вновь услышала папин голос, в этот раз он говорил о Сашином отце.
        — Как она их разыскала?  — спросила мама.
        — Сегодня расспросим. Он был так счастлив, когда она объявилась.
        — Еще бы, всю жизнь прожить сиротой и вдруг найти близкого родственника,  — мамин голос перемежался со звуком моющейся посуды.  — Квартиру они ей оставляют, если я правильно поняла?
        — Андрей говорит, что они давно собирались купить дом. Грядущее пополнение лишь подтолкнуло к этому. Сестра решила обосноваться в Одессе, поэтому квартиру они подарили ей.
        Марина вошла в кухню и подняла крышку чайника. Он был заполнен наполовину, а слабое облачко пара говорило о том, что его недавно грели. Она включила плиту и потянулась за чашкой.
        — Если пригласили на семь, давай пока что съездим в магазин за подарком,  — сказала мама, споласкивая последнюю тарелку.
        — Можно заехать в магазин по дороге,  — папа щелкал пультом, глядя на телеэкран.
        — К тому времени многие магазины закроются, надо съездить сейчас.
        — Хорошо, поехали сейчас,  — папа перестал истязать пульт, дощелкав до местного телеканала.
        — Что подарим?  — спросила Марина.
        — Сервиз  — лучший подарок на новоселье,  — мама вытерла мокрые руки.
        — Сервиз  — банальный подарок на новоселье. Может, выбрать что-то более оригинальное?
        — Мы не столь оригинальны, как наша дочь, и потому обойдемся банальным подарком.
        Мамин тон и пристальный взгляд на Марину подсказывали, что сейчас снова начнутся рекомендации «завязывать со всем этим». Она знала, что подразумевалось под оригинальностью.
        — Впрочем, ты можешь остаться дома и не беспокоиться о банальности подарка.
        — Нет, я поеду.
        — Температуры нет?  — мама потрогала ее лоб тыльной стороной ладони.
        — Нет,  — скованно ответила Марина.
        — Кажется, ты горячая,  — мама собиралась прислонить щеку к ее лбу, но Марина отдернулась.
        — Нет у меня температуры, я хорошо себя чувствую,  — она машинально выставила руки вперед, будто отгородившись.
        — Ты брызгала горло новым спреем?
        — Раз в три часа, как написано в инструкции.
        — …Сегодня случился пожар в катакомбах в районе Аркадии,  — прозвучало из телевизора. Марина повернула голову к экрану.
        — Пожар?  — мама также обратила взгляд на экран.
        — Сегодня на работе об этом говорили,  — сказал папа.
        — …Возгорание произошло на глубине 25 метров,  — вещала диктор.  — Огонь быстро распространялся и перерос в масштабный пожар. Бригада пожарных, работавших на месте происшествия, сообщает, что тушение осложнялось необычным местом инцидента и темнотой. По основной версии следствия, возгорание произошло вследствие поджога. Открыто уголовное производство.
        Вместо брюнетки со строгим выражением лица на экране появился начальник пожарной части с докладом об успешной ликвидации пожара.
        — Кому понадобилось жечь катакомбы?  — сказал папа.
        — Мало ли придурков, лишь бы нагадить,  — мама подошла к окну и добавила:  — Похоже, дождь собирается.
        Марина глядела в окно из-за маминой спины, вспоминая пожарные машины, которые она видела по дороге домой. Рядом что-то засвистело, но это была не пожарная сирена. Марина метнулась к плите, сняла чайник и выключила конфорку.
        — Может, все-таки побудешь дома?  — мама развернулась к ней.
        Марина поместила чайник на деревянную подставку и раздраженно произнесла:
        — Из-за дождя, что ли?
        — Из-за ангины, Марина. У тебя температура, зачем в таком состоянии ехать в гости?
        — Я же сказала, что температуры нет! В конце концов, я сдала геометрию на пять! Имею я право на какое-то вознаграждение? Можно мне развеяться?
        — Своей пятеркой ты обязана Надежде Викторовне, которая убила неделю на то, чтобы подготовить тебя к экзамену.
        Сказать, что пятеркой она обязана решебнику, Марина не дерзнула.
        — Надежда Викторовна не сдавала экзамен вместо меня.
        — Мы пока съездим в магазин за подарком, а ты измерь температуру,  — сказала мама, снимая фартук.
        Папа вышел из кухни вслед за мамой. Марина положила в чашку сахар, ложку чая и налила кипятка, вода окрасилась в бледно-зеленый цвет. Чаинки набухали и разворачивались. Она не спеша помешивала чай, он становился всё более зеленым.
        Марина обратила внимание, что на улице потемнело, будто и вправду вот-вот пустится дождь. Она стала у окна и взглянула на затянутое тучами небо. Солнце совсем не проглядывало сквозь толщу серых облаков, низко нависавших над городом. В открытое окно пахнуло свежестью. Запах приближающегося дождя. Поднялся ветер, дуновением в кухню снова ворвалась прохлада. Марина оперлась плечом на откос и вдохнула свежесть, которой так не хватало последнюю неделю.
        Послышались отдаленные раскаты грома. Сильный порыв ветра нагнул кроны деревьев и зашевелил цветы орхидей на подоконнике. Марина коснулась розового лепестка и вспомнила знакомство с орхидеями в Мартике.
        — В подводном мире интереснее, но орхидеи мне больше по душе надводные.
        Она вспомнила слова тети Нади о том, что орхидеи не любят сквозняков и закрыла окно. По стеклу застучали дождевые капли. Марина почувствовала озноб и автоматически приложила ко лбу тыльную сторону ладони.
        Захватив чашку, она поднялась на второй этаж. Она вошла в комнату и ощутила приятный сладковатый аромат. Она подумала, что это запах ароматизированного чая, но, принюхавшись к чашке, поняла, что пахнет что-то другое. Марина сделала еще шаг, и в поле ее зрения оказался лежащий на подушке букет белых лилий. Она остолбенела. От кого?! В надводном мире ей дарили цветы только по большим праздникам.
        — Лилии? Откуда?  — прошептала она и приблизилась к кровати.
        Любая девушка на ее месте обрадовалась бы, но Марину терзало смутное подозрение, что букет адресовался не ей. Вместе с этим в отдельный уголок сознания закралась мысль, что это какой-то сигнал от комитета по охране королевы. Может, в Маринии что-то случилось? Может, это знак, что она должна явиться в королевство? Может, комитет «Белая лилия» хочет ей что-то сообщить? Марина схватила цветы и закопошилась в них, ища записку. Здесь нет, и там нет, и под этим цветком ничего не спрятано, и под этим тоже. Она осмотрела весь букет, но послания не обнаружила.
        — Странно. Хоть бы подписались.
        Она отодвинула букет на расстояние вытянутой руки и, глядя со стороны, раздумывала, от кого он мог быть. Она понятия не имела, что за тайный поклонник прокрался в ее комнату, к тому же она не могла поверить, что это просто подарок  — с какого чуда? В голове билась мысль о комитете.
        «Если от комитета, почему нет записки? Какой смысл оставлять лишь букет? И зачем оставлять букет, если можно поговорить со мной лично? А если цветы не от комитета, то от кого?»  — Марина сделала предположение насчет кого-то из знакомых, но это очень смелое предположение, поскольку никому из знакомых нет до нее дела.
        «Разве только они узнали, что белые лилии борются с психическими расстройствами не хуже васильков»,  — иронизировала она.
        Так и не разгадав загадку, она определила цветы в вазу, сделала глоток чая, вставила диск в плеер и умостилась на кровати. В наушниках зазвучали грустные аккорды песни про полчаса, изучение потолка и поезда под откос. Марине хотелось чего-то более драйвового и она переключила на следующую песню. Услышав ударные и любимый визг «Я сошла с ума», она блаженно улыбнулась и закрыла глаза.
        В кармане завибрировал мобильный. Она достала телефон и прочитала СМС:

        «Договор в силе? Новоселье без тебя не состоится. Ждем тебя.
        Саша.»

        Марина кокетливо улыбнулась и мечтательно произнесла:
        — Ждет меня…
        В следующий миг она подскочила:
        — Невадов! Как я не догадалась! Наверняка он через Максима передал букет! Вот я недотепа!
        Хоть Марина и ругала себя, делала она это со счастливым лицом. Настрочив ответ «Спасибо, цветы чудесны!», она нажала «отправить», зарылась носом в букет и благоговейно улыбнулась.
        — Апчхи!
        При близком контакте запах лилий становился ядреным. Марина оставила их и любовалась издалека. Из валявшихся рядом наушников доносилось слабое звучание песни, которую она забыла остановить. Она лежа глядела на цветы и ожидала, что в следующем сообщении Невадов если не признается в любви, то хотя бы напишет что-то романтичное. Когда засветился дисплей мобильного, она, не дождавшись звукового сигнала, схватила телефон и открыла сообщение. Мобильный приглушенно пикнул, и мелодия оборвалась. Так же, как оборвалось Маринино счастье.

        «Какие цветы?»

        Марина смотрела на эти два слова, пока дисплей не погас. Выглядя куда менее радостной, она опустила телефон и приняла сидячее положение.
        «Правду он написал или нет? Правду или нет?»
        «Жаль, Максим уехал с родителями, и я не могу уточнить. У Максима телефона нет, а родителям придется объяснять цель звонка».
        «Если не он оставил цветы, кто тогда?»
        «Может, шутит?»
        «Может, все-таки он?»
        «Нет, не он».
        «А может…»
        Немного поколебавшись, она написала «Ты не оставлял лилии?» и стерла сообщение.
        — Глупо как-то.
        Потом написала заново, но отправить не решалась.
        — Как это будет выглядеть? Он уже написал, что не знает ни о каких цветах. Черт.
        Сообщение удалилось, вместо него появилось другое: «Лилии не от тебя?»
        — Подумает, что у меня миллион ухажеров, и я не могу разобраться, от кого цветы получила.
        Сообщение снова не нашло адресата.
        — Как же спросить?
        Поразмыслив, она внесла в список контактов номер Невадова и, до боли закусив губу, нацелила палец на кнопку вызова. Вдохнув поглубже, она с мыслью «Будь что будет!» нажала зеленую кнопку. Затаив дыхание и поджав колени, Марина слышала гудок за гудком. Трубку не брали, и она повеселела:
        — Всё не так страшно, как я думала.
        Решив, что никто не ответит, она собиралась сбросить звонок, но тут на другом конце провода раздалось:
        — Алло.
        Странно, конечно, пугаться голоса того, кому звонишь, но Марина вытаращилась на телефон, не зная, ответить на приветствие или сбросить.
        — Алло?  — повторил тот же голос.
        Она поднесла телефон к уху и как ни в чем не бывало вымолвила:
        — Привет, Саш!
        — Ну, привет, я уж подумал, что ты перехотела со мной разговаривать.
        — Что ты такое говоришь!  — очень натурально возмутилась она.  — Плохо слышно, вот и всё.
        — А я тебя хорошо слышу.
        — Сейчас и я тебя хорошо слышу.
        — Ты о каких-то цветах писала,  — вспомнил он.
        — Да, тут такое дело…  — замялась она.
        — Какое?
        — Ты не знаешь… то есть не помнишь… то есть я хотела узнать, не просил ли ты Максима передать мне цветы?  — она замерла с таким выражением лица, будто наступила в глубокую лужу.
        Абонент молчал, заставляя Марину краснеть. И чем дольше он молчал, тем больше краска заливала ее лицо.
        — Цветы?  — отозвался Саша.
        — Ну да, лилии белые.
        — Ты получила букет и не знаешь, от кого он?
        — Нет, нет, всё не так,  — Марина начала оправдываться, но поняла, что от оправданий лучше воздержаться, ведь она ни в чем не провинилась.  — Просто тут ситуация… даже не знаю, как объяснить. В общем, зря я позвонила, извини, что побеспокоила…
        — Марина, ты меня не беспокоила,  — Невадов прервал ее словесный поток.
        — Но ты висишь на телефоне вместо того, чтобы делами заниматься. А у вас же вечером гости.
        — Собственно, я думал, твой звонок связан с планами на вечер. Ты не ответила на вопрос, который я задал в сообщении.
        — Не ответила?  — Марина поначалу удивилась, а потом вспомнила, что вместо ответа начала скакать от счастья и благодарить за цветы.
        — Твои родители только что звонили папе. Они сказали, что у тебя температура, и, скорее всего, они тебя с собой не возьмут.
        — Что? Это неправда, я обязательно приеду!  — с обидой произнесла Марина.
        — Если у тебя температура, может, и впрямь остаться дома? Ангина  — серьезное дело.
        — Они выдумывают! Я здорова.
        — Что ж, тебе виднее. И если тебя интересует, не передавал ли я какой-то букет, мой ответ: нет, не передавал.
        — Значит, это не ты?  — Марина не столько задала вопрос, сколько рассуждала вслух.
        — Видимо, у тебя появился тайный воздыхатель,  — по голосу можно было догадаться, что говорящий произнес это с улыбкой.
        — О чем ты, никаких воздыхателей! Это какое-то недоразумение.
        — Вечером увидимся?
        Марине казалось, что Саша проигнорировал ее слова об отсутствии воздыхателей, потому что не поверил.
        — Непременно.

        * * *
        Телевизор вещал о чудо-терке, которая вмиг расправляется с любым овощем, отданным ей на растерзание, и, без сомнения, эту терку можно заполучить с огромной скидкой, если позвонить прямо сейчас, но Марину совершенно не интересовало происходящее в телевизоре. Ее поглотили раздумья о букете. Она перебирала различные способы пронести в ее комнату цветы и остаться незамеченным. И каждый раз приходила к выводу, что остаться незамеченным сложно.
        Задумавшись под барабанную дробь дождя, она боковым зрением увидела, как лежавшая рядом подушка начала подниматься над кроватью. Она поднималась выше и выше. Марина напряглась, протерла глаза и тоже приподнялась. Подушка почти достигла потолка, чуть помедлила и… стрелой бросилась вниз к Марине. Упав на лицо, она повалила королеву и принялась душить ее. Марина сопротивлялась, пыталась убрать подушку, но та сильнее прижимала ее к кровати, мешая дышать и соображать.
        Марина кричала, но подушка заглушала крик. Она руками и ногами пробовала себе помочь, но подушка душила ее, не отпуская. Наконец она додумалась применить телекинез и отшвырнула соперницу. Подушка отпрыгнула, опрокинув на пол чашку с чаем, и вновь понеслась на нее. Марина вскочила, и она промазала. При помощи телекинеза королева отбросила ее. Она ударилась о стену и атаковала с большей скоростью. Марина выбежала из комнаты и застряла около двери, не зная, куда бежать дальше. Она двинула в сторону комнаты Максима, подушка настигла ее и, ударив, прижала к перилам. Она чуть не перекинулась. Подушка продолжила душить, пытаясь кувыркнуть ее через перила. Отдирая от себя душительницу, Марина перегибалась через перила и чувствовала, что еще немного  — и она упадет.
        Так и случилось: она кувыркнулась и полетела вниз. Упала она, к счастью, на диван. Через миг на нее упала подушка. Марина оттолкнула ее телекинезом. Она подпрыгнула, зацепила выключатель и зажгла люстру. Марина вскочила, намереваясь дать деру, но подушка ударила, и она упала на журнальный столик, сшибив вазу с пионами. Лежа на столе, она отбивалась от подушки, и снова на помощь пришел телекинез. Отлетевшая подушка снесла с другого стола аквариум. Рыбки трепыхались на полу среди битого стекла.
        Марина скатилась со столика, встала на ноги и побежала, представляя, как ей влетит за разбитый аквариум и вазу. Подушка догнала ее, ударила и сбила с ног. Королева грохнулась, подушка взялась за старое. В этот раз на помощь пришел Фантик. Собака вцепилась в подушку и принялась оттягивать от хозяйки. Боясь быть разорванной, подушка отступила и вырвалась из пасти. Потом разогналась и со всей мочи ударила собаку. Фантик с громким скулением покатился кубарем.
        — Фантик!  — у Марины сердце сжалось. Единственный друг в надводном мире пострадал из-за нее.
        Жестокое обращение с любимой собачонкой вывело ее из себя сильнее, чем покушение на собственную персону. Она зашвырнула подушку далеко вверх, и подушка ударила по большой развесистой люстре. Услышав треск, Марина отбежала. Раскачивающаяся люстра заискрилась, потухла и начала падать, но какой-то проводок оказался сильнее остальных и удержал ее. Марина осмотрелась и увидела, что Фантик силится встать на лапы. Вновь услышав треск, она перевела взгляд на люстру. Последний провод оборвался, и люстра грохнулась на пол, мельчайшие запчасти разлетелись по гостиной. Марина резко увернулась от осколков. Повернувшись обратно, она с ужасом взглянула на раскуроченную люстру.
        — Родители меня убьют,  — пролепетала она и ощутила удар по затылку.
        Она потеряла равновесие и упала лицом вниз. Чудом не расквасив нос, она глядела на нависшую подушку и думала, что делать дальше. Как ей встать и добежать до какого-нибудь убежища? Ничего умного в голову не приходило. Тогда она просто встала и побежала куда глаза глядят, преодолевая сопротивление подушки. Было темновато, она постоянно за что-то цеплялась и спотыкалась. Следом с гавканьем несся Фантик.
        Добежав до чулана, она отворила дверь, но раньше нее туда влетела подушка. Марина схватила первое, что попалось под руку  — швабру, выбежала и закрыла дверь на защелку. Она отошла, стала напротив и вооружилась шваброй как копьем. Она слышала, как подушка билась в дверь, и с каждой секундой становилось страшнее. Ее знобило, она оглядывалась, переживая, как бы не появилась другая подушка, и думала, где спрятаться. Фантик скреб лапами дверь и гавкал. А подушка громче стучала. Марина отдалялась, наступая босыми ногами на осколки люстры.
        Подушке удалось проломить дверь, она вылетела и понеслась на Марину.
        Девочка замахнулась шваброй и ударила. Подушка отлетела, но затем вернулась. Марина снова врезала. Началась ожесточенная борьба: королева колотила шваброй подушку, которая пыталась подобраться ближе. Марина почти выдохлась, а противница была полна сил. Она била свою обидчицу, а Фантик прыгал вокруг, гавкая на необычный предмет. Марина отбивалась, продвигаясь в направлении кухни. Когда руки ослабли, подушка ударила посильнее и выбила швабру из рук. Падая, швабра разбила хрустальную конфетницу.
        — Мамин хрусталь!  — Марина скривилась так, будто физически прочувствовала удар швабры о конфетницу.
        Горевать времени не было, она побежала на кухню. Только она вбежала и схватила нож, как подушка настигла ее, ударила сзади, и Марина упала, выпустив нож. Подушка душила ее, а она пробовала нащупать нож. Найти его вслепую Марина не могла, и дышать было невозможно. Воспользовавшись телекинезом, она отбросила подушку, увидела нож, схватила его и успела выбежать из кухни. Подушка погналась за ней.
        Она бежала и бежала, сердце бешено колотилось, она не понимала, что происходит. Пробегая мимо разбитого аквариума, она споткнулась о поваленную статуэтку балерины и расстелилась на полу. Перевернувшись на спину, она увидела падавшую подушку. Недолго думая, Марина вонзила в нее нож. Подушке удар нипочем  — она подпрыгнула, снова упала на острие ножа и снова взлетела. Марина поднялась, и когда подушка в очередной раз метнулась к ней, она со злостью распорола ее, бухнулась на пол и насладилась чем-то вроде снегопада из перьев.
        Прислушиваясь к тишине, она огляделась. Даже в полутьме был виден жуткий кавардак. Разбитый аквариум, трепыхавшиеся рыбки, разбитые вазы, разбитая люстра и ковер из перьев… Марина ужаснулась, представив реакцию родителей. Если они это увидят, индивидуального обучения ей не видать. Велик риск, что отлучки в королевство вообще окажутся под запретом. Требовалось срочно искать того, кто поможет ей убраться, или смываться куда подальше. Второе легче и быстрее, тем более смываться Марине было куда, а угробленное имущество не подлежало восстановлению.
        Но пока что ее беспокоило другое  — не затаилась ли где-нибудь еще одна подушка или нечто подобное. Она поднялась и, вооруженная ножом, начала в полумраке передвигаться по дому. Дождь закончился, и завывания ветра тоже больше не слышались. Нервно оборачиваясь на каждый шорох, она поднималась по ступенькам. Казалось, вот-вот кто-то выскочит и набросится на нее. Тяжело дыша, она медленно переставляла ноги. Сзади что-то скрипнуло, она обернулась  — никого. Она продолжила путь. Марина прошла несколько ступенек и, услышав шорох, вновь обернулась. Показалось, что в темноте что-то шевельнулось, но вскоре она поняла, что ей лишь показалось. Испуганная и максимально сосредоточенная, она поднялась еще немного.
        В комнате горел ночник. Она настороженно обвела взглядом помещение. Всё спокойно, но это спокойствие было слишком уж ненатуральным. Медленно оборачиваясь, Марина осматривала комнату, как вдруг… испугавшись, отскочила от собственного отражения в зеркале. Поняв, что напугала сама себя, она с облегчением вздохнула и вынула перо из волос. Повернувшись к зеркалу другой стороной, вынула еще одно. Она подошла к кровати, с подозрением взглянула на подушку и проткнула ее ножом. Подушка не двигалась. Марина пырнула еще раз. Подушка не реагировала. Королева взяла ее брезгливо двумя пальцами, вынесла из комнаты и бросила вниз со второго этажа. Воротившись в комнату, она села и стала ждать.
        Заморгал свет. Послышался негромкий стук. Марина нырнула под одеяло. Когда свет перестал моргать и стук прекратился, она высунулась из-под одеяла и заглянула под кровать. Там она никого не обнаружила, свет опять заморгал, и Марина накрылась. Ночник заискрился и потух.
        Она потряслась под одеялом, израсходовала остатки терпения и вылезла из укрытия. Став посреди комнаты, она решительно произнесла:
        — Кто здесь?
        Ответа не было. Она подошла к комоду и вытащила большую старую книгу в синем переплете. Коснувшись кулоном эмблемы на обложке, она открыла книгу.
        — Здравствуйте, Ваше Величество!
        Она отпрыгнула. Вспомнив, что «Магия Маринии»  — это разговаривающая книга, Марина вернулась к ней:
        — Так и до невроза недалеко.
        — Очень рада вас видеть, Ваше Величество!
        — А я-то как рада,  — Марина листала «Магию Маринии», присвечивая зажженным дисплеем мобильника.
        — Вы что-то ищете?
        — Где? Где оно?  — она переворачивала страницу за страницей.
        — Вам помочь, Ваше Величество?
        Марина про себя отметила, что назойливость объединяла Эмильду с ее сестрой.
        — Где заклинание, которое…  — сказала она, и по телу побежали мурашки,  — …которое переправляет в Маринию?
        «Неужели я снова ввязываюсь в это? Но я должна выяснить, как заколдованная подушка оказалась в моем доме и кто хотел меня задушить. Возможно, в Маринии тоже какие-то неприятности»,  — она взглянула на пустую бутылку-приемник почты.
        «Эмильда ничего не пишет, но это не значит, что всё хорошо. Вдруг всё настолько плохо, что она не имеет возможности написать?»  — воображение Марины рисовало страшные картины полуразрушенного королевства.
        — О, вы решили вернуться в Маринию! Очень мудрое решение, Ваше Величество, очень мудрое!  — затарахтела книга и зашелестела страницами.  — Мариния нуждается в королеве. Прекрасно, что вы это понимаете,  — она нашла нужную страницу, а Марина скорбным взглядом посмотрела на заклинание:
        — Я надеялась, повторный визит в Маринию состоится при более благоприятных обстоятельствах.
        — Придворные будут невероятно рады вашему возвращению!
        Марина ничего не ответила, да и последнюю фразу она скорее произнесла себе, чем книге.
        — Корона…  — прошептала она.
        Нужно было взять с собой корону. Драгоценность хранилась в коробке из-под обуви. Марина достала ее и примерила. Бриллианты мерцали в полутьме. На кровати остался лежать телефон с включенным фонариком, благодаря чему она увидела себя в зеркале.
        — Отвыкла. Отвыкла видеть себя в короне.
        Смирившись с участью, она начала собирать рюкзак, при этом всякий раз оглядываясь. Первым делом в рюкзак поместился блок жвачек, и вдруг Марина опомнилась:
        — Невадов! Я не могу сейчас исчезнуть, я должна сегодня вечером быть в гостях. Черт-черт-черт, я не могу упустить шанс познакомиться поближе!  — она порывисто схватилась за голову и, бросив взгляд на книгу, вспомнила, что она не совсем одна. Она закрыла книгу, надеясь, что в закодированном виде «Магия Маринии» не услышит откровенных рассуждений.
        Тут же возникла следующая мысль:
        — До поездки в гости родители не должны увидеть, что произошло дома. Иначе всё сорвется. Они и сами никуда не поедут после увиденного.
        Марина на ходу строила план:
        — Нужно куда-нибудь уйти и попросить забрать меня оттуда. Если времени до семи часов будет оставаться немного, уговорю родителей сразу оттуда ехать в гости. А по приезде домой сделаю вид, что впервые вижу этот погром. Будем думать, что залезли воры или вандалы и перевернули всё вверх дном.
        Она посмотрела на часы, которые показывали 17:40.
        — Пора выходить. Главное чтобы родители не приехали домой раньше, чем я позвоню,  — она взяла телефон, и возникло странное ощущение. Показалось, будто кто-то смотрит на нее. Она резко обернулась. Никого. Она выдохнула. И услышала звук, который могла бы не услышать, если бы не полная тишина вокруг. Марина не знала, послышалось ей или парадная дверь и вправду тихонько стукнула.
        — Только не родители,  — еле слышно произнесла она и зажмурилась. Она понимала, что родители наверняка зашли бы с более громким стуком, но стоило подумать, что родители могут увидеть творящееся на первом этаже, как паника овладевала ею.
        Никаких звуков больше не последовало. Бесспорно, родители могли онеметь от увиденного. Марине было страшно, однако с ножом и телефоном в руках она вышла из комнаты. В гостиной никого. Может, звук послышался?
        Спускалась она так же настороженно, как и поднималась. Первый этаж по-прежнему был пуст. И там по-прежнему господствовал страшный беспорядок. Мелькнула мысль, что нужно набрать в банку воды и спасти трепыхавшихся рыбок. Хотя воры или вандалы не стали бы этого делать.
        Марина двигалась к входной двери, освещая путь телефоном, чтобы не наступать на обломки люстры. Она открыла дверь, и в лицо ударила летняя вечерняя прохлада. Божественный контраст с духотой в доме. Как для июньских шести вечера на улице было непривычно темно, небо хмурилось. Она вдохнула свежести, и в мозгах просветлело. Она стояла на крыльце и наслаждалась прохладой, сумерки сгущались, в кустах пели сверчки. А в теле ощущалась ломота. Марине прописан постельный режим, а не удирание от волшебной подушки.
        Она сделала пару шагов, чтобы спуститься с крыльца, и в кустах что-то зашевелилось. Она остановилась и направила туда фонарик. Шевеление прекратилось. Она пошла дальше, и снова что-то зашуршало. В скверном предчувствии она отошла в сторону, снова нацелила фонарик и подняла нож. И тут… из кустов выскочил Фантик. Она взвизгнула, а в следующий миг поняла, что ничего страшного не произошло и, глубоко вдохнув, оправилась от шока.
        — Фантик… ну и напугал.
        Собака погналась за лягушкой, прятавшейся на сырой земле под кустом. Марина опустила нож и пошла по двору. Где-то всё так же чиркал сверчок. Слушая его однообразную песенку, она присела на качели.
        — Зачем я здесь расселась? Надо уходить, чтобы успеть перехватить родителей по дороге домой.
        Она сделала движение вперед, явно сообщавшее о намерении встать, но, чуть помедлив, села обратно.
        — Сначала надо успокоиться.
        Она бросила на землю нож, убрала телефон в карман и подняла глаза к затянутому тучами небу. Где-то недалеко слышалось тихое рычание Фантика, который продолжал охотиться на жабу. Оттолкнувшись от земли, она немного раскачала качели и услышала скрип, который за столько лет почти стерся из памяти. Поболтавшись туда-сюда, качели остановились. Марина оттолкнулась и взлетела выше прежнего. Она сильнее и сильнее разгоняла качели, пока не взлетела так высоко, что стало страшно. Она перестала раскачиваться, чтобы качели остановились.
        — Релакса достаточно. Пора выходить из дому. Только надо корону оставить,  — сказала она, вспомнив, что главный королевский атрибут до сих пор на голове.
        Качели не спешили останавливаться. Марина подумала, что слишком раскачала их. Тревожные ощущения появились, когда она почувствовала, что качели взлетают всё выше, хотя Марина ничего не делает для того, чтобы раскачать их.
        «Почему они не останавливаются?»
        Закружилась голова. Земля внизу выглядела размазанным пятном. Марине казалось, она вот-вот слетит или качели перевернутся, что ничем не лучше. Она вцепилась в подвесы, боясь упасть и раскроить лицо.
        «Почему качели не замедляются?»
        Качели поднимались выше, громкий скрип действовал на нервы. Она хотела спрыгнуть, но как? Ссадин и царапин на сегодня хватало. Марина не видела ничего, но чувствовала, что с каждым рывком качели поднимаются выше.
        — Да что же это…  — сказала она и сорвалась.
        Она не упала на землю, а полетела кувырком куда-то вперед. Когда она увидела женщин в белых балахонах, то окончательно растерялась. А когда воронка закружила ее и стала швырять из стороны в сторону, Марина отключилась.

        3

        — Марина! Марина, ты дома не выспалась? Говорила я, чтобы ты здесь осталась. Там тебе поспать нормально не давали!
        Марину тормошили, требуя проснуться. Даже толком не придя в себя и не открыв глаза, она узнала Эмильдины повадки.
        — Эмильда? Эмильда, это ты?  — заплетающимся языком произнесла она.
        — Я! Кто, если не я, может привести тебя в чувство?
        — Что ты здесь делаешь?  — Марина пыталась открыть глаза.
        — Бужу тебя!
        — Я не сплю. Что ты делаешь у меня дома?
        — У тебя…  — Эмильда замолкла.  — Наконец-то ты поняла, что здесь твой дом!  — помощница обняла ее.
        Королева открыла глаза. Картинка прояснилась, и она увидела, что сидит на собственном троне. Она насторожилась.
        — Рада твоему возвращению,  — Эмильда отлипла от нее.
        — Я… я не возвращалась.
        — Не возвращалась? Тогда как ты здесь оказалась?
        — Не знаю,  — Марина недоумевающе рассматривала стены Большого Зала.  — Я не читала заклинание… по-моему,  — она схватилась за лоб.
        — А по-моему, читала. Ты и корону захватила.
        Марина переместила руку со лба чуть выше и нащупала корону. Туда же потянулась рука Эмильды, которая спустя миг покрутила перед носом Марины белым перышком:
        — Ты телепортировалась в Маринию из курятника?
        Королева сначала нахмурила брови, рассматривая перо, а потом вскочила:
        — Подушка! Я вспомнила!
        Эмильда вопросительно посмотрела на нее.
        — Меня душила подушка! И устроила у меня дома страшный кавардак! О, нет…  — Марина осеклась.  — Эмильда, мне срочно нужно домой! Я сегодня должна быть в гостях! Напомни, какое заклинание нужно прочитать для перемещения в надводный!  — она взяла помощницу за плечи.
        — Какая подушка? Как домой? Какие гости?  — хлопала глазами Эмильда.
        — Срочно, Эм!
        — Может, объяснишь?
        — Мне срочно нужно вернуться.
        Умоляющее выражение лица и ужас во взгляде напугали Эмильду:
        — Пока не объяснишь, я никуда тебя не отпущу.
        — Нет времени, Эм, я должна быть там,  — Марина показала пальцем вверх, а в голове стучало: «Невадов! Невадов! Невадов!»
        — Сначала ты должна объяснить, что за подушка тебя душила и зачем.
        — Я бы тоже хотела это знать.
        — Ты не знаешь, откуда взялась подушка, которая собиралась тебя задушить, но тебе срочно нужно вернуться в надводный, чтобы подушка завершила начатое?
        — Подушки больше не существует.
        — Подушка не сама по себе вздумала тебя убить. Тому, кто замыслил это, ничего не стоит заколдовать еще одну подушку, или одеяло, или еще что-нибудь. На тебя совершено покушение, а ты рвешься домой, потому что должна быть в гостях?
        — Эмильда, ты не понимаешь,  — Марина отвела глаза и отпустила плечи помощницы.
        — Да, я не понимаю. Объясни, будь добра.
        «Невадов! Невадов! Невадов!»
        — Если родители вернутся домой раньше меня и увидят, что там творится после схватки с подушкой, Мариния останется без королевы. Меня посадят под домашний арест. Пожизненный.
        — Я не могу отпустить тебя туда, где тебе угрожает опасность.
        — Послушай, Эм, сейчас еще есть шанс притвориться, будто я не знаю, кто устроил погром. Потом будет поздно,  — сказала Марина и услышала, как что-то тренькнуло.
        Лицо Эмильды напряглось. Марина достала из кармана телефон и увидела напоминание:
        19:00 Побрызгать горло.
        Внутри всё упало. Марина опустила телефон и тихо произнесла:
        — Всё.
        — Что «всё»?  — Эмильда с подозрением глядела на штуковину в руках королевы.
        — Семь часов,  — дрожащим голосом вымолвила Марина.
        — Объясни, в конце концов.
        — Поздно.
        — У тебя на лице такой трагизм, будто в семь часов случился конец света.
        «В семь часов случился конец моих попыток наладить личную жизнь»,  — про себя сказала Марина и обессиленно плюхнулась на трон:
        — Теперь мне домой лучше не возвращаться.
        — Прекрасно! Лучшего варианта развития событий не придумать.
        — Слушай, а не ты ли заколдовала подушку, чтобы она разнесла мой дом, и я сидела в Маринии из-за страха наказания?
        — Хорошая идея,  — с прищуром ответила Эмильда.  — Но боюсь, королева, погибшая от удушения, принесет мало пользы Маринии своим присутствием.
        — В прошлый раз ты соврала, что Нептуния заколдовала мой путь домой.
        — Долго еще будешь упрекать меня этим?
        — Каждый раз, когда мне будет казаться, что меня пытаются загнать в Маринию и не выпускать отсюда.
        — В этот раз тебя пытались убить, а не загнать в Маринию.
        — Как посмотреть.
        — Сейчас нет смысла заманивать тебя в Маринию. Ты же не собиралась отмечать день рождения в своем скучном надводном? Ты бы по-любому скоро прибыла сюда.
        — Ты не представляешь, как скучно убегать от подушки-убийцы.
        — Подушку с большой вероятностью заколдовал кто-то из подводного мира. Единственная нескучная вещь, которая тебе повстречалась, связана с подводным миром.
        — Почему ты считаешь, что подушку заколдовал кто-то из подводного?
        — До того, как ты впервые оказалась в подводном, тебя часто душили подушки?
        Марина задумчиво посмотрела в сторону:
        — Пожалуй, ни разу.
        — Вопрос лишь в том, у кого из рагонов возникла настолько сильная потребность задушить тебя, что он выбрался в креятский мир?
        — Рагонов?  — поморщилась Марина.
        — Рагоны  — жители подводного мира. Креяты  — жители надводного.
        — Не побыв королевой и года, я узнала, как называются обитатели мира, в котором я правлю,  — с укором произнесла Марина.
        — Разве я не говорила?  — Эмильда попыталась спрятать взгляд и посмотрела на портрет Марины I, мысленно умоляя сотую королеву Маринии не закатывать сцену из-за недоработки.
        — Ты говорила, что жители надводного называются креятами.
        — Вот тогда же и о рагонах сказала,  — невозмутимо ответила Эмильда.
        — О рагонах ты не упоминала.
        — Хорошо, хорошо. Не суть важно, кто как называется. По чьему велению на тебя охотилась подушка  — вот это загадка.
        Марина с отсутствующим видом глядела в телефон.
        — Что там? Еще один конец света?
        — Плохо, что здесь мобильный оператор не ловит. Я бы хоть предупредила, что планы изменились, и я не смогу приехать в гости.
        — Нет, вы это слышали?! Ее чуть не убили, а она переживает, что не попала в гости,  — Эмильда уперла руки в боки.
        — Я должна быть в гостях, понимаешь, я обещала!
        — Теряюсь в догадках, к какой важной персоне ты приглашена на званый ужин, что так убиваешься?
        «Невадов, Эмильда, Не-ва-дов!»
        — Уже не имеет значения.
        — И все-таки?
        Марина оторвала взгляд от надписи «Нет сети» и сказала:
        — К папиному коллеге. Его семья купила дом, который раньше принадлежал бабушке. Сегодня новоселье.
        — Бабушке? Твоей бабушке?
        — Именно ей, бывшей королеве Маринии.
        Эмильда замолкла, обдумывая полученную информацию, и после паузы произнесла:
        — Ты сокрушаешься, что не попала в гости, потому что соскучилась по тому дому?
        — Нет, просто…
        «Просто там будет мальчик, который мне нравится».
        — …Просто я обещала.
        — И всё?  — в голосе Эмильды слышалось недоверие.
        — Держать слово  — это ненормально?
        — Держать слово  — это прекрасно, только складывается впечатление, что ты чего-то недоговариваешь.
        — Знаешь, я соскучилась по твоей настырности.
        — Я настырная?  — озадаченно произнесла помощница.
        В ответ на лице Марины проскользнула тень улыбки.
        — Ты упрямая. Чтобы пересилить твое упрямство, мне приходится быть настырной,  — сказала Эмильда.
        — Значит, ты все-таки настырная?
        — Ну хорошо, может быть, чуть-чуть. И вообще, если бы не моя настырность, ты бы не надела корону. Это я в прошлый раз уговорила тебя остаться в Маринии.
        — Если бы можно было вернуть время назад, не уверена, что я опять согласилась бы стать королевой,  — Марина пощупала рельефные подлокотники трона.
        — Начинается,  — Эмильда закатила глаза.  — Если бы тебя уговаривала я, ты бы опять согласилась.
        — И ты будешь говорить, что ты не настырная?
        — Ты тоже не подарок, Марина.
        — Мы с тобой даже не поздоровались нормально, а уже ссоримся.
        Эмильда скрестила руки на груди и усмехнулась:
        — Ну здравствуй.
        Марина откинулась на спинку трона:
        — Надеюсь, мое второе маринийское пришествие будет более удачным, чем первое.
        — Первое пришествие более чем удачное  — ты победила самую страшную королеву в мире!
        — Я немного неправильно выразилась  — более спокойным.
        — Проси чего угодно, только не спокойной жизни на посту главы королевства.
        Марина лишь перекатила голову с одного плеча на другое.
        — Зато с королевой каждый день какие-то чудеса случаются. Родилась бы ты обычной креяткой  — еще выпрашивала бы приглашение, чтобы жить в мире, полном волшебства.
        — Приглашение?  — нахмурила брови Марина.
        — Чтобы попасть в подводный мир, нужно получить приглашение от кого-нибудь из рагонов.
        — Креяты могут попасть сюда, просто получив приглашение?
        — Кроме этого, они должны подписать документ, согласно которому они признают Посейдона Богом всех морей.
        Марина насмешливо хрюкнула, на секунду задумалась и приобрела ошарашенный вид.
        — Так вот почему родители талдычат о Рождестве!
        — Похоже, им известна процедура попадания в подводный мир.
        — А я не могла понять, почему мои родители, которые не отличаются особой религиозностью, сразу переводят разговор в это русло, когда я пытаюсь сказать что-то о подводном мире.
        — Бабушка что-то рассказывала им?
        — Обсудить эту тему я не смогла, потому что они уходят от разговора. Но если они не объявляли меня в розыск и не посадили под замок после возвращения, значит, бабушка объяснила важность моего пребывания в Маринии.
        — Подтверждение многие подписывают, не читая. Это формальность. Нужно просто поставить подпись.
        — А приглашение как получить? Нужно делать запрос какой-то?
        — Чтобы получить приглашение, нужно иметь знакомого рагона. И желательно чтобы этот рагон не числился в посольстве как мошенник, раздающий приглашения направо и налево.
        — В каком посольстве?
        — Посольстве подводного мира в надводном.
        — Такое существует? Где оно находится?
        — В этом плане тебе повезло. Если бы ты родилась обычной креяткой, а не будущей правительницей подводного королевства, далеко добираться не пришлось бы. Посольство в Одессе.

        * * *
        — И что, любой человек из надводного может попасть в подводный?  — спросила Марина, лежа на больничной кушетке Мольта, колдовавшего над ее больным горлом.
        — Любой, кто предъявит приглашение, подпишет подтверждение насчет Посейдона и явится в посольство. Бывают случаи, когда посольство отказывает, но это редкость. В основном это происходит, если креят имел проблемы с законом,  — сказала Эмильда, растирая в ступе оранжевую крупу.
        — Посейдон так боится инакомыслящих, что без подтверждения не пускает никого в свой мир?
        — У него много противников. Его пытаются свергнуть с момента назначения. Некоторые считают, что он стал Богом всех морей какими-то незаконными путями.
        — Ты говорила, его выбрал Совет Всех Морей. Какие незаконные пути?  — сказала Марина, пока Мольт накладывал компресс на ее горло.
        — По прогнозам, Богом должен был стать Нептун. В последний момент Аид переметнулся на сторону Посейдона, и тот победил. Возник серьезный конфликт, а вместе с ним  — множество сплетен и слухов о незаконности назначения Посейдона. Зародилось целое религиозно-политическое течение неверующих в Посейдона. Прошло четыре тысячи лет, а они до сих пор не успокоятся. По сей день они считают Богом покойного Нептуна и добиваются свержения Посейдона.
        — Нептуна уже нет в живых. Зачем добиваться свержения Посейдона?
        — Для восстановления справедливости,  — Эмильда бросила в ступу ароматную синюю горошину и сказала:  — Мольт, ты говорил добавить одну горошину или две?
        — Две горошины душистого мизалика, Эми,  — ответил врач.
        Эмильда положила в чашу еще одну горошину. Как только она раздавила ее пестом, кабинет наполнился хвойным ароматом.
        — Ёлкой пахнет,  — сказала Марина.
        — Мизалик  — хвойное растение, Ваше Величество.
        — Надводная ёлка не растет в Маринии,  — сказала Эмильда.
        — Запах как у обычной ёлки,  — скептически произнесла королева.
        — У нас здесь свои хвойные.
        — На Новый год вы наряжаете… э-э-э… мизалик?
        Эмильда усмехнулась:
        — Мы не наряжаем хвойные на Новый год. Это ваши креятские странности.
        — Странность  — это не наряжать ёлку на Новый год. Что у вас вместо ёлки?
        — Вижу, ты не утруждалась чтением «Истории подводного мира», которую я тебе дала перед отбытием в надводный.
        — Я готовилась к экзамену по геометрии.
        — О, геометрия  — важная вещь в жизни королевы.
        — Если бы я плохо сдала экзамен, родители не дали бы разрешения на индивидуальное обучение. А если меня не переведут на домашнее обучение, я не смогу в любой день взять и слинять в Маринию. Я должна ходить в школу. Если бы я знала, что подушка разнесет дом, не напрягалась бы с геометрией. После случившегося родители не пойдут на уступки.
        — Поговори с Кристианом. Мне ничего не сообщали, но картина, которую ты обрисовала, выглядит странно. Ты получила букет белых лилий неизвестно от кого, побегала от заколдованной подушки, села на качели и улетела в Маринию?
        Королева рассмеялась:
        — Звучит не просто странно, а смешно. Кажется, будто качели перенесли меня сюда. Такое возможно?
        — Если кто-то заколдовал качели как портал, то вполне возможно. Ты подошла к качелям просто так или что-то привлекло твое внимание?
        Марина задумалась. Восстановив в памяти события, она сказала:
        — Я гуляла по двору и решила присесть на качели.
        — Что-то привело тебя к ним или ты просто мимо проходила?
        Марина снова напрягла память.
        — Ничего подозрительного и привлекающего внимание не было. Я проходила рядом.
        — Тогда качели вряд ли выступили порталом. Если кто-то переправил тебя сюда с помощью портала, он должен был знать наверняка, что ты коснешься качелей. Глупо ожидать, что ты будешь проходить мимо и сядешь на качели.
        — Я сто лет не качалась на них.
        — Тем более.
        В кабинет вошла дочь Мольта и поставила на стол пиалу с бесцветной тягучей массой:
        — Вот желе для горла. Это последнее, надо заказать еще.
        — Спасибо, Кэриш. Отправь заявку поставщику,  — Мольт взял пиалу и перемешал желе.
        — Как самочувствие, Ваше Величество?  — спросила девушка со множеством косичек на голове.
        Марина вздохнула:
        — У меня дежавю. Я снова попала в Маринию и снова первым делом оказываюсь у Мольта.
        — Желе и мизалик вылечат горло в момент, вот увидите.
        — Надеюсь. Буду жевать мизалик каждый день, чтобы больше не подцепить эту заразу.
        — Жевать мизалик не нужно. В больших дозах он может привести к отравлению.
        — Тогда больше не буду есть мороженое.
        — Мороженое не вызывает ангину, Ваше Величество, это инфекционное заболевание,  — сказал Мольт.
        — А я думала, что заболела после того мороженого.
        — После какого мороженого?  — спросила Эмильда.
        Марина ответила, заранее понимая, что сейчас Эмильда рассмеется:
        — Апельсинового.
        — Можно было не спрашивать,  — гримаса помощницы говорила о том, что она пытается скрыть рвущийся наружу хохот.
        — Если быть очень точными, то шоколадно-апельсинового,  — в голосе королевы слышался упрек в адрес того, кто потешался над ее слабостью.
        — Твои гастрономические пристрастия существенно эволюционировали,  — с наигранно удивленным видом закивала Эмильда.
        — Надеть бы тебе на голову эту ступу,  — Марина следила за ловко управляющей пестом рукой помощницы.
        — Мольт, Ее Величество уже вылечилась?
        — Эми, ты растирай мизалик как следует,  — врач еле заметно улыбнулся, вернулся к королеве и снял компресс.
        — Мольт, я стараюсь как могу, я прямо чувствую, что у меня прирожденный талант к толчению мизалика.
        — Мороженое не могло стать причиной ангины, Ваше Величество, а переохлаждение действительно повышает риск заболеть этой хворью,  — сказал врач.
        — Всё дело в моей сенсибилизации, Мольт.
        Присутствующие смерили королеву недоуменными взглядами.
        — Это такое слово из медицинского справочника,  — пояснила Марина.
        Мольт, Эмильда и Кэриш молчали.
        — В Одессе жара, какое переохлаждение! Сто процентов сенсибилизация виновата.
        Девушка с косичками нарушила тишину:
        — Сколько желе заказать?
        — Три упаковки,  — ответил Мольт.

        * * *
        Марина прошла коридор, поднялась по лестнице и как только она перешла из Общей башни в Королевскую, послышался рычаще-фыркающий звук. Она замедлила шаг и прислушалась. Чем дальше она продвигалась в направлении королевских покоев, тем громче становилось хриплое рычание. Она развернулась и хотела убежать, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, но звук затих. Настороженно оглядевшись, она сделала шаг в сторону своей комнаты, и рычание возобновилось. Марина снова оглянулась и, поколебавшись, задула свечи на подсвечнике у стены, сняла их и взялась за длинную ножку. Она собиралась огреть подсвечником чудовище, поджидающее ее в комнате. Из зарослей орхидей выскочила зеленая ветка, схватила ножку и потянула в свою сторону. Марина дернула подсвечник к себе. Орхидея потащила его обратно.
        — Пошла вон!  — королева взялась за ножку двумя руками и с силой вырвала подсвечник.
        Цветок пошевелил лепестками, скривив рожицу, и с клокотанием показал язык.
        — Я вас выселю,  — сквозь зубы произнесла Марина и продолжила путь, вооружившись подсвечником. Цветы зашелестели, перешептываясь.
        Она осторожно поднималась по ступенькам, держа подсвечник наготове. Сама при этом немного пригнулась, чтобы чудовище не увидело ее раньше, чем она его. Беззвучно ступая на носках, она приближалась к лестничной площадке. Рычание раздавалось так близко, будто монстр поджидал ее не в комнате, а снаружи под дверью. Взявшись крепче за подсвечник, Марина затаила дыхание, пригнулась сильнее и сделала шаг, после которого ее взору открылась площадка у двери.
        Она выдохнула, закатила глаза, бросила подсвечник и быстрым шагом прошла мимо храпящего во всё горло Чакстона. Звон упавшего подсвечника почти не потревожил телохранителя. Храп прекратился, веки дернулись, но через миг Чакстон захрапел с прежней силой.
        Марина вошла, закрыла за собой дверь и только хотела подумать, как она соскучилась по кровати с балдахином, как вдруг остолбенела. Сначала ее глаза расширились, а потом на лице появилось смущение.
        — Ничего себе. До дня рождения еще неделя.
        Недалеко от входа в гардеробную возвышалась гора. Марина взяла первую попавшуюся коробку с красным бантом и увидела королевскую почтовую печать Рутиса. Она взяла другую коробку в подарочной обертке, на ней стояла такая же печать. Она окинула взглядом гору:
        — Здесь всё от Петфальда?
        Марина представила, как будет подтрунивать Эмильда, и раздраженно поставила коробку на место. Следующие четыре подарка тоже были с печатью королевства, которым правит Петфальд Рикост. Когда на пятой коробке Марина увидела герб в виде большой и маленькой морских звезд, а также королевскую печать Хлида, появилась надежда, что к образованию горы в ее комнате приложил руку не только Петфальд. А значит, она сможет возразить Эмильде, что не один Петфальд задарил ее.
        Она разорвала обертку, достала из коробки небольшой бархатный футляр и открыла его. Внутри были серьги-люстры с ярко-синими сапфирами. Ажурные золотые переплетения и десятки ограненных синих камешков соединились в сверкающее великолепие, заставившее Марину перестать дышать. Вернулось чувство, которое часто посещало ее с того момента, как она впервые пересекла границу подводного мира. Это точно мне? Я всерьез этого достойна? Здесь никакой ошибки? Ей по-прежнему было сложно привыкнуть, что она на одной ступени с настоящими королями и королевами, что она не играется в королевскую жизнь, а по-настоящему правит королевством и она, как настоящая королева, достойна драгоценных подарков.
        Марина заглянула в коробку и достала открытку с изображением орхидей. Она развернула открытку, коснулась кулоном и прочла:

        «Почти такие же синие, как море, и станут идеальными компаньонами к диадеме».

        Марина сразу поняла, о какой диадеме написала Лорида. Она подошла к изваянию в виде пирамиды, располагавшемуся на подставке в углу комнаты, и коснулась вершины. Пирамида засветилась, одна из граней исчезла, и внутри стали видны разноцветные огоньки. Марина один раз нажала белый огонек, два раза красный, один раз желтый и три раза синий.
        Огоньки исчезли, вместо них появились три ракушки  — рапана, сердцевидка и гребешок. Королева провела пальцем по стене. Рельефная отделка в этом месте зашевелилась, и наружу выдвинулся сейф, передняя стенка которого имела три выемки. Марина прислонила рапану к первой выемке, и ракушка приклеилась будто намагниченная. Гребешком она коснулась второй выемки, и он тоже прилип. После того, как сердцевидка приклеилась к третьей выемке, сейф озарило бирюзовое сияние, щелкнул замок, и Марина открыла дверцу.
        Диадема хранилась на верхней полке отдельно от остальных драгоценностей. Марина вынула ее, подошла к зеркалу, сняла корону и надела диадему. Сапфиры величественно засверкали, королева рассматривала свое отражение в зеркале так же завороженно, как и в тот день, когда Лорида презентовала диадему. Она надела серьги, и снова возникло ощущение, что она рядится в павлиньи перья. Внутренний голос насмехался: «Куда тебе!» В то же время она догадывалась, что если ее накрасить и сделать прическу, драгоценности будут смотреться на ней более гармонично. Тогда ощущение, что она стащила их у кого-то и надела на себя, исчезнет.
        Марина поймала себя на мысли, что никого из королев, с которыми она успела познакомиться, она ни разу не видела без полной экипировки. Все представали ее взору в платьях, коронах, обвешанные драгоценностями, с идеальным макияжем, укладкой и на каблуках. Лориду, когда она оставалась с ночевкой в Мартике, сопровождали визажист и парикмахер. Практически никто из гостивших во дворце монарших особ не отправлялся в поездку без стилистов и визажистов.
        Глядя на собственное отражение, Марина попробовала представить, как будут выглядеть знакомые королевы, если смыть с них грим, снять украшения, завязать волосы в хвост и нарядить их в джинсы и майку. Воображение отозвалось смехом в адрес нарисованной картины. Чувство неполноценности притупилось, Марина сняла диадему и надела корону. Она поднесла лицо ближе к зеркалу и покрутила головой, рассматривая серьги. Синие камни поблескивали. Марина вспомнила, что в передаче о моде, которую недавно показывали по телевизору, ведущая рассказывала о сочетании в одежде синего с другими цветами. Из передачи она узнала, что один из оттенков синего называется «королевский синий». Несложно понять, почему это легко отложилось в ее памяти, а теперь, когда Лорида преподнесла второй подарок с синими камнями, она подумала о возможном скрытом смысле. Может, Лорида специально остановила выбор на сапфирах, чтобы подчеркнуть «королевскость» подарка?
        Марина отправила диадему в сейф и вернулась к перебиранию коробок. Одна за другой попадались коробки с печатью Рутиса, а желания открыть их не было. Она понимала, что в каждой наверняка какой-нибудь романтический сюрприз и любовное послание, а этого ей хотелось меньше всего, когда где-то далеко Саша Невадов развлекает детишек на вечеринке и считает, что Марина пудрит ему мозги туманными обещаниями.
        Она подошла к холсту с белой лилией и крикнула:
        — Кристиан!
        Никто не ответил.
        — Кристиан, ты там?
        Взглянув на часы, Марина подумала, что рабочий день закончился, и сотрудники комитета разошлись по домам. Она решила еще немного порыться в подарках  — авось попадется не от Петфальда. И тут ее окликнул знакомый голос:
        — Ваше Величество, как хорошо, что вы вернулись!
        Марина обернулась и увидела бумагу в руках эльфа.
        — Привет, Кристиан, ты еще на работе?
        — Да, Ваше Величество, последние дни выдались напряженными.
        «Букет лилий все-таки был знаком от комитета?»  — подумала она.
        — Что-то случилось?  — спросила Марина, в глубине души надеясь, что ее предположения ошибочны.
        — Совет Всех Морей на вашей стороне, поэтому ничего не случилось.
        Слова Кристиана усилили предчувствие чего-то нехорошего.
        — А что-то могло случиться?
        — Ох, Ваше Величество, от антипосейдонцев всего можно ожидать,  — эльф устало помотал головой.
        — От кого?
        — Ну… антипосейдонцы. Это неверующие в Посейдона. Разве вы не знали, Ваше Величество?
        — Не знала, что они так называются. И что они замыслили?
        Борто немного помялся, будто боялся или стеснялся того, что собирался озвучить. Наконец он сказал:
        — Хотят судить вас.
        Марина изменилась в лице. Теперь на нем читался ступор. Она начала вспоминать, какие правонарушения совершала в последнее время. Не вычислили случайно антипосейдонцы, что Светка завалила геометрию по ее вине? Можно ли ей пользоваться сверхъестественными силами в надводном мире?
        — Судить? Меня?
        Борто с сожалением кивнул:
        — Да, Ваше Величество.
        — За что?  — смущенно спросила королева.
        Кристиан также смущенно глядел на королеву и теребил в руках лист бумаги. Потом он отвел глаза и произнес:
        — За убийство Нептунии.
        Прошло несколько секунд, прежде чем Марина поняла, что не дышит. Она вдохнула, но слова для ответа нашлись не сразу. Она корила себя не зря. Она совершила убийство. Сколько бы Эмильда ни убеждала, что она поступила правильно, освободив от гнета население подводного мира, это было преступлением. И теперь одному богу известно, чем это обернется.
        «Богу подводному или надводному?»  — невольно промелькнуло в голове.
        — Значит, говоришь, Совет Всех Морей на моей стороне?
        — Конечно, Ваше Величество,  — эльф приободрился.  — Об этом не волнуйтесь. Совет Всех Морей давно ликвидировал бы Нептунию, если бы знал как. Она много лихого натворила. Вы даже не представляете, насколько много. Наказать ее Совет Всех Морей не мог  — она всех держала в страхе. Никто не знал способа побороть ее. Лишь вы смогли, Ваше Величество!  — Кристиан не скрывал восхищения.
        — Ты уверен, что меня не будут судить?  — голос королевы дрожал.
        — Чтобы судить короля или королеву, суд должен получить разрешение Совета Всех Морей. А Совет Всех Морей уже два раза заблокировал петицию.
        — Два раза?
        — Антипосейдонцы два раза подавали на вас в суд, но Совет Всех Морей отклонил обе петиции.
        Марина почувствовала себя еще хуже:
        — Они могут обжаловать решение Совета?
        — Как раз этим они сейчас занимаются. Но вы не переживайте, Ваше Величество. Верховный Суд всегда был придатком Совета Всех Морей, а Совет, хоть и позиционирует себя как независимый орган, испытывает огромное влияние Посейдона. Судить вас хотят антипосейдонцы, поэтому Совет и дальше будет блокировать затею противников Посейдона.
        Сарказм просился наружу, но Марина пересилила себя и улыбнулась уголком губ:
        — Наверно, ты сказал то, чего нельзя говорить.
        Эльф прокашлялся, поправил галстук, отвел взгляд и произнес:
        — В общем-то, да.
        — Совет блокирует петиции, потому что инициаторы судебного процесса  — антипосейдонцы. А если в суд подадут сторонники Посейдона, петицию могут одобрить?
        — Сторонники Посейдона точно не подадут на вас в суд из-за убийства Нептунии, Ваше Величество.
        — Почему?
        — Элементарно, Ваше Величество. Кто за Посейдона  — тот против Нептуна и его дочери. Приверженцы Посейдона, как и все нормальные люди, понимают, что вы совершили подвиг, а не преступление.
        — Ах, да, я не сообразила, что неверующие в Посейдона веруют в Нептуна, а Нептун был заклятым врагом Посейдона. И сторонники Посейдона не заинтересованы в том, чтобы покарали убийцу дочери Нептуна.
        — Ваше Величество, слово «убийца» имеет яркий негативный оттенок. Не называйте себя так. Нептуния на протяжении многих веков терроризировала подводный мир. На ее счету сотни тяжких преступлений. Убийств, Ваше Величество, настоящих убийств ни в чем невиновных людей! Единственная причина, по которой ее не судили и не отправили в тюрьму  — ее все боялись. Она была очень сильной ведьмой. Колдовская сила досталась ей от отца, а ее отец был без пяти минут Богом всех морей. Никто не мог найти на нее управу. Поверьте, Ваше Величество, вы совершили поступок, который войдет в историю подводного мира как великая победа, а не коварное убийство.
        — Если когда-нибудь Богом всех морей станет кто-то из числа антипосейдонцев, историю перепишут, Кристиан. Радует, что я  — креятка, я не проживу тысячи лет, как рагоны, и могу надеяться, что Посейдон продержится на должности ближайшие несколько десятилетий.
        — Ваше Величество, не беспокойтесь. Посейдон занимает должность Бога всех морей четыре тысячи лет и покидать ее не собирается.
        — Эмильда говорила, что антипосейдонцы пытаются свергнуть его с момента назначения.
        — Это еще больше должно вас успокоить. Если за четыре тысячи лет скинуть Посейдона не удалось, можете не волноваться.
        — Как знать, Кристиан. Нептунию тоже долго не могли устранить.
        — Ваше Величество, вы будто ищете причины понервничать и специально думаете о самом плохом. Власть Посейдона если не безгранична, то близка к этому. Доколе вам покровительствует Бог всех морей, никто не приговорит вас к наказанию за убийство Нептунии. А чтобы лишили полномочий Посейдона, он должен совершить что-то совсем из ряда вон выходящее.
        — Если власть Посейдона безгранична, разве он не мог ликвидировать Нептунию?
        — Ее побаивался даже Посейдон. Она плевала на все попытки отдать ее под суд и просто уничтожала тех, кто осмеливался предъявить ей что-то. Это лишний раз доказывает, что вы положили конец тираническому режиму, ведь Нептуния планировала завоевать весь подводный мир. К тому же подумайте, как сложилась бы судьба принцессы Криланы, если бы Нептунии удалось осуществить задуманное. Вы избавили наш мир от серьезной угрозы, Ваше Величество,  — эльф восхищенно хлопал длинными ресницами.
        Марина была согласна с Кристианом, но его усталые глаза и немного впавшие щеки указывали на то, что он также волновался о судьбе королевы Маринии. По всей видимости, петиции заставили потревожиться Комитет по охране королевы, несмотря на заверения эльфа в том, что Марине ничего не грозит.
        — Кто возглавляет антипосейдонское движение?  — спросила она.
        — Есть несколько лидеров,  — Борто взглянул на листок, который держал в руках.  — Больше всего стоит опасаться его,  — он протянул бумагу королеве, ткнув пальцем в нужную строку.
        Марина коснулась листа кулоном и увидела список фамилий. Напротив всех стояли минусы, лишь рядом с одной фамилией был плюс.
        — Фархан Турон? Что это за список?  — сказала Марина, после чего подняла глаза чуть выше и прочитала:

        Результаты голосования относительно петиции о судебном процессе по делу Ее Величества королевы Маринии Марины 100, обвиняемой в убийстве Ее Величества королевы Нептида Нептунии

        — Все голосовали против, Ваше Величество, только господин Турон поддержал петицию.
        Хоть Кристиан и назвал человека по фамилии Турон господином, скрыть презрение ему не удалось.
        — Фархан Турон  — антипосейдонец? В Совете Всех Морей членствуют противники Посейдона? Как Посейдон допустил такое?
        Эльф нерешительно поджал губы, издал короткий мычащий звук и сказал:
        — Это на самом деле странно. Тем не менее господин Турон много лет занимает в Совете высокую должность. Он возглавляет отдел, контролирующий выполнение профессиональных обязанностей королевскими особами.
        — Вероятно, ему не нравится, как я выполняю профессиональные обязанности.
        — Он просто антипосейдонец, Ваше Величество. И он… он…  — Кристиан обернулся, убедился, что сзади никого нет и наклонился поближе к Марине, высунув голову из картины:  — …он  — страшный человек, полная противоположность брату. Господин Пристольц оставил работу в Совете и полностью посвятил себя искусству, а Турон никак не успокоится.
        — Генрих Пристольц? Художник?
        — Да, раньше он был начальником Департамента Культуры в Совете Всех Морей. Когда Посейдон стал Богом всех морей, они оказались по разные стороны баррикад и разорвали отношения.
        — Генрих за Посейдона, а Фархан  — против? Они родные братья? У них разные фамилии.
        — Когда господин Пристольц поддержал Посейдона, его брат сменил фамилию.
        — Ого. Что произошло между братьями, если один из них решил взять другую фамилию?
        — Фархан не пожелал иметь фамилию, которую носит сторонник Посейдона.
        — Ничего себе,  — произнесла обескураженная королева Маринии.
        Кристиан снова обернулся, чтобы удостовериться, что его никто не слышит, потом повернулся к Марине и сказал:
        — Есть еще кое-что.
        Марина обернулась с той же целью, а потом скопировала многозначительный тон эльфа:
        — Что?
        Кристиан слегка понизил голос:
        — Турон завидует господину Пристольцу.
        Марина с непонимающим видом спросила:
        — Завидует тому, что Генрих на стороне Посейдона?
        — Нет, Ваше Величество. Господин Пристольц стал богатым и знаменитым художником, его талант признан во всем мире. А его брат не добился успеха на этом поприще, хотя делал шаги в этом направлении.
        — Турон  — художник?
        — Пытался им стать.
        — Он бросил рисовать, потому что его талант не признавали?
        — Творчество  — это длинный и сложный путь, Ваше Величество,  — со знанием дела произнес Кристиан.  — Не каждому под силу пройти его в одиночку. Еще сложнее не свернуть с пути, когда ваш родной брат достиг огромного успеха в этой сфере, его имя всем известно, его картины стоят целое состояние, его художественные школы открыты в каждом подводном королевстве, его выставки всегда вызывают необычайный ажиотаж, а вы находитесь в тени.
        — Понятно. Не вынес пребывания в тени славы брата. И стал страшным человеком.
        — Все антипосейдонцы  — немного того,  — эльф покрутил пальцем у виска.
        — Вера в Посейдона  — признак нормальности?
        — Нет, Ваше Величество. Однако неверующие  — все поголовно повернуты на мести Посейдону и убеждении, что настоящий Бог всех морей  — Нептун. Самую большую опасность для вас представляет Фархан Турон. Он в составе Совета Всех Морей и он  — лютый антипосейдонец. После смерти Нептунии у всех неверующих зуб на вас, но другие хотя бы не имеют влияния в Совете.
        — Я думала, художники не бывают страшными людьми,  — сказала Марина и тут же спохватилась:  — Забыла! Гитлер тоже был художником.
        — Не знаю, о ком вы, Ваше Величество, но Турон поистине совсем не такой, как его брат.
        Марина взглянула на фамилию рядом с плюсом, сложила документ вдвое и собиралась прощаться с эльфом, когда он сказал:
        — Ваше Величество…
        — Что, Кристиан?
        — У вас красивые серьги.
        Королева усмехнулась и опять спохватилась:
        — Кристиан, я забыла, зачем звала тебя! Я хотела спросить о букете. Это ваш комитет передал букет?
        Эльф с недоумением глядел на королеву:
        — Какой букет, Ваше Величество?
        Поняв, что цветы не от комитета, Марина потухшим голосом произнесла:
        — Букет белых лилий. От кого же тогда?
        Кристиан приподнял шляпу и почесал за ухом:
        — Белых лилий?
        — Я нашла букет белых лилий в своей комнате. Там, в надводном,  — Марина показала вверх.
        — В надводный комитет точно ничего не передавал.
        — Записки не было, но я думала, может, комитет «Белая лилия» таким образом подал знак, что мне нужно вернуться в Маринию или предупредил об опасности.
        — Ваше Величество, уверяю, в случае опасности мы известим вас прямым текстом.
        — Крис, ты точно знаешь, что никто из комитета не отправлял букет? Первое, что пришло в голову, когда я обнаружила букет белых лилий  — это комитет «Белая лилия».
        — Ваше Величество, отправить что-то в надводный мир не так просто. Вряд ли кто-то из комитета станет этим заниматься без явной надобности.
        — Тогда кто?  — задумавшись, Марина крутанула головой и краем глаза выхватила гору подарков от короля Рутиса. И тут она смекнула.
        — Не имею понятия, Ваше Величество.
        — О’кей, Крис. Я поняла, от кого букет.
        «Почему так всегда: хочется, чтобы цветы были от Невадова, а они от Петфальда, который мне безразличен?»  — подумала Марина.
        Эльф не умел читать мысли и не понимал, к какому логическому выводу пришла королева, но заметил появившуюся во взгляде смесь из досады и разочарования.
        Стук в дверь вывел ее из раздумий.
        — Войдите.
        Тьер держал в руках свернутый лист пергамента и две коробочки, завернутые в подарочную бумагу.
        — Ваше Величество, Эмильда просила передать,  — он протянул свернутое послание с разорванной печатью.  — Это тоже вам,  — он отдал коробки.
        — Уже некуда складывать,  — на одной коробке Марина увидела почтовую печать Рутиса и повертела второй подарок, чтобы найти данные об отправителе.
        — Скорее всего, листок с адресом отправителя отклеился. Такое иногда случается,  — сказал Тьер.
        — А послание от кого?  — королева отложила подарки и развернула пергамент.
        Тьер улыбнулся плотно сжатыми губами, поморщив подбородок:
        — Оно из Совета Всех Морей.

        * * *
        — К нам едет ревизор?
        — К нам едет комиссия из Совета Всех Морей. И лучше отнестись к этому серьезно, Марина. Комиссия просто так не приезжает. Они явно хотят турнуть тебя отсюда,  — Эмильда ковыряла вилкой рыбный рулет.
        — Кристиан сказал, что мне покровительствует Посейдон, а Совет Всех Морей выносит такие решения, какие нужны Посейдону,  — королева отправила в рот кусочек рулета и подобрала вилкой гарнир из красного риса с водорослями.
        — Вот поэтому сюда и едет комиссия. Совет блокирует петиции, не позволяя отдать тебя под суд, и антипосейдонцы ищут другие способы добиться твоего устранения.
        — Какие, например?
        — Обрати внимание, кто глава комиссии.
        — Страшный человек Фархан Турон.
        — Борто не преувеличивает. Фархан Турон  — крайне мерзкий тип и он руководит Департаментом контроля за выполнением профессиональных обязанностей королями и королевами. А еще Турон умеет добиваться поставленных целей. Парочка королей, которые слишком усердно прославляли Посейдона, лишились полномочий стараниями Турона.
        — Как Бог всех морей позволил лишить полномочий того, кто его рьяно прославлял?
        — Если Турон докажет, что персона не соответствует занимаемой должности, Совет Всех Морей примет постановление о лишении полномочий. А Турон всегда найдет, к чему придраться.
        — Думаешь, антипосейдонцы не могут посадить меня, и Турон собирается доказать мою профнепригодность, чтобы выжить меня отсюда?
        — Хуже всего, что в случае лишения короны антипосейдонцам не нужно будет разрешение Совета Всех Морей для суда над тобой.
        Марина перестала жевать. Потом с усилием глотнула не до конца пережеванный рулет и сказала:
        — И тогда меня отправят в тюрьму за убийство Нептунии.
        — Я много раз говорила и повторю еще раз: ты освободила мир от большой опасности, и тебя все знают как человека, совершившего подвиг,  — сказала Эмильда, заметив, как помрачнела королева.
        — Все, кроме неверующих в Посейдона. Вы с Лоридой не говорили, что если я расправлюсь с Нептунией, меня будут судить за это. Помогали мне подготовиться к встрече с ней, помогали забрать амфору из сказки, нашли переводчика, чтобы я смогла прочитать заклятие, но никто не предупредил, что применение амфоры чревато последствиями для того, кто отправит Нептунию на тот свет. Лорида даже позволила мне попользоваться своей колдовской силой, лишь бы переложить ответственность на меня. Почему бы ей самой не привести в действие амфору? Не хотелось иметь дело с антипосейдонцами и отправиться в тюрьму?  — взыскательно произнесла королева Маринии.
        — Марина, ты прекрасно знаешь, почему Лорида доверила это задание тебе. Она не владеет сверхъестественными силами и ее колдовская мощь не так сильна, как твоя. Она отдала тебе свою, чтобы укрепить твою защиту, потому что главной целью Нептунии была Мариния. Лорида не перекладывала ответственность. Она знала, что Нептуния охотится на тебя, а значит, сразиться с ней придется тебе.
        Выдержав паузу, Марина сказала:
        — С юридической точки зрения, мы спланировали убийство. Лориду могут судить как сообщницу?
        — Хватит, Марина!  — помощница вознесла руки.  — Сколько еще повторить, что Совет Всех Морей благодарен тебе за избавление от чокнутой ведьмы, которая тысячи лет терроризировала обитателей подводного мира и замышляла поработить все королевства? Подумай, одобрил бы Совет для Чакстона Орден Посейдона, если бы, с юридической точки зрения, ты совершила преступление? Чакстон получил награду за спасение твоей жизни в схватке с Нептунией. Просто задумайся: стал бы Совет награждать того, кто спас убийцу? А если бы ты не помешала ей провести обряд с Криланой? В какое чудовище она бы превратила младенца? Как пережили бы это Солика, Малах, Лорида? И как мы бы защищались от этого чудовища? Совет Всех Морей блокирует петицию, потому что ты не позволила случиться настоящей катастрофе, а не потому что Посейдон замолвил за тебя словечко в благодарность за убийство дочери Нептуна.
        Марина молчала. Умом она понимала, что Эмильда права, но перед глазами возникла корчащаяся в смертных муках экс-королева Нептида с угрозами мести.
        — Ваше Величество, о вас действительно везде говорят и пишут как о героине,  — сказал Тьер, отложив приборы.  — Негативно высказываются о вас лишь больные на всю голову антипосейдонцы.
        — Что-то мне подсказывает, что антипосейдонцы называют больными на всю голову тех, кто поддерживает Посейдона.
        — Нет, они называют нас жалкими терпилами, ведь мы не боремся за смещение Посейдона и не агитируем за умершего четыре тысячи лет тому назад Нептуна,  — сказала Эмильда.
        Тьер, подобно королеве Маринии, сегодня отдал предпочтение апельсиновому соку. Он налил из кувшина в стакан ароматный напиток и сказал:
        — Интересно, получится ли у Аида закрепиться в Нептиде? Дождался-таки своего. Но как нептидцы примут его? Из-за него Нептун когда-то проиграл Посейдону и не стал Богом всех морей.
        Марина вопросительно посмотрела на Тьера. Потом вопросительность сменилась настороженностью, а затем она поняла, что за время ее отлучки произошло то, о чем она еще не успела узнать. Теперь королева источала безмолвный гнев, потому что ее догадки оправдались. Нарушил безмолвие Тьер:
        — Вы не знали, Ваше Величество?
        Эмильда сказала:
        — Ты не заявляла о правах на завоеванное королевство, и первой в очереди на престол стала Солика как дочь Нептунии. Солика передала права на престол Аиду.
        Вновь повисло молчание. Теперь его нарушила Марина:
        — Я не ошибалась. Аид подбросил сборник морских сказок, чтобы моими руками убрать Нептунию и сесть на нептидский трон.
        — Если бы богиня морской лазури отдала ему амфору, он бы сам убрал Нептунию.
        — А его бы точно не судили за убийство Нептунии. Как бы антипосейдонцы ни пыжились,  — Тьер сделал глоток сока.
        — Почему?  — Марина еще не полностью вышла из транса.
        — Шутите?  — усмехнулся Тьер.  — Лучший друг Посейдона, который помог ему стать Богом всех морей. С таким покровителем Аиду никакой суд не страшен.
        — Лучше бы богиня отдала ему амфору. Он хотел занять место Нептунии  — пусть бы сам и расправился с ней. И меня бы не обвиняли в убийстве.
        — Кстати, Марина, сильно не обольщайся поддержкой Посейдона. Они с Аидом из одного теста. Что из себя представляет Аид  — ты уже знаешь. Посейдон покровительствует тебе, но будь готова ко всему,  — сказала Эмильда.
        — Мне кажется или от тебя веет антипосейдонщиной?
        Приложив палец к губам, Эмильда иронизировала:
        — Только никому не рассказывай.
        Тьер окончил трапезу и открыл газету. Эмильда сказала:
        — Благо, в комиссии будет Калис. Она в случае чего вступится за тебя.
        Марина взглянула на состав комиссии, оглашенный в послании из Совета Всех Морей, и спросила:
        — Кто такая эта Калис Гротан?
        — Это человек, который будет мешать Турону выкинуть тебя отсюда. Хорошо, что ее взяли в комиссию. Я давно с ней знакома, еще со времен Марины I. Собственно, Марина и познакомила нас. Она дружила с Калис.
        — Мне одно непонятно,  — королева Маринии гоняла вилкой по тарелке кусочек рулета.
        — Что?
        — После победы над Нептунией меня завалили поздравлениями. Все поздравляли меня с завоеванием Нептида. А теперь оказывается, что за такое могут судить. Разве люди, которые слали мне поздравления, не знали, что я совершила преступление, за которое меня следует упечь за решетку?
        — Ну вот, ты сама нашла еще одно доказательство того, что народ подводного мира благодарен тебе за спасение от зеленого монстра, а твой поступок  — это не злодеяние!  — воскликнула Эмильда.
        — Я так и не поняла: завоевывать королевства разрешено или нет?
        — Если действовать по отработанной схеме, то разрешено,  — Тьер перевернул страницу газеты.
        — По какой схеме?  — Марина с такой настойчивостью задала вопрос, что Тьер закрыл газету и принялся объяснять:
        — Убиваете или выгоняете правителя и объявляете о расширении границ своего королевства. Берете под контроль средства массовой информации в завоеванном королевстве, которые с утра до ночи рассказывают населению, каким плохим был предыдущий правитель и как замечательно, что его больше нет. Нанимаете лучших магов, которые создают и распыляют над королевством порошок внушения. Пройдет совсем немного времени, и народ этого королевства будет боготворить вас как спасителя и радоваться, что теперь вы правите их королевством. А если народ за вас и готов подтвердить, что предыдущий правитель их гнобил и ущемлял, Совет Всех Морей узаконивает присоединение завоеванного королевства к вашему и блокирует петиции, которыми вас пытаются затащить в суд.
        Задумавшись, Марина подперла подбородок рукой:
        — Где раздобыть порошок внушения?
        — Тебе мало проблем?  — строго произнесла Эмильда.
        Королева только хотела возразить, но помощница опередила:
        — Применение этого порошка запрещено. Его используют нелегально на свой страх и риск. В твоем нынешнем положении лучше не рисковать. Не давай повода Турону составить лишний протокол. Впрочем, если тебя уличат в использовании порошка внушения, протокол станет не лишним, а последним. Это серьезное правонарушение. Понимаю, ты думаешь использовать порошок внушения, чтобы антипосейдонцы перестали считать тебя убийцей, но твоя позиция сейчас слишком шаткая для применения противозаконных методов.
        — Хорошо, убедила. Тогда что мне делать?  — Марина опять взялась катать по тарелке рыбный рулет.
        — Для начала доешь рулет. Я не успела обрадоваться, что ты наконец-то полюбила подводную еду, как ты вновь перестала кушать.
        — Я наелась до отвала, потому что последнюю неделю у меня болело горло, и я не могла нормально поесть. При ангине больно глотать. Когда ёлочные конфеты подействовали, и горло перестало болеть, я набросилась на еду.
        — Прекрати называть драже с мизаликом ёлочными конфетами,  — поморщилась Эмильда.
        — Они реально как ёлка,  — королева достала из круглой упаковки оранжевое драже с синими прожилками и отправила в рот.  — По вкусу больше напоминают малину, но запах точно как у свежесрубленной ёлки,  — она смаковала лекарство, пытаясь уловить малейшие оттенки вкуса.  — В надводном ангину лечат такими гадостными средствами, а тут жуешь вкусняшку и выздоравливаешь.
        — Знаешь, в Маринии есть одна вкусняшка, которая признана панацеей от всех болезней.
        — Даже не думай. Шоколадными ёжиками ты меня не накормишь.
        Эмильда с улыбкой зааплодировала:
        — Менее двух секунд на размышления, и ты безошибочно угадала название вкусняшки.
        — Это было несложно. Случайно не существует каких-нибудь ёжиков внушения, которыми можно угостить антипосейдонцев, чтобы они отстали от меня?
        — Подобные приемы исключены. Сейчас ни в коем случае нельзя провоцировать комиссию. Благодаря грязи, которая долго лилась на тебя из нептидских СМИ, антипосейдонцы во всем подводном мире считают тебя воплощением зла. Думаешь, ни у кого не вызовет подозрения, что они вдруг резко изменили мнение? Всякие волшебные методы с внушением  — это оружие, которое может выстрелить против тебя.
        На кухне раздался выстрел, похожий на пистолетный. Все трое пригнулись и вжали головы в плечи. Прозвучало еще несколько выстрелов, Марина собиралась нырнуть под стол, но увидела, что Эмильда с Тьером выпрямились и выдохнули, справившись с шоком. Казалось, будто они знают, что выстрелы не страшны. Королева испуганно посмотрела на Тьера, затем на Эмильду и, все еще прижимаясь к столу, спросила:
        — Что это?
        — Орехи,  — на выдохе произнес Тьер.
        — Какие орехи?  — Марина стала выпрямляться, но тут громыхнул еще один выстрел, и она пригнулась. Остальные лишь вздрогнули.
        — Я попросила Сами запечь морских орехов на ужин,  — сказала Эмильда.
        — Запечь или расстрелять?
        — При нагревании скорлупа лопается с громким звуком,  — объяснила помощница.  — Вот примерно так же выстрелят против тебя обманные способы склонить на свою сторону антипосейдонцев,  — она предостерегающе подняла указательный палец.
        — Обязательно их запекать?  — королева разогнулась.
        — В сыром виде они не очень вкусные,  — Тьер погрузился в чтение газетной заметки.
        — И скорлупу сложно снять с сырых орехов,  — сказала Эмильда.
        — Орехи не бегают по тарелке, как ёжики?  — спросила Марина.
        Эмильда рассмеялась:
        — Самое страшное происходит в духовке. На тарелке они ведут себя спокойно.
        — Только из печи! Угощайтесь, ребята,  — Сами подоспел с блюдом горячего лакомства.  — Ваше Величество, вам точно понравится,  — он поставил орехи в центр стола.
        Эмильда взяла орех и, осторожно держась за край треснутой скорлупы, сняла ее и бросила на пол. Ядро не было горячим, как оболочка, и она сразу захрустела, закатывая глаза от удовольствия, тем самым приглашая королеву отведать деликатес. В кухне витал аромат, подобный тому, который появляется при запекании грецких орехов. Марина решилась. Пока ее рука тянулась за первым орехом, Эмильда чистила второй.
        — Зачем ты бросаешь скорлупу на пол?  — с недоуменным возмущением произнесла королева.
        Сами вертелся рядом, ожидая оценки вкусовых качеств, которую изволит высказать Ее Величество:
        — По давней примете, скорлупу морского ореха нужно бросать на пол  — тогда хозяевам дома будут сопутствовать богатство и удача.
        Марина с еще большим недоумением посмотрела на повара и сказала:
        — Не перестаю удивляться странности здешних обычаев.
        — Это говорит человек, который на Новый год наряжает хвойные,  — хмыкнула Эмильда.
        Перекатывая орех в руках, как горячую картошку, Марина искала место, в котором скорлупа треснула сильнее всего. Чистка морских орехов походила на чистку вареных яиц, и размером они ближе к куриным яйцам, чем к грецким орехам.
        — Нет-нет, только на пол!  — повар смахнул со стола скорлупу, оставленную королевой.
        Марина подняла руки в капитулирующем жесте.
        После пробы на вкус морской орех оказался почти идентичен обыкновенным надводным орехам лишь с легким травяным привкусом.
        — Неплохо.
        — Ваше Величество, если вам нравится, могу запекать их каждый день, пока сезон дождей не закончится,  — сказал Сами.
        Марину вновь настигло недоумение. Она бросила взгляд на зашторенное окно, за которым уже стемнело, и спросила:
        — У нас сезон дождей?
        — Начнется со дня на день. Морские орехи поспевают к началу сезона дождей. Когда влажный период завершается, орехи тоже заканчиваются. Сорванные они долго не хранятся,  — ответила Эмильда.
        — Сезон дождей начинается во всем подводном мире?
        — Сейчас он начинается в Средиземном море. В разных морях  — в разное время,  — сказал Тьер.
        Понимая, что Сами не отходит от нее в ожидании ответа насчет ежедневного подкрепления орехами, Марина сказала:
        — Если они будут запекаться в мое отсутствие, можешь потчевать нас орехами каждый день.
        — Отлично!  — просиял повар и вернулся к кухонным хлопотам.
        — Ваше Величество, вы не рассказывали о пожаре,  — Тьер продолжал чтение газеты.
        — О каком пожаре?  — Марина чистила следующий орех.
        — «Пугающая глубина» пишет, что в посольстве сегодня был пожар.
        — Ой, брось эту желтую газетенку, вечно всякую чушь пишут!  — фыркнула Эмильда.
        Марина замерла с орехом в руках. Встревоженным взглядом она уставилась на льняную скатерть. Перед глазами пронеслись две пожарные машины и тётенька со строгим лицом, сообщающая с телеэкрана о чрезвычайном происшествии. Эмильда с Тьером дискутировали о том, насколько можно доверять «Пугающей глубине», но Марина их не слышала. Выйдя из оцепенения, она крикнула:
        — Посольство в катакомбах?!
        Эмильда и Тьер замолчали и обратили взгляды на королеву.
        — Они уже запечены, больше не надо,  — сказала Эмильда.
        Марина сначала не поняла, а потом учуяла запах горелых орехов и отложила дымящийся плод, который непроизвольно нагрела термо-силой.
        — Обычно подобное происходит, когда ты нервничаешь. Месторасположение посольства заставило тебя разволноваться?  — спросила помощница.
        Марина поежилась:
        — Катакомбы  — это жуткое место.
        — Настолько жуткое, что пожар чуть не случился у нас на кухне?
        — В катакомбах сегодня вправду был пожар, «Пугающая глубина» не врет. По телевизору говорили, что причиной послужил поджог.
        Эмильда обратилась к Тьеру:
        — В каком отделе был пожар?
        Тьер пробежал статью глазами и вымолвил:
        — Пишут, что сгорели архивы с данными о креятах, живущих в подводном мире.
        Троица молча переглядывалась. Эмильда перегнулась через стол, забрала у Тьера газету, пробежала взглядом статью и, задумчиво смотря в пустоту, произнесла:
        — Кто-то заметает следы?

        4

        Два факта в мозгу Марины были неразрывно связаны. Если сборник морских сказок оставила не бабушка, то и бабушкина внезапная смерть произошла вовсе не из-за сердечного приступа. Зная, что Аид не смог забрать амфору из сказки, а теперь правит бал в Нептиде, Марина без труда построила логическую цепочку и вычислила того, кто помог разгадать пророчество великой сказочницы. Пока Эмильда талдычила о завтрашнем приезде комиссии, ее мысли были заняты другим: теперь она не успокоится, пока не узнает, что произошло с предыдущей королевой Маринии.
        Бессонница не заставила себя долго ждать. Марина ворочалась, думая о страшном человеке по фамилии Турон, угрозе остаться без короны и сесть в тюрьму за убийство Нептунии, а также о случившемся два года назад у бабушки дома. Устав от этих мыслей и поняв, что уснуть не удастся, она взглянула на часы. Светящаяся фея Тальмира спала, крепко обняв руками и крыльями минутную стрелку, находившуюся между десятой и пятнадцатой минутами. Было начало третьего.
        Взглянув на гору подарков, королева подумала, что бессонница  — как раз тот случай, когда можно заняться их распаковыванием, но отбивало охоту знание, что почти все они от Петфальда. Она взяла телефон, открыла последнее полученное СМС и сделала себе больно многократным перечитыванием фразы «Ждем тебя».
        Ждем тебя.
        Ждем тебя.
        Ждем тебя.
        «Надо же было так лажануть. Захочет ли он вообще разговаривать со мной после того, как я вернусь? Особенно если родители объяснили мое отсутствие обострением психического расстройства. Надеюсь, они сказали, что я осталась дома из-за температуры. Есть вероятность, что они и сами не попали в гости. Когда они вернулись и увидели руины на месте гостиной, поездка могла отмениться».
        Она положила телефон на тумбочку рядом с двумя коробками, которые занес Тьер. Открывать подарок от короля Рутиса не было ни малейшего желания, а вторая коробка оказалась у Марины в руках.
        «Даритель не подписался или Тьер прав, что бланк с адресом отклеился? Дарящий не хочет, чтобы я знала, от кого подарок? А может, внутри открытка с подписью?»  — подумала она.
        Марина разорвала оберточную бумагу и вынула тканевый мешочек, затянутый шнурком. Она развязала шнурок, и из мешочка выскользнул браслет-обруч. Когда она коснулась его, показалось, что он какой-то слишком холодный. Марина поднесла его ближе к свече, чтобы рассмотреть орнамент. Основную часть серебряного браслета изрезали морские волны, а по цетру располагался круг с четырьмя завитками внутри. Между завитками мелкими цветными камешками выложен знакомый цветок.
        — Дендробиум… благородный дендробиум.
        Открытки не было. Однако даритель, без сомнения, пытался угодить предпочтениям королевы, обожающей орхидеи.
        — Может, этот подарок тоже от Петфальда, просто листок с адресом затерялся?  — Марина рассматривала браслет и увидела с обратной стороны выгравированную надпись. Она коснулась иероглифов кулоном и прочла:

        Мертвые могут знать больше, чем живые. Попроси, и они расскажут.

        — Странная гравировка на подарке ко дню рождения.
        «Отправитель предлагает пообщаться с мертвыми? Каким образом? И при чем здесь дендробиум? Чтобы подарок был в моем вкусе?»  — сказала про себя Марина.
        Кандидатура Петфальда как отправителя сразу отвалилась. Подобные презенты не в его стиле, предлагать беседовать с мертвыми он бы точно не стал. Марина всё больше склонялась к тому, что адресант специально не подписался. Она обратила внимание, что браслет не нагревается от тепла ее рук. Металл остается холодным, несмотря на то, что соприкасается с теплым телом. Она прислонила его лицевой стороной к ладони, к запятью, к щеке.
        — Почему он такой холодный? Совсем не нагревается,  — сказала она и попробовала нагреть внутреннюю поверхность браслета. Она расстегнула его и прислонила к запястью. Бессонница подтолкнула к научному эксперименту. Она решила застегнуть его и побыть с ним на руке какое-то время  — возможно, так серебро нагреется. В тот момент, когда половинки браслета-обруча соединились, Марина провалилась в черноту.

