Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Цуркан Валерий: " Операция Странник Тетралогия Си " - читать онлайн

Сохранить .
Операция «Странник» [тетралогия; СИ] Валерий Цуркан
        Операция «Странник» #0
        Конец 21 века.

        Солнечная система успешно колонизируется людьми. Неопознанный звездолёт совершает посадку на Марсе и исчезает с радаров. На его поиски отправляют солдат особого отдела безопасности. Но оказывается, что Странник, как условно назвали пришельца, не самая важная проблема  — есть на планете кто-то ещё, страшный и непредсказуемый.

        Командир взвода майор Глыба вступает в борьбу со злом, которая превращается в войну против всех.

        ЦУРКАН ВАЛЕРИЙ.

        ОПЕРАЦИЯ «СТРАННИК»
        (тетралогия)

        , 2017.

        

        


* * *

        КНИГА ПЕРВАЯ.
        Детектив по-марсиански

        Глава 1.

        За окном тишина. Суббота. Лишь изредка проезжали машины по магистрали да, посвистывая, пролетали лайнеры в высоком небе. Время от времени позвякивали турботрамваи - достопримечательность города.
        Самара жила своей жизнью. Конец двадцать первого века, а всё никак не решат транспортную проблему — чешут прямиком через город фуры, гружённые не поймёшь чем, и никому нет до них никакого дела. Впрочем, майора Андрея Глыбу эти проблемы мало интересовали, в городе бывал редко. Большую часть времени проводил в космосе. И даже сейчас, коль выпал десятидневный отпуск, пожелал провести его на природе, а не в пыльном городе. Оставаться здесь совершенно не хотелось. Уже и катер зафрахтовал, по Волге попутешествовать с шашлыками и рыбалкой да с наваристой ушичкой. Оставалась такая малость — дождаться воскресенья, собрать старых друзей — и алга, как говорится, вперёд и с песней.
        Бывшая жена ненадолго дала повидаться с Джуной, но дочку на природу с ним не отпускала. А так хотелось погулять с девочкой по лесу, поплавать на катере по величавой Волге или на резиновой лодке по вертлявому Соку, причудливо петлявшему среди холмов, заросших густыми деревьями. Но нет, вот уже третий год Джуна проводила лето с новым папой. Эльмира устала ждать героя, регулярно спасавшего мир от террористов, разгребавшего завалы после вселенских катаклизмов, и нашла своё счастье с обычным программистом. Программер никуда не денется, всегда рядом, в пределах досягаемости вайфая.
        Он уже договорился о встрече со старыми друзьями, и оставалось дождаться воскресенья. С дочкой не дают отдохнуть, так хоть с друзьями повидается.
        Но всегда найдётся какое-нибудь противное «но», которое перечёркивает планы и ломает весь кайф.
        Настойчиво пропищал вызов телекома, но Андрей и не думал отвечать. Именно сейчас не ждал никаких звонков. Лень подниматься, на диване так уютно, а под рукой новый номер журнала «Наука и жизнь 21 века». Но телеком не унимался. Верещал, как обиженный зверёк, которого забыли покормить. Таким настырным может быть только звонок от влюблённой и брошенной пассии, от волнующейся матери или… или от генерала Носова.
        Верещание вызова не прекращалось, звук бил по нервам, и отпускник всё же отложил журнал, создав в нём закладку, и оторвался от мягкого дивана.
        — Опа… точно! Генерал Носов,  — заметил, глянув на дисплей.  — Особый Отдел Безопасности. Особей не бывает. Чего ему нужно?
        Последний раз начальство связывалось с ним лично, когда требовалось подавить восстание в шахте «Счастье» на Венере. Тогда майор, то есть, нет, ещё капитан Глыба, можно сказать, потерял девственность. Перестал верить в идеалы, которыми их пичкают изо дня в день, заливая в уши красивые лозунги о мире и дерьмократии, о долге перед народом и о прочей лабуде.
        Делать нечего, придётся отвечать, он же как банный лист к заднице пристанет, не отдерёшь. Андрей сел в кресло перед столом, протянул руку и слегка придавил зелёную клавишу на телекоме. Экран засветился, показав знакомую поджарую фигуру.
        — Майор Глыба, я бы хотел с вами поговорить по очень щепетильному вопросу.
        Усы торчком, глаза горят… Как гласит народная примета — если усищи Таракана наэлектризованы и с них срываются миниатюрные молнии, значит, где-то во Вселенной требуется помощь.
        Андрей глянул в окно, вздохнул и ответил:
        — Да, я вас слушаю. Надеюсь, на этот раз что-нибудь приятное. Не в деньгах, знаете ли, «Счастье»…
        Деньги для власти предержащих всегда в приоритете, а жизни каких-то шахтёров — кому они нужны? Это сейчас прекрасно понимает, что в грязное дело в тот раз вляпался, а ведь тогда был твёрдо уверен, что шахтёры подкуплены террористами. Генерал, конечно, в этом не виноват, он такой же винтик в этой машине, как и Глыба, разве что побольше размером. Большой такой винтик с генеральскими лампасами.
        Таракан без обиняков сообщил:
        — Сегодня ночью, майор, вы отправитесь в рейд.
        Такой подлости от командования не ожидал. Ведь сколько просил этот чёртов отпуск, ведь устал уже! Всего лишь десять дней, каких-то несчастных десять дней… И командование это дело обломило. Ну, радует, хоть с Джункой успел повидаться.
        — Да неужели?, — язвительно спросил майор.  — Но я отдохнул всего лишь три дня! У меня отпуск! У меня ещё семь дней в запасе, и я хочу провести их на Земле, а не чёрт его знает где! Я уже отвалил кучу денег на фрахт катера. Понимаете, я сто лет не отдыхал.
        Генерал Носов тоже не пальцем деланный. Спуску не даст… Наверняка ему сегодня уже вставили пистон от вышестоящего начальства. Очень зол. Ужасно зол. И ему очень хотелось сорвать плохое настроение на Глыбе.
        — Целых три дня вы слоняетесь по дому, изнывая от безделья? В то время как бойцы особ…
        Андрей понял, что дальше слушать не имеет смысла и отключился, абстрагировавшись от полной пафоса генеральской речи. Со скучающим видом смотрел в окно, прощаясь с возможностью отдохнуть, с шашлыками на берегу реки, с ароматной ушичкой. До него доносились лишь обрывки стандартных фраз: «…солдаты исполняют свой долг…», «…а вы тут нежитесь…», «да я в ваши годы…», «…должны гордиться…».
        «Опять патетика, пламенные речи,  — пронеслось в голове.  — Прямо как Сталин в сорок первом… Никак что-то серьёзное стряслось. Ни фига мне отпуск не светит… А ведь так хотел на Волгу съездить, на островах рыбку половить… Старой компанией, на пикник…»
        Начальник между тем продолжал, и усы его топорщились всё сильнее:
        — Ваши товарищи, майор, между прочим, сейчас работают не покладая рук на спутнике Юпитера, а вторая группа рискует, вызволяя археологов из беды на Меркурии!
        Если Таракан, распустив бутоны своих усов, размахивает руками и толкает речь о безопасности человечества, это значит, что отпуск точно отменяется. Прощай Волга, тёплое солнышко, приятная компания, здравствуй хладный космос.
        — И вы ещё заикаетесь о каком-то отдыхе? Да у нас людей ни на что не хватает. У нас уже молодняк отправляют на опасные задания, а вы тут будете развлекаться?
        Майор оторвался от созерцания заоконной жизни и посмотрел в глаза начальству.
        — Куда нас отправят на этот раз?
        — Марс…, — лаконично ответил Носов.
        — И что же там произошло? Второе пришествие Иисуса пропустили?
        Таракан злобно хмыкнул и бросил:
        — Почти угадали, майор. Неопознанный звездолёт. Явно не наша машина. Возник на орбите планеты, стал заходить на посадку и… словно зарылся в песок.
        Скуку как рукой сняло. Андрей едва не подпрыгнул в кресле.
        — Но это же… ведь это же контакт!, — сказал, приободрившись.
        — Никаких контактов!, — раздражённо ответил генерал.  — Книжек начитались, сталкеры недоделанные!
        — Но…, — попытался возразить Андрей, но Таракан его перебил:
        — Чего тут непонятного? Странник (так его условно назвали) появился без предупреждения! Не отвечал на наши сигналы! При посадке замаскировался! Кто ищет контакта, тому нет нужды прятаться! Найти и уничтожить! Вам всё ясно, майор?
        Начальник замолчал. Смотрел с экрана и ждал, что скажет подчинённый. Тот же взвешивал «за» и «против» и не торопился с ответом. Хотя можно подумать, что если скажет «нет», то его оставят в покое и позволят спокойно отдыхать. Вариант только один.
        — Так точно!, — отчеканил наконец.  — Готов услышать подробности.
        — Вот это другое дело!, — обрадовано выкрикнул Таракан.  — Ситуация такова. Первой обнаружила объект марсианская научная база «Коперник-скан». По их информации, это пирамидальное тело, оно на немыслимой скорости приближалось к Марсу. Вероятно, на звездолёте, а это точно звездолёт, установлена система гиперджамп… Но не такая, что на наших крейсерах, а с очень точной наводкой. Объект исчез, а после вывалился из пространства прямиком на орбите. Наши головастики утверждают, что точность джампера уникальная, нам такой и не снилось. А потом корабль стал заходить на посадку и пропал с экранов. Кроме «Коперника», его засекли ещё две станции. «Терешкова» и древняя «МНС-1». Ну, задача, в общем, ясна. Найти и уничтожить. Место посадки примерно известно. Материк Фарсида, где-то в районе трёх этих станций. Такой, значит, небермудский треугольник.
        Глыба, помолчал, обдумывая услышанное, и выдал:
        — Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Ну ладно, а кто будет в моей команде? Людей я могу сам выбрать?
        Генерал облегчённо вздохнул, сообразив, что великой битвы с непокорным солдафоном не состоится:
        — Конечно!
        — Ну, тогда отзывайте из отпуска Чернова, Ла Моля, Брауна, Джонса и Шмидта.
        Генерал Носов пошевелил усищами и развёл руками:
        — А вот тут я вынужден вас огорчить, майор. Если я позволю вам взять всех ваших вояк, то первый и второй взводы останутся совсем без людей. Их нужно разделить по взводам.
        Андрею этот факт совсем не понравился. Это означало то, что от его взвода останутся рожки да ножки.
        — Но это мои люди!, — удручённо воскликнул майор.  — Мне теперь что, одному в рейд идти?
        — Ваши люди! Вы их купили, что ли?, — Носов занервничал.  — Так я вам скажу, рабовладельческий строй давно себя изжил! Напряжёнка сейчас с кадрами. Придётся делиться. Из ваших бойцов на данный момент свободны только четверо — двоих отдадите, двоих оставите себе.
        Андрей обречённо кивнул.
        — Только двоих? Ну, тогда я оставлю себе Чернова, и Джонса. Джонс лучший радиомеханик, а Чернов хорошо разбирается в людях. Если вам интересна мотивация…
        Генерал остался доволен тем, что тяжёлый разговор так быстро закончился.
        — Вот и ладненько!, — он заметно повеселел.  — Чернова берите, а остальных передаём в распоряжение командиров Кравченко и Филда.  — И с хитрющей улыбкой добавил:  — А вместо Джонса возьмёте Прошина! Тоже не новичок, один боевой вылет. Под вашим присмотром не хуже Джонса будет.
        Глыба простонал. Такого подвоха он не ожидал. Запрещённый приём, удар ниже пояса. Намного ниже, куда-то в коленную чашечку.
        — Про-о-ошин! Помню-помню… Сколько же от него неприятностей! В лунном рейде этот рыжий гоблин завалил весь взвод в руинах топливного склада… Неужели такая проблема выделить мне тех, кого я прошу?
        Таракан укоризненно покачал головой. Уже вполне владел ситуацией и позволил себе менторский тон:
        — А вы жадны, майор… Ой, не доведёт до добра такая жадность.
        Глыба заглянул в маленькие глазки генерала, в маленькие свинячьи глазки, взглядом которых тот мог пробуравить любого, насверлить в нём дыр, а после, спокойно улыбнувшись, сказать: «свободен!». Его бы Глазовым назвать, а не Носовым. Или на худой конец Усовым… Вон какие усищи…
        — Да уже ясно. Джонса мне не видать, как своей задницы. Ладно, забирайте. Но помните, что вы отрезаете их от моего тела. Ла Моль — мои руки, Браун — мои глаза, Шмидт — мои ноги. Вы сделали меня инвалидом. Но у меня осталась голова — Чернов, и… прибавилась головная боль — Прошин.
        Генерал, похоже, совсем подобрел, и даже пошутил напоследок:
        — Вы тоже, Глыба, не просто так, вы моя любимая мозоль!, — а после, моментально посерьёзнел:  — Ну, значит, всё решили… Ждите, за вами придёт машина, отвезёт в аэропорт… До космопорта вы ещё принадлежите себе и можете немного вздремнуть… Крейсер «Геликон» уже на орбите, так что сегодня же будете на Марсе… Если они опять с джампером не напортачат.
        И майор Глыба согласился. Да и куда он денется с подводной лодки? Сколько раз уже соглашался. Сначала по наивности, затем потому что деваться некуда. И каждый раз делать это становилось всё труднее и сложнее. Не в таких случаях, как сейчас, а в подобных бойне на шахте «Счастье». А сейчас понимал важность своей работы… ведь, и правда, пришелец может нести в себе реальную угрозу всей цивилизации. Это тебе не беззащитных шахтёров в окрошку шинковать. И если бы не этот урезанный отпуск, то и вовсе прекрасно было бы… В общем, несбывшаяся прогулка по Волге Андрея слегка подкосила.
        И ведь ничего не поделаешь. Осталось только собрать вещи, надеть униформу стандартного серого цвета, зашнуровать высокие ботинки — и он готов. Перед выходом осмотрел себя в зеркале. Чёрные волосы топорщились ёжиком, зелёные глаза смотрели исподлобья. На плече — шеврон с эмблемой Особого отдела — символическое изображение звёздной системы, и перечёркивающая её жёлтая молния. Этакий космический волк.
        И сразу забыл обо всём, что не касается нового задания. Так уж майор устроен — едва только начинался рейд, начисто забывались все проблемы, связанные с домом и жизнью на Земле. Может быть, именно поэтому ушла Эльмира, потому что он умел её забывать, а она этого не умела.