        * * *

        Она вращалась в холодной густой смоле и не могла пошевелиться. Смола обволакивала ее и затягивала куда-то вниз. Марина не сопротивлялась, потому что находилась между сном и явью. Она будто спала, но ощущение скольжения внутри смоляного смерча было слишком реальным. Черная смола затекала под пижаму, в нос и в уши. Марина закашлялась и обнаружила, что стоит посреди большого темного помещения. Сразу возникло ощущение, что она здесь уже бывала.
        Она стояла под высокими резными сводами, которые опирались на колонны из серого мрамора. В стрельчатые окна не пробивалось ни капли света. Марина вспомнила, что сейчас ночь, но окружающая обстановка подсказывала, что здесь в любое время суток царит чернота. Барельеф на стенах навевал ужас: морская пучина; морские чудовища, норовящие утащить ко дну корабли; люди, пожираемые чешуйчатым существом; щупальца, расползающиеся по стене; огромная зубастая рыба, разгрызающая корабль пополам.
        Поодаль, возле арки, выполненной в готическом стиле, располагалась статуя мужчины. Марина взяла курс на нее. Стоило сдвинуться с места, как раздался свистяще-пищащий звук с шорохом крыльев, и над головой что-то пронеслось. Летучая мышь взлетела вверх и примостилась на выступающем ребре каркасного свода, свесившись головой вниз. Проходя мимо алтаря с горящими свечами, Марина подняла глаза и увидела, что все балки вверху обвешаны летучими мышами, которых она поначалу не заметила из-за темноты. Она начала догадываться, где находится. Она помнила угрозы одной личности скормить ее летучим мышам и рассказ Витана о приключениях во дворце Нептунии. Также она помнила, какое животное изображено на нептидском гербе. Ее и без этого пробирал холод. Поняв, где оказалась, она и вовсе задрожала. Она обхватила запястье с браслетом второй рукой и хотела его снять, но застыла в неуверенности. Она поколебалась и решила, что если оказалась тут благодаря браслету, сначала должна узнать, что он хочет ей показать.
        Мужская статуя почти до пят была задрапирована в тогу, под которой виднелась туника. Мускулистая грудь наискосок перетянута кожаным украшением наподобие широкого декорированного ремня, из которого в районе плеча торчали острые лезвия. Длинные волосы рассыпались по плечам, а борода перекрывала часть нагрудного ремня. На голове была корона, а трезубец в руках и ярость во взгляде, которую отлично передал скульптор, не оставляли сомнений в том, что это статуя человека, не ставшего Богом всех морей четыре тысячи лет назад.
        Марина прошла еще немного и увидела на возвышенности в затемненной части зала трон, а чуть ниже у ступеней, ведущих к трону  — несколько старинных резных кресел. На гобелене, подвешенном к потолку сзади трона, был флаг  — раскинувшая крылья и оскалившаяся летучая мышь, справа и слева от нее  — двое рыбошерстов, скрестивших копья за крыльями мыши. По углам изображены четыре одинаковые короны с черными бриллиантами  — такие же, как на голове статуи Нептуна и такие же, как корона, которую Марина видела вживую на бывшей правительнице темного королевства.
        Единственная вещь, несвойственная этому месту  — тишина. Марина помнила, что после расправы над Нептунией вои ее жертв замолкли, но сейчас тишина казалась ненастоящей, будто в вакууме. Она снова коснулась браслета, намереваясь его снять, и снова передумала.
        Ноги несли ее в направлении трона. Хотелось рассмотреть его поближе. Нога коснулась ступенек, ведущих к трону, и зажглись свечи люстры над троном. Марина вздрогнула и шагнула назад. Мыши, висевшие на люстре, вспорхнули и улетели искать более темное место. Ничего не происходило, просто теперь ближняя часть зала освещалась. Она вернула ногу на ступеньку и настороженно оглянулась. Не увидев ничего подозрительного, она стала подниматься.
        Любовь к летучим мышам сквозила в каждой детали. Черная спинка трона представляла собой расправленные перепончатые крылья. Вверху по центру между крыльями выступал трезубец. Изогнутые подлокотники заканчивались крючковатыми лапами. Ножки тоже напоминали расправленные черные крылья. Мысль о том, чтобы сесть на трон, даже не рассматривалась. Марине было жутко даже просто находиться рядом, да и зачем мостить свою пятую точку на чужой трон, особенно зная, какой темной персоне он принадлежал.
        — Странно как-то. Летучая мышь  — животное из надводного мира. Почему в Нептиде столько внимания уделяется этому существу?  — сказала она.
        Как и всегда, в борьбе между страхом и любопытством у Марины Завальской выиграло второе. Несмотря на струившийся со стороны черного трона ужас, она не отказала себе в желании пощупать крыло спинки. Она прикоснулась, и на троне появилась молодая женщина в короне с черными бриллиантами. Каштановые волосы были собраны в элегантную прическу, скульптурный нос и тонкие губы придавали образу аристократичности, а зеленые глаза излучали стальную холодность. Одна рука лежала на подлокотнике, и на этой руке сидела летучая мышь.
        Испугавшись внезапного появления незнакомки, Марина подалась назад. Она обернулась, чтобы не оступиться, и увидела в кресле у подножия вторую женщину. Ее Марина узнала сразу, несмотря на то, что она выглядела значительно моложе, чем во время их первой встречи. Страсть к ярко-красному лаку для ногтей, красным волосам и такого же цвета балахонам эта леди пронесла через года. Королева Маринии испуганно вертела головой, бегая глазами от Оризы к женщине на троне и обратно. Она ожидала, что они набросятся на нее, но выглядело так, будто им нет дела до Марины или они ее не видят.
        «Кто эта женщина на троне?»  — пронеслась мысль.
        «Корона как у Нептунии, но это не зеленолицая королева. Тем не менее она сидит на троне. Нептидом правил еще кто-то, кроме Нептуна и его дочери?»
        «Не понимаю, браслет перенес меня в прошлое? Ориза выглядит гораздо свежее, чем во время нашего знакомства. Тогда кто на троне?»
        Марина вспомнила надпись на браслете и сказала про себя: «Кто-то из мертвых хочет мне что-то показать? Для этого я здесь? Я оказалась в прошлом, чтобы увидеть то, чего не знаю?»
        И сразу возникла иная мысль: от кого браслет? Но размышления такого рода сейчас второстепенны. Важнее узнать, что хотел донести браслет и человек, подаривший его. Марина убедилась, что ни Ориза, ни вторая женщина ее не видят. Уже легче. Если бы еще холод не пронизывал. Она стояла в носках на мраморных ступенях, но холодно было не только в ноги. Холодом веяло отовсюду.
        Обладательница короны с черными бриллиантами свинцовым взглядом смотрела в одну точку. Ориза наблюдала за ней, излучая такую же тоску. Наконец богиня огня нарушила молчание:
        — Что-то удалось выяснить?
        Дама на троне подняла глаза и посмотрела туда, где стояла Марина. Выражение лица не изменилось, Марина понимала, что ее, как и прежде, не видят, однако ненависть в зеленых глазах подводила королеву Маринии к правильному ответу о личности дамы, занимающей трон. Кровь в жилах остывала быстрее. Марина опять подумала снять браслет.
        «Нет. Я должна увидеть, что мне хотят показать».
        Женщина в короне тянула с ответом, будто разговаривать было лень или она была настолько чем-то огорчена, что не могла заставить себя открыть рот. Из уст Оризы прозвучал следующий вопрос:
        — Аид замешан в этом?
        «Опа! Браслет собирается рассказать что-то об Аиде?»
        — Аид не может быть не замешан в этом,  — сказала особа на троне, и Марину вновь пробрала дрожь.
        «Голос… Боже, это голос Нептунии. Это точно она. Так она выглядела до того, как Лорида заколдовала ее».
        Королева Маринии начала часто дышать. Хотелось присесть или хотя бы найти на что опереться, но сдвинуться с места она боялась. Находясь рядом с тем, кто погиб от ее рук, Марина почувствовала себя дурно.
        — Аид владеет магией, способной убить Нептуна?  — сказала Ориза.
        «Они ведут речь о смерти Нептуна»,  — безмолвно произнесла Марина.
        — Аид  — главный в Царстве Мертвых. Всё, что связано со смертью  — это его профиль,  — лицо королевы Нептида не выражало никаких эмоций, но было заметно, что внутри она кипит.
        Желая сделать комплимент подруге, Ориза многозначительно улыбнулась:
        — Я думала, всё, что связано со смертью  — это твой профиль.
        Комплимент ничуть не тронул Нептунию.
        — Я найду способ. Я поквитаюсь с этим подонком,  — зеленые глаза заблестели, будто правительница Нептида сейчас расплачется, но она взяла себя в руки и поборола слезы.
        — О твоем отце ходили легенды, что он едва ли не бессмертен, как Бог всех морей. А оказалось, брат вполне способен его умертвить.
        При упоминании Бога всех морей у Нептунии свело челюсть и задрожали губы:
        — С этим тоже поквитаюсь.
        — Только этот подлинно бессмертен,  — напомнила Ориза.
        — Ничего-ничего,  — угрожающе закивала королева Нептида,  — я докажу, что мерзавец стал Богом всех морей незаконно, и утратит он свое бессмертие так же легко, как обрел.
        — Аид перешел на его сторону добровольно. Что здесь незаконного?
        — Я докажу, что незаконно!  — Нептуния ударила кулаком по подлокотнику, мышь вспорхнула с руки и переместилась на спинку трона, повиснув вниз головой на трезубце.
        — В Совете Всех Морей у тебя не очень хорошая репутация. Доказательства должны быть чрезвычайно весомыми, чтобы тебе поверили.
        Нептуния хмыкнула:
        — Что ж, значит, будем действовать чужими руками. Народ взбунтуется, обвинит Посейдона в фальсификации результатов голосования, и Совет будет вынужден провести повторное голосование.
        — Ха, похоже, я стала свидетельницей зарождения антипосейдонского движения. Похоже, оно возникло не само по себе, а с подачи Нептунии,  — вслух произнесла невидимая и неслышимая Марина.
        — А ты не боишься, что…  — Ориза сменила позу, выпрямив спину и заправив за ухо выбившийся красный локон,  — ну, если Аид смог умертвить твоего отца, то и тебя сможет?
        — Я ничего не боюсь,  — с каменным лицом ответила королева.
        — Вот, узнаю настоящую Нептунию!  — сказала Марина.
        — Думаешь, он не метит на этот трон?  — Ориза еле заметно махнула подбородком на седалище в виде летучей мыши.
        Правительница Нептида ничего не ответила, только сжала челюсти крепче и с силой вцепилась в подлокотники, будто собиралась оторвать их.
        — Если он избавился от брата, чтобы занять престол, то и тебя попытается убрать. Не хочу огорчать, но если ему удалось победить настолько могущественного короля как Нептун, убрать его дочь труда не составит.
        — Нептун уже не король. Королева здесь я,  — процедила женщина на троне.
        — Попутно замечу, что пора бы провести коронацию. Чего ты ждешь, Нептуния? Ты год у руля, а коронации до сих пор не было. С благословением отца церемония выглядела бы помпезнее, но с этим уже ничего не попишешь. Теперь твоя коронация состоится без него.
        Нептуния еле дослушала речь Оризы, чтобы с пренебрежительным кривлянием гаркнуть:
        — Забыла спросить у тебя, когда проводить коронацию!
        «У богини огня явно проблемы с самооценкой. Если бы моя подруга разговаривала со мной таким тоном, она бы уже не была моей подругой. А в отношениях этой парочки четыре тысячи лет ничего не менялось»,  — подумала Марина.
        — По твоим словам, Аид узнал способ убить Нептуна. Мы с тобой знаем, кем был Нептун. Его так просто не прихлопнешь. Если Аид смог, тебе есть чего бояться,  — сказала Ориза.
        — Я ничего не боюсь!  — громыхнул голос Нептунии, переполошив летучих мышей, висевших неподалеку. Они вспорхнули и улетели подальше от хозяйки, вновь повиснув на балке. Готовая рвать и метать, она вскочила с трона, и все кресла, которые стояли напротив Оризы, кувырком покатились по залу. Богиня вздрогнула. Увидев, что кресла с ее стороны остались на месте, она сделала вид, будто расслабилась, но было заметно, что она не исключает, что может улететь вслед за креслами. Она положила ногу на ногу, а Марина вспомнила слова Лориды о том, что Нептуния когда-то владела телекинезом, но разгневала Посейдона, и тот лишил ее сверхъестественной силы.
        Униженная собственным бессилием, королева Нептида пыхтела от злости и думала, что бы еще перевернуть. В конце концов она плюхнулась обратно на трон, склонила голову к руке, упертой в подлокотник и закрыла глаза.
        — Зря ты отпустила сказочницу. Надо было пытать, пока не расколется,  — Ориза продолжила диалог.
        — Становится интересно,  — сказала Марина.
        Нептуния подняла голову. Рука тяжело упала на подлокотник. Промелькнувшее беспокойство быстро сменилось насмешкой:
        — Жалкая писака вообразила себя ясновидящей! Сочинять сказочки  — ее удел.
        — Совсем не рассматриваешь вариант, что тебе может угрожать какая-нибудь ракушка?
        Королева Нептида высокомерно хмыкнула:
        — Ты всерьез в это веришь? Если я буду верить каждой чокнутой старухе, которая предсказывает мне смерть от какой-то ерунды, умру от самовнушения.
        После инцидента с разлетевшимися креслами Ориза старалась быть не слишком навязчивой, но заботливо поинтересовалась:
        — Однако перестраховаться будет не лишним, правда ведь?
        — Я уже приказала уничтожить все ракушки в Нептиде и запретить ввоз каких-либо ракушек в королевство. За нарушение закона  — смертная казнь.
        — Ха-ха, это слова человека, который ничего не боится,  — потешалась Марина.
        Подруга Нептунии, не замечая расхождения слова и дела, продолжала:
        — Она не говорила, связано ли пророчество с какой-нибудь сказкой?
        Марина усмехнулась:
        — Ага, и билет на Коралловый остров вручила.
        — Плевать. Я в сказочки не верю и в предсказания всяких сказочниц  — тоже,  — ответила Нептуния.
        — А зря,  — цокнула языком королева Маринии.
        — Что привело ее во дворец?  — спросила Ориза.
        — Я же обещала вознаграждение за информацию об обстоятельствах смерти отца. Желающие попиариться тут как тут.
        — Она говорила что-то о Нептуне?
        — Нет, она пришла, чтобы сказать, из-за чего погибну я,  — насмешливо произнесла королева Нептида.
        — Будет целесообразно предотвратить распространение этой информации. Не только с целью сорвать пиар-план сказочницы, но и во избежание шантажа. Молва может подхватить эти кривотолки, и тогда жди шантажа всякими ракушками.
        Марина догадалась, что под «предотвращением распространения информации» подразумевалось убийство сказочницы.
        — Ой, да чихала я на этих людишек. Уберем девочку с ракушкой  — и можно расслабиться.
        Коченевшую от холода Марину бросило в жар. Она сразу поняла, что за девочка с ракушкой.
        На физиономии Оризы возникло легко распознаваемое ехидство:
        — Благодаря Анрину скоро всё будет готово. Удочка закинута.
        «Анрин  — сынок Оризы»,  — вспомнила королева Маринии.
        — Она точно отдаст ракушку?  — сказала Нептуния.
        — В своем сыне я не сомневаюсь,  — злорадство отчетливо звучало в каждом звуке, произнесенном богиней.
        «Вот подонок»,  — это самое пристойное из всего, что просилось на язык у Марины.
        — Чудно.
        — Просьбы подождать оставим на другой случай. Не время для ожидания,  — сказала Ориза.
        — Просьбы подождать?  — переспросила Марина.  — Анрин просит подождать с расправой над Мариной I?
        — Не собираюсь я ждать ради какого-то креята,  — фыркнула Нептуния.
        «Марина I была креяткой, как и все королевы Маринии. Зачем Анрин просил подождать? Не мог придумать способ выманить ракушку? Или не наигрался?»  — подумала сотая королева.
        — Есть резервный план. Пусть действует по нему, и все будут довольны,  — в голосе и движениях Оризы появилась легкость, будто минуту назад здесь не метали кресла.
        — Какой резервный план?  — холод опять пробирал Марину.
        — Резервный план нравится мне даже больше основного. Вступить в бой, когда полдела сделано  — прекрасная идея,  — Нептуния поглаживала летучую мышь, которая перебазировалась с трезубца на ее руку.
        — Какие полдела? Говорите внятнее, я скоро окоченею,  — Марина переминалась с ноги на ногу, чтобы согреться.
        — Останется только взять королевство под контроль…
        — Мечтай,  — Марина перебила Оризу. Богиня завершила реплику:
        — …Лучше бы эта чертова Мариния не появлялась в Средиземном море. Ошибка мироздания.
        — Ты, твой сынок и умалишенная с фобией ракушек  — ошибки мироздания. Лучше бы вы не появились на свет ни в Средиземном, ни в других морях,  — выпалила королева Маринии.
        — Единственное за что можно любить креятский мир  — эти бесподобные создания,  — Нептуния почесала за ухом летучую мышь, блаженно прикрывшую веки.  — Это лучшее, что попало от креятов в наш мир.
        — Да уж, милашки,  — Марина окинула взором мышей, висевших под сводами.
        Нептуния взмахнула рукой, и мышь улетела. Она встала с трона и с грозным видом куда-то направилась. У Марины воникло ощущение, что правительница Нептида идет к ней. Нептуния двигалась вперед, глядя прямо в глаза королеве Маринии. Марина сделала шаг назад. Обернулась. Ориза смотрела на нее и молчала. Нептуния молча приближалась. Марина отходила дальше и размышляла, бежать ей или просто снять браслет? А вдруг снятие браслета не вернет ее обратно? Прежде чем надевать его, нужно было узнать, как остановить его действие. Возможно, Нептуния движется в ее сторону не потому, что увидела ее? Марина опустила глаза на пол, потом посмотрела вверх, выискивая то, что побудило Нептунию покинуть трон. Она остановилась и нерешительно взялась за браслет.
        «Снимать или не снимать?»
        Нептуния остановилась рядом. Холодным взглядом она смерила королеву Маринии и, остановив взор на макушке, где отсутствовала корона, презрительно усмехнулась.
        «Ну да, я ложусь спать без короны»,  — сказала про себя Марина и почувствовала, что ей стало не хватать воздуха. Сделать глубокий вдох она не смела, будто этим могла разозлить королеву Нептида. Глядя на нее вблизи, Марина отметила, что зеленое лицо сильно исказило настоящие черты, без него Нептуния была значительно симпатичнее, хоть и не имела общих черт с дочерью. Смуглая темноволосая Солика не походила на мать ни внешне, ни нравом. Марина ожидала, что Нептуния попробует схватить ее за горло, как во время их первой схватки, но королева Нептида схватила ее за плечи.
        — Марина! Марина!
        Нептуния трясла ее, будто пытаясь докричаться, а она не понимала, почему темная королева называет ее по имени, вместо того чтобы обозвать как-нибудь и дополнить это угрозами. Марина с трудом повернула голову к Оризе, которая спокойно наблюдала за происходящим.
        — Марина!  — крикнула Нептуния изменившимся голосом, похожим на детский.
        Королева Маринии задыхалась от страха и фантасмагории, в которую превратился ее сон. Или не сон? Нептуния опять выкрикнула ее имя чужим голосом, и Марина сорвала браслет, разъединив половинки обруча.
        — Марина! Ты жива?
        Королева открыла глаза и судорожно вдохнула.
        — Ты почему холодная, как мертвец?!  — Эмильда трясла ее за плечи.
        Марина бросилась в объятия помощницы и крепко прижалась к ней:
        — Там х-холодно.
        — Где «там»?  — Эмильда обняла дрожащую королеву и потерла ее спину, словно пытаясь разогнать кровь.
        — Возле Н-нептунии,  — Марина прижималась к помощнице, как к грелке.
        Эмильда отстранилась и посмотрела в глаза королеве:
        — С тобой всё хорошо?
        Безумный взгляд королевы выражал обратное, но вопрос вырвался сам собой.
        — Я надела этот браслет и оказалась во дворце Нептунии,  — дрожащими руками Марина протянула расстегнутый браслет.
        Эмильда опасливо поглядывала на браслет, однако боялась не его. Тревогу вызывало состояние королевы. Она взяла украшение и, особо не рассматривая лицевую сторону, сразу заметила надпись внутри:
        — Мертвые могут знать больше, чем живые?
        Марина молча дрожала.
        — Ты просила браслет что-то рассказать?
        — Я надела его. И всё.
        — И что ты увидела во дворце Нептунии?
        Растирая замерзшие руки, королева Маринии часто дышала и не решалась начать рассказ. Эмильда оставила браслет и взяла ее руки в свои, чтобы согреть.
        — Нептунию,  — сказала Марина.
        Взбудораженное состояние королевы начало передаваться помощнице. Она бессознательно сжала кисти Марины и тревожно замотала головой:
        — Нептуния мертва. Ее там нет.
        — Это было давно. Браслет показал то, что было в прошлом.
        — Благодаря браслету ты увидела что-то из прошлого?  — Эмильда ослабила хватку, поняв, что зеленая королева не воскресла, просто Марина побывала в прошлом.
        Марина кивнула. Эмильде хотелось скорее узнать, что показал браслет, но королева еще не до конца пришла в себя, и Эмильда решила для начала спросить о другом:
        — Где ты взяла этот браслет?
        — Нашла среди подарков.
        Эмильда взглянула на гору коробок:
        — От кого он?
        — Отправитель неизвестен. Ни адреса, ни имени.
        — Это один из тех подарков, которые вчера пришли? Одна коробка была без адреса.
        — Да,  — сказала Марина, надеясь, что Эмильда не станет акцентировать внимание на том, что второй вчерашний подарок  — от Петфальда.
        — Вторая коробка была от Рикоста. Что интересного он прислал?
        — Я не успела ее открыть.
        Марина старалась вести себя естественно, однако помощница заметила ускользающий взгляд и с недоверием спросила:
        — Сильно занята была?
        — Надев браслет, я выпала из реальности и оказалась совсем в другом месте! Там я не имела доступа к подаркам! И знаешь, когда рядом с тобой Нептуния, Ориза и летучие мыши, как-то не думаешь о подарках!
        «Лучшая защита  — это нападение»,  — молча добавила Марина, оценивая, достаточно ли возмущения было в ее речи. Тактика сработала.
        — Ты видела Нептунию и Оризу?  — Эмильда переключила внимание с Петфальда на Маринин сон.
        Теперь Марина сжала ее руки. Воспоминания о сне были не самыми приятными.
        — Что они делали?  — спросила Эмильда.
        — Разговаривали о смерти Нептуна. Кажется, я увидела события, происходившие сразу после его смерти. Нептуния была подавлена и винила в его смерти Аида.
        — Это не секрет. Аид всегда был подозреваемым номер один в убийстве Нептуна.
        — Ориза говорила, что если Аид смог убрать Нептуна, то и Нептунию сможет одолеть. Еще они говорили о… сказочнице.
        В карих глазах помощницы загорелся интерес:
        — Что говорили о сказочнице? Она присутствовала во сне или ее всего лишь упоминали в разговоре?
        — Ее не было. Нептуния утверждала, что сказочница пиарится вымышленным пророчеством, но при этом приказала уничтожить все ракушки в королевстве.
        — В Нептиде с тех пор действительно запрещалось всё, что связано с ракушками.
        — Ориза уверяла, что Анрин поможет выманить у Марины I ракушку-символ власти,  — притихшим голосом произнесла королева Маринии. А в интонации Эмильды наоборот добавилось гнева и громкости:
        — Это тоже не секрет. Марина I погибла благодаря сыночку Оризы.
        — Про Анрина они еще как-то не совсем понятно выразились. Как будто он просил подождать с убийством Марины I,  — королева Маринии сдвинула брови, вспоминая диалог Оризы и Нептунии.
        — Подождать?
        Марина почесала затылок, пытаясь вспомнить, как дословно звучала фраза королевы Нептида:
        — Нептуния сказала, что не собирается ждать ради креята. Получается, Анрин просил отложить убийство, а Нептуния с Оризой не хотели тянуть с расправой над креяткой Мариной.
        — Зачем он просил подождать с расправой над Мариной?  — выражение лица Эмильды говорило о том, что ее разбирает злость, которую она пытается подавить.
        — Не понятно.
        — Зато понятно, что ракушку Марина отдала. Анрин блестяще справился с заданием.
        Марина взяла браслет и провела большим пальцем по гравировке:
        — Знаешь, я когда там оказалась, сначала даже не сообразила, что передо мной Нептуния. Она неплохо выглядела до того, как Лорида наложила заклятие на нее.
        — Можешь быть уверена, на ее внутренний мир Лорида не повлияла.
        — Это я заметила. Но прежде я даже не задумывалась, какую внешность она имела раньше. Для меня она была страшным зеленым чудовищем.
        — Я бы сказала, что характеристика «страшное зеленое чудовище» и лицо, дарованное Лоридой, больше соответствуют ее сущности.
        — Почему Нептуния не расколдовала себя?
        — Лорида наложила заклятие таким образом, что прекратить его действие Нептуния могла, лишь завоевав Маринию.
        — И никак иначе?
        Эмильда развела руками.
        — Лорида поставила под угрозу безопасность маринийцев. В попытках вернуть прежний облик Нептуния постоянно покушалась на Маринию.
        — Когда имеешь такую территориальную соседку, граждане твоего королевства всегда подвержены опасности. Преимущество этого заклятия в том, что его практически невозможно снять. Лорида жестко отомстила Нептунии за убийство Марины. Представь, каково женщине с самомнением, как у Нептунии, каждый день видеть в зеркале уродливое зеленое лицо и водоросли вместо волос.
        — А откуда столь огромная любовь к летучим мышам? Трон в виде мыши, на гербе и на флаге  — они же. Это существо из надводного мира. Почему оно стало символом Нептида?
        — Изначально летучая мышь  — символ Царства Мертвых. Аид был сооснователем Нептида и настоял, чтобы мышь размещалась на гербе. Потом она оказалась и на флаге. Когда Аид разругался с Нептуном и перешел на сторону Посейдона, Нептун хотел изменить изображение герба и флага, но летучие мыши безумно нравились его дочери. А она в то время как раз взошла на престол, и всё осталось без изменений.
        Марина посмотрела в потолок, точно вспоминая или обдумывая что-то. Затем перевела взгляд на Эмильду и сказала:
        — Я лишь сейчас сообразила. Название Нептида образовано от двух имен  — Нептун и Аид?
        Эмильда тихонько захлопала в ладоши.
        Марина спросила:
        — Почему Нептуния тянула с коронацией? Ориза говорила, что Нептуния правит целый год, а коронация до сих пор не состоялась.
        Эмильда ухмыльнулась:
        — Коронация  — пышное и громкое торжество. Если где-то кого-то коронуют, внимание всего подводного мира сосредоточено на этом событии. Отовсюду съезжаются авторитетные гости, все СМИ об этом сообщают. А Нептуния знала, что к ней на коронацию не приедет никто, кроме лучшей подружки Оризы и еще парочки таких же персонажей. Коронация  — одно из самых значительных событий в жизни монарха. Когда твою коронацию мировая общественность игнорирует, это сильно бьет по самолюбию.
        — Понятно, почему она хотела испортить мою коронацию. Чтобы один из самых важных дней своей жизни я вспоминала с содроганием.
        — Несмотря на все трагические происшествия, в тот день ты блистала!
        — Возможно, но…
        — Что?
        — Сложно разобрать, что отправитель этого браслета хотел показать с его помощью,  — Маринины пальцы исследовали морские волны на лицевой стороне украшения.  — Ничего нового мы не узнали.
        Эмильда забрала браслет и, увидев узор с внешней стороны, сказала:
        — Орхидея? Зачем здесь орхидея? Во сне были какие-то орхидеи?
        — Нет, там были летучие мыши.
        — Орхидея наводит на мысль, что браслет имеет какое-то отношение к тебе.
        — Это благородный дендробиум. В надводном у меня по соседству живет заядлая цветочница. Она рассказывала, что этот сорт орхидей славится целебными свойствами.
        — И я слышала о лечебных свойствах благородного дендробиума,  — Эмильда рассматривала сиреневый цветок со светлой серединкой и пыталась склеить воедино частицы пазла:  — Целебный цветок на браслете, который показывает сны с участием мертвых людей. Отправитель браслета не известен.
        Она подняла глаза на королеву и сказала:
        — Его действие одноразовое? Если ты наденешь его еще раз, увидишь новый сон или всё, что ты должна была увидеть, уже показано?
        — Инструкция не прилагалась, к сожалению.
        — Надень,  — Эмильда собиралась нацепить браслет на руку королеве, но Марина отпрянула:
        — Нет-нет-нет!
        — Вдруг ты не всё увидела? То, о чем ты рассказала, мы знали и раньше.
        — Рано ты меня разбудила.
        — Надо было чтобы ты посинела окончательно.
        — Во сне было очень холодно.
        — Согрелась? Досмотри сон до конца,  — Эмильда опять попробовала дотянуться до Марининой руки.
        — Эм, не сейчас,  — королева отдернула руку.
        — Пожалуй, твоя правда. Надо готовиться к приезду комиссии. Ночь  — время для сновидений. Не забудь перед сном его надеть,  — Эмильда держала браслет перед носом королевы и давала наставления, когда ее голова озарилась идеей:  — …А если… я его надену?
        — Эм, давай потом. Сейчас ты мне нужна неспящая. Кто поможет мне готовиться к встрече комиссии? Нет!!! Эмильда, нет!!!  — Марина бросилась к помощнице, но та успела щелкнуть браслетом, прежде чем Марина коснулась его. Обе девочки замерли, глядя друг другу в глаза. Марина крепко сжала запястье Эмильды, боясь, что если отпустит его, Эмильда отправится в путешествие по «мертвым» снам.
        — Холодный,  — сказала Эмильда.
        Не шевелясь, Марина приглушенно вымолвила:
        — Ты здесь? Ты никуда не перенеслась?
        — Если в твоей комнате нет мертвых, собирающихся что-то рассказать, значит, на мне браслет не сработал.
        — Он предназначен для меня?
        — Видимо, да. Орхидея  — намек на то, что пользоваться браслетом можешь лишь ты.
        — Кто мог прислать его? И зачем?
        Эмильда пожала плечами:
        — Тот, кто считает, что ты не знаешь чего-то важного. А кто-то из покойных знает. Предполагаю, когда ты досмотришь сон, ситуация прояснится.
        — А ты не исключаешь возможности, что кто-то мне мультики крутит? Иными словами, браслет запрограммирован показывать то, что нужно показать, а не то, что было на самом деле?
        — Чтобы навести тебя на ложный след?
        — Типа того.
        Эмильда расстегнула браслет, поднесла близко к глазам и, вращая, рассматривала мельчайшие детали:
        — От него тянет холодом. Любой экстрасенс скажет, что энергия мертвых  — это холодная энергия. Больше склоняюсь к тому, что он на самом деле хранит информацию о мертвых людях, а не мультики показывает.
        — Хорошо, вечером снова отправлюсь в гости к Нептунии и Оризе, а сейчас нужно встречать наших гостей.
        — Мертвая в твоем сне только Нептуния.
        — Ориза выжила после схватки с мышкой?
        — Мышь ее напугала, но оставила в живых. Главное что мышка помогла Витану отнять ребенка.
        — Если Ориза жива, от нее можно ожидать пакостей.
        — Она без Нептунии шагу не ступит,  — Эмильда посмотрела на стеклянный шар с часами внутри.  — А вот Фархан Турон может напакостить в первый же день, если мы заболтаемся и не успеем организовать встречу на высшем уровне.
        — Долго они пробудут в Мартике?  — с обреченным видом произнесла Марина.
        — Зависит от того, как ты себя продемонстрируешь.
        Королева нарочито кашлянула и закивала.
        — Не накручивай себя раньше времени,  — сказала Эмильда.  — Будем делать всё для того, чтобы Турон не имел поводов придраться.

        5

        Происходящее за окном заставило Марину опустить расческу и сосредоточить внимание на людях, растягивавших сетку между столбами, выстроенными кругом. Неподалеку другая компания придворных натягивала сетку на четырех столбах, образовавших квадрат. В стороне была сооружена аналогичная конструкция значительно большего размера и на более высоких опорах, тянувшаяся через весь двор, выходившая за стену, ограждавшую двор, и продолжавшаяся до точки, в которой заканчивался обзор из Королевской башни. Один из придворных, занимавшихся сооружением круглого строения, взобрался на стремянку и накинул веревку поверх сетки, укрывшей верхушку столба. Веревка сама зашнуровалась, прикрепив сетку к опоре.
        — Что они делают?  — шепотом произнесла Марина. Мимолетный взгляд на часы вынудил оторваться от наблюдения за разворачиванием рулона сетки. Она зашагала в гардеробную.
        — Клуттем…  — она открыла дверь и разинула рот от удивления. Гардеробная выглядела так же, как до нашествия саблезубой моли. Марина вновь увидела лабиринт из тысяч платьев, развешанных на вешалках. После сражения с молью помещение опустело. Теперь оно пестрело нарядами, как в тот день, когда королева впервые переступила его порог.
        В самом начале одного ряда одежды висело бирюзовое платье с пышной юбкой. Верх был расшит искрящимися стразами. Затворник Клуттем не любил яркого света, и освещение в гардеробной было соответствующим, но даже здесь камешки сияли и переливались. Фатин, соединявший декольте с воротником-стойкой, также имел рисунок в виде завитушек, выложенных стразами. Платье сразу бросилось в глаза, Марина двинулась к нему. Она почти дошла до платья, когда почувствовала, что наступила на вязкую субстанцию. Гардеробная вспыхнула ярким светом, раздался оглушительный вой, с потолка свесились две зубастые драконьи пасти и пыхнули в Марину огнем. Она завизжала, выпустила расческу и собиралась пуститься наутек, но прилипла одной ногой к полу. Она вынула ногу из тапка, сняла второй тапок и бросилась к выходу. У двери она пересеклась с Клуттемом, который нажал на рычаг, вмонтированный в стену. Рев затих, драконы исчезли, освещение стало привычным. Марина прижималась к двери и испуганно поглядывала обратно, опасаясь, что всё вернется:
        — Что это было?!
        — Я установил сигнализацию, Ваше Величество,  — гном невозмутимо опустил крышку, скрывашую рычаг.
        — Сигнализацию?!
        — Когда зайдете в следующий раз, постучите якорем дважды,  — он стукнул по крышке якорем, напоминавшим дверной молоток.
        — Капец, Клуттем. Не орехи, так сигнализация.
        — Ваше Величество, два удара якорем  — и сигнализация отключится. После нападения саблезубой моли стало очевидно, что охрана королевского гардероба нуждается в модернизации. Теперь я использую кристаллы от саблезубой моли, которые не надо активировать заклинанием. Они в любой момент готовы отразить атаку,  — Клуттем указал на подсвечивающиеся кристаллы, прикрепленные на уровне потолочного плинтуса.
        — Я решила, что это светильники.
        — Во-о-о-т,  — гном наставительно помахал указательным пальцем и сопроводил этот жест надменной ухмылкой, оповещавшей, что он обвел вокруг пальца весь белый свет.  — Маскировка прежде всего. Теперь ни одна саблезубая гадина не проскочит.
        — Гениально.
        — Пришлось заказывать эти кристаллы из-за границы, в Маринии их не производят. В Черном море есть королевство Тархалас, там живет мастер, который изготавливает активные кристаллы и держит технологию в секрете. Ходит молва, что он производит их из лавы океанических вулканов.
        — Безумно интересно, но мне нужно платье для встречи комиссии.
        — Простите, я заговорился, Ваше Величество,  — Мирч склонил кудрявую голову набок и приложил руку к груди.  — Эмильда просила подыскать вам платье. Пройдемте за мной, я покажу подходящие варианты,  — он последовал вперед и вошел в лабиринт из платьев. Марина шла следом и застопорилась возле бирюзового платья:
        — Клуттем, может, я это надену?
        Гном вернулся назад, взглянул на платье и сказал:
        — Слишком открытые плечи. Не годится для приема комиссии из Совета Всех Морей.
        — Как всё строго,  — с комической ужимкой произнесла королева, трогая на ощупь легчайший шифон.
        — Ваше Величество, если не хотите с порога схватить протокол, лучше соблюсти правила дресс-кода.
        — Комиссия может прицепиться к неудачно подобранному наряду?
        — Комиссия может прицепиться к чему угодно, Ваше Величество, особенно если ее возглавляет Фархан Турон.
        — Жители подводного мира не употребляют фамилию Турона без кошмарного подтекста?
        — Ваше Высочество, дождитесь знакомства с ним, и поймете, почему его окружает ореол кошмара,  — Клуттем прошествовал вглубь лабиринта, позвав королеву.
        Они остановились около пюпитра с открытой книгой. Марина чуть не споткнулась об него, потому что высота его рассчитана на гномий рост. На страницах большой толстой книги виднелись маринийские каракули.
        — Осторожно, Ваше Величество, не переверните,  — Клуттем предупредительно выставил руку.
        Королева обошла пюпитр, наклонилась и прислонила кулон к странице. Маринийские закорючки преобразовались в понятный текст:
        Порядковый номер: 5933
        Тип одежды: платье
        Дата поставки: 12 июня 11004 года
        Модельер: Ральф Монтауш
        Фасон: годе
        Длина: в пол
        Цвет: бордовый
        Основной материал: гипюр
        Материал подкладки: атлас
        Декор: нет
        Шлейф: есть
        — Это книга учета королевской одежды,  — пояснил гном.
        — Если каждый раз, когда мне хочется сказать: «Ничего себе!», я буду получать один маринийский мезонг, то стану миллионершей, даже если откажусь от королевского наследства.
        — После того как гардероб обновился, я завел новую книгу. Сейчас вношу данные о новых нарядах. Всё вручную, процесс не быстрый.
        Стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул, Марина похлопала гнома по плечу:
        — Ты справишься, Клуттем.
        — Очень много модельеров откликнулось, когда я разослал объявление о происшествии с вашим гардеробом, Ваше Величество.
        — Разумеется, никто не против толкнуть сотню-другую нарядов оптовому покупателю.
        — Мы ничего не покупали, Ваше Величество. Модельеры отправили все платья бесплатно.
        Глаза Марины сделались круглыми. Она стала на носочки и вытянула шею, чтобы оценить размеры лабиринта:
        — Ничего себе.
        — Кошелек не со мной, не могу дать вам мезонг,  — тот редкий случай, когда Клуттем улыбался, заставил улыбнуться и Марину.
        — Это платье ты собирался предложить?  — королева подтянула ближе плечики, на которых висело бордовое гипюровое платье.
        — Да, Ваше Величество.
        Марина увидела, что к платью прикреплены две бирки. Касание кулона превратило надписи на первой бирке в копию описания из книги учета. На второй были буква «м» и закорючка в окружении венка из золотых кораллов. С помощью кулона Марина узнала, что закорючка соответствует русской букве «р».
        — Ральф Монтауш,  — тихо проговорила она.
        — Верно, это платье от Ральфа Монтауша.
        — Тоже бесплатное?
        — Вне всякого сомнения, Ваше Величество. Для кутюрье большая честь, когда вы носите одежду их марки.
        Марина оценивающе кивнула:
        — Это платье больше подходит для встречи комиссии?
        — Идеальный вариант, как по мне. Качественный гипюр, элегантный крой годе, плечи и декольте закрыты, никаких украшательств, излишеств,  — Клуттем расправил шлейф в полную длину.
        — Уговорил.

        * * *
        — Готова? Ковровые дорожки расстелены, стол накрыт, Чакстон разбужен,  — Эмильда влетела в комнату и дала оценку платью:  — Вау, ты просто огонь!
        — Намекаешь на красные балахоны Оризы?  — склонив голову набок, Марина пыталась застегнуть серьгу.
        — Шикарный балахон, однако.
        — Клуттем сказал, что оно без излишеств.
        — Это не мешает ему быть шикарным,  — Эмильда перехватила инициативу в застегивании серьги. Пока она возилась с сережкой, королева посмотрела в окно и сказала:
        — Дорожки расстелены, стол накрыт и сетки натянуты?
        — Несомненно, встречаем сезон дождей во всеоружии.
        — Что за прикол с сетками? Зачем они?
        — Мы вчера говорили, что начинается сезон дождей.
        — Я помню. Сетки зачем?
        — Сезон дождей  — это сезон сбора рыбы.
        — Сбора?  — не поняла Марина.  — Может, ловли?
        — Ловить не советую. Может ударить.
        — Погоди… в сезон дождей собирают рыбу, которая падает с неба? То есть из моря, которое вместо неба?
        — Ну а зачем сетки, как думаешь?  — сережка наконец-то застегнулась.
        — Откуда я знаю! О рыбе вы ничего не говорили.
        — Сегодня, по прогнозу, должен быть небольшой дождик. Поэтому комиссия прибудет на час раньше, чем указано в письме. Я вчера передала Совету просьбу приехать раньше, чтобы мы не встречали их под дождем.
        — Я начинаю понимать, почему маринийцы выстилают крыши домов водорослями.
        Эмильда кивнула на корону, напоминая, что королева до сей поры не надела главный атрибут, и сказала:
        — Раньше крыши повреждались падающей с неба рыбой. Со временем их стали покрывать водоотталкивающими водорослями. Дождевая вода в дом не проникает и крыши целые.
        Марина надела корону и взглянула в зеркало:
        — Моя крыша тоже укрыта.

        * * *
        Солнце пригревало, но сильного тепла не ощущалось. Так всегда бывает перед дождем  — пояснила Эмильда. Марина сначала ожидала прибытия комиссии, прохаживаясь вдоль балюстрады у входа во дворец. Потом они с Эмильдой и компанией слуг переместились к овальной клумбе в центре двора. Средиземноморские гортензии были в цвету.
        — Что отличает средиземноморскую гортензию от обычной надводной?  — Марина вдохнула медовый аромат шаровидного соцветия.
        — У цветка средиземноморской гортензии пять лепестков, в отличие от четырехлепестковой надводной,  — Эмильда отщипнула маленький фиолетовый цветок и показала королеве.
        — Гортензии цветут в сезон дождей?
        — Они цветут почти круглый год. Если найдешь четырехлепестковый цветок, не забудь загадать желание.
        — Его нужно съесть?
        Эмильда свела брови:
        — Зачем?
        — Когда я была поменьше, мы с друзьями искали на кустах сирени пятилепестковые цветы и съедали их, чтобы желание сбылось.
        Красноречиво помолчав, Эмильда осудительно покачала головой:
        — Креяты.
        — Ой, да ладно, у рагонов чудачества страннее наших. Мы хотя бы не едим бегающий по тарелке шоколад и взрывающиеся орехи.
        — Согласна, сирень вкуснее.
        От нечего делать Марина заворошила шарообразное соцветие, выискивая четырехлепестковый цветок.
        — Ваше Величество, я нашел!  — Чакстон держал в вытянутой руке цветок с четырьмя лепестками. На фоне металлической рыцарской перчатки крошечный цветок выглядел беззащитно.
        — Загадывай желание,  — сказала Марина.
        — Загадайте вы.
        Королева с удивлением произнесла:
        — Ты его нашел. Как я могу загадать желание? Ты должен загадывать.
        — Думаю, если я уступлю вам право загадать желание, оно сбудется.
        — А я думаю, сбудется желание того, кто нашел цветок.
        — Тогда я загадываю, чтобы ваше желание сбылось,  — просиял Чакстон.
        — Это ближе к истине,  — Марина взяла фиолетовый цветок и только собиралась подумать, что бы загадать, как ее одернула Эмильда:
        — Едут! Загадай, чтобы комиссия сильно не задержалась в Мартике, и ты удержалась на троне.
        Марина увидела, как вдалеке карета, запряженная рыбошерстами, сворачивает на аллею, ведущую ко дворцу. Она засуетилась, думая, где спрятать цветок, чтобы руки были свободны и готовы для рукопожатий. Гортензия скорее служила оправданием нервозности, на самом деле королеве было не по себе оттого, что сейчас во двор заедет карета с комиссией из Совета Всех Морей. Она произнесла про себя желание и выбросила цветок. Вспомнив, что забыла поблагодарить телохранителя, она повернулась к привидению и с волнением произнесла:
        — Спасибо, Чакстон.
        Телохранитель с присущей ему беззаботностью отмахнулся:
        — Не за что, Ваше Величество.
        — Что загадала?  — спросила помощница.
        — Дожить до конца встречи на этих кошмарных каблуках,  — сказала Марина, чувствуя, как устали ноги за недолгое время, проведенное в туфлях.
        Эмильда дернула за руку:
        — Давай подойдем ближе к воротам.
        Они проследовали по красной дорожке и остановились у фонтана, расположенного недалеко от въезда во двор. По краю чаши фонтана расселись бронзовые русалки. В центре скульптура русалки обвивала несоразмерно длинным хвостом конструкцию, из которой разбрызгивались струи воды.
        Рыбошерсты везли карету ко дворцу, а Марининого предплечья коснулась прохладная капля. Она было подумала, что рядом пролетала птичка, но это оказалась дождевая вода. Чтобы не смотреть испуганным взглядом на приближавшуюся карету, она стала разглядывать барельефы вокруг окон дворца. Окна по периметру украшала лепнина на морскую тему: кораллы, морские звезды, рыбы и, конечно, много ракушек. У открытых ворот неподвижно стояли стражи с поднятыми копьями. С обеих сторон аллеи, по которой двигался экипаж, деревья цвели ярко-розовыми цветами. Марине показалось, что солнце стало светить менее ярко. Она решила, это ее воображение рисует предстоящую встречу с комиссией как приближение апокалипсиса.
        Карета въехала во двор и остановилась невдалеке от фонтана. Черные рыбошерсты фыркали, как лошади. Один из них имел на брюхе рыжие отметины, другой был чисто смоляной. Животное с рыжими пятнами подняло рыбью голову и громко фыркнуло, ударив копытом. Второй рыбошерст спокойно размахивал рыбьим хвостом. Слуги-мужчины открыли дверь кареты. Затаив дыхание, Марина ожидала появления каких-то страшилищ, жаждущих растерзать ее за убийство Нептунии и поднять на смех ее, четырнадцатилетнюю девочку, возомнившую себя королевой. К ее удивлению, из кареты вышла миловидная женщина средних лет с изящными локонами пшеничного цвета. Следом за женщиной, облаченной в темно-синее деловое платье и бежевые туфли-лодочки, карету покинул невысокий полноватый мужчина.
        «Турон? Я его иначе представляла»,  — подумала Марина.
        Он приосанился, погладил черные усы, бегло окинул взглядом двор и вместе со спутницей направился к королеве Маринии и ее помощнице. Марина с облегчением размышляла, что слишком негрозно выглядит Турон, чтобы представлять опасность. Как и ожидалось, слухи о его ужасности оказались раздутыми. Приблизившись к королеве, члены комиссии поклонились, мужчина приподнял шляпу.
        — Калис Гротан,  — отрекомендовалась особа на шпильках и протянула руку для пожатия.
        — Очень приятно,  — Марина ответила на жест, слегка наклонив голову.
        Эмильда напряженно улыбалась, переживая, как бы королева в самый ответственный момент не отчебучила что-нибудь. Мужчина, держа в одной руке черный кожаный портфель, вторую руку протянул королеве и представился:
        — Тальян Моннок.
        Услышав не то имя, которое ожидала, Марина забыла, что нужно пожать руку гостю. Она молча пялилась на приземистого мужичонку в сером костюме и не понимала, почему вместо Турона прислали какого-то Тальяна Моннока. Эмильда двинула ее рукой в ребра, и Марина перевела взгляд на нее. Помощница плавно повела головой, указывая на висящую в воздухе ладонь представителя комиссии. Опомнившись, королева дернулась, схватила руку гостя и энергично затрясла, чтобы исправить оплошность:
        — Добро пожаловать! Рада знакомству! Надеюсь, вам понравится в Мартике!
        Эмильда не знала, как дать знак Марине, что она сейчас оторвет руку Тальяну Монноку. На этом испытания для Моннока не закончились.
        — Рады приветствовать вас в Маринии!  — Чакстон выкрикнул эту фразу так громко и с выражением, словно всю ночь репетировал, а потом всё утро провел в ожидании момента, когда можно будет выкрикнуть.
        Вздрогнул не только Моннок, но и все остальные. Калис выдохнула и вымученно улыбнулась в попытках скрасить неловкость. Марина с перепугу бросила руку Моннока. Эмильда переборола желание закрыть лицо рукой и сокрушительно помотать головой.
        — Простите… извините…  — королева поняла, что перестаралась с рукопожатием. Тальян участливо кивал.  — А где…  — Марина неожиданно для себя испытала неловкость при необходимости произнести имя Турона. Впрочем, ей не пришлось этого делать. Возле кареты что-то звякнуло. Марина увидела, как появилась из кареты и ступила на красную дорожку нога в тяжелом черном ботинке с толстой подошвой, декорированном металлическими пластинами и цепочкой. Королева похолодела. Следом показалась вторая нога. Согнув спину, из кареты выбрался мужчина, облаченный во всё черное. Костюм напоминал мундир, только головного убора на нем, в отличие от Тальяна Моннока, не было. Выдающийся подбородок и скулы придавали образу решительности и самоуверенности. Жесткий магнетический взгляд черных глаз скользнул по присутствующим и сразу перекинулся на окружающий пейзаж.
        «Теперь  — да. Примерно так я его и представляла»,  — сказала про себя Марина.
        Тяжелые шаги отдавались эхом в ее голове. Каждый раз, когда он переставлял ноги, Марина представляла, что сейчас придется ответить на рукопожатие этого долговязого атлетически сложенного сударя, и если он приложит хоть немного усилий, может хорошенько ее встряхнуть. По мере того как он приближался, королева имела возможность оценить его физические данные и прийти в замешательство. 180-сантиметровая Марина Завальская, стоящая на каблуках, с трепетом осмысливала, что к ней движется сурового вида мужчина на голову выше нее.
        «Рост  — не показатель страшности,  — уверяла она сама себя.  — Я тоже большая, но я не страшная. Не страшная же?»
        Марине казалось, чем ближе подходит мужчина в черном мундире, тем сильнее меркнет солнечный свет. Когда он был уже совсем рядом, послышался едва уловимый свистящий звук, которому никто не придал значения. Спустя мгновение рыба упала ему на голову, скользнула по лицу и шмякнулась на дорожку. Он замер.
        Стражи растерянно переглядывались, не зная, как правильно вести себя в сложившейся ситуации. Факт нападения свершился, и единственное, что оставалось  — это смести копьем трепыхавшуюся рыбу с дорожки, что они и сделали. Марина зажала рот рукой и изо всех сил боролась со смехом. Она издавала булькающие звуки и сильнее зажимала рот, желая вспомнить что-нибудь грустное и перебить приступ смеха. Покраснев до ушей, она сделала глубокий вдох, убрала руку ото рта и, подавляя мимику, стояла неподвижно. Она думала, что если пошевелится, ее разберет смех. Калис также с трудом скрывала смех, лицо Тальяна Моннока оставалось практически бесстрастным, а Эмильда не знала, куда деться от стыда:
        — Приносим глубочайшие извинения, господин Турон. Мы знали, что ожидается дождь и попросили комиссию приехать раньше. Но знаете, как оно бывает… одиночные экземпляры могут посыпаться до начала дождя.
        Смех опять накатывал, и Марина заняла мозг мыслями о том, какое наказание за разгромленную гостиную ожидает ее по возвращении домой. Смех отступил.
        — Стража не успела среагировать,  — продолжила Эмильда.  — Всего не предугадаешь. Выражаем надежду, что данный промах не испортит вашего впечатления о пребывании в Мартике.
        Эмильда замолчала. Марина понимала, что ей стоит дополнить извинения помощницы, но в голову лезли только шуточки, и она смогла произнести лишь:
        — Простите. Жаль, что так вышло.
        В то время как Эмильда покрывалась пятнами, а Марина заливалась краской от насилу сдерживаемого смеха, глава комиссии проявил черту характера, отличавшую его от Марины с Эмильдой  — способность не терять самообладания в стрессовых ситуациях. Он смахнул с лица чешую со слизью, подошел к девочкам и сказал:
        — Промаха не было, госпожа Бронт. Было прямое попадание в цель.
        В испуганном взгляде Эмильды читалось: она опасается, что Турон может подозревать, что покушение было спланировано.
        — Это на самом деле случайность,  — пролепетала она, глядя снизу на здоровенного Турона.
        Сам он тем временем нацелил взгляд на королеву, которая размышляла над вопросом: жабры на шее Турона всегда топорщатся или только когда он зол? Когда крупная жилистая рука потянулась к ее голове, Марина занервничала.
        «Что он собирается сделать? Придушить или выписать подзатыльник?»  — промчалась мысль.
        Турон перетянул ее корону от макушки вперед. Смех больше не душил Марину. Она расценила жест так, как можно было расценить его в создавшихся обстоятельствах:
        «Всё? Я больше не королева? У меня забрали корону?»
        Не шевелясь, она ожидала, что сейчас об этом объявят вслух. Эмильда трухнула вместе с ней. Обе проклинали злосчастную рыбу. Оказавшись в подводном мире впервые, Марина не хотела становиться королевой, а теперь было очень обидно расставаться со всем этим.
        «Сколько грязи на меня выльется,  — подумала она.  — Какая я никчемная, как легко со мной разделался Турон, как я лишилась престола, не успев побыть королевой».
        Глава комиссии с холодным спокойствием произнес:
        — Корона  — не тиара. Ближе ко лбу.
        Пока Марина пыталась сообразить, что он имел в виду, ее приспешница расслабленно расправила плечи.
        «Что? Что это значит?»  — Марина заметила, что обреченность в движениях Эмильды больше не прослеживается, но все равно не могла расшифровать замечание Турона.
        — При подготовке этой встречи мы спешили, господин Турон, и Ее Величество впопыхах надела корону немного неправильно,  — извиняющимся тоном вымолвила помощница.  — Впредь она будет помнить, что корона надевается ближе ко лбу.
        — Фархан Турон,  — с некоторым безразличием произнес мужчина.
        Слова произнеслись дежурно, будто он не знакомился с королевой, а рассуждал о погоде. И Марина после пережитого не сразу заметила, что ей подана рука. Придя в чувство, она схватила руку гостя и выдавила подобие улыбки:
        — М-марина. Очень приятно. Огромная честь, что вы к нам пожаловали.
        Ледяная рука Турона соответствовала равнодушному взгляду, которым он мерил королеву.
        — Стало быть, на ужин сегодня полосатый тунец,  — он отпустил руку Марины.
        — Э-э… что… А, рыба… Меню согласовано с шеф-поваром, ужин обещает быть вкусным,  — Марина говорила и на ходу пыталась понять, правильно ли отвечает, чувствуя себя слабоумной под снисходительным взглядом Турона.
        Эмильда вклинилась:
        — Меню согласовано, но если у кого-то есть особые пожелания, меню можно подкорректировать. До ужина еще времени достаточно, а пока что приглашаем вас отобедать. Пройдемте во дворец,  — она сделала пригласительное движение в сторону парадного входа.

        * * *
        — Боже-боже-боже! Это самая ужасная встреча комиссии, которую только можно вообразить!  — Эмильда металась по комнате, растирая виски.
        После того как Марина отошла от стресса, ее снова разобрал смех.
        — Представляю заголовок в завтрашнем выпуске «Пугающей глубины»: страшный человек Фархан Турон получил рыбой по мордасам,  — она откинулась назад и обняла подушку, накрыв лицо, чтобы не раздражать Эмильду смехом.
        — Что ты смеешься!  — помощница подлетела и вырвала подушку.  — Что смешного?! Мы опозорились!
        — Но это было зрелищно,  — королева безуспешно пыталась сделать лицо серьезным. Прорывались короткие смешки, похожие на икоту.
        — После такого почина страшно представить, что будет дальше,  — Эмильда бросила подушку на кровать.
        — Шибанет Турона рыбеха покрупнее, и дело с концом.
        — А тебе всё шуточки.
        — Я не шучу. Никто не знает, что завтра упадет с неба. Рыбный дождь  — отличный метод устранения врагов. Идеальный несчастный случай.
        Медленно и четко Эмильда выговорила каждое слово:
        — На полном серьезе говорю: мы провалили встречу комиссии.
        — Допустим. Чем это грозит?
        — Фархан Турон явился с единственной целью  — отнять корону и выдворить тебя отсюда. Чем больше подобных ляпсусов он зарегистрирует, тем быстрее вышвырнет тебя в надводный.
        — Он что-то регистрировал?
        — Марина, если ты еще не поняла, с сегодняшнего дня регистрируется каждый твой шаг.
        Послышался стук в дверь, и королева сказала:
        — Войдите.
        Калис вошла, держа свернутый лист пергамента, закрыла дверь и с невеселой мимикой стала у входа.
        — Проходи, Калис,  — сказала Эмильда.
        Калис развела руками.
        — Тебя отправили в качестве гонца с плохими новостями?  — Эмильда выхватила взглядом бумагу в ее руках.
        — Я пыталась, но Турон непреклонен,  — она подошла к Марине и отдала документ.
        — Держу пари, это первый протокол,  — похмурнела Эмильда.
        Королева развернула лист, коснулась кулоном и прочла:

        КОПИЯ
        ПРОТОКОЛ №9985/1
        СУБЪЕКТ: Завальская Марина
        КОРОЛЕВСТВО: Мариния
        ДОЛЖНОСТЬ: королева
        НАРУШЕНИЕ: Ненадлежащее обращение с королевскими регалиями. Незнание правил ношения короны.
        ДАТА РЕГИСТРАЦИИ НАРУШЕНИЯ: 17 июня 11004 года.
        ПРИМЕЧАНИЯ: нарушение выявлено вследствие проверки комиссией, направленной во дворец королевы Маринии Советом Всех Морей.
        Данный документ является копией документа, отправленного в Совет Всех Морей 17 июня 11004 года. К оригиналу приложено подробное описание ситуации, в которой было зафиксировано нарушение.
        ФАРХАН ТУРОН: подпись
        ТАЛЬЯН МОННОК:подпись
        КАЛИС ГРОТАН:
        — Я не подписала этот бред. Это смешно,  — сказала Калис.
        — Не такой уж и бред. Королева должна уметь правильно надевать и носить корону,  — возразила Эмильда.
        — Но можно обойтись без составления протокола из-за сущей мелочи.
        — Тальян поставил подпись,  — сказала Марина.
        — Тальян не только поставил подпись, он еще и расписал на три страницы все подробности, и рыбу не забыл упомянуть.
        Марина булькнула, подавив приступ смеха. Калис, несмотря на плохую новость, тоже тянуло рассмеяться. Только Эмильда сохраняла строгость:
        — Теперь видишь, чем грозит неудавшаяся встреча комиссии?
        — Но ведь из-за одного протокола ничего не случится?  — с надеждой спросила Марина.
        — Турон умеет добиваться своего. Найти предлог для тринадцати протоколов  — не проблема.
        — Для девяти,  — поправила Калис.
        Эмильда непонимающе нахмурилась.
        — Турон внес на рассмотрение два законопроекта. Вчера были обнародованы результаты голосования по первому, сегодня на заседании Совета Всех Морей решится судьба второго. Первый был о сокращении количества протоколов, необходимого для лишения полномочий монарха. Совет утвердил, что количество протоколов отныне сокращается до девяти.
        — Потрясающая новость. По странному совпадению, закон принят в канун приезда комиссии в Маринию,  — прокомментировала Эмильда.
        — О чем второй законопроект?  — поинтересовалась королева.
        Колеблясь, Калис нерешительно произнесла:
        — Не хочу заранее портить вам настроение. Возможно, его не примут. Возлагаю надежды на благоразумие Совета. А если примут… узнаете. Второй законопроект тоже писался под королеву Маринии.
        Эмильда испустила вздох безнадежности, закрыла глаза и покачала головой:
        — Это начало конца. Турон не остановится.
        — Боюсь предположить, о чем второй законопроект,  — Марина отдала Калис бумагу и обратила внимание, каким изящным движением Калис Гротан взяла документ.
        «Не обязательно быть королевой, чтобы вести себя как королева»,  — про себя признала Марина.
        — Второй закон  — бессмысленный. Можно сказать, он отберет у креятов возможность править королевствами в подводном мире, но креяты и так не могут становиться королями. Есть лишь одно королевство, которым правит креятка,  — сказала Калис.
        — Мариния?
        Вопрос не требовал ответа, и Калис добавила:
        — Идемте обедать. Голодный Турон еще противнее.
        — Идемте, стол в Банкетном Зале уже накрыт,  — сказала Эмильда.

        * * *
        И кто додумался сделать в Банкетном Зале такие просторные окна! На улице лил дождь, и сыпавшаяся с неба рыба не позволяла Марине сосредоточиться на еде. Когда порывами ветра рыба ударялась о стекло, перед глазами стоял Турон, получающий тунцом по голове.
        Видя, как она морщит щеку, чтобы не рассмеяться, Эмильда молила Посейдона, чтобы Марине хватило сил и мудрости держать себя в руках. Поначалу обед проходил в тишине, которую нельзя было назвать гробовой лишь благодаря шуму дождя. Возможно, молчанка продолжалась бы и дальше, если бы у Витана, возвратившегося из поездки, не зачесалась сыпь на шее и руках:
        — Простите, невозможно не чесать. Аллергия на морские орехи,  — сказал он.  — Знаю, что неприлично чесаться в присутствии высокопоставленных гостей, но чешется ужасно,  — он просунул пальцы под обшлаг пиджака и почесал запястье одной руки, потом таким же образом почесал запястье другой руки.
        — Почему не обратишься к Мольту?  — спросила Марина.
        — Уже обратился. Он предупредил, что мазь действует медленно. Придется потерпеть. Знаю, что орехи мне нельзя и каждый раз думаю, что от одного орешка ничего не будет.
        — Не исключено, что это не аллергия на орехи, а наказание свыше за дурные слова и поступки,  — сказала Калис.
        Марина зыркнула на нее. Видимо, ей не почудилось, что словосочетание «высокопоставленные гости» Витан произнес со снисходительной ужимкой. А когда Витан, прежде чем ответить, презрительно улыбнулся, Марина убедилась в правильности своих догадок:
        — Госпожа Гротан, пока вы корчите из себя святошу, ваши конкуренты уже разворачивают избирательную кампанию. Смотрите, как бы победа не ускользнула из-под носа.
        Сохранив хладнокровие, Калис отбросила локон со лба и ответила Витану его же тоном:
        — Начинать избирательную кампанию раньше семнадцатого июля запрещено. Вы должны быть в курсе, господин Ландо. Или вы в подобные вещи тоже не верите?
        — Ну почему же. Я верю в то, что подчиняется здравому смыслу. Просто переживаю, чтобы победа не досталась кому-нибудь другому, ведь именно вы, госпожа Гротан, способны защитить нас от всех напастей,  — произнес Витан с такой театральностью и сарказмом, что даже непробиваемый Фархан Турон самодовольно улыбнулся.
        Сделав вид, что тянется за поджаренным хлебом, Марина пододвинулась к Эмильде и шепнула:
        — Что у Витана с Калис?
        Едва заметно повернувшись и придвинувшись к королеве, Эмильда прошептала:
        — У политической силы, которую представляет Калис, разногласия с политической силой Витана.
        Марина шепотом спросила:
        — Витан  — политик?
        Сгребая вилкой к краю тарелки рубленые водоросли и средиземноморские помидоры, Эмильда ответила:
        — Его брат правит в Черном море. Скоро в Тархаласе выборы. Витан баллотируется как лидер партии, а Калис будет баллотироваться в королевы.
        Глаза Марины округлились, и она не заметила, как заговорила громче:
        — Баллотироваться?! Разве корона не передается по наследству?
        Марина не отрывала удивленного взгляда от Эмильды, а Эмильда со смущением обнаружила, что возглас королевы не остался неуслышанным:
        — Это тебе корона досталась по наследству. Не во всех королевствах так.
        — Глубина ваших познаний в устройстве политической системы подводного мира изумляет, Ваше Величество,  — голос Турона выдернул Марину из небытия.
        Она встрепенулась и растерянным взглядом забегала по присутствующим:
        — Э-э-э, я здесь недавно и еще не со всеми тонкостями знакома.
        — При этом вы считаете, что вам самое место на троне,  — Турон сверлил ее надменным взглядом.
        Марине хотелось ответить резко. Она ненавидела, когда ее обвиняли, что она залезла на трон, не будучи его достойна, к нему готова и вообще, что она помешана на своей короне, как большинство правителей. Понимая, что Эмильда прибьет ее, если она нагрубит Турону, Марина плотно сжала губы, про себя выругалась и сказала:
        — К вашему сведению, я не хотела становиться королевой. Я сначала даже не могла поверить, что моя бабушка здесь правила и что всё это по-настоящему, что существует какой-то подводный мир. Но моему королевству угрожала опасность, я была вынуждена остаться и защитить его.
        — Я наслышан о вашем героизме,  — Турон положил вилку и откинулся на спинку стула. Неприязнь сочилась из каждого телодвижения.
        — Ваше Величество, антипосейдонцам бесполезно объяснять, что ваш поступок и вправду героический,  — сказала Калис.
        — Никто не сомневается, госпожа Гротан,  — пренебрежительно бросил Турон.
        «Забыла я, что с Туроном о гибели Нептунии лучше не разговаривать, тем более оправдывать свою коронацию необходимостью уничтожить Нептунию»,  — про себя сказала Марина.
        «Что имела в виду Калис, когда сказала, что Витан не верит в какие-то вещи? Витан  — антипосейдонец? Он не верит в Посейдона?»  — пронеслась вторая мысль.
        — Если вы не хотели становиться королевой, Ваше Величество, значит, вы сильно не огорчитесь, если насобирается девять протоколов?  — насмешливо повел бровью Турон.
        Марина со злостью сжала вилку и наколола кусочек рыбного филе.
        — Мое незнание о возможности баллотироваться в некоторых королевствах  — основание для следующего протокола?  — с нарочито фальшивой улыбкой спросила она.
        Турон с такой же улыбкой ответил:
        — Протокол о незнании политического устройства подводного мира мы выпишем после соответствующей проверки. А пока что мы имеем отличную возможность оценить ваше знание столового этикета. За что вы так с тунцом?
        Марина начала догадываться, что как-то неправильно ест рыбу, но в чем именно ошибка  — не знала. Эмильда готова была подсказать, но если бы она сделала это, когда все на них смотрят, это выглядело бы еще унизительнее для королевы. Она просто тихо крякнула и уставилась в свою тарелку.
        Марине хотелось бросить трапезу и выбежать из зала. Ей было стыдно не столько из-за неосведомленности в вопросах этикета, сколько из-за того, что все смотрят на нее и ожидают, что она исправит ошибку. А она ума не приложит, в чем ошибка.
        — По-вашему, тунец не достоин того, чтобы его ели вилкой для рыбы?  — Турон не отводил высокомерного взгляда от королевы.
        «Не та вилка! Не та вилка!»  — с опозданием сработала сигнализация у Марины в голове.
        «Если рыбу едят не этой вилкой, то какой?»  — она бросила взгляд на лежащие рядом приборы.
        «Вилка с четырьмя короткими зубцами, вилка с тремя плоскими зубцами или… какая-то раздвоенная недовилка? Что можно кушать вилкой с двумя зубцами? Какой бредовый этот столовый этикет».
        «Три зубца для рыбы или четыре? А вдруг в подводном мире рыбу накалывают на раздвоенную вилку? Я не знаю, какие приборы используют для рыбы в надводном, а в подводном  — тем более».
        «Если моя рука сейчас потянется не за той вилкой, Турон высмеет меня в открытую. Лучше как-нибудь отшутиться».
        — Я решила отомстить тунцу за сегодняшнее нападение,  — сказала Марина.
        Эмильда зажмурилась и стала покрываться пятнами. Затем она открыла глаза, схватила кувшин, налила себе фруктового кваса, мигом осушила стакан и умоляюще посмотрела на главу комиссии.
        С холодным безразличием Турон произнес:
        — Ваша помощница тоже кому-то мстит или стесняется попросить слугу наполнить стакан?
        Двое слуг-мужчин, стоявших рядом с сервировочными тележками, едва заметно улыбнулись.
        — Простите, бывают ситуации, когда нет сил звать слугу и ждать, пока он выполнит необходимое. Нужно срочно чего-нибудь выпить, пока я еще в сознании,  — сказала Эмильда.
        — Что же вас чуть не привело в бессознательное состояние, госпожа Бронт?  — с напускной заботой поинтересовался Турон.
        Эмильда посмотрела на Турона почти таким же пронизывающим взглядом, каким он смотрел на нее:
        — Плохие предчувствия.
        Глава комиссии понимающе кивнул. Кому как не ему знать, что Эмильда опасалась появления второго протокола.
        — А конспектировать за столом  — это не нарушает норм приличия?  — спросила Марина, заметив, что Тальян Моннок достал из портфеля документ и сделал пометки.
        — Задача секретаря-протоколиста  — протоколировать,  — бесстрастно ответил Турон.
        — Прямо во время обеда?
        — Если ситуация требует, можно и во время обеда. Вдруг к концу застолья забудутся какие-то детали. А мы должны предоставить Совету Всех Морей полнейший отчет.
        — Ой! Я же говорю, что протоколировать за обеденным столом  — не лучшая идея!  — воскликнула Марина после того, как стакан с холодным чаем каркаде опрокинулся рядом с Тальяном, залив документ. Она отправила в рот кусочек рыбного филе и с наслаждением его пережевала. Эмильда, заметившая почти неуловимое движение левой руки королевы перед падением стакана, была уверена, что без телекинеза здесь не обошлось. Она с опасением взглянула на Марину, затем на Турона. Марина ответила ей безэмоциональным взглядом искоса.
        Моннок стряхнул с бумаги ярко-красную жидкость и попытался привести документ в порядок. Марина могла бы поспорить, что на лице Турона промелькнуло недовольство, которое быстро сменилось безразличием. Один слуга вытер стол, второй поставил новый стакан и наполнил его чаем каркаде.
        «Недотепа косорукий»,  — королева нечаянно прочитала мысль Турона. А из уст председателя комиссии прозвучали иные слова:
        — Четыре рожка.
        — Что?  — Марина поняла, что реплика адресовалась ей, но не сообразила, о чем он.
        — Рыбу едят вилкой с четырьмя укороченными широкими зубцами,  — Турон смерил королеву покровительственным взглядом. За это снисхождение в каждом жесте и каждом взгляде Марине хотелось запустить вилкой в него. Внезапно она услышала его мысль:
        «Салат тоже будешь десертной есть, королевишна?»
        «Спасибо за подсказку, королевич»,  — она молча ерничала.
        — Я всегда считала, что десертной вилкой рыбу есть удобнее,  — сказала Марина.
        С деланно-удивленным видом Фархан закивал. Желание вонзить вилку ему между глаз усилилось. Эмильда воодушевленно усмехнулась, забрезжила надежда, что недоразумение урегулируется без протокола. Марина разрезала рыбную котлету и отведала ее, кивая так же оценивающе, как Турон, и намекая на отличные вкусовые качества. На самом деле просто взяло верх желание перекривить Турона.
        — Вы не только знаете, что это десерная вилка, но и держите ее левой рукой. Похвально,  — вымолвил Турон.
        «Какое счастье быть левшой!»  — молча ликовала королева.
        — Отныне каждая трапеза будет проходить под зорким наблюдением Фархана Турона и представлять собой экзамен по столовому этикету?  — спросила она.
        — Чтобы оценить вашу компетенцию в вопросах столового этикета, достаточно одной трапезы, Ваше Величество. Намазывать паштет ножом для фруктов так же удобно, как и есть рыбу десертной вилкой?  — Турон, скрестив руки на груди, наблюдал за действиями королевы.
        Про себя Марина ругнулась и, не подав виду, продолжила намазывать гренку паштетом из морепродуктов:
        — Знаете, как говорят школьные учителя, когда допускают ошибку? Они утверждают, что хотели проверить учеников и специально допустили ошибку. Но я  — не школьный учитель и я действительно хотела проверить, заметите ли вы, что я использую не тот нож.
        Эмильда под столом ударила королеву по ноге.
        «Не огрызайся с Туроном!»  — прочитала Марина ее мысль.
        — Послушай, Фархан, может, дадим Ее Величеству спокойно поесть?  — вмешалась Калис.
        — Вы меня совершенно не напрягаете,  — соврала Марина, откусив кусочек гренки.
        — Вот видишь, Калис, мы абсолютно не стесняем Ее Величество. Она чувствует себя настолько свободно, что даже не считает нужным отложить часть паштета на свою тарелку и намазывает его, зачерпывая из общей пиалы. Должно быть, это снова проверка нашей внимательности.
        — И вы ее прошли, господин Турон,  — притворно улыбнулась Марина, доев гренку. Эмильда повторно пнула ее.
        — Да вы просто бунтарка, Ваше Величество.
        — Так что там с баллотированием?  — сказала Марина, отпив апельсинового сока.  — Мне тут прилетела подсказка зала, что в Тархаласе скоро выборы. Извиняюсь за неосведомленность, но интересно, много ли в подводном мире королевств, где правителя избирают путем выборов? Я думала, корону всегда наследуют.
        — Калис хотела защитить тебя перед Туроном, а ты лишаешь ее этой возможности, говоря, что комиссия тебя не напрягает,  — сказал Витан.  — Корона почти у Калис в кармане, но привычка спасать и оберегать навеки с Калис Гротан.
        Марине хотелось расспросить враждующих о причинах вражды и к чему постоянно клонит Витан, называя Калис защитницей. Но она решила, что продемонстрировала уже слишком много неосведомленности, к тому же спрашивать о подобном за обедом, еще и в присутствии Турона она считала не очень культурным.
        — Все-таки Калис придется вступиться за Ее Величество, потому что Ее Величество только что расписалась в незнании истории собственного королевства.
        У Марины екнуло сердце. Чего она сболтнула такого, что относится к истории Маринии? Неужели раньше королеву Маринии избирали голосованием на выборах? Она зыркнула на Эмильду, потупившую взгляд. Без чтения мыслей можно было понять, что она думает о втором протоколе.
        — Каким образом в Маринии появилась вторая королева, если первая погибла, не успев выйти замуж и воспроизвести на свет потомство?  — сказал Турон и дал знак слуге наполнить рюмку.
        Марина следила за льющейся в рюмку светло-зеленой жидкостью и молчала. Прежде ей в голову не приходило задуматься о том, как появилась Марина II, если Марина I ушла из жизни, не успев родить детей. Она привыкла думать, что каждая последующая Марина была дочерью или внучкой предыдущей.
        «Если бы я по-честному сказала, что Маринию основал не родственник, а чужой тебе человек, ты бы еще долго упиралась, не соглашаясь здесь остаться и короноваться»,  — прочитала она мысль Эмильды.
        — Значит, вторая Марина была избрана путем голосования?  — неуверенно произнесла она.
        — Более того, Мариния  — единственное королевство, где креяты допускаются к выборам. Ни в одном другом королевстве креяты не могут баллотироваться,  — Турон отхлебнул из рюмки.
        — Потому что Мариния основана креяткой,  — заключила королева.
        — И если к концу нашего пребывания в Мартике у нас будет девять протоколов, следующая королева Маринии будет избираться на выборах,  — Турон самодовольно цедил зеленый напиток.
        Как же Марине хотелось побить человека в черном мундире, сидящего напротив. Вот просто вскочить и наброситься на него с кулаками.
        «Ты ведь нарочно меня дразнишь! Специально хочешь заставить меня нервничать! Хочешь, чтобы я представляла, какой позор придется пережить, если меня снимут с должности и выберут другую королеву, козлина ты такой!»  — молча возмущалась Марина.
        Тальян Моннок сделал пометки в документе.
        — Невзирая на очевидные недостатки вроде креятов у власти, Мариния имеет один неоспоримый плюс,  — сказал Турон.
        «Неужели ты увидел во мне что-то хорошее?»  — про себя сказала королева.
        — В Маринии производят самый вкусный мятный ликер из всех, что я пробовал,  — Фархан поднял рюмку и посмотрел на просвет.
        «Если б ты знал, как ты меня бесишь»,  — безмолвно фыркнула Марина.
        — Это не единственное достоинство, но мятный ликер здесь воистину отменный,  — Витан поднял рюмку и сказал:  — Предлагаю выпить за то, чтобы королева Маринии доказала комиссии, что не зря занимает свой пост, а граждане Тархаласа сделали правильный выбор.
        — Больше напоминает молитву, чем тост,  — Турон безучастно смаковал напиток.
        Марине с Эмильдой было не до тостов. Обе понуро пялились в собственные тарелки. Апельсиновый сок не спасал, и королева решила увеличить дозу допинга. Она принялась чистить апельсин. Чтобы процедура выглядела элегантнее, она использовала нож.
        Калис произнесла:
        — Людям с аллергией алкоголь не рекомендуется.
        — Я тронут вашей заботой, госпожа Гротан,  — Витан осушил рюмку.  — Людям, которые собираются баллотироваться в королевы, рекомендуется заниматься предвыборной кампанией, а не проситься в состав комиссии и спасать королеву Маринии, но вы пренебрегаете этой истиной, госпожа Гротан.
        — Повторюсь: до дня регистрации кандидатов начинать предвыборную кампанию нельзя, господин Ландо. Вы сами об этом знаете.
        Снимая кожуру с апельсина, Марина задумалась: Витан хотел поддеть только Калис? Прозвучало так, будто он испытывал неприязнь и к королеве Маринии.
        — Апельсин не чистится по спирали.
        Она подняла глаза на Турона, сделавшего замечание, и прекратила работать ножом.
        — И как же чистится долбаный апельсин?
        Бывает, хочешь сказать что-то про себя, но от злости поздно замечаешь, что выразился вслух. Прикинувшись, что всё идет по плану, Марина натянуто улыбалась и ожидала урока чистки апельсина.
        — На кожуре долбаного апельсина делают восемь надрезов, пересекающихся на верхушке. А потом снимают образовавшиеся лепестки,  — Фархан улыбался в ответ, вскинув решительный подбородок.
        — А если я сделаю девять надрезов?
        «Не пререкайся с Туроном! Прошу, не огрызайся с ним!»  — услышала королева мысль Эмильды. Она не знала, было это молитвой или Эмильда рассчитывала, что Марина залезет к ней в голову.
        — А что, если я вместо одного протокола выпишу сразу два  — о незнании правил столового этикета и незнании истории собственного королевства?
        «Не дразни Турона! Марина, пожалуйста, не дразни его!»  — она опять перехватила мысль Эмильды.
        В зал вошла служанка со срочным письмом.
        — Тьер, возьми, пожалуйста. У меня руки в соке,  — Марина промокнула руки салфеткой, но они все равно остались липкими. Она взяла вторую салфетку, но и второй полностью устранить клейкость не удалось.
        Тьер подошел к девушке, забрал свернутый лист пергамента и отнес письмо королеве.
        — Как видите, Ваше Величество, если чистить апельсин неправильно, можно попасть в неловкую ситуацию. Представьте, что вам сейчас нужно пожать кому-нибудь руку,  — сказал Турон.
        — Зато мои руки пахнут апельсином,  — Марина взяла письмо.
        Волевой подбородок вскинулся еще выше:
        — Весомый аргумент.
        Марина увидела печать Совета Всех Морей, и сердце снова екнуло. Заметив эмблему Совета в виде крупной волны и аббревиатуры, окруженной морскими звездами, Эмильда заерзала на стуле.
        «Сто процентов письмо связано с протоколом. Может, выговор какой-то?»  — подумала королева. Турон положил на тарелку ломтик пирога с креветками и стал нарезать его. Калис разрезала фаршированного кальмара. Тьер с Витаном угощались рыбно-грибным рагу. Тальян просмотрел записи в документе, убрал бумагу в портфель и, поглядывая на письмо в руках Марины, также положил себе рагу.
        — Открывайте, раз письмо срочное,  — сказал Фархан.
        — А потом вы напишете в протоколе, что я за обеденным столом в присутствии гостей читаю письма?
        — Не беспокойтесь. Если письмо срочное, это не запрещено. Оно из Совета Всех Морей?  — Турон обмакнул кусочек пирога в креветочный соус. Марина с Эмильдой одновременно покосились на него.
        «Ну всё, теперь можно быть окончательно уверенной, что письмо касается протокола, отправленного комиссией»,  — про себя сказала Марина.
        А у Эмильды окончательно пропал аппетит. Она следила за руками королевы, разломившими сургучную печать. Марина развернула пергамент, коснулась кулоном и забегала глазами по строчкам.
        Видя, как королева бледнеет, Калис спросила:
        — Что пишут, если не секрет?
        Марина молча продолжала читать. Эмильда косилась на листок, но русских букв не понимала. Письмо начало подрагивать в Марининых руках. Эмильда стала мандражировать в унисон. Витан почесал высыпания на шее, поймав осудительный взгляд Калис. В окно ударилась крупная рыба, из-за чего распахнутые гардины в бордово-золотых тонах слегка дрогнули. Взяв с колен салфетку с вышитым маринийским гербом, Тальян промокнул усы и сделал глоток каркаде.
        — Что там, Ваше Величество? Приняли закон?  — сказал Турон, прожевав пирог.
        Эмильда и Калис обменялись встревоженными взглядами, а Марина с опущенными плечами беспомощно глядела на письмо.
        — Какой закон? О чем он?  — Эмильда схватила листок и, ничего не разобрав, положила на место. Вместо ответа королева задала вопрос:
        — Я не нарушу этикета, если встану из-за стола раньше остальных?
        — Что-то случилось?  — обеспокоенно спросила Эмильда.
        Турон попытался ухмыльнуться незаметно, но скрыть самодовольство не удалось.
        — Ваше право,  — сказал он.
        Марина порывисто вскочила, и салфетка, лежавшая на коленях, упала на пол.
        «Только не поднимай! Не поднимай! Королева ничего не поднимает!»  — в голову ворвалась мысль Эмильды. Она прислушалась к помощнице и отступила от салфетки, после чего слуга подошел и поднял вышитое полотно.
        — Человек, привыкший застольничать с салфеткой на коленях, не забудет о ней. Вы не привыкли? Странно для королевы,  — вымолвил Турон.

        * * *
        — Это просто какой-то взрыв мозга! Салфетки, миллион вилок, не положила паштет в свою тарелку, не так посмотрела, не так вдохнула! Еще и апельсин посмела чистить без восьми надрезов  — вообще ни в какие рамки!
        — Запомнить предназначение вилок  — не проблема. Лучше подумай, что делать с этим,  — Эмильда держала в руках письмо из Совета Всех Морей.
        — Ваше Величество, вы здесь?  — Тьер показался из-за колонн также с бумагой в руках.  — Турон сказал передать вам,  — он протянул бумагу Марине.
        Ссутулившись и опершись обеими руками на поручень балюстрады, королева стояла спиной к Тьеру и не торопилась оборачиваться:
        — Оперативно. Только встали из-за стола, а протокол уже готов. Недаром протоколист протоколировал за обедом. Не знаю, кто меня бесит больше  — Турон или этот протоколирующий дяденька.
        — Это не протокол,  — сказал Тьер.
        Марина оглянулась:
        — А что?
        — Здесь список того, на что вас будут проверять в ближайшее время. Турон обмолвился, что список не окончательный, сюда еще могут что-то добавить.
        Марина взяла бумагу, коснулась кулоном и прочла:
        Знание истории подводного мира
        Знание истории Маринии
        Знание политического устройства подводного мира
        Владение магией
        Владение официальным языком королевства
        — Самый ключевой пункт скромно записан в самом конце,  — иронически заметила она.
        — Тьер, ты не знаешь хорошего репетитора по маринийскому языку?  — Эмильда развернула письмо с разломанной сургучной печатью и показала Тьеру. Он взял послание и прочитал:
        Ее Величеству королеве Маринии
        Завальской Марине
        Ваше Королевское Величество, Совет Всех Морей уполномочен сообщить, что сегодня, 17 июня 11004 года на плановом заседании членов Совета Всех Морей был принят закон №1785/03, который является поправкой к закону №1785, занесенному в Межморской устав о профпригодности монарших особ. Согласно закону №1785/03,отныне каждый монарх обязан владеть официальным языком своего королевства.
        В связи с этим сообщаем, что в ближайшее время Вам надлежит пройти аттестацию уровня знаний по маринийскому языку. Отказ от прохождения аттестации или низкий балл по итогам аттестации повлечет за собой применение соответствующих мер со стороны Совета Всех Морей вплоть до лишения королевских полномочий.
        Действие закона распространяется как на монархов, унаследовавших престол, так и на правителей, избранных путем народного голосования.
        Ввиду того, что сейчас у Вас во дворце находится комиссия из Совета Всех Морей, рассматривается возможность проведения процедуры аттестации данной комиссией. Окончательное решение относительно состава аттестационного комитета, а также сроков и места проведения аттестации будет оглашено в установленные сроки.
        С уважением, глава Совета Всех Морей
        Осон Баккмавир
        — Если экзамен по маринийскому будет принимать Турон, можно сразу собирать вещички и ковылять в надводный,  — Марина печально смотрела на падающую с неба рыбу.
        — Самый лучший репетитор, которого я знаю  — это профессор Штрэкс, причем он может быть репетитором по всем предметам,  — сказал Тьер.
        — С палипотским языком он нас выручил. Возможно, и с маринийским поможет?  — Эмильда сворачивала письмо и негромко рассуждала.
        — В прошлый раз ему не нужно было учить меня иероглифам,  — Марина увидела, как рыба упала в заросли гортензии и отломала ветку.
        — Тем не менее надежда лишь на него. Больше я не знаю людей, владеющих русским и маринийским одновременно. А тот, кто учит тебя иностранному, должен знать и твой родной язык.
        — Капец, просто капец,  — королева издалека наблюдала, как рыбешки падали в фонтан, обрамленный бронзовыми русалками, и плескались в воде.
        — Не стоит драматизировать. Ты можешь оказаться способной к иностранным языкам.
        Марина забрала письмо, развернула и затрясла текстом перед носом помощницы:
        — Эмильда, ты это видела? Как эти иероглифы можно выучить в сжатые сроки? Я до конца жизни вряд ли выучу маринийский, а тут еще и время ограничено. Знал паршивец, на чем подловить!
        — Согласна, язык быстро не выучишь. Но, возможно, профессор Штрэкс подготовит тебя до такого уровня, который позволит пройти аттестацию. Не обязательно владеть языком свободно, главное сдать тест.
        Марина коснулась пергамента кулоном и зачитала цитату:
        — Низкий балл по итогам аттестации повлечет за собой применение соответствующих мер со стороны Совета Всех Морей вплоть до лишения королевских полномочий!  — она опустила письмо и добавила:  — Тест мало просто сдать, его нужно сдать хорошо.
        — Как бы там ни было, сидеть и ждать протокола о невладении языком мы не будем. Ты начнешь заниматься со Штрэксом. Если покажешь Турону, что наплевательски относишься к проверке, сильнее настроишь его против себя.
        — Чтобы Турон видел, как серьезно я отношусь к проверке, буду зубрить маринийский прямо за обеденным столом. Если протоколисту разрешено протоколировать за обедом, почему бы королеве не сесть за стол с учебником маринийского?
        — Шутить на эту тему не запрещено, главное чтобы ты не додумалась претворить свои шутки в жизнь. И, пожалуйста, не применяй сверхъестественные силы против комиссии. Не приведи господи, Турон узнает, что ты опрокинула стакан Моннока. Думать страшно, чем это обернется.
        Марина злорадно улыбнулась:
        — Хоть немного отвела душу.
        — Больше так не делай.
        — Обещать не могу.
        — Марина, не создавай себе проблем. Ты уже поняла, кто такой Фархан Турон.
        — Контраст с Генрихом, конечно, разителен. Удивляет, как они могут быть родными братьями. Они совершенно разные.
        — Так же, как Нептуния с Соликой,  — сказал Тьер.
        — Диву даешься, насколько непохожими бывают родные люди. Генрих  — сама любезность.
        — Турон и любезен, и столовый этикет хорошо знает,  — сказала Эмильда.
        Марина свела глаза к переносице:
        — И умеет правильно чистить апельсины.
        Еще чуть-чуть, и все трое рассмеялись бы, но королева, задумчиво подняв глаза к небу, произнесла:
        — Давно хочу спросить. Почему солнце иногда мигает? Я замечала такое и раньше, когда дождей не было.
        Светило в небе периодически тухло и загоралось вновь. Не весь шар, а отдельные участки. Затем гасли другие зоны и вновь загорались. Это было почти незаметно, если не всматриваться, и не сказывалось на освещенности той или иной местности. Несмотря на проливной дождь и сыпавшуюся рыбу, Марина разглядела мерцание.
        — Дождь ни при чем. Лийлонг обновляется раз в шесть дней и после обновления помигивает,  — сказала Эмильда.
        — Лийлонг?
        — Так называется наше светило. В каждом море свой лийлонг. Все лийлонги связаны между собой незримым энергетическим лучом. Некоторые на креятский манер называют лийлонг солнцем. Каждые шесть дней происходит процесс обновления, это своего рода перезарядка.
        Марина еле дослушала, чтобы воскликнуть:
        — Я до сих пор не знала, как называется солнце в подводном мире!
        — Не переживай. Если назовешь его солнцем, тебя поймут.
        — Хорошо, что Турон не затронул эту тему! Я бы сидела как идиотка и не понимала, о каком лийлонге и каких обновлениях раз в шесть дней он спрашивает.
        Эмильда на секунду замялась и выдала ответ:
        — Поэтому начать занятия со Штрэксом необходимо как можно скорее.
        — Узнать название солнца я могла бы и от тебя. Для этого не нужно брать уроки у профессора.
        — Ладно, признаю свой косяк,  — жеманно произнесла Эмильда.
        — В каждом море свой лийлонг? Сколько их всего?
        — Шестьдесят три плюс один.
        Марина замолкла и презрительно скривила губы.
        — Это ты так изящно высмеиваешь мои успехи в математике?
        Эмильда с Тьером недоумевающе хлопали глазами.
        — Тебя это удивит, но я без понятия, каковы твои успехи в математике. В мире шестьдесят три моря и несколько озер, которые называются морями. Например, Каспийское, Аральское, Мертвое. В озерах королевств нет, за исключением Мертвого. Это единственное море-озеро, в котором живут рагоны. Итого шестьдесят три моря и одно море, которое в действительности озеро. Если твои успехи в математике совсем плохи, уточню, что в подводном мире шестьдесят четыре лийлонга.
        Марина приоткрыла рот, будто собираясь сказать «Во-о-о-от оно что!», но ответила иначе:
        — Спасибо, приплюсовать один к шестидесяти трем я в состоянии.
        — Это радует.
        — Секундочку…  — осеклась Марина.
        — Что такое?
        — Кулонов-переводчиков я на вас не видела. Как вы общаетесь с гражданами других королевств? В каждом королевстве свой язык? Как вы понимаете друг друга? Когда Лорида бывала у нас в гостях, вы свободно с ней разговаривали. Она говорит на хлидийском?
        — Подводный язык, в принципе, один. Но в каждом королевстве говорят на собственном наречии,  — ответила Эмильда.  — Кто знает язык хотя бы одного королевства, тот без труда поймет язык практически любого другого. Есть парочка королевств, где диалект настолько сложный, что речь непросто разобрать. Но в основном языки очень похожи. Лорида говорит на хлидийском, но мы с легкостью понимаем друг друга.
        — Больше всего похожи языки королевств, расположенных по соседству в одном море,  — дополнил ответ Тьер.
        — Да, чем дальше море, тем сильнее разнятся тамошние наречия.
        Королева всхлипнула и отскочила в сторону, прихватив шлейф. Рядом приземлилась рыба, которую порывом ветра задуло на террасу.
        — Отойдем дальше, во время дождя нежелательно стоять с краю,  — Эмильда отвела друзей от резной балюстрады.
        Рыба трепыхалась на мощеной террасе, вызывая у Марины очередной приступ смеха. Сложно не думать о сегодняшнем инциденте, глядя на бьющуюся рыбешку. Эмильда пыталась не улыбаться, но попытки усмирить желание рассмеяться придавали ей смешной вид. Они переглядывались, пока в конце концов все вместе не рассмеялись.
        — Ваше Величество, я не только ради этой бумажки пришел сюда,  — Тьер показал на листок с перечнем экзаменов, которые предстоит сдать Марине.  — Сами искал вас. Он хочет обсудить меню на ваш день рождения.
        На смену улыбке пришла озадаченность. Марина теребила листок и представляла, как пройдет празднество под надзором комиссии.
        — Не могли они в другое время приехать,  — сказала она.  — С такими гостями не хочется никакого дня рождения.
        — Спляшешь с Туроном на праздничном балу. Может, это сблизит вас,  — глумливо произнесла Эмильда.
        — Да вы острячка, госпожа Бронт.
        — А что? Боишься, Петфальд приревнует?
        Марина протянула руки к шее помощницы, изображая намерение задушить ее.
        — Я предупрежу Турона, чтобы не провоцировал Петфальда,  — вымолвила Эмильда, прежде чем королева решила вцепиться в нее по-настоящему, но не успела, потому что Эмильда бросилась наутек.

        * * *
        Марина плюхнулась на кровать, сбросила туфли и с облегчением вращала стопами, уставшими на каблуках.
        — Какой кайф просто снять туфли,  — она смотрела в потолок сквозь прозрачную ткань балдахина.
        Она потянулась, немедля встала и направилась в гардеробную. Едва переступив порог, она выхватила взглядом бирюзовое платье. Когда-нибудь она обязательно его наденет, но сейчас она зашла по другому поводу. Дважды постучав якорем по крышке, скрывающей рычаг отключения сигнализации, она подошла к обувным полкам и стала водить пальцем в воздухе, выбирая подходящую пару. Тут пришла мысль, что она еще ни разу не надевала лемкасты, подаренные Эмильдой на коронацию. Сейчас, когда ногам требовался отдых, они пришлись очень кстати. Марина с благоговением взяла их в руки, и вид трепетавших светящихся крылышек вызвал восторг, точно она видела их впервые.
        «Не иначе как символизм, которым овеяны бабочки на туфлях, придает им что-то особенное. Что-то такое, из-за чего невозможно без трепета смотреть на них и прикасаться к ним»,  — подумала Марина и надавила на крылышко бабочки, располагавшейся на носу туфли. Как только палец соскользнул, крылышко распрямилось и затрепетало быстрее.
        — Никаких каблуков. То, что нужно.
        Она вернулась в комнату и, продолжая любоваться светящимися крылышками, собиралась надеть туфли. Тут она подумала: Эмильда подарила свою пару, а у нее размер ноги наверняка гораздо меньше. Взглянув на подошву, размерной маркировки она не обнаружила. Но даже не зная размера, она видела, что обувь маловата. Она поставила лемкасты на пол и попробовала втиснуть ногу в туфлю.
        — Эти лемкасты могут найти себе применение лишь как элемент декора моей комнаты,  — стопа королевы была далека от того, чтобы поместиться в туфлях Эмильды.
        Марина хотела снять туфлю, но внезапно вокруг лемкасты появилось слабое свечение, и обувь стала увеличиваться в размере, повторяя все изгибы королевской стопы.
        — Вау! Вот бы в надводном обувь подгонялась под нужный размер. Это навсегда решило бы мою проблему с большими размерами.
        Как и все девочки высокого роста, Марина прекрасно знала, что немногие производители женской обуви задумываются о том, что есть женщины с большим размером ноги.
        Она подтянула платье выше, подняла ногу и покрутила стопой. Лемкаста сидела как влитая. Она надела вторую туфлю и услышала крики чаек под шум накатывающих волн. В почтовой бутылке появилось письмо. Марина извлекла пробку и достала послание. Она начала разворачивать пергамент и как только увидела слово «КОПИЯ» в самом верху, тяжело вздохнула и насупилась.
        — Было бы странно, если бы Турон не настрочил протокол о том, что я не умею чистить апельсины,  — она развернула письмо и прочла:

        КОПИЯ
        ПРОТОКОЛ №9985/2
        СУБЪЕКТ: Завальская Марина
        КОРОЛЕВСТВО: Мариния
        ДОЛЖНОСТЬ: королева
        НАРУШЕНИЕ: Невладение правилами столового этикета и несоблюдение этих правил.
        ДАТА РЕГИСТРАЦИИ НАРУШЕНИЯ: 17 июня 11004 года.
        ПРИМЕЧАНИЯ: нарушение выявлено вследствие проверки комиссией, направленной во дворец королевы Маринии Советом Всех Морей.
        Данный документ является копией документа, отправленного в Совет Всех Морей 17 июня 11004 года. К оригиналу приложено подробное описание ситуации, в которой было зафиксировано нарушение.
        ФАРХАН ТУРОН: подпись
        ТАЛЬЯН МОННОК:подпись
        КАЛИС ГРОТАН:
        — Спасибо, Калис, что не подписала, но чувствую, твое заступничество сильно не поможет,  — Марина швырнула листок и упала на кровать.

        * * *
        Марина отворила дверь в кухню, и перед ней что-то пролетело.
        — Его это не спасет,  — услышала она голос Турона. С хлопком на стол упала газета.
        — Кого здесь нужно спасать?  — королева вошла в помещение. За столом Эмильда с Тьером чистили орехи, а неподалеку стояли Турон и Сами. Увидев Турона, она попыталась, не пряча рук, держать копию протокола таким образом, чтобы бумага была незаметна Турону, и он не сказал, что она пришла поплакаться друзьям.  — Господин Турон? Неожиданно видеть вас здесь.
        Фархан бросил холодный взгляд на Марину:
        — Неожиданно видеть вас в обуви для слуг. Вы приравниваете себя к придворным?
        Эмильда зыркнула на ногу королевы, выглядывавшую из-под платья, и в отчаянии закрыла глаза. Она явно жалела, что подарила Марине лемкасты.
        — Я приравниваю себя к человеку, чьи ноги устали от каблуков, а единственная обувь на плоском ходу в его гардеробе  — это лемкасты.
        — У вас со служанками общий гардероб?
        Марина начинала закипать, но прилагала все усилия, чтобы не высказать главе комиссии больше дозволенного.
        — Это подарок,  — процедила она.  — Если вам интересно, я надела лемкасты впервые. Обычно я ношу другую обувь.
        — Мне безразлично ваше стремление сравнять себя со слугами,  — Турон резко повернулся к Сами и продолжил диалог.
        — Третий протокол будет из-за обуви?  — Марина глядела ему в спину.
        Эмильда сильнее почернела. Раз королева говорила о третьем протоколе, значит, второй уже существовал. Она поняла, что за бумагу Марина прячет в руках.
        — Обувайтесь как хотите, Ваше Величество,  — сказал Турон, не оборачиваясь.
        Марина подступила ближе к Турону:
        — Вы зашли на кухню, где готовят и едят простые смертные? Что заставило вас опуститься до уровня придворных?
        «Не пререкайся с ним! Не провоцируй Турона!»  — услышала она мысль Эмильды, чистившей орех с поднятыми напряженными плечами.
        Турон прервал диалог с Сами и развернулся. Без каблуков Марина не доставала ему даже до подбородка. Чуток наклонившись и посмотрев в глаза королеве своим фирменным магнетическим взглядом, он произнес:
        — Видите ли, Ваше Величество, у вас во дворце подают мятный ликер с необычайными вкусовыми качествами. Я не могу уехать, не захватив пару бутылок. Решил уточнить у шеф-повара, где закупается данный продукт.
        «Алкаш чертов»,  — молча сказала Марина.
        — Собираетесь домой?
        В черных глазах промелькнула издевательская искорка:
        — Собираюсь. После девятого протокола.
        Марина ответила такой же ехидной улыбкой.
        — Господин Турон, как только ликер доставят в Мартик, я вам сообщу,  — Сами лебезил перед главой комиссии.  — Я скажу, для какого большого человека…  — он запнулся и исправился:  — вернее для какого важного человека заказываю ликер, и нам отправят самую лучшую партию семилетней выдержки!
        — Славно-то как,  — прокомментировала Марина, прервав дуэль взглядов.  — Лучшая партия семилетней выдержки для самого Фархана Турона. Это заслуживает того, чтобы важный человек Фархан Турон зашел на кухню.
        Марину подмывало назвать Турона по привычке страшным человеком, но этого она себе позволить не могла.
        Фархан ушел, а королева присела рядом с Тьером и Эмильдой.
        — Кто там нуждается в спасении?  — спросила она Тьера, просматривавшего газету, брошенную Туроном.
        Прежде чем Тьер ответил, Эмильда рыкнула на нее:
        — Я просила не дерзить Турону!
        — Ты просила не использовать сверхъестественные силы против комиссии.
        — Ты понимаешь, что от этого человека зависит твоя дальнейшая судьба?  — возмущенно произнесла Эмильда.
        — Эм, Турон не уедет отсюда раньше девятого протокола. Лучше напоследок сразиться на равных и войти в историю смелой королевой, чем пресмыкаться и все равно потерять корону.
        — Если будешь огрызаться с ним так часто, девятый протокол появится раньше, чем ты успеешь войти в историю.
        — В Нептиде снесли памятник Гесилу Гогратиону,  — не отрываясь от чтения, сказал Тьер.
        Девочки замолчали.
        — Много недовольных,  — добавил Тьер.
        — Спасать нужно памятник?  — озадаченно вскинула брови Марина.
        — Скорее Аида. Пишут, что нептидцы и так не слишком жаловали его, а теперь и вовсе ополчились против нового правителя.
        — Неудивительно,  — сказала Эмильда.  — Гесил Гогратион был выдающимся антипосейдонцем. А население Нептида  — это кто? Правильно, противники Посейдона. Аиду придется ох как тщательно обработать нептидцев, чтобы наставить их на путь истинный. Демонтажем памятника он с большей вероятностью добьется обратного. Весьма топорный метод он избрал.
        Марина задумалась, вспоминая пролетевшую газету и реплику Фархана:
        — Турон уверен, что Аиду не удастся склонить нептидцев на свою сторону.
        — Если Аид не изменит методов, Турон окажется прав.
        — Здесь есть видеозапись с места событий,  — сказал Тьер.
        Марина думала, что ослышалась. Она посмотрела на Тьера, ожидая, что он исправит оговорку, но увидела, что Тьер встал из-за стола, достал с полки какую-то стеклянную вещь и вернулся обратно. Он поставил на стол предмет, походивший на большую салфетницу. Он поместил газету между двумя стеклянными перегородками так, чтобы фото оказалось между стеклами, и изображение ожило.
        — Ничего себе,  — Марина вытаращилась на прибор, показываший людей, столпившихся у высокой бетонной скульптуры. Многие держали в руках плакаты и транспаранты с лозунгами, написанными нептидскими иероглифами. А в руках мужской статуи был выполненный из бетона свиток, развернутый текстом к публике. Текст подсвечивался и изменялся. На смену одним надписям загорались другие.
        Канаты сами по себе обвивали мужскую скульптуру, поднимаясь выше и выше. Сначала не было видно, кто руководит процессом, а потом в кадре появилось несколько мужчин в длинных черных мантиях, надетых поверх камзолов. Один из них поднял руки вверх и пристально следил за движением канатов. Рядом двое других переговаривались и также не сводили взглядов с опутывавших памятник серебристых тросов.
        — Как же без Риввена,  — пробормотала Эмильда, наблюдая за происходящим в газете.
        — Риввен?  — королева мельком взглянула на помощницу и продолжила следить за движущимся изображением. Серебристые тросы добрались до головы статуи и плотно обвились вокруг.
        — Джакон Риввен  — знаменитый маг,  — сказал Тьер.
        — Больше всего знаменит дружбой с Посейдоном и Аидом,  — заметила Эмильда.
        — Это не главное его достижение. Он  — один из великих чародеев современности.
        — Теперь запишет в свой послужной список демонтаж памятника Гесилу Гогратиону. Посейдон точно премирует.
        — А что выдающегося совершил Гесил Гогратион? Не дружил с Посейдоном и Аидом?  — спросила Марина под нарастающий гул толпы, межевавшийся со вскриками протестующих. Джакон Риввен, показанный крупным планом, по-прежнему держал руки вздернутыми вверх и проговаривал заклинание.
        — Мягко говоря. С момента назначения Посейдона Богом всех морей он посвятил себя борьбе с Посейдоном и его сторонниками. Стал одним из авторов Неерада  — это Священное Писание антипосейдонцев,  — сказала Эмильда.
        — Типа Библии?
        — Типа того. Авторству Гогратиона принадлежат священные Шесть Заповедей Антипосейдонцев.
        — Ничего себе. Даже такое существует? Любопытно, что он заповедал? Считать Нептуна Богом всех морей вместо Посейдона?
        — Не только. Можешь взять в библиотеке «Краткий очерк истории антипосейдонского движения», там изложены ключевые моменты Неерада.
        — Наше вероисповедание не запрещает хранить в Мартике книги о вражеской вере?  — королева не скрывала глумливой ухмылки.
        Шпионски переглянувшись с Тьером и Мариной, Эмильда сказала:
        — Уповаем на то, что Его Святость Бог всех морей не надумает проводить ревизию в библиотеке Мартика.
        Изображение на экране зажужжало. Стало понятно, что звук исходит от канатов, обвивших памятник. Они засветились и начали подергиваться. Джакон Риввен исступленно выкрикивал заклинания и вместе со свитой отходил от статуи. Его возгласы заглушало гудение толпы. Простые нептидцы находились за ограждением из волшебных лучей, отделявшим их от Риввена с приятелями. Самые отчаянные пытались прорваться сквозь лучи и помешать колдовству. Пораженные разрядом, они падали на землю. На помощь пострадавшим бросались единоверцы.
        Вдруг Марину передернуло. Она увидела в толпе… Нептунию. Много Нептуний. Десятки женщин с зелеными лицами и водорослями вместо волос. Ее бросило в жар. Нахлынули воспоминания о том, как во время битвы с зеленой королевой двоилось и троилось в глазах. Она непроизвольно коснулась шеи, затем положила руку на живот и потрогала жабры. Она судорожно вздохнула и увидела перед глазами колышащуюся руку Эмильды.
        — Ты в норме?  — обеспокоенно спросила помощница.  — Это нептидские женщины. Они все так выглядят.
        — Да. Точно. В норме,  — выдохнула Марина.
        Женщины в Нептиде и впрямь были на одно лицо. Излучали эти лица одинаковую озлобленность. Нептидка со всклокоченными водорослями на голове окунала кропило в кропильницу и разбрызгивала красную жидкость, проговаривая заклинание. С остервенением она брызгала на защитные лучи, заляпывая красной субстанцией кропильницу в форме черепа, себя и землю поблизости. Лучи в окропленных местах дымили.
        — Жабья кровь растворяет барьер,  — сказала Эмильда.
        Под громкие выкрики Риввена статуя затряслась. Он был сконцентрирован на колдовстве, а его компаньоны в мантиях начали оглядываться, готовясь к кульминации. Жабья кровь проела дыру в ограждении, и ведьма рванула к волшебникам. Она вцепилась в Джакона, и тот обернулся. Она выплеснула в лицо колдуну содержимое кропильницы и потащила к выходу. Товарищи бросились на помощь Риввену и повалили на землю обоих.
        — Не бывать этому! Никогда посейдонская шушера не будет править Нептидом! Никогда! Слава Господу Богу нашему Нептуну! Слава сподвижнику великому незабвенному Гесилу Гогратиону!  — неистово выкрикивала ведьма, стоя на коленях и подняв руки к небу.  — Вовек не взойдет на престол великого Нептида посейдонское отродье!
        Приятели Риввена опустили ее руки и намеревались связать их, но Риввен протер глаза от жабьей крови, взглянул на шатавшийся памятник, поднял к небу ладонь и воскликнул:
        — Лепетрадат!
        Волшебники исчезли. Через мгновение статуя с громким взрывом разлетелась на тысячи кусочков, хорошенько отколошматив нептидку. Она закрылась руками от летящих на нее осколков, но это не помогло. На ведьму сыпался град камней. Ее крик не был слышен за пронзительным ревом топы, отделенной лучами. Обломки не попадали за ограждение, но вой стоял настолько громогласный, что окажись поблизости другая статуя, она могла бы рухнуть по причине звуковых колебаний в воздухе.
        — Выключи этот ужас,  — королева махнула протоколом.
        Тьер привстал, чтобы вытащить газету из прибора, но картинка сменилась. На экране появилась нептидская женщина с микрофоном в руках. Рядом стоял мужчина с озверевшим взглядом. По его щекам перекатывались желваки, а на лбу выступил пот. Марина остановила Тьера, чтобы он не выключил устройство. Репортерша с зеленым лицом заговорила в микрофон, и рев толпы стал слышаться отдаленно.
        — Только что в центре столицы Нептида зверски был уничтожен памятник великому Гесилу Гогратиону, сподвижнику Бога всех морей Нептуна, автору Шести Священных Заповедей Антипосейдонцев, который всю жизнь посвятил борьбе с Посейдоновым отродьем. Монумент выдающемуся защитнику последователей Нептуна взорвал соратник непризнанного новоиспеченного короля Нептида Джакон Риввен. По всей видимости, таким образом бог Царства Мертвых намерен бороться с иноверцами. Призываю нептидцев быть осмотрительными. Неизвестно, кто завтра попадет под руку посейдонским варварам.
        Мужчина рядом с журналисткой смотрел в камеру обезумевшим взглядом, время от времени поглядывая на микрофон. Она продолжила:
        — Вследствие взрыва пострадала чародейка Дуделая. Она пыталась помешать Посейдоновым приспешникам и получила серьезные травмы. Достоверно известно, что героической женщине оторвало ухо.
        Марина, Эмильда и Тьер с отвращением переглянулись. Все представили, что где-то в окрестностях площади среди обломков памятника валяется такая же серая ракушка, какие вросли по бокам в голову зеленолицей журналистки. Сюжет продолжался:
        — Похоже, грядут темные времена. Посейдон, Аид, а также их прихвостни принесут в блаженный мир антипосейдонцев немало зла. Политический курс, избранный Аидом, ожидаемо не направлен на процветание благословенного королевства Нептид. Что задумал Аид  — обратить нас в свою веру или попросту превратить в развалины самое великолепное и процветающее королевство в подводном мире? С этим вопросом мы обратились к Имелату Гогратиону, сыну великого Гесила Гогратиона…
        Репортерша не договорила, потому что Имелат вырвал микрофон из ее рук и, глядя в камеру безумным взглядом, с яростью произнес:
        — Шестнадцатого июля приходите все! Этот День Нептуна новоявленный король запомнит навсегда! Покажем мошеннику, возомнившему себя королем Нептида, кто мы такие! Аид пожалеет, что сунулся на нашу землю!
        В неистовстве на шее и на лбу Гогратиона-младшего вздулись вены. Он остервенело кричал:
        — Никогда не позволим посейдонским холуям руководить благоденствующим королевством Нептид! Аид и его маринийская пособница, убившая Ее Величество королеву Нептунию, получат по заслугам!
        Марина почувствовала, как в области солнечного сплетения запекло. Сначала оттого, что ее привселюдно обвинили в убийстве, затем пришло понимание, что ей приписывают пособничество Аиду.
        — Расслабься, что они еще могут думать,  — Эмильда взяла королеву за руку.
        Марина ошеломленно выдернула руку:
        — Они считают, что я убила Нептунию по заказу Аида. Они уверены, что я содействую его восшествию на престол, что я сотрудничаю с Аидом.
        — Вы бы на их месте думали так же, Ваше Величество,  — сказал Тьер.
        — Это немыслимо! Я подумать не могла, что меня водят за нос, подбрасывая всякие книжки со сказками. Я не подозревала, что меня используют с целью устранить Нептунию,  — губы королевы дрожали, голос срывался на крик. Она ерзала, не зная, куда себя деть от распирающего гнева. Неожиданно она замерла, увидев на экране себя. Рядом с Имелатом появилась еще одна зеленолицая особь, только у этой зеленая кожа была сморщенная, а водоросли, заменявшие волосы, были вылинявшего светло-серого цвета. Немного сгорбившись, она держала в руках табличку-транспарант с портретом Марины и какой-то надписью.
        — Не дадим отменить День Нептуна!  — дребезжащим старческим голосом она крикнула в камеру, стремясь вытеснить из кадра Имелата. Он уступать место старушке не собирался, хоть и разделял ее взгляды.  — Эти твари посейдонские хотят отменить празднование Дня Нептуна! Сегодня утром я прочитала об этом в «Нептидском Вестнике»! Я выписываю эту газету еще с тех пор как Нептидом правил Нептун, Бог всех морей, наш спаситель и защитник веры антипосейдонской…
        Журналистка оборвала старушку:
        — Что написано в «Нептидском Вестнике» об отмене Дня Нептуна?
        Манифестантка предприняла попытку просунуться ближе к микрофону:
        — Написано, что самозванец, именующий себя Богом всех морей, вместе с прислужником Аидом и этой паскудной девчонкой намерены признать незаконным празднование Нептуналия!  — она трясла перед камерой транспарантом с портретом Марины.
        — Что написано на табличке?  — спросила Марина.
        Вопрос привел Эмильду в замешательство. Она посмотрела на табличку, затем на Тьера, ответившего таким же напряженным взглядом, и сказала:
        — Там написано «королева Маринии».
        — Там одно слово,  — подметила королева, улавливая нежелание подданных отвечать на вопрос.
        — На нептидском «королева Маринии» пишется одним словом,  — не моргнув глазом, произнесла Эмильда.
        — Вы меня принимаете за слабоумную?
        — Какая разница, что там написано! Послушаем, что говорят о паскудной девчонке,  — Эмильда уставилась на экран, прикинувшись, будто не понимает, что королева ожидает услышать ответ на поставленный вопрос.
        Старушка зарядила свое:
        — Да пусть рухнут на вас морские небеса! Пусть ужалит вас кубомедуза! Да чтоб вы наступили на бородавчатку, если посмеете признать Нептуналий вне закона!
        Марина подошла к экрану, сняла кулон и прислонила к стеклу. Надпись на табличке не изменилась.
        — Кулоном текст на экране газетовизора не переводится,  — сказала Эмильда.
        — Газетовизор?
        — Не что иное, как приспособление, которое ты держишь в руках.
        — Я не успеваю запоминать новые имена и названия.
        — Втянешься.
        — Как все-таки переводится это слово?
        Эмильда улыбнулась:
        — Ты слышала, как бабуленция нарекла тебя.
        — Паскудная девчонка  — это два слова. Это словосочетание на нептидском тоже пишется слитно?
        — Сдалось тебе это слово!
        — Все равно я узнаю.
        Старуха осыпала проклятиями тех, кто помышлял отменить Нептуналий. Марина вернулась на место и сказала:
        — Тогда внесите ясность, что за День Нептуна и что такое Нептуналий.
        — Это одно и то же. Нептун родился 16 июля. Раньше этот праздник отмечали почти во всем подводном мире, а после того как Посейдона избрали Богом всех морей, продолжили отмечать Нептуналий лишь те, кто влился в ряды антипосейдонцев.
        — У нас его не отмечают?
        Эмильда склонила голову и взглянула исподлобья на королеву:
        — А ты как думаешь?
        — Понятно.
        — Неразумно отмечать день рождения человека, если на совести его дочери смерть основательницы Маринии,  — сказал Тьер.
        Марина зажмурилась и замотала головой:
        — Таки да. Я уже запуталась. А до смерти Марины I Нептуналий праздновался в Маринии?
        — Праздновался, но для нас это был не день рождения Нептуна, а больше как празднество в разгар сезона дождей, праздник поклонения стихии воды. У нас он называется День Моря, мы и доныне его отмечаем,  — сказала Эмильда.
        — Теперь День Нептуна отмечают только антипосейдонцы? Почему остальные перестали? Насчет маринийцев понятно, но есть много других королевств.
        — В то же время, когда Посейдон стал Богом всех морей, Нептуния начала править Нептидом. Ее отец был не слишком положительной личностью, а сама она превзошла его в этом смысле. Черный ореол всё больше окутывал Нептид, и желающих отмечать День Нептуна становилось всё меньше. Люди просто не могли отмечать праздник, зная, во хвалу кого он устраивается. Постепенно это привело к тому, что Нептуналий превратился в чисто антипосейдонский праздник и стал символичной демонстрацией непризнания Посейдона Богом всех морей.
        Из газетовизора доносился истеричный вопль пожилой фанатки Нептуна. Марина погрузилась в размышления. Она вспомнила о детали, на которую обратила внимание во сне:
        — В том сне, который я увидела под воздействием браслета, была скульптура Нептуна с трезубцем в руках. И на спинке нептидского трона также трезубец. Разве трезубец  — это не атрибут Посейдона? Нептун вопреки всему считал себя Богом всех морей и нашпиговал свой дворец соответствующей символикой?
        — Всё шло к тому, что Нептун должен был стать Богом всех морей. С небольшим перевесом голосов победа ожидалась за ним. При основании королевства он был уверен, что наступит день, когда его изберут Богом всех морей, и сделал трезубец символом власти в своем королевстве. Но Аид с Генрихом перешли на сторону Посейдона, и Нептун пролетел. А трезубец так и остался символом власти в Нептиде,  — сказала Эмильда.
        — Нелепо как-то. Будто два Бога, и каждый с трезубцем.
        — По сути, так и есть. Население подводного мира разделилось на два лагеря: одни считают Богом всех морей Посейдона, а другие  — Нептуна.
        Имелат Гогратион переместил микрофон от старушки к себе и произнес:
        — Отменить Нептуналий никто не сможет! 16 июля мы отпразднуем День Нептуна, как обычно. В этом году самый божественный из всех праздников приобрел особое значение. Борьба! Мы будем бороться! Аид  — не наш король! Он и его сообщница понесут наказание!
        Налитые кровью глаза Гогратиона смотрели в камеру, на лбу пульсировала вена. Он фанатично долдонил о грядущем празднике и необходимости наказания для убийц экс-королевы Нептида. Марина отметила, что Гогратион производит впечатление не вполне здоровой личности.
        «Если все антипосейдонцы настолько же неадекватны, они всерьез могут представлять угрозу»,  — подумала она.
        Эмильда поглядывала на королеву, в адрес которой звучали обещания расправы и обвинения в поддержке Аида. Марина смотрела на транспарант со своим портретом и предавалась раздумьям о значении надписи. Гогратион завершил пламенную речь и передал микрофон журналистке. Впрочем, он бы еще долго не завершал пламенную речь, если бы репортерша не стала тянуть руки к микрофону и кивать, вежливо давая понять, что сюжет пора заканчивать.
        — Такова обстановка на данный момент,  — сказала она, глядя в камеру.  — День Нептуна в этом году может получиться неспокойным. Обращаюсь к нептидцам с просьбой не реагировать на провокации сторонников Посейдона. Обещаем информировать вас о состоянии чародейки Дуделаи и дальнейшем развитии событий в Нагасе. Слава Богу всех морей Нептуну!
        Имелат Гогратион и старушка в один голос выкрикнули:
        — Да хранит нас великий Нептун!
        Рывком Тьер выхватил газету из газетовизора:
        — Экскурсия в психбольницу окончена.
        Марина недвижно смотрела в пустой газетовизор.
        — Не бери в голову,  — Эмильда листала газету, просматривая заголовки.  — Они правы лишь в одном: в День Нептуна возможны провокации, и устроят эти провокации они сами.
        — Только подаваться это будет как угнетения со стороны приверженцев Посейдона. Как и всегда,  — сказал Тьер.
        — Вы меня обманывали,  — всё так же неподвижно Марина глядела на стеклянный прибор.
        Эмильда с Тьером синхронно повернули головы к королеве.
        — Мы не скрывали, что антипосейдонцы враждебны по отношению к тебе. Или ты снова о той табличке? Там написана ересь, нет смысла озвучивать перевод,  — Эмильда сложила газету поудобнее.
        — Я только и слышала, как страшен и ужасен Нептид, а из этого сюжета стало ясно, что мы живем по соседству с самым великим и процветающим королевством.
        Эмильда с Тьером прыснули со смеху.

        * * *
        Отужинав, но так и не обсудив меню на день рождения, Марина отправилась в библиотеку за томиком книги об антипосейдонской вере. Увидев в коридоре Общей башни Чакстона, она удивилась, ведь он обычно слонялся в Королевской. Рядом с ним стоял такой же полупрозрачный собрат. Сняв рыцарский шлем, телохранитель держал его под мышкой. С взлохмаченными волосами и озадаченным видом он почесывал затылок и разглядывал предмет, похожий на макет корабля.
        — Чакстон?  — Марина окликнула его.  — Что вы делаете?
        — Ваше Величество, я никак не могу выиграть! Экая игра хитромудрая!  — телохранитель раздосадованно пригладил взъерошенные волосы и склонился над кораблем, размещавшимся на столике-геридоне между двумя привидениями. Второй призрак насмешливо хихикал, обнажая кривые зубы сероватого оттенка.
        — Во что вы играете?  — Марина отклонилась от курса, двинувшись не прямо по коридору, а к привидениям.
        — В кости, Ваше Величество,  — придурковато гыгыкнуло привидение рядом с Чакстоном.
        — А корабль зачем?
        На столике располагался трехмачтовый парусник с двуглавым морским змеем на форштевне. Холщовый мешок на корме был перевязан шнурком. Изжелтевшие паруса слегка трепались, словно под дыханием ветра.
        — Это Кости на корабле, Ваше Величество.
        — Звучит жутковато, особенно учитывая, что ты похож на пирата,  — королева бросила взгляд на деревянную ногу привидения.
        — Когда я бежал с «Летучего голландца», акулы отгрызли мне ногу,  — привидение покрутило деревянным обрубком, упертым в пол.
        — Ты плавал на «Летучем голландце»?!  — Марина впялилась в него и стала внимательно рассматривать. Деревянная нога выглядывала из штанины коричневых парусиновых брюк. Под жилетом была светлая льняная рубаха, а на груди болтался амулет с изображением черепа и скрещенных мечей.
        — Плавал,  — хохотнул призрак.  — Плавал-плавал, плавал-плавал, а потом задолбала эта канитель, и я решил бежать.
        — Это правда? «Летучий голландец» на самом деле существует?  — королева рассматривала моряка, как антикварный экспонат.
        — Может, уже и не существует. Я бежал оттуда двести два года назад.
        — Я видела тебя в Общей башне, но не знала, что ты с «Летучего голландца».
        — Я охраняю Общую башню Мартика последние шестьдесят три года,  — представительно произнес моряк, точно желая произвести впечатление на королеву.
        — И за это время я ни разу не выиграл в Кости на корабле,  — с досадой вымолвил Чакстон.
        — Когда-нибудь удача обязательно улыбнется тебе, друг мой,  — хитро осклабился призрак, сделав выразительный взмах рукой от груди, какой делают с целью подчеркнуть, что слова идут от сердца. Это привлекло внимание Марины к пиратскому амулету.
        — Погоди… мне сразу привиделся цветок, но я решила, что суровые пираты не могут носить амулетов в виде цветов. Это орхидея?  — королева дотронулась до украшения. На удивление, оно оказалось осязаемым, в отличие от своего владельца  — бесплотного духа.
        — Я бы не назвал его бабским,  — возразил моряк.  — Торгаш, у которого я купил этот амулет, дамские цацки не продает.
        — Благородный дендробиум… опять,  — пролепетала огорошенная Марина.  — У кого ты купил эту вещь?  — решительно спросила она. Быть может, пират, бежавший с «Летучего голландца» и владеющий загадочным талисманом, знает что-то о браслете?
        Вопрос как будто немного смутил моряка. Он сделал серьезное лицо, согнул руки в локтях и наставил их друг на друга, играя мышцами:
        — Ну, такой не очень здоровый мужик. Широкоплечий, на лицо не страхолюдина…
        — Маловероятно, что портретные характеристики будут мне полезны. Кто такой этот мужик?
        Пират запнулся и вздернул плечами:
        — Да кто его знает, тип незнакомый. Я его в первый и последний раз видел, когда купил амулет.
        Воодушевление сбежало так же быстро, как пришло. Марина спросила:
        — Не знаешь, как разыскать этого торгаша?
        — Не имею представления, Ваше Величество. Я лишь слыхал, он вроде бы проездом был в Царстве Мертвых, он не постоянно там обитает.
        — В каком царстве?!  — у Марины перехватило дыхание. Она двинула головой вперед, взяла в руки амулет и стала изучать вещицу. На первый взгляд, это обычный пиратский амулет с черепом и мечами. Единственное, что делало его необычным  — это основа в виде орхидеи.
        — Я попал в Царство Мертвых, когда меня загрызли акулы. А после того, как обзавелся амулетом, стал привидением.
        Повторно огорошенная, королева резко перевела взгляд с амулета на лицо пирата, довольное от заинтересованности королевы в его персоне.
        — Ты стал привидением не сразу после смерти?  — Марина выпустила амулет.
        — Нет, Ваше Величество. Я превратился в призрака, когда завладел амулетом.
        «Мертвые могут знать больше, чем живые»,  — вспомнила Марина слова на браслете.
        «Царство Мертвых. А в Царстве Мертвых  — Аид. Пират раздобыл амулет, находясь в Царстве Мертвых. Амулет с орхидеей дендробиум и браслет с такой же орхидеей. На браслете надпись о мертвых. Амулет и браслет как-то связаны. Связаны с мертвыми. И с Аидом? Господи, надеюсь, не он прислал браслет. А вдруг он?  — выстраивалась логическая цепочка в голове королевы.  — Что он собирается показать мне с помощью браслета? Нет, сомнительно, что браслет от него. Но мертвые и Царство Мертвых… каким боком здесь орхидея?»
        Марина заметила, что привидения настороженно поглядывают на нее. Когда она предалась глубокомысленным раздумьям, ее лицо обрело пугающую серьезность. Она встрепенулась и попробовала придать выражению лица некоторую легкость, но вышло с трудом.
        — Значит, ты стал привидением благодаря амулету. Тебе точно ничего не известно о торговце?
        Пират развел руками:
        — Ничего не знаю о нем.
        Марина немигающе смотрела на него, ожидая продолжения ответа.
        — Что, Ваше Величество?
        — Ты что-то недоговариваешь?
        — С чего вы взяли?
        — Ты действительно не знаком с торговцем?
        — Нет, Ваше Величество,  — беспокойно дернулся моряк. Марину не покидало ощущение, что он врет. В то же время она не знала, как заставить его в этом признаться.
        — Хорошо. Поверим. А зовут тебя как?
        Расправив плечи, пират снял треуголку, поклонился и деловито произнес:
        — Ларс Виссер, сторож Общей башни Мартика и младший помощник капитана «Летучего голландца».
        — Ты же бежал оттуда.
        В шляпе что-то звякнуло и едва не выпало. Он наклонил треуголку в другую сторону, придержав дзинькнувший предмет, и улыбнулся максимально широко, надеясь, что ширина улыбки отвлечет внимание от содержимого шляпы:
        — На момент смерти я был в должности младшего помощника капитана. Думаю, я и поныне могу называть себя так.
        — Ваше Величество, не изволите сыграть в Кости на корабле?  — завлекающе произнес Чакстон.
        Марина критично взглянула на игрушечное судно:
        — Это макет «Летучего голландца»?
        Пират улыбнулся:
        — «Голландец» выглядит иначе. Этот корабль я называю «Ненасытный Джус».
        — Интересно,  — королева впечатленно кивнула.  — Как этот «Ненасытный Джус» работает?
        — Очень просто!  — с энтузиазмом ответил пират.  — Кладете монету в мешок, потом монета плавает на судне, а затем кости показывают, выиграли вы или монета остается на корабле.
        — Остается на корабле? Кости показывают?  — Марина нутром чуяла обман, отчего ее слова звучали сатирически.
        — Кости всегда показывают, что я проиграл!  — Чакстон потряс корабль, внутри которого звенели монеты.
        — Тихо-тихо, не сломай,  — Ларс забрал игрушку.  — Надо чаще играть. Больше попыток  — больше шансов на успех.
        — По-моему, в данном случае больше попыток  — больше денег в твоей шляпе.
        Ларс широко улыбнулся и, сделав вид, что не слышал ремарки королевы, передвинул корабль к краю стола:
        — Попытайте счастья, Ваше Величество. Авось окажетесь более везучей, чем ваш телохранитель.
        Королева нагнулась и, склонив голову набок, вблизи рассмотрела раздутые паруса. Корабль чуток покачивался, как на волнах. Обшивка в самом низу обросла ракушками. Штурвал с надписями на рукоятках почти не шевелился, лишь изредка подрагивая.
        — Я воздержусь.
        — Я буду играть, пока не выиграю,  — Чакстон отвернул металлический наплечник своих доспехов и достал холщовый кошель. Глаза Ларса довольно загорелись.
        — Чакстон, тебя разводят.
        — Ваше Величество, я все равно уделаю этот мудреный агрегат.
        — Люблю целеустремленных людей!  — пират едва не потирал руки.
        — Ну, как знаешь,  — Марина подбоченилась.
        Чакстон положил в мешочек на корме один маринийский мезонг.
        — Какое море?  — спросил пират.
        — Средиземное,  — ответил Чакстон, не раздумывая.
        Королева непонимающе свела брови.
        Ларс покрутил штурвал и остановил его, удерживая определенную рукоятку строго по центру вверху.
        — Есть Средиземное,  — он отпустил штурвал.
        Королева начала догадываться, зачем вращался штурвал:
        — На рукоятках названия морей?
        — Да, Ваше Величество.
        Мешок без посторонней помощи завязался тесьмой.
        — Отдать швартовы!  — командным голосом произнес пират и щелкнул пальцами.
        Судно слегка накренилось и стало энергичнее раскачиваться. Паруса надулись сильнее. Под размеренный скрип корабля трое наблюдателей следили за подергивавшимся штурвалом. Чакстон с азартом в глазах ожидал, что уж в этот раз ему точно повезет. На положительный исход для Чакстона Марина не рассчитывала, однако созерцать плавное раскачивание корабля с характерным поскрипыванием ей нравилось. Сквозь скрип прорезался шум волн, и Марина подумала, что кораблик можно использовать с целью релаксации.
        Судно малость приподнялось, будто наскочило на мощную волну. Из открывшегося трюма выскочил белый кубик. Чакстон поймал его и крикнул:
        — Четыре!
        Королева видела, что на каждой грани кубика нарисованы четыре точки:
        — Выиграл или нет?
        — Еще не все кости вышли,  — с упоением ответил пират.
        — Игра продолжается?
        — На «Ненасытном Джусе» три трюма. Из каждого выходит одна кость,  — Чакстон, преисполненный задора, катал в кулаке игральную кость.
        Поколыхавшись, корабль снова подскочил. Из второго трюма вылетел кубик. Марина с Чакстоном метнулись, чтобы увидеть цифру, и столкнулись головами. Королева усмехнулась и отодвинулась, подумав, что хорошо иметь неосязаемого телохранителя  — даже если столкнетесь головами, ты ничего не почувствуешь. Ларс не стремился увидеть цифру на кубике. Можно было подумать, что ему не интересно, хотя горящий взгляд говорил об ином.
        — Пять!  — объявил Чакстон и схватил вторую кость. Он окрыленно улыбался во весь рот и сжимал по кубику в каждом кулаке.  — Ваше Величество, я точно выиграю, обязательно выиграю!
        Марина сочувственно улыбнулась. Паруса вновь надулись, и корабельный скрип зазвучал как интригующая мелодия, ведущая к развязке. Чакстон держал кулаки сжатыми, готовясь победно вскинуть их. Ларс сплел пальцы на животе, стараясь не выдать хищности в жестах.
        Нос корабля подался вверх, и открылся последний трюм, откуда выскочил кубик. Беглый взгляд на игральную кость с двумя точками, и телохранитель разразился негодованием:
        — Что?! Снова! Опять я проиграл! Я все равно выиграю! Третий трюм постоянно всё портит! Я все равно заставлю его выдать нужную кость!
        — Нужную  — это какую?  — поинтересовалась Марина.
        — Которая больше суммы первых двух,  — в запале ответил Чакстон.  — Третья кость всегда выпадает с маленьким значением!
        — В этом вся игра?  — королева скептически скосила рот.
        — Исключительно простая игра! Простейшая! В нее может играть любой,  — Ларс эмоционально жестикулировал.
        — Похоже не на игру в кости, а на игровой автомат, у которого невозможно выиграть.
        — Всё зависит от упорства игрока,  — пират сверкнул золотым зубом.
        — Думается мне, что упорство здесь не поможет. А куда деваются деньги из мешка?
        Ларс подчеркнуто равнодушно ответил:
        — Они остаются на корабле до тех пор, пока кто-нибудь не сорвет куш. Победитель забирает всё, что есть на «Джусе» к моменту выигрыша.
        — И много победителей было?  — интонация Марины была не вопросительной.
        — Ну-у-у…
        — Ясно.
        — Ваше Величество, «Ненасытный Джус» сам определяет, кому отдать победу. Это его решение!  — со всей возможной искренностью заверил пират.
        — Я играю дальше!  — Чакстон достал из кошеля мезонг.
        — Чакстон, не будь дураком. Это обман,  — сказала Марина.
        — Я перехитрю этот проклятущий корабль!  — не унимался телохранитель.
        Сияющий Ларс вежливо произнес, указывая на мешок:
        — Прошу!
        Чакстон вытянул руку, чтобы положить монету, но до мешка монета не добралась. Из зарослей орхидей выскочила зеленая ручонка и выхватила мезонг.
        — Эй! А ну верни! Что за наглость!  — сердито крикнул пират.
        Чакстон вертелся на месте, соображая, что произошло. А Марину тянуло рассмеяться  — уж больно комичной выглядела реакция Ларса.
        — Что? Где? Это орхидея?  — растерянно бормотал телохранитель.
        — Это орхидея! Бесстыжая орхидея!  — пират кинулся к цветам и закопошился в них.  — Отдай монету! Немедленно!
        Зеленая рука-корешок, недолго думая, стащила треуголку с головы Ларса.
        — Эй! Совсем обнаглела! Верни мою шляпу!  — пират дернул треуголку обратно, и по полу рассыпались монеты, купюры, золотой перстень с голубым камнем и серебряная цепочка.
        — Ох, Ларс, тебя если встряхнуть, можно много интересного найти,  — Марина присвистнула бы, если бы умела свистеть.
        В смятении пират разрывался между борьбой с орхидеей и потугами собрать рассыпавшееся добро. Совмещать эти два занятия было сложновато, и Ларсу не удавалось ни одно, ни другое.
        У Марины промелькнула мысль, что привидения, несмотря на свою неосязаемость, ухитряются держать в руках монеты и игральные кости, хранить что-то в шляпе и кошельке, крутить штурвал и рыться в цветах.

        * * *
        Выматывающий день подходил к концу. Завтрашний также не сулил ничего хорошего. Завтра Марину ожидала очередная проверка и наверняка очередной протокол. Эмильда журила ее за пререкания с Туроном и говорила, что дерзость вылезет боком. Марина это понимала, но стелиться не хотела. Калис обещала помочь всем, чем сможет во время завтрашнего испытания. Турон не доверял ей и не оглашал заранее, какой экзамен ожидает королеву завтра, чтобы она, чего доброго, не поднатаскала испытуемую в том или ином вопросе.
        К вечеру дождь почти прекратился, и слуги приступили к сбору рыбы. Столько тунца в Мрициусе давно не выпадало. В «Вечернем обозревателе» напечатали статью о счастливчике, проживающем на окраине столицы. В его дворе приземлился тунец весом 220 килограммов. Рыба сравняла с землей детскую беседку, возведенную совсем недавно, но счастью хозяина и его отпрысков не было предела. Они с лучащимися лицами позировали фотографам и давали интервью журналистам. К статье прилагались фотографии, на которых представители Книги рекордов Маринии снимали мерки и взвешивали рыбу, переложив ее на весы с помощью волшебного подъемного крана. На фото было видно, что рыба не только разрушила беседку, но и выбила хвостом окно в доме.
        Через черный вход придворные заносили корзины, полные кефали и дорады. Поначалу рыбу носили через парадную дверь, но старшая горничная, увидев, что они наследили грязными башмаками, отчитала их по полной программе. Полчаса искали запропастившуся куда-то Лиммерцию, а когда фея-ключница наконец-то отперла заднюю дверь, начало смеркаться. Сбор рыбы происходил в потемках, из-за чего в одну корзину попадали разные сорта рыбы, а это вызвало негодование Сами, давшего указание сортировать рыбу еще на этапе сбора, чтобы потом было меньше работы. Когда стемнело, завхоз вынес на улицу все масляные лампы, имевшиеся во дворце, но слуги, желая поскорее дособирать рыбу, бросали ее в корзины, не заморачиваясь сортировкой.
        Завершить день Марина решила чтением заповедей антипосейдонцев. Приняв ванну, почистив зубы и расчесав золотые локоны, она залезла под одеяло и открыла книгу, взятую в библиотеке. Хоть книга и называлась «кратким очерком», являла собой увесистый многостраничный фолиант в кожаном переплете. На обложке была антипосейдонская эмблема в виде короны с черными бриллиантами, верхушка которой по центру вытягивалась в трезубец. Марина пролистывала страницы, видя море незнакомых имен, названий, множество расписанных в деталях событий, фотографии людей, оставивших след в развитии и распространении антипосейдонской веры.
        — Шолиорт Дистас  — предводитель антипосейдонцев во Второй Межморской Войне с 8722 по 8725 год,  — королева прочитала вслух подпись к портрету бородатого мужчины с мечом в руках.  — Бог ты мой, за это еще кто-то воевал!  — вырвался смешок у Марины.  — Кавалер Ордена Вечной Славы, кавалер Ордена Мезальдийского Легиона, почетный член Объединения Непокоренных, удостоен высшей антипосейдонской награды  — Ордена Нептуна, причислен к лику святых при жизни.
        Последнее особенно поразило Марину. Она оторвала взгляд от книги, посмотрела перед собой, быстро моргая, и сказала:
        — Ничего себе. За какие такие заслуги могут причислить к лику святых?
        Она бегло просмотрела текст на странице, где рассказывалось об осаде крепости Тантакилай в королевстве Ухард, которое в Карибском море. Мужественный Шолиорт Дистас держал осаду две недели и взял крепость, понеся потери, в четыре раза превышающие потери противника.
        Затем следовало описание деятельности Шолиорта Дистаса во время подготовки похода на Фатагосы  — острова, входящие в состав королевства Вевион в Черном море. Подготовка обрисована чрезвычайно подробно, а о результатах похода информации нет. Героизм Дистаса расписан во всех красках: заключение эпохального договора с полководцем, составившим компанию в походе на Фатагосы, полное перевооружение армии антипосейдонцев, сражение одно, сражение другое.
        — Чем же всё закончилось?  — Марина перевернула страницу в надежде увидеть продолжение, но на следующей странице речь шла о Великой казни под Халлодом, городом на севере Эйнорта  — королевства в Аравийском море. Несравненный Шолиорт Дистас лично казнил сотню сторонников Посейдона, попавших в плен. На официальном портрете он изображен с тем самым мечом, которым он обезглавил посейдонцев.
        — Действительно, почему бы не причислить убийцу к лику святых?
        Марина перелистнула страницу и наткнулась на рассказ о Первом Восстании Антипосейдонцев в 7299 году и о лидере повстанческих сил Аратоге Кирине. Целью восстания, длившегося три месяца, было свержение Посейдона, но армия посейдонцев подавила мятеж.
        Далее описывалось второе и третье восстания, закончившиеся с аналогичным результатом.
        История никогда не была любимым предметом Марины, и размусоливание исторических событий утомило ее. Она уже собиралась лечь спать и наспех пролистывала оставшиеся страницы, как вдруг взгляд зацепился за знакомую фамилию.
        — Гесил Гогратион…  — она пролистнула немного вперед и обнаружила, что этому деятелю посвящена целая глава. Участие в войнах и восстаниях, распространение антипосейдонского учения по всему свету, возведение антипосейдонских храмов в разных уголках подводного мира, основание Объединения Непокоренных, учреждение ШНП  — Школы ненавистников Посейдона, где обучают тому, что должен знать каждый антипосейдонец. Позабавил аргумент, приведенный как подтверждение суровости Гесила Гогратиона: за всю жизнь он не съел ни одной конфеты.
        — Ешьте конфеты, дети, а то вырастете злыми антипосейдонцами,  — прокомментировала Марина.
        Так же, как и Шолиорт Дистас, он причислен к лику святых при жизни.
        — А Гогратион скольких убил? Антипосейдонцы просто так к лику святых не причисляют,  — Марина перевернула страницу и увидела главное детище Святого Гесила Гогратиона:  — Наконец-то. Заповеди.
        Вверху страницы большими золотыми буквами было написано «ШЕСТЬ СВЯЩЕННЫХ ЗАПОВЕДЕЙ ГЕСИЛА ГОГРАТИОНА». После того как Марина прочитала вслух заглавие, надпись засветилась. Привыкшая к чудесам, королева не удивилась.

        ЗАПОВЕДЬ ПЕРВАЯ
        Покуда хватит сил, борись с проходимцем, именующим себя Богом всех морей. Твой Бог  — Нептун, истина сия непреложна. Всякий, кто верует в Посейдона  — твой враг. Ни за что не признавай Посейдона Богом всех морей. Знай молитву Всеблагому Нептуну наизусть, молись Всевышнему в моменты радости и печали и не забывай, что Неерад  — твоя путеводная звезда.

        ЗАПОВЕДЬ ВТОРАЯ
        Всякий креят  — твой враг. Богомерзкие существа, живущие над морями, дабы попасть в наш блаженный мир, ставят подпись на гнусной бумажке. Постыдные подписи позорного племени ведут их прямиком в преисподнюю, где ждут их вечные муки.

        — Этого следовало ожидать. Все креяты, очутившиеся в подводном мире, подписали документ о признании Посейдона Богом. Соответственно, все они для антипосейдонцев  — злодеи и неприятели,  — сказала Марина и перешла к следующей заповеди.

        ЗАПОВЕДЬ ТРЕТЬЯ
        Убийство приспешников Посейдона  — не преступление. Борись за свою веру. Каждый, кто молится Посейдону, должен либо одуматься и уверовать в настоящего Бога Нептуна, либо сложить голову, расплатившись за ложный выбор.

        Королева оцепенело глядела на текст в книге. Затем она хватнула воздух ртом и возмущенно произнесла:
        — Вот это лицемерие! Меня хотят судить, а сами призывают убивать тех, кто всего лишь не молится Нептуну!
        Она закрыла глаза, помотала головой, затем открыла глаза и опять прочитала третью заповедь. Текст не изменился.
        — Я в шоке,  — сказала она, и мысли о двуличии антипосейдонцев унесли ее так далеко, что она забыла об оставшихся заповедях. Восстановив связь с реальностью, она опустила глаза на книгу.

        ЗАПОВЕДЬ ЧЕТВЕРТАЯ
        В нашем грешном мире есть немало мерзких королевств, но мерзейшие из них соседствуют с прекраснейшим. Помни, кто обезобразил прекрасных нептидских женщин. Помни, кто стоял у истоков событий, повлекших самые темные времена и чудовищные страдания твоего народа. Не забывай, сколько несчастий пережил твой народ по вине королевств, с которыми делит он море Средиземное. Всякий верующий в Посейдона  — твой враг, а мариниец и хлидиец  — враг вдвойне.

        Брезгливость, которую Марина испытывала к «краткому очерку», достигла предельных размеров.
        — Мир антипосейдонцев состоит из перевертышей. Эти люди способны понять, что  — причина, а что  — следствие? Надо обладать недюжинными умственными способностями, чтобы уловить связь между убийством Марины I и тем, что нептидские женщины во главе с королевой позеленели. Или между тем, что вытворяла Нептуния и тем, чем отвечали ей маринийские королевы. Что за хаос у них в мозгах?  — Марина потерла виски, выкатив глаза. После четвертой заповеди она не знала, к чему готовиться дальше. Она взглянула на часы и подумала, что неразумно посвящать время, отведенное на сон, чтению психопатских заповедей. Она решила, что нужно скорее дочитать их и улечься спать.

        ЗАПОВЕДЬ ПЯТАЯ
        Как рыба не может без воды, как море не может без волн, так истинный антипосейдонец не может ни дня без жажды вкладывать в развитие антипосейдонского движения. Жертвуй деньги в храмы, где прославляют Нептуна. Чем большим будет твой вклад, тем благостнее будет твоя жизнь земная и загробная.

        — Естественно! Если человек настолько глуп, что верует во всю эту лабуду, почему бы не воспользоваться его глупостью и не срубить с него денежек,  — с улыбкой Марина перешла к последней заповеди.

        ЗАПОВЕДЬ ШЕСТАЯ
        Неси свое знание в массы. Вразуми того, кто пока еще слеп. Наставь на путь, исполненный благодати. Растолкуй несведущим всё то, что знаешь ты. Ибо жизнь истинного антипосейдонца пуста без жажды освещать дорогу непосвященных лучезарным знанием. Вечные муки ожидают всякого, кто не обратится к свету, не уверует во Всевышнего Нептуна и не станет чтить Неерад. Не обрекай ближнего на неизбежные страдания, передай свое знание, пока не поздно.
        

        
        — Резонное утверждение. Чем больше уверовавших, тем больше денежек.
        Марина просмотрела наскоро соседние страницы. Там была молитва Нептуну, молитва Гогратиону и трактовка некоторых постулатов из Неерада. Она захлопнула книгу с громким звуком и выдохнула:
        — Аминь.
        Потрясенная, она отбросила книгу и вспомнила, что чтение антипосейдонских заповедей  — не последнее испытание на сегодня. Нужно досмотреть сон, прерванный из-за несвоевременного пробуждения. Только теперь, зная, что амулетом с такой же орхидеей, как на браслете, Ларс Виссер разжился, находясь в Царстве Мертвых, Марина возымела еще большие сомнения относительно браслета.
        «Имеет ли Аид какое-то отношение к посылке с браслетом? Если браслет прислал он, всё как-то слишком просто. Должен быть подвох. Гравировка с упоминанием о мертвых сразу вынуждает подумать о Царстве Мертвых. К тому же во сне Нептуния с Оризой говорили об Аиде. Кто-то хочет, чтобы я считала, что браслет прислал Аид или браслет вправду от Аида? Я чего-то не успела увидеть из-за того, что Эмильда вмешалась или чего-то не поняла?»  — размышляла Марина.
        Как же не хотелось возвращаться в холодный мрачный зал с летучими мышами и тётеньками-маньячками. Но Марина чаяла найти объяснение мучившим несостыковкам и пробелам. Она достала браслет, разомкнула его и прочитала надпись, высеченную внутри. Прислонив надпись к запястью, она легла на подушку и решительным движением соединила половинки браслета.
        Свободной рукой Марина сжала запястье, словно это могло усилить или ускорить действие браслета. За окном накрапывал дождь, ударяя крупными каплями по стеклу. По комнате разносился аромат благовоний из морских фиалок и смолы мизалика, которыми окуривали дворец в сезон дождей. Рядом на тумбочке лежали два протокола и книга с заповедями бесноватых антипосейдонцев. Из-за двери доносилось похрапывание Чакстона. А Марина не засыпала. В прошлый раз она погрузилась в сон сразу после того как застегнула браслет, а сейчас ничего такого. Она закрыла глаза, думая, что это приблизит наступление сна. Она лежала и лежала. И чем дальше, тем явственнее она понимала, что браслет не намерен ничего показывать.
        — Наверно, сон показывается только один раз. Кто не досмотрел, тому повторных сеансов не включают,  — с сожалением прошептала она. В глубине души она радовалась, что не пришлось вновь пережить странствие в неприятное место. Но без странствия оставалось много неотвеченных вопросов. Для надежности Марина расстегнула застежку и заново сомкнула половинки обруча. И в этот раз ничего не произошло. Браслет не работал. В конце концов она уснула обычным сном.

        6

        Утром ее ожидала пытка в Большом Зале. По дороге в зал она пересеклась с Ларсом, разыгрывавшим новый раунд занимательной игры. Видя, с каким азартом Чакстон следит за качающимся кораблем, королева безнадежно помотала головой и прошла мимо. Пират снял треуголку, поклонился и поздоровался, оскалившись в кривозубой улыбке. Телохранитель был настолько увлечен игрой, что заметил Марину лишь после приветствия Ларса.
        Витан медленно двигался навстречу, стараясь не расплескать содержимое большой кружки, которую нес в руках. Раньше чем они оказались на расстоянии, достаточно близком для приветствия, из смежного коридора появилась Калис.
        — Поспешите, госпожа Гротан, вдруг заседание начнется без вас. Некому защищать королеву. А вам роль спасительницы всего и всех невероятно к лицу.
        Марина замедлила шаг. С Калис ее разделял один коридорный пролет. Калис, очутившаяся между Мариной и Витаном, ступала изящной походкой навстречу Витану, не придавая значения его словам:
        — Вам тоже доброго утра, господин Ландо.
        — Да ниспошлет вам Посейдон достаточно сил и храбрости, чтобы вы смогли выступить щитом для Ее Величества.
        — Прекращайте глушить мятный ликер чашками, господин Ландо. Плохо закончится.
        — Я совершенно трезв, госпожа Гротан. А в кружке у меня чай из антиаллергенного травяного сбора,  — с горечью ответил Витан.
        — Антиаллергенный сбор специально для тех, кто из числа людей с приставкой «анти»?
        — Сбор для тех, у кого аллергия, госпожа Гротан.
        «Калис опять намекает, что Витан  — антипосейдонец?»  — подумала Марина.
        — …А у вас, по всей вероятности, навязчивая идея, госпожа Гротан. Всех, кто не поддерживает кандидатуру Вашей Святости на пост королевы Тархаласа, вы видите антипосейдонцами.
        — Не всех. Только тех, кто имеет нептидское прошлое, но при этом хочет сделать политическую карьеру в другом королевстве. А также тех, кто отпускает шуточки насчет веры в Посейдона,  — гордо вышагивала Калис. Марина подметила, что не мешало бы поучиться королевской походке у нее.
        — Каким бы темным ни было мое прошлое, о нем в газетах не пишут,  — сказал Витан.
        Калис притормозила, а Витан сосредоточенно ступал, держа перед собой кружку. Со спины Марина не видела лица Калис, но можно было предположить, что на нем проскользнула тень озадаченности.
        — Ты заказал статью обо мне?
        — Больно много чести. У меня есть дела поинтереснее,  — Витан прошел мимо Калис, следя за тем, чтобы чай не пролился.
        Она провела его взглядом и развернулась лицом к Марине:
        — Не могу поверить, что ты опустился так низко.
        Витан продолжал смотреть в чашку, не оборачиваясь к Калис:
        — Статейка унылая. Я бы сочинил веселее.
        — Просто распирает любопытство: что твои желтопрессники раскопали о моем прошлом?
        — Во-первых, они не мои. Во-вторых, что тебе мешает самой ознакомиться с сегодняшним выпуском «Пугающей глубины»?
        Калис фыркнула в спину Витану:
        — Нашел кому поручить публикацию компрометирующих материалов! Хоть бы издание поприличнее выбрал.
        — Поверьте, госпожа Гротан, если я когда-нибудь решу опубликовать статью о вас, я выберу самое приличное издание. Негоже печатать материал о вашей благочестивой персоне в неприличных изданиях,  — не оглядываясь, сказал Витан.
        — Партия «Будущее сегодня» может гордиться своим лидером: антипосейдонец, друг Турона, штампующий гнусные статейки и скрывающийся в Маринии, потому что его не желают видеть в родимом Нептиде.
        Витан остановился, но так и не повернулся к Калис:
        — Тархаласцы, бесспорно, могут гордиться будущей королевой: спасительница, избавительница, защитница и сама святость. Только со слухом у нее плоховато  — я несколько раз повторил, что статья в «Пугающей глубине» вышла без моего содействия. И в дружбе с Туроном пытаешься уличить меня напрасно. А скрываться в Маринии я начал по приглашению королевы. Можешь справиться у нее. По счастливому совпадению, она сейчас рядом.
        Марина безмолвствовала, а Калис продолжала упорствовать:
        — Думаешь, я не видела, как мило вы с Туроном вчера ворковали у западного крыльца?
        Витан обернулся:
        — Дорогая Калис, я всего лишь консультировался с Фарханом по поводу получения гражданства Тархаласа. А ты нафантазировала с три короба.
        — Не логичнее ли обратиться за помощью в получении гражданства Тархаласа к своему брату, который правит этим королевством?
        — Как ты верно отметила, мой брат правит Тархаласом, а не работает в Совете Всех Морей. По твоему уместному наблюдению, я имею нептидское прошлое, а в Тархаласе сейчас, знаешь ли, неспокойно. Людей с нептидским прошлым, желающих перебраться в Тархалас, воспринимают как потенциальных преступников. Поэтому получить гражданство Тархаласа можно только с разрешения Совета.
        «В Тархаласе неспокойно? Что это значит?»  — задумалась Марина.
        Витан договорил:
        — Вот когда станете вы королевой Тархаласа, госпожа Гротан, наведете порядок, окончательно всех спасете, и можно будет получать гражданство без справки об отсутствии криминальной биографии.
        — Когда я стану королевой Тархаласа, антипосейдонцы вообще не смогут иммигрировать в Тархалас,  — отрезала Калис.
        — Это ущемление прав человека,  — театрально возмутился Витан.  — Неужто глубоко верующая Калис Гротан способна на такое?
        — Это здравый смысл, неверующий мой Витан Ландо,  — Калис развернулась и зашагала в сторону Большого Зала.
        Витан отвесил прощальный поклон:
        — Да благословит вас Посейдон, госпожа Гротан.
        Когда Витан наклонился, часть жидкости вылилась из кружки.
        — Тьфу ты, пролил все-таки!  — он обошел лужу и продолжил путь. Марина стояла как вкопанная, провожая его взглядом.
        — Витан…
        Он остановился.
        Королева хотела задать вопрос, но предчувствовала, что ответ ей не понравится. Она молчала, и Витан обернулся с вопросительным выражением лица. Наконец Марина произнесла:
        — Ты антипосейдонец?
        Витан усмехнулся, опустил взгляд, затем посмотрел на королеву и ответил:
        — Нет, я атеист. Антипосейдонцы не верят в Посейдона. Я не верю ни в каких богов.
        На этом они разошлись, не сказав больше ни слова друг другу. По дороге в Большой Зал Марина размышляла над двумя вопросами: почему Витан называет Калис спасительницей и где в Мартике западное крыльцо?

        * * *
        — Опоздания могут отрицательно сказаться на количестве протоколов, Ваше Величество,  — ледяным тоном произнес Турон, пока Марина преодолевала расстояние от двери до трона.
        — Непредвиденные обстоятельства,  — Марина переглянулась с Калис, раскладывавшей бланки на столах комиссии.
        — По-видимому, ваши непредвиденные обстоятельства совпадают с обстоятельствами госпожи Гротан.
        Марина присела на трон и увидела, как Тальян Моннок что-то записывает.
        — Экзекуция еще не началась, а протоколист уже протоколирует.
        — Некоторые люди относятся к работе ответственно. И фиксируют выходки тех, кто относится к работе безответственно,  — сказал Турон. Моннок на миг отвлекся, исподлобья взглянул на королеву, потом на Фархана и вернулся к записям.
        — Опоздание  — это выходка?  — немного вызывающе произнесла Марина.
        — Если расценивать опоздание как неуважение к комиссии, то да.
        Эмильда, сидевшая за отдельным столом, всем своим видом просила Марину не цапаться с Туроном. Королева не стала усугублять свое и без того зыбкое положение. Калис разложила бланки, села за стол и сделала глоток лимонада. Тальян убрал в портфель бумагу со свежими записями. Фархан сказал:
        — Что ж, Ваше Величество, поговорим о политике.
        «Так и знала, что будешь терроризировать вопросами о том, в чем я хуже всего разбираюсь»,  — про себя сказала Марина. И тут же сама себе призналась, что в остальных темах, перечисленных во вчерашнем списке, она разбирается не намного лучше.
        — Почему приуныли, Ваше Величество?  — Турон участливо склонил голову набок.  — Я вас расстроил?
        Королева поняла, что мысли слишком четко отобразились на лице. Она вымучила улыбку и отказалась от желания сплести пальцы в замок. Если она, задумавшись, начнет теребить, крутить и сжимать пальцы, это еще больше выдаст волнение.
        — Нисколько. Обожаю разговаривать о политике.
        Турон недоверчиво усмехнулся и прожег ее гипнотическим взглядом:
        — Раз так, надо полагать, вы часто контактируете с маринийскими политиками?
        Марина попыталась притвориться абсолютно расслабленной и улыбнулась в ответ:
        — Для главы королевства естественно контактировать с отечественными политическими деятелями.
        «Только не спрашивай, с кем из маринийских политиков я знакома! Я никого не знаю!»  — про себя крикнула Марина. Судя по тому, что Эмильда поникла в скованной позе, ее мысли были сходными. Пытаясь прочитать их, Марина ничего не слышала, но в тот момент мысли Эмильды было несложно угадать.
        — Позвольте поинтересоваться, когда вы в последний раз наведывались в здание парламента Маринии?
        Если сравнить Марину с компьютером, можно сказать, компьютер завис.
        «Здание парламента? Парламента?! Батюшки… видно, я не одна рулю королевством. Почему Эмильда молчала об этом? Она совала мне какие-то книги о политической структуре подводного мира, но читать эту нудятину выше моих сил. Можно же было вкратце объяснить. Хоть о парламенте»,  — про себя рассуждала королева.
        После того как Фархан огласил вопрос, Эмильда еле слышно крякнула и почесала бровь мизинцем. Марина восприняла это как сигнал. Она попробовала залезть в голову помощницы и понять, как стоит ответить Турону. Она прилагала усилия к тому, чтобы справиться с волнением и прочитать мысль Эмильды, но чем дольше она вслушивалась в тишину, тем сильнее разгоралось волнение.
        «Я настолько встревожена, что не могу прочитать мысль? Или Эмильда не собирается мне подсказывать? Мы же договаривались! Почему ты молчишь, Эм? Скажи что-то о парламенте!»  — молча паниковала королева.
        Эмильда напряженно уставилась в пол, каждые несколько секунд призывно поднимая глаза на Марину. Во взгляде отчетливо распознавалось предложение забраться к ней в голову и получить подсказку. Только сделать это Марина не могла.
        «Обычно когда я переживаю, в голову сыплются чужие мысли против моей воли. А сейчас наоборот»,  — про себя сказала королева и решила попробовать прочитать мысль Турона. Может, в его голове есть какие-то подсказки? Стараясь не смотреть на него, она сосредоточилась на необходимости услышать его размышления. Она буквально тужилась в попытках залезть в черепушку Турона, но ничего не слышала.
        «Да что ж такое! Почему я не могу прочитать ни мысли Эмильды, ни мысли Турона?»  — королева была в замешательстве. Тут она подумала, что, наверно, сидит с беспомощным видом, который выдает неуверенность и некомпетентность в теме вопроса. Она выпрямила спину и, насколько это было возможно, придала выражению лица непринужденность.
        «Последняя надежда на Калис. Хоть до ее сознания я достучусь?»  — мысленно произнесла Марина. Она переключилась на Калис и попыталась услышать, что происходит в голове у Калис Гротан. И встретилась с таким же затишьем. Раньше не приходилось напрягаться, чтобы прочитать чью-нибудь мысль, а теперь никакие сверхусилия не помогали проникнуть в голову хоть кого-нибудь из присутствующих.
        «Калис, ну скажи хоть что-то. О чем ты думаешь?»  — отчаянно просила она, приоткрыв рот, будто вот-вот выкрикнет просьбу вслух.
        «Что случилось с моими силами? Я перестала только читать мысли или телекинезом тоже не смогу воспользоваться? Надо что-нибудь передвинуть и посмотреть на результат. Что можно пошевелить так, чтобы никто не понял, что я практикую телекинез?»
        Марина с удовольствием вышвырнула бы из Большого Зала стол, за которым сидел Турон. Вместе с Туроном. Но об этом разрешалось только фантазировать. Поразмыслив, она отыскала более подходящий предмет. Внезапно упавшая по стены икона Посейдона заставила вздрогнуть почти всех, кто находился в зале. Неиспугавшимся выглядел только Турон. Он с равнодушным видом развернулся туда, куда развернулись все остальные.
        «Этого сухаря ничем не проймешь»,  — сказала про себя Марина.
        — Какая досада!  — с карикатурным испугом всплеснул руками Турон.  — Должно быть, это плохое предзнаменовение,  — он перевел взгляд на королеву, которая скривила плотно сжатые губы в подобии улыбки.
        — У нас заседание по вопросу проверки знаний королевы или минутка антипосейдонских шуточек?  — бесстрастно произнесла Калис.
        — Антипосейдонские шуточки привнесли хоть какую-то динамику в это тоскливое действо. Я неплохо выспался, но если Ее Величество продолжит молчать в ответ на поставленный вопрос, я усну прямо на этих бумажках,  — Фархан изнуренно упал грудью на стол.
        — Самое время послушать ответ,  — Калис взглянула на королеву с ободряющим призывом. Лицо Эмильды выглядело так, словно в мыслях она бранила королеву. Мыслей Марина, как и прежде, не слышала, однако телекинез определенно оставался с ней. Почему другая сила не работала  — загадка.
        «Почему одной силой я могу пользоваться, а другой  — нет? Почему именно та сила, которая нужна, не действует?»  — задавалась вопросами королева, видя, как четыре пары глаз смотрят на нее в ожидании ответа.
        — Сдается мне, королева разлюбила говорить о политике,  — вздохнул Турон.
        Марина опять скривила губы и подумала, может, всерьез отправить его за дверь с помощью телекинеза?
        — Твой вопрос настолько глуп и примитивен, что королеве нужно время, чтобы придумать остроумный ответ,  — сказала Калис.
        «А и впрямь. Зачем он задал элементарный вопрос? Он задал его между делом или специально? Вопрос с подвохом? Парламент. Так, подумаем: когда я могла в последний раз наведаться в здание парламента?»  — рассуждала Марина.
        Турон взглянул на наручные часы и сказал:
        — Если заседание будет продвигаться такими темпами, к завтрашнему утру выясним ответы на половину запланированных вопросов.
        — Оттого, что мы будем подгонять Ее Величество, ответы вряд ли появятся быстрее,  — парировала Калис.
        — Ваше Величество, будьте добры уточнить, дату последнего посещения здания парламента вы вспомните сегодня или через неделю?
        Эмильда бросила гневный взгляд на Турона. Марину тешило, что взгляд адресовался Турону, а не ей. Только почему Эмильда злилась на него? Обычно она жучит Марину.
        — В последний раз я там была перед вашим приездом,  — сказала королева.
        Эмильда и Калис отреагировали с одинаковым сожалением на лице. Тальян сделал пометку в бланке, а Фархан цинично усмехнулся:
        — Прекрасно.
        Марина уловила издевку, но чем она вызвана?
        «Он знает. Знает, что я ни разу не посещала здание парламента. С его связями несложно навести справки»,  — про себя сказала королева.
        — В таком случае поиск ответа на вопрос о количестве парламентариев займет меньше времени,  — Турон вальяжно откинулся на спинку стула.
        «Едрен-батон! Спроси о чем-то другом! Что ты прицепился к парламенту?»  — молча возмущалась Марина. Она вновь попыталась залезть в голову Эмильды и найти что-то полезное. И вновь не смогла прочитать мысли помощницы. Не получилось проделать это и с Калис. Попытки прочитать мысли Турона и Моннока также не увенчались успехом.
        «Я что-то неправильно делаю? Раньше чтобы узнать, кто о чем размышляет, я просто думала о том, что хочу услышать их мысли. И всё! Еще вчера это удавалось. Что изменилось?»  — не понимала королева. Она поймала себя на том, что разминает кисти рук и тотчас прекратила выдающее нервозность занятие.
        «Не трогай пальцы! Не показывай волнения!»  — сказала она себе.
        — Ваше Величество, я начинаю думать, не обидел ли я вас чем-нибудь,  — произнес Турон со скучающим видом.
        Марина в недоумении переключила внимание с собственных рук на главу комиссии:
        — В смысле?
        С характерной импозантностью Турон вымолвил:
        — Обычно когда женщины обижаются, они начинают играть в молчанку. Вот я и подумал: быть может, вы затаили обиду на меня?  — он надул губы и придал лицу вид, который, по его мнению, напоминал вид обиженной девушки.
        Калис едва удержалась от желания закатить глаза:
        — Господин Турон, актерам место в театре, а у нас серьезное мероприятие.
        — По-моему, Ее Величество считает мероприятие недостаточно серьезным и могильной тишиной пытается нагнать серьезности.
        — Я не считала парламентариев,  — сказала Марина.
        Турон выждал драматическую паузу и с торжествующей полуулыбкой произнес:
        — Вы не знаете, сколько депутатов заседает в парламенте Маринии?
        — На знании количества депутатов базируется моя профпригодность?  — сказала королева и подумала, ровно ли она держит спину и уверенно ли звучит ее голос.
        — Профпригодность базируется на многих вещах, но если вы не знаете элементарного, о более глобальном можно не спрашивать.
        — Если бы я пробыла здесь дольше, я бы знала и глобальное, и элементарное.
        — Недолгий срок пребывания на посту главы королевства  — не оправдание.
        — Я не ищу оправданий, уважаемый господин Турон. Давайте следующий вопрос.
        С лукавой усмешкой Фархан обмакнул перо в чернильницу и демонстративно вывел на бланке жирный минус. То же самое, но с нейтральным выражением лица проделал Тальян. Калис сидела, сплетя руки под столом, и не делала никаких записей. Эмильда искоса заглянула в бланк Тальяна и нервно вздохнула.
        — Расскажите-ка нам о ведущей политической партии Маринии,  — Турон положил перо на край хрустальной чернильницы.
        Королева судорожно сглотнула и встретилась испуганным взглядом с грустными глазами Эмильды, которые умоляли: «Прочитай ответ в моей голове!»
        — Ведущая партия?  — повторила Марина, ерзая на троне.
        Эмильда беззвучно барабанила подушечками пальцев по столу и пронизывала ее взбудораженным взглядом. Марина не знала, как подать знак, что план провалился, и она не может прочесть ответ в голове помощницы.
        — Ведущая партия  — это наиболее многочисленная партия, имеющая преимущество в парламенте.
        «Снова парламент. Его клинит на этом парламенте»,  — безмолвно сердилась Марина.
        — Спасибо за пояснение. Я не настолько глупа, как вы думаете, господин Турон.
        Глава комиссии самодовольно кивнул:
        — Надо понимать, сейчас мы услышим рассказ о ведущей маринийской партии.
        — Уверена, рассказчик вы отличный, господин Турон.
        Фархан наморщил лоб:
        — Рассказ от вас, Ваше Величество.
        — Господин Турон, вы явно считаете себя самым умным. У вас лучше получится рассказать.
        Фархан рассмеялся:
        — В искусстве ухода от ответа вы более сильны, чем в вопросах политики, Ваше Величество.
        — Раз уж вы пустились в объяснения, продолжайте,  — Марина пыталась копировать вальяжность Турона.
        — Если я продолжу, одним прочерком в бланке станет больше.
        Королева мельком заметила, что Моннок пишет на бланке и с искусственным безразличием вымолвила:
        — Думаете, я боюсь прочерка?
        — Об этом я точно не думаю,  — небрежно бросил Турон.  — Человек, не побоявшийся бросить вызов Ее Величеству Нептунии, не может бояться какого-то прочерка.
        «Давай, напомни еще раз, что я прихлопнула Нептунию!»  — беззвучно крикнула Марина.
        — …А вот потерять корону этот человек, безусловно, боится. А прочерки и приближение очередного протокола неразрывно связаны.
        — Я не держусь за корону. А что касается Нептунии… я знаю, как сделать так, чтобы вы перестали ненавидеть меня за убийство Нептунии.
        Турон вопросительно наклонил голову вбок. Эмильда поежилась, опасаясь, что королева сейчас выкинет какой-нибудь фортель.
        — Я убью сотню-другую людей и стану для вас святой.
        Эмильда скривила щеку и опустила глаза. Марина точно знала, что про себя Эмильда ругает ее, но, несмотря на это, она оценила, как ловко Марина сориентировалась.
        С подчеркнуто равнодушным взглядом Турон перекатил голову на другое плечо.
        — Антипосейдонцы причислят меня к лику святых?  — спросила королева.
        Турон скрестил руки на груди.
        Она сказала:
        — Сочиню свои заповеди. Будет «Шесть заповедей от Святой Марины Завальской».
        Эмильда краснела и кривила губы, пытаясь не рассмеяться.
        — Не имея представления о политической системе своего королевства, вы решили перевести заседание в комическое русло. Сожалею, но это не освободит вас от необходимости отвечать на вопросы комиссии,  — сухо произнес Турон.
        — Вам можно антипосейдонские шутки шутить, а мне посейдонские  — нельзя?
        — Мы ждем ответа о ведущей партии, Ваше Величество. Можете назвать хотя бы имя лидера? Я не спрашиваю, какой идеологии придерживается партия, потому что вам наверняка не известно значение слова «идеология».
        Калис закинула ногу на ногу, усевшись поудобнее:
        — Вы лишь подтверждаете слова Ее Величества о том, что считаете себя самым умным. Поскольку никто не разбирается в политических тонкостях лучше Фархана Турона, можно объявить это заседание просветительской встречей имени Фархана Турона, а темой встречи будет политическая терминология.
        — Заговорить меня не пытайтесь. Сложно пройти проверку знания политического устройства Маринии без возможности покопаться в голове помощницы, но вам придется справиться самостоятельно, Ваше Величество,  — вкрадчиво произнес Турон.
        Все, кроме Тальяна, обратили взгляды к нему.
        «Откуда он знает? Ему известно, что я перестала читать мысли?»  — недоумение, охватившее королеву, отразилось на лице.
        Турон язвительно усмехнулся:
        — Хоть я и не владею даром телепатии, готов поспорить, что сейчас вы думаете, откуда я знаю, что на протяжении всего заседания вы не смогли прочесть ни одной мысли.
        — И в этом вы превзошли меня  — читаете мысли, не имея сверхъестественной силы чтения мыслей,  — Марина оценивающе кивала, про себя выражая уверенность, что ее сверхъестественная сила перестала функционировать не без участия Турона.
        Глава комиссии поднялся из-за стола, подошел к Марине и протянул документ. Она подумала, что он состряпал протокол еще до начала заседания, потому как был убежден, что Марина не пройдет проверку. Но документ оказался не протоколом. Ознакомившись с текстом, она исподлобья взглянула на Турона и отдала бумагу. Он склонился над троном, упершись в подлокотники, и поднес лицо к лицу королевы:
        — Неужели вы думали, я так глуп, что позволю вам пользоваться сверхъестественной силой?
        Марина выделила, как он уверенно чувствует себя рядом с троном. Другие не подходили к нему слишком близко, даже Эмильда всегда держалась на расстоянии. А Фархан позволил себе положить руки на подлокотники и сделал это как ни в чем не бывало.
        — На время заседания одна из ваших сверхъестественных способностей отключена. Это официальное разрешение Совета Всех Морей,  — он встряхнул бумажку.
        Вблизи магнетический взгляд казался еще более притягательным. Четко очерченные пухлые губы кривились в дразнящей улыбке. Густые брови, как два черных крыла, довершали самоуверенный лик.
        «Какой же ты красивый, Турон. Но какая же ты скотина»,  — безмолвно констатировала Марина.
        — Мы сошлись на том, что вы  — самый смышленый человек в этом зале. Считать вас глупым я не могу,  — сказала она.
        — Однако вы рассчитывали пройти проверку, читая мысли помощницы,  — напирающим тоном произнес Турон, резко наклонив голову вбок, чтобы поймать ускользающий взгляд королевы.
        — Мне это незачем,  — сказала Марина, думая, как бы повежливее сообщить ему, что его столь близкое присутствие доставляет дискомфорт.
        — Здания парламента, которое вы посещали перед нашим приездом, не существует. О чем с вами можно разговаривать, если вы не знаете, что в Мрициусе нет здания парламента?
        «Ну не гад?! Специально вводит в заблуждение! Парил меня со своим парламентом, а никакого парламента нет! Подлец!»  — пыхтела от злости Марина. Пытаясь не выдать гневного настроя, она сказала:
        — Вы задаете вопросы, ориентированные на недалеких людей, а я подыгрываю.
        — Фархан, не хочешь вернуться на место?  — сказала Калис.
        «Спасибо, Калис, ты точно умеешь читать мысли»,  — подумала Марина.
        Помолчав, глядя в небесного цвета глаза королевы, Турон возвратился за стол.
        — Подыграйте мне, Ваше Величество, и расскажите о ведущей партии маринийского парламента,  — сказал он.
        Марина задумалась: не считает ли Турон ее и вправду недалекой?
        — Маринийского парламента? Несуществующего парламента?  — с вызовом произнесла она.
        Эмильда закрыла глаза и отрицательно мотала головой. Тихонько смеясь, Турон вывел на бланке черточку. Моннок последнюю минуту что-то строчил.
        «Что опять не так? Сам сказал, что в Маринии нет парламента!»
        — Звон вы услышали, Ваше Величество, а откуда он  — не поняли. Портрет Всевышнего упал не зря. Сегодня не ваш день.
        «Чего я еще не поняла? Он что, соврал насчет парламента?»  — кипела Марина, но делала вид, что смешки Турона ее не трогают.
        — Господин Турон, шутки на религиозную тему недопустимы для человека, занимающего высокий пост в Совете Всех Морей,  — сказала Калис.
        — Где вы видите шутки, госпожа Гротан? Я сразу сказал, что упавшая икона  — плохой знак. Плохой настолько, что Ее Величество до сих пор не ответила ни на один вопрос. Чтобы расставить все точки над «i», предлагаю Ее Величеству ответить на последний вопрос.
        — Последний? Недавно вы говорили, что к завтрашнему рассвету не управимся,  — сказала Марина, чуть повеселев. Окончание допроса не предвещало ничего радостного, но сам факт его завершения был радостью.
        — Нет смысла углубляться в международную политику, когда испытуемая не ориентируется даже в структуре политического уклада собственного королевства,  — ответил Турон.  — Последний вопрос таков: назовите форму правления в Маринии.
        — Форма правления?..  — повторила королева и уткнула робкий взгляд в ножки стола Калис.
        — Детализирую: под формой правления подразумевается не круглая или квадратная.
        Марина подняла полный ярости взгляд на Турона и сказала:
        — Я знала, что форма правления овальная.
        Фархан добавил:
        — Детализирую еще больше: форма правления напрямую связана с парламентом.
        «Снова парламент! Ну сколько можно?»  — молча злилась королева. Эмильда таращила на нее глаза и что-то показывала руками, будто держала в руках шар.
        «Что? Что-то круглое? Что-то связано с шаром? Или ты не это имеешь в виду? Что-то шарообразное?»  — наспех пыталась Марина расшифровать знаки, посылаемые помощницей.
        Эмильда тыкала в нее пальцем и вновь нацеливала руки друг на друга, словно изображая шар. Потом она выпрямила пальцы и трясла руками, как будто показывала размер чего-нибудь, и опять тыкала в Марину.
        «Я? Круглое? Длинное? Короткое? Ничего не понимаю!»
        Не разгадав подсказку, она попробовала ответить, руководствуясь логикой:
        — Форма правления в Маринии… Маринией правит королева. Форма правления… такая, как в королевствах…
        «Не „королевская“, а как это назвать? Как такая форма правления называется? Как назвать такую форму правления, чтобы звучало не тупо?»  — лихорадочно соображала Марина.
        — Монархическая,  — выдала она.
        Засияв, Эмильда кивнула и призывно посмотрела на нее, точно побуждая не замолкать.
        — Форма правления  — монархическая,  — повторила она, поглядывая на Эмильду.
        — Конкретизируйте, пожалуйста,  — сказал Турон.
        «Конкретизировать? Королевством правит монарх, значит, форма правления монархическая. Что еще сказать?»
        Пока Марина думала, как следует конкретизировать, Турон конкретизировал свои слова:
        — Плюс можно поставить госпоже Бронт за отличную пантомиму, а ваш ответ неполный.
        «Неполный? Правильный, но неполный?»  — Марина смотрела на Эмильду, ожидая подсказки. Эмильда не знала, как еще без слов можно изобразить ответ. И так, чтобы Турон не увидел. Она просто взволнованно перебирала складки брюк.
        — Ответ можно засчитать,  — Калис нарисовала плюсик в бланке.
        — Ответ требует детализации, госпожа Гротан,  — сказал Турон. Моннок черкнул что-то в документах.
        — Ответ верный, господин Турон,  — сказала Калис.
        — Ее Величеству надлежит конкретизировать ответ, чтобы он засчитался. Подсказок она получила более чем достаточно.
        «Ну что? Как конкретизировать монархическую форму правления?»  — изможденно рефлексировала Марина. В голове промелькнула мысль о том, ровно ли она держит спину и не теребит ли она пальцы, но эту мысль она прогнала, сконцентрировавшись на монархической форме правления.
        — Есть три основных вида монархии: абсолютная, конституционная и теократическая,  — сказал Турон.  — При абсолютной монархии вся власть сосредоточена в руках правителя. Думаю, именно это пыталась донести до вас своей пантомимой госпожа Бронт. В условиях абсолютной монархии власть монарха не ограничена конституцией, а парламент существует лишь номинально. Пример тому  — маринийский парламент, который играет такую незначительную роль в управлении королевством, что не имеет даже собственного дворца…
        Марина боролась с желанием зевнуть.
        — …При парламентарной монархии, которая является подвидом конституционной монархии, король практически не имеет власти. Управление королевством осуществляет парламент, а монарх выполняет декоративную функцию. Теократический вид монархии в подводном мире предполагает царствование какого-нибудь бога. Например, как ваш дорогой друг Аид, который является богом Царства Мертвых и кем-то вроде короля в королевстве, которое вы ему помогли завоевать.
        — Он мне не друг, и я ему не помогала!  — ощетинилась Марина.
        С отстраненным видом Турон окунул перо в чернильницу:
        — Звучит смешно, если честно. Хотя мне все равно, с кем вы дружите.
        — Я не помогала Аиду завоевать Нептид!
        — Да, вы просто освободили для него теплый трон.
        — Я освободила этот трон, потому что личность, занимавшая его, угрожала своим существованием всему подводному миру.
        — Какая благодать  — мы спасены,  — Фархан нарисовал минус в бланке.
        «Смешно звучит, значит? Аид  — мой друг, и я завоевала Нептид, чтобы освободить трон для него?»  — Марина шевельнула пальцами левой руки, и чернильница, в которую в этот самый момент Турон опустил перо, подпрыгнула и покатилась по столу. Он бросил перо, отдернул руку и отпрянул назад. Чернила залили стол, а со стола стекли на ноги Турона. Падая, чернильница задела серый камзол и оставила синие разводы. Битый хрусталь разлетелся по полу.
        «Одну силу ты мне отключил, а пользоваться другими никто не запрещал»,  — королева удовлетворенно наблюдала за испачканным Туроном и, даже не читая его мыслей, догадывалась, какие слова он учтиво решил не произносить.
        — Вот и не принимай всерьез суеверия после этого,  — сказала Калис.  — Упавшая икона действительно была плохим знамением.

        * * *
        Получив третий протокол, Марина не захотела печалиться в одиночку и решила приобщить к этому делу Эмильду. В привычных местах сходки найти помощницу она не могла. На кухне ее не было, в библиотеке  — тоже. Комната Эмильды пустовала. Марина уже подумала, что сегодня Эмильда провела столь незабываемые минуты в Большом Зале, что захотела побыть там еще немного. Но в Большом Зале помощницы также не оказалось.
        В Общей башне она застала пирата, который прохаживался вдоль стены и обшаривал кусты орхидей. Когда из зарослей выпрыгивала тощая зеленая рука, он шарахался назад.
        — Я все равно заберу свое, цветулики мои родные,  — хихикал он, опять засовывая руку в розовые соцветия, расчерченные тигровыми жилками.
        — Ларс…  — Марина остановилась позади него.
        Он испуганно обернулся:
        — Я? Я ничего… Я просто с цветами разговариваю… Я не это… Я случайно здесь оказался…
        — Ты Эмильду не видел?
        Он без раздумий отрицательно помотал головой, преданно глядя на королеву.
        — Куда она запропастилась?  — Марина двинулась дальше по коридору.
        Смекнув, что его не застукали за чем-либо противозаконным и ни в чем не обвиняют, он спохватился:
        — А, Эмильду? Видел!
        Марина обернулась:
        — Она здесь была?
        — Да, они с Тьером проходили.
        — Не знаешь, где они сейчас?
        Пират задумался:
        — Они говорили что-то о мастерской. Наверно, туда и шли.
        — Мастерская?  — не поняла королева.
        — Да, там Эмильда плетет.
        — Плетет?  — сказала Марина и подумала, как мало она знает о своей правой руке.  — Что она плетет?
        Привидение снова задумалось:
        — Ну… всё то, что плетут из нуари.
        Что такое нуари и что из нее плетут  — Марина решила узнать у Эмильды. На прощание Ларс приподнял треуголку и поклонился. Еще до того, как королева удалилась, орхидея пощекотала затылок пирата и юркнула обратно в заросли. Он встрепенулся и с тихими ругательствами принялся копаться в зарослях.
        Спустившись по темному проходу в полуподвальное помещение Общей башни, Марина очутилась в мастерской. Благодаря большому количеству масляных ламп, крепившихся к стенам и потолку, здесь было достаточно светло. Полки деревянных стеллажей были застланы длинными пушистыми лентами. На одних полках лежали зеленые ленты, на других  — коричневые. Рядом с Тьером стояла корзина, полная скользких коричневых клубков. Он доставал их по одному, распутывал и раскладывал получившиеся ленты на стеллажах. Они выглядели мокрыми и менее пушистыми по сравнению с зелеными.
        Эмильда за столом управлялась с зелеными лентами. То, что она делала, напоминало плетение венка из одуванчиков.
        — Я и не знала, что в Мартике есть какая-то мастерская,  — осматривалась Марина.  — И о том, что ты чего-то плетешь, тоже не знала.
        — Сезон дождей только начался. А в предыдущие сезоны дождей ты в подводном мире не бывала, поэтому и не знала,  — Эмильда распрямила зеленую ленту, пригладив ворс, и начала вплетать ее в заготовку.
        — Это водоросли?
        — Да, Ваше Величество, они падают с неба вместе с рыбой,  — сказал Тьер.
        — Что из них плетут?
        — Что угодно: корзины, шляпы, колыбели, рюкзаки. Раньше из них плели только венки на День Нептуна, а потом нуари нашла себе применение за пределами нашей головы,  — Эмильда старательно переплетала пушистые водоросли.
        — Из коричневых тоже что-то плетут? Они мерзкие на вид и запах неприятный, как у тины.
        Эмильда улыбнулась:
        — Зеленые  — это высохшие коричневые. В процессе сушки они зеленеют и теряют запах.
        — Зачем нужны венки на День Нептуна?  — спросила королева.
        — Традиция. Нуари собирают в сезон дождей, а венок из нуари  — один из символов Дня Нептуна, который отмечается в сезон дождей. Многие до сих пор плетут венки к Нептуналию, даже те, кто 16 июля отмечает День Моря, а не День Нептуна.
        — А это что будет?  — Марина указала на переплетенные водоросли в руках Эмильды.
        Помощница ответила:
        — Собиралась делать корзину. Если хочешь, сплету тебе венок.
        Марина заговорщицким тоном произнесла:
        — Венок из нуари на голове королевы Маринии не вызовет осуждения? Посейдон не посчитает меня вероотступницей?
        — Я же говорю, его носят не только антипосейдонцы. Для нас это элемент Дня Моря. А у тебя, вдобавок ко всему, это будет первый День Моря. Для креятов первый День Моря, проведенный в подводном мире  — это своеобразное посвящение в мир рагонов.
        — Мое посвящение может не состояться, если к тому времени Турон наваяет еще шесть протоколов.
        Эмильда невесело усмехнулась:
        — Из твоего диалога с Туроном можно заключить, что ты ознакомилась с выдержками из Неерада.
        Марина села за стол со стороны, не заваленной водорослями:
        — Да. Почитала. Кругом одни враги, а кто в этом усомнится, пусть готовится к вечным мукам.
        Эмильда с Тьером хрюкали, давясь смехом.
        — Вы слышали о нептидском чуде, Ваше Величество?  — спросил Тьер, разматывая клубок нуари.
        Марина непонимающе взглянула на него:
        — О чем?
        — Газета рядом с вами,  — Тьер указал рукой, испачканной водорослевой слизью.  — В Нептиде сенсация.
        Марина развернула выпуск «Пугающей глубины», коснулась кулоном, и в глаза бросился яркий заголовок: «Божий промысел или обыкновенное чудо?» Эмильда с Тьером занимались водорослями, а королева взялась читать статью:

        Сенсация! На месте демонтированного памятника Гесилу Гогратиону возникло то, что антипосейдонцы уже окрестили божьим провидением.
        На участке Площади Святого Гогратиона, где ранее располагался памятник великому сподвижнику Нептуна Гесилу Гогратиону, появился росток неизвестного растения. Росток возник из-под земли этой ночью, когда с момента демонтажа памятника не прошло и суток. Лучшие нептидские ботаники прибыли на место происшествия, чтобы установить вид и происхождение растения.
        По предварительным данным, определить название растения не удалось. По всей вероятности, явление имеет божественную природу. Неерологам, изучающим Священное Писание антипосейдонцев, предстоит дать ответ на вопрос: что означает данное явление? Рассматривается оно как предвестник положительных или отрицательных перемен в мире антипосейдонцев  — узнаем в дальнейшем.
        Тем временем житель Нагаса, поцарапанный осколком демонтированного памятника, сообщил, что вследствие инцидента у него появилась сверхъестественная сила генерировать энергетические шары. По словам 4557-летнего Вилледа Вота, необычную способность он обнаружил у себя вчера вечером. Из правой руки Вота вырвался энергетический шар и повредил стену в гостиной нептидца, напугав его семью. Отметим, что обломок памятника поцарапал именно правую руку Вилледа. Скептики, не верующие в Нептуна и не признающие божественной основы антипосейдонских убеждений, ищут объяснение удивительному факту, не связанное с демонтажем памятника и царапиной. Сам Виллед Вот уверен, что сверхъестественная способность появилась у него исключительно благодаря контакту с обломком монумента великого Гесила Гогратиона.
        Напомним, что после разрушения памятника антипосейдонцы растащили обломки на сувениры. Возможно, скоро мы услышим о новых случаях проявления волшебных умений. Ажиотаж вокруг истории Вилледа Вота и появления неизвестного ростка привел к тому, что в нептидских СМИ замелькали объявления о продаже обломков памятника Гесилу Гогратиону. Стоимость самого маленького осколка стартует от пяти тысяч нептидских нопий.
        Наряду с этим Площадь Святого Гогратиона имеет все шансы стать главным туристическим объектом Нагаса и местом паломничества антипосейдонцев со всего подводного мира.

        Статью сопровождало несколько снимков. На одном Марина видела еще не распрямившийся зеленый росток с пупырышками. На других молодой нептидец Виллед Вот демонстрировал журналистам царапину и вырывающиеся из руки энергетические шары. На следующем фото была подборка осколков монумента с указанием стоимости. На последней фотографии люди с обломками в руках позировали камерам, столпившись вокруг ростка.
        — Очуметь! Едем в Нептид фоткаться с росточком!
        — Заодно прикупим осколков. Даст бог, и у меня волшебная сила появится,  — сказала Эмильда, прежде чем они с Тьером захохотали.
        — Сначала нужно подрихтовать машлет  — он после схватки с артониями не слишком презентабельно выглядит,  — сказал Тьер.
        — Очевидно, для антипосейдонцев это целый праздник, и Турон едет отмечать,  — сказала Марина, рассматривая росток на фото.
        — Он уезжает?  — удивилась Эмильда.
        — Да, сказал, что следующая проверка знаний будет после дня рождения.
        — Своим отсутствием делает тебе подарок на день рождения?
        — Протоколист остается протоколировать, так что расслабляться рано.
        — План-максимум Турон выполнил: три протокола за два дня. Теперь можно передохнуть,  — Тьер достал из корзины клубок нуари.
        — У тебя появилась возможность лучше подготовиться к следующей проверке,  — сказала Эмильда.
        — Знать бы, к чему готовиться. Он не говорит, в каком порядке будут допросы. Надо готовиться ко всему сразу, а потом идти на допрос с кашей в голове и опять всё завалить, несмотря на подготовку,  — Марина просматривала другие публикации в газете.
        — Ваше Величество, а Витан не поможет вам? Он прорицатель. Он не сможет предсказать последовательность экзаменов? Тогда вы будете знать, к чему готовиться сейчас, а что может подождать,  — сказал Тьер.
        Королева оторвалась от чтения и задумчиво глядела поверх газеты. Эмильда с Тьером молчали, ожидая ответа, а Марина молчала, переваривая утренний диалог Витана и Калис.
        — Не знаю, можно ли доверять Витану. Он как-то странно себя ведет. Всё время пытается унизить Калис из-за того, что она за Посейдона. Калис не производит впечатления чересчур набожной натуры, однако если послушать Витана, Калис строит из себя святошу. Он называет ее спасительницей. Не могу понять, к чему он клонит. Кого она спасает?
        — Открой предпоследнюю страницу,  — Эмильда взглянула на газету в руках королевы.
        — Витан говорил, что в «Пугающей глубине» статья о Калис,  — Марина листала газету.  — Что о ней написали?
        — Ничего особенного.
        Марина долистала до нужной страницы и увидела заголовок: «Где пропадала Калис Гротан?»
        — О чем здесь?  — спросила она, бегая взглядом по строкам, но не вчитываясь.
        — Можно сказать, ни о чем. Суть сводится к тому, что последние пару лет о Калис практически ничего не слышали, а когда в Тархаласе стали пропадать люди, Калис объявила себя спасительницей и стала центровой фигурой Тархаласа.
        «В Тархаласе неспокойно»,  — вспомнила Марина слова Витана.
        — В Тархаласе пропадают люди? Вот о чем говорил Витан. Как Калис объявила себя спасительницей? Попахивает несуразицей.
        — Она никем себя не объявляла. Просто после возвращения в Тархалас она продолжила работать в Департаменте Безопасности Совета Всех Морей, а вскоре после этого в королевстве стали пропадать люди. Калис работает в Департаменте Безопасности, и она занималась розыском злоумышленников. Когда преступника поймали, тархаласцы увидели спасение в Калис. До этого они буквально находились в оцепенении, они жили в страхе несколько месяцев.
        — Со стороны выглядит так, будто Калис объявила себя спасительницей и благодаря этому забирает трон у брата Витана,  — подвел итог Тьер.
        — Калис забирает у него трон?  — спросила Марина.
        — У нее рейтинг 82 процента,  — сказала Эмильда.
        — Ничего себе!
        — После того, как злодей оказался за решеткой, рейтинг Калис значительно вырос. Сейчас у Беркая, брата Витана, рейтинг всего лишь 13 процентов.
        — Вот почему Витан ненавидит Калис. Она станет следующей королевой Тархаласа, потеснив брата Витана,  — сказала Марина.
        — Витан считает, что Калис пиарится раскрытыми преступлениями, а она просто выполняла свою работу. Баллотироваться она собиралась давно.
        — Ты сказала, что Калис откуда-то вернулась. Где она «пропадала»?  — последнее слово Марина произнесла с ироническим подтекстом.
        — Она ухаживала за больной матерью, которая жила в другом королевстве. Потом мать скончалась, и Калис вернулась в Тархалас.
        — А посейдонство тут при чем? Калис с Витаном постоянно обмениваются колкостями на эту тему. Калис пытается изобличить в нем антипосейдонца, а он  — наоборот  — подшучивает над ее верой в Посейдона. Я не замечаю за Калис каких-то особо посейдонских убеждений.
        — Дело в том, что все люди, которых похищал преступник, были ярыми сторонниками Посейдона. Витан думает, что Калис проделала работу с намерением выслужиться перед Посейдоном,  — сказала Эмильда.
        — Это поможет ей выиграть выборы?
        — Голосовать будут граждане королевства, а не Посейдон. Благодаря поимке злодея Калис заработала авторитет в среде посейдонцев. Витана это нервирует. Сейчас из преступника пытаются выдавить информацию о местонахождении похищенных людей. Каждый раз, когда Калис делает публичные заявления на эту тему, Витана коробит.
        Марина замерла и озадаченно взглянула на Эмильду:
        — Людей не нашли?
        — Преступник сознался в похищении, но не говорит, где спрятаны люди.
        — Почему?
        — Вероятно, он раскроет местопребывание этих людей после того, как они погибнут без еды и воды.
        — Но если он расскажет, где прячет людей, ему наверняка смягчат наказание.
        Эмильда вплела водоросль до самого кончика и с горечью произнесла:
        — Зато миссия не будет выполнена. Видно, затевалось это для того чтобы навести страх на приверженцев Посейдона. Если пропавших людей спасут, получится не так страшно.
        — Человек готов пожертвовать свободой во имя антипосейдонских воззрений?
        — Прочитав заповеди, ты не поняла, насколько повернутые антипосейдонцы?
        Королева грустно усмехнулась:
        — Да… все эти святые убийцы и призывы убивать людей другой веры…
        Тьер пододвинул к себе последнюю корзину с водорослями:
        — Не забывайте, что Витан  — прорицатель. Несомненно, ему известно больше, чем нам. Он знает, кто победит на выборах и заранее презирает Калис.
        — Глядя на рейтинг Калис, не надо иметь прорицательский дар, чтобы понять, кто выиграет выборы,  — сказала Эмильда.
        — Это да,  — хохотнул Тьер.  — Витана злит, что Калис уводит трон из-под носа его брата. У Беркая был неплохой рейтинг, его вполне могли переизбрать. Но когда под руководством Калис поймали преступника, рейтинг Беркая улетел в пропасть.
        — Теперь понятно, почему они собачатся,  — Марина опустила глаза на статью о Калис.  — «Пугающая глубина»  — это антипосейдонская газета?
        — «Пугающая глубина»  — это сборник самых скандальных и самых желтых материалов. Если есть сенсация, неважно посейдонская она или антипосейдонская. Главное чтобы факты были жареными, а правдоподобными  — не обязательно,  — сказала Эмильда.
        Марина вернулась на страницу о нептидской сенсации:
        — Аид полагал, что снесет памятник Гогратиону, и с антипосейдонством в Нептиде будет покончено. А получилось наоборот  — спровоцировал шумиху, еще больше внимания привлек к антипосейдонцам и подарил им якобы подтверждение того, что веруют они не зря. Вон какое чудо  — росток на месте памятника!
        Тьер рассмеялся:
        — Да, на такой исход он явно не рассчитывал.
        — Вместо того чтобы изгнать антипосейдонство из Нептида, он сделал из столицы королевства, как написано в статье, место паломничества антипосейдонцев со всего подводного мира,  — сказала Эмильда.
        — Антипосейдонцы лишь укрепятся в вере,  — сказала Марина.  — Каков будет следующий шаг Аида? Памятник уже снес, теперь можно сжечь все экземпляры Неерада в Нептиде.
        — Не удивлюсь, если он отмочит что-то подобное,  — Эмильда кропотливо вплетала водоросль.
        — Помочь тебе с водорослями?  — спросила Марина, глядя, как Эмильда продевает конец ворсистой ленты в петлю из таких же лент.
        — Спасибо, я справляюсь. Разве что ты хочешь научиться плести.
        — Это увлекательное занятие?
        — Необыкновенно увлекательное,  — Эмильда старалась сохранить серьезное лицо.
        Марина смотрела на нее и не могла понять, правду говорит Эмильда или нет.
        — Главное  — занятие расслабляющее. То, что нужно после напряженного допроса,  — сказала Эмильда.