        Глава 2.

        В самолёте Андрей позволил себе вздремнуть. Ему приснилось, что они с Джункой катались по Волге на катере. Плыли долго, пока не налетели на корягу. Проснулся от толчка, когда шасси мягко соприкоснулось с посадочной полосой аэрокосмопорта Космоград.
        Здесь его ждал грузопассажирский транспорт «Орбита-14». Взвод, которым предстоит командовать, уже находился на борту. На транспорте за несколько минут долетели до крейсера «Геликон», громоздкое веретено которого висело над Тихим океаном.
        Старт задерживали из-за неисправности нуль-генератора. Ясно, что это новая технология, и она частенько подводит — система ещё не отлаженная, да и природа нуль-пространства не изучена, как следует. Но то, что крейсер принадлежал России, говорило о многом. Наши Кулибины и Левши умели делать многое, но когда блоху пытаются подковать слесарным молотком — это, честно говоря, напрягает. Иногда Андрею хотелось заглянуть в машинное отделение и убедиться, что наши технари уже перестали ремонтировать оборудование ломами и кувалдами. Впрочем, туда простым смертным попасть никакой возможности.
        Майор посидел с полчаса в своей каюте, просмотрел дела солдат. Всего взвод насчитывал вместе с ним десять человек. И семеро из них — новобранцы, это особенно удручало. Семерых солдат ему придётся учить уму-разуму, всему тому, чему никогда не научат на тренировочных базах. И, возможно, в боевых условиях.
        Просмотрев информацию о подчинённых, Андрей направился в тренажёрный зал. Поломка гипер-джампера — это надолго. В таких случаях солдаты идут в тренажёрные залы, благо искусственная гравитация позволяла заниматься спортом практически всегда.
        Взвод находился здесь в полном составе, кроме Прошина. Опять, наверное, книжки читает. Или музыку слушает. Майор не понимал, зачем его держат в ОсОБе, и не верил в его суперспособности, о которых написано в деле. Сергей совсем не походил на солдата, но между тем состоял на службе. На должности эмпата, которую ввели недавно, год или два назад. Вот только паранормов еще в особом отделе не хватало.
        В спортзале нашёл капитана Евгения Чернова, давнего друга и соратника. Белобрысый, почти альбинос, тот был статным красавцем. Ему бы в кино сниматься, играть роли благородных ковбоев или мустангеров, а он в космических далях ошивается.
        Сняв куртки и оставшись только в штанах и майках, они стали заниматься на тренажерах. От души потягав железо, освежившись в хим-душе, они уселись прямо на матах и разговорились, наблюдая за новобранцами.
        — На «Геликоне» я по твоей милости?, — спросил Чернов.
        — Ну куда ж я без тебя, Женя. Видел наш взвод? Радуются, полёт у них… романтика… Совсем зелёные… Семь оболтусов на наши головы, ёлы-палы, до чего мы докатились. И ещё Прошин, полбойца.
        Женя сочувствующе усмехнулся:
        — Да не говори… Быстрей бы со всем этим уже покончить… Когда вылетаем-то?
        — Да у них там, Жека, джамп-система накрылась… Так что пара часов на орбите у нас есть… А то и до утра проваландаются.  — Помолчав, Андрей добавил:  — Очень я боюсь за этих салаг, понимаешь?
        — Понимаю,  — капитан похлопал майора по плечу.  — Да ладно, не напрягайся.
        — Ну как тут не напрягаться? Я боюсь растерять этих сопляков. Жень, ты посмотри только на них, в глазах щенячий восторг. Рейдеры, блин, звёздная десантура, особовцы. Скорее всего, уже шлют домой фотографии, «смотрите, а это я в униформе Особого Отдела». Тьфу!
        — Мы их сохраним. Я читаю их настроения и мысли как по книге, напечатанной крупным шрифтом. Они неопытны, но это не главное. Главное, что их командир — тёртый калач, который не даст им пропасть.
        Рядом с ними лязгали штанги, гири и различные станки. Искусственной гравитации явно не хватало, и потому спортинвентарь прикреплен к стенам, потолку или полу крепкими резиновыми жгутами и стальными пружинами. Двое бойцов, Белозеров и Расстригин, затеяли спарринг и, шумно дыша, колотили друг друга кулаками.
        — Беспокоит меня Сергей Прошин,  — не обращая внимания на проводивших спарринг салаг, заметил Андрей.  — Помнишь, как этот ходячий ужас завалил нас обломками стен в лунном рейде? Этак снова чего учудит, криворукий гоблин.
        Рядом упал сбитый с ног Расстригин. Выкрикнув что-то нечленораздельное, резво вскочил на ноги, ринулся в бой и снова рухнул, подкошенный сильным ударом Белозерова. Спарринг завершён. Новобранец помог подняться товарищу и они ушли.
        Чернов беззвучно рассмеялся, непонятно над чем — над солдатом или над словами Глыбы. Хотя, ни то, ни другое не казалось смешным.
        — Серёга за это сполна расплатился,  — сказал Женя, провожая взглядом уходящих салаг.  — Один вызволял нас из-под обломков, а это ужасно тяжело, сам знаешь. Несмотря ни на что, именно он нашёл этих технарей из «Космо-техно».
        Об этом случае они часто вспоминали. В тот день несколько инженеров корпорации «Космо-техно» проверяли новые модели скафандров на прочность на заброшенном топливном складе одной из лунных баз. Что-то у них не заладилось, то ли авария произошла, то ли просто перестарались, проверяя экспериментальные скафы, и оказались погребены под грудой металла. Взвод ОСоБ подняли по тревоге, ребята начали поиск людей в руинах. И благодаря Прошину спасатели вместо того, чтобы вызволить бедолаг, стали соседями по несчастью.
        — А скафандры, между прочим, испытание тогда прошли. Прочные и жизнеспособные железяки получились.
        Женя, соглашаясь, покачал головой и добавил:
        — И даже очень может быть, что это такой зачётный пиар-ход корпорации в условиях, приближённых к боевым. Умеют эти сволочи свою продукцию рекламировать.
        Андрей поморщился:
        — Да мне, честно говоря, по фиг на них. Меня другое волнует. Как ты думаешь, то, что написано в досье Прошина, это правда? Мне не очень-то верится в это.
        — Думаю, всё это правда,  — ответил Женя.  — У него, действительно, есть какие-то зачатки эмпатии. Может быть, Серега в нас разбирается лучше нас самих. Испытывает наши чувства со стороны и имеет возможность анализировать их, чего мы не умеем делать сами. Наверняка он почувствовал страх этих бедолаг-инженеров. Я слышал, как изменился его голос, будто надломился, когда стал нас уговаривать начать разбирать завал с другой стороны.
        Взвод продолжал тягать железо. Спаррингующиеся бойцы вернулись в зал, засели за тренажёры и начали соревноваться, кто больше выжмет, кто дольше продержится. Глыбу это раздражало. Не любил таких «соревнований». Если что-то и делать, то не на показуху, а для дела. «Ничего, перевоспитаем»,  — подумал майор, разглядывая новобранцев.
        Близилась ночь, и люди стали расходиться. А Германна всё нет, починка гипер-джампера откладывалась.

* * *

        Утром наконец на «Геликон» доставили нужные детали. Техники заменили отработавшие срок части, корабль готов к старту. Все разошлись по каютам в ожидании прыжка.
        Оторвавшись от орбиты, крейсер стал набирать скорость, необходимую для гипер-броска. Ускорение росло и росло, солдат вжимало в противоперегрузочные лежаки, размазывало тонким слоем по искажающемуся пространству, а потом, в одно мгновение, вдруг всё оборвалось. Ни движения, ни звёзд в иллюминаторах, ни жизни, ни смерти, ни любви, ни ненависти — ничего, к чему привыкли люди. Лишь чёрная непроницаемая пустыня, которую условно назвали нуль-космосом. Это продолжалось не дольше двух-трёх секунд, хотя казалось, что прошла не одна тысяча лет. «Геликон» вновь обрёл массу, заревели тормозные двигатели, и Андрея снова придавила тяжёлая медвежья лапа перегрузок. Майор привык к этим жалким нескольким «же», хотя раньше с трудом переносил издевательства над своим организмом.
        Крейсер, погасив скорость, с черепашьей медлительностью вписался в орбиту планеты. Внизу лежала чёрная марсианская ночь. Над горизонтом виднелся изуродованный метеоритным ударом Фобос, Деймос прятался на той стороне Марса.
        — Орбита Марса, сэр.  — Глыба стал выпутываться из паутины ремней.
        После гиперпрыжка ему почему-то всегда хотелось пить. Много воды, литрами. Пьёшь, а желудок будто остался в нуль-пространстве, вода улетает в чёрную дыру, и жажда всё усиливается. Спустя полчаса это состояние проходило, и если ты поддался искушению, то твой желудок становился тяжелым бурдюком.
        А сейчас оставалось дождаться распределения, а потом — искать пришельца. Как его искать — никаких соображений, придётся делать это методом научного тыка. Кирдык-байрам, одним словом.


        Глава 3.