        * * *
        Вечером Марина опять вертела в руках браслет и раздумывала, кто мог его прислать. Опять мучили мысли о связи Аида и гравировки со ссылкой на мертвых. Несмотря на подозрения, что браслет мог быть от Аида, Марине все-таки хотелось досмотреть оборванный сон. Но, как и вчера, браслет не действовал. Она смыкала и размыкала половинки обруча, но сон не приходил. Она прочитала гравировку и подумала, возможно, стоит попросить браслет показать то, что осталось за кадром. Ведь надпись гласит «Попроси, и они расскажут». Марина мысленно обратилась к браслету и ко всем неизвестным субъектам, которые могли явиться во сне. Но и после этого браслет никак не проявил себя. Той ночью она спала обычным сном.
        На следующий день состоялось первое занятие с профессором Штрэксом. Эмильда договорилась, чтобы не королева ездила в резиденцию профессора, а он приезжал на уроки к ней во дворец. В Королевской башне недалеко от комнаты Марины располагался кабинет, в котором проходил урок. Видя, как неудержимо сыплется рыба за окном, Марина радовалась, что ей не нужно никуда добираться.
        — С чего начнем, Ваше Величество?  — с традиционной безмятежностью спросил профессор.
        Марина вздохнула:
        — Прежде всего, мне нужно учить историю и маринийский язык.
        — Историю Маринии или всего подводного мира?
        Королева вздохнула еще грустнее:
        — Мне бы хоть историю Маринии выучить. А потом, если я еще буду в статусе королевы, можно пройтись по истории подводного мира в целом.
        Штрэкс усмехнулся и сказал:
        — Сделаем всё, чтобы вы еще не один десяток лет оставались на посту главы королевства. Хочется сказать «не одну тысячу лет», но креяты столько не живут.
        Слова Штрэкса побудили Марину задать вопрос, который давно вертелся на языке:
        — Хочу спросить… А если креят и рагон поженятся, и у них родится ребенок, он будет креятом или рагоном?
        Профессор надвинул очки на нос и взглянул игриво на королеву:
        — Собираетесь замуж, Ваше Величество?
        — Да нет, просто интересно!  — Марина почувствовала, что щеки порозовели.  — Эмильду не хотела спрашивать  — она бы точно стала подшучивать, словно я под венец собралась.
        — Молчу-молчу. Даже если вы намерены связать себя узами брака, меня это не касается.
        — Я не собираюсь замуж!  — сказала королева.  — Когда-нибудь в будущем, возможно, я свяжу себя узами брака, но сейчас  — точно нет. Мой возраст у креятов считается слишком юным для вступления в брак. Понимаю, это выглядит забавно: замуж рано, а править королевством  — в самый раз. Но в креятском мире на самом деле в моем возрасте женятся только… в экстренных случаях,  — неоднозначно улыбнулась она.  — Да и королевой я стала потому, что того требовали экстренные обстоятельства. Думаю, предыдущие правительницы Маринии вступали на престол в более сознательном возрасте.
        — Учебник по истории Маринии ответит на многие ваши вопросы, Ваше Величество. В том числе, и на этот,  — Штрэкс положил перед ней увесистую книгу с иероглифами и маринийским гербом на обложке.
        — Слово «учебник» нагоняет тоску. Будто в школе,  — пробубнила королева, и созрел еще один вопрос. Она испытующе посмотрела на профессора и спросила:  — А кто заправлял делами до того, как меня короновали? Бабушки нет уже два года, а я надела корону всего пару месяцев назад. Кто правил Маринией в этот промежуток?
        — У вас есть правая рука, Ваше Величество. Корону она не надевала, конечно, но решать возникавшие задачи и держать под контролем дела королевства ей под силу. Часть полномочий она на время делегировала парламенту, другую часть сохранила за собой как за временным управителем. Вместе они составляли регентский совет, Эмильда была главным регентом. Вы правы, это первый подобный случай в истории Маринии. Прежние правительницы Маринии успевали подготовить престолонаследниц к тому, что ожидает их в будущем. А ваша предшественница не успела даже сообщить вам о вашем предназначении.
        Всякий раз, когда речь заходила о бабушкиной скоропостижной смерти, Марина не могла не думать о возможных причинах ее смерти. Опять в голове роились мысли о сборнике морских сказок, непонятно как оказавшемся в бабушкином доме. И о том, кто занял нептидский трон после того как Марина победила Нептунию благодаря сказке из сборника. Заметив смену настроения королевы, профессор сказал:
        — К вашему вопросу о смешанных браках… Это редкость. Креяты, даже если они живут в подводном мире, предпочитают жениться на таких же креятах. А рагоны вступают в брак с рагонами.
        — Между креятами и рагонами какая-то неприязнь?
        — Я бы не сказал. Хотя встречаются рагоны, настроенные враждебно. Они считают, что креяты стремятся попасть в подводный мир, чтобы узнать, как функционирует волшебный мир изнутри и применять эти знания в надводном. Большинство рагонов против того, чтобы магические учения просачивались в надводный. Если это произойдет, информация о существовании подводного мира начнет неминуемо распространяться, все захотят попасть сюда и научиться колдовать. Креятов всегда привлекали вещи, связанные с волшебством. Генетическая память подсказывает, что давным-давно мир креятов также был полон магии, но они сами вытравили магию из своей жизни, отдав предпочтение достижениям научно-технического прогресса. Если креяты массово ринутся в подводный мир, наступит хаос.
        — Поэтому рагоны не женятся на креятах?
        — Относительно браков, загвоздка в другом. Предположим, вы свяжете себя узами брака с каким-нибудь рагоном. Лет через шестьдесят вы будете бабушкой, а ваш избранник останется таким же молодым, как сейчас.
        Марина задумалась. Как она раньше не сообразила, что креятам и рагонам сложно быть вместе по этой причине.
        — Точно… я об этом не подумала. Рагоны живут тысячи лет, а креят в лучшем случае проживет около сотни. И стареют они совсем неравномерно.
        — Вы об этом не думали, потому что вы еще очень молоды. В юные годы не задумываешься о том, что придется стареть,  — профессор ностальгически улыбнулся.  — Правда, существует метод продления жизни креятов, но этот метод может вызвать побочные эффекты, которые лишь приблизят смерть. Никогда не знаешь, как подействует препарат на того или иного креята. Бывает непереносимость, бывают тяжелые случаи отравления, а хуже всего, когда креят попадает в зависимость от препарата.
        — Препарат?
        — Это еще одна причина, которая, по мнению рагонов, влечет креятов в подводный мир. Рагоны думают, что креяты завидуют их особенности жить чрезвычайно долго и хотят того же. Стоит отметить, это часто соответствует действительности. Многие креяты, решившиеся на иммиграцию в подводный мир, преследуют цель продлить жизнь. Но, как я уже сказал, таблетки молодости могут привести к обратному эффекту.
        — Какие еще таблетки молодости?
        — Так их в народе называют,  — усмехнулся профессор.  — Это экстракт благородного дендробиума  — есть такой вид орхидей…
        — Я знаю!  — Марина вытаращилась на него.  — Экстракт дендробиума используют, чтобы жить долго, как рагоны?
        — В чистом виде экстракт благородного дендробиума полезен, однако молодость не продлевает. Чтобы получить вещество, способное даровать долгую жизнь, экстракт проходит волшебную обработку, после которой превращается в не особо полезный, но продлевающий молодость препарат. Некоторые креяты принимают его и живут сотни лет, а другим он серьезно подрывает здоровье и сводит в могилу раньше времени.
        — Его можно где-то купить?
        — Он запрещен к продаже,  — Штрэкс вынул книгу из стопки на столе, пролистнул и показал рисунок строения орхидеи, как в учебнике по ботанике, рядом с текстом о растении.  — Он продается только подпольно.
        — Значит, этот экстракт молодости нельзя принимать?  — королева рассматривала рисунок.
        — Официально  — да. Дендразол приравнивается к наркотикам, и купить его можно лишь нелегально.
        Слово «наркотики» смутило Марину:
        — Дендразол вызывает зависимость, как наркотики?
        — При длительном применении это неизбежно. Тем не менее это мало кого останавливает.
        — Люди готовы стать наркоманами в обмен на возможность жить долго?  — поразилась Марина.
        — Люди становятся наркоманами и без возможности жить долго.
        — Вообще-то, да,  — признала королева.
        — Некоторые креяты принимают дендразол по причине, которую вы назвали, Ваше Величество  — брак с рагоном. Только невозможно предугадать, чем это обернется в будущем, какие проблемы со здоровьем это может принести. А если у такой пары родится ребенок, он будет креятом, Ваше Величество. Опять проблема: родитель-рагон значительно переживет своих детей, рожденных от креята. Представьте: родился у вас ребенок. Через 80 лет ваш ребенок  — старик, а вы такая же молодая, как и 80 лет назад. Прием дендразола не всегда решает проблему, как вы понимаете. Даже если ваш супруг принимает дендразол без тяжелых последствий для здоровья, это не гарантия, что вашему ребенку препарат подойдет. Такого рода нюансы делают брак между креятом и рагоном редкостью. В моих словах ни капли национализма, но креятам поистине лучше жениться на креятах, а рагонам  — на рагонах.
        — Вы верно рассуждаете, профессор. Благородный дендробиум выращивают и в надводном мире, но я не подозревала о его молодильных свойствах.
        — Родина этой орхидеи  — подводный мир. Она завезена в надводный из подводного. Благородный дендробиум имеет лечебные свойства.
        — Я слышала. Только не знала, что из него добывают экстракт молодости.
        — Он известен еще по одной причине. В мифологии древних подводных народностей благородный дендробиум воплощал связь между двумя мирами.
        — Миром рагонов и миром креятов?  — спросила Марина.
        Раскладывая на столе письменные принадлежности, профессор ответил:
        — Нет. Миром живых и миром мертвых.
        Марину словно током ударило. Она опустила ошарашенный взгляд на цветок в книге. Точно такая же орхидея изображена на браслете: лепестки выложены сиреневыми камешками, а серединка  — светло-желтыми. Не просто так благородный дендробиум украшает браслет.
        «Мертвые могут знать больше, чем живые».
        Браслет на самом деле имеет отношение к миру мертвых. Но кто… кто его прислал и как сделать, чтобы он заработал вновь?
        Амулет в форме дендробиума попал в руки пирата, когда он пребывал в Царстве Мертвых. Мозаика складывается, но медленно. Теперь хоть ясно, при чем здесь орхидея.
        — Приступим, Ваше Величество?  — Штрэкс вывел из ступора королеву.
        Марина открыла блокнот.
        — Итак, история Маринии,  — профессор пригладил волосы с проседью и победно выпрямился, точно готовясь к самой утомительной лекции в своей жизни.  — Начнем с истоков?
        — Да, давайте с самого начала,  — у королевы настрой был аналогичный. Она глядела на чистый блокнотный лист и думала, что глубина ее знаний по истории Маринии подобна этому блокноту без единой записи.
        — Мариния основана в 6966 году,  — Штрэкс открыл учебник и показал названную дату. Рядом с цифрами в скобках были еще какие-то иероглифы. Марина коснулась надписи кулоном и увидела:

        6966 год (4 года д. П.)

        — Что значит сокращение «д. П.»?  — спросила она.
        — «д. П.» значит «до Посейдона». Посейдон стал Богом всех морей в 6970 году. Особо верующие народы ведут летоисчисление от момента назначения Посейдона, но большинство населения подводного мира придерживается традиционного летоисчисления.
        Слова о назначении Посейдона вновь погрузили королеву в тягостные мысли. Вся эпопея с конфликтом Посейдона и Нептуна, спрятанной в сказке амфорой и, вероятно, подброшенным ей сборником сказок заварилась в то время. А мысль о том, что сборник подброшен, заставляла концентрироваться на том, что с большой долей вероятности бабушка умерла не своей смертью.
        «Так, сейчас у меня урок истории. Я должна запоминать, что говорит Штрэкс, а не грузиться депрессивными гипотезами. Иначе жди протокола о незнании истории».
        — Почему Мариния основана именно в Средиземном море?  — спросила она.
        — Основательница Маринии была креяткой, а первые креяты попали в подводный мир с острова в Средиземном море.
        — Какого острова?  — королева удивленно посмотрела на профессора.
        — Марина I родилась на греческом острове Крит.
        Королева сделала круглые глаза:
        — Не знала, что Марина I была гречанкой. А впрочем, Марина  — это «морская» на греческом. Я должна была догадаться.
        — Это распространенное заблуждение среди креятов. Многие думают, что Марина  — имя греческого происхождения. На самом деле оно имеет латинское происхождение. На латыни «маринус»  — это морской, а на древнегреческом море  — «пелагос».
        — Н-да, я даже истории своего имени не знаю. Зато размечталась выучить историю целого подводного мира.
        — Ваше Величество, даже самое масштабное задание можно выполнить, если раздробить его на множество маленьких. Страх перед большим объемом работы часто убивает на корню желание браться за работу.
        — Нет времени дробить. Турон не будет ждать, пока я всё выучу,  — удрученно произнесла Марина.
        — Тогда записывайте дату основания Маринии и бегом двигаемся дальше,  — Штрэкс улыбнулся с подгоняющим жестом.
        Королева переписала дату из учебника в блокнот и спросила:
        — Марина жила на греческом острове, но имя носила латинское. В Древней Греции говорили на латыни?
        — В Древней Греции говорили на древнегреческом. В то время на Крите жили не греки, а индоевропейцы. Родители Марины переселились на Крит с Апеннинского полуострова, где через тысячу лет возник Древний Рим. Там они проживали в долине реки Тибр. В Древнем Риме говорили на латыни. На Апеннинском полуострове зачатки древнелатинского существовали уже в тот период, когда там жили родители будущей основательницы Маринии. Несмотря на то, что они уехали оттуда, имя своей дочери они дали латинское. Они хотели, чтобы ее имя одновременно напоминало об их родине и гармонировало с их новым местом проживания. О минойцах вы знаете, Ваше Величество?
        Марина поджала губы и с извиняющимся видом помотала головой.
        — Если ориентироваться по надводному летоисчислению, на рубеже третьего и второго тысячелетий до нашей эры возникла одна из наиболее известных цивилизаций бронзового века  — крито-микенская. Критом правил царь Минос…
        — Я вспомнила!  — перебила Марина.  — Там что-то с Минотавром связано.
        — Да, лабиринт Минотавра находился в Кноссе, столице Крита. Также в Кноссе был знаменитый Кносский дворец, где жил царь Минос. Представители крито-микенской цивилизации на Крите называли себя минойцами и считали себя морским народом. У них был самый могучий в Эгейском море флот, а рыбная ловля была важной статьей в хозяйстве Крита. Административными и религиозными центрами на Крите являлись дворцы, Кносский  — один из них. Критяне сооружали дворцы на морском побережье и строили их без оборонительных укреплений. Они были уверены, что в случае опасности их защитит мощный флот,  — Штрэкс показал иллюстрации с изображением древнегреческих кораблей, моряков и Кносского дворца в учебнике по истории древнего надводного мира.
        — Вы сказали об Эгейском море, но перед этим говорили о Средиземном,  — королева почесала висок опахалом письменного пера.  — Эгейское море входит в состав Средиземного?
        — У вас не всё так безнадежно, как вы думаете, Ваше Величество. В истории вы не сильны, зато географию знаете.
        — Не сказать, что прямо сильно знаю. Так… в школе по географии что-то проходили о Средиземном море.
        — Эгейское море  — составляющая часть Средиземного моря, а крито-микенская цивилизация  — одна из эгейских цивилизаций,  — сказал профессор.  — Ввиду того, что море играло доминирующую роль в жизни минойцев, и они называли себя морским народом, формой государственной власти на минойском Крите была талассократия.
        — Пока что я хорошо знакома лишь с одной формой власти  — абсолютной монархией,  — загадочно усмехнулась Марина.
        — Это немного другое. У креятов талассократия подразумевает, что вся политическая, экономическая и культурная жизнь государства так или иначе связана с морем. Рагонам это понятие практически не знакомо, потому что они живут в море, их жизнь по-любому вращается вокруг моря. Когда первые жители острова Крит стали селиться в подводном мире, их здесь недолюбливали. Царь Крита Минос воображал себя едва ли не морским владыкой. Минойские мореплаватели были воинами, торговцами, промышляли пиратством. Они считали себя хозяевами морей. Рагонам это не нравилось, потому что море  — их дом. Со временем отношение к креятам стало более лояльным, да и талассократия сделалась редким явлением в надводном мире.
        — Слово «креят» произошло от слова «Крит»?  — спросила Марина.
        — Поначалу всех людей из надводного мира у нас называли критами. Время шло, и в подводный мир стали попадать жители разных уголков надводного, не только с острова Крит. А рагоны по привычке называли их критами. Это было не по нраву тем, кто не имел к острову Крит никакого отношения. Они слегка видоизменили слово и стали называться креятами.
        — Не совсем понятна одна вещь. Если всё началось с Крита, почему посольство подводного мира находится в Одессе? Одесса далеко от Греции.
        — На то есть две причины,  — сказал профессор.  — Через 600 лет после того как креяты стали обживаться в подводном мире, крито-микенская цивилизация прекратила существование. На соседнем острове Фера случилось мощнейшее извержение вулкана, которое сопровождалось землетрясением и вызвало цунами. Стометровые волны обрушились на Крит и стерли с лица земли прибрежные города, а землетрясение уничтожило поселения, находившиеся в глубине острова. Тучи вулканического пепла накрыли руины некогда величественных городов. Критское царство погибло, а вместе с ним было разрушено посольство, находившееся на Крите,  — Штрэкс показал иллюстрации, на которых изображены гигантские волны, накрывшие остров.  — Вторая причина переброски посольства в другое место заключается в том, что последние две с половиной тысячи лет королевы Маринии были из тех регионов, где расположена современная Одесса. А Мариния  — единственное королевство, которым правит представительница креятов. В определенном смысле вы  — главная креятка в подводном мире, Ваше Величество.
        — Ничего себе,  — с иронично-оценивающим кивком произнесла Марина и поинтересовалась:  — Если рагоны недолюбливали креятов, как они допустили, чтобы креятка основала королевство в подводном мире и правила им?
        — Тяжба с Советом Всех Морей началась за семь лет до того, как Мариния наконец-то провозгласила независимость. Марина I впервые оказалась в подводном мире в 6962 году. В течение года она часто бывала здесь, знакомилась с рагонами, с нашей культурой, вникала в особенности жизни под водой. В конце концов она поняла, что море  — это ее стихия. Не в том значении, в каком море было стихией минойцев. Она не воображала себя морской владычицей, просто смысл, заложенный в имени, взял свое. Имя влияет на судьбу человека больше, чем мы привыкли считать. Имя оказывает влияние на подсознание, и безграничная любовь к морю, которая была заложена в Марине от рождения, достигла пика, подтолкнув к решительному шагу  — основать королевство на дне моря. Попав сюда с греческого Крита, она хотела построить королевство в родном Средиземном море. К месту пришлась неосвоенная территория между Нептидом и Хлидом.
        — Я всё не могла понять, что дернуло Марину создать королевство на границе с Нептидом.
        Штрэкс развернул карту Средиземного моря и обвел пальцем Маринию:
        — Территория Маринии  — это территория вокруг острова Крит. Марина осознавала, что жизнь по соседству с Нептидом не безопасна. Но Средиземное море она считала самым родным и не желала упускать возможность построить королевство там, где ее родина.
        — Если бы она знала, сколько горя это принесет ее королевству, выбрала бы место поспокойнее.
        — Территория, которую нынче занимает Мариния, раньше служила своеобразным барьером между Хлидом и Нептидом. Огромный регион необжитых морских глубин отделял Хлид от темного королевства с агрессивным правителем во главе. Нептун порывался присвоить этот регион, расширив границы Нептида, но Совет Всех Морей не давал согласия на закрепление этой территории за Нептидом. Воевать за эту местность было фактически не с кем  — здесь никто не жил. Люди Нептуна пробовали просто прийти на эту землю, установить здесь свои порядки и колонизировать ее. Но Совет Всех Морей каждый раз объявлял выговор Нептуну и депортировал его посланцов. Представляете, как Нептун взъелся на Марину, когда завершилось рассмотрение запроса о предоставлении этой территории ей для основания нового королевства? Площадь владений королевы Маринии превышала площадь Нептида, и эту территорию отдали креятке, а не великолепному Нептуну, метившему в кресло Бога всех морей.
        — Почему Совет вынес решение в пользу Марины?
        — Потому что этой территории было не жалко. Никто из рагонов не заселил бы местность поблизости Нептида. Марине удалось убедить Совет, что она хоть и родилась в надводном мире, всей душой и сердцем отдана морю, и нет для нее большей награды, чем право создать королевство, которое станет символом примирения между надводным и подводным народами. Она заверила Совет, что дружба между креятами и рагонами возможна. А для того чтобы креяты перестали считать себя властителями морей, нужно позволить им жить в подводном мире  — они познакомятся с людьми, обитающими на морском дне и узнают, кто настоящие хозяева морей. Совет дал согласие с условием, что если королевством будет править креятка и ее потомки, все потомки должны носить такое же морское имя, как у основательницы королевства  — Марина. Название королевства родилось само собой.
        В задумчивости королева подперла щеку кулаком:
        — Я часто думаю… как бы сложилась моя жизнь, если бы меня назвали иначе.
        — Вас назвали Мариной, Ваше Величество. Вы находитесь в Мартике, и у вас на голове корона, поэтому записывайте дату первого визита основательницы Маринии в подводный мир, и продолжаем урок.
        Марина законспектировала рассказ профессора и сказала:
        — Зачем Нептуну была нужна территория Маринии? Он, как и его дочь, собирался завоевать весь подводный мир?
        — Не знаю, норовил ли он захватить весь подводный мир. Понимаете, Ваше Величество, испокон веков чем более глуп правитель и его народ, тем больше они уверены, что показатель величия государства  — это его размеры.
        — А кто был Богом всех морей до того, как на эту должность выбрали Посейдона?
        Листая учебник по истории Маринии, Штрэкс ответил:
        — Никто. До того в каждом море был свой бог. В подводном мире поклонялись множеству богов, но верховного, которому подчинены все остальные, мы не имели. Когда в подводном мире начали селиться минойцы, мнящие себя повелителями морей, Совет Всех Морей счел необходимым избрать единого Бога, который будет контролировать ситуацию и не позволит креятам захватить инициативу в управлении миром рагонов.
        — В каждом море был свой бог?
        — Да, богом Средиземного моря был Данаклион.
        Марина с горечью произнесла:
        — Чем дальше в лес… или чем дальше на дно, тем больше я убеждаюсь, что ничего не знаю о подводном мире.
        — Данаклион давно не занимает эту должность. Ничего удивительного, что вы не знали об этом.
        — Кто сейчас бог Средиземного моря?
        — Эту должность упразднили. Теперь есть один бог, главенствующий во всех морях.
        — Больше в каждом море нет своего бога? Значит, я не такая невежда, как показалось. Я думала, что, руководя королевством в Средиземном море, я не знала о существовании бога Средиземного моря.
        — Слово «невежда» к вам точно неприменимо, Ваше Величество. Запишите годы жизни Марины I. Вот дата рождения,  — Штрэкс показал дату в учебнике, и королева записала в блокнот:

        3 июня 6946 г. (24 г. д. П.)  — родилась Марина I

        — Двадцать четвертый год до Посейдона,  — тихо вымолвила королева.
        — Совершенно верно. И дату смерти запишите,  — профессор указал на другие цифры.
        Марина написала в блокноте единицу, шестерку и вдруг ошеломленно посмотрела на профессора. Капля чернил упала с пера, оставив кляксу. Штрэкс, не понявший, чем вызвано изумление королевы, предостережительно отодвинулся.
        — Шестнадцатое июля?! Марина I погибла в День Нептуна?!
        — Да, Ваше Величество. Марина I погибла 16 июля,  — спокойно ответил профессор.
        Королева потрясенно смотрела на кляксу, затем она перевела взгляд на Штрэкса и сказала:
        — Нептуния специально убила ее в День Нептуна? Это была символичная дата?
        — По одной из версий, убийство не случайно совершено 16 июля. Нептуния винила Аида в смерти отца. Аид  — это друг Посейдона, а Нептунии казалось, что Марина I была на особом счету у Посейдона. Совет Всех Морей утвердил постановление о признании независимости Маринии в конце 6970 года, когда Посейдон уже пребывал в должности Бога Всех Морей. Окончательное решение по вопросу независимости Маринии принимал он. Нептуния и ее отец до последнего лелеяли надежду, что Посейдон не подпишет документ, и они все-таки заграбастают территорию между Хлидом и Нептидом, где уже было выстроено молодое королевство. Узнав, что постановление подписано, они не могли поверить, что Посейдон провозгласил независимость креятского королевства. Они думали, что креятка Марина поиграется, а потом соберет вещи и вернется в надводный. Не может же быть такого, чтобы Бог всех морей на полном серьезе разрешил креяту создать самое огромное королевство в Средиземном море и править им. А когда невозможное свершилось, Нептуния с отцом решили, что у Посейдона какие-то личные симпатии к Марине. Нептун умер в июне 6971 года, а через месяц
в День Нептуна его дочь убила королеву Маринии. Вполне вероятно, что 16 июля было для Нептунии сакральной датой, а Марина  — сакральной жертвой. Месть за то, что креятке отдали территорию, которую не соглашались отдать Нептиду. Месть за смерть отца и месть за то, что не ему достался трон Бога всех морей.
        — Много обидок накопилось,  — сказала Марина, скорбно глядя на число «16» в блокноте.
        — История Маринии могла закончиться 16 июля 6971 года, и сейчас перед вами не лежал бы этот учебник.
        Марина захлопнула книгу, взяла ее в руки и задумалась о том, сколько всего хранят страницы. Сколько трагедий, катастроф, сколько трудностей пережил ее народ на пути к той процветающей Маринии, на которую сегодня ориентируются другие королевства. Сколько всего преодолели маринийцы, чтобы королевство, основанное креяткой, не просто продолжало существовать, а вошло в список топ-государств. И как, наверно, глупо с ее стороны сетовать, что ей не нравится платье, которое нужно надеть, или как устали ноги на каблуках.

        * * *
        — Я не эксперт в мифологии древних народностей,  — сказала Эмильда, наколов на вилку анчоус.
        — О дендразоле ты тоже не знала?  — с укором спросила Марина.
        — Я знала, что экстракт молодости добывают из орхидеи, но об этом я совсем не подумала, увидев орхидею на браслете. Мне казалось, изображение орхидеи  — намек на то, что подарок предназначен любительнице орхидей.
        — Я не слышал, что благородный дендробиум  — символ связи с миром мертвых,  — сказал Тьер, накладывая в тарелку салат из анчоусов, тунца, глубоководных маслин и морских помидоров.
        — Об этом знают лишь те, кто изучал мифологию древних народностей,  — сказала Эмильда.  — Почему не ешь?  — спросила она, заметив, что королева не приступает к обеду.
        Марина взяла вилку, подумала, чего бы ей отведать, затем оставила вилку, взяла салатную ложку, зачерпнула салат, вздохнула и сказала:
        — Вы не рассказывали, что Марина I погибла в День Нептуна. Скоро годовщина.
        — Для нас это День Моря. Заводить речь о гибели Марины I никто из нас не любит. Это трагическая страница в истории Маринии. Первые годы после ее смерти мы проводили траурные церемонии памяти Марины I. Потом решили, что это будет просто День Моря. Панихиду мы больше не проводим. Ныне траур выражается лишь в том, что неделю перед Днем Моря и непосредственно в День Моря королева Маринии не надевает корону.
        Расширившимися от удивления глазами Марина посмотрела на помощницу:
        — Это как?
        — Это так: неделю не носишь корону.
        — Что я буду носить вместо короны?
        — Сплетешь венок из нуари и будешь носить.
        — Поэтому на День Моря плетутся венки?
        — Нет, традиция плести венки появилась раньше смерти Марины I, и плетут их не только маринийцы. Отсутствие короны на твоей голове  — это проявление траура, а венок из нуари  — элемент Дня Моря. Можешь ничего не надевать, венок не обязателен.
        — А можно надевать какие-нибудь тиары или диадемы?
        — Можно. Главное чтобы это была не корона королевы Маринии. Ты не надеваешь корону в знак скорби по трагически погибшей основательнице королевства,  — сказала Эмильда и добавила:  — Насыпь уже этот салат!
        Марина обнаружила, что до сих пор держит ложку с салатом в салатнице.
        — Только диадемы и тиары надеваются ближе к макушке, чем ко лбу,  — сказала помощница.
        Королева положила в тарелку ложку салата и взглянула исподлобья на Эмильду:
        — Это я запомнила на всю жизнь.
        — Протоколы бывают полезны,  — Эмильда прожевала маринованный анчоус.
        — Хоть бы Турон побыл в отъезде подольше,  — Марина отпила из стакана с ароматной ярко-желтой жидкостью и сказала подоспевшему повару:  — Сами, этот напиток вправду волшебный.
        — Я этого не отрицаю, Ваше Величество. Повар может колдовать даже без участия магии,  — сказал Сами.
        Эмильда с Тьером также отхлебнули фирменного напитка «Не волнуйся, не печалься, пусть вся грусть твоя пройдет».
        — Ваше Величество, мы доселе не обсудили меню на ваш день рождения. Предлагаю сделать это прямо сейчас. Времени почти не осталось. Завтра нужно закупить продукты, а меню не составлено,  — Сами присел рядом, положив на стол блокнот и карандаш.
        Оробев, Марина сделала еще глоток желтого напитка и сказала:
        — Меню на день рождения должно быть особенным?
        — Нет, но это ваш праздник. Шеф-повар должен учесть все ваши пожелания,  — ответил Сами.
        Королева пожала плечами:
        — У меня нет каких-то особых пожеланий. Пусть всё будет как обычно.
        — Сами, записывай первый пункт: шоколадные ёжики,  — Эмильда расцвела в улыбке.
        — Второй пункт  — рулет из языка Эмильды,  — Марина положила локти на стол.
        Сами почесал затылок:
        — С этим блюдом могут возникнуть проблемы. Давайте приготовим рулет из слоеного теста с кальмарами и креветкам.
        — Уговорил.
        — Можно еще сделать рулет из кальмаров с грибами.
        — Шикарно.
        Сами сделал записи в блокноте и сказал:
        — Ваше Величество, вы еще не пробовали салат из нуари и анчоусов.
        — Из нуари? Ее едят?
        — Конечно, Ваше Величество. Сначала высушивают, чтобы избавиться от запаха тины, а потом заквашивают. Салаты и начинки для пирогов из квашеной нуари  — просто изумительны!
        — Какой многоцелевой продукт,  — сымитировала восторг королева.  — Значит, венок на День Нептуна плетут из съедобной водоросли.
        — Желательно из неквашеной,  — сказала Эмильда.
        — А это идея. Заквашу венок после праздника.
        — Венок, сплетенный ко Дню Моря, обычно спускают на воду, Ваше Величество,  — сказал Сами, сделав интонационный акцент на слове «моря». Марина поняла, что для королевы Маринии называть этот праздник Днем Нептуна не очень хорошо.
        — На какую воду его спускают?  — спросила она.
        — Маринийцы пускают венки по Сагангу  — самой крупной реке Маринии,  — сказал Тьер.
        — Не знала, что в подводном мире есть реки.
        — Саганг  — не только крупнейшая река Маринии, но и крупнейшая река во всех королевствах Средиземного моря,  — сказала Эмильда.  — По легенде, это небесная река, которая давным-давно спустилась из Средиземного моря. От нее образовались все прочие реки в королевствах.
        — А в других морях есть реки?
        — В каждом море своя небесная река, дающая начало остальным рекам.
        — Почему вы не ловите рыбу в Саганге, а собираете рыбу, упавшую с неба?  — спросила Марина.
        — Кто сказал, что мы не ловим рыбу в Саганге? С неба рыба падает только в сезон дождей. Остальное время рыба вылавливается из реки,  — сказал Сами.
        Компания вернулась к разговору о меню. Когда список блюд был составлен и подводная рыбная ловля обсуждена, служанка занесла обеденную прессу.
        — Свежие выпуски «Пугающей глубины» и «Новостей Средиземного моря», Ваше Величество,  — она отдала газеты королеве.
        Первые страницы обеих газет выглядели похоже. На них были фотографии, запечатлевшие одно и то же событие, а также заголовки, написанные крупными иероглифами с множеством восклицательных знаков. Увидев это, Эмильда выхватила одну газету и с ужасом в глазах принялась читать. Тьер придвинулся ближе к Эмильде, чтобы прочесть статью. Марина коснулась кулоном оставшейся у нее «Пугающей глубины» и приступила к чтению.
        Сначала казалось, что на фото изображена гигантская толстенная черная змея. Но прочитав первые строки, она поняла, что это не змея. Она не знала, что прошлой ночью, когда она мирно спала в своей постели, в тысячах километров от нее в темном королевстве Нептид происходили ужасающие вещи. Она не видела, как появившийся из-под земли росток распрямился, и каждый из шести пупырышков на нем начал расти. Сам росток также увеличивался в размерах и темнел. Из зеленого он превратился в темно-зеленый. Он рос и рос, покрываясь черной чешуей. Когда его размеры достигли высоты бывшего памятника Гесилу Гогратиону, увеличившиеся пупырышки вытянулись в шесть длинных когтистых пальцев, и огромная чешуйчатая рука рухнула на землю. Расти она не перестала. Увеличиваясь, она выползла за пределы площади и стала продвигаться по улицам Нагаса. Подобно змее, рука ползла по улице. Конца не было  — она, как бесконечной длины шланг, тянулась и тянулась из-под земли. Мизинец постоянно подрагивал, словно принюхиваясь к земле. Заметив прохожего, рука подкралась сзади. Несмотря на то, что мизинец был самым маленьким, он как будто
управлял рукой, выбирая направление движения.
        Услыхав позади сопяще-нюхающие звуки, мужчина обернулся и в ужасе закричал. Мизинец подобрался ближе и принюхался. Прижавшись к забору, мужчина неистово голосил и боялся сдвинуться с места. Он думал, что если сделает шаг в сторону, рука бросится вдогонку. Обнюхав землю и воздух рядом с ним, мизинец отдалился, и рука сползла с тротуара. Нептидец громко выдохнул и перестал кричать. Он дрожал, глядя, как рука уползает прочь.
        Свернув на соседнюю улицу, рука с шестью пальцами проползла два квартала вниз и заметила девушек, двигавшихся навстречу. Во тьме они не сразу разглядели, что перемещается по дороге. Поняв, что к ним приближается громадная рука, покрытая чешуей, две зеленолицые нептидки с визгом бросились бежать. Третья девушка визжала и стояла на месте. Охваченная ужасом, она не могла заставить себя сделать шаг. Подруги звали ее, но она кричала и оцепенело наблюдала за подползающей рукой. Одна девушка вернулась, схватила ее за плечо и потащила за собой. Рука сделала резкий рывок вперед и упала поперек дороги, преградив путь. Прижавшись друг к другу, девушки тряслись и выкатывающимися из орбит глазами глядели, как кисть руки поворачивается к ним и начинает ползти. Мизинец вел вперед, нюхая землю. Издавая поскуливающие звуки, девушки мотали головами, словно умоляя: «Не ешь меня!»
        Подобравшись вплотную, рука тщательно обнюхала землю рядом с каждой из них. Она задержалась возле девушки в синих туфлях и, настороженно принюхавшись, коснулась мизинцем синей туфли. Нептидка в полуобмороке качнулась. Подруга придержала ее, несмотря на то, что сама дрожала от страха. Мизинец коснулся второй туфли и усердно обнюхал ее. Эти несколько секунд казались вечностью. Девушкам казалось, что рука в черной чешуе нюхает их, как еду перед употреблением.
        Исследовав синие туфли, мизинец отстранился и увел руку в сторону. Девушки с облегчением выдохнули, но тут же вспомнили о третьей подруге, которая всё это время лицезрела жуткую картину. Рука двигалась к ней. Девушка отходила назад. Рука начала ползти быстрее, девушка развернулась и пустилась в бегство. Рука не отставала. Пробежав немного, девушка наступила на рыбу, оставшуюся на дороге после дождя, и поскользнулась. Расстелившись посреди дороги, она обернулась и увидела гигантскую руку совсем рядом. Рука подобралась еще ближе и начала обнюхивать пространство. Девушка молила Нептуна, чтобы ее пронесло так же, как ее приятельниц. Мизинец сопел, изучая воздух вокруг нептидки. Она тряслась, стиснув зубы и стараясь не издавать звуков. Первые две девушки жались друг к другу, периодически зажмуриваясь и открывая глаза, будто проверяя, съела уже рука их подругу или нет.
        В конце концов рука оставила нептидок в покое и двинулась дальше по улице. Шокированные, они еще долго смотрели вслед ползучему кошмару.
        Рука растянулась на несколько километров и проползла значительную часть города, до смерти пугая редких прохожих и обнюхивая каждый дом. Она не заползала в дома, а нюхала их снаружи. Утром лишь мятая трава и сломанные ветки кустов говорили о том, что вокруг дома ползало что-то огромное.
        У одного дома рука задержалась дольше, чем у остальных. Она долго его обнюхивала, пытаясь просунуть мизинец в открытую форточку, чтобы почувствовать запах не только снаружи, но и внутри дома. Она хотела убедиться, что не ошиблась. Учуяв в доме тот запах, который искала, она вытащила мизинец из окна, поднялась высоко над домом и со всей мочи ударила кулаком по крыше, сравняв дом с землей…
        Марина переглянулась с Эмильдой и Тьером, опустила взгляд на газету и рассмотрела гигантскую черную руку на фоне разрушенного дома. Затем взглянула на другое фото  — что-то напоминающее гадюку лежало на дороге, растянувшись на десятки метров, уместившихся в кадре. Она вновь обменялась взглядами с друзьями и произнесла:
        — Шестипалая рука Гогратиона?
        Словно не веря прочитанному, Эмильда махала головой:
        — Что за жуть…
        — Аид снес памятник Гогратиону и разбудил какое-то чудовище,  — сказал Тьер.
        — От Гогратиона так просто не избавиться.
        — Пишут, что рука разрушила дом, в котором жила семья неверующих в Нептуна. Все погибли,  — Марина перечитала отрывок, где рассказывалось о жертвах.
        — Рука Гогратиона убивает посейдонцев?  — сказала Эмильда.
        — Может, это совпадение? Возможно, этот дом просто попался под руку, так сказать?
        — Участница событий рассказала журналистам, что рука долго обнюхивала ее туфли, а эти туфли раньше носила ее сестра, эмигрировавшая из Нептида по причине своих посейдонских убеждений,  — Тьер процитировал газетные строки.  — Вряд ли это совпадение. Туфли, в прошлом принадлежавшие посейдонке, чуть не сбили с толку руку-убийцу.
        — Странно, что семья, не веровавшая в Нептуна, жила в столице Нептида,  — сказала Марина.
        — Предполагаешь, в столице Маринии не живет ни один антипосейдонец?  — Эмильда сделала глоток желтого напитка.
        — Надеюсь, нет.
        — Мы не в настолько идеальном мире живем, чтобы в одном королевстве спокойно существовали представители одного вероисповедания, а в другом  — представители иного вероисповедания. Разные причины могут мешать людям выехать из Нептида и какие угодно мотивы могут влечь их в Маринию. Кто-то не решается бросить нажитое имущество, кому-то жаль расставаться с семьей, кто-то переживает, что его семье придется несладко, если станет известно, что их родственник  — посейдонец. А кто-то, веруя в Нептуна, недоволен уровнем жизни в Нептиде и переезжает в более процветающую Маринию.
        Марина улыбнулась бы, если бы только что не прочитала страшную историю:
        — Вы мне тут не рассказывайте. Я смотрела сюжет в газетовизоре, я теперь знаю, что самое богатое и процветающее королевство в подводном мире  — это Нептид.
        Эмильда с Тьером обменялись кривыми улыбками.
        — Бить себя в грудь и вопить, что ты антипосейдонец  — это одно, а хорошо жить все равно хочется. Вот и приходится бедным антипосейдонцам коротать век в ненавистной Маринии, ностальгировать по горячо любимой родине и искать отговорки, чтобы туда не возвращаться,  — сказала Эмильда.
        — Нептидцы должны радоваться, что рука Гогратиона уничтожает посейдонцев. Но в «Пугающей глубине» написано, что антипосейдонцы обеспокоены не меньше посейдонцев,  — сказала королева.
        — В «Новостях Средиземного моря» написано то же самое. Видать, антипосейдонцы переживают, что Гогратионовой руке станет известно, что они недостаточно глубоко веруют в Нептуна.
        — Каким образом рука отыскала дом, в котором жили неверующие люди? Мизинец-нюхач? Это еще что такое?  — Марина нашла в газете строки, описывающие предполагаемый принцип действия руки Гогратиона.
        — Пишут, будто рукой управляет мизинец, вынюхивающий людей, которые не веруют в Нептуна,  — сказал Тьер.
        — Ее усыпили?  — спросила Марина.
        Эмильда заглянула в газету:
        — Да, написано, что единственное, чем ее смогли усмирить  — это снотворное заклятие. Убивающие и истребляющие заклятия ее не брали.
        — Физическое воздействие тоже не возымело эффекта  — перерубить мечом не вышло,  — сказал Тьер.
        — Эффект снотворного заклятия длится столько, сколько нужно или рука может проснуться в самый неожиданный момент?  — спросила королева.
        — Смотря какое снотворное заклятие они применили,  — сказала Эмильда.
        — Удивляет, что рука не тронула главного нептидского сторонника Посейдона,  — Марина недвусмысленно взглянула на друзей.
        — Дворец Аида имеет магическую защиту. Он знает, как любят его нептидцы. Его товарищ Риввен, разумеется, выставил такую защиту, что никакие Гогратионовы руки не залезут во дворец,  — сказала Эмильда.
        — Страшно быть сторонником Посейдона,  — Тьер перелистнул газетную страницу.  — В Тархаласе посейдонцы пропадают неизвестно куда, а в Нептиде семья посейдонцев убита рукой, появившейся из-под земли.
        — Эти события не могут быть связаны?  — Марина взглянула на лежавшую рядом с газетой тарелку и вспомнила, что она так и не притронулась к еде.
        «Хорошо, что Сами не знает. Сейчас бы начал причитать, что я ничего не съела»,  — подумала она.
        — Рука Гогратиона вылезла из-под земли на месте бывшего памятника Гогратиону, а в Тархаласе людей похищал преступник, который находится за решеткой,  — сказала Эмильда.
        — Пишут, что преступник до сих пор не раскололся,  — сказал Тьер, просмотрев раздел «Вкратце о других морях» в «Новостях Средиземного моря».
        «А салат неплох»,  — подумала Марина, отведав блюдо, залежавшееся на ее тарелке.

        7

        Перед сном Марина опять вертела в руках холодный серебряный браслет, надевала и снимала его, застегивала и расстегивала, стараясь приманить недосмотренный сон. Ничего не действовало. Размышляя над тем, что узнала сегодня от Штрэкса, она заснула как обычно.
        Следующие два дня занятия по истории продолжались. Даты, имена, события путались в голове королевы. Один день они с профессором посвятили изучению событий, происходивших в первые годы существования Маринии. На второй день они прошлись по ключевым эпизодам в истории королевства, случившимся за время правления всех королев после Марины I. В связи с экстремально сжатыми сроками обучения Марина постигала всё поверхностно. Блокнот пополнялся новыми записями, но в голову так легко не запишешь тонны впервые услышанной информации.
        «Как это всё помещается в голове у Штрэкса?»  — недоумевала королева, просматривая вечером конспект.
        За сутки до дня рождения на кухне началась работа. Слуги преимущественно занимались уборкой дворца, а феи помогали Сами на кухне. Оставив на денек уход за орхидеями, они отмеряли вес ингредиентов, размалывали специи, орехи, сухие водоросли, крабовое мясо, чистили глубоководную картошку, замешивали тесто, запекали, варили на пару, фаршировали. Завершив уборку, подтянулись слуги, и работа закипела быстрее. Марина поняла, почему в блюдах Сами зачастую слишком много специй. Когда феи считают, что необходимо добавить две ложки специй, а слуги считают, что нужно добавить три, сначала феи кладут две ложки, а потом слуги добавляют еще три.
        В тот день Марина со Штрэксом попытались охватить программу, рассчитанную на два занятия, потому что следующий день у королевы заслуженно выходной. Вечером накануне дня рождения мозг изнуренной королевы Маринии разрывался от исторических дат и событий. Она плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Она думала, что устала настолько, что уснет мгновенно, однако этого не произошло. Разговоры с профессором на исторические темы неизменно пробуждали мысли о бабушке, о Марине I, о сне, в котором Нептуния с Оризой обговаривали предстоящее покушение на основательницу Маринии. Сложно уснуть, когда в голове бурлят раздумья, провоцирующие мучительные догадки насчет того, как и почему сборник морских сказок очутился у бабушки дома.
        По традиции перед сном Марина достала браслет. Поразмыслив о мистической гравировке и благородном дендробиуме из сиреневых и желтых камешков, она сомкнула половинки обруча вокруг запястья.
        Черная липкая смола с запахом йода обволокла ее тело и потащила вниз. Физически Марина осталась на кровати, а энергетическое тело погрузло в холодной тягучей смоле. Марина вновь балансировала между сном и явью.
        — Сработало?! Сработало?! Почему сегодня сработало? Наконец-то!  — она одновременно радовалась и с ужасом представляла, что сейчас окажется во дворце Нептунии.  — Так, крепись, это нужно пережить. Это не происходит в настоящем времени, ты просто увидишь то, что было когда-то давно,  — настраивала она себя.
        Марина вращалась внутри черного смерча с йодистым запахом и пыталась понять, что сегодня она сделала иначе, из-за чего браслет повел себя как следует. Смола затекла под одежду, вызвав отвратительное ощущение, как будто чьи-то холодные скользкие лапы обхватывают ее. Когда черное вещество затекло в нос, Марина, как ни старалась задержать дыхание, все равно вдохнула. Горько-соленая смола хлынула в горло. Королева закашлялась до слез. Ощущение точь-в-точь как после неудачного ныряния, когда наглотаешься морской воды.
        Прокашлявшись до боли в легких, она услышала, что смерч уже не гудит, и она не двигается. Она лежала на животе и чувствовала, что вся мокрая. Слышался звук набегающих волн и крики чаек. Марина открыла глаза и увидела, что лежит на мокром песке. Ноги были в воде. Ей казалось, что одна щека грязная. Она провела рукой и сняла прилипшую водоросль с песком. Волосы также были мокрые и в песке, пропитанные запахом морской воды. Она посмотрела влево и увидела лежавшую на мокром песке корону. Рядом с важным видом прохаживалась чайка. Птица подошла к короне и повертела головой, точно рассматривая драгоценные камешки. Бриллианты показались ей столь привлекательными, что она решила их клюнуть.
        — А ну пошла отсюда!  — королева махнула рукой, отогнав чайку. Птица отлетела. Марина вспомнила, как когда-то читала, что чайки любят блестящие предметы, подобно сорокам.
        Из-за чайки она не обратила внимания на шум приближавшейся волны. Обернувшись, она успела только крутануть голову обратно лицом вниз, чтобы волна не ударила в лицо. Волна отбежала, а вместе с ней покатилась в воду корона.
        — Куда! Стоять!  — она на четвереньках бросилась догонять корону. Руки и ноги проваливались в песок, в лицо летели соленые брызги, а корона уже еле виднелась, перекатываясь по дну. Приложив усилия, Марина поднялась, сделала шаг и рывком упала вперед, вытянув руку и схватив корону.
        Снова встав на ноги, она поплелась к берегу, дрожа и тяжело переставляя ноги по вязкому песку. Как и в первом «мертвом» сне, было холодно, хотя окружавшие пейзажи соответствовали теплому времени года. По дороге к берегу она рассматривала местность.
        Побережье выглядело пустынным. За песком следовала узкая полоса зелени, выше на уступе также росли деревья.
        — Я думала, что окажусь во дворце Нептунии. Куда браслет перенес меня?  — Марина вышла из воды и в недоумении осмотрелась. Она побрела вдоль берега, посчитав, что это безопаснее, чем углубляться в заросли деревьев. Неизвестно, что или кто может поджидать в зарослях.
        «Зачем браслет забросил меня в надводный мир? Что я здесь должна увидеть?»  — думала она.
        Марина немного прошла и заметила, что вдоль верхней кромки приморских склонов виднеются многоэтажные застройки.
        — Слава богу, это не необитаемый остров. Узнать бы еще, кто здесь обитает и какой год на календаре.
        В зарослях хрустнула ветка. Королева насторожилась и ускорила шаг. Она хотела найти тропинку, которая ведет к многоэтажкам, но упорно не желала приближаться к склону, поросшему деревьями. Она шла и оглядывалась, ожидая, что из зарослей выскочит что-то страшное.
        На песке показались человеческие следы. Побережье слегка изгибалось. Выступающий склон частично закрывал дальнейший обзор. Чем дальше Марина продвигалась, тем более исхоженным выглядел берег. Она понимала, что недавно здесь толпилось множество людей. Услышав приглушенный свист, она перестала разглядывать песок и попыталась понять, откуда он донесся. Казалось, звук долетел из-за поворота. Оттуда же донесся мужской голос. Кто-то выкрикнул слово «пират».
        — Пираты?!?  — ужаснулась Марина.  — Браслет закинул меня на какой-то пиратский остров?!  — ее пронял настоящий страх и заколотила мелкая дрожь.
        Она подбежала к краю выступа и тихонько выглянула.
        На берегу резвилась собака, а на пирсе мужчина стоял и смотрел на перекатывающиеся волны. Разгоняясь, волны разбивались о пирс и плавно отступали назад, оставляя белую пену. Далеко впереди над прибрежным склоном многоэтажки были расставлены плотнее.
        — А пираты где?  — тихо спросила Марина.
        Собака в восторге носилась по берегу, запрыгивая в воду и выпрыгивая обратно. Мужчина хлопнул в ладоши и свистнул:
        — Пират! Далеко не убегай!
        Она расслабленно выдохнула:
        — Фух, Пират  — это кличка собаки.
        Играя солнечными лучами, море переливами качало их на воде. Лишь сейчас обратив внимание, что солнце висит низко над горизонтом, Марина догадалась, что безлюдность побережья объясняется ранним часом.
        — Сейчас утро, и пляж пустой,  — сказала она и задумалась: в прошлый раз она была невидимой для Нептунии и Оризы, а в этом сне ее видно или нет?
        На всякий случай сняв корону, она обогнула выступ и пошла в сторону пирса.
        — Пират, идем домой!  — крикнул хозяин лабрадора.
        «Человек говорит на русском, значит, я где-то среди своих, а не на каком-нибудь Мадагаскаре. Кулон переводит только подводные языки. Человек точно разговаривает по-русски. И меня он, кажется, не видит»,  — сказала про себя Марина.
        Мужчина с улыбкой следил за блаженствующим псом, а на Марину, находившуся неподалеку от собаки, совсем не обращал внимания. Королева помахала ему обеими руками. Он всё так же любовался красотой прибоя и скачущим по волнам Пиратом, а ее размашистые движения вовсе не вызвали заинтересованности. Марина крикнула:
        — Эй, ты там! Привет!
        Реакции не последовало. Марина убедилась, что она невидима и неслышима. Она продолжила двигаться к пирсу, а мужчина медленно шел к выходу с пирса. Чайки с гортанным криком парили над волнами. Лабрадор выбежал из воды и помчался к птицам, облюбовавшим кучку яблочных огрызков и кукурузных кочанов, брошенных нерадивыми отдыхающими. Чайки взлетели, собака принялась обнюхивать птичье угощение.
        — Пират, фу!  — крикнул хозяин.  — Пират, ко мне!  — сказал он, и собака побежала к нему по кромке воды, наскакивая на подкатывающие волны.
        Марина отметила, что мужчина одет современно  — на нем джинсовые бриджи и рубашка в мелкую клетку. Следовательно, то, что она сейчас видит, происходило не в далеком прошлом. Только зачем браслет решил показать это?
        До пирса королева добралась практически одновременно с собакой. Мужчина наклонился, чтобы прицепить к ошейнику поводок, но лабрадор начал отряхиваться, разбрызгивая воду. Хозяин отскочил, Марина  — тоже. Отпрыгнув, она увидела, что хозяина Пират обрызгал, а ей такие вещи нипочем  — капли будто пролетели сквозь нее.
        — Ну е-мое, Пират! Можно аккуратнее?  — мужчина глядел на свои обрызганные ноги. Дождавшись, пока собака полностью отряхнется, он прикрепил поводок и вынул из кармана звонивший телефон.
        — Мобильный телефон? То, что сейчас показывает браслет, происходило совсем недавно,  — сказала Марина, обхватив серебряный браслет на запястье.
        — Алло… Да… Скоро буду дома… Нет, не забыл…  — говорил в трубку мужчина, наматывая поводок на ладонь. Собака, все еще взбудораженная после плескания на волнах, крутилась, дергалась, скакала, пыталась потереться о хозяина, который пятился назад, чтобы пес не намочил его еще сильнее.  — Не переживай, сегодня зайду…. Да… Мы с Пиратом гуляем в Аркадии…
        — В Аркадии?!  — Марина резко крутанулась, взволнованно оглядев ландшафт.  — Так я в Одессе?!
        Она посмотрела вдаль в сторону разросшихся многоэтажек и подумала, что если пройти чуть дальше, там наверняка начнется цивилизованный пляж, кафешки, рестораны и ночные клубы, которыми славится Аркадия. Но зачем браслет перенес ее в Одессу?
        — Нужно занести одну бумажку в посольство… Чтобы сделать справку… Справку о том, что у меня в роду были рагоны… Говорят, это ускоряет оформление гражданства…
        — Рагоны? Посольство?  — Марина стала вспоминать слова теледиктора о пожаре в катакомбах в районе Аркадии и новость из «Пугающей глубины» о пожаре в посольстве.  — Где-то здесь должно быть посольство подводного мира,  — она снова посмотрела вокруг. Узнав, что находится в родном городе, она пуще распереживалась. Кого из мертвых предстоит увидеть в Одессе? Мысль об этом ввергла ее в пучину страха глубже, чем атмосфера во дворце Нептунии.
        Никаких указателей, ведущих к посольству, она не видела. Только деревья, песок и шелуха подсолнечных семечек на песке  — самый верный признак пляжного отдыха в родных краях.
        — Знаю, что утро… В посольстве рабочий день начинается рано, а лифты теперь ходят круглосуточно…  — мужчина продолжал телефонный разговор.
        — Лифты?  — не поняла Марина.
        — Зайду в посольство и потом сразу домой…
        — Ребята, я с вами,  — сказала Марина.  — Ты не против, Пират?  — она подмигнула собаке.
        Как только она произнесла кличку, пес навострил уши, подошел к Марине и принялся обнюхивать близлежащую территорию. Дойдя до места, где она стояла, собака подняла голову и понюхала ее коленку. Если бы Марина была осязаема, пес буквально уперся бы носом в ее ногу.
        — Ты меня видишь?  — она помахала короной перед собачьей мордой. Собака обнюхивала ее дальше, не реагируя на размахивание перед глазами.  — Или слышишь?  — сказала она, но пес никак не откликнулся.  — Пират, слышишь меня?
        После того как она назвала собаку по имени, Пират прекратил обнюхивать ее и выжидательно замер. Спустя пару секунд собака заскулила и начала отходить назад с испугом в глазах, будто учуяла что-то потустороннее. Она пыталась прижаться к хозяину, но он увиливал, чтобы мокрая собака не терлась об него.
        — Собаки чувствуют больше, чем люди,  — сказала Марина.
        Мужчина завершил телефонный разговор и сказал:
        — Идем, Пират.
        Он двинулся берегом в сторону, противоположную той, откуда пришла Марина. Собака шла рядом, постоянно оглядываясь и поскуливая. Марина надела корону и последовала за ними.
        — Что ты там унюхал, Пират?  — на ходу мужчина обернулся и посмотрел на королеву, но не увидел никого.
        Идя следом, Марина подошла к ведущей наверх тропинке. Втроем они поднялись и вышли с пляжа. Прогулка длилась еще несколько минут, прежде чем королева узнала местность и спросила:
        — Вы меня на Французский бульвар ведете, что ли?
        Вот и здание с бледно-розовой отделкой, и акации, и продавщица в киоске с мороженым с утра пораньше готова встречать покупателей. Марина была уверена, что, пройдя дальше в сторону киоска, можно выйти на Французский бульвар. Но путевожатый направился в другую сторону. Ей показалось, что они возвращаются на пляж:
        — Мы кругами ходим?
        Вместо пляжа они спустились в балку по желтым известняковым ступеням. Вытянутая низменность с пологими склонами поросла травой и негустыми кустарниками. Желтые ступени перешли в вымощенную известняком дорожку и повели путников к обнаженному известняковому склону, не покрытому ковром зелени. Этот склон был более крутым на фоне остальных и являлся откосом равнины, с которой они спустились. Пират с интересом обнюхивал желто-рыжеватую тропу. Когда они почти дошли до неприметной металлической двери, врезанной в известняковый склон, дверь отворилась, и навстречу вышла сгорбленная фигурка в мокром длинном плаще-дождевике. Из-под капюшона выглядывало бледное морщинистое лицо старушки. В руках она несла корзину.
        — День добрый. Как там на глубине?  — мужчина обратился к старушке будничным тоном. Судя по интонации, знакомы они не были.
        — Столько тунца в Мрициусе нападало  — только успевай собирать!  — добродушно ответила бабуля.
        — Пират, фу!  — крикнул мужчина, когда пес подбежал к старушке и стал совать морду в корзину, облизываясь.
        — Тунец в Мрициусе? Это совсем недавние события? Или в Мрициусе каждый сезон дождей тунца навалом?  — сказала Марина.
        Собака послушно отошла от корзины.
        — Хороший мальчик, хороший, возьми гостинчик из Маринии,  — старушка достала рыбешку и бросила собаке.
        Лабрадор заскулил и с опаской посмотрел на хозяина.
        — Сырую рыбу собакам нежелательно,  — сказал мужчина. Пес переминался с ноги на ногу, не решаясь взять угощение.  — Ладно, бери.
        Собака схватила рыбешку и быстро с ней расправилась.
        — Если будете в Мрициусе, сходите на улицу Марины VI. Там возле Парка Треснутой Устрицы выпало много тунца,  — сказала старушка.
        — Я думал, в Парке Треснутой Устрицы выпадает много устриц,  — улыбнулся мужчина.
        — Парк на самом деле усеян устрицами, а в окрестностях парка лежат горы тунца. Устрицы, как всегда, почти все треснутые. Даже те, которые упали в сетки,  — с досадой произнесла бабуля.
        — Немудрено  — с высоты неба падают.
        Марина безэмоционально вымолвила:
        — Королева Маринии  — единственная гражданка Маринии, не знающая, что в Мрициусе есть Парк Треснутой Устрицы.
        — В Маринии я был всего пару раз, у меня родственники в Хлиде живут,  — сказал мужчина.
        Бабушка усмехнулась и сняла капюшон, с которого капала вода:
        — Я привыкла считать, что креяты-одесситы большей частью живут Маринии.
        — Капец. Пол-Одессы знает о существовании подводного мира,  — Марина произнесла бы это с большей долей возмущения, если бы ее мысли не были заняты иным: до чего же холодно! С красным носом и посиневшими губами она пританцовывала, чтобы согреться.
        Вторая беспокоившая мысль  — кого из этих людей уже нет в живых, и зачем браслет показывает сон с их участием? Она внимательно посмотрела на лица и подумала, не видела ли она их раньше. Под капюшоном у старушки были седые волосы, собранные в примятый капюшоном пучок. Лицо, укрытое морщинами, казалось совершенно незнакомым. Такими же незнакомыми казались черты молодого темноволосого хозяина собаки.
        Они попрощались, и старушка пошла по тропе к желтым ступеням, а Марина с попутчиками направилась к двери. Недалеко от двери находилось сооружение из четырех невысоких мраморных колонн, располагавшихся на мраморном подножии и укрытых куполом. В центре под куполом стоял золотой трезубец. Колонны были декорированы горельефом в виде дельфинов и имели краник. Над краниками виднелись иероглифы  — на каждой колонне разные. Мужчина достал из рюкзака бутылку, открыл кран и подставил бутылку.
        — Пока ты наберешь водички, я тут задубею,  — Марина коснулась кулоном иероглифов и увидела надпись «Атлантический океан».
        Она подошла к другой колонне, проделала то же самое и получила перевод  — «Тихий океан». На двух оставшихся было написано «Индийский океан» и «Северный Ледовитый океан».
        — Это океаническая вода?  — спросила она.
        Увидев, что попутчик отхлебнул из бутылки, она сама ответила на свой вопрос:
        — Маловероятно.
        Утолив жажду, мужчина вместе с собакой вошел на площадку под куполом. Мужчина шарил в рюкзаке:
        — Сейчас, Пират, я найду пропуск, и мы перенесемся в другое место. Постарайся ни на кого не гавкать и не выпрашивать гостинцы.
        Собака облизнулась.
        — Пропуск? А я без пропуска попаду в посольство?  — Марина быстро обогнула колонну и вошла под купол.
        Мужчина достал что-то похожее на ярко-синюю кредитную карточку с изображением золотого трезубца и вставил в щель на трезубце-скульптуре. Его и Пирата озарило золотое сияние. Марина подумала, что нужно схватиться за них, тогда она может перенестись вместе с ними. Она рванула, но так и не поняла, успела ли дотронуться до Пирата. Она была неосязаема и подбежала к собаке в тот миг, когда Пират с хозяином начали рассеиваться в воздухе.
        Однако после этого она оказалась в другом месте. Мгновенно резанула слух абсолютная тишина. Нечастые факелы на голых известняковых стенах позволили понять, где она находится. Марина обернулась и увидела серую металлическую дверь, подобную той, которая была неподалеку от мраморных колонн с названиями океанов. На двери висела табличка:

        «Дверь открывается только наружу»

        Марина толкнула ее. Дневной свет, колонны с дельфинами и желтая тропинка подтвердили, что она несильно удалилась от прежней позиции.
        — Дверь открывается только наружу. Значит, выйти можно через дверь, а войти в посольство  — лишь с помощью трезубца и пропуска,  — сказала она.
        Марина с радостью вышмыгнула бы, но понимала, что не для этого браслет закинул ее сюда. Недаром она повстречала человека, привевшего ее в посольство. Не пляж браслет собирался показать ей. На пляже она просто встретила того, кто помог попасть за дверь посольства.
        Пирата и его хозяина больше не было рядом, ей пришлось самостоятельно прокладывать маршрут. Она закрыла дверь, посмотрела в темную даль туннеля и поежилась. В памяти всплыли не слишком восхитительные 25 часов, проведенные в одесских катакомбах заблудившейся семилетней Мариной Завальской.
        — Сейчас я сплю. Даже если заблужусь, всё закончится после пробуждения,  — она сделала глубокий вдох и с полминуты рассматривала ноздреватые желтые стены, освещенные пламенем факелов.
        Она сделала шаг, затем второй и побрела по расширявшемуся туннелю. Марина прошла немного, и коридор начал сужаться. От спертого воздуха, душной давящей полутьмы и пугающих детских воспоминаний слегка кружилась голова. Марина не останавливалась, так как знала, что в случае остановки либо застрянет в ступоре и страхе, либо побежит к выходу и не найдет посольство.
        — Посольство… как его тут найти? Пока что выглядит как обычная катакомба,  — сказала она.  — Может, я не вижу посольства, потому что у меня нет пропуска?
        «Тогда нет смысла бродить здесь и можно вернуться на улицу,  — подумала она и добавила:  — Конечно, я ищу предлог, чтобы не идти дальше».
        Коридор вел прямо, никуда не разветвляясь. Изредка пласты ракушечника нависали выступами с потолка. На стенах кое-где виднелись рисунки  — одни были высечены, а другие  — изображены с помощью то ли мелков, то ли чего-то наподобие мелков. Единого стиля росписи не имели. Люди, корабль, солнце, серп и молот, признание в любви Одессе, что-то напоминающее икону, деревья, кошка  — всё вперемешку, и рисунки явно выполнялись разными авторами.
        Марина дошла до конца прохода и уперлась в тупик. На громадной ракушечниковой плите был выведен текст на русском.

        Если вы видите эту надпись, значит:
        — У вас есть пропуск.
        — Вы хоть раз бывали в подводном мире.
        — У вас в роду были рагоны.
        — Вы обладаете даром чародейства.
        — Вы  — рагон.
        — Вы явились сюда в сопровождении человека, подпадающего хоть под одну из вышеперечисленных категорий.

        Добро пожаловать в Посольство подводного мира в надводном! Чтобы выбрать катакомбу, нажмите на трезубец.

        Внизу под текстом к стене крепился золоченый трезубец. Марина опасливо глядела на него, не решаясь нажать.
        — Я пришла сюда, чтобы узнать что-то. Я могу снять браслет, сон закончится, и я проснусь. Ничего страшного не случится, я не заблужусь,  — сказала она, тяжело дыша.
        Она надавила на трезубец. Стена с надписью и плита, на которой Марина стояла, сделали разворот. От неожиданности Марина взвизгнула и оказалась за стеной. Перед ней возник щит с другими надписями. Текст каждой строки был написан на русском и ниже продублирован подводными иероглифами.

        Приветствуем в Узле Четырех Океанов!
        Если вам необходимо попасть в подводный мир, нажмите на якорь в конце этой строки. Он переместит вас на лифтовую площадку.
        Если вам нужно попасть в какой-либо из отделов Посольства подводного мира в надводном, выберите необходимую катакомбу и нажмите якорь рядом с названием катакомбы.
        — Отдел по вопросам получения гражданства какого-либо из подводных королевств.
        — Отдел консультаций и оформления документов, связанных с пребыванием в подводном мире и/или перемещением в подводный мир.
        — Отдел коммуникации надводного мира с подводным.
        — Отдел социальной помощи креятам, живущим в подводном мире.
        — Отдел культурной связи между надводным и подводным мирами.
        — Отдел подводно-надводной безопасности.
        — Отдел финансов и экономического развития.
        — Отдел экологии и природных ресурсов.
        — Отдел подводно-надводной торговли.
        — Отдел подводно-надводной науки и образования.
        — Отдел подводно-надводного здравоохранения.
        — Отдел архивной документации.
        — Отдел по вопросам магии.
        — Судебно-юридический отдел.
        — Отдел особо важной и секретной документации.
        Чтобы вернуться в Первичную катакомбу, нажмите трезубец в конце этой строки.

        — Откуда я знаю, в какой отдел мне нужно!  — Марина водила пальцем в воздухе, не в силах выбрать катакомбу. В конце строк с перечислением отделов были одинаковые серебряные якоря. Марина чувствовала себя как во время звонка в службу поддержки мобильного оператора: если интересует это, нажмите один; если интересует другое, нажмите два. Слушаешь до конца, чтобы понять, куда лучше всего обратиться. А дослушав до конца, забываешь, что какой цифре соответствует.
        Она несколько раз перечитала названия отделов, каждый раз замедляясь на двенадцатом пункте.
        — Отдел архивной документации,  — сказала Марина.  — Недавно сгорели архивы с документами креятов, живущих в подводном мире. Мне нужно побывать в этом отделе и увидеть что-то? Возможно, я увижу, кто поджег катакомбу?  — она занесла руку над соответствующим якорем. В этот миг пространство всколыхнулось, и за спиной у Марины желтая пористая стена Первичной катакомбы совершила разворот. Человек сошел с известняковой плиты и направился к щиту со списком отделов. Увидев этого человека, Марина всхлипнула, зажала себе рот и сползла по стене на пол. Она забыла, что невидима и неслышима, и никто не узнает, если она закричит. Таращась на женщину в платье кофейного цвета и бусах из бирюзы, она прошептала:
        — Вот кого из мертвых я должна была здесь увидеть… Зачем бабушка приходила в посольство?.. Помню это кофейное платье с рукавами-фонариками. Мы покупали его вместе перед Новым годом… Ее последним Новым годом. Значит, то, что я вижу сейчас, происходило незадолго до ее смерти… Зачем она наведывалась в посольство? Ей не нужно приходить сюда, чтобы попасть в подводный мир. Она попадала в королевство посредством заклинания.
        Женщина в кофейном платье подошла к щиту и, не раздумывая, нажала на якорь, соответствующий третьему отделу.
        — Отдел коммуникации подводного мира с надводным?  — спросила Марина.
        Пространство вновь всколыхнулось. Что-то загудело, заскрежетало. Марина осматривалась, гадая, что сейчас произойдет. Бабушка направилась к закрытым стрельчатым дверям, обрамленным каменной аркой такой же формы. Вокруг рельефной арки по стене плелись зеленые ветви с красными бутонами. Листьев растение не имело. Переплетенные ветви напоминали лозу. Вверху по центру арки располагалась плоская хрустальная рыба, на которой засветилась цифра «3» после того как бабушка нажала на серебряный якорь.
        — Подойдите к вратам Узла Четырех Океанов и проследуйте в катакомбу номер три!  — объявил мужской голос.
        С собранными в ракушку волосами медового оттенка, кожаным клатчем-конвертом в руках и на невысоких каблуках бабушка выглядела прекрасно, как всегда. Только прослеживалось некоторое беспокойство во взгляде и движениях. Тяжелый вздох, будто в ожидании тягостной встречи или тревожных вестей. Притопывание на месте, пока третья катакомба смещается к вратам Узла.
        Створки ворот распахнулись, и бабушка перешла в катакомбу. Марина устремилась за ней. Она почти пересекла врата, когда они резко захлопнулись, и ее стопа оказалась зажатой створками.
        — Если бы я была осязаемой, это было бы адски больно,  — она дернула ногой и вытащила стопу.
        Она проследовала за бабушкой. Эта катакомба выглядела благообразнее, чем Первичная. Стены имели желто-бежевую отделку, мраморный бежевый пол смотрелся куда богаче известнякового пола обычных одесских катакомб. Настенные масляные лампы освещали подземелье, не имевшее окон.
        — Регистрация корреспонденции из подводного мира в надводный,  — прочитала Марина русский вариант надписи на табличке, прикрепленной к дубовой двери.
        Через несколько шагов надпись на других дверях гласила: «Регистрация корреспонденции из надводного мира в подводный».
        Совсем скоро возникла следующая дверь.
        — Прием заявок на участие в подводных мероприятиях общественно-политической направленности,  — прочитала Марина.  — Консультационный кабинет по вопросам подводно-надводной связи,  — прочла она на другой двери и сказала:  — Надеюсь, бабушка знает, куда идет. Я бы уже запуталась  — куча одинаковых дверей с похожими табличками.
        Дальше коридор раздвоился. Она свернула вслед за бабушкой. Навстречу шла женщина с бумагами в руках, закутанная в длинную вязаную шаль. Обменявшись приветствием с бабушкой, она продолжила двигаться в том же направлении. Вскоре Марина услышала, как скрипнула и хлопнула одна из оставшихся позади дверей. Бабушка поздоровалась с сидевшей за стойкой вахтершей и вновь свернула. Услышав бабушкин голос в момент, когда она здоровалась с сотрудницей отдела, Марина поежилась. Два года назад ей пришлось смириться с тем, что больше она этот голос никогда не услышит. Голос человека, с которым прошли лучшие минуты ее жизни. Человека, которого так не хватало эти два года, и чья смерть, вполне вероятно, дело рук Аида, Нептунии или кого-то иного из нептидской братии.
        Прежде Марина дрожала от холода, а сейчас ее бил озноб от накатывающей истерики.
        — Держи себя в руках, держи себя в руках,  — шепотом повторяла она. Только сложно сохранять самообладание, когда слышишь голос человека, ушедшего из жизни два года назад и много для тебя значившего.
        Вот она видит себя-первоклашку, льющую горючие слезы над прописями. Никак не получается аккуратно вывести букву «м».
        — Это не катастрофа, и слезы ни к чему,  — уверяет бабушка.
        — Я всегда буду писать свое имя с некрасивой буквой,  — всхлипывает Марина и вытирает слезы.  — А это первая буква! Мое имя начинается с уродливой буквы «м».
        — Ты только учишься держать ручку в руках, дорогая моя девочка с именем на букву «м»,  — бабушка обнимает ее сзади и берет ее руку в свою.  — Попробуй писать правой рукой.
        — Нет! Правой вообще каракули получаются!  — глаза опять наполняются слезами.
        — Давай попробуем вместе,  — бабушка нацеливает ручку на строку прописи и Марининой рукой выводит букву «м».  — Я левой не привыкла писать, но, по-моему, уже лучше.
        — Бабушка, а ты сразу научилась красиво писать свое имя?  — спрашивает Марина.
        Бабушка задумчиво подняла глаза:
        — Давно это было, Мариночка, я не помню. Но я уверена: если ты будешь каждый день практиковаться, скоро у тебя будет самая красивая буква «м» и одни пятерки по письму.
        — Моя буква «м» похожа на паука, у которого на льду разъезжаются лапы,  — подавленно вымолвила Марина.
        Бабушка звонко рассмеялась:
        — Ну ты и выдумала! Где ты видела пауков на льду?
        Бабушкин смех, звучавший в голове нынешней королевы Маринии, смолк. Его заглушил стук в дверь. Бабушка дошла до двери с табличкой «Нольма Хоск  — начальник Отдела коммуникации подводного мира с надводным» и постучалась. Из-за двери послышалось приглашение войти, и бабушка отворила дверь.
        — Проходи, Марина,  — кивнула хозяйка кабинета, облаченная в толстую вязаную шаль, подобную той, которая была на сотруднице отдела, встреченной в коридоре. Только на этой женщине шаль из пряжи насыщенного вишневого цвета.
        Младшая Марина вошла следом за старшей.
        — Здравствуй, Нольма,  — сказала бабушка, и Марине вновь стало не по себе от знакомого голоса.
        Нольма встала из-за рабочего стола и приглашающе указала на два кресла рядом с миниатюрным стеклянным столиком, на котором томилась в ожидании гостьи тарелка со сладостями и гордо высилась фигурка маяка с мигающим фонариком вверху. Что-то подсказало Марине, что нежелание вести разговор за офисным столом говорит о стремлении создать более непринужденную атмосферу.
        — Я заварю чаю, а то в этих катакомбах можно в сосульку превратиться. Сколько лет здесь работаю, а к холоду никак не привыкну,  — Нольма сняла парящий чайник с раскаленного волшебного диска, висевшего в воздухе. После этого диск потух и улетел на полку.
        Она налила кипятка в фарфоровый заварочный чайник с выпуклым синеватым щупальцем осьминога на пузатых боках и достала чашки сходного дизайна.
        — Будь ты креяткой, я бы сказала, что в холодных катакомбах ты хорошо сохранишься и без дендразола,  — бабушка разместилась в кресле.
        — Не только мне здесь холодно,  — сказала Марина и поняла, что служащие посольства носят теплую вязаную одежду по причине круглогодично низкой температуры в катакомбах.
        Нольма усмехнулась:
        — Жизнь в катакомбах как альтернативный способ сохранения молодости? Надо предложить креятам.
        — Нольма, давай к делу, сегодня не могу засиживаться,  — попросила бабушка, беспокойно сжав одну кисть руки другой.
        — Суть я уже изложила,  — Нольма поставила чайник на столик и присела рядом.
        — Зачем ему со мной видеться?
        — Кому?  — встряла Марина.
        — Он сказал, что хочет сообщить что-то важное,  — ответила Нольма.
        — Что он может сообщить? Какие у нас могут быть общие темы?  — возмущенно произнесла бабушка.
        — Это легко выяснить, встретившись с ним.
        — С кем, блин?  — нейнялось Марине.
        — У меня нет ни малейшего желания видеть этого человека. Если бы Эмильда знала, что я сижу здесь и обсуждаю возможность встречи с ним, она бы подумала, что я сумасшедшая,  — сказала бабушка.
        — Это одна из причин, почему он пытается вытащить тебя на разговор тайно, в обход подводных инстанций. Он не хочет, чтобы Эмильда разведала об этом. Негатив крайней степени  — это единственное, что Эмильда испытывает к нему. Прежде всего, она не допустит, чтобы ваша встреча состоялась. А если каким-то чудом встреча состоится, Эмильда убедит тебя, что не стоит верить ни одному его слову,  — сказала Нольма.
        — Ей не придется ни в чем убеждать меня, потому что я и так не поверю ни одному его слову. Мое отношение к этому человеку столь же негативное, как и у моей помощницы.
        — По правде говоря, я тоже не самого лучшего мнения об этом человеке. Достаточно вспомнить, с кем он в родстве,  — Нольма разлила чай по чашкам и пододвинула блюдце с чашкой к королеве Маринии.
        — На его совести преступление и страшная трагедия. Не вижу смысла устраивать ему аудиенцию,  — жестко произнесла бабушка.
        — Удивляет сам факт, что он просит встречи с тобой. И эта встреча так важна для него, что он пытается договориться через меня, хочет, чтобы я уговорила тебя встретиться с ним.
        — Он знает, что я выставлю его за дверь, если он явится, не договорившись о встрече.
        Нольма указала на тарелку с лакомствами и сказала:
        — Шоколадных ёжиков нет, могу предложить лишь черноморское печенье с шоколадным наполнителем  — недавно получила посылку от родни из Тархаласа.
        — Вкуснее маринийских шоколадных ёжиков я ничего не пробовала, но спасибо за угощение,  — бабушка взмахнула рукой и, применив телекинез, положила печенье на блюдце с чашкой.
        Марина закрыла руками глаза и запрокинула голову:
        — О, господи, не могу поверить! Бабушка действительно ела шоколадных ёжиков!
        Она представила, как бы трунила Эмильда, окажись она рядом.
        — Хотелось бы сказать, что ты излишне предвзята, но твои упреки не беспочвенны,  — произнесла Нольма и покрутила вокруг оси мигающую верхушку маяка.  — Поставлю температуру выше. Может, маяк вспомнит о своей обогревательной функции.
        «Вот зачем этот маяк»,  — сказала про себя Марина.
        — Не беспочвенны? Всем известно, что он сделал. Какого лешего ему понадобилось со мной встречаться?  — сердито произнесла бабушка.
        — Верховный Суд не осудил его…
        — Было бы странно, если бы с такими покровителями Суд осудил его!
        — Марина, не подумай, что я защищаю его, но оттого, что вы встретитесь, ничего ужасного не произойдет,  — Нольма обхватила чашку, грея руки.
        — Нам не о чем разговаривать,  — норовисто подняла подбородок королева Маринии.
        — Не обязательно верить тому, что он собирается рассказать. Можешь просто встретиться и выслушать его.
        — Какой смысл встречаться, если заранее известно, что ничего дельного я не услышу?
        Марина не сдержалась:
        — Имя! Имя в студию!
        Помолчав, Нольма спросила:
        — Передать, что ты отказала во встрече?
        Королева безмолвствовала, наблюдая за поднимавшимся над чашкой паром. После напряженных размышлений она сказала:
        — Кто-то еще знает о его желании встретиться со мной?
        — Я никому не говорила. Он просил абсолютной конфиденциальности. Если все-таки окажешь ему прием, сведения об этом нигде не будут фиксироваться. Встреча будет неофициальной. Он попросил меня как начальника Отдела коммуникации организовать аудиенцию, но настоял, чтобы она нигде не регистрировалась.
        — Плохо! Вы имя не называете, а как я без записей в вашей картотеке выясню, с кем бабушка видалась?  — возмутилась Марина.
        — Он собирается встретиться в надводном?  — спросила бабушка.
        — Скорее всего, да. Сегодня я получила письмо, в котором он сообщил, что безопаснее организовать встречу в надводном,  — Нольма встала, подошла к рабочему столу, вынула из ящика сложенный лист пергамента, вернулась за кофейный столик и отдала письмо королеве.
        Бабушка развернула лист и пробежала глазами. Марина двинулась к ней.
        — Нет, не сворачивай!  — она бросилась со всех ног, увидев, что бабушка быстро просмотрела текст и собирается сложить листок.
        К тому моменту, когда Марина подбежала и попробовала заглянуть в листок, бабушка уже начала его складывать.
        — Блин, ну зачем!  — она выворачивала шею, пытаясь увидеть хоть что-то.
        Бабушка отдала письмо Нольме:
        — 18 июня в надводном?
        Начальница Отдела коммуникации кивнула.
        — Восем… восемнадцатого июня?  — Марина остолбенела. И без того заледеневшее тело покрылось мурашками.  — 18 июня  — дата бабушкиной смерти. Кофейное платье мы покупали на ее последний Новый год. Сейчас речь идет о том самом 18 июня. С кем у нее была назначена встреча?
        Медленными шагами она направилась к Нольме, осмысливая услышанное.
        Подумав, бабушка сказала:
        — Ладно. Встретимся.
        — С кем? Кто звал тебя на встречу в тот день?  — Марина обессиленно раскинула руки.
        — Я передам. Только, Марина, всё должно остаться между нами троими. Фактически я нарушаю устав, договариваясь о неофициальной встрече, которая нигде не регистрируется,  — сказала Нольма.
        — Хорошо,  — ответила королева.
        — А это я спрячу, от греха подальше,  — Нольма поднялась и направилась к столу.
        Марина подумала, когда в кабинете никого не будет, она сможет достать письмо и прочесть. Нольма прошла мимо стола и подошла к круглому аквариуму, в котором плавали синие рыбки с пестрыми красно-оранжевыми хвостами.
        — Только не топи листок в аквариуме, пока я не прочла,  — сказала Марина, решив, что Нольма собирается опустить письмо в воду, после чего текст, написанный чернилами, будет безвозвратно утрачен.
        Нольма щелкнула по стеклу указательным пальцем, изобразив щелбан. Аквариум превратился в круглый сейф с силуэтами трех дельфинов.
        — Ничего себе,  — прокомментировала Марина и подошла ближе.
        Нольма три раза нажала на верхнего дельфина.
        — Раз… два… три…  — Марина сосчитала нажатия и увидела, что рука Нольмы опустилась чуть ниже и один раз надавила на второго дельфина. Затем Нольма дважды нажала на третьего дельфина. Щелкнул замок. Нольма потянула дверцу и открыла сейф.
        Помимо ценных бумаг, внутри находился деревянный ларец, декорированный росписью в виде корабля с белоснежными парусами. Нольма откинула крышку ларца и положила туда письмо. Марина закрыла глаза и повторила, чтобы запомнить:
        — Три раза на верхнего дельфина, один раз на среднего и два раза на нижнего. Три, один, два.
        Нольма заперла сейф и щелкнула указательным пальцем, превратив его в аквариум.
        — Я узнаю, с кем ты встречалась в тот день, бабушка, обязательно узнаю,  — сказала Марина и повернула голову в сторону, где сидела бабушка, но ее в кресле не оказалось. Дверь кабинета была открыта. Марина бросилась к двери:  — Бабушка!
        Выглянув в коридор, она увидела бабушку со спины. Королева Маринии удалялась в свечении ореола, рядом шла собака.
        — Пират?  — обескураженно произнесла Марина.
        Лабрадор, с которым она проделала путь от пляжа до посольства, шествовал в сияющем ореоле. Откуда он взялся рядом с бабушкой?
        — Собаки тоже уже нет в живых,  — поняла она.
        И тут Марина осознала, что, получив уникальную возможность увидеть бабушку еще раз, она увлеклась отслеживанием деталей бабушкиного разговора с Нольмой и совсем не использовала шанс в последний раз порадоваться ее улыбке, запомнить каждую черточку и каждый жест. Слыша голос, Марина содрогалась вместо того чтобы упиваться им, запоминая каждую нотку.
        — Бабушка!  — она бросилась следом. Она должна догнать бабушку и в последний раз взглянуть на нее. Она бежала, не чувствуя ног, а бабушка с Пиратом лишь отдалялись. Марина гналась и гналась, но бабушка с собакой растворялись в сиянии ореола.  — Бабушка!  — крикнула она и споткнулась.
        Марина упала на пол. От удара застежка браслета расстегнулась, и она проснулась.

        * * *
        Тяжело дыша, Марина дрожала. Пытаясь согреться, она обняла колени и раскачивалась взад-вперед. К глазам подкатывали слезы. Она прилагала усилия, чтобы не дать волю истерике.
        Более или менее успокоившись, она решила не дожидаться утра и рассказать Эмильде прямо сейчас всё, что она узнала. Марина сунула браслет в карман и выскользнула из комнаты, критично взглянув на храпящего Чакстона. Она спустилась этажом ниже, перешла в Общую башню и, намереваясь свернуть в сторону покоев Эмильды, услышала из-за угла голос Витана. Он зло прошипел:
        — Ты ищешь проблем на свою голову?
        — Пусти меня, придурок!  — громким шепотом прозвучал голос Калис, сопровождавшийся шорохом одежды и стуком каблуков.
        — Не лезь, куда не следует!  — процедил Витан. Снова послышалось шуршание одежды и глухие стуки, будто один человек хватал другого.
        Марина заглянула за угол. Витан одной рукой прижимал Калис к стене, а другой держал ее голову. Глядя ей прямо в глаза, он прошептал:
        — Будешь мешаться  — пожалеешь.
        — Убери руки!  — Калис трепыхнулась, но осталась пригвожденной к стене.
        — Турон не может выпереть тебя из комиссии, а я выпру тебя не только из комиссии и Совета. Ты окажешься вне политики вообще,  — процедил Витан с искаженным ненавистью лицом.
        — И что же ты сделаешь? Накатаете с братцем еще одну статейку? Налили воды на целую страницу, а по делу ничего не сказали! Где же пропадала Калис Гротан?  — кривляющимся тоном произнесла Калис.
        — Еще раз повторить, что я не имею отношения к статье?
        — Кроме вас с Беркаем, больше некому сочинять низкосортную чушь обо мне!  — Калис опять дернулась, но Витан крепче прижал ее к стене.
        — Скажи еще, что Беркай завидует твоему космическому рейтингу и из зависти пишет статейки, чтобы опорочить твое доброе имя!  — насмешливо произнес Витан.
        — Пишет не Беркай  — у статьи есть автор. Но заказали статью вы! Если бы не завидовали, то не пытались бы ославить меня!
        У Витана вырвался разочарованный стон:
        — Калис, как ты, до такой степени бестолковая, собираешься править королевством? Тебе столько раз повторили, а ты не можешь понять и запомнить, что ни я, ни Беркай не заказывали статей о Вашей Светлости.
        — Да уж, куда мне править Тархаласом! Я ведь не брат человека, прожившего всю жизнь в Нептиде и состоявшего на службе у Ее Светлости Нептунии. Удивительно, что Беркая вообще выбрали королем, к тому же он умудрился продержаться на посту целый срок.
        Слова Калис пришлись не по нутру ее собеседнику. Витан презрительно оскалился:
        — Как видишь, тархаласцев не смущает, что их королевством правит брат человека, прожившего всю жизнь в Нептиде.
        — Непонятно, как Посейдон мог допустить, чтобы короновали Беркая  — брата открытого антипосейдонца,  — Калис попыталась убрать руки Витана, но ее ожидала неудача.
        — Сомневаешься в объективности Посейдона? Это само по себе отдает антипосейдонством. Не разуверились ли вы часом, госпожа Гротан?  — с ехидным смешком вымолвил Витан.
        — От вашей антипосейдонской клоунады уже тошно, господин Ландо.
        — Я просто переживаю, чтобы ты не утратила веру, Калис. Для спасительницы посейдонцев это недопустимо.
        — Отстань от меня со своим спасительством!  — Калис попробовала вырваться, но Витан придержал ее.
        — Оно не мое, спасительство  — это по твоей части, Калис.
        — Отстань!  — она опять попыталась оттолкнуть Витана. Он наклонился, пристально взглянул ей в глаза и прошипел:
        — Послушай, любезная Калис Гротан, будешь мешать Турону  — не видать тебе тархаласского престола как своих ушей. Никакой рейтинг не поможет.
        — Что я слышу! Ты говорил, что с Туроном всего лишь консультировался по поводу гражданства, а теперь выясняется, что вас объединяет что-то большее.
        Марина зажмурилась и замотала головой. После пережитого в посольстве не хватало лишь узнать, что Витан заодно с Туроном.
        — Я серьезно, Калис. Чем больше затруднений ты будешь доставлять Фархану, тем вероятнее, что тархаласский престол ускользнет от тебя.
        «Затруднений в чем?»  — про себя сказала Марина. Она сунула руку в карман и начала нервно теребить браслет.
        — Разреши поинтересоваться, куда подевался твой обожаемый Фархан? Уехал отмечать нептидские кровопролития? В «Вечернем обозревателе» написано, что рука Гогратиона проснулась и убила еще одну посейдонскую семью,  — сказала Калис.
        — Что? Еще одну?  — почти неслышно прошептала Марина и помрачнела.
        — Но это же не отвернет тебя от следования посейдонским учениям. Пока Совет ищет похищенных тархаласцев, займись защитой посейдонцев в Нептиде,  — с издевкой произнес Витан.
        — Всё зло мира от вас, антипосейдонцев! Тебе еще хватает наглости потешаться над гибелью невинных людей!  — Калис порывисто дернулась и вырвалась из хватки.
        Марина подалась назад и приготовилась бежать на случай, если Калис двинет в ее сторону. Но далеко Калис не ушла. Витан опять схватил ее, прижал к стене и, угрожающе нацелив указательный палец, приблизил лицо к ее лицу:
        — Надеюсь, ты усвоила. Не препятствуй деятельности Турона или попрощаешься с мечтами о короне.
        «Какой деятельности? Витан угрожает Калис, чтобы она не препятствовала попыткам Турона сместить меня с престола?»  — от такого умозаключения Марине хотелось схватиться за голову. Она вынула руку из кармана, и браслет выпал, звучно звякнув о мраморный пол. Она мигом наклонилась, подняла его и бросилась бежать. Услышав звук бряцнувшего серебра, Витан отпустил Калис, прошел до конца коридора и заглянул за угол. К тому времени Марина пересекла коридор, соединявший Общую башню с Королевской.
        Она скрылась в королевских апартаментах. Выждав часик в терзающих размышлениях насчет Витана, она вышмыгнула из комнаты и отправилась по тому же маршруту. В этот раз она преодолела его без приключений, не становясь невольным свидетелем чужих разборок. Она подошла к комнате помощницы и дернула за ручку. Дверь была заперта. Марина шепотом сказала:
        — Откройся!
        Дверь послушно распахнулась.
        Она разбудила Эмильду, поделилась подробностями сна и перепалки Витана с Калис. Осмысливая сонными мозгами услышанное, Эмильда сказала:
        — Вряд ли Нольма хранит это письмо до сих пор.
        — Надо проверить!  — с глазами, полными надежды, произнесла королева.
        — Ты отправишься в посольство?  — с недоверием спросила помощница.
        — Нет другого выхода. Я должна узнать, с кем виделась бабушка в тот день. Кто назначил встречу, тот наверняка и… и виноват в ее смерти,  — голос Марины дрогнул.
        — Не проще спросить у Нольмы?
        Марина замолкла, подумала и с жестким лицом произнесла:
        — Боюсь оклеветать Нольму, однако она может фигурировать в этой истории как соучастница. Она могла знать о намерениях убийцы и помочь организовать встречу, о которой никто не знал. Встреча была неофициальной, нигде не зарегистрированной. Почему это начальница Отдела коммуникации пошла против правил и рискнула организовать тайную встречу? А ведь по их разговору понятно, что об услуге просила весьма темная личность. Человек, совершивший что-то плохое. Бабушка так и сказала: «Всем известно, что он сделал».
        — Всем известно, что он сделал?  — повторила Эмильда и погрязла в размышлениях.
        — Почему Нольма пошла навстречу тому, о ком она не самого лучшего мнения? Она говорила, что ты вообще не позволила бы этой встрече состояться. Бабушка согласилась провести тайную встречу, о которой ты не должна была узнать.
        Эмильда сделала недовольное лицо:
        — Ох уж эти Марины со своими секретами. Одна додумалась спрятать амфору в сказке, другая отправилась на встречу с каким-то неблагонадежным кадром, никого не предупредив.
        — Это камень и в мой огород, но я предупрежу тебя, когда решусь на экспедицию в посольство,  — сказала королева.
        — Когда собираешься?
        Марина задумчиво посмотрела в потолок:
        — Сегодня  — точно нет. Если к завтрашнему дню Турон все еще будет в отъезде, можно завтра. Если он объявится, допросы возобновятся, и я зароюсь в учебники. Некоторые вещи мы со Штрэксом даже не начинали разбирать. Он сказал, что на следующем занятии мы приступим к изучению языка. Я в предвкушении,  — она обхватила щеку рукой.
        Эмильда взглянула на часы в форме черепахи.
        — Новые сутки уже наступили. С днем рождения!  — она протянула руки к королеве. Марина подалась вперед и обняла ее.  — Целых 15 креятских лет, ты у меня уже совсем взрослая! Желаю стать самой крутой королевой в мире,  — она похлопала Марину по спине.
        — Лучше пожелай, чтобы Турон сообщил, что проверка отменяется, и комиссия покидает Мартик.
        — Это пожелание имеет мало шансов сбыться.
        — Если оно не сбудется, твое пожелание вовсе не имеет шансов осуществиться. Потому что девятый протокол не за горами.
        Посерьезнев, Эмильда сказала:
        — Витан нападал на Калис, чтобы она не создавала препон Турону в его стараниях освободить тебя от должности? Ты уверена?
        В сумраке без единой свечи в комнате она заметила, что во взгляде королевы появилось разочарование:
        — Приглашая его поселиться в Мартике, я совсем не подумала, что он, как и все нептидцы, может представлять угрозу. Я думала, если он помог мне тогда во дворце Нептунии, значит, ему можно доверять. Вижу, я погорячилась. Он готов придушить Калис, чтобы она не чинила помех антипосейдонцу Турону, и тот смог отстранить меня от должности. Они с Туроном  — точно два сапога, хоть Витан и говорил, что Турон всего-навсего консультировал его насчет гражданства. Он врал, когда я была рядом, а наедине с Калис показал истинное лицо.
        — Не успеешь разрулить одно, как другое вылезает. Мало было проблемного Турона  — так еще Витан оказался его единомышленником,  — недовольно произнесла Эмильда.  — Что теперь? Выселишь его?
        — Сначала нужно убедиться, что Витан, когда требовал не вмешиваться, имел в виду именно задачу Турона сместить меня с должности. И установить, какова выгода Витана. Почему он заинтересован в этом?
        — Как планируешь установить это?
        Заговорщицки взглянув на помощницу, Марина сказала:
        — Начнем с малого. Попрошу Тьера обыскать комнату Витана. Сегодня, когда все будут веселиться на дне рождения королевы, Тьер ненадолго отлучится. Возможно, повезет найти какие-нибудь зацепки.
        Эмильда взяла серебряный браслет, лежавший рядом на перине, и сказала:
        — Почему он заработал? Он сам выбирает дни, когда показывать сны?
        Марина пожала плечами:
        — Я надевала его несколько вечеров подряд безрезультатно. А сегодня надела и увидела новый сон. Не знаю, что я в этот раз сделала иначе. Я думала, что окажусь во дворце Нептунии и досмотрю первый сон, но очнулась на пляже в Одессе.
        — Продолжай надевать его каждый вечер. Неизвестно, сколько дел переделали Марины втайне от меня.
        Уголок рта королевы дернулся в улыбке:
        — Я убеждена: если они что-либо скрывали от тебя, делалось это с благими намерениями.

        * * *
        Марина вошла в гардеробную, дважды стукнула якорем по крышке сигнализации и крикнула:
        — Клуттем, ты подыскал туфли с нормальными каблуками?
        Из глубины лабиринта донесся ответ:
        — Несу, Ваше Величество. В задней секции гардеробной есть дополнительные обувные полки. Я вспомнил, там хранится пара туфель на устойчивом невысоком каблуке.
        — Они подойдут к этому платью?  — Марина пощупала невесомый материал, из которого сшит пышный низ бирюзового платья.
        — К платью пятьдесят девять ноль один? Я бы рекомендовал комбинировать их с платьем пятьдесят семь четырнадцать или пятьдесят девять тридцать два,  — послышался голос Клуттема.
        — Я хочу надеть это,  — королева повернула бирку и увидела с обратной стороны номер, написанный рукой Клуттема: 5901.
        Гном вышел из лабиринта одежды и сказал:
        — Хотите бирюзовое? Есть стильное бирюзовое платье со шлейфом  — тридцать восемь шестнадцать. Оно также расшито стразами.
        — Мне это нравится,  — Марина с восторгом рассматривала искрящиеся стразы и перебирала слои юбки-пачки.
        — Даже не примерите тридцать восемь шестнадцать?
        — Сегодня без шлейфов,  — королева сняла плечики с полюбившимся платьем и приложила наряд к себе.
        Клуттем отдал коробку с обувью:
        — Платье 5901 просто пленило вас, Ваше Величество. Раньше вы платья совсем не любили.
        — Наверно, я раньше не встречала платьев, которые были бы мне по вкусу,  — мечтательно произнесла Марина.  — Либо оттого что мне сейчас приходится постоянно их носить, стало казаться, что платья  — это не так ужасно, а если покопаться, можно отыскать весьма очаровательные модели. Говорят, если всё время называть человека свиньей, он в конце концов захрюкает. То же самое с платьями: если тебя постоянно наряжают в платья, волей-неволей начинаешь проникаться верой в их привлекательность.
        Насколько позволяла Клуттему его неизменная строгость, он усмехнулся:
        — Адемир Вашар может гордиться тем, что его платье запало в душу даже человеку, не любящему платья.
        — Кто?
        — Адемир Вашар  — модельер, создавший это платье.
        Марина взглянула на лицевую сторону бирки и увидела логотип в виде лангуста, облепленного драгоценными камнями, на шипастых усиках-антеннах которого размещались иероглифы. Она коснулась надписи кулоном, и иероглифы превратились в два слова  — Адемир Вашар.
        — Буду знать, к кому обращаться за шикарными платьями,  — сказала она.
        — Ваше Величество, в вашей гардеробной сложно отыскать платье, которое не входит в категорию «шикарные».

        * * *
        Столы ломились от яств, подопечным Сами удалось ничего не пересолить и не переусердствовать в добавлении специй. Недалеко от места, где сидела королева, располагался стол с огромным блюдом, походившим на гигантское серебряное корыто. На блюде размещался столь же гигантский запеченый тунец, приземлившийся недавно во дворе жителя столицы королевства. Он с женой, дочерью и двумя сыновьями был приглашен на праздник и удостоился чести сфотографироваться с именинницей на фоне рыбы, покрытой аппетитной корочкой. Печи подходящих размеров для 220-килограммового тунца в Мартике не оказалось. Слуги развели на заднем дворе костер и запекли рыбу на вертеле.
        По всему дворцу были развешаны гирлянды, у которых вместо фонариков мигали заколдованные ракушки разных видов и форм. У входа в Большой Зал висело написанное золотыми иероглифами объявление о том, что сегодня, 23 июня, королеве Маринии исполняется 15 лет, с указанием времени начала торжества. В зале красовался поздравительный баннер во всю стену с портретом Ее Величества и теплыми пожеланиями. Баннер по периметру также подсвечивался мигающими огоньками. По залу парили громадные связки разноцветных воздушных шаров. На каждом шаре светилось число «15», а внизу, где скреплялась связка, висел портрет королевы.
        Кроме этого, во дворце летали волшебные апельсины, подвешенные к связкам шаров меньшего размера. Внешне и ароматом они не отличались от обычных апельсинов, но под кожурой скрывалась пиала с порцией десерта «Каприз королевы», рецепт которого Сами изобрел по случаю коронации Марины. Шеф-повар объявил, что среди летающих по Мартику апельсинов есть один настоящий. Кому он попадется, тот получит право станцевать с королевой на праздничном пиру.
        На один день Большой Зал превратился в орхидейные тропики. Помещение утопало в орхидеях разных цветов и сортов. Вход в зал обрамляла цветочная арка. Орхидеи были везде: на стенах, на колоннах, они оплетали окна, люстры, стулья, ножки столов, скатерти и подступенки лестницы, ведущей к трону. Эмильда наложила на цветы заклинание смирения, но некоторые смогли побороть чары и заняться привычным делом: то своруют вилку у кого-то из гостей, то ущипнут или пощекочут.
        С потолка свисали бирюзовые бумажные помпоны в цвет платья именинницы, а сама именинница блистала. Перед шествием в Большой Зал она глядела на себя в зеркале с мыслью: «Всё идеально». Она была без ума от платья  — пышного и спереди чуть укороченного. И от того, как придворный парикмахер уложил волосы, и от аккуратного макияжа, и от роскошных драгоценностей. Она надела серьги, подаренные Лоридой, колье из бриллиантов и сапфиров, а поверх кружевных перчаток запястье украшал массивный бриллиантово-сапфировый браслет из того же комплекта.
        Чтобы прибывшие гости не намокли и не получили удар рыбой по пути от кареты до парадных дверей дворца, в воздухе растянулась вереница заколдованных зонтиков. Они создавали крытую дорожку от стоянки до входа во дворец.
        Поздравления Марина принимала с самого утра и продолжила принимать их с началом торжественной церемонии. Подарков никто не вручал, потому что все они были доставлены раньше. По сложившейся традиции подарки королеве начинали отправлять почтой примерно за неделю до дня рождения.
        Первый тост взяла на себя Эмильда. Встав и постучав ножом по бокалу, она привлекла внимание публики. Когда все замолкли и обратили взоры на центральный стол, за которым восседала королева и ее ближайшее окружение, она сказала:
        — Сегодня день рождения нашей дорогой королевы…
        Марина заметила, с каким восхищением смотрит на нее Петфальд из-за соседнего стола и устремила взгляд на запеченного тунца.
        — Все мы любим тебя и восторгаемся тобой,  — Эмильда опустила глаза на королеву.  — Ты  — наш свет и наша надежда. Уверена, у тебя впереди великий путь, на который ты ступила совсем недавно. Желаю тебе пройти его с достоинством! Желаю с легкостью преодолевать трудности, которые встретятся на пути, и никогда не унывать. Всегда помни, что у тебя есть мы!
        Эмильда с Тьером, сидевшие по бокам от королевы, расцвели в улыбках. Марина ответила тем же.
        — Желаю достичь выдающихся успехов на посту королевы Маринии,  — продолжила помощница.  — Пусть сбудутся твои королевские и не особо королевские мечты. Думаю, несмотря на высокий статус, многие твои желания совпадают с желаниями обычных 15-летних креяток. Пусть тебе всегда сопутствует удача. Желаю, чтобы тебя всегда окружали достойные порядочные люди и желаю встретить настоящую любовь!  — Эмильда многозначительно подмигнула.
        Стараясь не смотреть на Петфальда, Марина с порозовевшими щеками поднялась, обняла помощницу, поблагодарила и чокнулась бокалами с ней и Тьером. После этого заиграли музыканты, а королева отведала безалкогольного шампанского с приятным карамельным вкусом.
        Некоторые гости, посидев немного за столом, шли танцевать. Другие  — дегустировали кулинарные творения Сами. Марина фотографировалась со всеми желающими на фоне огромного запеченого тунца и только успевала благодарить за поздравления. Она заметила, как гном Бонти проплывает вверху на гамаке, к концам которого привязаны охапки воздушных шаров. Вальяжно разлегшись, в одной руке он держал пиалу с «Капризом королевы», а другой погладил себя по животу и громко отрыгнул.
        «Надеюсь, это слышала только я»,  — про себя сказала Марина.
        С внучкой на руках подошла Лорида, а вместе с ней  — Малах и Солика. С Лоридой хотелось пообщаться подольше, но Марина лишь посюсюкала, потрепала за щечки маленькую принцессу, выслушала порцию поздравлений и поблагодарила за сапфировые серьги, когда подоспела делегация мужчин в темных фраках. Кивнув, Эмильда подала знак, что этим людям стоит уделить время. Семья королевы Хлида прошла дальше, и очередь сюсюкать с принцессой перешла к ее недавнему освободителю Витану.
        Один из мужчин представился:
        — Садаит Дафан,  — он пожал королеве руку, в то время как Эмильда сказала:
        — Садаит Дафан  — лидер «Всемаринийской партии патриотов».
        — Очень приятно,  — улыбнулась Марина.
        — Эльтан Хольтер, лидер партии «Сила моря»,  — отрекомендовался зеленоглазый мужчина солидного возраста и пожал руку Ее Величеству.
        — Рада знакомству,  — ответила Марина.
        — Хардал Амун,  — представился третий мужчина во фраке с волосами ниже плеч.
        Эмильда шутливо-непринужденным тоном произнесла:
        — Можно не рассказывать, кто такой Хардал Амун. Все и так знают, что Хардал  — мэр нашего любимого Мрициуса.
        Она выразительно посмотрела на королеву. С притворными приветственными восклицаниями, будто перед ней стоял старый знакомый, Марина приобняла Хардала:
        — Ну конечно! Хардал Амун! Мэр столицы Маринии! Давно хотела с вами познакомиться!
        Не ожидав столь теплого приема, мэр выглядел слегка сконфуженно:
        — Я тоже, Ваше Величество. Бесконечно приятно с вами познакомиться!
        Марина с Эмильдой обменялись красноречивыми взглядами.
        — Ваше Величество, примите наши самые искренние поздравления,  — сказал Садаит.
        — Сердечно поздравляем вас с днем рождения, Ваше Величество,  — сказал Эльтан.
        — Госпожа Бронт произнесла прекрасный тост, нам остается только присоединиться к поздравлениям,  — Хардал поднял бокал, дав понять, что поддерживает Эмильду.
        Перекинувшись еще парой фраз с королевой, Садаит, Эльтан и Хардал отправились за стол.
        — Вот ты и познакомилась с маринийскими политиками,  — просияла Эмильда.
        — Если ты думаешь, что я запомнила хоть одно имя, то ошибаешься,  — сказала Марина.
        — У тебя будет достаточно времени, чтобы запомнить имена маринийских и не только маринийских политических деятелей.
        — Штрэкс под завязку нагрузил меня историческими датами. Для имен политических деятелей места в голове не осталось,  — сказала Марина и увидела, что Петфальд не отводит от нее взгляд. Опасаясь, что он подойдет выразить наилучшие пожелания, и им придется вести беседу в присутствии Эмильды, она заговорила с художником Генрихом, стоявшим неподалеку.

        * * *
        — Это должно остаться в секрете,  — сказал Тьер, оглядываясь по сторонам, в то время как Лиммерция открывала дверной замок.
        — Заставляешь меня непригожими вещами заниматься, Тьер,  — сказала фея.
        — Это задание Ее Величества.
        — Я знаю. Если бы это не нужно было Ее Величеству, я бы ни за что не подписалась на такое,  — Лиммерция повернула ключ.
        Тьер надавил на ручку, и дверь открылась. Поблагодарив фею, он вошел в комнату Витана и закрыл дверь.
        Тьер сосредоточенно обвел взглядом помещение:
        — Еще бы кто-нибудь подсказал, что искать.
        Проходя мимо книжных полок, он провел рукой по корешкам книг. Некоторые он доставал с полок, чтобы проверить, нет ли за ними тайника.
        — Попробуем поискать там, где меньше всего вероятности найти что-то интересное,  — сказал он, подойдя к висевшей на стене картине. На полотне был изображен Мартик, освещенный ярким светом лийлонга. Аллея, ведущая ко дворцу, сияла в струящихся лучах.
        Тьер снял картину и покрутил гвоздь, на котором она держалась. Невдалеке от гвоздя из стены показался сейф. Тьер вынул из кармана большой и маленький ключи и вставил их в соответствующие замки.
        — Сейчас увидим, правильные ключи добыла Эмильда или не очень,  — он повернул один ключ. Клацнул замок. Он покрутил второй ключ, и вновь раздалось клацанье. Он потянул дверцу, и сейф открылся.
        Тьер достал и просмотрел бумаги, хранившиеся в сейфе. Главным образом это были документы, связанные с политической и прорицательской деятельностью Витана.
        — «Военная доктрина Тархаласа», «Предвыборная программа партии «Будущее сегодня», «Основные положения Конституции Тархаласа», «План научного доклада об основных сложностях прорицательства в современном мире»,  — Тьер перебирал документы.
        Он достал коробочку с продолговатыми кристаллами и колбу, закупоренную пробкой. В колбе вращался фиолетовый дым.
        В шкатулке вперемешку хранились маринийские, тархаласские и нептидские купюры.
        Тьер возвратил вещи на место, закрыл сейф и покрутил гвоздь, после чего сейф исчез. Он повесил картину и прошелся по комнате, заглядывая под все статуэтки и ощупывая светильники. Став на четвереньки, он заглянул под кровать.
        — Что я надеюсь тут найти?  — сказал он сам себе и поднялся.
        Открывая один за другим ящики комода, Тьер перелопачивал сложенную одежду и ощупывал дно ящиков.
        Далее он открыл застекленный шкафчик, в котором стояли графины с напитками и пара рюмок. Ничего подозрительного там не обнаружилось. Тьер перешел к осмотру письменного стола. В углу стола находился большой желтый шар с крошечным отверстием вверху и иероглифическими закорючками.
        — «И пусть ты  — песчинка во Вселенной, следуй за светом и свободой»,  — прочитал Тьер и попытался заглянуть в отверстие. Увидеть содержимое не удалось. Он взял шар, чтобы поднести его к окну. Как только Тьер поднял его, снизу посыпались мелкие желтые шарики и со звонким стуком разлетелись по комнате. Всполошившись, он выругался и закрыл ладонью щель на дне. Он поставил шар на место и принялся бегом собирать рассыпавшиеся бусины.
        Справившись, Тьер осмотрелся, чтобы проверить, не пропустил ли он закатившийся куда-нибудь шарик, и начал пересматривать бумаги и книги на столе. Он быстро пролистывал книги, выпуская веер страниц из-под большого пальца.
        — «Проект Декларации о сотрудничестве партий «Будущее сегодня» и «Тархаласский фронт»,  — он прочитал заглавие документа и сказал:  — Сотрудничаем с антипосейдонскими партиями? Ай-ай-ай.
        Тьер открыл папку и вынул охапку листов с иероглифами, таблицами, чертежами. На титульном листе он прочитал название:
        — «Влияние Вселенной на здоровье и умения рагонов».
        В этот миг послышались крики чаек и звук накатывающих волн. Тьер поначалу испугался посторонних звуков и принялся на скорую руку раскладывать документы так, как они лежали изначально. Потом до него дошло, что это за звук. Показалось, что он донесся из ящиков стола. Тьер выдвигал ящики, пока в одном не обнаружил почтовую бутылку со свернутым пергаментом внутри. Он вынул пробку, достал письмо и прочел:

        ул. Разлапистых корней, 156

        — Разлапистых корней? Это где такая улица?  — сказал Тьер. Он взглянул на обратную сторону листа и увидел в поле «Отправитель» имя и фамилию:

        Алерос Вульт

        Он нашел чистый лист пергамента, переписал адрес, имя отправителя и сунул письмо обратно в бутылку. Он положил бутылку в ящик и собирался закрыть его, но тут опять послышались крики чаек и звук накатывающей волны. В бутылке появилось второе письмо. Тьер достал его и первым делом посмотрел, кто отправитель. Он думал, что Алерос Вульт прислал уточнения касательно первого послания. Но в графе с данными отправителя было написано «анонимно».
        Он развернул пергамент и прочитал:

        Я не шучу. Не делай глупостей, если не хочешь, чтобы навсегда испортилась твоя политическая репутация.

        Тьер задумчиво смотрел на эти строки и строил предположения о том, что может навсегда испортить политическую репутацию Витана.
        — Зачем почтовая бутылка хранится в ящике стола? Не удобнее ли держать ее на виду? Письмо придет, а ты и не увидишь. Прятать почтовую бутылку может лишь человек, которому есть что скрывать,  — сказал Тьер и услышал, как в замочной скважине двери скребется ключ…

        * * *
        Марина подошла к художнику и сказала:
        — Привет, Генрих! Слышала, тебя можно поздравить.
        Генрих непонимающе застыл с глотком вина во рту.
        — Я читала в «Новостях Средиземного моря», что недавно твоя команда открыла юбилейную сто пятидесятую художественную школу,  — сказала королева.
        Генрих глотнул напиток и усмехнулся:
        — Ах, вот вы о чем, Ваше Величество. Это правда, но сегодня поздравлять нужно вас. С днем рождения, Ваше Величество!  — он поднял бокал. Марина взяла фужер шипящего карамельного шампанского с пролетавшего мимо заколдованного подноса и чокнулась с Генрихом. Отпивая из фужера, она бросила секундный взгляд на Петфальда, который продолжал с умилением следить за каждым ее движением.
        — Не представляю, каково управлять таким огромным коллективом, да еще успевать новые картины писать. Ты молодец!
        — В каждой школе есть региональный директор. В любом случае я глубоко убежден, что править королевством гораздо сложнее, чем руководить коллективом художников,  — сказал Генрих.
        — У меня есть помощница, которая даст фору любому региональному директору,  — Марина посмотрела на Эмильду, которая, притворно закрыв глаза от удовольствия, смаковала шоколадного ёжика. Эмильда приглашающе качнула головой, зовя королеву присоединиться. Марина с постным лицом отвернулась.
        — С этим соглашусь, Эмильда заслуженно занимает свой пост,  — сказал художник.
        Марина опять взглянула на помощницу. Эмильда подносила шпажку с ёжиком ко рту, когда часть шоколадного комка отвалилась и скользнула по подбородку. Эмильда начала вытирать подбородок, размазывая шоколад по лицу. Отреагировав саркастической улыбкой, Марина продолжила диалог с Генрихом:
        — Я забыла поблагодарить за подарок. Спасибо, картина великолепная! Обязательно повесим ее на видном месте!
        Вместо того чтобы выразить признательность за высокую оценку его работы, Генрих смущенно отвел взгляд, будто почувствовал себя неудобно. Марина не поняла, что вызвало неловкость. Именитому художнику не привыкать слышать восторженные отзывы о своих картинах.
        — На самом деле картина великолепная, я ничего дурного не подразумевала, мы с Эмильдой отлично получились на фоне Мартика,  — оправдывающимся тоном Марина пыталась реанимировать ситуацию.
        Неловко кивнув, Генрих мельком взглянул на нее и опять отвел глаза. Марина услышала из-за спины знакомый ледяной голос:
        — К нам пожаловали знаменитые художники?
        Не оборачиваясь, Марина поняла, кто стоял сзади и кого увидел Генрих раньше нее. Развернувшись вполоборота, но принципиально не глядя на стоявшего позади, она вымолвила:
        — Вы вернулись, господин Турон?
        — Как я мог пропустить это потрясающее событие, Ваше Величество,  — вкрадчиво произнес тот же голос.
        Неловкость, которую испытывал Генрих, передалась Марине. Стоя между давно разругавшимися братьями, она пыталась придумать, как бы улизнуть отсюда.
        — Я помешал вашей милой беседе?  — вежливо-язвительным тоном спросил Турон.
        — Что вы, господин Турон. Ваше общество всегда приносит яркие эмоции,  — сказала Марина, наконец взглянув на главу комиссии.
        — Столь яркие, что приводят к потере дара речи?  — Турон смерил брата бесстрастным взглядом.
        Королева подумала, сильную ли невоспитанность продемонстрирует, если удерет отсюда без оглядки.
        — Вовсе нет. Просто мы с Генрихом уже всё обсудили.
        Марина с Генрихом обменялись натужными улыбками.
        — Как ваши успехи? Не зря съездили?  — сказала Марина, не зная, какую еще нейтральную тему для разговора придумать.
        — У меня всё замечательно, а вот о некоторых такого не скажешь,  — уклончиво произнес Турон, заложив руки за спину.
        «О чем он?  — сказала про себя Марина.  — Он имеет в виду, что мне осталось недолго побыть на посту королевы?»
        Думая над расшифровкой словесных оборотов Турона, она почувствовала, как ее дернули за руку.
        — Вынуждена украсть Ее Величество! Она должна принять поздравления от короля Тархаласа,  — Эмильда потянула ее в сторону, нарисовав на лице извиняющееся выражение.
        Генрих понимающе кивнул и, не теряя времени, ретировался. Оглядываясь, Марина делала вид, что уходить совсем не хочется и она не понимает, зачем Эмильда ее уводит.
        — Спасибо, что вытащила из этого Бермудского треугольника,  — сказала Марина, когда они чуть отошли, и разносящаяся по залу музыка точно не позволила бы Турону услышать ее слова.
        — Беркай действительно хотел тебя поздравить,  — сказала Эмильда, ведя ее к центральному столу.
        — Но ты увела меня не ради этого?
        — Я увидела, что Турон подошел к вам с Генрихом и поняла, что обстановка стала взрывоопасной.
        Заприметив неподалеку от стола мужчину в темно-зеленом камзоле, стоявшего обок Витана, Марина поняла, что это, скорее всего, его брат. В противовес совершенно непохожим Генриху с Фарханом, Витан с Беркаем имели общие черты. Блеск камней в короне человека, находившегося рядом с Витаном, оттенял смуглость кожи. Когда-то он точно был ярким брюнетом, а сейчас виски посеребрила седина. Марина увидела, какими желчными взглядами Калис обменивается с Витаном и мужчиной в короне. Сомнений в том, что это король Тархаласа, не осталось. Витан поглядывал на листок, который держал в руках, и переговаривался с Беркаем. Марина уже подумала, что братья собираются зачитать поздравление с листа. Еще до того, как Марина с помощницей добрались до них, Витан удалился, прихватив листок.
        Познакомившись с королевой, Беркай сказал:
        — С днем рождения. Желаю долгих лет счастливой королевской жизни. Слышал от Витана много хорошего о тебе.
        Перед взором Марины возник образ Витана, держащего Калис за горло и требующего не мешать Турону выбивать трон из-под Марины. Она обалдело улыбнулась:
        — Неожиданно.
        — Почему? Вы разве не друзья?  — удивился Беркай.
        «Я думала, что друзья, а теперь  — не знаю»,  — сказала про себя Марина.
        — Если бы Витан не был другом королевы Маринии, он бы не жил у нее во дворце,  — сказала Эмильда.
        — Я не знала, что Витан рассказывает брату что-то обо мне, тем более что-то хорошее,  — сказала Марина.
        — А что плохого он может о тебе рассказать? Я долго звал его переехать в Тархалас, но он отказывался. А ты предложила поселиться в Мартике, и он перебрался в Маринию. В компании очаровательных барышень он чувствует себя уютнее, чем в моей,  — игриво усмехнулся Беркай.
        Марина переглянулась с Эмильдой и прочитала ее мысль: «Зачем Витан поселился в Мартике?»
        «Небось шпионит за мной  — для этого и согласился жить в Мартике»,  — сказала про себя королева, видя, как Петфальд достает из-под апельсиновой кожуры пиалу и угощается «Капризом королевы».
        — Теперь он переедет в Тархалас? Это точно?  — спросила она.
        — Чтобы руководить тархаласской политической партией, которая собирается пройти в парламент, он должен до выборов получить гражданство Тархаласа. Ну и целесообразно было бы перебраться в Тархалас,  — сказал Беркай.
        — А сейчас куда он отлучился?  — королева настороженно посмотрела на орхидейную арку у входа в зал, через которую не так давно прошел Витан.
        — Он скоро вернется. Отнесет бумажку и придет.
        — Какую бумажку?  — спросила Эмильда.
        — Фархан привез список документов, необходимых Совету для выдачи разрешения на иммиграцию в Тархалас,  — сказал Беркай.
        Маринина голова опять повернулась в сторону орхидейной арки:
        — Витан понес бумажку в свою комнату?
        Слегка озадаченный важностью вопроса, Беркай ответил:
        — Смею предположить, что да.
        — Простите…  — Марина испуганно улыбнулась и понеслась к выходу.
        Пытаясь придумать объяснение поведению королевы, Эмильда давила из себя улыбку:
        — Она тоже сейчас вернется, не обращайте внимания.
        Те, кто замечал королеву, сами уступали дорогу, а тех, кто ее не видел, Марина с извинениями расталкивала. Выбежав из Большого Зала, она рванула в сторону коридора, соединявшего Общую башню с Гостевой. В туфлях, пусть даже они на удобных каблуках, бежать было неудобно. Она разулась и, захватив туфли, побежала дальше. Благо, дизайн платья, спереди немного укороченного, минимизировал вероятность наступить на подол и кувыркнуться. Но Марина все равно придерживала пышную юбку.
        Вихрем влетев в Гостевую башню, она свернула в коридор, ведущий к комнате Витана, и скоро настигла его, ковырявшегося ключом в замочной скважине.
        — Витан!  — издалека она крикнула как можно громче.
        Витан повернулся к ней.
        — Витан!  — вновь громко выкрикнула Марина и быстрым шагом двинулась к прорицателю.  — Подожди!  — она махнула.
        Он недоуменно глядел на запыхавшуюся королеву с туфлями в руках.
        — Скоро вынесут торт! Ты придешь?  — громко произнесла она, подходя к двери, у которой стоял Витан. Он удивленно моргнул:
        — Ты для этого гналась за мной?
        — Ну… я хотела, чтобы мы все вместе сфотографировались с тортом,  — второпях придумала Марина.
        — А кричать зачем?
        Королева быстро сориентировалась и сказала чуток пониженным голосом:
        — Там музыка,  — она показала в сторону Большого Зала, откуда доносились отзвуки праздничных мелодий.  — Ты мог не услышать.
        — Признателен,  — он приложил руку к груди и слегка поклонился.
        — Так ты придешь?  — выпалила Марина, увидев, что он толкнул дверь, и она открылась.
        — Я забыл запереть дверь?  — спросил он себя. Затем взглянул на королеву и сказал:  — Обязательно приду.
        Витан вошел в комнату, а Марина с мыслью «Надеюсь, Тьер успел спрятаться» надела туфли и зашагала в Общую башню. Когда она была невдалеке от Большого Зала, оттуда послышался ликующий гул и аплодисменты.
        «Кому там аплодируют? Бонти опять акробатические этюды демонстрирует? Хоть бы люстра на месте осталась»,  — подумала Марина.
        Увидев, что она входит в зал, гости снова заликовали и зааплодировали. Эмильда плутовато улыбалась и аплодировала вместе со всеми.
        «Почему они аплодируют? Торт уже внесли?  — гадала Марина, обводя взглядом присутствующих.  — Лорида с Соликой аплодируют. У Малаха на руках ребенок, он не может аплодировать. Торта не вижу. Беркай аплодирует. Чакстон проснулся от рукоплесканий и тоже хлопает в ладоши. Калис аплодирует, Турон с непроницаемым лицом лениво похлопывает. Петфальд не хлопает  — у него в руках апельсин. О, боже…»
        Марина в отчаянии закрыла глаза, а потом подумала, что некрасиво выказывать горечь, вызванную необходимостью станцевать с королем Рутиса. Она попыталась придать лицу счастливое выражение и улыбнулась Петфальду почти так же искренне, как он улыбался ей.
        — Твой выход,  — шепнула подоспевшая Эмильда.
        — Ты специально подсунула ему этот апельсин?  — проговорила сквозь зубы Марина.
        — Я не знала, какой из них  — настоящий,  — сказала помощница.
        Петфальд подошел и протянул руку, приглашая на танец:
        — Разрешите, Ваше Величество?
        Как Марине хотелось, чтобы это была рука Саши Невадова. Она прогнала мысли о Невадове, чтобы грустные раздумья не захватили ее полностью, и ответила на приглашение. Когда они вышли в центр зала, фоновая музыка сменилась другой мелодией. Сначала скрипки и флейты заиграли утонченный мотив, потом к ним присоединилась виолончель. Марина не успела опомниться, как Петфальд ловко закружил ее в танце, а она удивилась, что умеет так танцевать. Вдруг зазвучал тромбон и мерные удары литавр, что в сочетании со скрипкой вылилось в изысканную бальную мелодию.
        «Похоже, это вальс,  — подумала Марина, кружась и следуя за Петфальдом.  — Надеюсь, я всё делаю верно и не выгляжу глупо».
        Вскоре подключились другие пары. Увидев Солику с Малахом, танцующих неподалеку, Марина задумалась, не было ли всё это спланировано заранее. Уж больно слаженно двигались дамы в бальных платьях и их кавалеры.
        «Хотя чему удивляться? Высокородные господа с пеленок обучаются премудростям танца»,  — констатировала она.
        Петфальд положил руку между лопатками Марины и, придерживая, наклонил королеву. Не ожидав такого, она испуганно расширила глаза, когда он наклонился следом. Глядя голубыми глазами на ее взволнованное лицо, он рассмеялся и поднял ее. Она подхватила его смех, и танец продолжился. Марина подметила, что, несмотря на рафинированный белокуро-голубоглазый внешний вид, ее партнер имеет могучее тело и сильные руки, которыми держит ее крепко, но нежно. Он грациозно скользил по залу и вел за собой Марину. Остальные синхронно кружились в танце.
        Скрипачи и виолончелисты ускоряли мелодию. Словно дальние раскаты грома, звучали низкие барабанные удары. Удары литавр поспевали следом. Петфальд снова наклонил Марину, она снова испугалась, и опять это послужило причиной для смеха. Прочие танцующие проделали то же самое, только без испугов и приступов хохота. Марина поймала себя на мысли, что ей нравится танцевать. Прежде всего, завораживала божественная симфония, а вальсировать в компании талантливого танцора оказалось весьма славно. Поначалу она волновалась, что будет выглядеть неуклюже, но понимание того, как нужно двигаться, пришло само, как аппетит приходит во время еды.
        «Начинаю любить платья и бальные танцы. Что дальше? Шоколадных ёжиков наемся?»  — подумала Марина.
        Мелодия замедлилась, затем опять ускорилась. Вальсируя, Марина ощущала, что подол платья извивается, собираясь пенистыми волнами. Под конец скрипки выдали долгую высокую ноту и литавры завершили вальс. Петфальд выпустил Марину из объятий и слегка поклонился. Она поняла, что ей стоит сделать то же самое. Все танцевавшие пары поступили так же. Зал взорвался аплодисментами. Марина увидела, что Эмильда с Калис и Чакстоном рукоплещут. Заметив, что Марина смотрит на них, Эмильда подняла большие пальцы вверх и восторженно загудела.
        — Спасибо за танец,  — Петфальд взял королеву за руку.
        — Не предполагала, что скажу это, но мне понравилось,  — Марина широко улыбнулась.  — Это был мой первый вальс.
        — Ничего себе!
        — Это моя фраза.
        — Что?
        — Да так, ничего,  — усмехнулась Марина.
        Аплодисменты затихли, и зазвучала фоновая медленная музыка.
        — Прежде чем заказывать музыку, надо было уточнить, умею ли я танцевать вальс. Понимаю, будущих королей этому учат с детства, но я выросла в обычной креятской семье.
        — Ты отлично танцевала! Я бы и не догадался, что ты впервые вальсировала,  — сказал Петфальд, не отпуская ее руку.
        — Вальс закончился,  — сказала она, глядя на их сплетенные пальцы.
        — Вальс закончился, но праздник продолжается,  — он притянул ее к себе, выбросил в сторону их сцепленные руки, а вторую руку положил ей на талию.  — Попросить музыкантов сыграть Морской вальс еще раз?
        — Не надо,  — выпалила Марина.  — Морской вальс?  — она положила руку ему на плечо, и они стали неспешно двигаться.
        — Вальс, под который мы танцевали, называется Морским. Да и море само похоже на вальс, ты не замечала? Сегодня оно бушует и разбивает о скалы штормовые волны, а завтра спокойно плещется, накатывая на берег размеренным прибоем. Потом снова нависают грозовые тучи, и море чернеет, обрушивая сумасшедшие волны. И опять успокаивается. Но каким бы море ни было  — свирепствующим или безмятежным  — оно всегда прекрасно. То же самое и в вальсе.
        — Мелодия и впрямь чарующая. Я  — не любительница инструментальной музыки, но это было круто. А ты так живописно рассказываешь о волнах и тучах, будто живешь в надводном. Рагоны видят море лишь снизу.
        — Как рагон, бывавший в надводном, могу сказать, что море изумительно как снизу, так и сверху,  — вырвалась усмешка у Петфальда. Марина усмехнулась вместе с ним:
        — Раз уж заговорили о надводном, пришло время наконец-то поблагодарить тебя за букет. Спасибо, лилии прелестны.
        Петфальд сдвинул брови:
        — Какие лилии?
        С лица королевы исчезла улыбка:
        — Разве не ты прислал мне букет белых лилий? Туда, в надводный?  — она показала вверх.
        — Я много чего присылал за последние дни, но все посылки отправлялись в Маринию. В надводный я ничего не отправлял,  — сказал король Рутиса.
        Марина перестала танцевать и молча прокрутила в голове события того дня, когда нашла у себя в комнате букет белых лилий.
        — Ты чего? Что случилось?  — Петфальд переместил руку с ее талии на плечо и пытался поймать ее отсутствующий взгляд.
        Она посмотрела на него и тихо произнесла:
        — Ничего.
        — Тебя что-то расстроило? Прислать тебе лилий?  — он заглянул ей в глаза.
        — Не надо,  — односложно отвечала она.
        Он непонимающе глядел на Марину, думая, как поднять ее внезапно испортившееся настроение.
        — Что я могу сделать, чтобы ты снова улыбалась?
        Раздумывая о возможном отправителе букета, она улыбнулась, вернулась к танцу и стала двигаться в прежнем темпе:
        — Я уже улыбаюсь.
        — Замечательно,  — Петфальд также усмехнулся, но видел, что Марину что-то гложет.  — Лилий я не отправлял, но другой мой подарок явно пришелся тебе по душе,  — с шутливым уклоном промолвил он.
        Марина вопросительно наклонила голову:
        — Какой подарок?
        Король наклонил голову в ту же сторону:
        — Я думал, ты разделяешь мое мнение, что Вашар  — талантливый модельер.
        Марина не поняла:
        — Откуда ты знаешь про Вашара?
        — Это самый известный модельер Рутиса.
        — Адемир Вашар живет в твоем королевстве?  — спросила она.
        — Ну да. А платье, которое сейчас на тебе, я лично выбирал,  — сказал Петфальд.
        Марина непроизвольно всхлипнула, вырвалась из объятий короля Рутиса и отдалилась, зажав рот рукой.
        — Ты не знала?
        Марина хлопала глазами.
        «Клуттем, как ты мог позволить мне надеть это платье!!! Вот отчего он пялится на меня весь вечер!»  — молча злилась она.
        — Я недавно отправлял посылку. Там было письмо, в котором я рассказал, что Вашар прислал тебе платье, которое я выбрал. Ты не получила эту посылку?  — спросил Петфальд.
        «Которую из той кучи я должна была открыть, чтобы узнать сию новость?»  — лопалась от негодования Марина, одолеваемая догадками насчет того, что письмо содержалось в посылке, которая оказалась у нее в руках одновременно с таинственной коробкой без адресанта, содержавшей браслет.
        Она растерянно мотала головой:
        — Я получила очень много подарков. Не все успела открыть.
        — Так даже лучше  — получился сюрприз,  — добродушно усмехнулся Петфальд, подступив к ней с намерением продолжить танец.
        — Сюрприз так сюрприз,  — Марина не могла отойти от шока.
        Петфальд положил руку ей на талию, но Марина убрала ее:
        — Прости, нужно кое-что сообщить Эмильде,  — она развернулась, чтобы уйти. Резко схватив ее обеими руками, Петфальд оттащил ее вбок, благодаря чему ее голова избежала столкновения с летающим подносом, спешившим доставить напитки в другой конец зала.
        Повторно шокированная, она выдохнула:
        — За это тоже спасибо.

        * * *
        Вторгнувшись в беседу Эмильды с Беркаем, Марина отвела помощницу в сторону и сказала:
        — Букет не от Петфальда!
        — Какой букет?
        — Букет белых лилий.
        Эмильда озадаченно глядела на королеву:
        — Букет, который ты получила в надводном?
        — Да, тот, который я нашла в своей комнате.
        — Ясно, что не от Петфальда! Ты говорила, что букет прислал Кристиан,  — сказала помощница, не понимая, с какой целью Марина занимает ее этим разговором.
        — Кристиан ничего не присылал.
        — Ты сказала, что комитет Кристиана прислал тебе в надводный букет белых лилий.
        — Когда Кристиан сказал, что никаких букетов не передавал, я подумала, что букет от Петфальда. Но если бы я рассказала это тебе, ты бы начала подкалывать меня.
        Эмильда закатила глаза:
        — Так букет не от эльфов?
        — Нет! И не от Петфальда. Он говорит, что в надводный ничего не отправлял.
        Эмильда цокнула языком:
        — Эти Марины со своими причудами! Когда ты собиралась рассказать, что букет не от Кристиана?
        — Я думала, что букет от Петфальда и вообще не собиралась об этом рассказывать. Ты сама виновата, нечего подшучивать насчет Петфальда.
        Помощница капитулирующе выставила руки:
        — Тогда кто прислал букет?
        — Хороший вопрос.
        — Не комитет «Белая лилия», не Петфальд  — а кто же? Похоже, у тебя больше поклонников, чем ты думала.
        Марина закатила глаза и развернулась, собираясь демонстративно уйти.
        — Не спеши, скоро вынос торта,  — Эмильда схватила ее за пышную юбку.

        * * *
        Торжественная мелодия, рожденная скрипкой и виолончелью, разлилась по Большому Залу. Миновав орхидейную арку, под аплодисменты и ликование на огромном заколдованном блюде медленно влетело восьмиэтажное кондитерское чудо. Торт был покрыт белоснежным кремом и усеян кремовыми орхидеями нежных оттенков. На боковой стороне самого нижнего яруса шоколадом было написано число 15, а верхушку торта венчала корона, отлитая из карамели. Завороженно глядя на двигавшееся к центру зала великолепие, Марина прошептала:
        — Вау… Сами, это просто бомба.
        — Ваше Величество, вы еще не пробовали, а уже хвалите,  — ответил Сами, которого непривычно было видеть без поварского колпака и наряженным в праздничный кафтан.
        — Если на вкус он такой же невероятный, как и на вид, мы лишимся рассудка от эстетического и гастрономического удовольствия.
        — Надо признаться, сборкой и украшением занимались феи. Я лишь испек коржи, сделал крем и сварил апельсиновый сироп для пропитки коржей.
        — О, боги… апельсиновая пропитка,  — Марина блаженно закрыла глаза.
        Калис восторженно шепнула:
        — Торт роскошнейший!
        — Еще и с апельсиновой пропиткой,  — поддела Эмильда. Марина метнула уничтожительный взгляд на помощницу.
        — Впервые жалею, что привидения не едят, и я не отведаю этот шедевр,  — восхищенно вымолвил Чакстон.
        Торт подлетел к установленной по центру зала керамической тортовнице в виде большого круглого блюда, возвышавшегося на изогнутых осьминожьих щупальцах, и совершил посадку. Марина взяла нож с подноса, который держал Сами. Эмильда направилась к торту с коробочкой свечей. Гости с замиранием сердца ожидали, когда королева задует свечи и разрежет торт.
        Когда Эмильда была на полпути к десерту, раздался оглушительный звон стекол. Окно в дальнем конце зала разлетелось вдребезги. Эмильда остановилась, выпустив коробку из рук. Свечи раскатились по полу, музыка затихла. Через разбитое окно ввалилась громадная рука с шестью пальцами, покрытая черной чешуей. Большой Зал наполнился истошным визгом. Одни люди стремглав бежали прочь из зала, другие  — в ужасе застыли на месте. Некоторые барышни падали без чувств. Стража бросилась к Эмильде и отвела ее назад. Калис пошатнулась, Тьер поймал ее и усадил на стул. Вывести ее из зала пока что было сложно. Гости, как ненормальные, штурмовали орхидейную арку.
        Часто дыша, Марина видела, как чешуйчатая рука движется в ее сторону, принюхиваясь мизинцем к полу. Держа нож дрожащими руками, она вспоминала отрывок газетной статьи о том, что физическое воздействие Шестипалой руке Гогратиона нипочем.
        «Оттого, что я пырну ее ножом, ей ничего не будет»,  — про себя сказала Марина.
        Бесконечная рука тянулась из окна и простиралась на далекие километры до самой площади Святого Гогратиона в Нептиде. С дрожащими коленками Марина понимала, что к ней приближается сущность, убившая две нептидские семьи неверующих в Нептуна. Не дождавшись команды от королевы, стражи попытались поразить руку молниями, которые вырывались из острых наконечников копий. Когда это не принесло эффекта, они стали метать копья. Металлические наконечники вонзались в руку и почти сразу отваливались.
        — Это бесполезно!  — крикнула Марина и дала команду страже угомонить людей на выходе, чтобы не затоптали друг друга.
        Чакстон натужился, сделал тело осязаемым, вынул меч из ножен и направился к руке.
        — Не поможет, Чакстон,  — бессильно вымолвила королева.
        Телохранитель неплохо орудовал мечом, но руке Гогратиона удары холодным оружием навредить не могли. Лезвие пронзало черную плоть, но даже ран не оставалось. Чакстон попробовал отрубить пальцы. Клинок проходил насквозь, но пальцы оставались невредимыми. Когда меч проткнул мизинец, рука схватила Чакстона, размахнулась и швырнула вверх. Зацепившись доспехами за люстру, он повис вниз головой.
        — Что за безобразие!  — он болтался, пытаясь отцепить кирасу от крючка, на который раньше насаживалась свеча, коих на люстре множество.
        Подергиваясь и принюхиваясь, мизинец вел руку в сторону Марины. Королева Маринии со свитой начала отходить назад, но отходить было особо некуда  — дальше располагались столы. Рука лишь оттеснила их к центральному столу. Остановившись в нескольких метрах от королевы, рука понюхала воздух.
        — На тортик пришла? Ты как раз вовремя,  — сказала Марина, стараясь скрыть дрожание голоса.
        Рука на миг замерла, потом развернулась и поползла назад.
        — Она уползает? Среди нас есть верующие в Нептуна?  — Марина переглянулась с друзьями.
        Рука подползла к центру зала, поднялась над тортом, понюхала воздух вверху и со всей силы шмякнулась вниз, расплющив торт. Кремовые брызги разлетелись во все стороны. По полу застучали осколки карамельной короны. Ошарашенная и разозленная, Марина хватала воздух ртом, вытирала крем с лица и кричала:
        — Ах ты дрянь! Это был мой торт!
        Эмильда вытерла со щеки крем нежно-розового цвета с кусочком коржа, облизала палец и сказала:
        — Это было вкусно.
        Тьер снял с шеи ломтик коржа с кремом и также отведал на вкус:
        — Апельсиновая пропитка что надо.
        Вымазанный кремом Чакстон болтался на люстре и не мог освободиться:
        — Возмутительно! Просто возмутительно!
        — Ты за это ответишь!  — королева зашагала к руке, выставив нож.
        — Марина, вернись!  — Эмильда побежала за ней.
        Рука сделала резкий рывок и упала прямо перед девочками. Эмильда завизжала и потащила Марину назад:
        — Нож ей не страшен, она тебя убьет!
        Послушав Эмильду, королева попятилась к столам. Рука с шестью пальцами ползла на них.
        — Марина!  — с другого конца зала послышался голос Петфальда. Он продрался сквозь толпу истерящего народа, атакующего орхидейную арку, и вбежал в Большой Зал.
        — Петфальд…  — прошептала Марина.
        Отходя назад, Эмильда жалобно произнесла:
        — Что сделать? Как побороть руку Гогратиона?
        Петфальд подбежал ближе, выкинул вперед правую руку, и у него в руке материализовался меч.
        — Один уже повис на люстре. Тоже хочешь?  — тихо вымолвила Марина.
        Петфальд добрался до кисти Гогратионовой руки и нанес удар мечом. За первым ударом последовал еще десяток. Удары были безрезультатными. Петфальду удалось лишь отогнать руку подальше от королевы и ее компании. Черные пальцы неоднократно пытались схватить его, но каждый раз Петфальд уворачивался и продолжал бой.
        — Что придумать? Какое заклинание можно применить?  — растерянно вымолвила Марина.
        — В газетах писали, что на руку Гогратиона действует только снотворное заклинание,  — сказала Эмильда.
        — Ты знаешь какие-нибудь снотворные заклинания?  — спросила Марина, с тревогой поглядывая на короля Рутиса, протыкающего мечом чешуйчатую руку.
        Перебирая в памяти все заклинания, которые она помнила, Эмильда произнесла:
        — Почему-то снотворных я не пом…
        — Петфальд!  — крикнула Марина, увидев, что рука схватила короля и подбросила. Он упал на пол. Она бросилась к Петфальду, но Эмильда остановила ее.  — Петфальд!  — снова крикнула она.
        Пока он поднимался и приходил в себя, рука Гогратиона подбиралась к королеве Маринии. Марина отбросила ее телекинезом. Петфальд встал с пола. Одной рукой он взял меч, а вторая безжизненно болталась вдоль тела. На лице, кроме ссадин, появилось упрямое выражение, позволявшее предположить, что за этим выражением скрывалась боль от перелома руки. С растрепанными волосами и без короны, оставшейся на полу, он принялся сечь мечом ползучее чудовище, прогоняя его от королевы и ее подданных. Всякий раз, когда руке чуть не удавалось поймать Петфальда, Марина зажимала себе рот, чтобы не взвизгнуть.
        Управляться с мечом одной рукой было сложнее, но Петфальд протыкал насквозь чешуйчатые пальцы с длинными когтями. Как безразмерная змея, рука свивалась кольцами и елозила по полу, размазывая цветную мешанину из крема и коржей. Король наносил удары один за другим и уклонялся от встречных попыток ударить и схватить. Сцепив пальцы в кулак, рука Гогратиона начала стучать по полу, стараясь вмазать по королю Рутиса. Затем она сделала бросок вперед, выхватила меч и выбросила его в разбитое окно.
        Рука поползла к Петфальду. Он отходил назад. Марина с ужасом видела, как шестипалый монстр надвигается на Петфальда. Когда Петфальд дошел до центрального стола и отходить дальше было некуда, Марина бросилась и воткнула нож в черное страшилище. Рука переключила внимание на нее и поползла в сторону, где находилась компания королевы Маринии. Ребята стали отходить, меняя локацию. Петфальд взял вилку со стола, подбежал и вонзил ее в руку. Кисть развернулась к нему и опять принялась оттеснять его к столу. Он попятился назад и отходил, пока не уперся в стол. Мизинец подобрался вплотную к королю Рутиса и начал тщательно его обнюхивать. Не в силах скрыть дрожь, Марина бегала глазами по столу, думая, что лучше вонзить в монстра. Последовав примеру Петфальда, она схватила вилку, но Эмильда вырвала столовый прибор из ее рук.
        — Это бессмысленно!  — громким шепотом произнесла помощница.
        Мизинец обнюхал ноги Петфальда. Ладонь Гогратиона распрямилась перед ним, и пальцы стали опускаться, чтобы схватить его. Петфальд взял со стола первое, что попалось под руку, которая оставалась дееспособной, и швырнул тарелку с шоколадными ёжиками в черную ладонь.
        Рука пискнула и дернулась назад. Присутствующие, парализованные ужасом, не поняли, почему ладонь с прилипшим шоколадом отодвинулась от Петфальда и начала пищать, а потом взревела. Они восприняли это как сигнал о подготовке к нападению и испугались сильнее. Извиваясь, рука металась из одного конца зала в другой, растирая по полу остатки торта. Рев стал больше похож на жалобный, чем на агрессивный. Рука с такой силой билась об пол, что зал вибрировал. Чешуя стала слезать и осыпаться. Мечась по залу, рука разбрасывала черные чешуйки. Марине, Петфальду и всем остальным казалось, что рука отступает, но никто не понимал причины, поэтому все оставались в напряжении и готовности продолжать бой.
        Эмильда подошла к Петфальду и подняла надбитую тарелку, испачканную шоколадом. Черная плоть, скрывавшаяся под чешуей руки Гогратиона, посерела. Потрескивая, пальцы высохли и осыпались кучкой пепла. Марина обменялась радостными взглядами с Эмильдой и Петфальдом. Следом за пальцами высыхать и осыпаться начала оставшаяся часть руки. Как догорающая бенгальская свеча, она постепенно превращалась в пепел. Когда она испепелилась до окна, из которого тянулась, Эмильда сказала:
        — У Гогратиона с детства была непереносимость шоколада.
        — Я читала, что он не ел сладостей,  — Марина подошла к помощнице.
        — Ни одним заклинанием не могли одолеть руку Гогратиона, а шоколадные ёжики справились,  — Эмильда расцвела в улыбке.
        Королева приобняла ее и заметила, что Петфальд с улыбкой смотрит на них, не решаясь подойти и заключить в объятия. Она сама шагнула к нему и сказала:
        — Вижу, короли умеют не только вальс танцевать.
        Он скромно усмехнулся. Улыбка на покрытом ссадинами лице выглядела брутально.
        — Когда ты смылась, я собирался уехать. Потом услышал, что здесь что-то случилось, и вернулся.
        — Уехать, не дождавшись торта с апельсиновой пропиткой?  — спросила Эмильда.
        Марина недовольно скривила губы. Затем сменила выражение лица на доброжелательное и обняла Петфальда:
        — Слава Посейдону, ты вернулся. Кто бы еще додумался пульнуть шоколадными ёжиками в руку-убийцу.
        — Веруешь в Посейдона?  — шутливо поинтересовался он, покровительственно обняв Марину за плечи.
        — После того, что натворила здесь эта кровожадная рука, в антипосейдонцы я точно не запишусь. А с твоей рукой что?  — она коснулась вяло болтавшейся руки Петфальда. Он отстранился и попытался не скривиться от боли:
        — Знаю, что волшебство широко используется для сращивания костей. Скоро всё будет хорошо.
        Понимая, что травму Петфальд получил, спасая ее, Марина чувствовала себя неудобно:
        — Из-за меня тебе пришлось сразиться с рукой Гогратиона и измазаться тортом.
        Петфальд опустил глаза и увидел, что перепачканная кремом королева Маринии, обнимая его, оставила кремовые следы на его костюме. Это вызвало смех короля Рутиса, который прервался из-за того, что в зале что-то грохнуло. Марина вжала голову в плечи и оглянулась. Чакстон в металлических доспехах шлепнулся с люстры.
        — Куда это годится! Всё самое интересное без меня прошло!  — возмутился он.
        Посмеиваясь, Марина перевела взгляд на Калис, которой Тьер поднес воды. Взглянув на стакан, Калис отодвинула его.
        — Это вода,  — сказал Тьер.
        — Не хочу. Налей мне сока. Можно виноградного? Я видела, он был на столе.
        Тьер отправился на поиски виноградного сока, а Марина обвела взглядом погром:
        — Мы остались без торта, но все мы живы. День рождения удался.

        * * *
        — Протокол?!  — сердито выкрикнула Марина.
        — За ненадлежащую охрану мероприятия, из-за чего подверглись опасности жизни сотен людей,  — Эмильда процитировала строку из протокола, отдала бумагу королеве и уселась рядом.
        — Дворец охраняется защитными чарами! Откуда я могла знать, что рука Гогратиона преодолеет эти чары.
        Подпирая спиной колонну павильона, Тьер сказал:
        — Турон мог разбудить руку и направить ее сюда, а потом выписать протокол за то, что мы не предвидели такого развития событий.
        — С рукой можно договориться?
        — Это всего лишь предположение. Если принять во внимание, что Турон  — антипосейдонец и Гогратион был лютым антипосейдонцем, можно строить гипотезы о причинах появления в Мартике руки Гогратиона.
        — Возвращение Турона практически совпало по времени с проникновением в Мартик руки Гогратиона,  — сказала Эмильда.
        — Небось ездил договариваться, чтобы на мой день рождения во дворце произошел феерический апокалипсис.
        — Договариваться с рукой или с правителем королевства, из которого приползла рука?  — задал вопрос Тьер.
        — Турон договорился с Аидом? Ярый антипосейдонец с лучшим другом Посейдона? Мало похоже на правду,  — сказала Марина.
        — Если рука приползла сюда с подачи Аида, Турон может быть непричастен,  — сказала Эмильда и, сделав выразительную паузу, заговорила вновь:  — Честно говоря, есть подозрение, что Аид пытается договориться с антипосейдонцами. Не с Туроном, а с нептидцами, которые не желают видеть его королем. Антипосейдонцы презирают тебя за то, что ты расправилась с их любимой королевой Нептунией, а его презирают за то, что занял ее место. Он мог обещать им разделаться с тобой взамен на то, что они признают его королем и перестанут бойкотировать его потуги занять нептидский трон по-настоящему.
        — Либо обещал помочь отдать вас под суд, Ваше Величество  — они ведь этого добиваются,  — сказал Тьер.
        — Каким образом?  — спросила Марина.
        — Вот для этого он на самом деле мог заключить соглашение с Туроном,  — сказал Тьер.  — Комиссия приехала, чтобы вытурить вас отсюда. Приезд комиссии в интересах антипосейдонцев. Если Аид всерьез намерен найти общий язык с нептидцами путем обмена королевы Маринии на возможность править Нептидом, он мог способствовать приезду комиссии.
        — Думаешь… Аид хочет выменять меня… на возможность править Нептидом?  — огорошенно вымолвила Марина.
        — Утверждать не буду, но есть предпосылки.
        Королева сжала голову руками:
        — Лучший друг Посейдона хочет сдать меня антипосейдонцам. Витан душит Калис, чтобы она не мешала антипосейдонцу Турону достигнуть их с Аидом общей цели. Кажется, я всем поперек горла.
        — Только непонятно, что от этого получит Витан,  — сказала Эмильда.
        — И непонятно, зачем Алерос Вульт шлет Витану какие-то адреса,  — сказал Тьер.
        — Кто такой Алерос Вульт?  — Марина взяла листок, которого уже касался кулон, и опять прочитала записи Тьера.
        — Фамилия сразу показалась знакомой, но я поначалу не вспомнил, кто это…
        — Журналист,  — Эмильда перебила Тьера.
        — Да, это тархаласский журналист, написавший статью о Калис.
        — Статью «Где пропадала Калис Гротан?»  — спросила Марина.
        — Именно.
        — Ха! Витан врет, что не заказывал статью о Калис, а сам переписывается с автором статьи,  — поразилась королева.
        — Алерос Вульт  — представитель уникальной разновидности креятов, исповедующих антипосейдонство,  — сказал Тьер.
        — В Тархаласе живет журналист-креят?  — изумленно спросила Марина.
        — Креят и антипосейдонец. Среди креятов нечасто встречаются антипосейдонцы.
        — Может, Витан переписывался с ним, чтобы выяснить, кто заказал статью о Калис?  — предположила Эмильда.
        — Зачем оно Витану? Чтобы объединить усилия? Враг моего врага  — мой друг? Сейчас Витан готовит Декларацию о сотрудничестве с антипосейдонским «Тархаласским фронтом». Видимо, он намерен собрать вокруг себя всех тархаласских антипосейдонцев и бороться за свержение Калис после того как ее изберут королевой,  — сказал Тьер.
        — «Тархаласский фронт»  — не совсем антипосейдонская партия. Они не пропагандируют веру в Нептуна,  — заметила Эмильда.
        — Они не пропагандируют веру в Нептуна, однако беспрестанно критикуют Посейдона.
        Марина взглянула на Тьера, опиравшегося о колонну, и увидела, что лийлонг помигивает. Вчера он мигал интенсивнее, а сегодня уже не так заметно.
        — Нужно выведать, в каком городе находится улица Разлапистых корней и что там занятного,  — сказала она.
        — Думаю, эту улицу надо искать либо в Тархаласе, либо в Нептиде. Алерос Вульт живет в Тархаласе, но если по указанному адресу находится что-то связанное с антипосейдонством, есть смысл поискать эту улицу в Нептиде. Тем более Витан много лет прожил в Нагасе,  — произнес Тьер.
        — А столица Тархаласа как называется?  — спросила Марина.
        — Тираят  — столица Тархаласа,  — сказала Эмильда.
        — Еще один вопрос остается открытым,  — сказал Тьер.
        Девочки вопросительно посмотрели на него. Он в ответ взглянул на них с хитринкой:
        — Кто шантажирует Витана?
        — И чем? Что может навсегда испортить политическую репутацию Витана?  — сказала Эмильда.
        Все трое задумались.
        — Обратите внимание на формулировку,  — промолвил Тьер.  — Там было написано: «Не делай глупостей, если не хочешь, чтобы навсегда испортилась твоя политическая репутация». Шантажист требует не делать чего-то. Чего, например?
        — Не душить Калис?  — сказала Марина.
        — Не подписывать Декларацию о сотрудничестве с «Тархаласским фронтом»?  — сказала Эмильда.
        — Не баллотироваться как лидер партии «Будущее сегодня»?
        — Не продвигать свою партию в парламент?
        — Не получать гражданство Тархаласа?
        — Не заказывать статей о политических оппонентах?
        — Не пособничать Турону?
        — Не шпионить за королевой Маринии?
        Глядя на листок с названием улицы, Марина сказала:
        — Есть и другие открытые вопросы. До сих пор неизвестно, кто оставил у меня в комнате букет белых лилий и кто прислал браслет. И когда я найду время, чтобы наведаться в посольство и заглянуть в сейф Нольмы Хоск.
        — Поручи это Тьеру,  — сказала Эмильда.
        Марина отрицательно качнула головой:
        — Это должна сделать я. Я там была, я знаю, как добраться до кабинета Нольмы, я видела сейф, я знаю, как он открывается. В конце концов, посольство находится в надводном мире, а Тьер  — рагон, ни разу не бывавший в надводном.
        — Пропуск. Тьер, у тебя есть пропуск?  — спросила Эмильда.
        — Я не бывал в надводном и пропуск в посольство мне ни к чему,  — ответил парень.
        — Рагонам тоже нужен пропуск?  — удивилась Марина.
        — Конечно, нужен. Без пропуска ты даже в лифт не попадешь, а лифт доставляет прямехонько в посольство,  — сказала Эмильда.
        Марина вспомнила, как во сне хозяин собаки говорил что-то о лифте:
        — Что за лифт? Во сне я видела, как один человек шел в посольство и говорил о каком-то лифте.
        — Креяты и рагоны добираются из одного мира в другой с помощью лифта. Ты можешь прочитать заклятие, переправляющее в надводный, но тебе нужно проникнуть в посольство, а без пропуска туда не попасть. У королевы Маринии есть пропуск, но я не рекомендую устраивать тайные визиты в посольство с настоящим пропуском. Лучше я достану тебе левый.
        Марина ухмыльнулась, выдержала паузу и сказала:
        — В посольство можно войти с левым пропуском?
        — Если всё делать аккуратно, то можно.
        — Почему я не могу воспользоваться настоящим пропуском?
        — Хочешь, чтобы на следующий день всё посольство знало, что к ним наведывалась королева Маринии? Когда активируется чей-то пропуск, данные об этом фиксируются в базе данных посольства. Если там засветится твой пропуск, это не останется незамеченным. В посольстве королева побывала, но ни с кем не виделась, никаких вопросов не решала. Как-то подозрительно,  — сказала Эмильда.
        Подумав, Марина вымолвила:
        — Твоя правда. Как скоро будет готов фальшивый пропуск?
        — Он будет настоящим, просто оформленным не на тебя. Я постараюсь раздобыть его как можно скорее.
        Королева припомнила еще одну деталь из сна:
        — А зачем у входа в посольство какие-то колонны с кранами? Я видела, там набирают воду. На колоннах написаны названия океанов.
        — Колонны вокруг трезубца?  — сказала Эмильда.
        — Да, по центру трезубец, в который вставляют пропуск.
        — По преданию, вода из разных океанов обладает разными свойствами. Вода из Атлантического океана приносит удачу, из Тихого  — богатство, из Индийского  — здоровье, а вода из Северного Ледовитого океана помогает обрести решительность и уверенность в себе.
        — Ее нужно пить?
        — Пить или умываться ею, или просто иметь дома емкость с такой водой.
        — Мне кажется, если хлебать сырую океаническую воду, пусть даже из Индийского океана, здоровью можно навредить, а не улучшить его,  — скептически произнесла Марина.
        — Она не сырая. Вода, поступающая в бювет, проходит волшебную очистку,  — сказала Эмильда.
        — Тогда понятно.
        Тьер спросил:
        — Вчера вечером вы надевали браслет, Ваше Величество?
        — Да, но заснула как обычно. Новых снов с участием покойных людей я не увидела.
        — Браслет показывает их тогда, когда считает нужным?  — сказала Эмильда.
        — После схватки с рукой Гогратиона браслет решил, что ужасов на один день хватит, и отложил сон с участием покойников на другой раз,  — иронизировала королева, глядя на протокол.  — На диво, Турон не упомянул в протоколе, что Петфальд проткнул руку Гогратиона неправильной вилкой. Надо было взять вилку с четырьмя широкими укороченными зубцами, а он применил вилку с тремя длинными,  — она скопировала высокомерный тон главы комиссии.
        Тьер с Эмильдой рассмеялись.
        — Безопасность гостей на празднике беспокоила Турона в последнюю очередь. Протоколом он наказал вас за то, что вы прикончили антипосейдонскую руку Гогратиона,  — сказал Тьер.
        — Это сделал Петфальд,  — сказала Марина.
        — Не важно.
        — Как он? Ты была у него?  — спросила Эмильда, пряча улыбку. Со схожей мимикой королева ответила:
        — Заходила перед завтраком. Мольт говорит, что кость почти срослась. Он собирается вечером вернуться в Рутис.
        В ответ на лице помощницы появилась деликатная улыбка. Начинался дождь, и Тьер отошел от колонны, чтобы рыба или капающая с крыши вода не падали на него:
        — На дворец Аида рука Гогратиона почему-то не напала. Риввен позаботился о магической защите, но Мартик также охраняет магия. Ей-богу, кажется, что Аид или Турон указали руке путь в Маринию.
        — В прошлый раз мы не могли понять, как Нептуния преодолевает защитные чары и хозяйничает в Мартике. А потом оказалось, что гадости творил ее увешанный кольцами прихвостень Буттер. Может, тот, кто помог руке Гогратиона превозмочь оборонительные чары, находится в Мартике?  — сказала Марина.
        — Турон вернулся перед нападением руки. Находиться во дворце с рукой-убийцей ему не страшно  — он верует в Нептуна, ему рука Гогратиона ничего не сделает.
        Эмильда взглянула на королеву:
        — Антипосейдонцы обвиняют тебя в пособничестве Аиду, но похоже, с Аидом снюхался Турон.
        — Реально не успеваешь разгрести одно, как сваливается другое,  — сказала Марина и спросила:  — Который час? Не будет Турон опять вякать из-за опозданий?
        Тьер бросил взгляд на наручные часы и ответил:
        — Через десять минут вы должны быть в Большом Зале, Ваше Величество.

        8

        За ночь слуги привели в порядок Большой Зал. После генеральной уборки и установки нового окна он выглядел как раньше, но теперь в стенах этого помещения Марина чувствовала себя неуютно. Слишком свежи были воспоминания. Когда она смотрела на новое окно, казалось, вот-вот стекло рассыплется, и сюда заползет черная рука.
        — Окно в конце зала пугает вас больше, чем предстоящая проверка знаний по истории подводного мира, Ваше Величество?  — Турон перехватил ее взгляд.
        «Хорошо, что не по языку. Мы со Штрэксом правильно сделали, что начали с истории»,  — про себя сказала Марина.
        — Вы язвите, потому что вам торта не досталось, господин Турон?  — ответила она. На губах Калис мелькнула улыбка. Напряженное лицо Эмильды выражало просьбу не препираться с Туроном.
        — Коли бы вы позаботились о должном уровне охраны, не пришлось бы менять окна, сращивать кости и соскребать торт с потолка,  — холодно произнес Турон.
        «Коли бы ты не привел сюда Гогратионову руку и не помог пробраться во дворец, всё было бы хорошо. Двуличная зараза!»  — молча заводилась Марина.
        — Я всё гадаю, как руке Гогратиона удалось преодолеть чары, наложенные на Мартик, и почему она приползла в Маринию, хотя дворец Аида был намного ближе. Наверно, у кого-то из антипосейдонцев возникла острая необходимость выписать мне протокол за ненадлежащую охрану мероприятия,  — сказала она.
        Турон посмотрел на нее долгим безэмоциональным взглядом и сказал:
        — Ваше Величество, ваши глупые намеки вызывают скуку. Давайте начинать заседание.
        «Сразу слился»,  — констатировала Марина.
        — Как быстро вы сменили тему, господин Турон,  — сказала Калис.
        Турон пренебрежительно взглянул на нее:
        — Госпожа Гротан, можем продолжить этот разговор после заседания. А сейчас наша задача  — официально зарегистрировать факт невежества королевы Маринии в вопросах истории, которое она уже демонстрировала, но которое не было документально зафиксировано.
        — Может, сразу выпишешь протокол? Зачем устраивать проверку знаний, если ты не скрываешь, что без протокола не выпустишь королеву из этого зала?
        Марина заметила, что протоколист Тальян делает записи в бланке.
        — Калис, в отличие от королевы Маринии, я не кидаюсь голословными обвинениями. Прежде чем выписать протокол, я проведу официальное заседание и официально зарегистрирую то, что необходимо для протокола,  — сказал Турон, развернулся к Марине и откинулся на спинку стула. Марина еще во время прошлого заседания обратила внимание, как забавно смотрится за небольшим столом этот необъятных размеров человек. Будто взрослого посадили за детскую парту. Глядя на нее безразличным взглядом, Турон произнес:  — Можем начинать, Ваше Величество?
        Марина также откинулась на спинку трона и попробовала принять беззаботный вид. Глава комиссии воспринял это как готовность к началу заседания.
        — Скажите, Ваше Величество, почему креяты, желающие попасть в подводный мир, подписывают подтверждение, согласно которому они признают Посейдона Богом всех морей?
        Марина, Эмильда и Калис одинаково разъяренными взглядами прострелили Турона. Моннок с флегматичным отпечатком на лице заполнял бланки.
        — Фархан, о политике мы говорили в прошлый раз, сегодня мы проверяем знания по истории,  — раздраженно произнесла Калис.
        Не глядя на нее, Турон заговорил почти с таким же флегматичным видом, как у Моннока:
        — Ты удивишься, Калис, но мой вопрос касается истории. История и политика всегда были неразделимо связаны.
        — Ты способен хотя бы одно заседание обойтись без антипосейдонских тем?
        — Калис, если ты углядела в моем вопросе что-то антипосейдонское, это характеризует тебя, а не меня и мой вопрос.
        — Скажи, что в твоем вопросе нет ничего антипосейдонского!  — возмутилась Калис.
        — В моем вопросе есть то, что позволит проверить знания королевы Маринии по истории подводного мира,  — сказал Турон.
        — И напомнить ей, что она  — креятка, а креятам не место в подводном мире. Правда, Фархан?
        — Я не заставляю креятов подписывать бумажку о том, что они признают меня Богом. Кто заставляет, тот наверняка и считает, что креятам не место в подводном мире.
        — У тебя талант, Фархан. О чем бы ни зашла речь, ты найдешь способ перевести разговор в антипосейдонское русло.
        — А ты, Калис, зациклена на том, чтобы везде искать антипосейдонство. Я специально задал вопрос о креятах, потому что о креятах королева Маринии должна знать больше, чем о рагонах. Но ты увидела в этом попытку задеть королеву-креятку.
        — Твой вопрос был не просто о креятах, он был о Посейдоне,  — сказала Калис.
        — Посейдон не имеет отношения к истории?
        — Не сомневаюсь, ты задал вопрос о Посейдоне, чтобы проверить знание истории, а не для того чтобы развести антипосейдонский балаган.
        У Турона вырвался смешок:
        — Калис, балаган разводишь ты. Я собирался говорить об истории, но вместо этого вынужден объяснять тебе, что в моем вопросе нет ничего антипосейдонского. Мой вопрос связан с историей подводного мира и частично затрагивает историю Маринии,  — он перевел взгляд на Марину и сказал:  — Ваше Величество, вы сегодня говорить будете?
        Калис замолкла, решив, что нужно дать возможность королеве высказаться.
        — Вы хотите, чтобы я сказала, что Посейдон боится инакомыслящих, и поэтому креяты подписывают подтверждение?  — сказала Марина.
        — Я хочу оценить ваше знание истории и вижу, что оценивать нечего,  — ответил Турон.
        — Я сказала то, что вы хотели услышать.
        — Я хотел услышать ответ на вопрос по истории подводного мира, а вас, как и госпожу Гротан, занесло не туда.
        — Какого ответа вы добиваетесь?  — с ноткой гнева произнесла Марина.
        — Правильного,  — сказал Турон.
        Марина взглянула на Эмильду, закусившую губу, и показалось, что она знает, какой ответ желает услышать Турон.
        «Как жаль, что на время заседания чтение мыслей отключено, и я не могу узнать, о чем ты думаешь, Эм».
        «Вопрос частично затрагивает историю Маринии,  — прозвучали в голове слова Турона.  — Как он затрагивает историю Маринии?»
        Она начала восстанавливать в памяти бесконечное множество дат и событий, о которых рассказывал Штрэкс. В голове кружилась карусель из исторических деятелей и выдающихся свершений. Как в этой куче информации отыскать ответ на вопрос Турона?
        — Вы будете молчать, как и на прошлом заседании, Ваше Величество?  — сказал он.
        — Я ответила. Какие еще причины привели к необходимости подписывать подтверждение  — я не знаю.
        Пронизывая ее магнетическим взглядом, Турон вымолвил:
        — Вы знаете, откуда родом основательница Маринии?
        Калис встряла:
        — Опять подчеркиваешь, что королевство основано креяткой?
        Не поворачиваясь к ней и продолжая смотреть на Марину, Турон сказал:
        — Не сочти за грубость, Калис, ты не могла бы заткнуться?
        — Перестань попрекать Ее Величество креятским происхождением и уводить заседание в антипосейдонское русло  — и я буду хранить молчание.
        — Калис, перестань слышать в каждом моем слове что-то антипосейдонское  — и я не попрошу стражу вывести тебя.
        Калис с возмущением крутанулась на стуле:
        — Фархан, в своем департаменте считай себя царем сколько угодно, но я работаю в другом департаменте, а в этом дворце мы с тобой на равных правах.
        Не обращая внимания на Калис, Турон обратился к Марине:
        — Ваше Величество, вы ответите, с какого острова Марина I попала в подводный мир?
        «Крит? Какое отношение имеет греческий остров к тому, что Посейдон заставляет креятов подписывать подтверждение?»  — подумала королева.
        — Родина Марины I  — остров Крит. Но как это относится к вашему вопросу?  — сказала она.
        — Ну, хотя бы название острова вы знаете  — уже не всё так плохо,  — снисходительно произнес Турон. В ответ на его снисходительный тон в голове королевы пронеслась мысль:
        «Была бы моя воля  — я бы применила телекинез, чтобы ты проверил, хорошо ли слуги соскребли торт с потолка».
        — Кто правил Критом в то время, когда Марина I жила там?  — спросил глава комиссии.
        — У нас экзамен по истории подводного мира или надводного?  — сказала королева и заметила, что взгляд Калис стал спокойнее.
        «Калис поняла, к чему ведет Турон?»  — подумала она.
        — Если бы вы знали историю подводного мира, были бы в курсе, что надводный остров Крит имеет отношение к истории подводного мира,  — сказал Турон.
        — Я знаю, что Критом правил царь Минос, но это история…  — Марина не договорила, вспомнив рассказ профессора Штрэкса о том, что минойцы называли себя морским народом, а царь Минос считал себя морским владыкой.
        Турон сказал:
        — По официальной версии, Посейдон издал распоряжение о том, что креяты должны признавать его Богом всех морей, из-за чрезмерной заносчивости царя Миноса, воображавшего себя морским властелином. Посейдон выдвинул условие: в подводный мир имеют право попасть лишь те креяты, которые подтвердили несогласие с Миносом. Хочешь жить в подводном мире  — корись здешним порядкам. Считаешь Миноса морским богом  — сиди в надводном.
        Рассматривая герб Маринии на мраморном полу, Марина осознавала, насколько прост верный ответ.
        — Это был провокационный вопрос!  — сердито произнесла Калис.  — Фархан, ты прекрасно понимал, в каком направлении пойдет разговор, если спросить, почему Посейдон обязал креятов признавать его Богом всех морей.
        Томно взглянув на Калис, Турон ответил:
        — Умение правильно реагировать на провокации не менее важно для королевы, чем знание истории, Калис. Ты как кандидатка на пост главы Тархаласа с рейтингом 82 процента должна знать об этом.
        От этих слов Калис вскипела сильнее. Пытаясь взять себя в руки, она произнесла:
        — Сначала ты уверял, что я выдумываю, и ничего антипосейдонского в твоем вопросе нет. А теперь не скрываешь, что устроил провокацию.
        «Ну ты и паршивец, Турон!»  — про себя вымолвила Марина.
        — Никаких провокаций, Калис. У нас официальное заседание, здесь озвучиваются лишь официальные сведения. По официальным данным, креяты стали подписывать подтверждение из-за чванства царя Миноса. Неофициальную версию все мы знаем, но на деловом мероприятии мы не станем оглашать, что у Посейдона где-то зудело оттого, что даже не все рагоны признают его Богом, и он придумал способ борьбы с иноверцами хотя бы среди креятов.
        — Хватит,  — сказала Калис.
        — Заканчиваем заседание?  — Турон сохранял спокойствие, в то время как Калис начала перебирать бумаги на столе  — видимо, чтобы чем-то занять руки и не побить главу комиссии.
        — Хватит антипосейдонских провокаций. Переходим к следующему вопросу.
        — Как скажете, госпожа Гротан,  — равнодушно ответил Турон, обмакнув перо в чернильницу и нарисовав минус в бланке.
        Тальян Моннок также что-то записал в документах.
        — Без провокаций, пожалуйста,  — сказала Калис, оставив бумаги и не сделав никаких записей.
        — Какой бы вопрос я ни задал, ты в любом увидишь провокацию.
        — Задавай вопросы, которые не касаются Посейдона, антипосейдонцев и креятов.
        — Вот это задачка,  — бесстрастно вымолвил Турон, изобразив задумчивость.
        Марина представила, как бы проходили заседания, если бы Калис не было в комиссии. Она бы не смогла противоборствовать Турону и требовать не касаться каких-то тем, как это делает Калис.
        — Ваше Величество, ответьте, сколько лет продолжалась палипотская эра,  — сказал Турон.
        Марина побледнела:
        — Палипотская?
        — Вопрос не имеет отношения к Посейдону, антипосейдонцам и креятам,  — сказал он.
        Королева растерянно посмотрела на Эмильду, затем  — на Калис и понуро произнесла:
        — Историю вымерших палипотов я не изучала. Мы с профессором Штрэксом разбирали то, что происходило в постпалипотскую эру.
        — Тем не менее вымерший народ палипотов жил в подводном мире, и их история  — это один из разделов истории подводного мира,  — сказал Турон.
        — Фархан, давай поговорим о чем-то совсем доисторическом. Палипоты  — слишком свежий раздел истории,  — буднично вымолвила Калис.
        — Калис, ты просила задать вопрос, который никоим образом не затрагивает Посейдона, антипосейдонцев и креятов. Я просьбу выполнил, но тебя опять что-то не устраивает.
        — Знание истории древних палипотов крайне важно для главы современного королевства,  — насмешливо произнесла Калис.
        — Практически любой факт из истории эры Посейдона так или иначе связан с Посейдоном. По крайней мере, такие свихнутые, как ты, Калис, найдут способ связать с Посейдоном что угодно. Выход один  — задавать вопросы о событиях, происходивших до Посейдона,  — сказал Турон.
        — За провокациями следуют обвинения в свихнутости. Гениально.
        — Ваше Величество, эра палипотов длилась две тысячи лет,  — Турон обратился к Марине.
        Она угнетенно молчала. Столько времени потрачено на занятия с профессором, столько всяких дат она втиснула в свою голову  — и всё зря. Эмильда грустно теребила серебристых рыбок, болтавшихся на конце пояса, которым она подвязывала брюки. Она знала, сколько усилий Марина приложила, чтобы подготовиться к экзамену по истории.
        Турон поставил еще один минус в бланке, сделал все необходимые записи, поставил подпись, вышел из-за стола, подошел к Монноку, оставил документ на столе протоколиста и направился к двери со словами:
        — До вечера получите протокол.

        * * *
        Из газетовизора Калис вещала о ходе следствия по делу о пропавших сторонниках Посейдона. Уверенно держась перед камерой, она сообщила, что преступник по-прежнему молчит, но лучшие детективы Департамента Безопасности делают всё возможное, чтобы похищенные люди скорее нашлись. После выступления она ответила на вопросы журналистов и родственников пропавших посейдонцев. Далее газетовизор показал короткий отрывок с участием самого злодея. Юноша хлипкого телосложения с темными бакенбардами и бегающими блестящими глазами вцепился в решетку, ограждавшую скамью подсудимых в зале суда.
        — Вы никогда не узнаете, где они спрятаны. Все, кто не верует во Всевышнего Нептуна, должны умереть,  — сказал он с кривоватой нездоровой улыбкой.
        Он сделал паузу и, продолжая исследовать решетку руками, закованными в наручники, добавил:
        — Я ни в чем не раскаиваюсь и никогда не признаюсь, где спрятал мерзких посейдонцев.
        Важного вида судья в темно-синей мантии произнес:
        — Осознаете ли вы, что отказ сотрудничать со следствием является отягчающим обстоятельством и приведет к ужесточению судебного приговора?
        — Третья заповедь гласит, что неверующие во Всевышнего Нептуна должны сложить голову,  — с пугающим блеском в глазах вымолвил заключенный.
        — Гальсар Грид, несмотря на ваши заявления, мы по-прежнему призываем вас хорошо всё взвесить и признаться, где вы спрятали похищенных людей,  — сказал судья.
        Раскачиваясь на решетке с отсутствующим видом, он произнес:
        — Никогда. Никогда не узнаете. Все неверующие будут наказаны.
        Тьер достал выпуск «Пугающей глубины» из газетовизора. Марина сказала:
        — Гальсар Грид явно не в себе. Каких признаний судья от него добивается?
        — Они делают свою работу. Раньше не верили, что преступника поймают, а его поймали. Теперь кажется маловероятным, что он выдаст местонахождение жертв  — а вдруг все-таки сболтнет?  — сказала Эмильда.
        — Только с каждым днем шансы найти их живыми уменьшаются. Неизвестно, в каких условиях они провели всё это время,  — сказал Тьер, просматривая «Новости Средиземного моря».
        — Я уже задумываюсь, не причастен ли Турон к похищениям? Куда он всё время уезжает? Калис съездила на пресс-конференцию и вернулась, а Турон сказал, что вернется через неделю,  — Марина листала «Пугающую глубину».
        — После его возвращения снова какая-нибудь рука нападет на Мартик?  — с опаской произнесла Эмильда.
        — В «Новостях Средиземного моря» статья о том, что рука Гогратиона испепелилась до конца. До самой Площади Святого Гогратиона,  — сказал Тьер.
        — «Вечерний обозреватель» еще вчера об этом сообщил,  — сказала Эмильда.
        Марина с унылым видом уткнулась в газету. Не видя реакции на новость о руке Гогратиона, друзья поняли, что ее внимание захватил какой-то материал в «Пугающей глубине».
        — Что ты там вычитала?  — спросила помощница, пытаясь заглянуть в погрустневшее лицо королевы.
        Марина подняла глаза, но посмотрела не на Эмильду с Тьером, а на маленькие декоративные подушки, лежавшие на диване рядом с Эмильдой и Тьером. В этой комнате ребята собирались редко, хотя она нравилась Марине  — небольшая и уютная с картинами на стенах, книжными шкафами, камином, кофейным столиком, мягкими креслами и диваном, который украшали вышитые подушки. На большинстве был изображен маринийский герб, на других красовались рыбки, якорь с цепью, морской конек и венок из нуари. Комната находилась в Королевской башне и предназначалась для приема гостей, которых королева по каким-то причинам не хотела или не могла принимать в Большом Зале, Банкетном Зале или роскошной Золотой Гостиной, расположенной в Гостевой башне. Они называли эту комнату Каминной.
        — Короля Ухарда постигла та же участь, которая вот-вот постигнет меня,  — невесело произнесла Марина.
        — Ухард, который в Карибском море? Что случилось с Ортасом?  — спросила Эмильда.
        Марина безмолвно опустила глаза на газетную полосу, затем безмолвно перевела взгляд на друзей и сказала:
        — Написано, что король Ухарда Ортас Кареген завалил аттестацию по ухардскому языку.
        Лица Эмильды и Тьера приняли потешный вид. Ситуация казалась забавной  — король настолько безграмотен, что не прошел проверку на знание родного языка. Вместе с этим нависло понимание: если рагон завалил аттестацию, каких результатов можно ожидать от креятки Марины, у которой на сегодня запланирован первый урок маринийского языка?
        — Ты  — не Ортас. То, что он завалил аттестацию, не значит, что ты тоже завалишь,  — подбадривающим тоном произнесла Эмильда.
        — Эм, ты сама веришь своим словам? Он завалил диктант на родном языке, который осваивал с детства, а я за неделю выучу маринийские иероглифы? Смешно.
        — Аттестация проходила в виде диктанта?  — спросил Тьер.
        Марина взглянула на статью:
        — Не знаю, какую пытку выдумает для меня Турон, а другие короли и королевы пишут диктанты.
        Она отбросила газету, и к горлу подступили слезы:
        — Пять протоколов готовы. Скоро и обо мне выйдет подобная статья. Остается удивляться, что до сих пор не вышла.
        — Ваше Величество, не раскисайте. Карегена не лишили полномочий из-за этого?  — сказал Тьер.
        — Написано, что будет пересдача.
        — Даже если напишут о твоих протоколах, не бери в голову. Журналистам нужны сенсации  — вот и пишут,  — сочувственно произнесла Эмильда.
        — Легко говорить «не бери в голову», когда не тебе предстоит быть опозоренной на весь подводный мир,  — поникла королева.
        — Марин, если ты будешь обращать внимание на каждый возглас в свой адрес, то не сможешь быть королевой. О публичных людях постоянно пишут и говорят. Вспомни, что сказал Турон: королева должна уметь правильно реагировать на провокации.
        — Я отменю урок со Штрэксом,  — сказала Марина.
        Сочувствие на лицах Эмильды и Тьера молниеносно превратилось во встревоженность.
        — Почему?  — настойчиво вымолвила Эмильда.
        Со смесью усталости и отчаяния в голосе королева принялась эмоционально размахивать руками:
        — Это бессмысленная трата времени и сил! Я столько информации запихала в свою голову, чтобы сдать тест по истории  — и всё напрасно! Теперь я неделю буду корпеть над учебником по маринийскому языку, а Турон по-любому завалит меня! Как я напишу диктант маринийскими иероглифами, которые мне совершенно непонятны, если король Ухарда плохо написал диктант на родном языке? Вы бы смогли написать диктант на русском?
        Эмильда с Тьером робко переглянулись.
        — Вот! Подготовка к диктанту обернется таким же напрасно потраченным временем,  — сказала Марина.
        — Если ты даже не начнешь учить маринийский, значит, откажешься проходить проверку на знание языка?  — спросила Эмильда.
        — Я креятка. Мой отказ проходить проверку на знание языка вполне ожидаем.
        — Наиболее он ожидаем главой комиссии,  — сказал Тьер.
        — Знаю, Турон продвигал закон о языке, чтобы проще было отнять у меня престол.
        — Отказавшись писать диктант, ты поможешь его плану осуществиться,  — сказала Эмильда.
        — Эм, протокол из-за невладения языком появится независимо от того, соглашусь я писать диктант или откажусь. За неделю я не выучу маринийский до такого уровня, чтобы получить высокий балл за диктант. А с низким баллом встречай новый протокол.
        — Но нельзя же так легко сдаваться!
        — Когда Турон задавал вопросы, Калис вступалась за меня и грызлась с ним. На диктанте Калис ничем не поможет. Иногда мне кажется, если бы в комиссии не было Калис, Турон бы уже сожрал меня,  — сказала Марина.
        — Калис не всегда будет рядом. Рассчитывай на свои силы,  — назидательно произнесла Эмильда.
        — Так ты сможешь через неделю написать диктант на русском?  — спросила королева. Пока Эмильда размышляла, как ответить на каверзный вопрос, Марина сказала:  — Калис продолжает защищать меня даже после того как Витан угрожал ей. Он пригрозил, чтобы она не мешала Турону, а она все равно заступается за меня.
        — Ваше Величество, а Калис не смогла бы…  — Тьер замялся,  — ну, как-нибудь раздобыть текст диктанта? Вопросы Турон может выдумывать на ходу, а диктант наверняка готовится заранее. Совет Всех Морей дал согласие, чтобы проверку на знание языка провела комиссия, которая сейчас в Мартике, а кто готовит текст? Калис работает в Совете. Возможно, ей под силу достать текст диктанта?
        Марина с хитрецой взглянула на Эмильду. Помощница ответила нерешительным ерзанием.
        — Попросим Калис добыть текст диктанта?  — тихо произнесла Марина.
        Глядя, как язычки каминного пламени отражаются в блеске бриллиантов ее короны, Эмильда сказала:
        — Если это всплывет, ты можешь получить что-то серьезнее обычного протокола, а Калис потеряет работу.
        Марина поджала ноги в кресле и произнесла:
        — Если это вскроется, у Калис будут проблемы, но больше просить о помощи некого.
        — А без помощи вы диктант не напишете, Ваше Величество,  — сказал Тьер.
        — Мы поставим под удар Калис,  — сказала Эмильда.
        — Она может и не согласиться помогать в таких махинациях,  — промолвила королева.
        — Чтобы насолить антипосейдонцу Турону, она вовлечется в нашу махинацию,  — лукаво улыбнулся Тьер.
        Эмильда поразмыслила в переглядках с друзьями и сказала:
        — Я поговорю с Калис.
        Она встала и направилась к двери, когда в дверь постучали. Она остановилась, оглянулась к Марине и Тьеру и сказала:
        — Войдите.
        Служанка вошла, отдала письмо и удалилась.
        — Турон на расстоянии узнал о наших противозаконных планах и наперед выписал протокол?  — сказала королева.
        Эмильда увидела печать и расширившимися глазами посмотрела на Марину. Не понимая, позитивное или отрицательное удивление она испытывает, королева насторожилась. Эмильда разорвала печать и принялась читать. Оторвавшись от чтения, она снова посмотрела на Марину круглыми глазами, чем сильнее насторожила ее.
        — Что там написано? Меня уже лишили полномочий?  — спросила Марина.
        Помощница вновь опустила глаза на письмо, затем посмотрела на королеву и широко улыбнулась.
        Не зная, что вызвало улыбку, Марина с Тьером выжидательно сверлили ее взглядами. Эмильда с улыбкой произнесла:
        — Это не протокол. Это приглашение на показ Ральфа Монтауша!

        * * *
        Вечером в назначенное время профессор Штрэкс приехал во дворец. Готовясь к началу урока, Марина складывала карты, учебники и конспекты, оставшиеся на столе после прошлого занятия по истории. Взглянув на старую карту Средиземного моря, она увидела четыре королевства и спросила:
        — У вас раньше было свое королевство, профессор? Эмильда рассказывала, что его завоевала Нептуния. Не собираетесь вернуться в Гарлитем? Нептунии уже нет, никто не помешает.
        На лице Штрэкса мелькнула грустная улыбка:
        — Мой сын сейчас пытается наладить там жизнь. Королевство долго находилось под антипосейдонской властью, забившей головы людям гадкой идеологией.
        — У вас есть сын? Я знаю, что у вас была дочь… она погибла,  — притихшим голосом вымолвила Марина.  — О сыне я не слышала.
        — Домиру предстоит нелегкая работа. Привести в чувство граждан Гарлитема, заразившихся вирусом антипосейдонства, будет непросто,  — с горечью произнес профессор. Он не касался темы гибели дочери, но Марина догадывалась, что причина скорби в голосе и глазах заключалась больше в упомянутой девушке, которая спасла жизнь Солике, чем в антипосейдонском настрое гарлитемцев.
        Тут она подумала, что территория, принадлежавшая Нептунии, перешла к Аиду. Марина спросила:
        — Аид не против, что ваш сын распоряжается делами в Гарлитеме? После завоевания это королевство присоединили к Нептиду.
        — Домир подал иск в Совет Всех Морей, и Аид без вопросов согласился отдать территорию Гарлитема,  — сказал профессор.
        Задумавшись, Марина замолчала. Потом взглянула на небольшое королевство в западной части Средиземного моря и сказала:
        — Просто взял и отдал?
        — Да, Ваше Величество. Аиду сейчас меньше всего нужны проблемы с законом. Слишком нестабильно у него всё в Нептиде. Куда еще отстаивать права на территорию, которую бывшая правительница Нептида незаконно присвоила.
        Марина вспомнила слова Эмильды о вероятности планов Аида выменять ее на возможность править Нептидом. И ее посетила мысль. Аиду не жалко отдать Гарлитем, потому что он может рассчитывать на скорое завоевание Маринии, размеры которой значительно превосходят размеры Гарлитема. Отдаст антипосейдонцам Марину, а сам захватит ее королевство. Будто прочитав ее мысли, Штрэкс сказал:
        — В свое время Нептид стал чуть больше Маринии благодаря завоеванию Гарлитема. Теперь Мариния  — опять самое крупное королевство в Средиземном море.
        «Проклятье! Аид точно затеял вернуть Гарлитем, чтобы расположить к себе Совет Всех Морей, а потом, когда я окажусь в лапах антипосейдонцев, коварно напасть на Маринию!»  — ошеломленно подумала Марина.
        «Что огорчило Ее Величество? То, что Мариния  — самое большое королевство в Средиземном море?»  — случайно прочитала она мысль Штрэкса.
        «Успокойся,  — сказала она себе.  — Иероглифы ждут не дождутся, когда ты с ними познакомишься. Раз уж решила бороться и не отказываться от экзамена по маринийскому, начинай урок».
        — Давайте начинать занятие,  — сказала она, выдавливая из себя улыбку, которая должна была свидетельствовать о восторге по поводу нынешних размеров королевства.
        Штрэкс приступил к объяснениям. Даже вводные понятия казались Марине сложными. Объясняя значение нового иероглифа, профессор изображал его на небольшой волшебной доске, которую он расположил рядом со столом. Доска стояла на ножках, а надписи появлялись от прикосновения пальца. У Марины пером в блокноте получалось не так красиво.
        «Как паук, у которого на льду разъезжаются лапы»,  — подумала она.
        Профессор рассказал, что подводный язык  — буквенно-иероглифический. Буквы в основном используются для имен собственных: географических названий, фамилий, имен, названий чего бы то ни было. В маринийском все глаголы внизу подчеркиваются, а окончания добавляются откидной чертой влево либо откидной чертой вправо в зависимости от того, какого рода существительное, о котором идет речь в предложении. Также он поведал, что в маринийском есть открытые и закрытые иероглифы. Закрытые обозначают целые слова, а открытые  — звуки и слоги, из которых строятся слова. В отличие от многих иероглифических языков, маринийские иероглифы пишутся не сверху вниз и не справа налево, а так, как привыкла писать Марина: слева направо.
        Слушая Штрэкса, она задумалась о том, что раньше он тоже был королем.
        «Бывают же такие умные короли! Штрэкс знает историю подводного мира и историю надводного, знает подводный язык и особенности маринийского, он даже знает русский и объясняет так, чтоб было понятно мне, никогда не изучавшей иероглифические языки».
        Неверие в свои силы опять подкралось. Рядом с таким умным человеком как профессор Штрэкс она чувствовала себя совсем безнадежной, хотя знаний в ее голове с каждым мигом становилось больше. Покоя не давала мысль, что бывают такие мозговитые короли как Штрэкс, а бывают… такие, как Марина Завальская.
        — Я никогда это не выучу,  — она смотрела потухшим взглядом на доску с новым иероглифом.
        — Ваше Величество, если заглянуть в мировую историю, можно увидеть, что некоторые победы одерживались благодаря тому, что кто-то не опустил рук и продолжал бороться, когда шансов на победу не оставалось,  — мудро заметил Штрэкс.
        Он нарисовал на доске изогнутый книзу крючок и точку под ним.
        — Иероглиф как хвост креветки с точкой передает звук «к»,  — сказал он.
        Марина взглянула на изображение и сразу вспомнила, где видела похожий иероглиф.
        — А без точки этот хвост креветки что передает?
        — То же самое. В одних подводных языках он пишется с точкой, в других  — без.
        Марина вырвала лист из блокнота и по памяти нарисовала четыре иероглифа. Первый  — хвостик креветки, второй  — как перевернутый веник с шапкой, третий походил на молнию с рожками, а последний  — на два сплетенных креветочных хвоста с торчащими руками и тремя точками вверху.
        — Не знаю, всё ли я правильно написала. Такое слово существует? Что оно значит?  — она показала слово профессору.
        Штрэкс посмотрел на листок и с озадаченным видом задержал взгляд на иероглифах.
        — Я что-то неверно изобразила?  — спросила королева.
        — Смотря что вы собирались изобразить, Ваше Величество,  — смущенно усмехнулся профессор.
        — Там что-то неприличное?
        — Нет, всё в рамках приличия,  — сказал Штрэкс.
        — Тогда что значит это слово?
        — А где вы его увидели?  — поинтересовался профессор.
        Марина подумала, стоит ли рассказывать, где она его видела. А потом решила, что Штрэкс, наверно, тоже читает газеты.
        — Когда снесли памятник Гогратиону, какая-то старушка лезла в камеру с плакатом. На плакате было мое фото и это слово.
        Профессор дружелюбно произнес:
        — Знаете, Ваше Величество, у старушек на плакатах не всегда написано что-то разумное.
        — Как это переводится?  — напористо вымолвила Марина.  — Стоп. Изображение в газетовизоре кулон не переводит, но сейчас слово написано на бумаге. Я могу его перевести,  — она подтянула листок к себе, коснулась кулоном и увидела перевод.
        Она посмотрела на профессора. Штрэкс сказал:
        — Нептидские старушки  — антипосейдонки до мозга костей. Больше им нечего сказать о вас.
        Глядя на слово «убийца», Марина думала: «Значит, нептидцы разгуливают с плакатами, на которых я именуюсь убийцей. Я же прихлопнула их незабвенную королеву, освободив трон для посейдонца Аида. Я же его пособница».
        Понимая первопричину, она пыталась не расстраиваться. Она записывала иероглифы, слушала объяснения профессора и пыталась отвлечься от мысли, что нептидцы выходят на демонстрации с транспарантами, на которых ее портрет сопровождается словом «убийца». Она пыталась, но в действительности ее переполняло возмущение.