        — Согласно приказу первый взвод высаживается на станцию «Коперник», второй — на «Терешкову», третий — на «МНС-1»,  — искажённый динамиком голос вещал на весь крейсер.
        — МНС раз!, — воскликнул раздосадованный Андрей.  — Ну как всегда, нам самая захолустная база досталась. Вечно нам с распределением везёт. Будем теперь среди кучи металлолома существовать.
        — На ней ещё мой прадед работал…, — заметил Чернов.  — Там оборудование с сорокалетним стажем… Так что от их приборов никакой помощи не жди.
        …Они стояли на стартовой площадке ангара в полной походной экипировке — в тяжёлых боевых скафандрах, при оружии. На скафах желтели эмблемы особого отдела. Первый взвод загрузился в шлюп. Командир взвода заходил последним, как этого требовали правила. Перед тем, как войти в люк, неуставно помахав рукой Глыбе. Створки ангара разъехались в стороны, открывая панораму марсианского восхода с высоты пары сотен километров. Шлюп загудел, жерла двигателей рыгнули вулканической лавой и, заработав в полную силу, бросили машину в открытый космос.
        Минут через десять отчалил второй взвод. Потом майор завёл своих людей в третий шлюп, и тот тоже оторвался от массивного тела крейсера.
        Из-за горизонта показался яйцеобразный Фобос. Ясно видны широкие трещины, веером расходящиеся от Стикни, кратера диаметром около десяти километров. Изменив курс, шлюп полетел на Запад, навстречу Фобосу, к материку Фарсида. Поверхности не видно за грязно-жёлтой пеленой. Это Пылевой Дьявол, как называли здесь бешеные весенние бури. Северная Полярная Шапка, состоящая из замёрзшего углекислого газа, тает, из-за перепада давления поднимается ураганный ветер, который дует строго на Юг и взвихряет миллиарды тонн пыли.
        Над ровной бесконечной поверхностью желтоватой мглы возвышались конусообразные вершины. Арсия, Акреус, Павонис и Олимп. С высоты Богов они равнодушно смотрели на взбесившуюся планету.
        — Даже не мечтал, что увижу Марс!, — восторгу рядового Петра Сергеева не было предела.  — Будет что ребятам рассказать.
        — Расскажешь им, как пришельца завалил голыми руками,  — в тон ему ответил Егор Шахназаров, такой же солдат, недавно прошедший «курс молодого бойца».
        Глыба взглянул на изображение развёрнутой карты на экране и ткнул пальцем в жёсткой металлизированной перчатке в красную точку радиомаяка «МНС-1».
        — Готовимся к посадке!, — приказал майор по громкой связи.
        «МНС-1», основанная ещё в 2025 году, в документации и официальных сводках называлась «Марсианской Научной Станцией № 1», но космонавты придумали для неё название попроще — «Крокодил». Древнейшая, ужасно захолустная база. В своё время она считалась одним из самых перспективных плацдармов освоения Марса. Несколько раз обновлялась, но последние двадцать лет модернизировать её смысла не было — конструкция «МНС-1» не позволяла использовать новые технологии, а подводить устаревшую станцию под современные стандарты сочли слишком дорогим удовольствием, так и оставили старушку доживать свой век.
        — Говорит «МНС один»,  — прошелестело в шлемофоне Андрея.  — Площадка для посадки шлюпа готова. Мы обозначили место посадки радиомаячками. Борт 134/234, вы нас слышите? Площадка готова.
        — «МНС раз», прекрасно вас слышу,  — ответил майор.  — Борт 134/234 вас слышит.
        — Прекрасно! Борт 134/234, мы вам приготовили праздничный ужин!
        Андрей хмыкнул и заметил:
        — Да мы вроде только что обедали.
        И тут же диспетчер «Крокодила» снова перешёл на сухой, деловой тон:
        — Борт 134/234, вижу вас визуально. Пламя двигателей просвечивает завесу Пылевого Дьявола.
        — О! Ну всё, идём на снижение! Всем перейти на автономный режим!
        Извергая из дюз снопы пламени, шлюп опустился в отмеченном радиомаячками углу посадочного поля. Невдалеке, на краю бетонного покрытия возвышались два жутких пигмея, своими формами уродливо напоминающие рейд-десантный транспорт, только безоружные. Этими беззубыми пародиями на боевое судно оказались древние транспортные боты, приписанные к «Крокодилу». Судя по их виду, они выработали уже не один ресурс и продолжают летать лишь на честном слове и на одном движке.
        Андрей с интересом разглядывал на экране постройки станции. Защита от ветра древнейшей конструкции, толку от неё чуть — он видел всё сквозь пелену пыли, жёлтых, красных и серых частиц, которые, соединяясь, превращались в почти непроглядную стену.
        — Ни хрена себе!, — удивился Чернов.  — Посмотрите на их боты… вот они, на той стороне площадки стоят. Древность какая… они под парусом, что ли, ходят?
        — На вёслах,  — ответил Глыба.  — Это транспортные боты «Космос-М», их уже лет двадцать как не выпускают… Таких больше нигде и не осталось…
        — А, ну точно, у меня батя на таком летал. Рассказывал. А вон, смотри, один вообще раскуроченный, видишь, кожух с амортизаторной лапы снят, патрубки торчат… Не понял, они гидравлику, что ли, сами ремонтировали? Афиге-еть! Прям колхоз «Сорок лет без урожая»! Им ещё тракториста сюда с баяном, и картина маслом будет!
        Майор гыкнул, кивнув в сторону оградки:
        — Ага, здесь ещё защита от ветра, как в тринадцатом веке от монголов. Ветрище по полю гуляет, а им по фигу. Почти и не видно ни черта, ураган чёртов. Ладно, пошли, ребята, по одному, спускаемся на площадку.
        Они спустились по трапу на бетонную площадку, выщербленную марсианскими ветрами и выжженную горячим дыханием посадочных двигателей. Сила урагана впечатляла. Если бы не боевые скафы с экзоусилителями, устоять на ногах было бы тяжело.
        — Ноги размять надо…, — Женя обошёл Андрея кругом.
        — Да разомнёшь ещё…, — Глыба прокрутился вокруг оси.  — Чует моя жо… моё сердце — набегаемся мы ещё с этим «Странником».
        — Странник?, — переспросил Женя.
        — Я не говорил? Инопланетника условно Странником назвали. Ну, любят у нас красивые названия. Операция «Странник»! Ага.
        Солдаты стояли, разминая ноги, насколько это позволяли тяжёлые армейские скафандры. «Титан-хамелеон» командира окрасился в цвет бетона и привлёк внимание новобранцев. Они окружили майора и стали разглядывать одно из последних достижений «Космо-техно». Резкие порывы ветра, как компрессором, нагнетали жёлтую пыль, и скафандр временами становился жёлто-серым.
        — А что это с вашим скафандром, командир?, — удивлённо воскликнул Сергеев.  — Чего это он цвета меняет?
        — О, точно!, — подключился Шахназаров.  — Смотрите, жёлтым стал! Во, а теперь серым! Хо, снова жёлтым!
        — Шоб мне так жить!, — воскликнул рядовой Изя Гольдман.  — Хороший у вас скафандр, товарищ майор! Нам бы такие тоже не помешали!
        — Не заслужил ещё!, — хохотнул рядовой Севар Юсупов.
        — Офицерская шучка,  — поведал рядовой Семён Расстригин.  — не для простых смертных.
        — А это, детки, последняя разработка концерна «космо-техно»,  — объяснил Глыба.  — «Титан-Хамелеон». Кроме стандартного гидравлического экзоусилителя, он имеет функцию «хамелеон». Моментально подстраивается под окружающую обстановку, меняя цвета. Это мне подарок от концерна за то, что наш взвод спас их людей в прошлом рейде… О, идут вроде.  — Андрей всмотрелся в жёлтую взвесь.  — Здравия желаю!
        Две фигуры в лёгких скафандрах типа «уникум» шли по полю посадочной площадки, пересекая её по диагонали. Они топали, с трудом преодолевая силу ветра, будто в джунглях продирались сквозь заросли. Остановились в двух шагах от взвода особовцев, и в наушниках Андрея что-то проскрежетало. Едва разобрал слова запыхавшегося от борьбы с ветром человека:
        — Здравствуйте! А вот и мы. Я Жан Лафайет, начальник станции. Я рад вас видеть. А это наш старший техник Алексей Железнов, он тоже рад вас видеть. Но у него в шлеме сломан передатчик и Алёша не может выказать своей радости.
        — И стоило вам ради этого торжественного момента выходить нам навстречу?, — спросил Глыба.
        — А это у нас вроде традиции. После того, как проверяющий с Земли в пылевом тумане едва не заблудился, мы выходим всех встречать. Да и скучно здесь, а так хоть развлечение какое.
        «Ещё бы хлебом солью встретили!», — про себя подумал Андрей.
        — Покажите нашим ребятам, куда можно сложить оружие и приборы. Для этого нам нужно помещение, которое надёжно запирается и имеет только один вход. Так, Жень, отряди Сергеева и Шахназарова, пусть ящики на погрузчик покидают и отвезут к модулю. Да дневального сразу поставить у входа.
        Лафайет повернулся к Железнову:
        — Алексей, вы слышали? Покажите солдатам комнату… Ну да, тьфу, чёрт, услышит он! Глухомань! Ладно, я сам покажу, останусь с солдатами. Алексей проводит вас.
        …Вскоре всех солдат разместили на станции. Особых излишеств не предусматривалось — хим-душ, столовая, каюты на троих — в общем, поделились по-братски, что имели, то и дали. Едва только ребята немного устроились, Глыба созвал всех в комнату отдыха, оставив рядового Белозерова охранять оружейку. Им есть о чём поговорить. А заодно просветить гражданских, они о многом даже и не догадывались.

* * *

        Все собрались в комнате отдыха, и под запись какой-то идиотской ТВ-передачи стали обсуждать положение. Персонал станции был одет в синие комбинезоны свободного кроя, а особовцы — в серую войсковую униформу. Они разделились на два лагеря, будто воевать собрались.
        Из слов Лафайета майор выяснил, что гражданским об операции «Странник» ещё не сообщали.
        — Итак, друзья,  — обратился к новоприбывшим начальник станции.  — Места у нас маловато и вам придётся пожить немного в тесноте. У нас есть свободные двухместные каюты… И вам придётся располагаться в них по трое… Я думаю, как-нибудь разберётесь…
        Начальник станции был пожилым, седеющим и слегка лысеющим человеком лет под шестьдесят.
        — Насчёт этого не переживайте, нам не привыкать, мы солдаты, мы уже неплохо разместились,  — ответил Андрей.
        Лафайет поглядел на него снисходительно и продолжил:
        — Я хотел бы вам ещё кое-что сказать. Командую здесь я. Уходить за пределы станции можно лишь с моего разрешения. Я за всех вас в ответе и не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось. После захода солнца — никаких вылазок!
        Чернов не смог сдержать улыбку. Скольких гражданских начальников они уже обламывали, Лафайет не первый и не последний. Все эти местные князьки ломаются после серьёзного разговора с боевым офицером.
        — Разумеется,  — заметил Женя.  — Но я боюсь вас немного огорчить. Мы принимаем все ваши условия, но с незначительными поправками. Начиная с этой минуты весь персонал станции, и вы в том числе, подчиняется только майору Глыбе. Покидать станцию вам и вашим людям запрещается. Вести радиопереговоры без разрешения, запрещается. От того, как будут соблюдены эти немногочисленные требования, зависит безопасность, а может быть, и жизнь человечества Солнечной Системы.
        Лафайет округлил глаза, губы его задрожали, залысины покраснели. Он был страшен в гневе. Но гнев его будет недолог.
        — Мне говорили, чтобы я просто разместил вас на станции! Ни о каких запретах не было и речи. Это просто возмутительно!
        — Ну ясно, что открытым текстом по радио вам никто ничего такого не скажет,  — грубовато добавил Глыба, приподнявшись со своего места.  — Не было запретов, так теперь будут. Вот, можете ознакомиться с документом. На мемке всё записано, все предписания.
        С тихим вжиком расстегнул «молнию» на форменной серой куртке и вынул из кармана мемокарту с эмблемой особого отдела. Толкнул её, и она поехала по столешнице прямиком к Лафайету. И добавил:
        — В пределах станции занимайтесь своей работой. Дальше ни шагу. Считайте, что ничего не произошло, и ведите себя, как обычно. А мы в свою очередь постараемся вам не мешать.
        Лафайет сграбастал мемку и недружелюбно бросил:
        — Всего хорошего.
        Поднялся и, высоко подняв голову, степенно вышел из помещения. Ему бы ещё синюю треуголку под цвет комбеза, вылитый Наполеон. Маленький такой наполеончик, которому не дают тешить свои амбиции. От них, от этих мелкопоместных наполеонов все беды на Земле, и не только на ней.
        «Вот блин, как бы этот старый балбес не натворил делов!, — думал Андрей, глядя ему вслед.  — Надо бы за ним присмотреть. Эти мелкие князьки, которые считают себя маленькими пупочками земли — очень вредные типы, особенно когда ставишь их на место».
        — А что, собственно, произошло?, — спросил маленький щупленький и какой-то растрепанный мужчина в белом халате, накинутом на комбинезон, не то лаборант, не то доктор.  — Это связано с этим объектом, который мы засекли?
        — Да, это и есть виновник сего торжества,  — ответил Глыба.  — Вы ведь сами думали, что этим объектом может управлять разумное существо?
        — Не совсем верное утверждение. Я астрофизик… Производил наблюдения и… в общем-то и заметил его. Я не был уверен в этом, а всего лишь предположил.
        — Вы предположили, на Земле решили, а нам придётся работать.
        — На посадочное поле выходить-то можно?, — спросил крепко сбитый молодой парень, лет двадцати пяти.
        Судя по бейджу, это Алексей Железнов, тот самый, с неисправным передатчиком.
        Андрей внимательно осмотрел мощную фигуру Железнова и ответил:
        — Если для того, чтобы покинуть станцию — нет. Заниматься своими делами на территории — пожалуйста. На планете чрезвычайная ситуация, мы пришельца ищем, и он может быть агрессивен и очень опасен.
        Тут вступил в дискуссию Чернов. Изредка умел включать профессорский тон:
        — К сожалению, мы не имеем никакого понятия об этом существе. Все наши познания о пришельцах почерпнуты из фантастических фильмов. Иной разум может быть облачён в настолько иную форму, что нам и не постигнуть её. Пока не встретишься с ним, ничего конкретного сказать нельзя. А говорить об этом без оснований — пустая болтовня.
        Железнов поднялся.
        — Ну, меня инопланетяне не интересуют, и фантастику я не читаю. Мне бы бот отремонтировать…
        — Это хорошая позиция. Вас-то он не интересует, хоть это радует… Лишь бы вы его не заинтересовали. А это нас беспокоит куда больше.
        — С вашего позволения, я пойду, у меня много работы.
        Алексей покинул помещение. После этого, будто Железнов оказался какой-то скрепляющей деталью, коллектив рассыпался, и все стали расходиться. Беседа окончилась.
        Вечер пролетел в хлопотах — солдаты устраивались, осваивались на станции, изучали коридоры, входы-выходы, определили наиболее короткий маршрут до шлюз-тамбура, через который им предстояло выходить на поверхность. Андрей посетовал, что пропускная способность тамбура невелика, и если сразу выпускать весь взвод, то выход может затянуться минуты на две. А второй тамбур заварен несколько лет назад, когда оказалось, что одного выхода достаточно.

        Отбой объявили поздним вечером. Не легли спать только Артём Белозеров, охранявший оружейку, да Расстригин, которого посадили за пульт в операторской, следить за показаниями ультразвуковых и инфракрасных сканеров.
        Первый вечер на «Крокодиле» прошёл без эксцессов. Не долетало тревожных сообщений и от других взводов.


        Глава 4.

        Первое утро на «Крокодиле» началось с музыки. Прошин врубил плеер, разбудив старших по званию товарищей. Дурная привычка, он был агрессивным меломаном и видел смысл жизни в том, чтобы доносить любимую музыку до народа.
        — Радует, что ты хоть джаз любишь, а не тяжёлый рок,  — проворчал Чернов, открывая глаза.
        — Джаз — это музыка для души, а не для ног,  — заметил Сергей.
        — А когда-то джаз был оружием в идеологической войне, и ты эту войну продолжаешь! Когда-нибудь мы тебя отмутузим и выбросим в открытый космос вместе с твоим джазом.
        — Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь!, — пропел проснувшийся последним майор.
        Они поднялись. Минус космических будней — умываться приходилось без воды, её нещадно экономили. Нет, конечно, при желании можно умыться как положено, потратив на это стакан воды и при этом немного урезать питьевой запас. Первый месяц в ОсОБе, по молодости, Глыба так и делал, а потом плюнул на это дело, умываться можно и сухими комплектами — неприятно, но экономно.
        Андрей подошёл к иллюминатору и раздвинул шторки. В серой мути пылевого Дьявола майор заметил, что вокруг бота с разобранной опорой суетились две фигуры. По всей видимости, это Железнов с напарником. Андрей присвистнул:
        — Ого! Смотрите, что они вытворяют!
        Женя с Сергеем подошли к нему и поглядели на посадочную площадку.
        — Эх, люблю я работу,  — повернулся к ним Глыба.  — Могу часами сидеть и наблюдать за нею.
        Женя протёр стекло рукавом, будто не веря своим глазам.
        — Ни фига себе!, — восторженно воскликнул он.  — Они бот вручную ремонтируют!
        — Кулибины!, — добавил эмпат.  — Они ж почти голыми руками, у них ведь инструмента толком никакого.
        Майор проследив, как Железнов полез без подстраховки на опору и начал там что-то долбить молотком, нервно хохотнул.
        — Я слышал истории о том, как космонавты устраняли поломки кораблей в открытом космосе или после вынужденной посадки на каком-нибудь астероиде. Но здесь, на обжитой, пусть и захолустной станции! Сами, без помощи «Космо-техно»! Делать им больше нечего!
        Женя, не отрывая взгляда от отважных техников, ответил:
        — Видать, у них с финансированием проблемы. Здесь-то всего пятеро осталось, после того, как станцию законсервировали в 2075 году. М-да, умельцы. Такие люди ничего кроме жалости и восхищения не вызывают.
        Железнов тем временем продолжал колдовать с патрубками, не то соединяя их, не то наоборот, разъединяя — с такого расстояния, да ещё сквозь пылевую пелену подробности разглядеть невозможно.
        — Голь на выдумки хитра,  — с усмешкой сказал Глыба.  — Я всегда верил в наших левшей, на таких вся техника держится.  — Задёрнув шторки, добавил:  — Ладно, пойдём, позавтракаем. Серёга, пошли завтракать.
        — Я давно жду, когда это наш командир соблаговолит дать команду пожрать.

        В коридоре встретили техников, в грязных скафандрах, перемазанных маслом и ещё какой-то дрянью. Они шли в бытовку, держа шлемы под мышками, как пилоты истребителей начала века. Железнов о чём-то рассказывал юному напарнику и тот ловил каждое слово наставника.
        — Здоро'во, ребята!, — поприветствовал их Андрей.  — Какого чёрта вы ковыряетесь в этом барахле? Неужели специалистов нет с нормальным ремонтным оборудованием?
        Железнов улыбнулся, глаза его возбуждённо блестели. Видно, что техник доволен результатами проведённой работы.
        — Сначала я тоже не хотел ползать в грязном брюхе этого бегемота,  — заговорил Алексей звонким молодым голосом.  — Но когда срочно нужно было лететь, а техники из «Космо-техно» запаздывали и не прибыли в срок, пришлось надевать эти грязные костюмы и делать всё самим. Здесь нет ничего сложного. Сегодня нам предстоит починить одну из амортизаторных лап. А через несколько дней собираемся отладить маневровые двигатели. Эти чистюли космотехники были бы в ужасе, увидев как мы работаем. Чего только придумывать не приходится.
        — Да, не перевелись на земле русской Кулибины,  — заметил Женя, разглядывая массивную фигуру Железнова.  — Изобретательностью бог вас не обделил. Но сейчас вы не торопитесь, ведь мы вас никуда не отпустим. Зачем себя мучить?
        Техник пожал плечами, насколько это позволил скафандр и развёл руками.
        — Вот так работают люди в условиях ограниченного финансирования. «Космо-техно» дерут десять с половиной тысяч марсианских рублей за ремонт бота плюс пятьсот за якобы обязательный осмотр. А мы делаем эту же работу за тысячу. Каждому по пять сотен за день-два работы минус подоходный налог.
        — На этой лоханке после каждой посадки что-нибудь да отказывает,  — вставил его юный помощник.  — Так что работа у нас есть всегда. К тому же мы стараемся летать на том боте, который чаще выходит из строя. Правда, вчера сломался над кратером Олимпа, и мы едва дотянули до станции.
        — Хватит болтать, Ваня, пошли,  — недовольно прервал его Железнов.  — Быстро поедим, и продолжим работу.
        Они скрылись за поворотом, но до особовцев всё доносился голос Железнова, распекающего своего младшего товарища:
        — Ты в следующий раз лучше молчи! «Едва не дотянули». Нельзя чужим такого говорить!