        * * *
        Следующий день прошел за учебой и ознаменовался тремя хорошими новостями. Калис обещала разузнать, можно ли добыть текст диктанта. Тьер выяснил, что улица Разлапистых корней находится в столице Тархаласа. А Эмильда вручила Марине пропуск в посольство.
        — Если кто-то спросит, тебя зовут Шелли Роснан,  — она отдала синюю карточку с плетеным орнаментом и золотым трезубцем. На обратной стороне карты значился ряд цифр и надпись иероглифами. Она коснулась кулоном, и иероглифы преобразовались в «Шелли Роснан».
        — Никто не заметит, что я выгляжу как Марина Завальская?
        — Мы тебя загримируем.
        Марина с недоверием взглянула на помощницу:
        — Это шутка?
        — Не шутка, Марина. Если ты отправишься туда тайно, никто не должен увидеть королеву Маринии, слоняющуюся по посольству. Парика и очков хватит, чтобы выглядеть иначе. Ну и корону желательно оставить дома.
        — Шелли Роснан  — это в реальности кто?  — спросила Марина.
        — Одна из служанок в Мартике.
        — А цифры что значат?  — королева рассматривала карточку.
        — Это персональный номер Шелли Роснан в списке владельцев пропусков. Чтобы войти в посольство, нужно вставить карточку в прорезь трезубцем вверх. А для того чтобы войти в лифт, нужно прислонить ее номером к специальному окошку.
        — Лифт доставляет только в Одессу? Нельзя попасть в другой надводный город?
        — Лифт, в который ты попадешь с помощью карточки, ходит только в Узел Четырех Океанов, а он в Одессе. Желающие попасть в надводный мир прибывают на лифте в Одессу, и оттуда едут в нужный город.
        — Узел Четырех Океанов  — это и есть посольство?  — спросила Марина, вспомнив, что во сне она из Узла Четырех Океанов попала в катакомбу Отдела коммуникации.
        — В каждом подводном королевстве есть посольство надводного мира, откуда ходят лифты в Одессу: Посольство надводного мира в Маринии, Посольство надводного мира в Хлиде и так далее. А Посольство подводного мира в надводном всего одно, и оно называется Узел Четырех Океанов,  — сказала Эмильда.
        — Из всех королевств ходят лифты в Одессу? А из одного королевства в другое лифты не доставляют?
        — Из королевства в королевство добираются либо с помощью магии, либо на машлете, либо по волшебной канатной дороге.
        Марина удивленно произнесла:
        — Между королевствами есть канатная дорога? Мы с Тьером по канатной дороге доедем до Тархаласа?
        Эмильда скептически вымолвила:
        — Лучше воспользуйтесь трансферным штурвалом  — это волшебное приспособление для перемещения по подводному миру. Или примените трансферное заклинание. Для входа в кабину канатной дороги нужно предъявить удостоверение личности, и данные о твоем перемещении сохранятся в базе. Нам важно, чтобы посещение Тираята осталось в тайне, как и посещение посольства.
        «И зачем тебе тащиться туда вместе с Тьером? Он сам не справится?»  — прочитала Марина мысль помощницы.
        — Я должна побывать на улице Разлапистых корней. Чувствую, что должна,  — сказала она.
        — Залезать в мою голову  — тоже твой долг?  — недовольно произнесла Эмильда.
        — Это получилось случайно,  — улыбнулась Марина.  — Хоть в перерывах между экзаменами могу воспользоваться своей силой.
        — Когда смотаетесь в Тархалас?
        — Сначала  — посольство. Не знаю, что там на улице Разлапистых корней, а в посольстве лежит бумажка, которая может ответить на вопрос, с кем виделась бабушка в день смерти.
        — Если Нольма выбросила или перепрятала письмо, вопрос останется без ответа,  — сказала Эмильда, когда Марина открыла тумбочку и сунула карточку под стопку конспектов.
        — Я думаю отправиться в посольство ночью. Сотрудники посольства ночуют дома. Меньше вероятности, что под париком и очками Шелли Роснан кто-то разглядит Марину Завальскую,  — сказала королева, взяв из тумбочки серебряный браслет с инкрустацией в виде орхидеи и вернувшись в шатер из балдахина, нависавшего над кроватью.
        Эмильда спросила:
        — Ты каждый день надеваешь его?
        — Я каждый вечер перед сном кручу-верчу этот браслет, пытаясь разобраться, как он работает. Не понимаю, как я приводила его в действие, когда он показывал сны,  — с сожалением произнесла Марина.
        Эмильда жестом попросила дать ей браслет. Она расстегнула его, прочитала гравировку и сказала:
        — Есть у этого браслета какой-то секрет, которого мы не знаем.
        — Так же, как не знаем, кто его прислал.
        Эмильда вертела его в руках и ощупывала рельефные волны:
        — Где секретная кнопка, которая включает тебя?  — она приложила браслет к запятью.
        Марина сказала:
        — Если бы знать, кто его прислал, можно было бы спросить, как он включается.
        Это последнее, что услышала Эмильда, прежде чем защелкнула застежку и провалилась в черноту.
        Марина бросилась к ней и начала трясти. Девочка с рыжей косой вмиг стала холодной. Марина сжимала руку с браслетом и чувствовала, что она ледяная.
        — Эмильда! Браслет сработал?!  — она трясла помощницу и подумывала снять браслет, но понимала, что в таком случае Эмильда не увидит сна, и ничего нового они не узнают. Марина держала ее за руку и взбудораженно молила Посейдона, чтобы с Эмильдой всё было в порядке…

        * * *
        Черная смола затекала под одежду и затягивала Эмильду внутрь холодного смерча. Находясь между сном и явью, Эмильда понимала, что причина происходящего в браслете, но не могла сообразить, почему браслет подействовал. Она уже надевала его, но безрезультатно. А в этот раз он сработал.
        Не в силах пошевелиться, Эмильда вращалась в гудящем смоляном смерче и думала, что сейчас испытывает королева Маринии, находясь рядом с ее полуживым телом.
        Когда гудение прекратилось, она ощутила, что может шевелиться. Эмильда открыла глаза и схватила запястье с браслетом второй рукой.
        — Почему он заработал? И где я?  — она посмотрела прямо перед собой.
        Полумрак, ступеньки, длинный зал, серые колонны. Услышав шорох крыльев, она посмотрела вверх и увидела, что ребра каркасного свода увешаны летучими мышами. Она сильнее похолодела. В следующий миг Эмильда в ужасе вскочила, обнаружив, что опирается на спинку трона в виде расправленных черных крыльев.
        Вытаращившись на трон, она задом отходила от него:
        — Что я здесь делаю? Зачем браслет меня сюда закинул?
        Она развернулась, чтобы скорее отбежать от пугающего трона, но застыла на месте. Она вскрикнула, увидев у ступенек, ведущих к трону, женщину с зеленым лицом и двух стражей в черных масках, которые держали под руки Витана. Сначала Эмильда испуганно прикрыла рот ладошкой, но не увидев реакции на свой вскрик, поняла, что она невидима и неслышима.
        Хоть ее и не слышали, она кралась, чуть дыша. Спустившись ближе, она остановилась.
        Скрестив руки на груди, Нептуния с недовольным видом произнесла:
        — Ты будешь говорить или приказать страже разговорить тебя?
        Витан выглядел помятым. Взъерошенные волосы падали на лоб, прикрывая ссадину. Лицо казалось изможденным. Он пытался устойчиво держаться на ногах, но виснул на руках стражей.
        — Ты всё знаешь,  — устало промолвил он.
        Эмильде показалось странным, что он обращается к королеве Нептида на «ты». Он был настолько приближен к Нептунии или просто выражал неуважение, обращаясь к Ее Величеству на «ты»?
        — Можешь объяснить, почему я узнала об этом не от тебя?  — с натиском произнесла Нептуния.
        Тяжело дыша, он вымолвил:
        — Спроси у того, кто об этом рассказал.
        Увидев раздражение на лице Нептунии, стража жестко встряхнула Витана. Он скривился. Один из длинных рукавов его свитера начал разматываться. Зеленая королева подошла ближе и презрительно склонила голову набок:
        — Ты же знаешь, Витан, я очень не люблю, когда мои подданные плетут интриги у меня за спиной.
        Глядя на нее изможденным взглядом, он сказал:
        — Я тут при чем?
        Нептуния свирепо шагнула вперед, схватила подбородок Витана и дернула к себе:
        — Никогда. Слышишь? Никогда посейдонские ублюдки не сядут на этот трон!  — она указала когтем на трон из перепончатых крыльев.
        — Слава Нептуну,  — сказал Витан, с трудом двигая нижней челюстью.
        Нептуния остервенилась и резким движением откинула его голову назад:
        — Подсидеть меня решили, Посейдоновы угодники?
        Замерзая, Эмильда вполголоса произнесла:
        — Витан вместе с кем-то собирался подсидеть Нептунию? Неужели они с Аидом вдвоем сделали так, чтобы Марина нашла сборник сказок и убила Нептунию?
        — Усмири свою фантазию,  — Витан утомленно опустил голову.
        Эмильда вновь заговорила:
        — Витан подкалывает Калис из-за веры в Посейдона, но кооперируется с лучшим другом Посейдона? Аид налаживает дружбу с Туроном и Витаном одновременно?
        С ненавистью на зеленом лице Нептуния процедила:
        — Если я узнаю, что Аид или кто-то другой из посейдонских мерзавцев вынашивает план захвата нептидского престола, и ты в этом помогаешь, мои мыши полакомятся человечинкой.
        Эмильда задрожала от холода и царившего кругом ужаса.
        — Будь спокойна, я помню первую заповедь,  — сказал Витан.
        — Это он прикалывается или серьезно говорит? Он антипосейдонец или за Посейдона? Или на самом деле атеист?  — не поняла Эмильда. Она подышала в замерзшие ладони, но согреть их не получалось.
        Нептуния влепила пощечину Витану с такой силой, что на его лице отпечаталась пятерня.
        — Видимо, все-таки шутит,  — сказала Эмильда.
        Витан пришел в себя после оплеухи и, посмеиваясь, произнес:
        — Пылкость  — ваша лучшая черта, Ваше Величество.
        — Стража!  — громыхнул голос королевы.
        Стражи ударили Витана по затылку и толкнули вперед. Он упал у ног Нептунии, а Эмильда погрузилась в черноту. Она почувствовала, что браслет расстегнулся, и открыла глаза.
        Марина склонилась над ней и трясла за плечи:
        — Эмильда! С тобой всё нормально?
        — Почему сон закончился?  — слабо произнесла Эмильда.
        — Я сняла браслет. Я волновалась, ты вся холодная!  — Марина держала запястье помощницы, на которое надевался браслет.
        Эмильда приподнялась и села рядом с королевой.
        — Что ты видела?  — нетерпеливо выпалила Марина. Она не сводила глаз с Эмильды, точно ожидала, что на ее лице отразится картина, увиденная во сне.
        — Видела Нептунию,  — сказала Эмильда, все еще трясясь от холода.
        — Нептунию?! Браслет опять показал сон с Нептунией?
        — Не тот сон, который видела ты. Оризы не было рядом с Нептунией.
        — А кто был?  — заинтригованно произнесла Марина. Глаза светились любопытством.
        Отходя от замороженности, Эмильда будто нарочно затягивала паузу. Наконец она сказала:
        — С Витаном.
        Она поведала обо всем, что увидела.
        — Нептуния  — это не Калис. Нептунию он к стенке не прижал и за горло не взял,  — сказала Марина.
        — С Калис он шутит о посейдонстве, а с Нептунией  — об антипосейдонстве. Похоже, он действительно атеист,  — сказала Эмильда.
        — Ага, только переписывается с антипосейдонскими журналистами и душит Калис, требуя не мешать антипосейдонцу Турону.
        — Кроме этого, он плел интриги за спиной у Нептунии и, возможно, помогал Аиду завладеть нептидским престолом.
        — В голове не укладывается,  — печально произнесла Марина.  — Я знала, что Витан  — нептидец, но не предполагала, что он содействовал Аиду.
        — Он содействует Аиду и Турону параллельно.
        — Не могу взять в толк: какова корысть Витана?
        Помолчав, Эмильда сказала:
        — Серьезный ребус. Непонятно, что Аид обещал Витану и почему Витан занимается политикой в Тархаласе, а не в Нептиде.
        — В Тархаласе правит его брат, и Калис теснит Беркая. Вероятно, Калис нарушила какие-то планы Витана, вырвавшись вперед в гонке за тархаласский трон. Поэтому Витан ее терпеть не может.
        — В треугольнике Витан-Аид-Турон не ясен лишь стимул Витана.
        Марина задумчиво посмотрела на помощницу:
        — Если копнуть глубже, треугольник может оказаться четырехугольником. Или пятиугольником. Неизвестно, кого еще Аид под себя подмял.
        Эмильда взяла браслет и сказала:
        — Надень его и не снимай. Возможно, он показывает сны не только ночью. Мы не знаем, как он выбирает время для показа. Мы могли пропустить какие-то сеансы.
        Она приложила браслет к запястью королевы, и обе подумали об одном и том же: а что если браслет застегнется, и Марина погрузится в сон? Один сон этой ночью увидела Эмильда, но Марина сегодня браслет не надевала. Эмильда боязливо взглянула на королеву, зажмурилась и защелкнула браслет. Она открыла глаза и увидела, что ничего не изменилось. Марина просто сидела рядом с браслетом на руке.
        — Всё, что мы должны были увидеть сегодня, браслет уже показал,  — сказала Марина.
        — Носи не снимая,  — сказала Эмильда.  — Этот браслет может восполнить пробелы в истории с треугольником.

        9

        Голова кипела от закрытых и открытых иероглифов, но ложиться спать Марина не собиралась. Проходив весь день с браслетом на руке и не очутившись в черной смоле, ночь она решила посвятить путешествию в Узел Четырех Океанов. Эмильда осталась во дворце, а Марина на карете, запряженной рыбошерстами, добралась до Посольства надводного мира в Маринии. Минут пятнадцать езды от дворца  — и она увидела замок, расположенный неподалеку от Центральной площади. Он был не так огромен, как Мартик и не столь роскошно выглядел. В стиле фасада прослеживалось что-то готическое, но светлая облицовка лишала здание мрачности, часто присущей готике.
        Марина попросила кучера подъехать к черному входу. Он помог ей выйти из кареты и получил указание не ждать ее, чтобы не привлекать внимание. На улице ночь, но мало ли кто может прохаживаться в окрестностях площади. Карета уехала обратно во дворец, а королева поднялась по ступеням к двери замка.
        Она прислонила к замочной скважине маленькую пирамидку из янтаря на цепочке и сказала:
        — Янтарная пирамида,
        Двери открой!
        Лихого я не сотворю,
        Не нарушу устой.
        Пирамида засветилась, и щелкнул замок. Королева надавила на ручку и толкнула дверь. Она вошла, закрыла дверь, достала из рюкзака парик и очки. Перевоплотившись в брюнетку с модным каре, она надела имиджевые очки без корригирующих линз, посмотрела на себя в зеркальце и прошептала:
        — Ну здравствуй, Шелли Роснан. Если когда-нибудь испортится зрение, буду знать, что очки мне к лицу.
        Марина двинулась вперед по слабо освещенному коридору. Затем она свернула в более светлый коридор, где на стенах были масляные светильники с плафонами в виде ракушек. Она дошла до конца коридора и оказалась в просторном помещении со скамейками и стойкой, за которой в светлое время суток находился персонал.
        — Если Эмильда правильно объяснила, это Задний холл посольства, и мне следует подняться по этой лестнице,  — Марина увидела винтовую лестницу из белого мрамора и направилась к ней.
        Поднявшись, она увидела на стенах указатели с надписями и стрелками. Она сняла кулон и стала на носочки, чтобы дотянуться до таблички. Когда кулон коснулся указателя, она увидела слова «Лифтовая башня».
        — Я правильно иду,  — сказала она, положила кулон в карман и двинулась в направлении стрелки.
        Марина прошла коридор с дверями по обеим сторонам и оказалась в более просторном коридоре с панорамными окнами почти на всю площадь стен, из которых виднелся сад, раскинувшийся сзади посольства. Она коснулась кулоном указателя на стекле, и маринийские закорючки превратились в «Лифтовую площадку». Стрелка под надписью указывала на высокие стрельчатые двери. Марина услышала неподалеку женские голоса и замерла.
        — Ночью в посольстве кто-то есть?  — прошептала она.
        Из смежного коридора вышли две смеющиеся девушки и направились к стрельчатым дверям.
        — Мы договорились встретиться на церемонии пускания венков!  — весело произнесла одна.
        — О, как романтично!  — смеясь, ответила вторая.  — Я еще венок не сплела.
        — Я тоже, если честно,  — сказала первая, и они вдвоем рассмеялись.
        Девушка в длинной юбке и с косой, обвитой вокруг головы, обернулась к Марине:
        — Вы тоже в лифт?
        — Ну-у-у… а-а-а… да…  — замешкалась королева, поправляя очки. Она несмело сделала шаг и пошла за подругами-хохотушками.
        «Лифт работает круглосуточно,  — вспомнила она слова мужчины на пляже в Аркадии.  — Ничего странного, что кто-то ездит в надводный ночью. Можно было не пробираться через черный вход. Правда, если бы кто-то увидел, что королевская карета подъезжала к парадному входу, возникли бы вопросы относительно личности Шелли Роснан».
        Девушка с кудрявыми рыжими волосами подошла к дверям и нажала золотой якорь. Створки распахнулись, и девушки вошли на лифтовую площадку. Марина проследовала за ними.
        На стенах висели щиты с длинными текстами и указателями. Пока Марина дошла до лифтов, один текст сменился другим. Пользоваться кулоном в присутствии посторонних она не стала, но догадывалась, что там написаны правила пользования лифтом или правила поведения во время поездки.
        В конце площадки располагались три деревянные кабины. На двух эмблема Узла Четырех Океанов в виде четырехконечной звезды с дельфином внутри подсвечивалась красным цветом, а на последнем она подсвечивалась зеленым. Болтая ни о чем, девушки направились к лифту с зеленой эмблемой. Марина шла медленно. Она хотела увидеть, что они будут делать, и повторить процедуру.
        Кудрявая девушка достала из кошелька монеты и опустила в прорезь. Затем она прислонила пропуск к маленькому стеклянному окошку, после чего окошко засветилось и пикнуло. Из щели чуть ниже показался билет. Взяв его обыденным движением и даже не взглянув, что написано на билете, она вошла в распахнувшийся лифт. Вторая незнакомка получила билет таким же образом и оглянулась к Марине:
        — Вы едете с нами?
        — Я поеду другим лифтом,  — ответила королева.
        «Эмильда говорила, что лифт рассчитан на четырех пассажиров, но лучше я поеду сама»,  — подумала она.
        — Зачем ждать, если есть свободные места?
        — Ждать?  — не поняла Марина.
        Девушка взглянула на двери первых двух лифтов и сказала:
        — Значки красные  — лифты заняты. Они сейчас в пути. Вы никогда не ездили на лифте?
        Марина скованно ответила:
        — Нет, это будет первая поездка.
        — Я думала, вы креятка. Нечасто встретишь рагона в джинсах,  — усмехнулась девушка.
        Королева усмехнулась в ответ:
        — Это подарок от друзей из надводного.
        — Так вы едете с нами?  — из-за плеча одной девушки выглянула вторая, находившаяся в лифте.
        — Да, только билет возьму,  — Марина подошла к кабине и достала из рюкзака кошелек.
        — Проезд стоит пять мезонгов,  — сказала девушка с косой вокруг головы.
        — Я знаю, спасибо,  — ответила Марина.
        Она забросила пять монет и прислонила карточку стороной с цифрами к стеклянному окошку. Оно запищало, и появился билет. Рассматривая его, королева забыла, что ее ждут.
        — Без вас лифт не уедет,  — напомнила рыжеволосая девушка с жабрами на шее.
        — Да, конечно,  — спохватилась Марина. Она быстро вошла в лифт и села напротив попутчиц.
        Двери лифта захлопнулись. Волшебные ремни безопасности самостоятельно защелкнулись, напугав Марину, которой показалось, что вокруг талии обмоталась гадюка. Увидев, что остальных пассажирок обвили такие же ремни, и они не паникуют, королева поняла, что так и должно быть. Рюкзак, лежавший на соседнем кресле, также оплели ремни безопасности.
        На светящемся табло велся обратный отсчет: 10, 9, 8, 7…
        «Время до старта»,  — поняла Марина и немного напряглась. Хохотушки напротив о чем-то щебетали и смеялись, разряжая обстановку. Когда обратный отсчет закончился, кабину чуть заметно качнуло, и лифт с тихим гулом начал двигаться вверх.
        Пытаясь расслабиться, королева сунула билет в карман, где лежал кулон. Надписи перевелись, она вынула билет и прочитала:

        ЛИФТ №3
        ПАССАЖИР: Шелли Роснан
        РАСА: рагон
        НАЦИОНАЛЬНОСТЬ: маринийка
        ПУНКТ ОТПРАВЛЕНИЯ: Мрициус, Мариния
        ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: Узел Четырех Океанов
        ДАТА: 28 июня 11004 г.
        ВРЕМЯ: 22:47
        ОРИЕНТИРОВОЧНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ: 23:13
        ВРЕМЯ В ПУТИ: 26 минут

        Счастливого пути!

        «Два лифта заняты. Даже ночью подводно-надводная жизнь кипит. Чем дальше, тем больше кажется, что все кругом знают о существовании мира на морском дне. Как я умудрилась прожить почти 15 лет, не догадываясь о том, что происходит под водой? И как я могла жить в Одессе, не зная, что в катакомбах развернулась целая сеть отделов посольства?»  — подумала Марина.
        Вспомнив разговор с Эмильдой перед выездом, она нахмурилась. Девушки напротив, увлеченные беседой о грядущем Дне Моря, не обращали внимания на беспричинно супившуюся Марину.
        — Откровенно говоря, нет охоты бродить по катакомбам. В детстве я как-то раз потерялась там. Мы с друзьями часто играли в прятки возле стадиона. Меня почти всегда находили первой. Однажды я зашла в открытую катакомбу и решила забежать подальше, чтобы водящий уж точно не нашел меня. Казалось, я запомнила дорогу. Просидев там часа два, я намерилась выйти и похвастаться, как классно я спряталась, но найти обратную дорогу не смогла. Сначала казалось, что я иду тем же маршрутом. Затем почудилось, что я пошла не туда, и я вернулась, но попала в какой-то другой коридор. Я пыталась найти выход, но лишь запуталась. Меня сутки искали. Сутки я проторчала в темной холодной катакомбе.
        — Всё закончилось хорошо. В посольстве есть указатели, а нужная катакомба сама подъедет,  — сказала Эмильда.
        — Катакомбы  — это страшное место,  — скукожилась Марина.
        — Катакомбы  — страшное место, а Фархан Турон  — страшный человек. Турона ты как-то выносишь, значит, и путешествие по катакомбам выдержишь.
        — Железная логика.
        Предаваясь воспоминаниям, она услышала обрывки диалога попутчиц:
        — Ты слышала, у нашей королевы женишок появился? На дне рождения у нее целое представление развернулось! Размахивание мечом, перелом руки, героическая защита Ее Величества  — фантастика!  — кокетливо жестикулировала кудрявая девушка.
        Марина осудительно крякнула.
        — Читала, читала в «Пугающей глубине»! Ручища Гогратиона сделала праздник! Страшно, но впечатляюще!  — ответила вторая девушка, и они изумленно хихикнули.
        «Если бы вы там были, вы бы не смеялись»,  — про себя сказала Марина.
        — Говорят, ко дню рождения он ей подарков целую гору прислал!  — с восторгом произнесла рыжеволосая попутчица.
        «Кто говорит?! В газетах об этом не писали! Утечка информации!  — возмутилась Марина.  — Видать, кто-то из слуг растрепал».
        Она вспомнила, как Эмильда говорила, что не следует обращать внимание на каждый возглас в свой адрес, иначе не быть ей королевой. Она попыталась успокоиться.
        — Его Величество хорош собой, но посылки из Рутиса долго идут,  — сказала барышня в длинной юбке и, чуть понизив голос, добавила:  — Моя посылка с дендразолом уже четвертый день в пути. Из Тархаласа за пару дней доходила.
        «Опа! Нелегальными препаратами балуемся?»  — повеселела королева.
        — Почему ты в этот раз заказала из Рутиса?  — спросила вторая барышня, бросив взгляд на Марину, чтобы проверить, не подслушивается ли их беседа. Шелли-Марина увлеченно изучала надписи на билете.
        — Тархаласский продавец куда-то уехал и не оставил контактов,  — огорченно ответила креятка.
        — А маринийский дендразол не нравится?  — поинтересовалась рыжеволосая девушка.
        — Я пробовала маринийский. От него чесались уши и ногти вырастали на два сантиметра в день. Либо маринийский производитель бодяжит чем-то дендразол, либо он мне просто не подходит.
        Марине хотелось рассмеяться.
        — Ты не первая, от кого я слышу подобные отзывы о маринийском дендразоле.
        — У моей тети после маринийского дендразола волосы стали салатового цвета, она месяц из дома не выходила,  — сказала девушка, и они с подругой хохотнули.  — Кстати, я сегодня с ее пропуском, свой не могу найти,  — она помахала синей карточкой.
        «Ах, мы еще и с чужими пропусками ездим. Как не стыдно!»  — подтрунила королева.
        Лифт неожиданно тряхнуло. Марина вжалась в кресло, подтянула сползшие очки и встревоженно посмотрела на соседок по лифту. Вибрируя, кабина двигалась вверх. Заметив, что брюнетка в стильных очках испуганно смотрит на них, креятка с тетиным пропуском сказала:
        — При заходе в Черное море всегда случается качка.
        — Это не опасно?  — спросила Марина.
        — Нет, просто немного потрясет,  — усмехнулась девушка.
        «Значит, мы уже в Черном море. Самые чудные 26 минут моей жизни»,  — про себя сказала Марина.
        — Ваше лицо кажется знакомым. Мы нигде не пересекались?  — спросила любительница дендразола.
        После недолгого мычания, сопровождавшегося бегающим взглядом, Марина изрекла:
        — Возможно. Мариния  — самое крупное королевство в Средиземном море, но Земля-то круглая.
        Вторая девушка также присмотрелась к ней:
        — На самом деле, вы напоминаете кого-то.
        Марина невозмутимо произнесла:
        — Кого?
        — Не помню. Знаменитость какую-то.
        Чтобы перевести разговор в юмористическое русло, королева ответила с деланным кокетством:
        — О, да, VIP-лифт был занят, и я поехала обычным.
        Подружки-хохотушки оценили шутку и ответили смехом. Попутчица-креятка убрала рыжую прядь с плеча подруги и сказала:
        — У тебя исчезают жабры  — мы в надводном.
        Наросты на шее рыжеволосой барышни сглаживались, сливаясь с общей поверхностью шеи. Вторая девушка, говоря о жабрах, держала руку на животе. К этой же области потянулась рука Марины, когда она услышала перемолвку о жабрах.
        «Наконец-то. Шелли чуть не разоблачили»,  — подумала она.
        Лифт опять встряхнуло. Марина вновь напряглась.
        — Это уже не Черноморская качка, это мы приехали,  — сказала креятка.
        На табло появилась надпись иероглифами, сообщавшая о прибытии в пункт назначения. Лифт перестал гудеть, ремни безопасности расстегнулись. Двери кабины открылись, и женский голос объявил:
        — Добро пожаловать в Узел Четырех Океанов!
        Марина взяла рюкзак и следом за девушками вышла из лифта. Первое возникшее ощущение  — лифт ошибся и привез ее на железнодорожный вокзал. Место, в котором она очутилась, походило на перрон, только вместо вагонов  — кабины лифтов. Гул голосов, звук захлопывающихся и открывающихся дверей кабин, чемоданы, встречающие и провожающие  — всё как на вокзале.
        До самого конца перрона тянулась гряда лифтов. Над тем, из которого вышла Марина, и двумя ближайшими висела общая табличка с надписью «Мариния» на русском и маринийском. Над тремя следующими виднелась табличка «Хлид». Марина немного прошла и увидела еще несколько знакомых названий  — «Тархалас», «Нептид» и «Ухард». Возле нептидских лифтов было пусто.
        «С зеленым лицом не заявишься в надводный,  — подумала она.  — И вообще, каждый уважающий себя нептидец должен презирать креятский мир. В какой-то заповеди говорилось, что богомерзкие креяты подписывают гнусную бумажку, а это весомый повод ненавидеть их. И хорошо, что так. Лучше нептидцам не выбираться за пределы Нептида».
        Кроме лифтов, вдоль платформы располагались светящиеся табло. На русском и подводном языках там указывалось время, оставшееся до прибытия того или иного лифта. Изумленно наблюдая за происходящим, королева увидела, как к маринийскому лифту подошла одетая в креятскую одежду семейная пара с двумя детьми. Младший сын сидел на руках у отца, а старший опускал монеты в автомат по продаже билетов. Затем он прислонил пропуск к окошку, отдал билет отцу и вновь принялся увлеченно закидывать монеты, считая вслух их количество.
        Марина осмотрелась и заметила указатели. Одна стрелка направляла к Первичной катакомбе, а другая  — непосредственно в посольство. Благо, надписи дублировались на русском. Она пошла в направлении стрелки, указывающей на Посольство подводного мира в надводном.
        Марина брела по пустынному туннелю, человеческие голоса вместе с атмосферой вокзала остались позади. Под полукруглым сводом туннеля она двигалась вниз.
        «Мрачновато здесь»,  — подумала она, ощущая контраст с оживленной и хорошо освещенной лифтовой площадкой.
        Наконец она дошла до золотого трезубца, подобного тому, который стоял под куполом у входа в посольство с улицы. Марина вставила карточку в щель на трезубце. На стене, которая превращала коридор в тупик, загорелся точно такой же текст с перечислением отделов посольства, как за стеной Первичной катакомбы. Она нажала якорь Отдела коммуникации подводного мира с надводным.
        Пространство всколыхнулось. Под гудение и скрежет на хрустальной рыбе по центру арки засветилась тройка. Марина подошла к дверям, обрамленным аркой, и услышала объявление:
        — Подойдите к вратам Узла Четырех Океанов и проследуйте в катакомбу номер три!
        — Уже подошла,  — буркнула она.
        Створки ворот раздвинулись, и Марина вошла в знакомую катакомбу с желто-бежевой отделкой. Добравшись до раздвоенного коридора, она свернула не в тот, в который шла бабушка во сне. В конце коридора-рогатки находилась вахтерша, приветствовавшая посетителей, выходящих из обоих коридоров. Не доходя до конца, Марина достала из рюкзака морские орехи и положила их на пол. Держа над ними ладонь, она почувствовала, как к рукам прилила согревающая сила. Поднимался дымок, и катакомба стала наполняться запахом жареных орехов. Свободной рукой Марина зажала одно ухо, а второе прижала к плечу. Как только скорлупа начала лопаться, она побежала обратно и свернула в нужное ответвление. Услышав звуки стрельбы, вахтерша бросилась в коридор с орехами, а королева Маринии пронеслась мимо стойки и устремилась в сторону кабинета начальницы отдела.
        Добежав до кабинета Нольмы, она прислонила янтарную пирамидку к замочной скважине и произнесла заклинание. Она проникла внутрь, закрыла дверь и громко выдохнула.
        В кабинете практически ничего не изменилось. На стеклянном столике по-прежнему располагался маяк с мигающим фонариком. Хорошо он грел или не очень  — Марина не знала, потому что после бега ей было жарко. И еще жарче от мысли, что сейчас она откроет сейф и узнает, с кем Нольма организовала встречу бабушке в день смерти.
        Не затягивая, она подошла к аквариуму, щелкнула по стеклу и вспомнила алгоритм открывания круглого сейфа, появившегося вместо аквариума.
        — Три, один, два…  — прошептала королева и нажала три раза на первого дельфина, один раз  — на второго и два раза  — на третьего.
        Щелкнул замок. Сердце забилось быстрее. Марина потянула дверцу и открыла сейф. Сердце забилось еще быстрее, когда она увидела расписной ларец с изображением корабля. Она закрыла глаза и прошептала:
        — Господи, пожалуйста. Пусть здесь будет то письмо. Все подводные и надводные боги, пожалуйста, сделайте так, чтобы внутри было письмо, оставленное два года назад.
        Рука несмело потянулась к ларцу. Она взяла шкатулку и услышала, как повернулась дверная ручка. Марина шмыгнула под стол. Вахтерша вошла, обвела взглядом помещение и крикнула:
        — Сейф!
        Она бросилась к сейфу, а Марина отползла дальше. Применив телекинез, королева хлопнула дверью. Подумав, что злодей выбежал, вахтерша пустилась следом. Когда она покинула помещение, Марина выскочила из кабинета и с ларцом в руках понеслась прочь. Она добежала до стойки, свернула и едва избежала столкновения с запыхавшейся женщиной в длинном шерстяном жилете. Она начала отходить назад и рванула во второй коридор. Вахтерша собиралась побежать за ней, но потом решила поймать ее у места разветвления катакомбы-рогатки и, не перебегая во второй проход, понеслась к развилке.
        Марина знала, что у развилки ее поджидают. Не снимая рюкзак, она достала из бокового кармана-сетки маленькую ампулу. Подбежав к месту раздвоения катакомбы, она бросила ампулу со словами:
        — Черный туман!
        Зажав нос, она бежала дальше. Волшебные пары из разбитого сосуда образовали черное облако. Сделав вдох, вахтерша оказалась в непроглядном тумане. Когда запас воздуха в легких закончился, Марина вдохнула, но к тому моменту она успела отбежать достаточно далеко, чтобы не втянуть носом пары тумана. Она добежала до ворот Узла, нажала якорь напротив «Лифтовой площадки», еле дождалась соединения с туннелем, а когда ворота открылись, она побежала наверх, не чуя под собой ног.
        Когда лихорадочное закидывание мезонгов в автомат было позади и Марина с билетом на имя Шелли Роснан была на пути из Узла Четырех Океанов в Маринию, она смогла перевести дух и достать из рюкзака ларец. На обратном пути она ехала сама. Разглядывая белые паруса изображенного на шкатулке судна, она еще раз попросила всех существующих богов позволить узнать, с кем виделась бабушка в день смерти.
        С трепетом она подняла крышку. Внутри находился сложенный листок. От переживаний заболел живот. Едва не задыхаясь от волнения, Марина вынула листок, закрыла глаза и еще раз попросила высшие силы сделать так, чтобы это было письмо, которое Нольма оставила во время встречи с бабушкой. Открыв глаза, она развернула лист, коснулась кулоном и прочитала:

        Раз ты пришла сюда, значит, загадка еще не разгадана. Скоро будут новые сны и новые подробности. Если их окажется недостаточно, чтобы понять, кто и зачем убил твою бабушку, встретимся после обеда в День Нептуна. Место встречи сообщу позже.

        Марина выкрикнула все ругательные слова, которые знала.
        — Кто со мной играется?! Кто дергает за ниточки и заставляет меня рисковать ради приглашения на День Нептуна?! Кто манипулирует мной, как марионеткой?! Какого черта я поперлась в это посольство?! Кто подменил бумажку?!  — орала она, пытаясь расстегнуть ремни безопасности, чтобы вскочить и в бешенстве метаться по лифту. Расстегнуть волшебные ремни не удавалось.
        Больше всего ее разрывало от слова «убил».
        — Убил. Значит, бабушка все-таки умерла не своей смертью. Значит, мои подозрения верны! Письмо подменил тот, кто прислал браслет. Однозначно! Кто-то хочет, чтобы с помощью браслета я узнала, что произошло с бабушкой. Браслет прислали для этого! Кто? Кто прислал его?  — задыхаясь, крикнула она.
        Марина стянула с себя парик и очки, со злостью скомкала листок, бросила всё на пол и расплакалась.

        * * *
        — Шелли вызвали на допрос, но у нее железное алиби. Вчера у ее друзей была годовщина свадьбы, она отмечала вместе со всеми в «Старой каракатице»  — это кафешка недалеко отсюда,  — сказала Эмильда.
        — Как же ее пропуск засветился в посольстве, если она гуляла на празднике?  — отстраненно произнесла Марина.
        — Она скажет, что потеряла пропуск и не знает, кто им воспользовался.
        — Шелли из-за меня подставилась и Калис из-за меня рискует,  — сказала Марина, безразлично глядя на трехстраничный текст, полученный час назад.
        После ужина Калис пришла к ней в комнату и, оглядываясь, вручила конверт с пометкой. Кулон перевел надпись  — это было слово «Мариния».
        — Здесь текст, который Турон будет диктовать королеве Маринии,  — прошептала она.  — Но учти, если кто-то узнает, что текст был известен тебе заранее, а я тебе помогала, ты перестанешь быть королевой Маринии, а я больше не буду работать в Совете Всех Морей.
        — Три страницы? Неслабо,  — ответила Марина, открыв конверт.
        — Все короли и королевы пишут длиннющие диктанты.
        — Король Ухарда завалил аттестацию.
        — Я знаю. Адвокаты добились пересдачи, он будет писать новый диктант,  — сказала Калис.
        — Если он завалил, каковы мои шансы?  — вяло произнесла Марина.
        — Просто зазубри этот текст. Запомни, как выглядят иероглифы и в какой они последовательности.
        — Три страницы? Запомнить последовательность?  — бессильно вымолвила королева.
        — Это всё, что я могу посоветовать.
        — В любом случае, спасибо, Калис. Ты очень помогла,  — она приобняла Калис.
        Эмильда заверила:
        — Много народу видело Шелли в «Старой каракатице», ей ничего не предъявят. А Калис, если бы не хотела помогать, могла бы сослаться на неосуществимость задания. Все за тебя, Марина. Вместо того чтобы вешать нос, учи текст диктанта.
        Видеть Эмильду в учебном кабинете на месте Штрэкса было непривычно. Напротив обычно сидел профессор.
        — Все мои мысли о 16 июля,  — сказала Марина.
        — Учи текст или все твои мысли будут о шестом протоколе, который появится после диктанта.
        — Я не смогу ничего учить, зная, что где-то есть человек, который собирается 16 июля вывалить мне правду о бабушкиной смерти. Зачем тянуть до Дня Нептуна? Почему нельзя сказать сейчас?
        — И почему после обеда?  — сказала Эмильда, глядя на записку из ларца.
        — Да, интересный акцент. Чтобы я не стояла настороже с полуночи, меня заботливо предупредили, что встреча состоится после обеда.
        — Тот, кто написал это, имеет отношение к антипосейдонству. Написано «День Нептуна», а не «День Моря».
        — У меня нет сомнений, что бабушкина смерть  — дело рук антипосейдонцев,  — сказала Марина.
        Эмильда посмотрела на королеву долгим неотрывным взглядом и сказала:
        — Давай поговорим с Нольмой.
        — Эм, она организовала встречу с убийцей, она ничего не расскажет.
        — Вдруг мы что-то неправильно поняли? Может, она не помогала убийце, а стала невольной участницей этой истории.
        — Она нарушила устав и если расскажет об этом, потеряет должность. Она по-любому будет молчать. Она сказала журналистам, что из сейфа ничего не пропало, хотя я унесла шкатулку,  — Марина показала статью в «Пугающей глубине» с комментариями Нольмы Хоск по поводу проникновения неизвестной злодейки в кабинет начальницы Отдела коммуникации.
        — Возможно, она открывала сейф редко и не помнит, что там была эта шкатулка,  — Эмильда бросила взгляд на открытый ларец с парусником.
        — Эм, в этой шкатулке хранилась бумажка, которая могла стоить ей работы и даже жизни, если бы она разболтала, с кем организовала встречу. Думаешь, она забыла об этом?
        Просматривая интервью с Нольмой, помощница сказала:
        — Поэтому она и не говорит журналистам о пропавшей шкатулке. А нам могла бы сказать.
        — Чтобы мы сдали ее в руки правосудия,  — буркнула Марина.
        Эмильда отложила газету, строго посмотрела на королеву и сказала:
        — Не хочешь видеться с Нольмой  — хорошо. Однако это не значит, что до Дня Моря ты будешь маскировать депрессией нежелание готовиться к тестам.
        — Эм, я ничего не маскирую. Когда я получила подтверждение того, что бабушку убили, всё иное стало побоку. Я хочу, чтобы скорее наступил День Нептуна. Я хочу узнать, кто виноват в бабушкиной смерти, и отправить убийцу за решетку.
        Эмильда выдержала паузу и произнесла:
        — До Дня Моря больше двух недель. Потрать это время с пользой. Сразу после диктанта начнем готовиться к тесту на владение магией. Девяносто девятой королевы уже нет в живых, но ты  — ее наследница. Если бы бабушка знала, что ты сидишь и депрессируешь вместо того чтобы готовиться к проверкам Турона  — как думаешь, она гордилась бы тобой?
        Марина шумно вздохнула. Она понимала, что помощница права, но в тот момент, когда она увидела слово «убил» в записке неизвестного автора, внутри что-то оборвалось, и все мысли, цели и интересы сконцентрировались вокруг одного: узнать, кто это сделал, и наказать.
        — И не забудь, через два дня показ Монтауша,  — Эмильда перебросила косу за спину.
        — Эмильда, какие показы! Как можно ходить на модные показы, когда голова кипит от размышлений о бабушке! Если я пойду на показ, это будет какой-то пир во время чумы.
        — Любезнейшая, вы занимаете пост главы государства. Людям все равно, что ваша голова кипит. Какие бы мысли ни терзали вас, вы всегда должны уметь нацепить улыбку и делать вид, что всё хорошо.
        — Я на такое не соглашалась,  — сказала Марина.
        — Ты согласилась на это, когда подписала Декларацию о вступлении на престол.
        — Я не смогу развлекаться на светских мероприятиях, зная, что бабушку убили.
        — Ральф Монтауш обидится, что ты проигнорировала показ, и перестанет снабжать тебя платьями.
        — После девятого протокола платья от Ральфа Монтауша будут ни к чему.
        — Чтобы Турон не склепал нужное количество протоколов, учи текст, добытый Калис,  — сказала Эмильда. Она написала пальцем на доске предложение, состоявшее из букв и иероглифов, встала из-за стола и вышла из кабинета.
        Одно слово в предложении начиналось с буквы «м». Марина подошла к доске, прислонила кулон и прочитала:

        Прими к сведению: на показы Ральфа Монтауша ходят только в нарядах от Ральфа Монтауша.

        10

        На опознании вахтерша с уверенностью заявила, что миниатюрная светловолосая Шелли Роснан совсем не похожа на рослую черноволосую злоумышленницу, с которой она столкнулась в коридоре Отдела коммуникации. Сотрудники Департамента Безопасности Совета Всех Морей отпустили Шелли домой.
        Два дня, оставшиеся до показа, Марина больше времени уделяла зубрежке диктанта, чем урокам профессора. На данном этапе нужно было просто запомнить, как выглядят и в какой последовательности расположены буквы и иероглифы, чтобы набрать необходимое количество баллов. С помощью кулона она узнала, что ей предстоит писать диктант о том, как прекрасно и удивительно Средиземное море.
        Сложно было сосредоточиться на учебе, когда в голове крутилось содержание записки из сейфа Нольмы Хоск. Марина пыталась заглушить его наставлением из послания Марины I: «Так будь же достойной королевой». Стараясь быть достойной королевой, она заставляла себя учить иероглифы. Она переписывала их в блокнот, запоминая, как они изображаются и в каком порядке расположены. Марина вспомнила, как ее одноклассница Кристина, которой совсем не давался английский, писала английские тексты русскими буквами и зазубривала эту абракадабру, чтобы сдать пересказ.
        Когда Клуттем предложил надеть синее струящееся платье из легчайшего шелка, у Марины возникла идея сделать «синий образ», дополнив наряд сапфировыми драгоценностями.
        — Ничего, если я буду вся в синем?  — спросила она, когда вошла Эмильда.
        — По-моему, очень даже неплохо,  — помощница пробежала взглядом по королеве.  — Платье от Монтауша?
        — Вопрос не имеет смысла.
        — Я думала, Петфальд совместно с Адемиром Вашаром прислал еще одно платье.
        Марина смерила помощницу испепеляющим взглядом. Подавив смех, Эмильда спросила:
        — Это диадема, которую Лорида подарила на коронацию?
        — А серьги  — на день рождения.
        — Королева Хлида задарила тебя сапфирами,  — усмехнулась Эмильда и попросила наклониться. Марина опустила голову. Эмильда переместила диадему ближе к собранным на макушке волосам:  — Турона нет, но протоколисту ничего не мешает запротоколировать, что ты надела диадему так, как следует носить корону.
        — Я же надела ее дальше ото лба!
        — Надо еще дальше.
        Марина собиралась закатить глаза, но услышала знакомый голосок:
        — Ваше Величество…
        Вдвоем с Эмильдой они повернулись в ту сторону, откуда донеслись слова. На картине вместо белой лилии возник эльф. Сегодня на нем была рубашка с коротким рукавом, из-за чего стало видно, что руки полностью покрыты густой шерстью.
        — Кристиан?  — отозвалась Марина.
        — Добрый день, Ваше Величество,  — он слегка склонил голову в знак уважения.
        — Привет, Кристиан. Что-то случилось?  — спросила Эмильда. Они с королевой подошли к эльфу.
        Кристиан говорил с некоторой зажатостью:
        — Я подумал, Ваше Величество, что вы должны знать. Особенно после того, что рука Гогратиона натворила в Мартике.
        Марина с Эмильдой настороженно переглянулись.
        — О чем знать?  — спросила королева.
        Эльф оглянулся, проверив, нет ли сзади кого-нибудь. Затем он наклонился ближе и пониженным голосом произнес:
        — Это касается Аида.
        Девочки вновь переглянулись.
        — Твоему комитету известно, что рука Гогратиона появилась в Маринии по велению Аида?  — сказала королева.
        — Такой информации мы не имеем. Но предположения подобного рода могут оказаться верными. Комитету «Белая лилия» стало известно…  — Кристиан снова обернулся.
        — Что?  — нетерпеливо прошептала Эмильда.
        Эльф нерешительно вымолвил:
        — Если выражаться непрофессиональным языком… Совет Всех Морей… ну, в общем, жестко прессует Аида.
        — Прессует?  — у Марины вырвался невеселый смешок.
        — Его судят, и судебный процесс проходит за закрытыми дверями. Аида судят тайно. Не знаю, что он совершил, но это что-то очень серьезное,  — с тревогой произнес Кристиан.
        — Посейдон позволил судить своего друга?  — спросила Эмильда.
        — Он не совсем законно занял нептидский престол. Неудивительно, что его судят,  — сказала Марина.
        — Солика официально передала ему право наследования престола. Другой вопрос, что нептидцы не желают видеть его королем. Но за такое не судят за закрытыми дверями,  — сказала Эмильда.
        Марина взглянула на Кристиана, потом на Эмильду:
        — Совет Всех Морей узнал, что Аид подбросил мне книжку со сказками, чтобы моими руками убрать Нептунию?
        Эльф не знал, о какой книжке шла речь, но чутко внимал королеве. Эмильда сказала:
        — Совету безразлично. Нептидцы в открытую называют тебя сообщницей Аида. Это всем известно, за это Аида не судили бы тайно.
        — Аид содеял нечто такое, что нельзя предавать огласке,  — приглушенным голосом произнес Кристиан, выразительно глядя на королеву.
        — Тогда, может быть, у Совета есть доказательства, что руку Гогратиона в Маринию прислал Аид?  — сказала Марина.
        — Это серьезное обвинение, если вспомнить, что перед этим рука Гогратиона убила две нептидские семьи верующих в Посейдона. Но опять-таки подозрения первым делом падали на Аида, ведь к его дворцу рука не приблизилась. Тем, что Аид  — главный подозреваемый, никого не удивишь. Для чего засекречивать судебный процесс?  — сказала Эмильда.
        — Совет мог узнать, что Аид пытается договориться с антипосейдонцами,  — предположила Марина.
        — Чтобы выменять тебя на возможность править Нептидом?  — Эмильда продолжила ее мысль.
        Марина кивнула.
        — Ваше Величество, вам следует знать, что Фархан Турон принимает непосредственное участие в судебном процессе по делу Аида,  — сказал эльф.
        — А это уже интересно,  — сказала королева, обменявшись взглядами с помощницей.
        — Вот куда он постоянно уезжает!  — загорелись Эмильдины глаза.  — Он ездит на судебные заседания.
        Марина задала вопрос Кристиану:
        — Турон представляет обвиняющую или защищающую сторону?
        Эльф нахмурил брови:
        — Турон возглавляет отдел, контролирующий выполнение служебных обязанностей королевскими особами. Он участвует в судебном процессе, потому что Аид принадлежит к числу королевских особ.
        — Мы подозреваем, что Аид хочет договориться с антипосейдонцами  — отдать им королеву Маринии взамен на то, что антипосейдонцы позволят ему стать полноценным королем,  — сказала Эмильда.
        — Аид  — лучший друг Посейдона, а Турон живет по заповедям Гогратиона. Не знаю, насколько вероятен их союз,  — скептически произнес эльф.
        — Турон мог специально прижучить Аида, чтобы предложить замять дело в обмен на то, что Аид договорится с Посейдоном, и Совет одобрит петицию относительно суда над тобой,  — сказала Эмильда королеве.
        Стараясь не испортить прическу, Марина сжала виски:
        — У нас столько версий, что мой мозг скоро взорвется.
        — Что настолько серьезного откопал Турон, если Совет Всех Морей держит в секрете факт судебных разбирательств?  — сказал Кристиан.
        В дверь постучали. После приглашения войти в комнате появилась Калис.
        — Турон приехал. Собирался сегодня провести диктант, но я сказала, что мы едем на показ Монтауша.
        — Представляю, что он ответил,  — усмехнулась Марина.
        — Пусть идет к черту, а мы посвятим этот день прекрасному,  — сказала Калис.
        — Калис, ты же в Департаменте Безопасности работаешь,  — вспомнила Эмильда.  — Ты ничего не слышала о суде над Аидом?
        Поморщив лоб, Калис сказала:
        — Начальник Департамента Безопасности вскользь упомянул об этом.
        — Он рассказал о причине разбирательств?  — спросила Марина.
        — Там всё под грифом секретности. Причину знают лишь участники судебного процесса.
        «Ладно, не будем донимать Калис. Спасибо, что помогла с диктантом»,  — про себя сказала Марина.
        — Аид арестован или он на свободе?  — поинтересовалась Эмильда.
        Калис пожала плечами:
        — Я не знаю.
        Кристиан сказал:
        — Его арестовали, но у Аида хорошие адвокаты. Спустя сутки его отпустили под домашний арест. Пока что от него требуется лишь приезжать на судебные заседания.
        — Такой серьезный судебный процесс, а обвиняемого не держат под стражей?  — сказала Марина.
        — Ваше Величество, он король. И бог в придачу. Королевский иммунитет дает много привилегий. Когда дело касается монарших особ, сложно привлечь подозреваемого к ответственности,  — промолвил эльф.
        Марина кивала с мыслью:
        «Если выяснится, что бабушкина смерть  — дело рук Аида, благодаря королевскому иммунитету он может отмазаться».
        Когда беседа с Кристианом завершилась, и на картине появилась белая лилия, Калис взглянула с восхищением на королеву Маринии и произнесла:
        — Шикарно выглядишь. Лорида умеет делать подарки.
        Марина сама была в восторге от диадемы и сережек. Ее губ коснулась вдохновенная улыбка. Она хотела поблагодарить за комплимент, но тут они с Эмильдой подумали об одном и том же.
        — Откуда ты знаешь, что это подарки Лориды?  — спросила Марина.
        — На балу я слышала, как вы говорили о серьгах. А эту диадему Лорида собиралась подарить Марине I.
        — Ты знала?!  — удивились девочки.
        На лицо Калис легла тень печали. Казалось, глядя на диадему, она видит основательницу Маринии. Калис с горечью произнесла:
        — Да, я знала, что эта диадема предназначалась Марине I.
        Как и в момент получения подарка, Марина почувствовала себя неудобно. Будто напялила на себя чужую драгоценность, оскорбив память основательницы королевства. Она хотела снять диадему, но Эмильда ее остановила:
        — Она предназначалась Марине I, но досталась тебе. Ты  — полноправная владелица.
        — Намекни Лориде, что для полного гарнитура было бы неплохо подарить браслет с сапфирами,  — сказала Калис, едва заметно усмехнувшись.
        На руке у Марины был браслет, который она не снимала уже несколько дней. Каждый вечер она ложилась спать в надежде увидеть новый сон-подсказку, но этого не происходило.
        Всё было готово к отъезду на показ Ральфа Монтауша: платья надеты, локоны накручены, духи напрысканы. Марина сказала:
        — Выезжаем?
        Калис бросила взгляд на корону, лежавшую на трюмо:
        — Диадема великолепна, но корону следует беречь.
        — Точно,  — Марина подошла к зеркалу и спрятала корону в тумбочку.
        Калис изобразила каменное лицо, чтобы сокрушенно не закрыть лицо руками:
        — Ты хранишь корону в тумбочке?
        Марина прочистила горло, чтобы потянуть время до ответа, и сказала:
        — Ну, если я снимаю ее ненадолго, то оставляю в тумбочке.
        — Надеюсь, Турон об этом не узнает.
        — Место хранения короны имеет столь огромное значение?  — сказала Марина, позволив себе добавить в интонацию немного возмущения.
        — Корона хранится исключительно в сейфе,  — сказала Эмильда.
        Последовав настоянию подруг, королева спрятала драгоценность в сейф.
        Возле парадного входа в Мартик их ждал Чакстон с тремя зонтиками. Эти зонтики он держал над дамами по дороге до кареты.

        * * *
        О том, что Ральф Монтауш  — именитый модельер, можно было судить по количеству гостей на показе. Короли и королевы со всего подводного мира съехались на грандиозное мероприятие. Ральф Монтауш жил в Мрициусе, а показ проходил во Дворце культуры. Не одно знакомое лицо мелькнуло в толпе, прежде чем Марина добралась до стола с десертами. Фуршетный зал был открыт перед началом и после мероприятия. Среди разнообразия изысканных лакомств Эмильда отыскала канапе с тигровыми креветками, а Марина, увидев пиалу с оранжевым суфле, решила, что это нечто апельсиновое. Отведав десерт, она разочарованно скривилась:
        — Создать тыкву одного цвета с апельсинами было коварным замыслом природы.
        — Розовые гортензии. Это же надо было прилепить сюда розовые гортензии. Велели: в Фуршетный зал  — сиреневые гортензии!  — бурчал проходящий мимо гном в вышитом камзоле.
        Догадываясь, что это какой-то распорядитель-организатор мероприятия, Марина подумала, что все гномы неприветливы, подобно хранителю ее гардеробной. Выглядел он точно как Клуттем: крошечный рост, кудрявая шевелюра и неповоротливость.
        — И тыквенное суфле  — гадость редкостная,  — поддакнула она.
        Не слушая ее, гном продолжал изучать цветочные гирлянды, украшавшие стол.
        — Бездари-бездари… Куда смотрели декораторы? Какой организации показа можно ожидать, если даже Фуршетный зал нормально украсить не могут? Зачем проводить показы, если повсеместно халтура?  — пренебрежительно произнес гном.
        — Кому вообще нужен этот несчастный показ Ральфа Монтауша?  — Марина вновь поддержала его.
        Гном удивленно взглянул на королеву. Подбежавшая сзади Эмильда схватила ее, повернула к себе и процедила:
        — Ты совсем с катушек слетела?
        — Что я такого…
        Эмильда повернулась к гному, улыбнулась от уха до уха и сказала:
        — Это она так шутит, господин Монтауш!
        Приоткрыв рот, Марина уставилась на помощницу. Затем ее взгляд бегал от Эмильды к гному и обратно. Гном вернулся к проверке цветочного декора. Когда онемение закончилось, Марина сказала:
        — Ральф Монтауш  — это… это… гном?!
        Эмильда перекривила ее:
        — Да, Ральф Монтауш  — это гном!
        — Ты не говорила, что Ральф Монтауш  — это гном!  — королеву разбирал смех.
        — Я не говорила, что самый известный модельер в подводном мире  — гном, значит, можно городить чепуху о нем на его показе?  — нравоучительно произнесла Эмильда.
        — Ну прости, я не знала, что увижу виновника торжества, опечаленного неудачным цветом гортензий. Если бы кто-то подсказал, что это Ральф Монтауш, я бы молчала,  — сказала Марина и увидела, как Лорида беседует о чем-то с модельером.
        Преклонных лет королевы из Норвежского моря Жаклур Бертальдин и Кальтизарда Крид, разнаряженные в пышные бальные платья, перехватили инициативу и завязали разговор с Монтаушем. Лорида, испытывавшая неприязнь к расфуфыренным дамочкам, не захотела участвовать в обсуждении свежих сплетен. Она подошла к королеве Маринии:
        — Ты всегда прекрасна, а в этой диадеме  — просто блеск!
        Марина благодарно усмехнулась:
        — Мне посоветовали намекнуть тебе, что этому гарнитуру не хватает браслета с сапфирами.
        — Беру на заметку,  — Лорида подняла указательный палец.  — Браслет на самом деле не слишком гармонирует с сегодняшним образом,  — она взглянула на Маринино запястье.
        — Зато браслет с орхидеей,  — сказала Эмильда, показав королеве Хлида цветок на серебряном украшении.
        Задержав взгляд на орхидее из разноцветных камешков, Лорида на миг удивленно замерла и тут же сменила удивление на заинтересованность:
        — Благородный дендробиум?
        Марина не питала иллюзий по поводу того, что королева Хлида разбирается в сортах орхидей. Она понимала, что цветок известен ей по другой причине.
        — Да, благородный дендробиум, из которого производят дендразол,  — сказала она.
        — Браслет тоже кто-то подарил?  — спросила Лорида.
        — Да, это подарок,  — нетвердо произнесла Марина, размышляя, стоит ли посвящать Лориду в историю со снами.
        — Ваше Величество, вы будете сидеть в первом ряду, оттуда прекрасный обзор!  — подлетел Чакстон.
        — Ты был в Подиумном зале? Он еще закрыт для посторонних,  — сказала Марина.
        — Зал закрыт, но привидения летают сквозь стены, Ваше Величество,  — ответил телохранитель.
        — Вон как,  — усмехнулась королева и услышала:
        — Приветствую всех!
        Она обернулась и увидела Петфальда. Блондин в строгом стильном костюме от Ральфа Монтауша присоединился к компании королевы Маринии. Марина сразу бросила взгляд на его руку:
        — Как ты? Рука не беспокоит?
        — Главное чтобы никого не беспокоила гигантская черная рука, растущая из-под земли. А с моей рукой всё в порядке,  — широко улыбнулся король.
        Улыбка Марины имела оттенок нервозности  — воспоминания о руке Гогратиона наводили ужас. Эмильда сказала:
        — Обещаем, следующий праздник в Мартике обойдется без сломанных костей.
        — Какой там у нас следующий праздник?  — задумалась Лорида.  — День Моря?
        — Приезжай к нам на День Моря!  — предложила Эмильда королю Рутиса.
        Марина с укором взглянула на помощницу. В стремлении подколоть ее Эмильда, по всей видимости, забыла, что в День Моря королева Маринии будет занята другой важной встречей.
        — Шестнадцатого не могу,  — сказал Петфальд.
        Марина злилась на Эмильду из-за приглашения, но удивилась, что король Рутиса ответил отрицательно. «Он отказывается приехать ко мне в гости?»  — не поверила она.
        — 16 июля у меня диктант,  — пояснил он.
        Причина отказа рассмешила присутствующих.

        * * *
        В Подиумном зале пришлось установить дополнительные ряды кресел, чтобы все короли и королевы, а также сопровождавшие их лица смогли разместиться. Марина не знала, было это проколом дизайнеров или для Подиумного зала изначально предполагался декор из розовых гортензий, но здесь они были всюду.
        Подиум представлял собой ковер разросшихся кораллов.
        «Как по ним будут ходить модели? Тут ведь не пройти»,  — подумала Марина, сидя в кресле, на спинке которого светилась надпись «Королева Маринии».
        Музыкантов она не видела, но в зале звучала скрипка. Марина смекнула, что увитые кораллами большие ракушки на стенах  — это волшебные колонки. На экране в самом начале подиума красовалась эмблема  — окруженные венком из золотых кораллов буква «М» и закорючка, означавшая «Р».
        Ближе к началу показа часть свечей погасла, сконцентрировав внимание зрителей на сверкающем логотипе. После вступительных речей, произнесенных величественным мужским голосом из-за кулис, свечи резко вспыхнули, а логотип на экране стал увеличиваться и вращаться.
        — В подводном мире тоже умеют делать спецэффекты,  — прошептала Марина.
        Вновь заиграла музыка, а коралловый ковер на полу начал покрываться прозрачной пленкой. Вначале пленка повторяла коралловый релеф, а потом поднялась над кораллами, выпрямилась и затвердела, превратившись в стекло.
        — По стеклянному подиуму, конечно, ходить удобнее, чем по кораллам,  — сказала Марина.
        Эмильда хихикнула:
        — Никто не будет ходить по подиуму.
        Королева в недоумении взглянула на помощницу:
        — Зачем же мы сюда приехали?
        — Чтобы увидеть показ мод.
        — Как мы его увидим, если ничего не покажут?
        — Кто сказал, что не покажут?
        Чакстон встрял:
        — Ваше Величество, будут диски…
        — Цыц!  — перебила его Эмильда, чтобы он не раскрыл самое интересное преждевременно.
        Чакстон прикрыл рот ладонью в металлической перчатке. Марина с подозрением косилась на подданных, гадая, что они скрывают. На стекле в начале подиума зажегся круг. Рядом зажегся второй, потом третий и так до конца настила. Светящиеся круги размещались в два ряда, занимая весь подиум. Последним зажегся круг на маленькой сценке, соединявшей кулисы с настилом. В центре последнего круга появился микрофон на стойке и ведущая в пышном платье оливкового цвета, расшитом изумрудами. Зрители зааплодировали. Улыбаясь во весь рот, она представительно произнесла:
        — Дамы и господа, мы начинаем презентацию осенне-зимней коллекции непревзойденного Ральфа Монтауша! Осень-зима 11004/11005! От всей души желаю вам ярких впечатлений, незабываемого вечера и, конечно, новых потрясающих нарядов в ваши гардеробы!
        Гости вновь захлопали. Одновременно чувственный и представительный тон ведущей граничил с фамильярностью. Яркий макияж, не соответствовавший возрасту, делал ее похожей на Жаклур и Кальтизарду.
        Она охотно улыбалась фотовспышкам. На экране загорелось на маринийском «Осень-зима 11004/11005».
        Музыка заиграла громче. Ближайший к ведущей светящийся круг, приподнявшись, отделился от подиума. Еще через миг на нем возникла модель, одетая в приталенное черное платье ниже колен. V-образный вырез и низ рукавов были декорированы жемчугом. Музыка зазвучала тише, рядом с ведущей что-то вспыхнуло, а когда вспышка исчезла, в воздухе появилась карточка, текст с которой она зачитала:
        — Платье-футляр черного цвета из первоклассного габардина декорировано жемчугом, добытым в водах Средиземного моря. Платье станет незаменимым спутником любой королевы на деловых встречах и в повседневной жизни.
        В то время как ведущая оглашала качественные характеристики, диск на котором стояла модель, начал двигаться. Он медленно летел над подиумом, соблюдая привычную траекторию движения моделей на показах. Долетев до конца подиума, он свернул и полетел обратно. Добравшись до последнего светящегося круга, он вспыхнул и исчез вместе с манекенщицей.
        Впечатленная увиденным, Марина сказала:
        — А как же дефиле и модельная походка?
        — В волшебном мире для участия в дефиле не обязательно иметь модельную походку,  — улыбнулась Эмильда.
        Сразу после того как исчез первый диск, второй передвинулся на место первого, поднялся над подиумом, и на нем появилась другая модель. На девушке было пурпурное платье в пол. До талии оно плотно облегало тело, а низ струился волнами. Вспышка превратилась в карточку с описанием, и ведущая прочитала:
        — Вечернее платье из тончайшего шелка цвета фуксии! Стрейчевый лиф расшит стразами и натуральными бриллиантами от 0,25 до 4,5 карат. Отличный выбор для королевы, привыкшей блистать!
        Диск со второй манекенщицей проделал такой же путь, вспыхнул и растворился в воздухе. Третий диск переместился в начальную точку подиума и стал не спеша двигаться. Модель была в персиковом платье со шлейфом. Вверху платье было облегающим, а от колен книзу оно расширялось. Ведущая объявила:
        — Удивительной красоты платье-русалка. Данный вид кроя также часто называют «годе». Гипюровый лиф декорирован натуральными бриллиантами и топазами. Юбка из эксклюзивного высококачественного шелка, изготовленного лучшими маринийскими мастерами по заказу Ральфа Монтауша. Шлейф длиной три метра добавит вашему образу величавости! Платье имеет волшебную особенность  — по желанию, шлейф может удлиниться до пяти метров!
        Желая продемонстрировать всю красоту шлейфа, модель слегка развернулась и перекинула часть ткани на перед. Никто не знал, планировалось это или произошло случайно, но в тот самый миг сработал механизм наращивания шлейфа. Диск, на котором стояла манекенщица, оказался маловат для пятиметрового шлейфа. Ткань соскользнула с диска, когда он пролетал мимо Кальтизарды Крид и Жаклур Бертальдин и смела корону с Кальтизарды. Со звоном корона покатилась по полу. Фотовспышки заполнили Подиумный зал. Телохранители тут же подняли драгоценность и вернули королеве. Ведущая с показной ошарашенностью принялась извиняться:
        — Простите, дамы и господа, небольшой казус. Никто не пострадал? Продолжаем показ!  — она вновь натянула улыбку.
        Музыка не переставала играть. Диск летел дальше, а Марина с Эмильдой давились смехом.
        — Я должна купить это платье!  — бодро произнесла королева Маринии.
        — Пожалуй, оно того стоит,  — прыснула Эмильда.
        После того как завершился показ женской одежды, началась презентация мужской коллекции. Страз, перьев и блесток стало намного меньше, а шлейфов не было вовсе. Когда все наряды были продемонстрированы, на подиум вышел Ральф Монтауш вместе со всеми моделями. Без летающих дисков они прошлись по настилу и поклонились публике. Гном нехотя примерил улыбку на угрюмое лицо.
        По окончании презентации модельера окружили журналисты, а гости проследовали в Фуршетный зал. Не успели Марина с Калис угоститься сдобными кексами, как при первом же укусе малиновая начинка вытекла, испачкав дамские руки и лица. Чакстон метнулся за салфетками. Барышни стерли с себя варенье из морской малины, но руки остались липкими.
        — Не подскажете, где уборная?  — спросила Марина проходящую мимо незнакомую королеву.
        Дама указала в нужную сторону. Марина и Калис отправились мыть руки.
        — Иди, я после тебя зайду,  — сказала Калис, когда они подошли к двери уборной.
        — Идем вдвоем, мы всего лишь руки помоем,  — Марина открыла дверь и собиралась пропустить вперед Калис.
        — Не положено.
        — Почему?  — не поняла Марина.
        — По уставу, находиться с королевой в туалетной комнате могут лишь особо приближенные,  — ответила Калис.
        — Ничего себе,  — с застывшим лицом произнесла Марина.
        Вернувшись в зал, Калис заметила Лориду и отошла поздороваться. В стороне Эмильда с Чакстоном бурно обсуждали состоявшийся показ. Марина осталась одна, но долго скучать не пришлось. Рядом появился темноволосый мужчина под руку с женщиной, на полголовы выше него и королевы Маринии. Марина подумала, что стройная красотка с длинными гладкими, словно отутюженными волосами, точеными чертами лица и накладными ресницами только что сошла с подиума. Благодаря короне на голове ее спутника Марина поняла, что это коллега, но каким королевством он правит  — не знала. Загадочно улыбнувшись, король с легкой щетиной на лице произнес:
        — Наконец-то выпала возможность познакомиться с вами лично, Ваше Величество.
        С недоумением глядя на него, Марина испытывала неловкость: он ее знает, а она понятия не имеет, кто он.
        — Будем знакомы?  — он протянул руку.
        Вспоминая названия всех известных ей королевств, она пыталась сообразить, кто перед ней. Она робко начала тянуть руку, чтобы ответить на приглашение познакомиться, но вдруг подлетела Эмильда и грубо откинула ее руку, не позволив дотянуться до руки незнакомца:
        — Проваливай отсюда!  — озлобленно выкрикнула она.
        С еще большим недоумением Марина взглянула на помощницу, а потом перевела взгляд на мужчину.
        — Пошел прочь! Убирайся!  — Эмильда толкнула его. Он сдержанно крякнул. Спутница испуганно прижалась к нему.
        — Эм…  — Марина придержала помощницу, чтобы она не накинулась с кулаками на короля.
        — Выметайся отсюда! Хватило дерзости завалиться сюда, да еще и подойти знакомиться!  — крикнула Эмильда.
        Марина огляделась по сторонам. К счастью, музыка заглушала крик помощницы, и конфликт не привлек внимания практически никого из присутствовавших. Она опять взглянула на человека в короне и спросила Эмильду:
        — Кто это?
        Эмильда сделала вдох и более спокойным тоном произнесла:
        — Что ж, Марина, познакомься  — это бог Царства Мертвых и новоиспеченный король Нептида.
        Голова Марины крутанулась в сторону короля:
        — Аид?!
        — Приятно познакомиться,  — он ответил улыбкой, несмотря на холодную встречу.
        Марина отшагнула, вытаращившись на него.
        — А это его жена Персефона,  — Эмильда представила избранницу Аида.
        У Персефоны улыбнуться не получилось.
        Бросив взгляд на макушку Аида, Марина наконец узнала корону с черными бриллиантами, которую видела на Нептунии.
        — У тебя домашний арест! Как ты здесь оказался?  — возмущенно произнесла она.
        Эмильда ответила вместо Аида:
        — Дружок Риввен снял чары домашнего ареста,  — она махнула головой на стоявшего неподалеку Джакона Риввена, беседовавшего с товарищами и притворявшегося, что не слышит перепалки Аида с представительницами Маринии.
        — Королевский иммунитет дает право нарушать постановления суда?  — гневно произнесла Марина.
        — Не кипятись,  — вальяжно ответил король Нептида.  — Я нарушил условия пребывания под домашним арестом, чтобы использовать возможность встретиться с тобой на нейтральной территории. Приглашать тебя к себе во дворец бесполезно, а в Мартик меня вряд ли пустят.
        — Зачем тебе со мной встречаться?!  — сердито крикнула Марина.  — Это ты подбросил книгу? Ты был у бабушки дома? Ты виноват в ее смерти?
        Теперь Эмильда сдерживала королеву, чтобы она не набросилась с кулаками на Аида.
        — Давай спокойно поговорим,  — сказал он.
        — Спокойно? Ты использовал меня, чтобы моими руками убрать Нептунию, а теперь предлагаешь спокойно поговорить?  — крикнула разъяренная Марина.
        — Я хочу сделать тебе деловое предложение,  — важно промолвил Аид.
        — Чего?!  — возмущенно скривилась Марина.  — Какие деловые предложения? Думаешь, я не понимаю, что ты собираешься отдать меня в лапы антипосейдонцев, чтобы они позволили тебе править Нептидом? Хочешь предложить мне самостоятельно сдаться?
        — Мне не требуется разрешение антипосейдонцев, чтобы править Нептидом,  — сказал Аид.
        — Тогда что вынудило спутаться с Туроном и Витаном? Как же Посейдон?  — пренебрежительно бросила королева Маринии.
        — Ваше Величество, вы всё превратно излагаете,  — чинно ответил король. Его супруга раскрыла веер и энергично замахала, выказывая недовольство. Заметив это, Аид обнял ее нежнее. А Марина заметила, что на веере изображена летучая мышь.
        — За что тебя судят? Что такого страшного ты совершил, если запрещено даже озвучивать причину?  — крикнула она.
        — Если вы понизите тон, Ваше Величество, готов это обсудить,  — вкрадчиво произнес Аид.
        Еще немного, и у Персефоны глаза были бы на мокром месте. То ли оттого, что ее мужу грозит тюрьма, то ли, живя размеренной жизнью в Царстве Мертвых, она не привыкла к накалу эмоций.
        — Тебе тон мой не нравится?! Так какого черта заявился в Мрициус? Деловое предложение мне сделать? Больше не будешь присылать в Маринию всяких чудовищ вроде руки Гогратиона, если я соглашусь на твое предложение? Я  — не Турон и не Витан, со мной договориться не получится!  — крикнула взвинченная Марина, подступая к Аиду, будто собираясь вцепиться в него.
        — Ты что-то нафантазировала. Рука сама вынюхивала жертв,  — сказал Аид.
        — Твой дворец намного ближе к площади Святого Гогратиона, чем мой! Почему-то руке-убийце вздумалось приползти в Мартик. Ты уверовал в Нептуна, и твой дворец не попал под раздачу?  — насмешливо произнесла Марина.
        — Мое вероисповедание также можем обсудить, если ты готова к переговорам.
        Марину предложение вступить в переговоры ужасно злило:
        — Весь подводный мир подозревает, что я с тобой заодно! Не хватало еще какие-то переговоры с тобой вести! Это ты прислал браслет?  — она ткнула тыльной стороной запястья Аиду в лицо, чуть не коснувшись носа. Он отшатнулся, Персефона прикрыла лицо веером.
        — Марин, на вас уже люди смотрят,  — Эмильда оттащила королеву.
        Марина огляделась и увидела, что часть гостей шушукается, поглядывая на них.
        — Я ничего не присылал,  — ответил Аид, стараясь сохранять мирное расположение духа.
        Чакстон подлетел и спросил:
        — Ваше Величество, всё в порядке?
        Будто не слыша телохранителя, Марина сняла браслет и, держа его перед собой, процедила:
        — Если это ты со мной играешься, Посейдон не спасет тебя от того, что я с тобой сделаю. А если я узнаю… клянусь, если я узнаю, что бабушку убил ты…  — она исступленно грозила ему браслетом, думая, как завершить фразу.
        Персефона томно вымолвила:
        — Дорогой, пойдем отсюда. Я хотела купить платье с рубинами на поясе  — оно подойдет к рубиновому колье, которое ты мне в прошлом году подарил.
        — Конечно, милая, обязательно купим,  — Аид с нежностью взглянул на супругу.
        Факт того, что Персефона думает о рубинах в то время как Марину колотит от мысли, что она, возможно, стоит рядом с бабушкиным убийцей, сильнее разгневал королеву Маринии. Чакстон повторил вопрос:
        — Ваше Величество, всё хорошо?
        Марина молча развернулась и стремительно зашагала к выходу из Фуршетного зала. Гости провожали ее взволнованными взглядами и перешептывались. Она не смотрела ни на кого. Эмильда и Чакстон следовали за ней.
        У кареты их догнала Калис, и во дворец они вернулись в таком же составе, в каком покинули его. Но прежде чем карета выехала со стоянки, к ней подошел Ральф Монтауш. Увидев гнома, королева Маринии подумала, что перебранкой с Аидом она испортила вечер.
        — Простите за эту сцену, господин Монтауш. Надеюсь, я не сильно испортила впечатление ваших гостей о показе,  — она выглянула в открытую дверь кареты.
        — Я не за этим пришел,  — со свойственной ему серьезностью ответил модельер.
        — А что тогда?  — не поняла Марина. Эмильда тоже выглянула из кареты.
        Монтауш произнес:
        — Вы не могли бы показать браслет?
        Девочки переглянулись.
        — Браслет? Этот?  — королева протянула серебряную драгоценность, которую до сих пор сжимала в руках.
        Гном взял браслет, достал из кармана трубочку с шариком на конце и повертел круглый наконечник. От вращения шарик засветился. Гном присветил фонариком и рассмотрел предмет.
        — Вы что-то знаете об этом браслете?  — с нетерпением спросила Марина.
        Не отрывая взгляда от украшения, Монтауш сказал:
        — О браслете  — нет. А вот о ювелире… не думал, что когда-нибудь я буду держать в руках изделие Салмара Вилая.
        — Салмар Вилай?  — переспросила Эмильда.  — Откуда вы знаете, что это его изделие?
        — Это его эмблема. Четыре волны, символизирующие единство четырех океанов, и благородный дендробиум,  — сказал модельер.
        — Вы знакомы с ним?  — спросила Марина.
        — Как-то раз посчастливилось встретиться с ним. В то время он только начинал ювелирную деятельность. Я слышал, что есть гном-ювелир, у которого в команде гномы, умеющие разведывать месторождения особых драгоценных камней и металлов. До той встречи я думал, это басни. Потому что не встречал его изделий. Но Салмар Вилай оказался реальной личностью.
        — Салмар Вилай  — это гном?  — сказала Марина.
        — Что значит «особые драгоценные камни и металлы»?  — спросила Эмильда.
        — Гномы, служившие ему, находили залежи не простого золота, серебра и самоцветов. Камни и металлы, которые использовал для своих изделий Салмар Вилай, обладали волшебными свойствами. Думаю, этот браслет имеет какие-то особенности,  — Монтауш поднял глаза на королеву.
        Покосившись на Эмильду, Марина сказала:
        — Я тоже так думаю.
        — Почему на эмблеме Салмара Вилая орхидея?  — поинтересовалась Эмильда.
        — По его словам, в детстве он подцепил тяжкую хворь  — северо-черноморский грипп. Никто не знал лекарств от этой болезни. Родные думали, что его уже не спасти. Покуда какой-то лекарь не посоветовал принимать настойку благородного дендробиума. Это единственное, что помогло ему справиться с болезнью. Когда он вырос и стал ювелиром, решил сделать этот цветок составляющим элементом своего логотипа. Он многое узнал о благородном дендробиуме. Большинству из нас эта орхидея известна лишь благодаря дендразолу. Салмар Вилай говорил, что это необыкновенный цветок. А о ювелирных изделиях Салмара Вилая приходилось слышать невероятные рассказы  — будто они излечивают от болезней, наделяют бессмертием, превращают гномов в людей, даруют острый ум, открывают в своих обладателях волшебный дар, наделяют сверхъестественными силами, помогают установить контакт с загробным миром и едва ли не воскрешают мертвых.
        Марина с Эмильдой искоса глядели друг на друга.
        — Я слышала о случаях заболевания северо-черноморским гриппом среди жителей северных регионов Черного моря. Салмар Вилай живет там?  — сказала Эмильда.
        — Он рассказывал, что его детство и юность прошли в Тархаласе. Мы познакомились, когда я искал хорошего геммолога  — специалиста по драгоценным камням. Я был проездом в Тираяте, а его отряды работали на золотых приисках на окраине города. Поговаривают, большую часть камней и металлов для Салмара Вилая гномы добыли в Тархаласе. Где он сейчас  — не знаю,  — ответил модельер.
        — Он работал с вами как специалист по драгоценным камням?
        Гном отрицательно помотал головой:
        — Ну что вы! То, чем занимался Салмар, намного выше обычного подбора и оценки камешков для декора одежды.
        В голосе Монтауша чувствовалось восхищение работой ювелира и умаление собственного таланта.
        — Занимался? Сейчас он не создает ювелирные изделия?  — сказала Марина.
        — Я давно не слышал о нем. Даже не ведаю, жив ли он. А встретить его изделие совсем не ожидал. Они и раньше были крайне редки, а сейчас разбросаны по миру так, что следов не отыщешь.
        Долгому молчанию сопутствовали напряженные размышления. Снова разговоры о Тархаласе, а Марина до сих пор не наведалась на улицу Разлапистых корней. Стало окончательно понятно, почему на браслете изображен благородный дендробиум. И свалилась эта информация как снег на голову.
        Марина подумала, если удастся разыскать Салмара Вилая, можно узнать, как работает браслет и почему он показывает сны не каждый раз, когда надеваешь его.
        — У кого мы могли бы получить больше сведений о Салмаре Вилае и его изделиях?  — спросила она.
        Гном отдал браслет:
        — Я модельер, Ваше Величество. С ювелирным делом я связан поверхностно. Попробуйте пообщаться с ювелирами или поищите книги о выдающихся ювелирах.

        * * *
        — Браслет медиума показывает сны в ночь обновления лийлонга,  — прочитала Эмильда, склонившись над старой толстой книгой.
        — Вот в чем дело. Я каждый вечер мучила этот браслет, пытаясь понять, почему он не включается. Оказывается, он включается раз в шесть дней,  — Марина подпирала рукой щеку и смотрела на орхидею, выложенную разноцветными камешками на ювелирном изделии.
        Эмильда читала дальше:
        — Серебро, из которого изготовлен Браслет медиума, добыто неподалеку от Марианской впадины в Тихом океане, известной также как Царство Мертвых. Серебро обладает способностью устанавливать связь с потусторонним миром, а браслет погружает в так называемые медиумные сны. Он показывает события из жизни людей, которых уже нет в живых.
        — Одним махом я узнала название браслета и то, что Царство Мертвых находится в Марианской впадине,  — безэмоционально произнесла королева, прочитавшая всё чуть раньше помощницы.
        — Браслет не крутит мультики, а показывает сцены из жизни покойных людей. Каждые шесть дней он превращает в медиума того, кто надевает его,  — сказала Эмильда.
        — Там еще написано, что эмблема Салмара Вилая есть не на всех его изделиях, но обязательно присутствует на драгоценностях, которые так или иначе связаны с загробным миром.
        — Потому что орхидея на эмблеме символизирует связь между миром живых и миром мертвых,  — прочитала Эмильда.
        — Серебро добыто неподалеку от Царства Мертвых, а орхидея на браслете  — символ связи между миром живых и миром мертвых. Аид утверждает, что не присылал браслет, но все стрелки указывают на него,  — сказала Марина и вспомнила, как после прощания с Монтаушем Калис взглянула на браслет и спросила:
        — Аид что-то присылал тебе?
        — Говорит, что не присылал,  — ответила королева Маринии.
        — Аид  — не тот человек, которому можно доверять. Переговоры и сделки с ним ни к чему хорошему не приведут.
        — Ты против Аида? Он посейдонец.
        — Он родной брат Нептуна, а потом уже посейдонец,  — сказала Калис.
        Вынырнув из воспоминаний, Марина сказала:
        — Постоянно возникает один и тот же вопрос: если браслет прислал Аид, то зачем?
        — Записка из сейфа Нольмы Хоск говорит о том, что отправитель браслета хочет показать, кто виноват в смерти предыдущей королевы Маринии,  — сказала Эмильда.
        — Зачем это Аиду? Я уверена, что бабушку убил кто-то из нептидской шайки.
        — Это не обязательно Аид.
        — Руку Гогратиона тоже не он разбудил? За что его тайно судят? Еще деловые предложения надумал делать. Скорее бы День Нептуна. Я уже не могу от этих бесконечных размышлений, гипотез и хождения по кругу,  — устало произнесла Марина.
        Задумавшись, Эмильда сказала:
        — Несколько месяцев назад ходили слухи, что Аид развелся с Персефоной. А сегодня они пришли такой милой парочкой.
        — Из-за чего они могли чуть не развестись?  — спросила Марина.
        — Не знаю. Аид всегда так трясся над ней, любые капризы исполнял, и вдруг поползли слухи о разводе. Они перестали появляться на публике вместе. Говорили, что Персефона выселилась из дворца Аида в Царстве Мертвых, и они живут порознь.
        Услышав, что Аид исполнял капризы Персефоны, Марина помахала ладонью, как веером, и спародировала супругу Аида:
        — Дорогой, купи мне платьице с рубинчиками  — оно так хорошо будет смотреться с другими рубинчиками, которые ты мне в прошлом году подарил.
        Усмехнувшись, Эмильда сказала:
        — Реально странно: в прошлом году он осыпал ее рубинами, и вдруг всё становится настолько плохо, что Персефона съезжает из дворца.
        — Наверно, она хотела бриллиантов, а он рубины дарил.
        Эмильда тихонько смеялась. Королева сказала:
        — По росту Персефона больше подойдет Турону, чем Аиду.
        — Аида это никогда не смущало. Скорее наоборот  — он гордится тем, что у него такая статная и яркая жена.
        Марина телекинезом подтянула книгу о знаменитых ювелирах ближе к себе. Глядя на фото браслета, лежавшего рядом с книгой, она сказала:
        — Почему мы раньше не додумались поискать в библиотеке информацию о браслете?
        — Как бы мы искали эту информацию? Изучали материалы о всех существующих браслетах, пока не отыскали бы Браслет медиума? Так можно целую вечность искать. Когда знаешь имя ювелира, задача многократно упрощается.
        — Салмар Вилай. Гном. Родом из Тархаласа. А я до сих пор не нашла времени, чтобы побывать на улице Разлапистых корней,  — сказала Марина.  — Завтра диктант. Если Турон не всю кровь выпьет, после диктанта наведаемся в Тираят. Самое позднее  — послезавтра. Надо в конце концов узнать, что находится по адресу, который Витану прислал журналист.
        — Сейчас тебе предстоит иное путешествие,  — Эмильда передвинула браслет ближе к королеве.
        — Сегодня шестой день?  — Марина с неохотой глядела на украшение.
        — По моим подсчетам, да. Я видела Нептунию с Витаном в ночь на 28 июня, а сегодня 3 июля. Сегодня ночь обновления лийлонга.
        — Сейчас я надену браслет и погружусь в медиумный сон?
        — Если в принципе действия браслета ничего не изменилось, этой ночью мы увидим кого-то из мертвецов,  — сказала Эмильда.
        Марина расстегнула браслет, приложила к запястью, бросила нерешительный взгляд на помощницу, глубоко вдохнула и щелкнула застежкой.

        * * *
        Когда холодное липкое вещество, по традиции обволокшее Марину и увлекшее ее в черный вихрь, осталось позади, она открыла глаза. Вокруг было множество людей, длинный стол и трибуна с микрофоном. Стол и трибуна были пусты. Мужчина в деловом костюме забрал последние бумаги со стола и направился туда же, куда двигались остальные люди, вставшие из-за стола. В шуме возмущенных, огорченных и безучастных голосов Марина расслышала плач. Она оглянулась и увидела незнакомую пару. Мужчина обнимал и успокаивал рыдающую женщину. Марина присмотрелась, но не узнала их.
        — Кто все эти люди и кто здесь мертвый?  — произнесла она, стуча зубами от холода.
        Из толпы двигавшихся к выходу людей она расслышала претенциозный мужской голос:
        — Госпожа Гротан! Госпожа Гротан, уделите минутку!
        Услышав фамилию Калис, Марина бросилась к толпе. Калис догонял мужичонка, который в одной руке держал микрофон, а в другой нес портфель, сшитый из кусочков черной и коричневой кожи. Сзади него бежал подобного вида молодец с каким-то приспособлением на плече. Заметив деталь, похожую на оптический тубус, Марина догадалась, что это камера. Настигнув Калис, человек с микрофоном выкрикнул:
        — Алерос Вульт, газета «Пугающая глубина»! Госпожа Гротан, скажите, вы по-прежнему настроены депортировать из Тархаласа всех, кто не верует в Посейдона?
        — Я никогда никого не собиралась депортировать из Тархаласа,  — Калис вместе с другими сотрудниками Совета Всех Морей двигалась к выходу. Их обступили журналисты и простой люд, поэтому шли они медленно.
        — Вы говорили, что в Тархаласе не должно быть антипосейдонцев! Вы не изменили мнения?  — манерно произнес Вульт, идя сбоку от Калис. Оператор вырвался немного вперед, чтобы Калис находилась лицом к объективу.
        — Уважаемый Алерос Вульт, у вас потрясающий дар переворачивать всё с ног на голову. Ваша статья обо мне  — тому подтверждение.
        — Если вы станете королевой Тархаласа, антипосейдонцы будут ущемлены в правах?  — назойливый журналист не отставал.
        — Особенно те, которые перекручивают мои слова,  — сказала Калис.
        — Госпожа Гротан, вы говорили, что корень всех бед в Тархаласе  — это антипосейдонцы. Если вы будете править Тархаласом, вы предпримете какие-то меры, чтобы избавить Тархалас от антипосейдонцев?  — спросил Вульт и поднес микрофон к Калис.
        — Господин Вульт, я говорила, что не будь деления на посейдонцев и антипосейдонцев  — не пришлось бы сейчас искать похищенных людей.
        Из толпы послышался знакомый голос:
        — Кого бы вы тогда спасали, госпожа Гротан?
        В пробке, образовавшейся у выхода, застрял Витан. Калис раздраженно вздохнула. Говорить в микрофон то, что хотелось ответить, она не стала.
        — Преступник Гальсар Грид до сих пор не выдал местонахождения похищенных людей. Это ваш прокол или весь Департамент Безопасности недобросовестно исполняет обязанности?  — спросил Вульт.
        — Задайте этот вопрос начальнику Департамента Безопасности,  — сказала Калис.
        Витан опять высказался:
        — Как жаль, что скоро госпожа Гротан станет королевой Тархаласа и покинет пост в Департаменте Безопасности. Без таких ценных кадров Департамент Безопасности многое потеряет.
        Марина видела, что Витан провоцирует Калис. Не теряя самоконтроля, Калис обратилась к Вульту:
        — Лучше возьмите интервью у господина Ландо  — будет материал для новой статьи обо мне.
        — Алерос, подтверди госпоже Гротан, что я не заказывал статью о ней,  — сказал Витан.
        — Смешно,  — сказала Калис.  — Журналисты «Пугающей глубины» подтвердят что угодно, а за деньги подтвердят вдвойне быстрее.
        — Госпожа Гротан, вы считаете, что любой материал, который не превозносит вас, публикуется за деньги?  — Вульт с микрофоном преследовал Калис.
        — Господин Вульт, вы опять перевираете мои слова.
        — Алерос, ты разве не видишь нимба над головой госпожи Гротан?  — сказал Витан.
        Ответа Алероса Марина не услышала. Она больше ничего не услышала. Изображение стало рассеиваться, голоса умолкли.
        — Что такое? Сон закончился?  — не поняла Марина.
        Кругом всё почернело, она словно оказалась в вакууме. Марина расстегнула браслет.
        Эмильда сжимала теплой рукой ее ледяную руку и тревожно глядела на королеву.

        * * *
        — Алероса Вульта коробит из-за того, что будущая королева Тархаласа недоброжелательна к антипосейдонцам,  — сказала Эмильда.
        — Поэтому строчит нелепые статьи о ней,  — сказала Марина.
        — Он думает, что Калис станет королевой и вышлет антипосейдонцев из Тархаласа.
        — Я была свидетелем, когда во время грызни с Витаном она выдала что-то подобное  — вроде как она не позволит антипосейдонцам жить в Тархаласе. Но это было сказано в сердцах. Он тогда как раз сообщил, что в «Пугающей глубине» вышла статья о Калис.
        Эмильда задумчиво посмотрела на Марину и спросила:
        — Кто в этом сне мертвый?
        — Там было много людей. Я не знаю, кого из них уже нет в живых.
        Эмильда вновь задумалась. Она бросила взгляд на книжную страницу с описанием браслета и, напряженно размышляя, обвела взглядом библиотеку. Затем она с трепетом произнесла:
        — Ты давно видела Витана?
        Марина не поняла, зачем помощница задала этот вопрос и начала вспоминать, когда в последний раз пересекалась с Витаном. А потом по спине пробежал холодок. Она испуганно посмотрела на Эмильду:
        — Ты думаешь… с Витаном что-то случилось?
        Марина поймала себя на мысли, что даже подозревая Витана в предательстве, она бы по-настоящему скорбела, если бы узнала, что он умер.
        — Или с журналистом. Калис точно живая. Кто-то во сне должен быть мертвым  — либо Витан, либо Алерос Вульт,  — сказала Эмильда.
        — Боже, только не Витан,  — королева молитвенно сложила ладони.  — Хоть он и душил Калис, хоть он и водится с Туроном, но… нет, Витан не мог умереть!  — она замотала головой.
        — Витан уехал в Тархалас неделю назад. С тех пор я не виделась с ним,  — сказала Эмильда.
        — Я могла не заметить кого-то во сне. Там была толпа людей,  — с надеждой вымолвила Марина.
        — Могу ошибаться, но мне кажется, в медиумном мне должен быть мертвым кто-то из главных героев сна.
        — Надо поискать больше информации о Браслете медиума. Нужно выяснить, может ли он показывать сцены из жизни людей, которые были очевидцами каких-то событий, но не принимали в них личного участия,  — сказала Марина.
        — Еще интересно, как браслет решает, какие сны показывать?
        Марина взяла браслет, взглянула на гравировку и произнесла:
        — Да. Любопытно.
        — И дадим задание Тьеру справиться о здоровье Витана и Алероса.