* * *

        Столовая отделана в лучших традициях соцреализма прошлого века. Людям, привыкшим к современным научным базам, даже и в кошмарах не приснится такое. Большая часть столиков, не используемых уже несколько лет, покрыта таким слоем пыли, что в нём можно проводить археологические раскопки. На стенах висели истёртые пластиковые плакаты, у окошка раздачи пищи стояла стопка потрескавшихся подносов. Такие «столовки» Женя видел разве что в старинных фильмах про заводские будни, которые им приходилось смотреть по школьной программе.
        Впрочем, готовили здесь недурно. Какао, правда, довольно гнусный. А кофе и вовсе не было.
        В помещении стоял гул голосов. Новобранцы Пётр Сергеев и Егор Шахназаров сидели за ближним к выходу столиком, и не торопясь завтракали да вели неспешную беседу. Их лысые головы задорно блестели в свете неоновых ламп. Манная каша, супчик не понятно из чего, но вкусный, и какао — вот и всё сегодняшнее меню.
        — Вот ведь какая странная штука,  — заметил рядовой Сергеев, задумчиво жуя кусок чёрного хлеба,  — первый же, можно сказать,  — пробный — рейд, и нам доверяют труднейшее задание. Это ни о чём не говорит?
        — О чём это должно говорить?, — спросил Шахназаров.  — Мы круты! Не каждому такое счастье выпадает.
        Петя посмотрел на товарища странным взглядом и заметил:
        — Выпадают зубы и волосы. И грыжа. Но я серьёзно говорю. Без шуток.
        Шах не понимал, к чему клонит сослуживец. Ну доверили трудное задание, ну и что? Всякое в жизни случается.
        — А не бывает такого!, — не унимался молодой солдат.  — Нас же сначала должны в пробный рейд отправить.
        Егор над такими вещами предпочитал не задумываться. Отправили и отправили. Так и сказал:
        — Отправили так отправили! Что тут такого?
        — А то! Что нету никакого Странника!, — заявил Петя и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, добавил:  — А дело в том в том, что это виртуальный рейд! Понимаешь? Мы сейчас находимся на «Геликоне», в каюте, к нам подключили кучу проводов. Мы спим!
        Собеседник, подавившись куском хлеба, закашлялся на всю столовую. Все повернули головы в его сторону. Сергеев, приподнявшись, похлопал его по спине.
        — Идея интересная, но бредовая,  — Егор перестал кашлять.  — Для тех, кто фантастику любит — в самый раз. Но только так никто не станет делать. Запрещено сейчас такими методами людей тренировать. Обязательно должны предупредить — мол, вас ждёт виртуальный рейд, не бойтесь, если вас в нём убьют, это ненадолго.
        Петя, отпив какао, закрыл глаза и ответил:
        — А я всё равно так думаю. Так легче жить. Всегда думаешь, что в случае смерти можно зайти с другого профиля и продолжить.
        — Странная позиция,  — заметил Шах.  — Но на самом деле в случае смерти дорога будет только одна.
        В столовую вошли майор Глыба, капитан Чернов и лейтенант Прошин. Сергей направился к стойке, захватил поднос, смахнул с него пыль, и двинулся к автомату раздачи пищи. Андрей и Женя остановились у столика с новобранцами.
        — Так, товарищи солдаты, разговоры прекратили, быстро поесть — и по местам. Шах, ты вообще должен склад с оружием охранять! Ты же у Белозерова вахту принял! Ты какого хрена здесь делаешь?!
        Шахназаров, подвинул к себе тарелку со вторым блюдом и посмотрел на Глыбу невинными глазами.
        — Обед же, товарищ майор! Война войной, а обед по расписанию!
        — Какой ещё обед?, — брови командира медленно полезли вверх, изгибаясь дугой.  — Мухой на пост! Му-хой! Два наряда вне очереди!
        Новобранец вскочил, едва не опрокинув поднос, и бросился к выходу.
        — Нет, вы видали?, — сокрушался Андрей.  — Дисциплина, блин! Ладно, пойдём, пообедаем,  — и за работу!
        Гул голосов стих, остальные новобранцы теперь ели тихо и сосредоточенно.

* * *

        После обеда Андрей увёл Прошина в компьютерный зал, напичканный древней электроникой. У одной стены в ряд стояло несколько огромных машин, лет тридцать назад считавшихся вполне современными. Станция давно уже не обновлялась, и всё оборудование работало на честном слове.
        Глыба запустил один компьютер, а когда увидел, что экран ожил, вывел на него карту материка Фарсида. Увеличил, прокрутил глубокую борозду долины Маринера, сетку каньонов Лабиринта Ночи. Установил гору Павонис ближе к правому краю экрана, таким образом, чтоб центр треугольника из трёх кратеров (Олимп, Акреус и Арсия) находился посередине. Где-то в этом треугольнике совершил посадку звездолёт Странника.
        — Смотри, Серёга,  — командир ткнул пальцем в изображение,  — вот наша задача: разработать несколько маршрутов. Вот здесь территория, которую будет обследовать наш взвод.  — Обвёл ногтем границу, на экране на несколько секунд отпечаталась ровная светящаяся полоска.  — Вот это участки двух других взводов.  — Палец описал два овала слева и справа.  — Надо просчитать так, чтобы ни один пятак не остался пропущенным. Сообразим?
        Эмпат кивнул, тряхнув рыжими кудрями.
        — Легко. Жалко, что интерфейс их древнего компа с нашими несовместим. Так бы информацию к нам перекинули и быстренько бы всё соорудили.
        Прошин уселся в скрипучее кресло за пультом. Глыба улыбнулся и потрепал лейтенанта по плечу.
        — Ничего, сделаем. Медленно, как говорится, но верно. Старый комп борозды, как говорится, не испортит. Ну вот, смотри. Вот здесь «Терешкова».  — Палец ткнулся в красный значок с выскочившей из него буковкой «Т».  — Вот «Коперник».  — Теперь палец указал в мерцающий кругляш с литерой «К».  — А вон наш «Крокодил». Давай команду — вот здесь один маршрут, тут пустить, и тут.  — Палец заскользил по экрану подобно указке.  — Сделал? А вот тут ещё два. Да, правильно. А один чуть левее. Пусть они не пересекаются, но в горных массивах друг друга дополняют. Так? Молодец, Серёга. А теперь запускай, пусть эта развалина думает. Долго будет думать, подождём.
        Паранорм стучал по полустёртым клавишам, нутро компьютера утробно урчало, что-то щёлкало и жужжало. Задав программе команду, эмпат развернулся к командиру, стоявшему у него за спиной.
        — Майор, а что будет, если мы его найдём? Ведь это впервые такое. Ведь не случалось ничего подобного до сих пор?
        Андрей пожал плечами. Сколько раз они с товарищами обсуждали подобную ситуацию, но столкнулись с этим только сегодня.
        — Были похожие случаи,  — командир взъерошил чёрные жёсткие волосы на затылке.  — Сбивали над Землёй тарелочки, но всю информацию засекречивали. А потом и вовсе всё уничтожили, так что никаких документов и вещдоков не осталось. Возможно, что и нашего «Странника» засекретят.
        Эмпат улыбнулся простоватой улыбкой:
        — Ну, это официальная версия, знаю. А что будем мы делать?
        Глыба, задумавшись на мгновение, ответил:
        — Приказ вроде дан ясный. Найти и уничтожить! Всё чужое уничтожается. Если он увидит в нас угрозу, то следом за ним придёт огромный боевой флот. Нам надо его опередить.
        Прошин поднял голову и посмотрел в глаза майору.
        — Я всё это понимаю. Но вы, майор, думаете о другом. О встрече с ним мечтаете.
        Андрей несколько растерялся.
        — С чего ты это взял?
        Паранорм пожал плечами. Лейтенантские погоны на серой полевой униформе слегка сгорбатились. Он, похоже, тоже немного растерян.
        — Не знаю,  — робко ответил лейтенант.  — Может быть, показалось. Просто почувствовал в вас что-то такое…
        — Ты эти свои штучки брось!, — выкрикнул Андрей, смекнув, о чём говорил Прошин.  — Нечего тут мои чувства подслушивать, эмпат фигов! Странника надо уничтожить. Таков приказ. Ясно?
        — Ясно!, — Прошин отвёл глаза и тихо добавил, обращаясь к компьютеру:  — Но если он безобиден?
        — А как ты это узнаешь, а?, — майор отвалил в сторону и, скрестив руки на груди, принялся расхаживать по помещению.  — Уж лучше по ошибке уничтожить трёх Платонов и трёх Сократов, чем пропустить одного Чингисхана.
        Это не его слова. Он часто слышал их от генерала Носова. И впервые за всё время эти слова были как нельзя кстати.
        Паранорм вздохнул, глянул на цифры, мелькающие на экране.
        — Это жестоко!
        Глыба остановился и приблизился к подчинённому.
        — Жестоко, но правильно. Без этого наш мир давно бы уже покатился к чертям.
        Глаза эмпата повлажнели.
        — Я всё это понимаю. Но Платона и Сократа всё же жалко.
        Компьютер заскрипел, загудел, внутри него что-то сильно затрещало. Они оба, и майор, и лейтенант, уставились на экран, по которому медленно поплыла вереница координат. Работа закончена.
        — Готово! С пылу с жару! Сохрани работу.
        — Где? Наши устройства с этой бандурой несовместимы, мемки тоже. Только распечатывать можно.
        Принтер оказался таким же древним и так же скрипел и шумел во время работы.


        Глава 5.

        Закончив работу, они вернулись в каюту. Андрей уже обдумывал, как распределит ребят — кого оставит на базе, кого отправит по маршруту. Сергей Прошин был ещё немного не в себе, разговор с майором, и особенно слова о Сократе и Чингисхане, явно запали ему в душу.
        В каюте ненавязчиво играла джазовая композиция, Женя так и не выключил плеера после их ухода, музыка ему понравилась. Сам капитан Чернов лежал на своей кровати с потрёпанной книгой. Бумажных книг Глыба практически не видел, только в детстве, у отца,  — у того была небольшая библиотека, состоящая из антикварных изданий середины двадцатого века, в основном фантастика.
        — Ну, Серёга, мы с тобой, считай, полдела сделали!, — Командир закрыл дверь.  — Благодарность тебе. Завтра начнём охоту на Странника.
        — Если бы всё было так просто!, — заметил Сергей.  — Вы ведь и сами думаете, что это не так просто.
        — Опять мысли подслушиваешь?
        — Чувства. Они у вас несколько растрёпаны.
        — Надеюсь, всё будет нормально. Нештатная, конечно, ситуация, но пока под контролем.  — Андрей склонился над Женей.  — Чего это у тебя, Жень?
        Взял из рук капитана книгу и полистал её. Увесистый том, как минимум грамм на восемьсот.
        — Ого! Книженция! «Основные приёмы пилотирования». Это когда бумажные книги выпускали? Раритет! А зачем она тебе, если не секрет? Ты разучился водить шлюп?
        Капитан хмыкнул и приподнялся на локте, глядя, как Андрей листает книгу. Эмпат тоже заинтересовался и подкатил поближе. Бумага тихо шелестела, мелькали страницы за страницами, а на них — схемы, графики, пояснения.
        — Валялась здесь, в тумбочке,  — Чернов кивнул на тумбу, прядь светлых волос упала на лоб.  — Просто под руку попалась. А вот ещё одна.  — Открыл тумбу и достал вторую книгу.  — «Основы высшего пилотажа».
        Майор коротко хохотнул, отложил один том и взялся за второй.
        — Это на чём они хотели высший пилотаж показывать? На хромом боте? А за ними раки на хромой собаке.
        Женя, посерьёзнел:
        — Ты лучше спроси, чьи это книги?
        Глыба глянул оборот обложки и прочитал подпись хозяина книги:
        — Юрий Чанов. И что? Мне это имя ни о чём не говорит.
        Прошин тоже взял одну книгу и стал внимательно изучать и даже едва ли не обнюхал и не лизнул её. Женя откинул волосы со лба:
        — Мне тоже ничего не говорило, пока я не заглянул в списки работников станции. Нет там человека с таким именем.
        — Ну и?, — пренебрежительным тоном ответил Андрей.  — Нет человека — нет проблем, делов-то! Или это каким-то образом относится к нашему делу?
        Капитан резко поднялся и сел на кровати.
        — Не знаю. Навряд ли. Я залез в их комп и установил, что Чанов работал здесь старшим техником, а полгода назад погиб при довольно странных обстоятельствах. Просто пропал. Без вести. Его не нашли.
        Паранорм отложил книгу и уставился на капитана Чернова.
        — Убийство, что ли?, — воскликнул лейтенант в каком-то радостном возбуждении.  — Нужно ведь на Землю сообщить.
        Андрей бросил книгу на тумбу, она хлопнула чересчур громко.
        — У нас других забот нету, блин. Ладно, давай, чего ты там выяснил?
        Женя встал, продефилировал по каюте, посмотрел в иллюминатор, отметил, что Железнов с товарищем копаются в боте. Описал пару кругов, остановился перед майором.
        — Да пока мало чего знаю. Могу только добавить, что Железнов к этому непричастен, потому что его с Земли прислали для замены Чанова. Но дело явно нечисто.
        Глыба отвернулся от него, снова взял книгу и машинально пролистал её.
        — То есть на подозрении пятеро?, — спросил майор и театрально воздел руки к небу.  — Не, блин, у меня и так башка болит, мне Странника найти надо, а ты тут Агату Кристи развёл! Десять негритят, блин! И с чего ты взял, что тут убийство?
        Чернов пожал плечами:
        — Не знаю, чувствую я. Кажется мне, если копнуть поглубже, то всё разъяснится.
        — Копнуть ему поглубже,  — недовольно пробурчал Глыба.  — Смотри, докопаешься! Ну ладно, а ты чего чувствуешь, Эмпатий ты наш Коловратий? Солнышко ты наше рыжее!
        — Я?, — Прошин взял из рук командира книгу, повертел её перед глазами.  — Ничего. Что я должен почувствовать? Книги неживые и неразумные, я их не чувствую. Мне нужно людей посмотреть, походить среди них, чтобы чего-нибудь уловить. Люди — они чувствовать умеют, в этих чувствах много информации хранится. А в книгах только буквы.
        — А копнуть надо,  — задумчиво произнёс капитан.  — Может, и правда, разъяснится.
        Командир покачал головой.
        — Смотри, чтоб ночью по голове чем не разъяснили, докопаешься. Если тут нечисто, то обязательно разъяснят. А не поймёшь, добавят. А то ещё и пропадёшь. Без вести пропадёшь, как этот… Чанов.
        Женя поклялся, что будет сама осторожность. Командир был категорически против — нечего лезть туда, куда тебя не просят. Сергей заметил, что лучше бы передать подозрения Чернова на Землю. Но майор пресёк это поползновение в зародыше.
        — И мне сразу поставят диагноз — паранойя. У нас инопланетное вторжение, а я тут появляюсь и говорю, что нужно провести расследование по делу убийства. Которого, скорее всего, и не было. Нет уж, лучше тихо разузнать.
        Буря за окном свирепела. Прочные стены станции подрагивали при каждом порыве ветра. Маленькая комната похожа на каюту океанского лайнера, попавшего в шторм. Андрей стоял в центре помещения, как на капитанском мостике.
        Чернов снова завёл разговор о Чанове. Захотел провести своё расследование и узнать, в чём тут секрет. Майор стоял на своём. Это не их работа, да к тому же они не имеют права этого делать. И первый же допрос может вызвать ненужную сейчас реакцию.
        — Я не хочу детективов, мне и боевиков будет достаточно.
        — Боюсь, что без детектива здесь тоже не обойтись, вздохнув, ответил Женя.  — Человек погиб относительно недавно, и все, кто имел отношение к его смерти, ещё здесь. Ведь никто не улетал с «Крокодила»? А, насколько я знаю, через десяток дней у них должна быть пересменка. И концов не найдёшь.
        Прошин всё это время сидел, с задумчивым видом разглядывая книгу по пилотированию. Взгляд несколько отчуждённый, именно такого взгляда побаивался майор Глыба. Если эмпат смотрит на мир такими глазами — жди беды, обязательно что-нибудь натворит.
        — Мне чувствуется, что здесь что-то есть,  — медленно проговорил Сергей.  — Таинственность какая-то. Витает в атмосфере коллектива что-то такое, общая тайна, но что — я не знаю.
        Андрей хмыкнул в ответ и спросил:
        — Да ладно… тайна. Какие тайны в таком маленьком коллективе?
        Прошин поднял на него осоловелые глаза.
        — Между собой — никаких. От нас только если что-нибудь скрывают.
        Командир фыркнул недовольно. Делом надо заниматься, а они в детективов играют. Неужели им не понятно, раз этим делом никто не заинтересовался, то это просто потому, что никакого преступления здесь не было. Ну, потерялся мужик, может, его где в горах камнями завалило. Чернов высказал своё мнение, ему не пойми с чего показалось, что не завалило Чанова в горах, а завалили. Кто-то из сотрудников «Крокодила» завалил. Андрей никак не вникал, с чего вдруг такой странный и поспешный вывод.
        Капитан посмотрел на него, как на пустое место. Всё-таки психолог команды, и вообще в людях неплохо разбирался.
        — Ну, понимаешь, я вижу, что в команде какой-то нездоровый климат. Напуганы чем-то… Вот и Серёга что-то чувствует.
        Эмпат подтвердил. Глыба возразил, заметив, что сегодня беседовал с техниками, всё у них нормально. Здоровый юморок, жизнерадостные ребята, что Алексей Железнов, что Иван Строгин. На что Чернов ответил, что технари есть технари. Они целыми днями на «свежем воздухе», вон и сейчас ходят вокруг бота, им нет дела до мелочевок и нюансов, до всех этих интриг.
        Глыба взорвался:
        — Ты Дюма не читал случайно на ночь? Какие интриги на этой заср… богом забытой станции?
        Женя пожал плечами. Именно это он и собирался выяснить. В подобных случаях статус офицера ОсОб позволял при необходимости проводить самостоятельные расследования без лишней волокиты.
        Командир плюнул под ноги, махнул рукой:
        — Эх ты, Шерлок Холмс. Ну, удачи. Но только смотри, о работе не забывай. На завтра запланирована совместная операция.
        Андрей вспомнил об паранорме предложил взять того в помощники. Заодно и проверить его дар можно. А, главное, что эмпат постоянно при капитане будет, под присмотром. Очень уж Глыба боялся оставлять Серёгу без присмотра после лунного рейда.
        — Да, только за Серёгой поглядывай, пожалуйста,  — добавил майор.  — Он у нас, ум, честь, совесть и головная боль.
        Сергей стал божиться, что не подведёт, и добавил — ему кажется, что если здесь что-то и произошло, то не банальное убийство.
        — А какое? С извращением, что ли?, — нервно хохотнул Андрей.
        Сошлись на том, что Глыба разрешил им немного поиграть в сыщиков. И попросил никого не бить и не убивать. Чернов и Прошин за неимением библии поклялись на книге «Основы пилотирования», что на станции МНС-1 не пострадает ни одно живое существо.


        Глава 6.