        11

        Эмильда попросила Тьера узнать, всё ли в порядке с Витаном, а Марина взяла на себя смелость попросить Калис выведать причину суда над Аидом. Калис предупредила, что осуществить это будет крайне сложно, но обещала сделать всё возможное.
        Марина повесила в комнате календарь обновления лийлонга. Он выглядел почти как обычный календарь, только круглой формы, и месяцы располагались по кругу. Дни, в которые подводное светило перезаряжалось, были обведены красными кружками. Эмильда объяснила, что с наступлением суток, предназначенных для обновления, кружок начинает светиться.
        Тревога Марины насчет Витана усилилась, когда после свежего сюжета о преступнике Гальсаре Гриде в газетовизоре появился Алерос Вульт и в который раз обхаял Калис и весь Департамент Безопасности. Алерос в полном здравии, значит, мертвым во сне был кто-то другой. Что касается Гальсара Грида, ей сначала показалось, что «Пугающая глубина» опубликовала повтор прошлого сюжета, но сегодня преступник был иначе одет, что свидетельствовало об ином дне съемки. На нем была кофта с высоким воротником. Как и в прошлый раз, юноша твердил о заповедях Гогратиона. Как под копирку, он повторял сказанное в первом сюжете. Кофта не по размеру висела на тощем теле, вынуждая задуматься, как хлипкий парнишка мог похищать людей.
        «Внешность обманчива»,  — подумала Марина.
        Другая новость в «Пугающей глубине», прочитанная перед диктантом, зарядила Марину не самыми положительными эмоциями. Королева Бангрии Жаклур Бертальдин не прошла аттестацию по языку. В другой раз Марину потешило бы, что любительница мыть кости коллегам опозорилась. А сейчас, зная, что король Ухарда и королева Бангрии не набрали достаточное количество баллов, она шла на диктант в угнетенном состоянии.
        — Ваше Величество, вы явно хотите лишний протокол за опоздания,  — сказал Турон, стоя у окна.
        — Прошу прощения,  — сказала Марина и подошла к столу, установленному напротив столов членов комиссии. Это первый тест, который ей предстояло пройти не на троне.
        Протоколист сделал запись об опоздании. Эмильда, Калис и Тальян сидели за столами. Место Турона пустовало. Марина сразу поняла, что садиться он не собирается. Он будет стоять рядом и следить, чтобы королева Маринии, упаси боже, не воспользовалась какими-либо вспомогательными материалами.
        — Как вам показ Ральфа Монтауша?  — саркастически поинтересовался Турон, медленно приближаясь к ней. Металлическая цепочка на ботинках звякала при каждом шаге.
        — Вы решили изменить тему сегодняшнего заседания?  — сказала Марина.
        — Поговаривают, случился небольшой скандал,  — с ехидцей произнес глава комиссии.
        — Благодаря которому все убедились, что Аид мне не друг.
        — Забавная сцена, забавная,  — с равнодушной усмешкой произнес Турон.
        «Он думает, мы специально разыграли сцену, чтобы присутствующие решили, что мы с Аидом  — враги? Сам путается с Аидом и меня в этом подозревает!»  — про себя сказала Марина.
        — У меня с нептидцами ничего общего. В отличие от вас, господин Турон,  — сказала она.
        Эмильда смотрела на нее умоляющим взглядом, в котором читалась просьба не огрызаться с главой комиссии. А Турону, как казалось Марине, импонировала дерзость королевы Маринии. Обмен любезностями с подшучиванием и прениями на религиозно-политические темы стал традицией. Вот и сейчас он таинственно улыбался, словно не верил, что Марину с Аидом ничего не связывает.
        — Фархан, давай начинать диктант,  — сказала Калис.
        — Будь по-вашему, госпожа Гротан.
        Турон повернулся к Марине и взглянул на кулон-переводчик:
        — С этой штуковиной вам придется расстаться на пару часов.
        Королева нехотя сняла кулон, чувствуя себя униженной.
        «Почему я, королева, должна писать какие-то идиотские диктанты? Я думала, хоть здесь о школе можно забыть. А здесь еще хуже! В школе хоть на понятном языке диктуют»,  — про себя возмущалась Марина.
        Турон положил кулон себе в карман и пробулькал что-то. Пытаясь сдержать смех, королева ответила:
        — Дас ист фантастиш.
        Он смерил ее покровительственным взглядом и снова что-то пробулькал. Негромко смеясь, Марина положила перед собой лист бумаги и взяла в руки перо. Калис что-то произнесла таким же бульканьем. Марина поняла лишь слово «Фархан».
        Турон подошел к своему столу, взял конверт, распечатал его и что-то сказал королеве, холодно усмехнувшись. Он стал недалеко от ее стола, прожег ее долгим надменным взглядом, опустил глаза на листок и прочитал предложение.
        Марина принялась писать иероглифы по памяти. В голове роились мысли о Витане и о том, что король Ухарда с королевой Бангрии завалили диктанты. Она пыталась прогнать эти мысли и сфокусироваться на диктанте. Буква за буквой, иероглиф за иероглифом, строка за строкой. Случилось несколько моментов, когда она была не уверена: рисовать здесь черту или нет? Вверху этого иероглифа две точки или три? Подчеркнуть иероглиф или не надо? Здесь черта раздваивается или не раздваивается?
        За всё время диктовки Турон почти не менял позиции. Он торчал у стола королевы, контролируя каждое движение. Под конец полуторачасового испытания Марина сожалела, что во дворце нет системы охлаждения помещений. От волнения и повисшего в зале напряжения щеки пылали. В течение диктанта она выпила два стакана воды. На календаре начало июля, в Маринии сезон дождей, а душно было, как будто Большой Зал переместился в Одессу.
        Турон дочитал последнее предложение. Марина с горящим лицом написала последние иероглифы, поставила точку и выдохнула. Турон что-то пробулькал. Королева устало взглянула на него. Он достал кулон, взял ее руку, положил кулон на ладонь и сказал:
        — Вы сражались как героиня, Ваше Величество.
        Чувствуя прикосновение ледяной руки, Марина опять думала, что ее личное пространство нарушено: «Калис не зашла со мной в туалетную комнату, потому как по уставу не положено, а Турон так легко прикасается ко мне, будто я вовсе не королева».
        — Когда будут результаты?  — она убрала руку.
        — До следующего теста обязательно будут,  — Турон взял листок с ее каракулями, оценивающе пробежал взглядом, положил в конверт и направился к Монноку.
        — А следующий тест когда?  — спросила Марина, сделав глоток воды.
        Протоколист капнул растопленным сургучом и заклеил конверт печатью с эмблемой Совета Всех Морей. По пути к двери Турон сказал:
        — Я вернусь шестнадцатого. Отметим День Нептуна как полагается,  — он обернулся и подмигнул королеве.
        Марина ошарашенно переглянулась с Эмильдой. Моннок покинул зал. Калис подошла, похвалила Марину за то, что держалась достойно, выразила надежду на успешный результат и отправилась обедать. Потрясенная, Марина не могла встать из-за стола. Эмильда подошла и громким шепотом произнесла:
        — Что он хотел этим сказать?
        — Неужели Турон? Это он назначил мне встречу в День Нептуна?  — растерянно пробормотала королева.

        * * *
        Слова Турона не выходили из головы. Если он оставил записку в сейфе Нольмы Хоск, значит, он прислал браслет. Для чего? Чтобы Марина узнала, кто убил бабушку. Зачем это Турону? Количество вопросов увеличивалось с каждым днем.
        Под вечер Тьер вернулся из Тархаласа и рассказал, что Витан гостит у брата во дворце. Вопросов стало еще больше: если Витан, Калис и Алерос живы, кто был мертвым во сне? Марину обрадовало, что с Витаном всё в порядке, но головоломка запуталась сильнее. Сообщив, что Витан находится у Беркая во дворце, Тьер поделился информацией, которую удалось собрать об улице Разлапистых корней:
        — Местные жители говорят, что когда-то давно на том месте, где сейчас находится улица Разлапистых корней, велась добыча драгоценных камней. А потом, когда эту местность стали обживать, вдруг обнаружилось, что земля там какая-то странная. Корни любого посаженного дерева невероятно разрастались, из-за чего построить нормальную дорогу на этой улице невозможно.
        — Ты был там?  — спросила Марина.
        — Улица Разлапистых корней расположена на окраине столицы, я туда не добрался. Я вернулся в Маринию, чтобы рассказать о Витане.
        — Монтауш говорил, что на окраине Тираята были золотые прииски, где гномы добывали золото для Салмара Вилая,  — сказала Эмильда.
        — Жители Тираята говорят, что на улице Разлапистых корней добывались камни, а не золото.
        — Возможно, золотые прииски на окраине с другой стороны города,  — сказала Марина.
        — Сейчас это не особо важно,  — Эмильда положила на стол маленький корабельный штурвал, у которого одна рукоятка окрашена в голубой цвет.
        Глядя на деревянную фигурку, королева произнесла:
        — Трансферный штурвал? Как им пользоваться?
        Помощница взяла деревяшку за выступ с обратной стороны и показала, что штурвал вращается.
        — Сначала нажимаешь голубую рукоятку, чтобы он включился,  — она надавила, и фигурка пикнула.  — Потом раскручиваешь и произносишь название города, в который хочешь попасть,  — она легонько ударила по кончикам рукояток, задав направление вниз. Штурвал начал вращаться.
        — Он перенесет нас на улицу Разлапистых корней или до нее еще нужно будет добираться?  — поинтересовалась Марина.
        Тьер ответил:
        — Если мы скажем: «Тираят, улица Разлапистых корней», штурвал трансферирует на выбранную улицу.
        — Сегодня, Тьер. Больше нельзя откладывать. Не знаю, кто был мертвым в последнем сне, но есть ощущение, что Алерос Вульт приснился неспроста. Сегодня наконец узнаем, что за адрес он прислал Витану,  — сказала Марина.
        — Я готов, Ваше Величество.

        * * *
        Быстро собрав рюкзак, Марина по настоянию Тьера надела дождевик.
        — В Тархаласе начинается сезон дождей, сегодня моросило,  — сказал Тьер, надевая непромокаемый плащ.
        — Нам рыба на голову не упадет?  — не удержалась от вопроса королева.
        — Возьмем зонт,  — Тьер повернул набалдашник в виде осьминога на конце загнутой ручки, и зонт раскрылся.  — Зонт с маринийским гербом? Боюсь, жители улицы Разлапистых корней быстро догадаются, что по их улице шастают неместные. Привлечем лишнее внимание.
        — Зонта с гербом Тархаласа у нас нет,  — сказала Эмильда.
        — Тогда найди зонт без гербов.
        Пока Эмильда искала зонт, окончательно стемнело. Лийлонг затух, погрузив королевство в ночной мрак. Дождевые капли после недавних осадков стекали по прозрачным шарам с лучащимися феями внутри, освещавшими Мрициус.
        Тьер повернул набалдашник второго зонтика, и Марина увидела шевелящийся рисунок. Из колыхавшихся водорослей выплыла яркая рыбка и спряталась в зарослях кораллов. Наконечник, раскрывающий зонт, также был в форме рыбы.
        — Ух ты, этот поинтереснее,  — Марина забрала зонтик и стала рядом с Тьером, прикинув, как они вдвоем поместятся под куполом.
        — Возьмитесь за меня, Ваше Величество,  — сказал Тьер, нажав голубую рукоятку трансферного штурвала.
        Марина взяла его за локоть.
        — Будьте осторожны,  — напутствовала Эмильда.
        Марина нервно кивнула. Тьер запустил вращение штурвала и произнес:
        — Тираят, улица Разлапистых корней.
        Рукоятки штурвала рассекали воздух с нарастающим свистом. Марине показалось, что тело разорвалось на множество кусочков. Она закрыла глаза. Когда свист затих, она открыла их и увидела, что стоит посреди дороги на сплетенных корнях деревьев, росших по обеим сторонам улицы.
        Осматриваясь, они с Тьером видели мощные корни, оплетавшие всё кругом. Корневая система деревьев настолько разрослась, что корни стелились даже по крыше ближайшей избы. Деревянные избы располагались с двух сторон улицы, укрытой ночной мглой. Туман опускался на столицу Тархаласа. На обочине мерцали светлые огоньки.
        — Это звезды?  — спросила Марина.
        — Да, Ваше Величество. В Маринии раньше тоже звезды были на земле.
        — Эмильда рассказывала, что после смерти Марины I звезды погасли и больше никогда не зажигались.
        Тьер повернул наконечник зонта и сложил его. Королева направилась к обочине, чтобы рассмотреть огоньки. По земле, густо оплетенной корнями, рассыпалось множество искр, испускавших вверх лучи. Марина ступала по мокрым после дождя лапам корней, как вдруг корень приподнялся над землей и увеличился, стелясь дальше. Королева испуганно замерла.
        — Я слышал от местных жителей, что корни растут прямо на глазах,  — сказал Тьер.
        Еще один корень начал расти. Он прополз по Марининой ноге, прижав ее к дороге. Она хотела вытащить ногу, но не тут-то было. Издалека донесся вой. Королева настороженно взглянула на Тьера, который подошел, чтобы помочь освободиться.
        — По-видимому, это тархаласский сухопутный краб воет,  — сказал Тьер.
        — Они не опасны?  — спросила Марина, пытаясь выдернуть ногу из-под корней.
        — Это хищное животное, Ваше Величество. Они живут в лесах, а их в Тархаласе немало.
        — Только этого не хватало,  — буркнула королева и покрутила ногой, зажатой корнями.
        Тьер наклонился, но не успел ничего сделать. Марина применила телекинез и отодвинула корни.
        — В какую сторону нам идти?  — спросила она, повторно оглядевшись.
        — Нужно найти дом с номером 156.
        Марина посмотрела на избу, немного покосившуюся из-за того, что корни пролезли под основание. В окошке виднелся свет, но таблички с номером дома не было видно.
        — Наверно, номер закрыт ветками,  — Тьер указал на иву, склонившуюся над прудом у избы.
        С помощью телекинеза Марина пошевелила ветви, открыв табличку с надписью «28». Они прошли чуть дальше и на следующей избе заметили номер «30».
        — Дом под номером 156 должен располагаться на этой же четной стороне. Нумерация растет в этом направлении, нам сюда,  — показал Тьер.
        Марина надела парик, и они двинулись по улице, выстланной массивными корнями. Избы в основном были похожи друг на друга. В одних домах горел свет, а другие либо пустовали, либо хозяева уже легли спать. Самые ухоженные дворики ограждал плетень. Многие избы выглядели перекошенными.
        — Зачем люди селятся на этой улице, если корни разрушают дома?  — сказала Марина.
        — Возможно, ради небывалых урожаев. Взгляните на яблоню, Ваше Величество,  — Тьер указал на дерево у изгороди, усеянное плодами размером с арбуз. Тяжелые ветви клонились к земле.
        — Аппетитные яблочки. Это всё из-за почвы?
        — Да, Ваше Величество, грунт здесь уникальный. Пещера, в которой добывали драгоценные камни, находится где-то в конце улицы. Местные упоминали, что вход в пещеру зарос корнями. По легенде, почву обогащает подземный вулкан.
        — Вулкан в пещере?
        — Насколько мне известно, вулкан пышет лавой в подземной пещере,  — сказал Тьер.
        Они шли, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о разросшиеся корни. Встречалось всё больше заброшенных домов. Даже гигантские фрукты и овощи не удерживали обитателей улицы Разлапистых корней от переезда. Возле запустелых скособоченных домов, чьи дворы поросли высокой травой, лежало много рыбы. Каждая семья собирала рыбу у своего дома. Если дом пустовал, собирать ее было некому. Каждый надеялся, что рыбу у ничейной избы соберет сосед, но ее всегда выпадало больше, чем нужно. Запасаться рыбой впрок и использовать заклятие заморозки, когда каждый день выпадает свежая, рагоны не видели смысла.
        По изгороди дома номер 156 плелся горох. Огромные перезревшие стручки лопались, рассыпая по земле горошины размером с абрикос. От ворот к парадной двери вела ухоженная дорожка из гравия. Корни деревьев, норовившие подобраться к дорожке, явно регулярно подрезались. Клумба во дворе была засажена лиловыми колокольчиками. Во всяком случае, при свете звезд окраска цветов казалась лиловой.
        — Мы на месте,  — сказал Тьер, подойдя к забору с табличкой, на которой значилось «156».
        — Дом выглядит прилично, но кажется, хозяев дома нет,  — Марина отбросила ногой рыбу, лежавшую у нее на пути. На корнях у ворот лежало множество форели и плоских камбал. На дороге напротив дома трепыхался крупный осетр с заостренной мордой.
        — Или они не любят рыбу,  — сказал Тьер.
        — И любят сидеть в темноте,  — сказала Марина, глядя на темные зашторенные окна.
        Вверху кованой калитки поблескивало кольцо-стучалка, свисавшее из зубастой пасти, которая крепилась на двух могучих клешнях. Тьер постучал кольцом.
        — Это сухопутный краб?  — поинтересовалась Марина, рассматривая медное основание кольца.
        — Да, Ваше Величество.
        Тьер постучал еще раз, но во дворе дома номер 156 ничего не шелохнулось.
        — Мы не можем уйти, не узнав, кто здесь живет и почему Алерос Вульт прислал Витану адрес этого дома,  — Марина заглянула за изгородь.
        — Предлагаю действовать внаглую,  — Тьер отодвинул засов и пропустил королеву вперед.
        Марина зашла во двор и направилась к дому по дорожке, вымощенной гравием. Повсюду лежала рыба. На гравии трепыхалась форель, а под кустом в звездном свете виднелись россыпи скумбрии. Во дворе стоял сильный рыбный запах. Поднявшись по деревянным ступенькам, Марина увидела, что на крыльце трепыхалась парочка форелей. Рядом лежали мидии и прыгала лягушка. Марина подождала, пока поднялся Тьер, и они вдвоем подошли к двери.
        Тьер постучал. Темнота и безмолвие, окутавшие избу, никуда не исчезли. Вдалеке выл сухопутный краб, а в доме царила гробовая тишина.
        — Что будем делать, Ваше Величество? Придем в другой раз?  — сказал Тьер.
        — Я так долго не могла выкроить время для этой вылазки, а теперь ждать следующего раза?  — раздосадованно произнесла королева.
        — Попробуем вернуться днем.
        — Обычно люди днем ходят по делам, а ночь проводят дома,  — Марина громко затарабанила в дверь и крикнула:  — Есть кто дома?
        Она не слышала ответа и продолжала долбить дверь.
        — По голове себе постучите! Никогда это безобразие не закончится! Уже съехала эта криминальная семейка, а креятский балаган продолжается! Да когда вас всех пересажают к чертовой матери!
        Скрипучий голос принадлежал женщине неопределенных лет, стоявшей за забором, который разделял дворы. Она выглядела не старо, однако ввалившиеся глаза и щеки придавали изможденный вид. Она куталась в длинный халат, а растрепанные волосы наводили на мысль о том, что стук в соседскую дверь выдернул ее из постели. Марина с Тьером спрыгнули с крыльца и подбежали к ней. Чуть не поскользнувшись на камбале, Марина схватилась за забор и спросила:
        — Почему вы решили, что мы креяты?
        — Другие сюда не ходят!  — разгневанно крикнула соседка.
        — Здесь живет семья креятов?  — спросила королева.
        — А то вы не знаете, кто здесь живет! Съехали ваши мафиозные дружки, нет их больше! И вы убирайтесь!  — соседка указала худым пальцем на ворота.
        — Мафиозные?  — Марина обменялась взглядом с Тьером.
        — Это самое безобидное слово, применимое к преступной семейке!  — крикнула женщина и развернулась, чтобы уйти.
        — Подождите!  — Тьер задержал ее.  — Почему эти люди уехали отсюда?
        — Боялись, что их тоже посадят! Задергались наконец-то!  — насмешливо бросила соседка.
        — За что их могли посадить?
        — Торговали дрянью всякой! Вот и сбежали, пока за них не взялись, как за племянничка! Передайте своим, что лавочка закрылась, больше здесь искать нечего!  — произнесла соседка и стремительно понеслась прочь между грядками, засаженными морковкой. Корнеплоды выглядывали из земли, и величина их поражала.
        Марина с Тьером глядели друг на друга, размышляя о том, что услышали от жительницы улицы Разлапистых корней.
        — Какой дрянью торговал хозяин этого дома?  — сказала королева.
        — И зачем креят Алерос Вульт прислал Витану адрес дома, который, судя по истерике соседки, часто посещают креяты?  — сказал Тьер.
        — Алерос Вульт  — креят и антипосейдонец, верно?  — Марина вспоминала, что узнала ранее об одиозном журналисте из Тархаласа.
        Тьер оглянулся, посмотрел в темное окно и промолвил:
        — Раз в этом доме всегда рады креятам, думаю, хозяева не против, чтобы одна креятка побывала внутри.
        — Тем более хозяева выселились,  — сказала Марина.
        Тьер направился к окну и попытался открыть створки. Причем открыть с минимальным шумом, чтобы не злить соседей. Марина вернулась к двери, прокручивая в памяти эмоциональную речь соседки.
        «Торговали дрянью… боялись, что их тоже посадят… пока за них не взялись, как за племянничка…»
        Рядом трепыхалась форель. Зеленая пупырчатая лягушка, квакнув, спрыгнула с крыльца. Задумавшись, королева нажала на дверную ручку. Неожиданно дверь открылась.
        — Не заперто?  — прошептала Марина.  — Тьер, здесь не заперто!  — громким шепотом произнесла она, подбежав к краю крыльца и заглянув за угол, где Тьер возился с окном.
        Вместе они переступили порог избы и достали из рюкзаков фонарики  — трубочки с круглыми наконечниками. Они покрутили шарики из лунного камня и привели фонарики в действие. На полу лежали мужские туфли, упавшие с обувной полки. Чуть поодаль лежала книга.
        — Собирались впопыхах,  — сказала Марина.
        Тьер поднял книгу и произнес:
        — Здесь жили антипосейдонцы?
        — Откуда знаешь?
        — «Возмездие морского дьявола»  — одна из книг серии писателя-антипосейдонца Элри Датса. Вся серия о том, как благородные антипосейдонцы спасают мир от коварных сторонников Посейдона.
        — Фантастика, не иначе.
        — Элри Датс действительно пишет в жанре фантастики,  — Тьер положил книгу на стол.
        Марина осветила помещение фонариком и заметила ширму-занавеску.
        — Что там?  — прошептала она.
        Они медленно подобрались к ширме. Рука Тьера потянулась к занавеске, а Марина с волнением ожидала увидеть что-то страшное. Тьер не спеша потянул занавеску. Заскрипели кольца на металлической перекладине, державшие шторку.
        Первое, что бросилось в глаза  — колбы с цветными жидкостями. Ребята присветили фонариками и увидели тетради с какими-то вычислениями. Марина взяла тетрадь, взглянула на записи, и они показались ей математическими расчетами. На подставке лежали пинцеты, шприцы, пипетки. Неподалеку стояли коромысловые весы с двумя чашами, подвешенными на цепочках. Фарфоровые пиалы были наполнены желтым и сиреневым порошками. Марина подняла крышку деревянной пиалы, внутри находились мелкие красные камешки. Тьер разглядывал закупоренную колбу с розоватым маслом. Марина откинула крышку небольшого плетеного короба. Внутри были сушеные цветы орхидей.
        — Бьюсь об заклад: в этом доме бодяжили дендразол.
        — А вот и сам дендразол,  — сказал Тьер, открыв шкафчик.
        Королева подошла ближе. На полках шкафчика стояло множество коробочек, окрашенных в желто-сиреневую полоску, с тиснением в виде орхидеи. Марина открыла упаковку и высыпала на ладонь несколько таблеток. Они выглядели как продолговатое драже, одна половина которого сиреневая, а вторая  — желтая.
        — Вот вы какие, таблетки молодости,  — сказала она.
        — Зачем Алерос прислал Витану адрес торговца дендразолом?  — Тьер подкинул и поймал упаковку таблеток.
        Королева ошеломленно всхлипнула, испугав Тьера.
        — Что такое, Ваше Величество?
        Она замерла, обдумывая пришедшую мысль.
        — Аллергия на шее у Витана,  — она коснулась собственной шеи.  — Он врет, что это аллергия на орехи. На самом деле это аллергия на дендразол!
        Тьер уставился на нее:
        — Витан  — креят?!
        — Креят Алерос Вульт прислал Витану адрес производителя дендразола. Как думаешь, для чего?
        — Я давно знаю Витана. Не очень близко, но давно. Он прожил в Нептиде не одну тысячу лет.
        — Поэтому и прожил  — спасибо дендразолу!  — сказала Марина.
        Тьер мотал головой, не веря открытию. Королева рассуждала:
        — Пока Витан жил в Нептиде, он принимал нептидский дендразол. Поселившись в Маринии, он попробовал маринийский, но маринийский вызвал аллергию, и Витан стал искать более качественный препарат. Когда я ехала в лифте, моя попутчица говорила, что маринийский дендразол подходит не всем, он имеет побочные действия. Она упомянула, что раньше заказывала дендразол в Тархаласе, а сейчас тархаласский продавец исчез и не оставил контактов. Это же он! Более чем очевидно, что продавец, у которого она покупала дендразол, жил в этом доме. Витан переписывался с журналистом-креятом из Тархаласа, чтобы узнать адрес торговца дендразолом.
        — Торговец сбежал, потому что его деятельность рассекретилась?
        — Похоже, что так,  — сказала Марина, водя фонариком по стенам и полу.
        Тьер зашел в другую комнату и сказал:
        — Не знаю, как выглядел дом раньше, но кажется, хозяева почти ничего не взяли с собой.
        Он открыл старинный шифоньер и увидел развешанную на плечиках одежду. На полках стояли книги и декоративные статуэтки фей и гномов. На подоконниках  — вазоны с благородным дендробиумом. На стене тикали часы в форме краба, распростершего клешни. Марина вошла и сказала:
        — Кровать не застелена. Налицо торопливые сборы.
        — Видно, эвакуация произошла экстренно.
        — Кто-то сдал его? Может, конкуренты?  — присвечивая фонариком, королева двигалась к прикроватной тумбочке.  — Есть ли в Тархаласе другие продавцы дендразола?
        Она взяла фото, стоявшее в рамке на тумбочке и, посветив на него, стала рассматривать.
        — Я попробую выяснить, Ваше Величество.
        — Тьер!  — возбужденно воскликнула Марина.
        Тьер бросился к ней. Она ткнула пальцем в фото:
        — Это он? Преступник, которого арестовали за похищение посейдонцев?
        Тьер взглянул на фото. Щуплый юноша с бакенбардами стоял рядом с другим парнем и немного младшей девочкой. Девочка с краю обнимала женщину  — по-видимому, мать семейства, а с иного края находился мужчина.
        — Он не только похищал людей, но и торговал дендразолом?  — сказала Марина.
        — Соседка вопила, что торговал дрянью тот, кто сбежал, а не тот, кого посадили.
        — «Пока за них не взялись, как за племянничка»,  — процитировала Марина.
        Разглядывая людей на фото, Тьер сказал:
        — Когда преступника поймали, газеты сообщали, что Гальсар Грид рано осиротел, и его воспитывал опекун  — дядя. Это семья дяди Гальсара Грида, они жили в этом доме.
        Впечатленная Марина произнесла:
        — Ну и семейка. Дядя промышлял запрещенным препаратом, а племянник похищал сторонников Посейдона. Немудрено, что соседка считает их мафиозными личностями.
        — Гальсара арестовали, и дядя начал переживать, что накроют его цех по производству дендразола.
        — Оставаться здесь на самом деле было опасно. И они сбежали.
        — И оставили Витана без дендразола. У кого теперь он покупает таблетки?
        — Займись этим вопросом, Тьер.
        — Обязательно, Ваше Величество.
        — Витан  — креят. Никогда бы не подумала. Почему он скрывает это? Я креятка и я не стесняюсь своего креятского происхождения,  — сказала Марина.
        Тьер оторвал взгляд от фото и настороженно посмотрел в темноту.
        — Что такое?  — Марина испуганно посмотрела туда же.
        Он перевел взгляд на королеву и произнес:
        — Я знаю, почему он скрывает это.
        Королева выжидательно глядела на него. Тьер сказал:
        — Он скрывает, иначе не сможет баллотироваться.

        * * *
        — Витан не может быть креятом! Как он собирается обмануть анализатор?  — Эмильда вертела в руках коробочку с дендразолом.
        — Какой анализатор?  — не поняла Марина.
        — Прибор, который по составу крови определяет принадлежность к расе рагонов или креятов. Все, кто баллотируется, проходят проверку на анализаторе.
        — Витан баллотируется не в короли, а всего лишь как лидер партии.
        — Не имеет значения. Креятам запрещено руководить партиями. Креят может состоять в какой-нибудь партии, но не возглавлять ее.
        — Если креят принимает таблетки, анализатор определит его как креята?  — спросила Марина.
        — Дендразол не делает из тебя рагона. Он продлевает молодость и помогает жить долго, но ты не превращаешься в рагона. Анализ крови покажет, что ты креят.
        Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Тьер сказал:
        — Мы не могли сообразить, какова выгода Витана, почему он спутался с Туроном. Наверно, Турон обещал ему помочь с проверкой на анализаторе.
        — Как Турон может повлиять на результат анализа крови?  — сказала Марина.
        — А как Калис добыла для тебя текст диктанта? Турон работает в Совете Всех Морей. По всей вероятности, он имеет возможность подменить результаты анализа,  — сказала Эмильда.
        — Вот что может навсегда испортить политическую репутацию Витана,  — Тьер держал на ладони желто-сиреневую таблетку.  — Если выплывет, что Витан  — креят, прибегавший к махинациям с анализами и обманувший Совет Всех Морей, политической карьере Витана придет конец.
        — Когда состоится проверка?  — спросила королева.
        — В день регистрации кандидатов. Калис говорила, что поедет на регистрацию 17 июля. Значит, и Витан будет проходить проверку семнадцатого,  — сказала Эмильда.
        — Брат Витана  — король Тархаласа. Если у них одни родители, Беркай тоже креят. Ему удалось обмануть анализатор и стать королем.
        — Возможно, кого-то из них усыновили.
        — Они похожи внешне. Беркай такой же смуглый, как и Витан.
        — Тогда, может быть, у них общий только один родитель,  — сказала Эмильда.
        Слыша, как потрескивает сухими поленьями огонь в камине, Тьер вымолвил:
        — Теперь ясно, кто и зачем сжег архивы в посольстве.
        С сосредоточенным видом Марина произнесла:
        — Сгорели архивы с данными о креятах, живущих в подводном мире. Витан сжег архивы, чтобы его не вычислили.
        — Нужно удостовериться, что Витан  — креят. Мы должны знать точно. Если это правда, значит, Витан планирует перехитрить анализатор, и Турон поможет в этом,  — сказала Эмильда.
        — Сведения о креятах, обитающих в подводном мире, хранились только в Узле Четырех Океанов? Больше нигде нельзя достать информацию?  — сказала Марина.
        — В архивах Совета Всех Морей должно быть что-то о Витане. Совет ознакомляется с биографиями всех, кто баллотируется,  — промолвила Эмильда.
        — Как получить доступ к архивам Совета?
        — Это не библиотека, куда можно прийти и взять понравившуюся книгу. Посторонним доступ к архивам закрыт. Чтобы добыть информацию, нужно залезть туда тайком,  — Эмильда бросила многозначительный взгляд на Тьера, перебирая кончик рыжей косы.
        — Намек понят,  — коротко ответил Тьер.
        — Наведем справки о нашем товарище с аллергией,  — сказала Марина.  — Если окажется, что и Беркай креят, мы раскроем большую аферу.
        — Сегодня завезли новую партию орехов,  — сказала Эмильда.
        — Всё не съедим, оставим Витану,  — произнесла Марина, катая между пальцами таблетку дендразола.

        * * *
        Марина вышла из Каминной и направилась в свою комнату. Эмильда с Тьером, спускаясь по лестнице, обсуждали план проникновения в архив Совета Всех Морей. Когда из королевской комнаты донесся визг, они ринулись обратно наверх. Спавший у дверей Чакстон лишь всхрапнул, подпер голову рукой и продолжил спать. Вбежав на лестничную площадку, Эмильда и Тьер увидели Марину, которая спиной прижималась к двери, словно подпирая ее.
        — Что ты там увидела?  — подлетела Эмильда.
        — Там ужас,  — с вытаращенными глазами произнесла королева.
        — Какой ужас?  — спросил Тьер.
        — Там просто капец,  — дрожащим голосом вымолвила Марина.
        Эмильда с Тьером переглянулись.
        — Что в комнате?  — спросила Эмильда.
        — Можно мы войдем, Ваше Величество?  — Тьер легонько махнул рукой, попросив отклеиться от двери.
        Марина медленно и неуверенно сделала шаг в сторону. Тьер настороженно перешагнул порог. Следом вошла Эмильда.
        На люстре вниз головой висела летучая мышь. К пальцу-крючку был привязан свернутый в трубочку лист пергамента. Тьер осторожно приблизился и отцепил листок.
        — Догадываюсь, от кого послание. Нептидцы любят использовать летучих мышей в качестве доставщиков корреспонденции,  — проворчала Эмильда.
        Тьер отдал письмо королеве.
        — А это можно убрать из моей комнаты?  — Марина указала подбородком на существо, подвешенное к люстре.
        — Думаю, да,  — усмехнулся Тьер.
        — Что в письме?  — сказала Эмильда.
        Марина разорвала печать с нептидским гербом, развернула листок и прочитала:

        Мое предложение не утратило актуальности. Если ты готова пересмотреть его, буду рад сотрудничеству. Оно в моих интересах настолько же, насколько в твоих. Забудем былые обиды и сядем за стол переговоров.
        С надеждой на плодотворное сотрудничество,
        Аид.
        — Пришибленный! Думал, что испугает меня своей мышью, и я соглашусь плясать под его дудку?!  — она швырнула листок на пол.
        — Не знаю, что он хочет предложить, но сотрудничество в его интересах. Иначе он бы так настойчиво не навязывал тебе это сотрудничество,  — сказала Эмильда.
        Марина насмешливо крикнула:
        — «Забудем былые обиды»! Вы это слышали? Присылает сюда руку Гогратиона, которая могла убить кого-нибудь, а потом «забудем былые обиды»! Использует меня как разменную монету, чтобы договориться с антипосейдонцами, а потом предлагает забыть былые обиды! Водит меня за нос, чтобы я расправилась с Нептунией и освободила для него нептидский трон, а теперь «че там, забудем былые обиды»!
        — Успокойся и ложись спать. Завтра начнем подготовку к экзамену на владение магией. А дурацкие письма не стоят внимания и нервов.
        — Я не смогу спать рядом с этим,  — Марина сделала акцент на последнем слове.  — Как отправить этого почтового голубя обратно?
        — Я займусь этим, Ваше Величество,  — сказал Тьер.

        12

        Из королевской комнаты мышь убрали, но улетать домой она упорно не хотела. Тьер выносил ее на улицу и отпускал, но каждый раз она находила способ проникнуть в Мартик. Она летала по дворцу, наводя ужас на королеву и придворных. В конце концов Тьер посадил ее в клетку и отнес в мастерскую, где сушились клубки нуари. С тех пор Марина избегала походов в мастерскую, а Тьер начал подкармливать новую питомицу. Больше всего она любила червей, лягушек, молоко и… апельсины. Яблоки тоже ела с удовольствием, но цитрусовые нравились ей настолько, что она съедала их вместе с кожурой. Когда Тьер пошутил, что мышка не хочет улетать, потому что в Мартике всегда апельсинов в достатке, королева возмутилась:
        — Ну ничего себе, еще апельсины расходовать на этого носорога!
        — Она очень мила, Ваше Величество.
        Ежедневный уход за мышью сблизил Тьера с животным. Он пробовал наладить контакт между королевой и рукокрылым созданием, но Марина категорически отказывалась приближаться к клетке с «носорогом». Прозвище мышь получила из-за кожистого выроста на носу, напоминающего рог.
        — Это большой листонос, их еще называют большими вампирами… Да, зря я это сказал,  — Тьер заметил, как расширились Маринины глаза при слове «вампир».  — Кровь они не пьют, Ваше Величество,  — заверил Тьер.
        — Знаю, они едят апельсины!
        — Это девочка. Как назовем ее, Ваше Величество?
        — Тьер, сильно не привязывайся к ней. Аид с Персефоной не пропускают показы Монтауша. На следующем показе я встречусь с ними и отдам носорога.
        Тьер воспринял заявление королевы с сожалением. А Калис поведала причину длительного отсутствия Турона:
        — Аид нарушил домашний арест, что стало поводом для нового витка судебных разбирательств.
        — Ты не узнала, из-за чего Совет Всех Морей наехал на Аида?  — спросила Марина.
        — Проще выведать государственную тайну, чем причину суда над Аидом,  — ответила Калис.
        Одноногий пират-привидение не изменял привычкам. Пересекаясь в коридоре, Марина обязательно заставала его в компании Чакстона и корабля для выманивания денег.
        — Чакстон, ты перестанешь богатить Ларса лишь после того, как спустишь всё до последнего мезонга?  — сказала она.
        — Ваше Величество, пару раз я почти выиграл! Надо играть дальше, сейчас мне точно повезет!  — блеснул азарт в глазах телохранителя.
        Настраивая штурвал на выбранное море, Ларс подбодрил его:
        — Не сдавайся, дружище! Ты настоящий игрок!
        Объяснять Чакстону, что его обманывают, было бесполезно. Марина проходила мимо, гадая, что Чакстон будет совать в мешок на корабле, когда монеты закончатся.
        Подготовку к экзамену на владение магией она начала с изучения магических приспособлений.
        «Хоть что-то интересное»,  — думала она, рассматривая разложенный в библиотеке инструментарий. В отличие от предыдущих тестов, сопряженных с зазубриванием скучного материала, готовиться к проверке знаний в области волшебства было интересно. Ритуальные свечи и зеркала, гадальные карты и кости, травы и благовония  — когда Марина к ним прикасалась, ей грезилось, что она прикасается к самому волшебству. Рассказывая о магических жезлах, Эмильда сказала:
        — Жезлы используют для направления энергии,  — она нацелила на книжную полку деревянный стержень, декорированный разноцветными камнями, на конце которого размещался удлиненный кристалл.
        — Во время обрядов или в схватке с противником?  — спросила Марина.
        — Это ритуальный инструмент, он применяется в ритуалах. Но если обстоятельства требуют, жезл можно использовать и в сражении,  — Эмильда направила жезл на королеву, сымитировав звук взрыва.  — С этой же целью используется атам  — ритуальный нож,  — она взяла нож с черной рукояткой. Выступающая металлическая втулка, соединявшая лезвие с рукояткой, была в виде перевернутого полумесяца с обращенными вниз рожками.
        Она отдала нож Марине:
        — У каждой ведьмы непременно должен быть атам. В нем накапливается колдовская энергия. С помощью атама выражается воля мага и направляется поток энергии во время произнесения заклинания, а также при проведении ритуалов.
        — Ведьмовская волшебная палочка?
        — Вроде того.
        Обоюдоострый клинок атама имел лезвие с обоих краев, но, рассмотрев его, Марина заметила, что лезвие не заточено.
        — Нож тупой.
        — Ему незачем быть острым.
        — Почему мы не пользуемся атамом?  — спросила королева.
        Эмильда задумчиво вытянула губы:
        — Потому что мы не ведьмы. Ты научишься пользоваться атамом, чтобы Турон не накатал протокол о том, что королева Маринии не умеет пользоваться главным ведьмовским орудием. А в повседневной жизни атам нужен лишь ведьмам.
        — Как им пользоваться?
        — Смотря для чего. Если хочешь направить действие заклинания на конкретный объект, просто нацеливаешь атам и произносишь заклинание. Если готовишься к ритуалу, и его нужно провести внутри пентаграммы, гексаграммы, треугольника или круга, очерчиваешь магическую фигуру атамом. Но для начала нужно выбрать свой атам, это крайне индивидуальная вещь. Я попрошу доставить в Мартик разные экземпляры  — выберешь себе.
        — А это что?  — Марина пододвинула ближе деревянную доску с нанесенными цифрами, буквами и иероглифами.
        — Это спиритическая доска для спиритических сеансов. Скажу честно, духов я никогда не вызывала и тебе не рекомендую. Этим должны заниматься профессионалы,  — Эмильда хаотично водила по доске деревяшкой-указателем в виде треугольника с отверстием.
        — Будем надеяться, что Турон не превратит следующий экзамен в спиритический сеанс,  — сказала Марина. Глядя на расставленные колдовские приспособления, она произнесла:  — Столько всяких волшебных инструментов существует. Они не могут помочь найти тархаласцев, которых похитил Гальсар Грид?
        — Департамент Безопасности обращался к лучшим подводным магам, но никто не смог определить местонахождение похищенных людей. Скорее всего, на место, где они спрятаны, наложены мощные чары, не позволяющие колдунам распознать это место,  — сказала Эмильда.
        Тьер, пообщавшись с живущими в Тархаласе креятами, доложил о результатах:
        — Мы всё поняли верно. На улице Разлапистых корней, 156 жила семья Фина Грида  — дяди Гальсара Грида. Говорят, вся семья выселилась практически одновременно с арестом Гальсара. Боялись, что Совет Всех Морей немного копнет и выяснит, кто снабжает тархаласцев запрещенными таблетками.
        — Других продавцов дендразола в Тархаласе ты не находил?  — спросила Марина.
        — В Тираяте нашел еще двух. Оба не очень лестно отзываются о Фине Гриде, потому что он занижал цену и переманивал их клиентов.
        — Весомый повод настучать на него. Под шумок, пока СМИ бурлили по поводу задержания племянника, кто-то донес о дядином бизнесе.
        — Знаете, что самое интересное?
        — Что?  — сказала Эмильда.
        — Когда я показал продавцам дендразола фото Витана, они сказали, что этот человек приходил и интересовался дендразолом.
        Все трое переглянулись.
        — Капец… Витан  — креят,  — тихо произнесла Эмильда.
        — Причем больше всего Витана интересовали побочные действия,  — сказал Тьер.
        — Если до окончания сезона морских орехов аллергия на дендразол не пройдет, придется Витану врать, что у него аллергия на другие продукты,  — сказала Марина.
        Сортируя мешочки с волшебными травами, Эмильда обратилась к Тьеру:
        — Если Витан появится в Мартике, не спускай с него глаз.

        * * *
        Согласно календарю, до Дня Нептуна лийлонг должен был обновиться еще два раза. Значит, до встречи с неизвестным человеком, назначившим встречу в День Нептуна, Марине предстояло увидеть еще два медиумных сна. Второй  — как раз в ночь на 16 июля.
        Изо дня в день Марина поглядывала на календарь, ожидая, когда засветится красный кружок. Проснувшись утром 9 июля, наконец-то она увидела, что сегодняшний день призывно горит красным светом. До вечера она сидела с Эмильдой в библиотеке и разбиралась с назначением всевозможных кристаллов. А перед отходом ко сну она, медитативно сосредоточив взгляд на красном кружке, раздумывала о тайне, которую скрывал Витан. Родился он в подводном мире или попал сюда из надводного? У него один родитель креят или оба? Его родители принимали дендразол или прожили обычную креятскую жизнь? Какое наказание его постигнет, если Марина донесет Совету Всех Морей, что креят собирается баллотироваться посредством обмана?
        Когда половинки браслета сомкнулись, и Марина, покрутившись в смоляном вихре, открыла глаза, ей показалось, что она не покинула пределов своей комнаты. Она лежала на большой кровати с мягким изголовьем, окаймленным резной позолоченной рамой. Над кроватью нависал балдахин, только не из разноцветной ткани, а чисто-белый. Кремово-золотая отделка стен также отличалась от нынешней. Картина с белой лилией исчезла со стены. Вместо нее висело полотно с морским пейзажем и портрет, запечатлевший Марину I с молодым мужчиной. Отличалась и часть мебели. У кровати стояла тумбочка из светлого дерева, а не из темного. Столик  — деревянный, а не стеклянный. Кресла были похожи, но имели тканевую обивку вместо кожаной. Исчез стул, на который Марина обычно бросала одежду, когда лень было ее складывать и относить в гардеробную. Вот дубовая дверь гардеробной совсем не изменилась.
        Пронизывающий холод сообщал о том, что Марина находилась в медиумном сне. Только вместо путешествия в неизведанные края ей почему-то представился случай рассматривать немного изменившийся интерьер собственной комнаты. От этого занятия ее отвлек громкий щелчок дверной ручки и два человека, ворвавшихся как к себе домой. Марина вздрогнула. Когда девушка повернулась лицом к ней, Марина открыла рот от смеси удивления, благоговения и страха.
        — Марина, выслушай меня,  — сказал парень. Тот самый парень, который на портрете обнимал основательницу Маринии.
        Шелестя подолом пышного платья, белокурая барышня с утонченными чертами метнулась в сторону и ответила:
        — Я поняла, что ты намереваешься сделать. Можешь дальше не объяснять.
        Бегая взглядом от портрета к девушке и обратно, Марина не могла поверить, что видит вживую первую королеву Маринии.
        — Это… это же Марина I,  — шептала она, вылупив глаза на такую же корону с жемчугом и бриллиантами, какую она перед сном оставила в тумбочке.
        Сероглазый молодой человек метнулся следом за Мариной I:
        — Если я этого не сделаю, они убьют тебя! Мне достоверно известно, что они планируют захват Маринии.
        — Совершить убийство, чтобы Маринию не захватили  — благородный поступок, но я бы не хотела связать свою жизнь с убийцей,  — сказала Марина I.
        — Ты понимаешь, что иначе их не остановить? Они убьют тебя и возьмут под контроль королевство,  — запальчиво объяснял парень.
        — Анрин, мне достоверно известно, что за убийство королевы Нептида тебя посадят в тюрьму.
        С волнением во взгляде, голосе и телодвижениях Марина прошептала:
        — Анрин. Это сын Оризы. Он убил Марину I. А сейчас они говорят об убийстве Нептунии. Анрин собирался убить Нептунию? Тогда почему на ее месте оказалась Марина?
        Анрин взял королеву Маринии за руку и сказал:
        — Выслушай, пожалуйста. Я говорил с Аидом. Есть две амфоры  — одна у Аида и вторая у Посейдона. Силу этих амфор можно направить против Нептунии. Они заколдованы таким образом, что способны умертвить правителя Нептида…
        — Две амфоры?!  — Марина напрягла слух.  — Откуда вторая?
        — …Я договорился с Аидом, он отдаст мне одну амфору,  — сказал Анрин.
        — Прошу, не делай этого,  — Марина I прижала к сердцу его руку.
        — Мы покончим с этой ведьмой раз и навсегда,  — Анрин второй рукой притянул ее к себе и заглянул в глаза.
        В смятении Марина выбралась из-под одеяла и стала недалеко от пары:
        — Амфор было две? После этих событий Нептуния прожила еще четыре тысячи лет. Анрин не воспользовался амфорой.
        — Я способна защитить себя и королевство. Со мной и с Маринией ничего не случится,  — сказала Марина I.
        — Но ракушку ты мне отдашь,  — сказал Анрин.
        — Маринийский символ власти должен храниться во дворце королевы Маринии, а не у тебя.
        — Они могут обхитрить тебя и заполучить ракушку,  — Анрин глядел в глаза возлюбленной.
        Марина с прищуром произнесла:
        — А ты не это ли пытаешься осуществить?
        — Я никогда не отдам символ власти чужому человеку,  — сказала Марина I.
        — Предатель может затесаться в ряды своих. Мне будет спокойнее, если ракушка будет у меня,  — Анрин поцеловал руку первой королевы Маринии.
        — Предатель таки затесался в ряды своих,  — гневно произнесла сотая королева.
        — Почему ты постоянно твердишь о ракушке? Зачем она тебе?  — сказала Марина I.
        — Догадайся,  — буркнула нынешняя королева.
        — Потому что я знаю точно: Нептуния вместе с моей мамочкой планируют убить тебя,  — сказал Анрин.  — Нептун и Нептуния никогда не смирятся с тем, что Совет отдал эту территорию оккупантке из надводного мира.
        — Дорогой, Нептун с Нептунией всегда чем-то недовольны. Ты понимаешь, что собираешься сотворить? Они еще ничего не сделали, а ты возьмешь и лишишь жизни человека,  — Марина I прильнула к Анрину.
        — Предлагаешь дождаться, пока они прихлопнут тебя, а потом взять амфору у Аида и сделать то, что я могу сделать сейчас?
        — Я предлагаю не становиться убийцей,  — Марина I нежно погладила парня по щеке.
        Он поднес ее руку к губам и поцеловал. Затем он коснулся лбом ее лба и тихо произнес:
        — Я люблю тебя и сделаю всё, чтобы быть с тобой. Даже на убийство пойду ради этого. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.
        Наблюдая за парой со стороны, Марина испытывала двоякое чувство. Возмущение оттого, что Анрин мастерски играл, выуживая ракушку. И сомнение в том, что он играл.
        — Он врет или правду говорит?  — она ходила рядом, разглядывая Анрина и пытаясь уловить неискренность во взгляде и манерах.
        Губы Анрина коснулись губ Марины I, и теперешняя королева почувствовала себя некомфортно.
        — Наверно, не слишком тактично втихаря следить за целующимися парочками,  — она отвлеченно посмотрела в потолок.
        Лепнину на потолке она долго не рассматривала. Дверь распахнулась, и Марина I с Анрином отлипли друг от друга.
        — О, простите…  — девочка с рыжей косой, смело вломившись, застыла у двери.
        У Марины едва не вырвалось хихиканье:
        — Эмильда?!
        Перед ней определенно стояла помощница королевы Маринии, только ростом повыше и с более оформившейся фигурой. Она выглядела не ребенком, а подростком.
        — Возраст Эмильды зависит от возраста королевы,  — вспомнила Марина.  — Марина I сейчас старше меня, и Эмильда уже не ребенок.
        — Я хотела напомнить, что Лорида приедет с минуты на минуту,  — сказала Эмильда.
        — Я помню, спасибо,  — ответила Марина I, немного смущенная тем, что их с Анрином застали за поцелуем.
        Эмильда ушла, и Марина была уверена, что ей не показалось: уходя, Эмильда взглянула на Анрина с презрением. Оставшись наедине с Мариной I, он вновь притянул ее к себе, коснулся лбом ее лба и вполголоса произнес:
        — Я не могу тебя потерять. Я хочу, чтобы мы поженились и жили спокойно. Если я не возьму эту амфору и не решу проблему, мы будем жить в постоянном ожидании нападения.
        — Я тоже хочу, чтобы мы поженились, но решать проблемы предпочитаю иным образом,  — Марина I потерлась носом о его нос.
        — Эту проблему невозможно решить мирным путем,  — сказал Анрин и поцеловал ее.
        Целующаяся пара начала блекнуть и растворяться. Марина перестала слышать звуки и поняла, что сон закончился. Она сняла браслет, открыла глаза и, обхватив себя руками, растирала предплечья, чтобы согреться.
        — Неужто он врал? Он казался искренним… Если он играл, то игра безупречна.

        * * *
        — Я предупреждала ее. Все предупреждали, что от Анрина следует держаться подальше. Она никого не слушала!
        — Эм, его слова звучали искренне. Я засомневалась в том, что он играл. Кажется, он по-настоящему любил ее,  — сказала Марина, вдыхая аромат сандала. В чаше с морской солью дымились палочки благовоний, окуривая библиотеку. Рядом лежали связки ароматических палочек. Девочки анализировали сон и параллельно разбирались с назначением разных видов благовоний.
        — Целью этой искренности было выманить ракушку,  — с горечью произнесла Эмильда.
        — В первом сне Ориза с Нептунией говорили что-то… вроде бы как он просил подождать с убийством Марины. Может, он морочил им голову, оттягивал время, обещая помочь выманить ракушку у Марины, а сам искал способ побороть Нептунию?
        — Кому он точно морочил голову  — так это Марине.
        — Эм, он узнал об амфоре и собирался применить ее, а Марина отговаривала его.
        — Так хорошо отговорила, что он убил Марину вместо Нептунии.
        — Мне кажется, он вел двойную игру. Тянул время, чтобы выяснить, как справиться с Нептунией, а Нептунии с Оризой вешал лапшу, что поспособствует изъятию ракушки,  — сказала Марина.
        — Почему же погибла королева Маринии, а не королева Нептида?  — с вызовом произнесла Эмильда.
        — Не знаю. Что-то пошло не так. Похоже, Нептуния начала действовать раньше, чем Анрин.
        — Но ракушку-то Марина отдала ему!
        — Ты уверена?
        — Я чуть сама не прибила ее, когда узнала об этом.
        — Кто-то мог выкрасть ракушку у Анрина.
        — Обратить силу ракушки против королевы может лишь тот, кому она добровольно отдала ее. Если кто-то выкрал ракушку у Анрина, воспользоваться ею было невозможно. Это мог сделать только Анрин.
        — Сложно поверить. Во сне казалось, что он испытывает серьезные чувства к ней,  — сосредоточенно произнесла Марина.  — Он был готов пойти на убийство, чтобы Нептуния не тронула ее. Только не пойму, почему он говорил о двух амфорах. Богиня морской лазури отдала нам одну, о второй она молчала. Вторая амфора осталась в сказке или богиня не знает о второй амфоре?
        — Богиня морской лазури говорила, что Марина I оставила в сказке Амфору Смерти, которую отдал ей Посейдон. Ты говоришь, во сне Анрин рассказывал, что одна амфора у Посейдона, и вторая  — у Аида. Анрин не воспользовался амфорой Аида. Но богиня рассказала, что Аид пытался забрать из сказки амфору, оставленную Мариной. Зачем, если той амфоры, которая у него есть, было достаточно для расправы над Нептунией?
        Эмильда договорила, и Марина сломала палочку благовоний. Увидев разломанную палочку, Эмильда посмотрела на серьезное лицо королевы и поняла то же, что поняла королева.
        — Аид не знает, где его амфора,  — сказала Марина.
        Еще раз проанализировав собственные рассуждения, Эмильда сказала:
        — Кажется, я понимаю, какую сделку Аид навязывает тебе. Наверно, амфора, которая хранилась у него, куда-то исчезла. Он боится, что мы найдем вторую амфору и сделаем с ним то, что сделали с Нептунией.
        — Анрин не воспользовался амфорой, потому что амфора пропала,  — сказала Марина в надежде, что Эмильда перестанет клясть его.
        — Мнения насчет Анрина я не изменю. Лишь он мог ракушкой убить Марину. Что до Аида… возможно, он считает, что мы знаем, где спрятана вторая амфора. Либо он и сам знает, где амфора, но забрать ее можешь только ты, как это было в сказке на Коралловом острове.
        — Однозначно требуется мое участие. Иначе он бы не терроризировал меня летучими мышами.
        Уголок рта Эмильды дернулся в улыбке:
        — Как она поживает?
        — Спроси у Тьера  — он ухаживает за носорогом.
        Эмильда не питала любви к летучим мышам, но ее всегда смешило, когда Марина гадливо называла мышь носорогом. Продолжая размышлять о сне, Марина спросила:
        — Анрин  — рагон?
        — Конечно.
        — Марина была креяткой и собиралась выйти замуж за рагона. Она планировала принимать дендразол или через несколько десятков лет превратиться в бабушку?
        — В планы насчет дендразола и всего остального, что касалось предстоящего брака с Анрином, она меня особо не посвящала,  — в голосе Эмильды при упоминании Анрина звучало пренебрежение.
        — Почему?
        — Потому что я не одобряла этот брак.

        * * *
        Результаты диктанта пришли вместе с шестым протоколом. Королева Маринии недобрала один балл для успешного итога экзамена по маринийскому языку. И снова нахлынула апатия: столько сил и времени потрачено даром.
        Чтобы хоть как-то взбодрить Марину, Эмильда заглянула к ней с тарелкой запеченных орехов:
        — Только из печи, Сами запек целую кучу.
        — Пахнет вкусно, но аппетита нет.
        — Не вешать нос! Протокол шестой, а не девятый.
        Марина начала чистить орех, складывая скорлупу на тарелке. Эмильда стряхнула скорлупу на пол:
        — Ты забыла, что ореховую скорлупу следует бросать на пол.
        — Я не забыла, но это же моя комната. Незачем устраивать здесь помойку.
        — У тебя полный дворец прислуги. Скажешь горничной, чтобы убралась.
        Марина сняла с ореха кусочек скорлупы и бросила на пол:
        — О чем я забыла  — так это о королевских привилегиях. Посвинячим. Это же на благо королевства.
        Скорлупа упала на крылышко бабочки, украшавшей Эмильдину туфлю. Эмильда пошевелила ногой и сбросила скорлупу на ковер.
        В расстроенных чувствах пребывала не только королева Маринии. Эмильда пересказала новость из свежего выпуска «Пугающей глубины». В маринийском городе Мукронге выпал тунец весом 227 килограммов. Семья, во дворе которой приземлился тунец весом 220 килограммов, крайне огорчилась, что место в Книге рекордов Маринии достанется другим людям.
        Эмильда также напомнила, что с сегодняшнего дня корону следует убрать в сейф и забыть о ней на семь дней. Марина решила, что неделю, оставшуюся до Дня Нептуна, она будет носить сапфировую диадему.
        Помимо этого, Эмильда зазывала ее в мастерскую. Расположившись подальше от клетки с летучей мышью и всё время боязливо поглядывая на висевшее вниз головой существо, Марина плела венок из нуари и отпускала шутки о «носороге». А Эмильда шутила о цитрусовом меню летучей мыши, поддразнивая королеву. В венки они вплетали стебли подводной клюквы с красными ягодами, которые росли на болотах и созревали в сезон дождей.
        Калис поведала, что удалось узнать о суде над Аидом:
        — Его заставляют сознаться в чем-то, а он не признает вины.
        — В чем сознаться?  — спросила Марина.
        — Это знают лишь те, кто участвует в судебном процессе. Он сотворил что-то совершенно ужасное и отрицает это.
        — Ума не приложу, что настолько ужасного мог совершить Аид, если Совет Всех Морей держит причину разбирательств за семью печатями.
        — Не знаю, что он вытворил, но будь начеку и не ведись на его удочки,  — сказала Калис.
        Королева и ее правая рука продолжили обучение колдовству. В Мартик доставили целую коробку с ритуальными ножами, и Марина выбрала атам с рукояткой из бивня моржа, инкрустированной одним большим сапфиром. Эмильда сказала, что выбирать атам необходимо по собственным ощущениям. Марине показалось, что держать в руках отобранный нож ей комфортнее всего. К тому же в короне у нее один крупный сапфир, и она подумала, что для гармонии было бы неплохо иметь атам с таким же камнем.
        Очередной день, посвященный изучению магических премудростей, был позади. Марина поднялась в комнату, где горничная как раз завершила уборку. Она поблагодарила горничную и придержала дверь, чтобы служанке удобнее было выкатить тележку с приспособлениями для уборки. В дверях девушка спохватилась:
        — Чуть не забыла. Ваше Величество, я нашла это за комодом. Вероятно, вы обронили,  — она достала из кармана мобильный телефон.
        Марина застыла в ужасе и вытаращенными глазами глядела на телефон. Сначала она перестала дышать, а потом сделала глубокий вдох и сказала:
        — Хорошо… спасибо…
        Горничная ушла, а Марина на подгибающихся ногах добралась до ближайшего кресла. Дрожащими руками она держала телефон и пыталась прийти в себя. Причина шока заключалась в том, что это был не ее телефон. Черный, а не серебристый, моноблок вместо раскладушки, и марка другая.
        Она нажала среднюю кнопку, чтобы зажечь экран. На дисплее велся отсчет времени и бежало что-то вроде кардиограммы.
        — Откуда в моей комнате чужой телефон?  — растерянно произнесла она. Кардиограмма начала колебаться и активнее выписывать кривую. Когда Марина замолчала, кривая успокоилась.
        Она нажала «Остановить», после чего на дисплее появились надписи «Готово!» и «Прослушать». Марина вскрикнула и выпустила телефон.
        — О, боже… кто-то оставил у меня в комнате телефон с включенным диктофоном…

        * * *
        — У нас во дворце есть кто-то из креятов! Рагон использовал бы какие-нибудь волшебные примочки для прослушки, оставить телефон мог только креят!  — Марина ходила взад-вперед и взволнованно рассуждала.
        — Как долго телефон пролежал здесь? Витан давненько уехал, а других креятов в Мартике нет,  — сказала Эмильда, рассматривая мобильник.
        Марина взяла телефон и включила прослушивание записи. Сначала ничего не было слышно, затем послышался стук двери, шорох и вновь тишина. Марина прокрутила немного вперед, и зазвучал голос Эмильды, предлагающей угоститься запеченными орехами.
        — Диктофон включили вчера перед тем как я вернулась из библиотеки. Пока мы сидели в библиотеке, кто-то проник в комнату и спрятал телефон.
        — Мы не заметили Витана или у него в Мартике есть свои люди?  — сказала Эмильда.
        — Эм, не знаю, есть ли во дворце шпионы Витана, но поспрашивать слуг не будет лишним. Кто-то мог что-то видеть.
        За дверью всхрапнул Чакстон.
        — Чакстона можно не спрашивать,  — сказала королева.
        — Что Витан хотел подслушать?
        Подумав, Марина вымолвила:
        — Возможно, ему известно, что мы были в Тархаласе и узнали, что он покупал дендразол у дяди Гальсара Грида. И он решил проверить, много ли нам известно.
        — С этого телефона когда-то звонили? Можно установить хозяина?  — Эмильда заглядывала в отверстие для зарядки так, будто собиралась увидеть там владельца.
        — Я открывала контакты  — никакие номера не записаны. Папки с входящими и исходящими звонками пусты, сообщений тоже нет. Телефон новый или его почистили, прежде чем оставить в моей комнате,  — сказала Марина.

        * * *
        Эмильда опросила слуг, однако никто ничего полезного не рассказал. Комната королевы и вся Королевская башня удалены от мест скопления придворных, чтобы ничего не мешало покою и уединению Ее Величества. Соответственно, в нужный момент никто не оказался рядом и не засек шпиона.
        Марина училась разбираться в ингредиентах для зелий, овладевала навыками зельеварения и продолжала знакомиться с магическими орудиями. Эмильда показала длинную толстую иглу с рукояткой из китовой кости:
        — Это ведьмино шило. Его используют для нанесения проколов, надписей на воске, но основное предназначение  — передача энергии во время обрядов. Металлическая игла служит проводником энергии.
        Марина узнавала о волшебных цветах и травах, с интересом листала древние книги о колдовских искусствах и конспектировала базовые понятия. Она носила сапфировую диадему и наблюдала, как придворные готовятся ко Дню Моря. Служанки плели венки из нуари, расставляли по дворцу кубки с дождевой морской водой, окуривали дворец благовониями, от запаха которых у Марины иногда кружилась голова, и развешивали гирлянды из ракушек, сухих водорослей и кораллов. Сами обещал ко Дню Моря запечь еще больше орехов  — традиционного блюда, без которого не обходился праздник. После минувшего дождя одна сетка во дворе Мартика доверху наполнилась анчоусами. Сами объявил, что в этом году на День Моря будет столько блюд из анчоусов, сколько еще никогда не было.
        Каждый вечер перед сном Марина слушала, как стучали в окна дождевые капли, смотрела на календарь и ожидала, что человек, назначивший встречу в День Нептуна, уведомит ее о месте встречи. Почтовая бутылка пустовала, по обычной дворцовой почте подобных уведомлений также не поступало. Чем ближе подкрадывалось 16 июля, тем сильнее росла тревога. Может, некто забыл о встрече или вообще разыграл королеву Маринии? Хотя если это Турон, Марине даже не придется никуда идти  — он сам приедет 16 июля.
        Вечером 14 июля Тьер занялся реализацией плана по вторжению в архивы Совета Всех Морей. Накануне королева отдала ему свой телефон, объяснив, как пользоваться камерой и попросив сфотографировать всё, что может представлять интерес.
        …Сфотографировав краткие биографические данные и историю карьерных достижений, Тьер достал из ячейки с надписью «Витан Ландо» папку «Документы, поступившие в штаб-квартиру Совета Всех Морей от данного лица». Документы были сложены в порядке поступления, и Тьер сразу увидел последнюю полученную бумагу. Читая текст, он ошарашенно мотал головой, а дочитав, выронил бумагу из рук.

        * * *
        — Комиссия приехала из-за доноса?!  — воскликнула Марина, прочитав на экране телефона текст документа из папки.
        — У них с Туроном уговор: Витан пишет донос, создавая повод для приезда комиссии, а Турон строчит протоколы, чтобы отнять у тебя престол и отдать тебя под суд за убийство Нептунии. В знак благодарности Турон поможет Витану пройти проверку на анализаторе,  — сказала Эмильда.
        — Там написано, что Витан  — рагон,  — сказал Тьер.
        — Ой, даже слушать не хочу! Везде, где нужно, он подчистил данные о креятском происхождении,  — возмущенно произнесла Марина, перелистнув на следующее изображение.
        — Накатай ответный донос  — извести Совет Всех Морей, что креят собирается баллотироваться, обманув Совет,  — предложила Эмильда.
        — Лучше я накатаю донос после регистрации кандидатов и сообщу о свершившемся факте мошенничества. Напишу, что Турон помог Витану обмануть Совет. Разом сгублю политические карьеры обоих неприятелей,  — Марина открыла первое фото и, предвкушая месть, сквозь зубы проговорила:  — Значит, я не справляюсь с обязанностями и постоянно отсутствую во дворце? Значит, я не владею необходимыми навыками и не имею понятия о политическом устройстве подводного мира? Ты напросился, стукач аллергический.
        — Скандал разразится нешуточный,  — сказал Тьер.
        Марина перелистнула, открыла фото другой бумаги, увеличила изображение и прочитала:

        ИМЯ, ФАМИЛИЯ: Витан Ландо
        РАСА: рагон
        ДАТА РОЖДЕНИЯ: 12 декабря 2961 г. (4009 г. д. П.)
        СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ: не женат
        ДЕТИ: 1
        ИМЯ, ПОЛ И ДАТЫ РОЖДЕНИЯ ДЕТЕЙ: информация засекречена
        РОДИНА: Тархалас
        ГРАЖДАНСТВО: нептидское
        ОБРАЗОВАНИЕ: Магистр Прорицания (Нептидская академия прорицательских наук и высшей магии)
        ЧЛЕНСТВО В ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЯХ/ОРГАНИЗАЦИЯХ: партия «Будущее сегодня»
        ДОЛЖНОСТЬ В ПАРТИИ/ОРГАНИЗАЦИИ: председатель
        НАЛИЧИЕ КРИМИНАЛЬНЫХ, ПОРОЧАЩИХ ФАКТОВ В БИОГРАФИИ: нет

        — Не знала, что у Витана есть дети,  — сказала Марина.
        — Мы тоже не знали,  — произнесла Эмильда, раскладывая на столе магические камни и минералы.
        — Почему он скрывает информацию о детях?
        — Наличие детей может быть такой же правдой, как и принадлежность к рагонам,  — заметил Тьер.
        Марина прокрутила фото вниз и сказала:
        — Да… белый наш и пушистый Витан Ландо без порочащих фактов в биографии.

        * * *
        Законспектировав, что минералы имеют однородную структуру, а камни неоднородны по составу, Марина перешла непосредственно к знакомству с минералами и камнями. Целебными свойствами по большей части обладали минералы. Вместе с камнями они привлекали любовь и удачу, усмиряли стихии, защищали от злых чар, укрепляли здоровье, очищали энергетику людей и помещений, помогали предвидеть и предотвратить несчастья. Марина перебирала камешки, думая, как много удивительных вещей создала природа без малейшего вмешательства магии.
        Урок выдался неимоверно увлекательным и прервался лишь из-за того, что вошла служанка и попросила Эмильду помочь с решением какого-то вопроса. Суть вопроса они с Эмильдой, по-видимому, обсуждали раньше, потому что стоило служанке появиться в библиотеке, как Эмильда без лишних слов откликнулась:
        — Хорошо, Шелли, сейчас приду.
        Услышав имя, Марина с улыбкой спросила:
        — Это Шелли Роснан?
        Усмехнувшись, помощница ответила утвердительно.
        Эмильда отправилась к Шелли, а Марина, еще немного покопавшись в камнях причудливых форм и расцветок, отправилась в королевские покои.
        Она сняла диадему и убрала ее в выдвижной ящик тумбочки, положив сверху стопку носовых платков с гербом Маринии. Сняв с волос резинку, она распустила хвост и принялась расчесываться. Проводя расческой по волосам, она смотрела не в зеркало, а на календарь со светящимся красным кружочком. Сегодня вечером предстояло увидеть новый сон с участием какого-то человека, которого нет в живых. Марина строила предположения о том, кого браслет покажет в этот раз, и с волнением размышляла о завтрашнем празднике. Если тот, кто назначил встречу, не шутил о своих намерениях, завтра она узнает, что произошло с бабушкой два года назад и с кем она виделась в день смерти. Сообщения с указанием места встречи Марина так и не получила, но искренне надеялась, что объявленная встреча состоится.
        Красный кружок словно излучал свет надежды и подсказывал, что головоломка вот-вот сложится. От расчесывания ее оторвала Шелли Роснан, передав просьбу Эмильды зайти в Каминную.
        — Зачем?  — спросила Марина.
        — Не знаю. Эмильда просто сказала, чтобы вы пришли в Каминную, Ваше Величество.
        — Спасибо, Шелли, я зайду.
        «Почему Эмильда не пришла ко мне сама, а зовет меня в Каминную?»  — подумала Марина.
        Она направилась в указанную комнату, все еще размышляя о грядущем Дне Моря. Навстречу ей двигалось одноногое привидение.
        — Ларс, ты почему не в Общей башне?
        — Я на минутку, Ваше Величество. У меня дело к Чакстону,  — гыгыкнул пират.
        — Какое дело?  — спросила королева.
        — У Чакстона закончились деньги, я хочу предложить ему играть в долг,  — алчно улыбнулось привидение и полетело дальше.
        Марина закрыла глаза руками и сокрушенно произнесла:
        — Телохранитель-игроман  — горе в семье.
        Она шла и думала, как образумить Чакстона. Если забрать у Ларса корабль, всё закончится или он придумает что-то новое?
        Войдя в Каминную, она увидела Эмильду, которая с поникшим видом подпирала голову рукой. Напротив Эмильды сидела прятавшая глаза Нольма Хоск. Она бросила виноватый взгляд на Марину и отвела грустные глаза. Узнав начальницу Отдела коммуникации Узла Четырех Океанов, Марина почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Враждебно сжимая кулаки, она погрязла в депрессивном молчании. Стараясь не смотреть на девочек, Нольма смахнула слезу. Эмильда хрипло произнесла:
        — Ты была против, но я все-таки решила поговорить с Нольмой.
        Марину сердило, что Эмильда ослушалась, но в тот момент ее интересовал лишь один вопрос:
        — Кто?
        — Присядь,  — сказала помощница.
        «Обычно предлагают присесть перед тем, как сообщить нечто такое, из-за чего могут подкоситься ноги»,  — про себя сказала Марина. Она сделала тяжелый вдох, подошла к Эмильде, села рядом и прижала к животу маленькую декоративную подушку, словно отгородившись щитом от Нольмы.
        С ресниц Нольмы скатилась слеза.
        — Простите…  — она мельком взглянула на Марину и вновь опустила глаза.
        На столике скучали три чашки остывшего чая. Ни к одной из них не притронулись. Посидев в томительно-тягостной тишине, Марина задала вопрос:
        — С кем вы организовали бабушке встречу?
        Нольма сглотнула тяжелый комок и посмотрела на королеву провинившимся взглядом. Дрожащими губами она произнесла:
        — Простите, я не должна была.
        Марина посмотрела на Эмильду. Помощница ответила взглядом, по которому было понятно, что ответ она уже знает. Марина перевела взгляд на гостью и снова спросила:
        — Кто это?
        Нольма не могла выдавить из себя имя. Тогда Марина озвучила имя человека, насчет которого имела больше всего подозрений:
        — Аид?
        Нольма отрицательно помотала головой.
        — А кто?  — королева отбросила подушку.
        Эмильда ответила вместо Нольмы:
        — Это был Анрин.
        Марина медленно развернула голову к Эмильде и уставилась на нее. Ни малейшего намека на то, что Эмильда оговорилась или пошутила, во взгляде помощницы не было. Так же медленно она развернулась к Нольме, которая наконец-то осмелилась посмотреть ей в глаза:
        — Это правда?
        Начальница Отдела коммуникации достала из сумочки сложенный листок пергамента и положила на стол. Марина взяла его, развернула и прочла:

        Здравствуй, Нольма!
        Если дата 18 июня устроит Марину, давай в этот день. Лучше чтобы мы встретились в надводном. В подводном сложнее сохранить всё в тайне. Прошу полной конфиденциальности. Об этой встрече никто не должен знать.
        Заранее благодарю.
        Анрин.
        Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках. Марину разбирала злость. Злость на Нольму из-за того, что додумалась организовать бабушке встречу с убийцей первой королевы Маринии. Злость на бабушку из-за того, что согласилась на эту встречу и никого не предупредила. Злость на Анрина: чем ему мешала бабушка?!
        Нольма утерла слезы батистовым носовым платком и робко произнесла:
        — Простите, Ваше Величество, это было глупо с моей стороны. Он говорил, что ему нужно обязательно повидаться с вашей бабушкой, и я поверила. Я думала, он и вправду хочет что-то сообщить.
        Сейчас Марина поняла, о чем во сне говорили бабушка с Нольмой: «Всем известно, что он сделал», «Достаточно вспомнить, с кем он в родстве».
        — Почему вы не проинформировали Совет Всех Морей о том, кто виновен в бабушкиной смерти?  — она попыталась задать вопрос ровным тоном, хотя внутри кипела.
        — Как я могла?.. Я нарушила правила и организовала встречу с убийцей. Я не знала, я честно не знала, что он задумал,  — Нольма опять расплакалась.
        Стиснув зубы и закрыв глаза, Марина мотала головой, будто не верила, что всё происходит по-настоящему.
        — Зачем он это сделал? Зачем ему понадобилось убивать бабушку? Что жениху Марины I нужно было от девяносто девятой королевы Маринии?  — не понимала она.
        — Не знаю, Ваше Величество, я только договорилась о встрече. Подробности мне не известны,  — произнесла Нольма, приложив руку к груди в знак искренности.
        С печатью тоски на лице Эмильда промолвила:
        — Больше ты не будешь вступаться за Анрина и уверять, что он собирался спасти Марину I? Воспользоваться ракушкой мог лишь он. Анрин помог Нептунии и Оризе избавиться от Марины I и зачем-то отправил в Царство Мертвых твою бабушку.
        Марина пыталась понять, что могло связывать эти два убийства, кроме исполнителя. Почему Анрин совершил это именно с бабушкой, почему не с кем-то из ее предшественниц? Нептуния с Оризой опять с помощью Анрина осуществили убийство королевы Маринии?
        — Почему ты вызвала Нольму? Я не одобряла эту затею,  — сказала она.
        — После того сна, когда ты побывала в Узле Четырех Океанов, у меня возникли опасения насчет Анрина. Все эти фразы «Верховный Суд не осудил его», «Всем известно, что он сделал» вызвали подозрение, что твоя бабушка говорила об убийстве Марины I. Тем более в первом сне Нептуния с Оризой обсуждали его участие в этом преступлении. А когда ты, увидев последний сон, стала убеждать, что Анрин не виноват в смерти Марины, я решила пригласить Нольму и внести ясность.
        Марина не могла поверить, что человек, так искренне клявшийся в любви основательнице Маринии, впоследствии убил ее. А спустя четыре тысячи лет то же самое сделал с бабушкой. Она вспоминала Марину I в его объятиях и слова о том, что он себе не простит, если с ней что-то случится.
        Со скорбью в голосе Нольма произнесла:
        — Если сможете, простите меня. Я совершила большую глупость.
        Марина почти не помнила, как преодолела расстояние от Каминной до своей комнаты. Она шла как загипнотизированная и пыталась осмыслить всё, что узнала. Она морально настраивалась узнать правду завтра, но всё свалилось на нее сутками ранее. Марина оказалась немножко не готовой к такому повороту событий.
        Теперь не столь важно, увидится она завтра с тем, кто оставил записку в сейфе Нольмы, или нет. Если увидится, то узнает, кто прислал браслет. А если нет… черт с ним. После сегодняшних известий уже все равно.
        Марина прошла мимо спящего Чакстона и вошла в комнату, намереваясь упасть на кровать и разреветься. До кровати она не доплелась. Гипноз вмиг развеялся, когда она увидела, что на полу валяются разбросанные вещи, а все ящики комода и тумбочки открыты. Блокноты с конспектами, учебники по истории Маринии и маринийскому языку, одежда, тушь для ресниц, косметические кисти, палетки теней, флаконы духов, расчески, салфетки, полотенце, носовые платки  — всё разбросано.
        Она сначала замерла, а потом ринулась к тумбочке. Браслет медиума  — на месте, сапфировой диадемы  — нет. Марина начала перерывать вещи, лежавшие на полу и оставшиеся в тумбе. Диадемы нигде не было.
        — Безусловно, за диадему с сапфирами выручишь больше, чем за простенький серебряный браслет,  — процедила Марина.

        * * *
        С поднятыми вверх руками пират-привидение таращил глаза на королеву и божился:
        — Не воровал я никакую диадему, Ваше Величество! Ну поверьте же!
        — Ты говорил, что идешь к Чакстону, а Чакстон как спал, так и спит!  — Марина уперла руки в боки.
        — Я не добудился Чакстона, он дрыхнет как селедка в зимней спячке!
        — Кроме тебя, в Мартике больше нет охочих до чужого добра,  — королева напирала, а Ларс пятился назад.
        — Я не заходил в вашу комнату, Ваше Величество! Я не смог разбудить Чакстона и вернулся в Общую башню,  — пират трусливо оглядывался, понимая, что спереди ему угрожают Марина, Эмильда и Калис, а сзади на стене орхидеи, которые только и ждут, пока он подойдет ближе, чтобы сорвать с него треуголку или залезть в карман.
        — А перед тем как вернуться в Общую башню, прошерстил тумбочки и комоды в комнате Ее Величества,  — возмущенно произнесла Эмильда.
        — Да говорю же, что не заходил в комнату Ее Величества! Понятия не имею, какие у нее там драгоценности и где они хранятся,  — уверяло привидение.
        — Не ты украл диадему? А это у тебя откуда? Купил, говоришь?  — Марина потрогала амулет в виде орхидеи с изображением черепа и скрещенных мечей.
        — Ну, это… это… да, стырил,  — Ларс попытался улыбнуться и сгладить свое признание.
        — Стырил?  — сказала Калис.
        — Стырил. Свистнул. Умыкнул.
        — Значит, торгаш, у которого ты купил амулет в Царстве Мертвых  — плод твоего воображения?  — сварливо произнесла Марина.
        — Нет, торгаш настоящий, только амулет я украл, а не купил,  — гыгыкнуло привидение.
        — Почему ты выбрал этот амулет?  — глядя на благородный дендробиум, королева думала о желто-сиреневых таблетках, Витане и семье Грид.
        — Что попалось под руку, то и спер,  — лаконично ответил пират.
        — Ларс, лучше скажи по-хорошему, где диадема,  — требовательно произнесла Эмильда.
        — Не брал, честное слово, не брал я диадему!  — в голосе пирата проскальзывали ломкие истерические нотки.
        — Если мы узнаем, что ты лгал, ты не просто будешь уволен с должности сторожа Общей башни, ты отправишься в тюрьму для привидений, а там ох как несладко,  — грозно произнесла Калис, помахав указательным пальцем.
        — Посейдоном клянусь, я не крал диадему!  — Ларс сложил руки в молящем жесте.
        Ни угрозы, ни шантаж не повлияли на привидение. Марина была уверена, что драгоценность стащил Ларс, но доказательств не имела.
        — Существует тюрьма для привидений?  — спросила Марина, когда они после конфликта с пиратом сидели в библиотеке.
        — Это я придумала экспромтом,  — сказала Калис.
        — Пират сконцентрирован на собственном обогащении даже после смерти,  — Эмильда складывала на столе горку из овальных голубоватых опалов.
        — Марина, я предупреждала: храни драгоценности в сейфе,  — с осуждающе-укоризненным взглядом произнесла Калис.
        — Да я всегда оставляла ее в сейфе! Я сняла ее, чтобы расчесаться, потом Эмильда позвала меня, и всё…  — с досадой промолвила Марина.  — Не комната королевы, а проходной двор! Один мышу прислал, другой диктофон подбросил, третий диадему украл.
        — Подбросить диктофон и украсть диадему мог один и тот же человек,  — с понятным намеком произнесла Калис.
        — Я знаю, что у тебя с Витаном разногласия, но зачем Витану моя диадема?  — сказала Марина.
        Не найдя, что ответить, Калис беспокойно поправила платье.
        Эмильда сказала:
        — Витану не хватает на дендразол и он продаст диадему.
        Марина усмехнулась, а Калис настолько выводило из себя всё, касающееся Витана, что улыбнулась она дерганной улыбкой. Элегантность, которую Марина всегда отмечала в ней, тускнела, когда эмоции брали верх.
        — Хоть бы еще протоколист не запротоколировал пропажу диадемы,  — сказала Калис.
        — Какая ему разница? Это моя собственность,  — сказала Марина.
        — Ему нужны поводы для протоколов. Снова Турон скажет, что охрана во дворце никакая,  — Калис перекатывала в кулаке блестящий черный оникс.
        — Я и сама подумываю как-нибудь усовершенствовать охрану. Уже не знаю, что подбросят или украдут в следующий раз.
        — Поручи страже обыскать дворец. Если диадему своровал Ларс, далеко он ее не успел занести,  — сказала Калис.
        — Стража начнет перетряхивать дворец, и Моннок точно узнает, что случилось,  — сказала Эмильда.
        — Да, но…  — Калис смутилась,  — это подарок Лориды, подарок на коронацию, это памятная вещь.
        Марина сказала:
        — Ты права. Лорида не подарила эту диадему Марине I и ждала четыре тысячи лет, чтобы подарить мне, а я профукала ее. Надо обыскать Мартик.

        13

        В Мартике развернулась спецоперация по розыску сапфировой диадемы. Чакстон так и не просыпался, несмотря на то, что кругом шныряли стражи и всё перерывали. Ларс тревожно поглядывал на рыскающих охранников, а Марина поглядывала на календарь и думала о прошлом сне. Никак не укладывалось в голове, что Анрин мог убить свою невесту. Думала она и о том, что где-то есть вторая амфора, способная вынуть душу из самого Аида. Сколько раз Аид пожалел, что создал эти амфоры!
        Шел проливной дождь, столицу Маринии засыпало рыбой. В комнате дымились благовония с ароматом лотоса. Марина сжимала в руках браслет и глядела на светящийся красный кружок.
        Половинки браслета соединились, и вместо лотоса она почувствовала сладковато-терпкий цветочный аромат с цитрусовыми переливами. Ее закрутило в воронке, которая пахла подводной гарденией  — с этим растением Марина познакомилась, когда изучала благовония. Вдохнув дым с ароматом гардении, она чихнула и открыла глаза.
        Она стояла рядом с чашей, в которой курились палочки благовоний. Расстилавшиеся по стене орхидеи позволили сделать предположение, что она в коридоре Мартика. Как и в прошлом сне, обстановка напоминала сегодняшний Мартик, но отделка стен была более незатейливой, и все подсвечники были настенными, переносные исчезли. Двигаясь по коридору, она видела шевелящиеся орхидеи и всё больше убеждалась, что находится в Мартике. И не просто в Мартике, а в Королевской башне. Вот она проходит мимо Каминной, дальше будет еще небольшой отрезок коридора и дорога к лестнице, ведущей в комнату. Но… что это за шум, что за крики?
        Гневные выкрики доносились как раз со стороны королевской комнаты. Марина начала идти быстрее. Прислушавшись, она стала различать мужской и женский голоса. Поднявшись по лестнице, она устремилась к двери. Она уже взялась за ручку, когда дверь резко распахнулась, и из комнаты вылетела заплаканная и растрепанная основательница Маринии. Нынешняя королева точно получила бы неслабый удар дверью, если бы ее энергетическое тело было осязаемым. Марина отскочила, а первая королева Маринии понеслась к перилам, держа в руках холст в раме. Вдогонку бросился Анрин  — такой же растрепанный и взбешенный.
        — Я разрываю помолвку!  — Марина I с размаху швырнула за перила их общий портрет. Сорвав с пальца кольцо с жемчугом и бриллиантами, она бросила его на пол.
        — Я сделал это ради тебя!  — в ярости крикнул Анрин, сверкнув серыми глазами.
        — Я просила не делать этого! Сколько раз я повторила, чтобы ты не делал этого! Ты понимаешь, что натворил? Ты убил человека!  — крик Марины I срывался в хрип.
        Теперешняя королева вклинилась:
        — Он еще кого-то убил?
        Раскрасневшийся и разъяренный Анрин выкрикнул:
        — Я не знал, что амфора сработает против Нептуна! Она должна была умертвить Нептунию, но Нептунию до сих пор не короновали, и амфора убила того, кто официально занимал престол!
        Марина прикрыла рот замерзшей рукой и вылупила глаза на Анрина:
        — Так вот из-за чего умер Нептун… Амфоры больше нет… Тогда зачем Аид пытается вытащить меня на переговоры?
        Не сбавляя тона, Марина I крикнула:
        — Если бы ты меня послушал, все остались бы живы!
        — Все, кроме тебя!  — крикнул Анрин.
        — Перестань повторять, что совершил это мне во благо!
        — Я не могу потерять тебя!  — сказал Анрин и попытался прикоснуться к избраннице, но она увернулась.
        — Ты уже потерял меня! Я не выйду замуж за убийцу! Найди невесту себе под стать!  — со слезами крикнула Марина I.
        — Марина, угомонись…
        — Отдай мне ракушку!  — крикнула она.
        — Нет!  — жестко ответил Анрин.
        — Это маринийский символ власти, он принадлежит королеве Маринии, отдай его мне!  — сердито прокричала Марина I.
        — Сначала помиримся, потом отдам,  — ультимативно заявил Анрин.
        — Мириться? С тобой? Ты до сих пор не понял, что всё кончено?  — пренебрежительно выкрикнула девушка.
        — Не говори того, о чем пожалеешь!
        — Угрозы? Может, и меня убьешь?  — дерзко крикнула Марина I.
        — Это ты меня убиваешь!
        — Отдай ракушку!
        — Сначала скажи, что прощаешь меня, потом получишь ракушку!
        Как два разъяренных быка, они готовы были разорвать друг друга в клочья. Марина I в гневе крикнула:
        — Это конец! Я просила не трогать никакие амфоры и не убивать никого! Но тебе же лучше знать, как следует спасать меня от злых нептидских правителей!
        — Я не могу сидеть сложа руки, зная, что Нептуния с Оризой планируют твое убийство!  — исступленно кричал Анрин.
        — Так помоги им  — ракушка у тебя!
        — Перестань нести чушь!  — не своим голосом закричал Анрин.
        — Я поставлю в известность Совет Всех Морей о том, что ты убил Нептуна!  — крикнула Марина I, размазывая слезы по щекам.
        Анрин замолк. Серые глаза холодно блеснули:
        — Только не забывай, что я могу и вправду применить ракушку.
        — Вперед!  — распалялась королева.
        Не отводя взгляда от ругающейся пары, Марина тихо произнесла:
        — Кажется, я понимаю, из-за чего ты убил ее.
        Анрин угрожающе произнес:
        — Если не остепенишься, я приму меры.
        — Принимать меры у тебя получается лучше всего! Сколько еще людей погибнет, прежде чем ты защитишь меня от Нептунии?  — крикнула Марина I.
        — Я выполню твою просьбу и больше не буду тебя защищать!
        — Верно, за решеткой сложно кого-то защитить!
        Анрин грубо схватил ее за руку, притянул к себе и обжег яростным пламенем в глазах. С выражением боли на лице она высвободилась и потерла след хватки.
        — Ты понесешь наказание!  — процедила она.
        — Ты вынуждаешь меня пустить в ход крайние средства!
        — Отдай ракушку!
        — Стань моей женой и выброси из головы планы рассказать Совету, что случилось с Нептуном!  — Анрин сделал шаг к ней, а она сделала шаг назад.
        У Марины I вырвался истерический смешок:
        — Какой женой?! Свадьбы не будет! Забудь! Ты всё разрушил! А Совет узнает о Нептуне, и очень скоро!
        Анрин вновь схватил ее и толкнул, прижав к перилам. Толкнул так, что корона правительницы Маринии съехала набок. Он убрал упавшие ей на лицо белокурые локоны, а она крутила головой, мешая прикасаться к себе.
        — Отпусти меня!  — она пыталась вырваться.
        — Если отпущу, ты совершишь большую ошибку!
        — Если уведомлю Совет о Нептуне, ты воспользуешься ракушкой?  — крикнула Марина I.
        — Ты не оставляешь мне выбора!  — заорал он в попытках утихомирить вырывающуюся королеву Маринии.
        — Эмильда всегда говорила, что сыночек Оризы такой же, как и мать! Я, дура, доказывала, что это неправда! Ты такой же, как она!  — крикнула Марина I, срываясь на плач.
        Анрин испепелил ее долгим, полным ненависти взглядом, а потом жестко схватил и потащил к лестнице.
        — Оставь меня в покое!  — крик Марины I сорвался на визг. Она оступилась на каблуках и почти упала. Он подхватил ее, заломал руки и толкнул вперед. Она крикнула от боли и попыталась освободиться. Анрин взял ее за волосы и толкнул. Она опять закричала и споткнулась.
        Марина не выдержала и бросилась на помощь. В медиумных снах она была невидима, неслышима и неосязаема, но лицезреть эту сцену стало невмоготу.
        — Пусти ее, отпусти немедленно!  — она попыталась вцепиться в Анрина своей неощутимой рукой, как вдруг Анрин с Мариной I и их криками исчезли.
        Она оказалась в уютном помещении с вышитым панно на стене. Увидев панно с белыми лебедями, Марина сразу поняла, где она. Только зачем она здесь? По телу пробежал холод, стало еще более зябко. Стоя сзади мягкого уголка, располагавшегося по центру гостиной, она заметила на полу возле дивана разбитую вазу, разлитую воду и алые розы. Предчувствуя, кого сейчас увидит, она затряслась.
        Стараясь совладать с собой, она подошла ближе к дивану. Увидев из-за спинки дивана светлую макушку, она сделала несколько глубоких вдохов. Дальше идти не хотелось. Из глаз хлынули слезы. Она точно знала, какая картина предстанет взору. Потребовалось время, чтобы заставить себя обогнуть мягкий уголок.
        На диване полусидела-полулежала бездыханная девяносто девятая королева Маринии. Столик возле мягкого уголка был немного сдвинут с привычного места. Из телевизора звучали негромкие голоса. Всхлипывая, Марина понимала, что браслет перенес ее в тот самый день, когда оборвалась бабушкина жизнь. Ноги подкашивались, но садиться рядом с бабушкой было страшно. Марину всю колотило. Душа сжималась от ужаса, от сострадания, от несправедливости и от злости на того, по чьей вине это произошло. Глотая соленые слезы, она промолвила:
        — Из-за чего Анрин это сделал?
        Эксперт-криминалист утверждал, что вазу с цветами бабушка задела, когда ей стало плохо, и она упала на диван. Но теперь Марина знала, что разбитая ваза и смещенный стол  — это следы борьбы. Чтобы не закричать, Марина закусила кулак. Слезы катились безостановочно. Она глубоко вдыхала и чувствовала, как ее что-то выжигает изнутри.
        Сквозь журчание телевизора прорезался иной звук. Топот. Это определенно топот. Сверху. Марина посмотрела вверх и прислушалась.
        — Кто-то ходит по чердаку?  — напряженно произнесла она.
        Снова послышались шаги.
        — Там кто-то есть!  — Марина понеслась в сторону прихожей, откуда скрипучая лестница вела на чердак.
        Сломя голову она выбежала из гостиной и преодолела коридор. Она пронеслась мимо кухни, свернула к прихожей и вбежала на лестницу. Под ее невесомыми фантомными ногами лестница не скрипела. Она приникла к двери и постаралась отдышаться. Она понимала, что за дверью Анрин, но все-таки сначала нужно собраться с духом.
        Набравшись смелости, она отворила дверь и вспомнила, что с этого действия заварилась история с путешествием в Маринию и всеми приключениями, которые ей пришлось пережить. Марина вошла. Взгляд сам потянулся к темному углу, где располагался сундук с маринийским гербом. Анрин состарился на четыре тысячи лет, но Марина без труда узнала его. Пронзительный взгляд серых глаз теперь принадлежал не юноше, а взрослому мужчине. Сын богини огня нервно расхаживал неподалеку, а в сундуке рылся кто-то другой. Марина видела со спины согнутый мужской силуэт.
        — Кто еще?  — с нарастающей злобой произнесла она.  — Вот почему замок на сундуке был сломан  — вы шарились здесь!
        — Брось,  — сказал Анрин.  — Нет в сундуке ничего интересного.
        — Интересное хотите найти? Что-то интересное вам нужно?  — заводилась Марина.
        Человек, рывшийся в сундуке, разочарованно швырнул обратно конверт с личными фотографиями королевы Маринии и произнес:
        — Вот ведь чертова ведьма!
        Он поднялся, развернулся, и Марина в истерике рванула к нему.
        — Чертов ублюдок! Ненавижу обоих! Горите в аду, выродки!  — она вцепилась в Аида, и вмиг всё погасло.
        С криком: «Аид! Аид! Там были Аид и Анрин!» она открыла глаза и вскочила, будто собиралась куда-то бежать. Эмильда, сжимавшая руку с браслетом, задержала ее. Распираемая ненавистью, Марина тряслась и размазывала слезы по лицу.
        — Аид! Аид! Аид и Анрин!  — повторяла она.
        Эмильда крепко обняла ее. Потихоньку отходя от увиденного, Марина спросила:
        — А ты почему плачешь?
        — Ты плакала во сне. Я подумала, ты там видишь что-то страшное, и сама расплакалась,  — всхлипнула Эмильда.

        * * *
        В наэлектризованном состоянии Марина пребывала до утра. Поспать той ночью не удалось. Из головы не выходили образы Марины I с заломанными руками и бабушки рядом с разбитой вазой. Наблюдать то, что пришлось увидеть Марине в бабушкиной гостиной, было невыносимо тяжело, но зато она увидела убийц собственными глазами. Теперь она знала, что в убийстве предыдущей королевы Маринии замешан не только Анрин.
        И для нее, и для Эмильды всё явственнее прояснялось, что судят Аида за убийство девяносто девятой королевы Маринии. Только почему судебный процесс проходит за закрытыми дверями и всё держится в строжайшей тайне? И почему ничего не слышно об Анрине? Аида судят, а его нет? Они с Эмильдой решили разыскать Анрина. Эмильда сказала, что давно ничего не слышала о нем. Они решили узнать, где он сейчас обитает, чем живет и дышит, поддерживает ли связь с Аидом. Между делом необходимо придумать, как привлечь его к ответственности и доказать его вину.
        Марина рассказала, что вторая Амфора Смерти давно перестала существовать. Вновь стал открытым вопрос: к каким переговорам ее склоняет Аид?
        Поиски диадемы были бесплодны. Стражи всё обшаривали, особое внимание уделяя Общей башне, где Ларс проводил большую часть времени. Обыскали и самого Ларса, чем довели его до паники. Много денег и драгоценностей высыпалось из его шляпы и карманов, но сапфировой диадемы там не нашли. Во время обыска стражи шутили, что Ларс визжит «как баба, случайно попавшая на пиратское судно».
        Утром из газетовизора звучали воодушевляющие речи Имелата Гогратиона о том, что пришел день, когда следует возрадоваться и посетить молебен на Площади Святого Гогратиона, после которого состоится церемониальное шествие. И пусть Шестипалая рука Гогратиона уничтожена в проклятущей Маринии, ее появление само по себе свидетельствует о божественной природе антипосейдонской веры и личности Гесила Гогратиона.
        До молебна и шествия еще оставалось время, а площадь, с которой велась трансляция, уже заполнили ликующие нептидцы. Накрапывающий дождь и рыба, сыплющаяся с неба, их не остановили. Нептидки с зелеными лицами и зелеными венками из нуари выкрикивали молитвенные речовки, прославляющие Нептуна. Мужчины также принимали участие в праздновании. Вместе с зеленолицыми барышнями они исполняли ритуальные танцы, держа в руках небольшие деревянные трезубцы. Из среднего зубца периодически выстреливали искры. Над площадью, как жуткие черные тени, кружили стаи летучих мышей. Отсутствовал на празднике лишь король Нептида.
        Мешанину из одичалых лиц, сакральных танцев, черных крыльев и падающей рыбы Марине хотелось назвать одним словом:
        — Мракобесие.
        Дворец королевы Маринии наполнял запах запеченных орехов. Все придворные женского пола, включая Эмильду, надели венки из нуари.
        — Ты с нами вечером на церемонию пускания венков не поедешь?  — с укором спросила Эмильда, не заметив венка на голове королевы.
        — Поеду. Надену венок после завтрака. Похоже, тот, кто собирался встретиться со мной в День Нептуна, передумал. Извещения о месте встречи я до сих пор не получила. Так что я с вами.
        В действительности Марина не имела должного настроя ни на празднование Дня Моря, ни на сдачу экзамена Турону, ни на свидание с неизвестным доброжелателем. Она подавленно елозила анчоусом по тарелке и пыталась перестать думать о двух маринийских королевах, увиденных ночью.
        — Даже если сегодняшний экзамен закончится протоколом, этот протокол станет лишь седьмым. А там, глядишь, на Турона свалится здоровенный тунец, он угодит в больницу, и пока он будет лечиться, главой комиссии назначат какого-нибудь твоего сторонника,  — подбадривала Эмильда.
        Марина угрюмо взглянула на помощницу, осознавая, что та выдумывает сказочные версии судьбоносных поворотов, дабы вытащить Марину из состояния, в котором она прочно застряла.
        Ночью в Мартик вернулись Турон и Витан. У ребят возник вопрос: почему Витан отмечает День Моря в Маринии, а не с братом в Тархаласе? Тем более завтра регистрация кандидатов для участия в выборах. Тьер, имевший задание следить за Витаном, доложил, что как только Турон приехал, Витан с явной нервозностью стал допрашивать главу комиссии, почему всё так затянулось.
        — Почему всё так затянулось? Витан рассчитывал, что Турон скинет меня с трона раньше? Бедненький, кто же знал, что из-за суда над Аидом Турон будет часто отлучаться.
        — По разговору было понятно, что Витан сильно недоволен, что комиссия еще не выполнила то, ради чего пожаловала во дворец,  — сказал Тьер.
        — Витан в твоем свержении заинтересован больше, чем Турон?  — удивилась Эмильда.  — Ох, и мутят воду эти двое.
        В кухню вошел Турон, звякнув цепочками на ботинках, и беседу поспешно свернули. Эмильда с Тьером положили себе маринованных анчоусов, а Марина отважилась попробовать квашеную водоросль нуари. Она имела морковный вкус, отдавала кислинкой и пахла пряностями.
        Сами вынес коробку с прозрачной боковиной, через которую просматривались бутылки с зеленой жидкостью.
        — Вот, господин Турон, мятный ликер семилетней выдержки, как вы и просили! Прямо с завода «Клойт Раус и сыновья»! Господин Клойт Раус передает вам поздравления с Днем Моря! Также он прислал каталог своей продукции,  — Сами подобострастно распинался.
        — Да благословит господина Клойта Рауса великий Нептун. Всех с праздником,  — Турон бросил ледяной взгляд на компанию королевы Маринии, поставил коробку сверху на буфет и начал листать каталог.
        Сами не знал, как ответить на антипосейдонское благословение, чтобы не обидеть ни одну из сторон, и просто крутился рядом. Маринийцы проигнорировали поздравление, восславляющее Нептуна. Эмильда смотрела на одинокий анчоус в тарелке Марины, который она так и не осилила, а Марина глядела на коробку с символикой Клойта Рауса.
        — Отведай анчоусов, мне очень понравились,  — сказала Эмильда.
        Королева положила себе несколько мелких рыбешек и вновь посмотрела на коробку.
        — У нас в Одессе анчоусы называют хамсой,  — она наколола анчоус на вилку, и спустя мгновение кухня зазвенела битым стеклом.
        Возле грохнувшейся коробки растеклась зеленая лужица с мятно-алкогольным запахом. Сами выкатившимися глазами смотрел на разбитые бутылки. Турон с лицом, лишенным эмоций, положил каталог на буфет. Эмильда еле сдерживалась, чтобы не выругать Марину за проделку, осуществленную с помощью телекинеза. Изобразив максимально возможное удивление, Марина произнесла:
        — Видимо, Нептун не одобряет, когда его день рождения отмечают с обильными возлияниями.
        Сами тут же засуетился:
        — Не переживайте, господин Турон, я закажу еще одну партию! Для вас это совершенно бесплатно! Гарантирую доставку в кратчайшие сроки! Согласую всё лично с Клойтом Раусом!
        На раболепие шеф-повара Турон ответил равнодушным кивком и удалился. Откликом королевы на угодничание Сами была кислая гримаса.
        На кухне появилась Шелли Роснан и сказала Эмильде, что привезли книги, которые она заказывала.
        — Какие книги?  — не поняла Марина.
        — Я ходила в городскую библиотеку, чтобы найти больше информации о Браслете медиума. Библиотекари сказали, что таких книг у них нет, но можно узнать, где они имеются. Мы договорились, что когда библиотекари найдут нужные книги, пришлют их во дворец,  — рассказала Эмильда.
        — Доставка в кратчайшие сроки?
        — Увы, книги  — это не ликер, а библиотека  — не компания Клойта Рауса,  — Эмильда взглянула на зеленую лужу.

        * * *
        Впервые Марина сидела на троне с венком из водорослей вместо короны. А вот традицию устраивать стычки перед началом заседания Марина с Туроном не нарушили. Глава комиссии не отказал себе в удовольствии обсмаковать результаты проверки знания маринийского языка:
        — Один балл. Всего одного балла не хватило. Если бы вы меньше думали о платьицах, могли бы избежать протокола. Но показ Ральфа Монтауша, конечно, важнее учебы.
        — Я вообще не имела желания ехать на тот показ!  — уязвленно произнесла Марина.  — Я не любительница подобных мероприятий!
        — Что-то не похоже.
        Калис с мрачноватым видом смотрела на королеву. Марина подумала, Калис чувствует вину за то, что объяснила Турону отсрочивание диктанта намерением посетить показ Монтауша.
        — Когда я надела туфли, которые носят придворные, вы уличили меня в немодности, а теперь пытаетесь выставить меня королевишной, которая занята лишь походами на модные показы,  — сказала Марина.
        — Не заводитесь, Ваше Величество. Сегодня праздник, давайте сохраним праздничное настроение,  — сказал Турон.
        Марина усмехнулась:
        — Почему каждый раз, когда спокойно указываешь человеку на противоречия в его словах или поступках, в ответ звучит что-то вроде: «Не истери ты так, чего завелась!»
        Сложно поверить, но Фархан Турон не нашелся что ответить. И вернулся к прежней теме:
        — Вы недобрали всего один балл для успешного результата. Должен признаться, я удивлен, что вы так быстро освоили язык.
        «Турон просто так бросил еле уловимый взгляд на Калис? О, нет. Надеюсь, Калис выглядит грустной не потому, что Турон узнал, каким образом я почти добилась успешного результата на диктанте»,  — про себя сказала Марина.
        — Я оказалась умнее, чем вы ожидали? Простите, что разочаровала.
        — Поистине слабо верится, что вы написали диктант без чьей-либо помощи,  — самодовольно произнес Турон.
        — Вы стояли рядом на протяжении всего диктанта и видели, что я не списывала.
        Турон недоверчиво кивал, а Калис сказала:
        — Полагаешь, мы с Ее Величеством признаемся, что перед диктантом поменялись телами, и я написала диктант вместо нее? Нет, не признаемся, это навсегда останется нашей тайной.
        «Перевести всё в шутку  — лучший выход из ситуации»,  — молча согласилась Марина.
        — Господин Турон, один из членов комиссии должен успеть поприсутствовать на экзамене и уехать в Тархалас, где завтра пройдет регистрация кандидатов на участие в выборах. Давайте не будем задерживать начало заседания,  — сказала Марина.
        Калис благодарно качнула головой. Тальян Моннок запротоколировал словесный поединок королевы с главой комиссии. Турон ответил согласием, но сделал это со свойственной ему вальяжностью. Он подозвал Марину к длинному столу, размещавшемуся там, где в прошлый раз Марина писала диктант.
        На столе были разложены магические приспособления и волшебное сырье, ингредиенты для зелий, камни и кристаллы, разнообразные колбы, пробирки, котелки. Некоторые вещи Марина видела впервые и надеялась, что вопросов, связанных с этими предметами, не будет. Она бегала глазами по столу, и в голову сыпались мысли: «Что это такое, будто лапка животного? Для чего она? А это что за порошок вперемешку с рыбьей чешуей? Это семена? А это на мышиные хвосты похоже. Никогда не встречала таких ягод  — они съедобные?»
        — Приготовьте-ка заживляющее зелье,  — сказал Турон.
        Марина напряглась:
        — Заживляющее?
        — Зелье, которое залечивает раны,  — пояснил глава комиссии.
        Эмильда смотрела на королеву ободряющим взглядом, а королева начала вспоминать всё, что учила о зельях. Заживляющее они с Эмильдой разбирали, но, кроме этого, они прошлись по множеству других зелий, и сейчас в голове перепутались ингредиенты и технологии приготовления различных снадобий. С трудом восстанавливая в памяти состав заживляющего зелья, Марина поместила котелок на треножник над масляной горелкой.
        — Вы собираетесь лечить весь дворец?  — спросил Турон.
        Королева непонимающе взглянула на него.
        — Возьмите котелок поменьше,  — сказал он.
        Марина убрала первый котел и установила на его место другой меньшего размера. Она припоминала, что заживляющее зелье готовится на основе отвара лавровых листьев и масла морского подорожника. Прочитать маринийские надписи на этикетках Марина не могла. Она с волнением рассматривала их, пока в одной бутылочке не увидела плавающий лист, похожий на лист лавра. Она поднесла флакон к себе, коснулась кулоном и убедилась, что держит в руках отвар лавровых листьев. Турон саркастически ухмыльнулся. Марина понимала, что если бы она имела возможность прочитать его мысль, наверняка услышала бы: «Ага-ага, выучила ты язык, как же!»
        Она сняла кулон и стала прислонять его к бутылочкам с маслами. Наконец она отыскала темный флакон с маслом морского подорожника.
        — Комментируйте свои действия, Ваше Величество. Нам отсюда не очень хорошо видно, какие вы там ингредиенты отбираете,  — сказал Турон.
        — Заживляющее зелье варится на основе отвара лавровых листьев и масла морского подорож… ника…  — Марина замялась, увидев, как скривился Турон. Она зыркнула на Эмильду. Если бы она неправильно назвала составляющие, Эмильда бы яростно мотала головой, сигнализируя о провале. Вместо этого помощница давилась смехом. Марина опять посмотрела на Турона. Он пробулькал что-то на непонятном языке, и Марина опомнилась. Она схватила лежащий на столе кулон и повторила названия основных ингредиентов. Турон ответил в подчеркнуто снисходительной манере:
        — Браво.
        Марина надела кулон и вылила в котелок содержимое бутылочек.
        — В состав заживляющего зелья также входят воск пятиногой пчелы и смола мизалика,  — неуверенно произнесла она, глядя на Эмильду.
        Помощница одобрительно моргнула.
        — Только воск со смолой нужно смешать и нагреть отдельно, а потом добавить эту смесь в зелье.
        Эмильда поощрительно кивнула и усмехнулась, обрадовавшись, что время на подготовку потрачено не зря. Члены комиссии внимательно наблюдали за действиями королевы.
        Марина зажгла фитиль масляной горелки, чтобы нагреть отвар в котле. Потом взяла пустую колбу, зачерпнула миниатюрной лопаткой пчелиного воска и отправила его в колбу. Использовав кулон, она нашла пробирку со смолой. Откупорив ее, Марина ощутила хвойный аромат мизалика. Она зачерпнула немного синей смолы и добавила в колбу.
        — Мне разрешено пользоваться сверхъестественными силами в процессе варки зелья?  — спросила она.
        — Вы о термо-силе, Ваше Величество?  — задал уточняющий вопрос Турон.
        — Да.
        Турон переглянулся с Монноком и Калис:
        — Думаю, эту силу использовать можно.
        Марина поставила колбу на ладонь, и тепло прилило к руке. Воск со смолой начали плавиться, запах мизалика усилился. К тому времени над отваром уже поднимался пар. Марина выплеснула смесь из колбы в котелок, и зелье зашипело. Она взглянула на Эмильду и по выражению ее лица поняла, что так и должно быть. Стараясь вспомнить, что еще необходимо добавить в зелье, она сказала:
        — Один из компонентов заживляющего зелья  — это… чешуя окуня. Чешуя морского окуня,  — конкретизировала она.
        Эмильда согласно моргнула. Марина закопошилась в поисках ценного ингредиента. Обнаружив мешочки с чешуей, она с помощью кулона выяснила, в каком чешуя окуневая, и добавила в зелье мелкие чешуйки красно-оранжевого цвета.
        Со скучающим лицом Турон следил за маневрами королевы. Размешивая кипящее варево, Марина вспоминала оставшиеся ингредиенты. В рецепте была какая-то водоросль и примечание, что для заживляющего зелья годится лишь водоросль, добытая в ночь обновления подводного светила. Она пыталась вспомнить название водоросли:
        — В зелье необходимо добавить водоросли. Водоросли, собранные в ночь обновления лийлонга. Водоросли… водоросли…  — она никак не могла достать наименование из дальних уголков памяти.
        Эмильда рисовала завитки пальцем в воздухе. Марина перевела взгляд с помощницы на бурлящее зелье. Затем снова посмотрела, как палец Эмильды выписывает загогулины. И заметила, что недалеко от котла лежит бумажный пакетик с изображением тонких закрученных, как пружина, водорослей.
        — Спиральная галия!  — вспомнила она.
        Эмильда с облегчением подняла большой палец. Из-под приспущенных век Турон отслеживал детали мимического представления:
        — Разрешение пользоваться термо-силой не дает права пользоваться подсказками фрейлины.
        «Кого? Фрейлины? Эмильда вроде бы не меняла имя»,  — про себя сказала Марина.
        — Это не подсказка, это наведение на правильную мысль,  — она насыпала в котелок сушеные водоросли.
        — За подобные наведения снимаются баллы,  — сказал Турон.
        Калис язвительно произнесла:
        — Не заводись, Фархан. Сегодня праздник, давай сохраним праздничное настроение.
        Турон смерил Калис пренебрежительным взглядом. Моннок сделал пометки в бланках. Прикасаясь кулоном к мензуркам с водой, Марина сказала:
        — Последний ингредиент  — это морская вода.
        Эмильда и Калис кивнули.
        Она нашла нужную емкость и произнесла:
        — Прибрежные воды не подходят. Пригодна лишь глубинная вода, нужно брать воду с глубины не менее 50 метров.
        Она вновь увидела единодушное кивание и наклонила мензурку над кипящим котлом. Мимолетом взглянув на Калис, она вдруг заметила, что Калис начала неистово махать головой и руками, пригнувшись над столом, а Турон прикрыл лицо документом. С недоумением Марина посмотрела на Эмильду, и увидела, что помощница машет так же, как Калис. Она поняла, что делает что-то неверно и подняла мензурку, но несколько капель воды в тот самый момент упало в зелье. Оно потемнело и забурлило активнее, котелок затрясся.
        — Уходи оттуда!  — крикнула Эмильда.
        Далеко отбежать Марина не успела. Котелок взорвался, разбрызгав зелье. Турон, Калис и Моннок закрылись бумагами от грязно-зеленых брызг. Эмильда просто пригнулась. А испачканная королева Маринии сняла венок и начала выбирать из волос лавровые листья, водоросли и рыбью чешую. К удивлению, зелье было холодным и не ошпарило ее.
        — Прежде чем добавлять в зелье морскую воду, ее необходимо нагреть до температуры зелья, иначе произойдет то, что произошло в вашем случае,  — Турон протянул Марине свернутый лист пергамента.
        Как она могла забыть, что морскую воду следует нагреть отдельно, как и воск со смолой! Про 50-метровую глубину вспомнила, а требования к температуре вылетели из головы!
        Она развернула листок и увидела протокол за невладение искусством магии.
        — Протокол был готов заранее?! Так нечестно!
        Турон ответил высокомерной ухмылкой. Марина обиженно крикнула:
        — Вы шли на экзамен, наперед зная, что в конце вручите мне протокол, независимо от того, какие знания и умения я продемонстрирую! Даже если бы всё прошло идеально, вы бы нашли причину отдать мне эту бумажку!
        «Это же ты, Завальская, у тебя не может всё пройти идеально, поэтому протокол готовился заранее»,  — она мысленно ответила себе вместо Турона.
        — А раз я вручил седьмой протокол, это удачный момент, чтобы вручить восьмой, девятый и десятый,  — Турон поднес еще три свернутых листка.
        Марина молча уставилась на него. Затем настороженно взглянула на свернутые трубочкой бумаги и сказала:
        — Это что… протоколы за опоздания?
        — Если я выпишу протоколы за опоздания, их станет еще больше,  — в издевательской интонации Турона выплеснулся весь яд, накопленный с момента первой встречи.
        — За что тогда?  — недоумевала Марина, боясь узнать, что написано в документах, которые протягивает ей глава комиссии.
        — Выбирайте любой,  — Турон держал три свернутые бумаги, как букет.
        Марина оробело взглянула на Эмильду, которая не смогла усидеть за столом и подбежала к королеве.
        Марина взяла один листок, развернула, коснулась кулоном и прочитала:

        КОПИЯ
        ПРОТОКОЛ №9985/8
        СУБЪЕКТ: Завальская Марина
        КОРОЛЕВСТВО: Мариния
        ДОЛЖНОСТЬ: королева
        НАРУШЕНИЕ: Препятствование работе комиссии. Пакость с применением сверхъестественной силы. Воспользовавшись телекинезом, Ее Величество опрокинула чашку чая на документы протоколиста.
        ДАТА РЕГИСТРАЦИИ НАРУШЕНИЯ: 17 июня 11004 года.
        ПРИМЕЧАНИЯ: нарушение выявлено вследствие проверки комиссией, направленной во дворец королевы Маринии Советом Всех Морей.
        Данный документ является копией документа, отправленного в Совет Всех Морей 16 июля 11004 года. К оригиналу приложено подробное описание ситуации, в которой было зафиксировано нарушение.
        ФАРХАН ТУРОН: подпись
        ТАЛЬЯН МОННОК:подпись
        КАЛИС ГРОТАН:
        Не читая остальные протоколы, Марина знала, что девятый протокол о перевернутой чернильнице, а десятый о том, что День Нептуна пройдет без мятного ликера. Эмильда заглянула в документ, но прочитать на русском не смогла. В ожидании объяснений она нетерпеливо вертела головой, поглядывая то на королеву, то на цинически улыбающегося председателя комиссии.
        Осознавая, что протоколов стало больше, чем нужно для того чтобы забрать у нее корону, Марина прятала взгляд. Турон слегка наклонился к ней, и она подняла глаза, встретившись с гипнотической темной бездной. Он сказал:
        — Одесса ждет вас, и анчоусы с хамсой  — тоже.
        — Почему вы дотянули до сегодняшнего дня, чтобы отдать протоколы, которые касаются событий, случившихся месяц назад?  — спросила Марина.
        Он закрыл глаза и втянул воздух носом, точно желая насладиться моментом и навсегда запомнить сладкий запах победы.
        — Это лучший День Нептуна в моей жизни,  — сказал Турон.  — Я готовлю приказ о начале процедуры лишения королевских полномочий,  — он вложил Марине в руки оставшиеся протоколы и направился к выходу.
        Она крикнула вслед:
        — Вы закидали меня протоколами по просьбе Витана? Он возмущался, что вы до сих пор не справились, и вы решили закончить всё одним махом? Проверка знаний в области магии ограничилась одним зельем! Вы даже ни о чем больше не спросили!
        — Зелья хватило, спасибо,  — ответил Турон, не оборачиваясь.
        — Вы обошлись одним зельем, чтобы выполнить пожелания Витана и выкинуть меня отсюда как можно скорее!  — крикнула Марина, испытывая бурю эмоций.
        — Я выполнил ваше пожелание. Вы просили не затягивать, чтобы госпожа Гротан успела уехать в Тархалас.
        Как сквозь пелену Марина слышала слова Эмильды о том, что они будут подавать апелляцию, о лучших в подводном мире адвокатах и о том, что еще не всё потеряно.

        * * *
        После душа и мытья головы Марина постояла под волшебным феном в виде ракушки, похожим на плафон низко нависающей люстры, и высушила волосы. Она попросила не трогать ее, и Эмильда взялась за книги, доставленные из библиотеки. Сконцентрироваться на описании изделий Салмара Вилая было непросто после случившегося, но церемония пускания венков проходит вечером, а до вечера нужно чем-то себя занять.
        Марина дотащилась до кровати и обвела взглядом комнату, пытаясь смириться с мыслью, что скоро это всё она утратит. Маринийцы проведут выборы и изберут новую королеву. Не будет у нее больше кровати с балдахином и гардеробной с ворчливым Клуттемом. Не будет часов с феей внутри и храпящего под дверью телохранителя. Не будет этой люстры, этого зеркала, этих кресел, не будет тумбочки, из которой похитили диадему, и… Взглянув на тумбочку, она заметила письмо в почтовой бутылке.
        Марина достала листок и сразу посмотрела, от кого послание. Отправитель анонимный. Она перевернула листок и прочла:

        Жду тебя в пещере Салмара Вилая. Дойдешь до конца улицы Разлапистых корней и увидишь вход. Поспеши. У того, кто убил твою бабушку, остается всё меньше времени, чтобы убить тебя.

        — Что?.. Меня?..  — она вмиг отрезвела и взбудораженно произнесла:  — Все-таки в пещерах под улицей Разлапистых корней работали гномы Салмара Вилая. Наверно, серебро или камни для Браслета медиума добыты там. Иначе зачем тайный доброжелатель, приславший браслет, зовет меня в пещеру Салмара Вилая?
        Перечитав последнее предложение, она вымолвила:
        — Кто-то собирается меня убить? Не тот ли, кто рылся в сундуке на бабушкином чердаке? Пришло время узнать, кто скрывается под личиной тайного доброжелателя и кто там намеревается меня убить.
        Она бросила письмо и принялась натягивать джинсы, собирать волосы и искать трансферный штурвал.
        И вот уже совсем скоро она стояла на дороге из сплетенных корней. Улица вновь выглядела пустынно, несмотря на дневное время. Моросил дождь, с неба сыпалась рыба, и тархаласцы отсиживались дома. В этот раз Марина не надевала парик. Ей было безразлично, узнают ее или нет, будут обсуждать ее визит в Тархалас или не будут. Она была сосредоточена лишь на том, чтобы скорее добраться до пещеры.
        «И если я уже почти не королева, что с того, если меня узнают?»  — думала она.
        Хоть Марина и пряталась под зонтиком, несколько ударов рыбой она все же получила. Ветром рыбу задувало под зонт, и она билась о спину королевы. Не обращая внимания, Марина шла вперед и слушала далекие завывания сухопутного краба. Она старалась идти быстро, но в то же время не спотыкаться о рыбу и ступать аккуратно, чтобы не поскользнуться на мокрых корнях и не попасть ногой в ловушку шевелившихся корней, которые внезапно начинали расти.
        Когда лийлонг стал затухать, а день  — клониться к вечеру, Марина пожалела, что сказала трансферному штурвалу: «Тираят, улица Разлапистых корней», а не «Тираят, пещера Салмара Вилая». Можно было значительно сократить путь, но с другой стороны… вдруг в Тираяте не одна пещера, в которой работали гномы Салмара Вилая? А Марине нужно попасть именно в ту, которая под улицей Разлапистых корней. Велик риск запутаться и заблудиться, лучше уж пройтись по корням.
        Ближе к концу улицы все дома выглядели крайне заброшенными, а дальше домов не было совсем. Рыбный смрад разносился по округе. В ненаселенной части улицы рыбу собирали редко, поэтому здесь дорогу укрывали не только разросшиеся корни, но и слой тухлой рыбы.
        — Ничего странного, что наркодилер, торгующий дрянью, поселился на этой улице. Безлюдная местность  — то, что нужно владельцу подпольного цеха по производству дендразола,  — сказала Марина, зажав нос.
        Гряда холмов в конце улицы обросла ветвистыми корнями. Марина поняла, что улица Разлапистых корней находится в долине. Она рассматривала склон долины, устланный массивными лианами, и гадала, в какую сторону необходимо идти, чтобы отыскать вход в пещеру. Увидев разорванные корни, она двинулась туда. Откинув обрывки лиан и раздвинув шторы из болтавшихся поврежденных корней, Марина обнаружила дыру в каменистом склоне. Она сложила зонт и вошла. Достав из кармана фонарик, она оставила зонтик у входа, немного прошла и увидела ведущие вниз ступени. Пол, потолок, стены и ступени  — всё было рыжевато-коричневого цвета горной породы.
        — Посмотрим, страшнее одесские катакомбы или тираятские,  — она преодолела первые ступеньки и услышала бухающий звук. В момент, когда что-то бухнуло, пол легонько вздрогнул.  — Что бы это ни было, меня это не испугает,  — Марина спускалась вниз.
        Она спустилась с лестницы и оказалась перед двумя туннелями. Один вел прямо, а другой уходил в сторону. В воздухе искрились объемные закорючки и стрелка, указывавшая на второй туннель. Она подошла к светящемуся облаку, сняла кулон и несмело прикоснулась к надписи. Иероглифы перевелись:

        Тебе сюда

        — Меня точно ждут,  — она свернула в туннель и услышала, как что-то бухнуло-пыхнуло.  — Знала бы Эмильда, что я брожу здесь сама, задала бы мне взбучку.
        В это время Эмильда перевернула страницу книги о сокровищах Салмара Вилая, увидела фото драгоценности, и ее глаза полезли на лоб. А когда она прочитала описание изделия, у нее перехватило дыхание. Она бегом поднялась в Королевскую башню, чтобы поделиться открытием, но королеву не нашла.
        Марина шла и чувствовала, что становится жарко. Бухающе-пыхающий звук слышался отчетливее. Пещера приобретала серый оттенок, с потолка свисали длинные серые сосульки сталактитов. Туннель опять бухнул и содрогнулся. Сталактит откололся и едва не упал Марине на голову. Услышав хруст, она отбежала и остаток пути внимательно присматривалась и прислушивалась, проходя под острыми сосульками.
        Скалистые перегородки делили пещеру на отдельные помещения. Все перегородки имели крупные пробоины, позволявшие переходить из одного усыпанного сталактитами помещения в другое.
        Фонарик Марина вскоре выключила. В отдаленных секциях пещеры горели факелы. Марина сняла дождевик и кофту, но даже когда на ней остались только джинсы и футболка, страшная духота никуда не делась. Она миновала перегородку, облепленную наростами из того же вещества, что и свисавшие с потолка сталактиты. В следующей секции пещеры сталактитов было еще больше. Огромный участок сплошь покрывали сосульки и мелкий серый пепел. Лицо обжигал горячий воздух, нагретый раскаленной магмой, которая норовила выплеснуться из жерла вулкана. Раскаленные капли взлетали над кратером. Пол у края жерла укрывала застывшая лава.
        Подходить близко Марина боялась, но поняла, что бухают и пыхают огненные вулканические потоки.
        — Подземный вулкан обогащает почву,  — вспомнила она рассказ Тьера.
        Возле проема в перегородке с другой стороны помещения висела в воздухе искрящаяся надпись. Марина подошла и перевела кулоном:

        Еще немного

        Напоследок она бросила впечатленный взгляд на вулкан и пошла дальше. Теперь она знала, что пещера полна лавовых сталактитов.
        — Когда-то вулкан извергался, и потоки лавы растекались по подземелью,  — сказала она, проходя под гребешком из сосулек.
        Местами лавовый панцирь на полу был раздроблен. Марина обходила ямы и целые траншеи, вырытые в полу, представляя, как когда-то отряды гномов копали рвы в поисках драгоценных камней и металлов.
        Приближаясь к новому участку пещеры, открывавшемуся за скалистой перегородкой, она услышала крики о помощи. Она сделала несколько быстрых шагов, и, еще не пройдя проем, увидела… привязанную к столбу Калис.
        — О, господи… Калис? Кто тебя сюда притащил?  — Марина пересекла проем и побежала к Калис.
        — Стой!  — сзади донесся мужской голос.
        Она замерла. Голос показался знакомым. Грудная клетка королевы вздымалась высоко и часто. Наконец-то она узнает, кто ее сюда пригласил. Человек, стоящий сзади  — это тот, кто прислал Браслет медиума, подменил записку в сейфе Нольмы и собирался поведать ей, кто виновен в бабушкиной смерти. Это кукловод, который дергал за ниточки, заставляя Марину делать то, что в конце концов привело ее в пещеру Салмара Вилая. Она стояла спиной к человеку, который мог быть опасен и мог позвать ее в пещеру с недобрым умыслом. Зачем он приволок и связал Калис, которая защищала интересы Марины всё время, пока Турон пытался отобрать у нее корону? Зачем он сделал местом встречи пещеру с клокочущим вулканом? И почему он ждал Дня Нептуна, чтобы явить себя? Это кто-то из антипосейдонцев?
        Марина медленно обернулась и перестала ощущать вулканический жар. Тело заледенело, как в медиумном сне, когда она встретилась взглядом с пронзительными серыми глазами.
        — Анрин…  — только и смогла пролепетать она.
        Слепящей вспышкой воспламенилась мысль: она, как и Марина I, станет сакральной жертвой, убитой в День Нептуна. Для этого Анрин вызвал ее в пещеру со страшным вулканом, которая находится под самой безлюдной улицей Тираята. Когда первый шок миновал, и дар речи вернулся, она промолвила:
        — Зачем ты всё это устроил? Зачем прислал браслет и позвал меня в пещеру?
        Анрин ответил:
        — Ты же хотела узнать, из-за чего погибла твоя бабушка. Вуаля! Человек, который убил твою бабушку и первую королеву Маринии, находится в этом помещении.
        — Ты пришел похвастаться?  — обозленно произнесла Марина.
        Серые глаза смотрели на нее долгим немигающим взглядом:
        — Подсказка: человек, убивший твою бабушку и основательницу Маринии, находится в этом помещении, и это не я.
        — Не слушай его!  — крикнула Калис, потершись спиной о столб и попытавшись освободиться.
        Марина на миг задумалась, выставила вперед запястье с Браслетом медиума и возмущенно произнесла:
        — Решил свалить всё на Калис? Прислал браслет, чтобы я увидела тебя у бабушки дома в момент смерти? Чтобы я услышала, как Нептуния с твоей мамочкой обсуждали твою причастность к намеченному убийству Марины I, а потом  — как Нольма устроила тебе тайную встречу с бабушкой? Чтобы я узнала, что ты пришил Нептуна амфорой, а потом убил Марину I, чтобы она не донесла Совету, что ты  — убийца? Теперь свалишь всё на Калис? Тогда на кой черт сделал так, чтобы я увидела эти сны?
        На лице Анрина появилась грустная усмешка:
        — Ты забыла еще об одном сне. Тебе не интересно, кто был мертвым в сновидении, где журналист Алерос Вульт задавал каверзные вопросы госпоже Гротан?
        Калис пыхтела со связанными за спиной руками. Вспомнив сцену после пресс-конференции, когда Калис грызлась с Алеросом Вультом и Витаном, Марина подумала, что и в самом деле она до сей поры не разобралась, кто в этом сне значился мертвым.
        — Кто?  — спросила она.
        Анрин сошел с каменной ступеньки и начал неспешно двигаться к Калис. Марина не сводила с него глаз, понимая, что от убийцы двух маринийских королев можно ожидать чего угодно.
        — Наступил день, когда Калис придется ответить на вопрос, интересующий Алероса Вульта: где пропадала Калис Гротан?  — Анрин придал голосу комический оттенок.  — Расскажи нам, Калис, где ты провела полтора года и откуда вернулась полгода назад?
        — Не верь ему!  — лицо Калис выражало испуг. Она отчаянно вертелась, дергалась и кряхтела, стараясь выпутаться из веревочной западни.
        — Калис ухаживала за больной матерью и вернулась в Тархалас после того как мать скончалась,  — сказала Марина.
        — И в каком же загадочном королевстве жила мама Калис?  — с утрированной задумчивостью Анрин постукивал пальцем по подбородку.
        — Я не знаю,  — сказала Марина и посмотрела на Калис, ожидая услышать ответ.
        — Не слушай этого проходимца! Он предатель, аферист и убийца! Все знают, что он убил Марину I, а теперь люди узнают, что в смерти Нептуна и предыдущей королевы Маринии тоже виноват он!  — разгневанно крикнула Калис.
        — Предатель, аферист и убийца. Ты прямо нарисовала автопортрет, Калис. Искренне надеюсь, что все узнают, кто виноват в смерти первой и девяносто девятой королев Маринии. И я наконец-то отбелю свое имя,  — сказал Анрин.  — Моя вина в том, что я не успел сообщить девяносто девятой королеве важную информацию. И в том, что успел… да… успел отдать первой королеве важную вещь,  — с сожалением произнес он.
        — Хватит разыгрывать шута! Ты был в бабушкином доме в момент убийства! Я своими глазами видела! Вы с Аидом рылись на чердаке, а бабушка лежала в гостиной мертвая! Не успел он сообщить что-то! Надо было не присылать браслет! После всего, что я увидела, я должна поверить, что вы с Аидом проходили мимо и заскочили на огонек?  — Марина сняла браслет и швырнула в сторону Анрина. Браслет приземлился недалеко от Анрина и Калис.
        — Не в момент убийства. Мы немного опоздали,  — сказал Анрин.
        — Кто же совершил убийство в гостиной? Калис? Извини, но эта версия не вызывает доверия,  — насмешливо произнесла Марина.
        — Сперва пусть Калис расскажет, где она пропадала,  — сказал Анрин.
        — Заказывайте дешевые статьи дальше! У антипосейдонских журналистов неиссякаемый поток фантазии!  — крикнула Калис, не прекращая попыток освободить руки и ноги.
        — Калис не хочет рассказывать, придется мне взять на себя инициативу,  — Анрин стал неподалеку от Калис. Вулкан снова пыхнул, пещера содрогнулась, и Анрин сказал:  — Два года назад Калис отправилась туда же, куда отправилась и девяносто девятая королева Маринии.
        Марина была убеждена, что Анрин врет, но не понимала, к чему он ведет. Куда могла отправиться бабушка два года назад, если она два года назад умерла? С недоверчивым недоумением она смотрела на Анрина. Он уточнил:
        — Два года назад Калис очутилась в Царстве Мертвых.
        Марина уже собиралась высмеять небылицу, но тут вспомнила, что Аид с Персефоной чуть не развелись, и округлившимися глазами посмотрела на Калис. Неужели она крутила шашни с Аидом? Поэтому она так недружелюбно отзывалась об Аиде? Он бросил ее и вернулся к Персефоне?
        — Почему Калис очутилась в Царстве Мертвых?  — спросила Марина, не веря собственным суждениям.
        — Он врет, не слушай его!  — выкрикнула Калис.
        Анрин сказал:
        — Потому что умерла.
        С пренебрежением он взглянул на Калис и поддразнивающим тоном произнес:
        — Расскажи, Калис, от чего ты умерла. Ее Величеству будет невероятно интересно узнать причину твоей смерти.
        Марина смотрела на них обоих и ничего не понимала.
        «Калис мертва? Тогда почему она не прозрачная, как привидение?»  — подумала она.
        Калис ожесточенно дергалась и кричала:
        — За меня весь Департамент Безопасности! Ты не сел в тюрьму за убийство Марины I, а сейчас сядешь! Обещаю!
        С отвращением покачивая головой, Анрин произнес:
        — Когда такие люди, как ты, Калис, работают в Департаменте Безопасности, ничем хорошим это не заканчивается. Раз не хочешь называть причину своей смерти, ее назову я,  — он перевел взгляд на Марину и сказал:  — Калис умерла от закрытой черепно-мозговой травмы.
        Королева Маринии стояла с лицом, на котором читалось: «И что?» В нависшем безмолвии было слышно лишь грозное дыхание вулкана и ерзание Калис. Анрин глумливо произнес:
        — Видишь ли… о голову Калис разбилась ваза с цветами.
        По телу Марины пробежал холод. Оцепенев, она бросила настороженный взгляд на Калис, которая выпутывалась из веревок и повторяла:
        — Не верь ему! Не верь!
        Мозг не желал мириться с оглашенными деталями событий двухлетней давности. Превозмогая эмоции, Марина вымолвила:
        — Если Калис получила настолько тяжелую травму, она не могла убежать. В доме было только тело бабушки. Куда делось тело Калис?
        Сюсюкающим голосом, каким обычно разговаривают с маленькими детьми, Анрин произнес:
        — А теперь, девочки и мальчики, я покажу вам фокус.
        Затем обычным голосом он обратился к Марине:
        — У тебя не найдется обыкновенной воды?
        — Я ничего не брала с собой,  — ответила она, недоумевая, зачем понадобилась вода. Получив письмо с указанием места встречи, она, подавленная грядущим отстранением от должности, двинулась в путь, не собирая рюкзак и не заморачиваясь с какими-либо приготовлениями.
        Анрин достал из кармана небольшую флягу и, откручивая крышку, спросил:
        — Хлебнешь, чтобы убедиться, что это вода?
        — Еще чего!  — ответила Марина. Пить то, что предлагает человек, которого она до сих пор подозревает в убийстве двух королев, было бы неосмотрительно.
        — Тогда придется поверить на слово, что в этой фляге самая простая питьевая вода,  — Анрин плеснул немного жидкости на пол.
        Марина обратила внимание, как сжалась и отвернулась Калис, точно боялась, что вода попадет на ноги. Анрин поднял флягу над ее головой.
        — Нет! Нет!  — Калис пыталась увернуться, но, привязанная к столбу, имела ограниченное пространство для маневров.
        Капля воды из фляги упала на плечо Калис, и с Калис начало происходить что-то невразумительное. Ее кожа зеленела и покрывалась бородавками, тело съеживалось, выскальзывая из-под веревок. Ее рост уменьшался, она стала на четвереньки. На руках и ногах, покрытых блестящей зеленой кожей, выросли длинные пальцы. Лицо всё меньше становилось похоже на человеческое. Появились большие выпученные глаза, а на месте носа остались лишь два отверстия. Калис уменьшалась и уменьшалась, пока в конце концов Марина не увидела обычную лягушку.
        Шокированная Марина ахнула  — она сразу вспомнила, как такая же самая лягушка прыгала по крыльцу дома, в котором жил торговец дендразолом Фин Грид.
        — Калис… она следила за нами с Тьером. Зачем?  — прошептала она, и Калис квакнула.
        Следом в памяти сверкнуло другое воспоминание: Фантик, гоняющийся за лягушкой у Марины дома. Она ахнула громче. Она видела Фантика, забавляющегося с лягушкой, после того как ее чуть не задушила заколдованная подушка. Она спустилась в гостиную и вышла во двор, услышав, что входная дверь тихонько хлопнула, но Марина никого не увидела.
        — Дождь… После дождя всё было мокрое, и Калис превратилась в жабу.
        — При контакте с любой водой, кроме морской, госпожа Гротан обретает истинное лицо,  — усмехнулся Анрин.
        — Поэтому она не пошла со мной мыть руки. Если бы ее рук коснулась вода, она бы обернулась жабой у меня на глазах,  — сказала Марина, вспомнив инцидент с малиновым вареньем на показе Монтауша.
        Лягушка квакнула и попрыгала в сторону королевы Маринии. Марина начала отходить назад, а потом с помощью телекинеза отбросила Калис. Лягушка улетела обратно и, упав на спину, стала дрыгать лапами, пытаясь перевернуться.
        — Когда на Калис попала вода из разбитой вазы, она превратилась в жабу. К сожалению, это произошло в тот же миг, когда она произнесла смертельное заклятие. Твоя бабушка умерла, а Калис хватило сил выползти на улицу. Дохлая жаба в кустах не привлекла ничьего внимания,  — сказал Анрин.
        — Нет… нет, не может быть,  — Марина сжимала голову руками, по щекам катились слезы.  — Калис  — единственный человек в комиссии, который не презирал меня, который всегда помогал мне и защищал меня.
        — Естественно. Калис было очень важно, чтобы ты дожила до сегодняшнего дня.
        Квакая, зеленая лягушка никак не могла встать на ноги. Марина непонимающе посмотрела на Анрина и спросила:
        — Так кто заколдовал подушку? Если бы подушка задушила меня, я бы не дожила до сегодняшнего дня.
        — Ее заколдовала Калис, но не для того чтобы убить тебя, а для того чтобы перевернуть дом Завальских вверх дном. Создать жуткий беспорядок, из-за которого ты будешь вынуждена сбежать в подводный мир  — самое удобное место, где можно скрыться от наказания, которое ожидало тебя за разнесенный дом. Для большей надежности она подсунула тебе портал с таймером. Чтобы портал перенес тебя в Маринию, тебе следовало дотронуться до него. Какая девушка устоит перед букетом цветов!
        «Букет белых лилий. Его оставила Калис»,  — про себя сказала Марина.
        — Чтобы ты не поняла, что оказалась в Маринии благодаря букету, портал был снабжен таймером. Ты перенеслась в подводный мир не сразу. А чтобы ты незамедлительно получила верный настрой, Калис верно подобрала цветы,  — сказал Анрин.  — О чем ты подумала, обнаружив дома букет белых лилий?
        Марина пыталась вспомнить, о чем были ее мысли в тот момент, когда она увидела букет, но после всего, что она услышала, сложно было сосредоточиться.
        — Конечно, ты подумала о комитете «Белая лилия»,  — сказал Анрин.  — Очутившись в Маринии, ты связалась с Кристианом Борто. А какую установку мог дать эльф, который мечтает стать художником? Он боготворит Генриха Пристольца как великого художника, а Фархан враждует с братом. Кристиан мог сказать лишь одно: Фархан Турон  — это антипосейдонец и страшный человек, которого нужно бояться. После этого у тебя даже мысли не закралось, что на самом деле опасаться тебе следует добросердечной и отзывчивой госпожи Гротан.
        Осмысливая слова Анрина, Марина сказала:
        — С помощью подушки Калис устроила кавардак у меня дома, чтобы я сбежала в подводный? Зачем ей это?
        — Чтобы вы не встретились на мероприятии, которое ты планировала посетить в тот вечер.
        Марина обомлела. В голове забились мысли: «Калис присутствовала на новоселье?! Что там забыла Калис? Что делал рагон в компании креятов?»
        — Вернувшись из Царства Мертвых полгода над, Калис обосновалась в Одессе, чтобы присматривать за тобой,  — Анрин взглянул на квакающую и машущую лапами лягушку.  — Полгода она курсировала между подводным и надводным. В подводном у Калис устроенный быт и любимая работа, на которой Калис старательно разыскивала преступника, похищавшего сторонников Посейдона. А в Одессе жить ей было негде. Она нашла подходящую семью и прикинулась их родственницей. Ах, как счастлив был человек, выросший в детдоме, ничего не знающий о своих родителях и вдруг обревший сестру! Семья проявила радушие, и проблема с жильем решилась.
        Как пораженная молнией, Марина громко всхлипнула и зажала рот обеими руками. Почти такими же выпученными глазами, как у лягушки, она таращилась на зеленое бородавчатое существо. Убрав руки, она еще какое-то время не могла вымолвить ни слова. Восстановив контроль над собой и своей речью, она произнесла:
        — Калис… это родственница Невадова.
        Лягушка перевернулась на лапы и начала расти, ее кожа светлела, бородавки исчезали.
        — Три минуты прошли,  — сказал Анрин.
        Марина поняла, что вода превращает Калис в жабу на три минуты, а потом к ней возвращается человеческий облик. Лягушка увеличивалась, она снова стала на две ноги, у нее выросли волосы пшеничного цвета, появился нос, глаза больше не выпячивались. На ней была та же одежда, что и до превращения. Как только трансформация завершилась, Калис бросилась бежать. Марина испуганно отшагнула назад. Анрин схватил веревку, которая раньше удерживала Калис, и запустил, как аркан. Заколдованная веревка с петлей на конце обвила Калис, и Анрин потащил ее к столбу. Калис выворачивалась и требовала отпустить ее. Марина смотрела и не могла поверить, что Калис убила бабушку и Марину I. Настолько же правдоподобной казалась и новость о том, что Калис вернулась из Царства Мертвых. После того как Анрин привязал Калис к столбу, она спросила:
        — Выходит, Калис мертва? Она не выглядит как покойник. И на привидение не похожа.
        Калис, сжав зубы, молчала. Анрин отряхнул руки и сказал:
        — Наверняка тебе известно, что Аида судят. Но вряд ли известно, за что его судят. До Совета Всех Морей дошла информация, что Аид воскресил кого-то из мертвых, только они не знают, кого он воскресил.
        Марина округлила глаза:
        — Мертвых можно воскрешать?!
        — Нельзя. Бог Царства Мертвых обладает такой способностью, но делать это категорически запрещено.
        Марина растерянно смотрела на пыжившуюся Калис, которая не оставляла попыток развязать веревку:
        — Аида судят за то, что он воскресил Калис?! Почему Аид воскресил ее?
        «Блин, ну точно у Аида шуры-муры с Калис»,  — подумала она.
        — Потому что Нептуния выкрала жену Аида, превратила ее в гигантскую летучую мышь и потребовала воскресить Калис взамен на то, что Нептуния расколдует и отпустит Персефону,  — сказал Анрин.
        — Ты не докажешь этого!  — яростно выкрикнула Калис. От элегантной и рассудительной Калис Гротан, которой хотелось подражать, не осталось и следа.
        — Гигантская летучая мышь? От которой убегал Витан?  — задумчиво произнесла Марина, вспоминая, как Витан рассказывал о борьбе с огромной летучей мышью по кличке Смерть во дворце Нептунии.
        Анрин схватил Калис за подбородок и, болезненно вдавив щеки, процедил:
        — Не докажу? Думаешь, я не докажу, что ты через изменников Аида передала Нептунии, что готова поделиться важной информацией, от которой зависит жизнь самой Нептунии? Взамен на то, что Нептуния добьется твоего воскрешения. Думаешь, будет сложно доказать, что твоего воскрешения Нептунии оказалось мало? Она поняла, что Персефона  — отличный инструмент давления на Аида, и потребовала помочь разыскать в Царстве Мертвых сказочницу, чтобы прояснить, действительно ли маринийский символ власти  — та ракушка, которая погубит Нептунию.
        — Нептуния разыскала сказочницу в Царстве Мертвых?  — изумленно произнесла Марина.
        Анрин отпустил лицо Калис и сказал:
        — Сводить Нептунию со сказочницей Аид отказался. Он наведался в сказку к богине морской лазури, чтобы забрать амфору и расправиться с Нептунией. С ее смертью спали бы чары с Персефоны. Но богиня имела право отдать амфору лишь королеве Маринии…
        — …Аид подбросил мне сборник сказок, чтобы я расправилась с Нептунией, а Персефона превратилась в человека и освободилась?  — перебила Марина.
        — Сборник подбросил я,  — сказал Анрин.
        — Ты?! А тебе это к чему?  — пораженно выкрикнула Марина.
        — Возможно, ты забыла, но две пришибленные ведьмы собирались женить меня на младенце.
        — А, точно… но сборник я нашла больше полугода назад. Солика в то время была буквально на первых месяцах беременности. Нептуния уже тогда знала, что ее дочь ожидает ребенка, и планировала его похитить?
        — Была еще одна причина, почему я сделал так, чтобы ты прочитала Сказку о волшебной раковине.
        Марина ожидала дальнейших объяснений, а Анрин бросил тяжелый взгляд на Калис, которая отмалчивалась с озлобленным лицом и пыталась развязать веревки.
        — Два года назад Витан сделал предсказание о том, что через два года Нептуния погибнет от рук королевы Маринии, а Солика родит наследника. Он никому не рассказывал об этом предсказании, только с братом поделился. Как позже выяснилось, во дворце у Беркая имелись шпионы госпожи Гротан. Узнав, что ребенок Солики появится на свет практически в то же самое время, когда королева Маринии убьет Нептунию, Калис решила нарушить ход истории и убить королеву Маринии до того, как королева Маринии успеет убить Нептунию. Только Калис не знала, что королева Маринии, которой предстоит прихлопнуть Нептунию  — это ты, а не твоя бабушка.
        «Витан… предсказание… это явно не всё. Витан как-то еще свя-
        зан с этой историей. Почему он отправил донос в Совет Всех Морей?»
        — подумала Марина.  — А Нептуния узнала о скором рождении наследника не от Оризы. Нептуния понимала, что Тьер следит за ней, и когда я оказалась в подводном мире, она сделала так, чтобы он подслушал их с Оризой разговор. Чтобы мы начали паниковать из-за ее планов украсть ребенка  — она же так любила вселять ужас».
        — Калис так беспокоилась о Нептунии? С чего бы вдруг?  — спросила она.
        — Калис была уверена, что Нептуния завладеет ребенком. Нептунии нужен был наследник. Калис рассчитывала, что Нептуния потребует Маринию с Хлидом в обмен на младенца, а Калис примажется и потребует от Лориды того, что нужно ей. Нептуния не посмеет отказать Калис в участии, ведь Калис такая молодец  — убила королеву Маринии, благодаря чему Нептуния останется жива. Сейчас Калис убьет девяносто девятую королеву Маринии и похвастается Нептунии, какой подвиг она совершила, сохранив жизнь Нептунии! Только вот незадача… Калис погибла вместе с королевой Маринии, не успев донести Нептунии о своем подвиге и предсказании Витана.
        Склеивая в голове детали головоломки, Марина сосредоточенно произнесла:
        — Калис убила бабушку и погибла сама, не рассказав Нептунии, что через два года Нептуния погибнет от рук королевы Маринии, а Солика родит ребенка?
        — Госпоже Гротан следовало проявлять меньше самодеятельности,  — сказал Анрин.
        — Калис пробыла полтора года в Царстве Мертвых, а полгода назад Аид воскресил ее?
        — Калис передала весточку Нептунии: если Нептуния заставит Аида воскресить ее, Калис раскроет важные сведения о пророчестве сказочницы и предсказании Витана, которое он не собирался оглашать зеленой королеве. Они все еще считали, что маринийский символ власти  — это ракушка, которая вгонит Нептунию в могилу. Предсказание Витана они восприняли как подтверждение своих догадок. О том, что есть Амфора Смерти, спрятанная в Сказке о волшебной раковине, они не знали.
        — Что Калис намеревалась потребовать от Лориды? Что настолько значимое могла сделать Лорида, если Калис пошла на убийство для осуществления цели? А Марину I зачем она убила? Ради чего это всё?  — не понимала Марина. Голова кипела, бешено ухало сердце, мучила жажда в разогретой вулканом пещере.
        — Ради этого,  — Анрин достал из-за пазухи диадему с синими камешками, сиявшими при свете факелов.
        Калис хищно зыркнула на драгоценность.
        — Моя диадема! Это Калис ее украла?  — воскликнула Марина.
        — Это я украл твою диадему,  — сказал Анрин.
        Марина оторопела:
        — Зачем?
        — Чтобы ты дожила до настоящего момента.
        Марина попеременно глядела на Анрина с Калис и не могла взять в толк, что особенного в диадеме, если Калис убила двух Марин и собиралась убить еще одну ради того, чтобы завладеть диадемой.
        — Сапфиры для Диадемы Вилая гномы Салмара Вилая добыли в этой пещере,  — Анрин обвел взглядом потолок, увешанный сталактитами.
        — Диадему изготовил Салмар Вилай?!  — Марина изумленно хлопала глазами. Стараясь успокоить дыхание, она взглянула на Калис и произнесла:  — Что такого в диадеме? Почему Калис жертвует человеческими жизнями, чтобы присвоить ее?
        Калис озлобленно сжимала зубы, точно готовилась вгрызться в глотку Анрина. Он глумливо усмехнулся:
        — Калис безумно хочет стать королевой, а креятам баллотироваться нельзя. Сапфиры из пещеры, где клокочет чудотворный вулкан, обладают свойством превращать креятов в рагонов…
        — Калис креятка??!  — опешила Марина.
        — И как удачно легли карты: через пару лет закончится королевский срок Беркая, и в Тархаласе будут выборы. А Солика родит, Нептуния похитит ребенка, и Калис, выслужившись перед Нептунией, будет шантажировать Лориду, требуя отдать диадему. Но Калис обломалась, умерев в один день с твоей бабушкой. И даже после того, как ей повезло воскреснуть, она снова обломалась. Лорида поломала планы Калис, подарив диадему тебе. Теперь Калис нужно было отобрать диадему у тебя. Стать владельцем диадемы можно двумя способами: предыдущий собственник должен отдать ее добровольно, как символ власти, или необходимо принести в жертву предыдущего собственника, и сделать это нужно пополудни в День Моря.
        Калис молчала и со злостью трепыхалась, пытаясь освободиться. У Марины внутри что-то пекло. Если бы Турон планировал убить ее в антипосейдонский праздник, она бы проще восприняла новость о затевавшемся покушении. Но Калис… Калис, которая всегда защищала ее… А на самом деле вела, как ягненка, на заклание.
        — Марина I погибла в День Моря. Калис не завладела диадемой?  — сказала она.
        — Ты представить не можешь, какое разочарование испытала Калис, когда открыла коробку с подарком от Лориды, а там вместо диадемы оказались духи,  — Анрин язвительно улыбнулся, глядя на Калис.  — Калис знала, что Марина в подарок ко Дню Моря получит от Лориды Диадему Вилая. Разорвав помолвку, Марина сказала Лориде, что всё отменяется, и пускай Лорида оставит диадему у себя. Она больше не видела смысла становиться рагоном. Она считала, единственная причина, достойная того, чтобы превратиться в рагона  — это замужество за рагоном. Только с подругой Калис она этот вопрос не обсуждала. Калис не предполагала, что Лорида пришлет другой подарок. А времени на уточнения и проверки не было, Калис очень спешила. Нептуния с Оризой вот-вот должны были атаковать Маринию. Калис просила подождать, пока она заставит Марину отдать диадему, но Нептуния ждать не собиралась. Калис оставалось лишь убить Марину в День Моря. Духи «Мерцающий лотос» Калис запомнила навсегда.
        — Просьбы подождать оставим на другой случай,  — Марина произнесла цитату из медиумного сна. Глядя на сверкающие синие камни, она сказала:  — Я думала, ты не мог придумать, как выманить ракушку и просил подождать. Нептуния с Оризой говорили о тебе… Будто Марина отдаст тебе ракушку, и они добьются цели.
        Анрин грустно усмехнулся:
        — Они же считали, что эта ракушка способна навредить Нептунии. Они сделали так, чтобы я узнал, что они готовят нападение на Маринию. С расчетом, что я, переживая о Марине, попрошу отдать ракушку мне. Они планировали выкрасть у меня ракушку. Не для того, чтобы обернуть ее силу против Марины  — это может сделать лишь тот, кому символ власти отдается добровольно. А для того, чтобы заполучить и уничтожить предмет, который они считали опасным для Нептунии.
        — План сработал  — Марина отдала тебе ракушку.
        — К несчастью, потом я вернул ее.
        — Вернул?
        Анрин вздохнул и с болью в голосе произнес:
        — Мы поругались. Ужасно поругались. Она кричала, что разрывает помолвку и требовала отдать ракушку…
        — Я видела.
        Анрин закрыл глаза и замотал головой:
        — …Она требовала, и я отдал. После этого она решила доверить символ власти более надежному человеку,  — он исподлобья взглянул на Калис.
        — Марина отдала ракушку Калис?  — ошарашенно произнесла сотая королева.
        — И никого не поставила в известность. Эмильда думала, что ракушкой распорядился я, для всех убийцей был я.
        — Зачем… зачем… какого черта она отдала ракушку Калис?  — со скорбным сожалением промолвила Марина.
        — Она была в истерике и плохо понимала, что творит. Она стала опасаться меня и доверила ракушку подруге. Калис воспользовалась ракушкой, но унести ее не получилось. Эмильда чуть не застукала Калис. Пришлось спрятаться, а затем по-тихому смываться. Ракушку забрала Эмильда. Калис помогла Нептунии разделаться с Мариной, но ракушку ей не принесла,  — произнес Анрин и добавил:  — Надо сказать, Калис имела план по выманиванию у тебя диадемы. Она придумала, как заставить королеву Маринии отдать диадему, чтобы не убивать ее. Но ты сорвала этот план, когда нашла диктофон.
        — Калис оставила телефон с включенным диктофоном в моей комнате?!  — в который раз Марина пораженно округлила глаза.
        Калис обозленно дернулась и прошипела:
        — У меня связи в каждом департаменте Совета Всех Морей. Мое слово имеет намного больше веса, чем твое. Все поверят мне, а не сыночку Оризы, убившему Нептуна.
        Не обращая внимания на угрозы, Анрин сказал Марине:
        — Калис регулярно оставляла диктофон и всё ждала, когда из твоих уст прозвучит нечто такое, что можно трактовать как неуважение к Посейдону, непризнание его Богом всех морей. Нечто такое, что охарактеризует тебя как неверующую в Посейдона. Она собиралась шантажировать тебя. Если ты не отдашь диадему, эти записи услышит Посейдон и лишит тебя поддержки, а без поддержки Посейдона тебя отдадут под суд за убийство Нептунии.
        Огорошенная Марина, разинув рот, смотрела на Калис, которая высокомерно отвела взгляд.
        — Мы понимали, что телефон оставил кто-то из креятов, но мы думали, это Витан.
        — Витан  — не креят.
        Марина с недоверием произнесла:
        — Креят Алерос Вульт прислал Витану адрес торговца дендразолом.
        — Журналист Алерос Вульт начал докапываться до истины. После того как вышла статья о Калис, госпожа Гротан обвиняла Витана с Беркаем, будто они проплатили публикацию. Витан обратился к Алеросу, чтобы узнать, заказная ли статья и если да, то кто ее заказал. После долгих уговоров Алерос признался, что статью «Где пропадала Калис Гротан?» заказал Аид. Кроме этого, он поведал о своих подозрениях насчет того, что Калис  — креятка, покупающая дендразол у того же продавца, что и Алерос.
        — Алерос прислал адрес, чтобы Витан встретился с торговцем, чей племянник Гальсар Грид похищал посейдонцев?
        — Гальсар Грид никого не похищал,  — сказал Анрин.
        Лицо Марины удивленно вытянулось. Губы дрогнули, но сначала она не решилась задать вопрос. Она настороженно посмотрела на источавшую властность и надменность Калис. Губы дрогнули еще раз, и она произнесла:
        — А кто похищал посейдонцев?
        Анрин подошел к Калис. Наклонившись, он подпер подбородок диадемой и посмотрел ей в глаза:
        — Калис, ты случайно не в курсе, кто похитил посейдонцев? Ты не знаешь, чей предвыборный рейтинг резко пошел в гору после того, как поймали преступника, похищавшего сторонников Посейдона? Не знаешь, кто выкрал семью Грид и сказал Гальсару, что если он хочет увидеть дядю, его жену и детей живыми-здоровыми, он должен закосить под преступника-антипосейдонца, который похищал людей, руководствуясь своими религиозными убеждениями?
        Калис жадно поглядывала на диадему. Марина закрыла лицо руками и с ужасом подумала, какие еще шокирующие подробности ей предстоит узнать.
        — Я не выяснил, где ты прячешь людей, Калис, но то, что похитила их ты, Гальсар подтвердит. И подтвердит, что ты обещала позже помочь ему сбежать из тюрьмы. После этого Тархалас должен был стать королевством с наибольшим количеством стражей на квадратный метр. Улицы королевства круглосуточно патрулировали бы вооруженные отряды. Как иначе, если в королевстве орудует страшный преступник, похищающий людей! Только на самом деле стражи охраняли бы не граждан королевства, а Калис. Даже если кто-то из тархаласцев когда-нибудь узнал бы, каким образом Калис достался трон, никто бы и пикнуть не посмел, потому что на каждом шагу вооруженные приспешники королевы.
        Марина сказала:
        — Поверить в то, что посейдонцев похищал тронувшийся умом антипосейдонец, было легко. Хотя мне и показалось, что Гальсар талдычит заученный текст о заповедях Гогратиона.
        — Чтобы ты окончательно убедилась, что главная угроза для тебя  — это антипосейдонцы, а не Калис Гротан, Калис разбудила руку Гогратиона и направила ее в Маринию,  — сказал Анрин.
        — Это тоже сделала Калис?  — возмущенно произнесла Марина, и в памяти забрезжила сцена с дня рождения.  — Твой полуобморок был игрой, чтобы никто не усомнился, что ты испытала шок при виде руки Гогратиона. Ты совсем не ожидала, а рука взяла и внезапно появилась. А когда Тьер предложил тебе воды, ты настояла, чтобы ее заменили соком. Воду тебе нельзя.
        Калис расплылась в коварной улыбке. Марина на миг задумалась и спросила Анрина:
        — Если Калис было важно, чтобы я дожила до Дня Моря, она не переживала, что я погибну в схватке с рукой Гогратиона, и принести меня в жертву 16 июля будет невозможно?
        Вулкан шумно пыхнул, чуток всколыхнув пещеру. Анрин ответил:
        — Не переживала. Она знала предсказание Витана.
        Марина непонимающе нахмурилась. Каким образом смерть Нептунии и рождение ребенка Солики могли повлиять на то, что рука Гогратиона точно не убьет Марину?
        — Другое предсказание,  — сказал Анрин, понимая, что Марина думала не о том.
        — Есть еще какое-то предсказание?  — неуверенно вымолвила она.
        — Недавно Витан предсказал, что сотая королева Маринии так же, как и первая королева, погибнет в День Моря. Причем в ближайший День Моря.
        Мандраж охватил Марину. Жажда обострилась настолько, что во всем теле стала ощущаться слабость. Успокаивающе действовала лишь мысль о том, что Калис привязана к столбу, а значит, предсказание может не сбыться.
        — Почему Витан написал донос в Совет?  — заторможенно произнесла она.
        — Он надеялся, если ты перестанешь быть королевой Маринии, предсказание не осуществится. Он просил самого Посейдона решить эту задачу, но Посейдон ответил, что если он с бухты-барахты отстранит тебя от должности, возникнет слишком много вопросов. Витан был вынужден делать всё официально через обращение в Совет Всех Морей с жалобой на то, что Ее Величество королева Маринии не справляется с обязанностями.
        — Ого…  — потрясенно вымолвила Марина, осознавая, на каком уровне решался вопрос спасения ее жизни.
        — Пронырливая госпожа Гротан разведала и об этом предсказании. Она стала анонимно шантажировать Витана, требуя не рассказывать тебе о предстоящей гибели в День Моря. Витан и не собирался этого делать, но Калис тревожилась, вдруг ты узнаешь и что-то предпримешь, начнешь разнюхивать и в конце концов разнюхаешь, откуда грядет беда.
        Марина с омерзением смотрела на Калис, которая бросала алчные взгляды на диадему с синими сапфирами. Затем Калис устремила взгляд на Марину и истерически закричала:
        — Я заслужила стать королевой!!! Я четыре тысячи лет давилась дендразолом! Я выучила язык! Я сделала карьеру в Совете Всех Морей! Я почти завладела диадемой! Я заслужила! Почему тебе можно быть королевой, а другим креятам нельзя?!
        — Ты заслужила сдохнуть в муках!  — Марина рванула к ней.  — Вот почему на тебе утром лица не было  — завтра регистрация кандидатов, а диадема пропала, и ты не обманешь анализатор! Вот почему ты настраивала меня против Аида  — если бы я вступила в переговоры с Аидом, он бы рассказал о тебе, рассказал бы, по чьему требованию воскресил тебя!
        Анрин остановил Марину, не позволив подойти слишком близко к Калис, и сказал:
        — История двух подружек Нептунии и Оризы  — это на самом деле история трех подружек.
        Марина вспомнила слова, прозвучавшие в медиумном сне: «Не собираюсь я ждать ради какого-то креята».
        — Я думала, Нептуния имела в виду Марину I, а на самом деле она имела в виду тебя. Уважала она тебя не больше, чем Оризу,  — с насмешкой произнесла Марина.
        — Я стану королевой Тархаласа, у меня будет королевский иммунитет, и вы ничего не докажете!  — прошипела Калис, сузив сверкнувшие коварством глаза.
        — В мечтах, Калис, можешь хоть Богом всех морей себя объявить. А диадема возвращается к законной владелице,  — Анрин протянул Марине драгоценность с блестящими синими камешками.
        Марина замахала головой:
        — Нет. Я не смогу носить вещь, ставшую причиной смерти двух маринийских королев.
        Вулкан подал бухающе-пыхающий голос, встряхнув пещеру, из-за чего крупный сталактит откололся от потолка и упал невдалеке.
        — Мечта Калис сбудется, и она станет королевой?  — Анрин вытянул руку в сторону Калис, будто собирался отдать диадему ей.
        — Нет!  — живо среагировала Марина.
        Анрин опять протянул драгоценность королеве Маринии. Она устало обхватила лоб ладонью:
        — Лучше бы ее не существовало. Вряд ли Салмар Вилай догадывался, сколько горестей принесет эта диадема.
        — Он создал диадему с тархаласскими сапфирами не для того, чтобы обрушить горести на кого-то, а для того, чтобы креят мог стать рагоном и не травиться таблетками. Изделия Салмара Вилая  — большая редкость, а владеть ими  — большая удача,  — сказал Анрин.
        — Лучше бы эта честь досталась кому-то другому,  — Марина чувствовала, как щиплет в носу из-за подступающих слез.  — Я не хочу быть рагоном.
        — Можешь подарить ее кому-нибудь, а пока что забирай,  — Анрин поднес диадему еще ближе к Марине.
        — Хорошенький подарочек,  — она нехотя взяла диадему и стала с грустью рассматривать. Идеально ограненные камни чарующе поблескивали. Сапфиры, добытые много лет назад в этой самой пещере, синей россыпью захлестывали рассудок и заставляли Марину думать о том, что раньше, надевая диадему, она не подозревала, сколько людей пострадало и погибло из-за этой вещи.
        — Ну наконец-то, я уже думала, что без координат ты меня не найдешь,  — недовольно произнесла Калис.
        Не поняв, к кому она обратилась, Марина с Анрином взглянули на нее и увидели, что ее взгляд словно направлен сквозь них. Они обернулись, и Марина едва не присела от ужаса. Огромных размеров существо с колючим панцирем и могучими клешнями открыло клыкастую пасть и сделало шаг к ним. Королева Маринии поняла, что пещера содрогалась не только из-за вулкана.
        — Сухопутный краб!  — испуганно крикнула она.
        Анрин ухватил Марину за плечо и оттянул в сторону.
        — Развяжи меня,  — приказала Калис.
        Под тяжелыми шагами краба дрожали стены и с потолка сыпались сталактиты. Он подошел к Калис, подцепил веревку меньшей створкой клешни, клацнул клешней и перерезал веревку, как лезвием. Калис потерла затекшие от узлов запястья и отдала команду, указав на Марину:
        — Забери у нее драгоценность!
        Марина спрятала руки за спину, оторопело уставившись на шипастого краба, который направился к ней. Отходя назад и оттаскивая за собой Марину, Анрин сказал:
        — Лучше отдай!
        Марина остановилась и вытянула руку с диадемой максимально далеко.
        — Безопаснее положить на пол,  — сказал Анрин.
        Марина наклонилась и положила диадему на пол. Не успела она убрать руку, как перед носом мелькнула клешня и выдернула диадему. Королева взвизгнула и отпрыгнула. Краб поднес лапу к хозяйке, и Калис сняла диадему с клешни.
        — А теперь сожри их!  — велела Калис и устремилась к выходу. Провожаемая взволнованными взглядами Марины и Анрина, она ехидно улыбнулась и крикнула:  — Пожелайте мне удачи на выборах!
        Она скрылась за перегородкой. Оскалившись, краб зарычал и с тяжелым топотом пошел на Марину и Анрина. Они отходили назад. Краб выбросил клешню вперед и клацнул, попытавшись схватить Марину. Они с Анрином резко пригнули головы, и клешня пролетела над ними. Он выкинул вторую клешню и попробовал нанести удар с другого бока. Они опять вовремя среагировали, и клешня повредила стену за ними. От удара с потолка упали сосульки сталактитов. Марине с Анрином приходилось одновременно прятаться от падающих обломков, прикрывая руками голову, и следить за движением клешней. С помощью телекинеза Марина отбросила краба назад, он опрокинулся кверху брюхом. В отличие от жабы Калис, он довольно быстро перевернулся и встал на лапы. Пока он возвращался, Марина с Анрином побежали к проему в перегородке.
        — Отбрось его еще раз!  — крикнул Анрин.
        Марина отшвырнула краба. В этот раз он удержался на ногах и сразу понесся обратно. С каждым его шагом пещера вздрагивала, сыпались сталактиты. Королева снова откинула его и побежала за Анрином. Он отлетел, но устоял на лапах и мигом помчался к беглецам. Анрин пересек проем и обернулся, чтобы поторопить Марину. Вместо этого он увидел, как здоровенная клешня схватила Марину за ногу и поволокла обратно.
        — Марина!  — ошарашенно крикнул он.
        Она закричала в ответ. Клешня больно сдавила ногу. Анрин побежал за волочащейся по полу королевой Маринии. Она билась спиной о бугристый пол из застывшей вулканической лавы и тащилась за крабом. Зверь остановился, подняв ее высоко над полом. Она беспомощно болталась вниз головой и кричала. Анрин метался внизу, думая, как заставить краба отпустить Марину. Свободная клешня подлетела сбоку, едва не схватив его. Он пригнулся, и клешня пролетела над головой. Под вопли королевы краб снова и снова пытался поймать Анрина. Наконец он оставил это занятие и поднес клешню с Мариной ближе к морде. Красные глаза хищно блестели. Видя, как с острых клыков стекают сгустки неприятно пахнущей слюны, Марина истошно визжала. Она пыталась расцепить клешню и освободиться, но створки сильно сжимали ногу. Она хотела попробовать разжать створки телекинезом, но в тот момент она висела прямо над пастью, и если бы зверь отпустил ее, она бы упала прямо в рот.
        Анрин подбирал обломки сталактитов и швырял в краба, надеясь выбить либо глаз, либо клыки. Большинство сталактитов не долетало до цели, ударяясь о прочный панцирь. Краб рыкнул, широко раскрыл пасть и немного запрокинул морду, чтобы закинуть добычу. Марина сжалась и услышала свистяще-пищащий звук. Перед глазами пронеслось что-то черное, звук набирал силу. Черная туча ворвалась в пещеру и понеслась к зверю. Неистово пища и шурша крыльями, стая летучих мышей вонзала зубы в глаза и брюхо краба, где панцирь был менее крепким. Мыши били краба крыльями по морде. Марина закрылась руками, чтобы ей не досталось. Краб взревел, начал отмахиваться. Клешня расцепилась, и Марина грохнулась на пол. Тело пронзила боль. Анрин подлетел к ней:
        — Ты как?!
        Потирая ушибленный бок, Марина задала встречный вопрос:
        — Откуда здесь мыши?
        — Спросишь у Аида, а сейчас уносим ноги,  — он помог Марине подняться, и они побежали к выходу. Обернувшись, Марина увидела, как летучие мыши с оглушительным писком повалили краба на спину и вгрызались в панцирь у основания головы.
        Вместе с Анрином она покинула эту секцию пещеры и помчалась прочь. Чем дальше они отбегали, тем сильнее ощущался жар вулкана.
        — Постой! Жарко…  — простонала измученная Марина.  — У тебя осталась вода?
        Анрин достал флягу и отдал Марине. Она жадно припала к горлышку. Утолив жажду, остатки воды она вылила себе на голову.
        — Как заново родилась,  — блаженно произнесла она.
        — У тебя сегодня и вправду второй день рождения,  — усмехнулся Анрин.
        Они пробежали еще немного, и когда вулканический жар стал нещадно обжигать кожу, услышали визг, перемешанный с шорохом крыльев. Они вбежали в следующую секцию пещеры. Раскаленные брызги устрашающе взлетали над жерлом вулкана. Горячие струйки жидкой лавы медленно стекали с застывших наслоений по краю жерла. Чуть поодаль поверженная Калис с воплем отбивалась от стаи летучих мышей. Рукокрылые исцарапали ее и запутались в волосах. Рядом лежала диадема с синими камнями. Анрин подошел, забрал диадему и отдал Марине. Затем он хлопнул в ладоши, и мыши оставили Калис в покое. Он хлопнул еще раз, и мыши улетели прочь.
        Покусанная и исцарапанная, Калис мало-помалу поднялась на ноги. Платье на плечах, рукавах и по бокам было разодрано.
        Марина повернулась к жерлу вулкана и, размахнувшись, прикинула, долетит ли диадема до кратера, если запустить ее с этого места.
        — Нет! Не делай этого!  — истерично выкрикнула Калис.
        Марина бросила на нее полный отвращения взгляд, снова размахнулась и прицелилась.
        — Не надо в вулкан, не надо!  — Калис, несмотря на невыносимый жар, побежала к кратеру, оглядываясь на Марину, чтобы поймать диадему. У туфель Калис задымилась подошва. С красным лицом она бежала дальше.
        Применив телекинез, Марина швырнула драгоценность прямиком в кратер.
        — Нет!!! Не-е-е-е-ет!  — Калис бросилась к кратеру, поймала диадему и в тот же миг с диадемой в руках улетела в жерло вулкана.
        Крик Калис почти сразу затих. Марина логично предположила, что Калис сварилась еще в воздухе. Переглянувшись с Анрином, она подошла к кратеру настолько близко, чтобы можно было частично видеть жерло, но не расплавиться. После продолжительного молчания она произнесла:
        — Надеюсь, второй раз в Царстве Мертвых тебя встретят более гостеприимно, и ты не захочешь возвращаться.
        Поглядев немного на выбрасывающиеся горячие брызги, она вернулась к Анрину и с раскрасневшимися от вулканического жара щеками промолвила:
        — Почему ты столько лет молчал?
        — Клубки, подобные этому, легко не разматываются. О том, что Калис  — участница трио Нептуния-Ориза-Калис, Аид рассказал полгода назад, когда под давлением Нептунии воскресил Калис. Тогда-то я и начал разматывать клубок. Узнав о диадеме, стал разведывать о других изделиях Вилая. С помощью Аида раздобыл Браслет медиума. Я подумал, это хороший способ сделать так, чтобы ты сама всё увидела.
        — Я увидела, но поняла неверно. Зачем ты просил Нольму устроить встречу с бабушкой?
        — Когда придворных Беркая уличили в шпионаже, Витан попросил меня понаблюдать за матушкой, чтобы выяснить, не известно ли ей о предсказании. Предсказании насчет гибели Нептунии и рождения ребенка Солики. Больше всего он переживал, что об этом узнает Нептуния. Если бы Нептуния узнала, она бы незамедлительно расправилась с королевой Маринии, пока королева Маринии не расправилась с ней. Я хотел предупредить твою бабушку. Но Калис побывала у нее дома раньше меня.
        — Вы с Аидом рылись в сундуке.
        — Сундук мы нашли открытым. Вероятно, Калис искала то, чем королева Маринии сможет убить Нептунию.
        — «Чертова ведьма»  — это было о Калис?
        — Это было о Нептунии. Мы думали, что Нептуния узнала предсказание и убила твою бабушку. О том, что в этой истории замешана тайная участница, стало известно лишь после того, как клубок распутался.
        — А записку в сейфе Нольмы зачем подменил? Почему не рассказал мне всё как есть?
        — А ты бы стала меня слушать?  — порывисто ответил Анрин.  — Я пытался поговорить с Нольмой  — она вообще не пустила меня на порог и кричала, что я убийца! Сначала для всех я был убийцей Марины I, а потом еще и убийство твоей бабушки Нольма повесила на меня! Если бы Калис не сожгла архивы в посольстве, не подбросила диктофон, не разбудила руку Гогратиона, не следила за вами с Тьером в обличье жабы, не появилась в медиумном сне, потому что браслет распознал ее как мертвую, ты бы не поверила, что она  — убийца.
        Марина сунула руки в карманы, вдохнула горячий воздух и утомленно произнесла:
        — Почему Лорида просто вручила мне диадему, не рассказав о ее свойствах? Может, я не хочу становиться рагоном. Зачем она вообще подарила ее мне?  — в голосе проскользнула обида.  — Как можно делать такой подарок, не убедившись, что креят желает стать рагоном?
        — Думаю, она собиралась рассказать через годик.
        — Почему через годик?  — не поняла Марина.
        — Чтобы стать рагоном посредством диадемы, владельцу должно исполниться минимум 16 лет.
        — Вот оно как?  — вымолвила королева и вспомнила встречу с Лоридой на показе Ральфа Монтауша:  — Увидев эмблему на Браслете медиума, Лорида удивилась. Я думала, она узнала цветок, из которого производят дендразол, а она узнала эмблему ювелира, который изготовил диадему. Хотя… на диадеме не было эмблемы,  — она задумалась, вспоминая день коронации, когда Лорида презентовала ей сапфировую драгоценность.  — Шкатулка… Диадема хранилась в шкатулке, на которой изображены орхидеи.
        — Эмблема Вилая в обязательном порядке присутствует только на изделиях, связанных с загробным миром,  — сказал Анрин.
        — Как диадема оказалась у Лориды? Она же не креятка, зачем ей тархаласские сапфиры?
        — Это долгая история, пусть Лорида сама расскажет.
        Марина взглянула на запястье с воображаемыми наручными часами и сказала:
        — На церемонию пускания венков я уже опоздала, могу выслушать долгую историю.
        — У меня есть одна вещь, которая будет смотреться на твоей голове лучше, чем венок из водорослей,  — серые глаза сверкнули хитринкой.
        Марина озадаченно свела брови. Она следила за рукой Анрина, которая полезла за пазуху. Анрин достал… диадему с блестящими синими камнями. Марина крутанула головой в сторону вулкана, затем опять зыркнула на драгоценность. Снова повернулась и посмотрела на кратер вулкана. И вновь уставилась на диадему. Предмет в руках Анрина выглядел точь-в-точь как диадема с тархаласскими сапфирами. Каждый камешек, каждая завитушка. Тот же завораживающий блеск. С полным недоумением она уставилась на Анрина. Он усмехнулся:
        — Я решил, если Аид создал Амфору Смерти в двух экземплярах, что мешает мне сделать дубликат Диадемы Вилая? Диадему, за которой прыгнула Калис, изготовили недавно по моему заказу.
        Марина ошеломленно ахнула и взглянула на кратер вулкана, выплюнувшего брызги огненной лавы:
        — Калис прыгнула за фальшивой диадемой?!
        С легкой издевательской улыбкой Анрин кивнул и протянул драгоценность Марине. Она отрицательно махнула головой:
        — Я уже говорила. Я не смогу носить диадему, из-за которой погибли две маринийские королевы.
        — Она твоя. Носить ее не обязательно, но диадема принадлежит тебе, и через год ты сможешь стать рагоном.
        — Я не хочу становиться рагоном, тем более при помощи штуки, несущей смерть,  — Марина с грустью смотрела на синие сапфиры.
        — Смерть несла не диадема, а тот, кто пытался ею завладеть,  — Анрин бережно взял ее руку, повернул ладонью вверх и повесил диадему на ладонь.
        Он посмотрел в глаза королеве долгим печальным взглядом и сказал:
        — Между вами нет кровного родства, но ты удивительно на нее похожа.
        Марина с легкостью догадалась, о ком шла речь:
        — Все говорят, что я похожа на первую королеву Маринии.
        Они стояли молча друг напротив друга, и каждый думал о том, как сложилась бы судьба основательницы Маринии, если бы Калис не охотилась за диадемой, и Марина I не погибла четыре тысячи лет назад. Наверняка она бы стала рагоном и правила королевством до сих пор. Или не стала бы? Зачем-то она подготовила письма для следующих девяносто девяти королев и оставила их в Комнате Посланий. Возможно, послания готовились до того, как она узнала о возможности стать рагоном? До того, как в распоряжении Лориды оказалась диадема? Хотелось расспросить Анрина, но Марине казалось, если она начнет ворошить это всё, на Анрина обрушатся не слишком приятные воспоминания. Она решила задать другой вопрос:
        — Все эти годы диадема хранилась у Лориды. Калис знала это. Она не пыталась принести в жертву Лориду в День Моря? Зачем она ждала рождения внучки Лориды, чтобы шантажировать ее ребенком?
        — Жертвоприношение необходимо совершить в первый День Моря, который владелец диадемы проводит в статусе владельца диадемы,  — ответил Анрин.
        С чувством удовлетворенного любопытства она произнесла:
        — Я заметила, всё, что касается различных волшебных явлений, имеет столько нюансов. Шаг левее или шаг правее  — и результат насмарку.
        Анрин кивнул:
        — Волшебство требует выверенности в действиях.
        Он подошел немного ближе к кратеру и, глядя на выплескивающуюся раскаленную массу, произнес:
        — Жаль, Калис погибла, не назвав место, где спрятаны похищенные люди.
        Марина подошла и стала рядом:
        — Если Калис жила в Одессе, а подводные маги не могут определить местонахождение похищенных посейдонцев, несложно догадаться, где они спрятаны. Задача лишь в том, чтобы выяснить, в какой катакомбе они находятся. Сеть одесских катакомб  — самая длинная и запутанная в мире.

        * * *
        Калис не убила Марину, однако предсказание Витана все еще могло сбыться: по возвращении во дворец ее чуть не убила Эмильда. Узнав, где Марина была, и увидев, с кем она вернулась, Эмильда пришла в бешенство. И даже после длительного разжевывания Эмильда косо смотрела на Анрина, готовая наброситься на него. Марине пришлось долго утихомиривать ее. Поначалу она вообще отказалась вести разговор с ним, потом каждую фразу произносила вызывающим тоном, затем стала говорить спокойно, но продолжала смотреть исподлобья.
        Анрин рассказал, что Нептуния недолюбливала Калис, относилась к ней еще хуже, чем к Оризе, и потребовала от Аида воскресить ее лишь из-за того, что Калис обещала поведать что-то новое о пророчестве сказочницы. Лорида наградила Нептунию зеленым лицом в отместку за убийство Марины I. Считалось, что Нептуния с Анрином действовали сообща, в глазах всего подводного мира убийцами были они, а на самом деле первую королеву Маринии убила Калис. Таким образом, Нептуния искупала вину за преступление, к которому имела косвенное отношение.
        — Ты не позеленел. Лорида наказала только Нептунию?  — спросила Марина.
        — Здесь тоже есть нюанс  — проклятие зеленого лица действует только на женщин,  — сказал Анрин и с горечью добавил:  — Я сам себя наказал, когда не уберег Марину, когда отдал эту треклятую ракушку. Я видел, что она в истерике. Нельзя было отдавать ракушку, пока Марина была не в себе. Но мы очень сильно поругались, и я ушел. Отдал ракушку и ушел. Нельзя было отдавать и оставлять ее одну. А я ушел. Я знал, что Нептуния с Оризой нападут со дня на день, но Марина сама меня выгоняла. И я ушел.
        Анрин тяжело вздохнул, серые глаза увлажнились и заблестели. Марина хотела сказать что-то в утешение, но видела, что Эмильда готова вмешаться с упреками в духе: «Да, это ты виноват! Да, из-за тебя Марина погибла!» Чтобы избежать нападок, она задала вопрос, на который доныне ответ не нашла:
        — Превращение в жабу  — врожденное умение или Калис научилась этому? Или на ней было какое-то проклятие?
        — Всё мимо,  — сказал Анрин.
        — То есть?
        — Превращение в жабу было побочным эффектом от дендразола.
        Девочки удивленно вскинули брови.
        — У кого-то аллергия, у кого-то волосы меняют цвет, а кто-то в жабу превращается,  — сказал Анрин.
        — Теперь я знаю, что жабы дружат с крабами,  — сказала Марина.
        Сами огорчился из-за того, что остался нетронутым торт с апельсиновой пропиткой. В день рождения королевы отведать торт никому не удалось, и Сами решил приготовить такой же десерт на День Моря, но его не разрезали, потому что Ее Величество куда-то запропастилась. А после возвращения из Тархаласа настроение было не для тортов. Марина только пошутила:
        — Торт? Что отмечаем  — десятый протокол, день повторной смерти Калис или день, когда я побывала в клешнях сухопутного краба?
        Церемония пускания венков по реке прошла без королевы.
        Едва переступив порог дворца, Марина увидела сияющего Чакстона. Снотворные чары, наложенные Калис при подготовке ко Дню Моря, наконец-то развеялись. Чакстон летел навстречу с разобранным кораблем в руках. В одной руке он держал корму «Ненасытного Джуса», а во второй  — нос и мачты судна.
        — Ваше Величество, представляете, в третьем трюме только единицы и двойки! Там совсем нет костей с большим значением! Поэтому я никогда не мог выиграть! Я думал, я просто невезучий, а в третьем трюме нет костей больше двойки!
        С показным удивлением Марина вытаращила глаза на Чакстона и притихшим шокированным голосом промолвила:
        — Вот это неожиданность.
        Усердно изображая невинность, Ларс прятал взгляд и ковырял пол деревянной ногой:
        — Это всё «Джус», я тут ни при чем.
        — Куда делись монеты с корабля?  — спросила Марина.
        — Мешок с деньгами у меня,  — улыбающийся Чакстон потряс мешочком со звенящими монетами.
        Эмильда вычитала в книге о драгоценностях Салмара Вилая, что амулет Ларса в форме орхидеи  — это пиратский воскрешающий амулет. Однако и амулет имел свой нюанс. Из-за того, что Ларс украл его, а не купил, он превратился в привидение, вместо того чтобы ожить. Узнав, что это изделие Салмара Вилая, девочки внимательно рассмотрели его и увидели на обратной стороне логотип с четырьмя завитками и благородным дендробиумом.
        Той же ночью Марина отправила в Совет Всех Морей письмо о проделках Калис с рекомендацией искать похищенных жителей Тархаласа в одесских катакомбах.
        Следующий день был насыщен встречами. Утром Мартик посетил глава Совета Всех Морей Осон Баккмавир и начальник Департамента Безопасности Локус Локард. Марина детально изложила всё, что ей известно о преступлениях госпожи Гротан. Компания магов отправилась в надводный, и к вечеру спасательная операция была завершена. Похищенных людей нашли в катакомбах под селом Кубанка, расположенном недалеко от Одессы на берегу Куяльницкого лимана.
        Когда Марина провожала Баккмавира и Локарда, во двор въехала карета. Из нее вышла Лорида. История о том, как у Лориды оказалась диадема Вилая, действительно была долгой. Во дворце у Лориды служил гном, прежде работавший в команде Вилая. Из-за травмы спины ему пришлось оставить работу в шахтах. От него Лорида узнала о драгоценностях с необыкновенными свойствами. Самым фантастическим казался рассказ о сапфирах, способных превратить креята в рагона. Даже в существование воскрешающих и дарующих бессмертие драгоценностей верилось проще. Тогда Лорида и начала искать контакты ювелира. Раздумий о том, кому она подарит изделие с тархаласскими сапфирами, не возникало. А вот Марине I требовалось время на размышления. Лорида обосновала намерение подарить ей диадему тем, что Марина I собиралась замуж за рагона. Они достигли согласия в том, что Лорида презентует ей диадему на День Моря. Накануне праздника Марина сообщила, что свадьба отменяется, и пусть лучше Лорида поможет стать рагоном кому-нибудь другому.
        Вскрывшаяся правда о Калис заставила Лориду ужаснуться. Анрин винил себя в смерти Марины I, а Лорида увидела и свою вину в случившемся. С невыразимой скорбью она понимала, что Калис убила двух маринийских королев из-за сапфировой диадемы. Восстановленная нить преступлений повергла Лориду в шок:
        — Я и предположить не могла, что под маской приветливой Калис скрывался монстр.
        — Ты планировала рассказать о предназначении диадемы через год, когда мне исполнится шестнадцать?  — спросила Марина.
        Лорида кивнула.
        — Зачем же подарила на год раньше?
        Королева Хлида пыталась сформулировать ответ, но эмоции от выявленных подробностей довлели над ней:
        — Это была коронация… Сотая королева Маринии… Я хотела сделать особенный подарок на коронацию сотой правительнице Маринии. А самый особенный подарок, который я могла преподнести креяту  — это Диадема Вилая. Столько креятов принимают вредный для здоровья дендразол, а диадема избавляет от необходимости травиться дендразолом.
        — Я не хочу становиться рагоном. Я побыла королевой три месяца и пережила столько стресса. Боюсь представить, что это будет продолжаться несколько тысяч лет.
        — Прости, что львиная доля стресса свалилась на тебя по моей вине. Я хотела сделать особенный подарок, и ты чуть не пополнила список Марин, погибших из-за Диадемы Вилая,  — печально произнесла Лорида.  — Чтобы стать рагоном с помощью диадемы, надо провести обряд. Без обряда ты останешься просто обладательницей диадемы, которая отлично смотрится на тебе.
        Марину передернуло от мысли, что диадема вновь окажется на ее голове.
        — Я не смогу носить эту вещь,  — сказала она, взглянув на драгоценность с синими сапфирами, лежавшую на столе.
        — Возможно, пройдет время, эмоции утихнут, и ты пересмотришь свое мнение,  — с надеждой промолвила королева Хлида.
        — Я читала, есть и другие изделия с тархаласскими сапфирами,  — сказала Эмильда.
        — Есть, но попробуй их отыскать. Мне пришлось сильно потрудиться, чтобы раздобыть диадему. Если Калис даже спустя четыре тысячи лет продолжала охоту за этой же диадемой, значит, другие драгоценности с тархаласскими сапфирами найти не удалось.
        Разговор с Лоридой прервался из-за сообщения о том, что пожаловал следующий гость. Прежде чем разрешить его карете въезд во двор Мартика, стражи получили согласие королевы.
        Кусты средиземноморской гортензии разрослись настолько, что ветки с пышными фиолетовыми и розовыми шапками заглядывали в окна открытой беседки. Стоя неподалеку от втиснувшейся ветки, Марина сказала:
        — Задам тебе тот же вопрос, что и всем остальным: почему ты молчал? Почему не рассказал о Калис?
        — Поверь, именно это я собирался сделать, когда подошел на показе Монтауша,  — с подковыркой произнес Аид.  — Потом отправил письмо, но ты не удосужилась ответить.
        — Ты бы еще дракона с письмом прислал!
        — Не любишь летучих мышей?  — удивился Аид.
        — Смеешься?
        — В Нептиде мышиная почта хорошо развита.
        — У Нептида с Маринией общее лишь то, что они в одном море.
        — Если бы я прислал письмо обычной почтой, ты бы ответила?
        Подумав, Марина сказала:
        — Нет.
        — Думала, я подбросил сборник сказок, чтобы ты убила Нептунию, освободив для меня трон?
        Марина опять дала короткий ответ:
        — Да.
        Аид опустил глаза, будто собирался затронуть щекотливую тему. Затем посмотрел на Марину и деликатно произнес:
        — Я вызывал тебя на переговоры, чтобы рассказать о воскрешении Калис и обменять эту информацию на одно твое обязательство.
        Королева в недоумении подняла бровь:
        — Мое обязательство?
        Со всей возможной обходительностью Аид сказал:
        — Я хотел договориться, что я расскажу о Калис, а ты…  — он сделал паузу и деликатным тоном завершил фразу:  — …ты не будешь претендовать на Нептид.
        Марина выдохнула смешок:
        — Я когда-то изъявляла желание владеть Нептидом?
        — Ты его завоевала,  — утиво произнес Аид.
        — Солика передала тебе права на престол!
        — Потому что ты не заявляла о правах на завоеванную территорию! Но еще можешь заявить  — я узнавал в Совете.
        Марина снисходительно скривилась:
        — Уверяю, я тебя не потревожу. Королевствуй на здоровье.
        — Значит, ты подпишешь отказ от завоеванной территории?  — Аид засиял от счастья.
        Снисходительно улыбаясь, Марина энергично кивала.
        В беседку вошли Тьер с Эмильдой. Тьер поставил на скамью клетку с летучей мышью. Марина сказала Аиду:
        — Возвращаю твоего почтового голубя. Как мы ни пытались ее выпроводить, она не желает улетать.
        — Она не улетает, потому что я тебе ее подарил.
        Марина с омерзением взглянула на существо в клетке и брезгливо спросила:
        — Подарил?! Это?! Мне?!
        Тьер улыбнулся, обрадовавшись известию, что мышь, скорее всего, останется в Мартике. А Эмильда улыбнулась, заметив реакцию королевы.
        — У тебя был день рождения, но ты меня не приглашала,  — с ноткой уязвленности промолвил Аид.  — Пусть Жозетта будет моим запоздалым подарком.
        — Носорога зовут Жозетта?  — небрежно произнесла Марина.
        — Как-как ты ее назвала?  — не понял Аид.
        Эмильда с Тьером не сдержали смех.
        Аид открыл клетку, достал мышь и обратился к Марине:
        — Можно вашу руку, Ваше Величество?
        — Я не возьму это в руки!  — Марина отстранилась, упершись спиной в цветущие ветви раскидистой гортензии.
        — Вы непременно подружитесь,  — Аид, не дождавшись согласия, аккуратно взял Марину за локоть и согнул ее руку.
        — Нет! Я их боюсь! Не надо!  — испуганно крикнула она.
        Аид посадил мышь на предплечье королевы, и Жозетта обхватила крыльями руку. Марина содрогнулась, когда мышка неожиданно прильнула, тихо запищала и потерлась о нее головой.
        — Ты ей нравишься,  — сказал Аид.
        — А она мне  — не очень,  — Марина сжалась, отодвинула руку от себя и отклонила спину назад, чтобы быть еще дальше от Жозетты. Мокрая после дождя гортензия похолодила кожу спины. Марина обернулась, взглянула на цветочную фиолетовую шапку и увидела цветочек с четырьмя лепестками. Она вспомнила, как в день приезда комиссии загадала узнать, что случилось с бабушкой.
        «Гортензия исполнила желание»,  — мрачно подумала она.
        — У правителей соседних королевств мания дарить мне диковинные подарки,  — сказала Марина.

        * * *
        Зарегистрировав партию «Будущее сегодня» как претендующую на вхождение в парламент, из Тархаласа прибыл Витан. Марина ожидала, что он захочет поговорить, но Витан уединился в своей комнате, и запрос на встречу от него не поступал. Марина с Эмильдой сами пришли к нему. Впервые оказавшись в его апартаментах, Марина окинула взглядом интерьер:
        — Уютненько у тебя здесь.
        — Можем поменяться комнатами,  — сказал он.
        — Нет, спасибо.
        Девочки уселись в кресла, а Витан топтался у окна.
        — Нептуния взбесилась из-за того, что узнала предсказание от Калис, а не от тебя?  — спросила Эмильда, видевшая медиумный сон с Витаном и Нептунией в главных ролях.
        Витан ничего не ответил, но по выражению лица было понятно, что рассуждения Эмильды верны.
        Марина хмыкнула:
        — Ты говорил, Нептуния бросила тебя за решетку из-за того, что ты предсказал ей скорый крах и гибель.
        — Наоборот. Она бросила меня в клетку из-за того, что я утаил предсказание,  — произнес Витан.
        — Может, и мне тебя в какую-нибудь клетку бросить из-за того, что ты накатал донос на меня?  — Марина деловито сложила руки на груди.
        Витан зыркнул на королеву, чтобы увериться в несерьезности намерения. Марина старалась держаться манерно, но уголок рта дрогнул в улыбке.
        — Надо было просто ждать твоей смерти и не пытаться ее предотвратить?  — сказал Витан.
        — Рассказал бы  — вместе что-нибудь сообразили бы.
        Витан посмотрел в окно, затем повернулся к девочкам и непринужденным тоном произнес:
        — Замечательная погода сегодня, правда? Рыбы выпало больше, чем вчера. О, Марин, ты знаешь, 16 июля ты умрешь.
        Марина переглянулась с помощницей, подумав, что такое откровение и вправду сложно озвучить.
        — Я столько мыслей передумал, я взвешивал и прикидывал. Мне казалось, самый верный способ уберечь от гибели сотую королеву Маринии  — это сделать так, чтобы она не была королевой Маринии. Предсказание явилось для сотой королевы: она погибнет в День Моря, как и первая королева. Мне казалось, если у тебя не будет титула королевы, пророчество не осуществится. Хотя бы попытаться спасти тебя я должен был!
        Видя, с каким надрывом объяснялся Витан, Марина припомнила его слова о том, что знать будущее не всегда хорошо.
        — Я осталась жива благодаря десяти протоколам?
        — Ты не перестала быть королевой после десятого протокола. Лишение королевских полномочий  — это длительный процесс,  — сказала Эмильда.
        — Ты осталась жива благодаря тому, что Анрин украл диадему, и у Калис отпала нужда убивать тебя,  — сказал Витан.
        Эмильду покоробило оттого, что Витан назвал Анрина героем, спасшим жизнь Ее Величеству. С кислым лицом она сдерживала желание высказаться об Анрине.
        Марина спросила:
        — Калис держала людей в катакомбах даже после того, как ее рейтинг вырос. Она вообще не планировала выпускать их? Переживала, что они сдадут ее Совету?
  &nbs