        Женя не сразу догадался, как и чем собирается ему помочь Прошин. Думал сначала использовать паранорма, как детектор лжи, но Сергей сказал, что не умеет отличать ложь от правды, что просто видит образы и чувствует эмоции других людей.
        И они разработали систему, с помощью которой можно протестировать любого сотрудника станции. Идею придумал Чернов, мастак на такие задумки, одним словом, психолог. Оба понимали, что напрямую спрашивать о Чанове нельзя. А вот заставить людей вспомнить интересующие капитана события никакими законами не запретишь. А тут эмпат на подхвате — увидит все их страхи и прочитает образы в их головах.
        Женя подумал, что стоит начать с астрофизика, уже видел его сегодня, тот работал в своей обсерватории, если можно так назвать комнатку три на два, напичканную оборудованием, половина из которого уже давно вышла из строя.
        Вызвать бурю эмоций лучше всего простым и надёжным способом — нужно всего лишь напомнить о Чанове, главное, потроллить его немного, а как клюнет, эмпат и подсечёт. Прошину идея Чернова понравилась. Не то слово — он был от неё в восторге. Не терпел поскорее опробовать этот прогрессивный способ добывания информации.
        До обсерватории добежали быстро. Тут практически до всех помещений можно дойти за пять минут, главное, идти по круговому коридору — по левую сторону расположены жилые каюты, а по правую служебные корпуса — и наоборот, если идти в другую сторону. Несколько ответвлений ведут к шлюз-тамбуру и выходу на поверхность, и во внутренние отсеки, где расположены склады и генераторы.
        Женя осторожно постучал, хотя дверь не закрывалась полностью, через дверной проём в комнату протянут кабель, змеившийся чёрным удавом по коридору.
        Астрофизик растрёпан и взъерошен, как и подобает учёному, увлечённому своей работой. Приоткрыв дверь, поправил халат, надетый поверх комбинезона, выглянул и подслеповато прищурил глаза.
        — Вам чего?
        Сергей стоял чуть в стороне, и астрофизик не сразу разглядел его. Женя улыбнулся:
        — Да нет, вы работайте, работайте,  — бросив взгляд на бейджик, капитан прочитал имя,  — Илья Юрьевич. Мы вам не помешаем. Мы просто проверку станции проводим.
        Илья Юрьевич фыркнул.
        — Здесь инопланетян нет. Впрочем, заходите, раз пришли.
        Дверь распахнулась, пропуская особовцев в обсерваторию.
        — Вот здесь я и работаю,  — астрофизик широким жестом показал комнату.  — А что, вы, собственно, хотели узнать?
        Женя махнул рукой.
        — Мелочи. Мы проверяем герметичность переборок. В том случае, если станция вдруг подвергнется нападению инопланетника и внешняя герметика пострадает, должна хотя бы внутренняя остаться.
        Прошин кивал, как бы подтверждая слова старшего товарища, а сам навострил свои эмпатические ушки и прислушивался к чувствам Ильи Юрьевича. Пока ничего странного не улавливал.
        — Да откуда!, — воскликнул астрофизик.  — Видите, кабель в дверь протянут? В случае чего я просто не успею убрать этого удава, и дверь останется открытой. И даже если переборки будут герметичны, мне каюк.
        Женя покачал головой с таким видом, будто его на самом деле волновала герметичность переборок. Прошёлся по комнате, потрогал одну стенку, несколько раз стукнул кулаком по второй.
        — М-да,  — протянул капитан.  — Буду вынужден сообщить командиру.
        Астрофизик рассмеялся добродушным смехом, всем своим видом показывая, что его это не пугает. Может быть, даже радует, что станцию прикроют за несоблюдение правил техники безопасности. Впрочем, и Прошин, и Чернов никому ничего докладывать не собирались, и МНС-1 простоит ещё сотню лет, пока не сгниёт полностью.
        — И давно здесь такой бардак?, — поинтересовался, Женя, оглядывая убогое помещение.
        Илье Юрьевичу вдруг стало не смешно. Закашлялся, смутился, будто пожалел, что выдал страшную тайну станции.
        — Сколько помню. Внутренняя проводка в этом секторе сгорела уже лет пять назад, бросили кабель от генератора, прямо по коридору. Дверь с тех пор не закрывается.
        Паранорм по-прежнему не улавливал в астрофизике ничего странного. Человек как человек. Стеснительный немного, отвык тут в одиночестве от людей, а может, и с детства такой.
        Женя между тем продолжал разыгрывать спектакль:
        — М-да, ситуация. Тут даже русское авось не поможет, если что случится. Кстати, я тут книжицу нашёл в шкафчике. Вы не знаете, кому она принадлежит? Неудобно как-то, отдать надо. Тут написано: Чанов Юрий. Где его найти, не знаете?
        И тут в голове Сергея завертелась снежная буря, песчаный самум и пылевой дьявол вместе взятые. Голос астрофизика вдруг изменился, будто змею увидел перед собой, а не книгу.
        — Н-нет!, — испуганно воскликнул Илья Юрьевич, выставив перед собой руки и отшатнувшись.  — Нет! Его не найти! Нет его. Он… он погиб.
        Перед глазами паранорма мелькали смутные образы, будто картинки в калейдоскопе. Какие-то перепуганные насмерть люди, кто-то с оловянными глазами и серым лицом, груда тряпья — не то просто куча старой одежды, не то труп человека в рванине.
        — Погиб? Как жаль!, — произнёс капитан, картинно всплеснув руками.  — А что же случилось?
        Астрофизика затрясло, как в лихорадке. Он стал сильно заикаться:
        — Он… он у-у-у-ушёл… с-с-с-сам… он с-с-с-сам у-у-у-ушёл и… п-п-п-п-проп-п-п-ал!
        Прошина пробил пот. Его самого едва не затрясло, и, кроме того, заболела голова, виски буквально ломило от дикой боли. И никакого желания проверять дальше этих людей. Страшно и мерзко на душе.
        — Жень, пошли,  — еле выдавил из себя эмпат.
        Чернов тоже подумал, что дальше давить на Илью Юрьевича не стоит, и, к тому же, заметил, в каком состоянии пребывал эмпат.
        — Ладно, Илья Юрьевич, не будем вам докучать,  — решил откланяться капитан и зачем-то добавил:  — А с кабелем нужно что-то делать. Не дело это.
        Астрофизик только кивал головой, открывая трясущимися руками дверь и судорожными движениями запахивая полы халата.

* * *

        Через пять минут Чернов и Прошин находились в каюте. Играл лёгкий джаз. Паранорм сидел бледный, как сама смерть. Глотал воду стакан за стаканом, истратил дневную норму, и всё не приходил в себя. Даже волосы его будто потускнели, стали не огненно-рыжими, а потемнели.
        — Ну что ты, друг Эмпатий Коловрат, скажешь нам?, — спросил капитан, разглядывая товарища.
        Сергей отпил ещё полстакана воды, клацая зубами о стекло и ответил:
        — Ну, что я могу сказать… Стоило тебе напомнить ему имя Чанова, как в его голове вспыхнул яркий образ. Лицо человека. Молодого, лет двадцати пяти. Я уверен, что это и есть Юрий Чанов. В любом случае, если на фото увижу — узнаю.
        Женя задумался. Значит, яркий образ… Полгода назад пропал человек, а образ в голове звездочёта — яркий. Это показалось ему странным. И поведение Ильи Юрьевича тоже показалось странным. Испугался. И даже не испугался, а пребывал на грани истерики. Что всё это может значить?
        Сергей продолжил:
        — А когда ты спросил, не убили ли Чанова, то в его голове родился образ лежавшего на полу человека. Знаешь, человек этот неспроста лежал в неудобной позе. Он был мёртв. И ещё какое-то страшное лицо с потухшим взглядом, и кожа такая, пергаментная, серая. Ну прямо мертвец.
        Капитан встрепенулся.
        — Мертвец, говоришь? То есть это убийство?
        Эмпат отрицательно замотал головой, а потом, спохватившись, сжал руками внезапно заболевшие виски. Подождав, пока боль уляжется, залпом, как водку, допил воду, и ответил:
        — Это смерть. Не скажу, что убийство, не уверен я в этом. И не уверен, что звездочёт к этому причастен. Но знаю, что видел мёртвого Чанова. Убитого ли, умершего ли. Но никак не пропавшего без вести. Ты понимаешь, о чём я?
        Чанов погиб. По-крайней мере, один человек видел, как тот умер. Или обнаружил его уже умершего. И при этом не сообщили на Землю всей правды. Какой смысл это скрывать? Чернов спросил об этом Прошина и тот не ответил. Об этом знали только сотрудники МНС-1. Может быть, Лафайет боялся, что станцию закроют, если узнают правду. Или что его уволят за несоблюдение техники безопасности. Нужно до этого докопаться.
        — Значит, астрофизик — убийца?, — спросил капитан.
        — Я этого не говорил, я не привык судить так категорично. Видеть, как умирает человек, и убить — это разные вещи. Совсем разные.
        Головная боль постепенно проходила, но грязь, залившая душу, отступала медленно. Всё так же играл джаз.


        Глава 7.

        Глыба сидел на своей койке, глядя в иллюминатор, за которым буйствовала природа. По ту сторону ничего, кроме, желтовато-серой пелены, не видно, лишь изредка просматривались очертания недоделанного Железновым бота. Настроение паршивое. На завтра назначен общий поиск Странника, а людей, способных самостоятельно работать, практически нет.
        — У нас одни салабоны,  — пожаловался Жене.  — Что я с ними делать буду? Няньку над каждым ставить? Так не хватит нянек. Я, ты, и вон… ещё полбойца.
        Полбойца поёжился под недовольным взглядом командира. Старался не досаждать майору, но тот всё не забывал лунный рейд и всякий раз напоминал эмпату об этом. Паранорма больше всего задевало то, что людей-то заваленных нашёл он, но именно за это ему и влетело тогда.
        — А что у вас, Шерлоки вы мои, Эркюли недоделанные?, — спросил майор.
        — Мы почти знаем, что тут произошло, но пока только фрагмент,  — ответил эмпат.  — Как нарисуется полная картина, мы обязательно её покажем.
        Глыба зло рассмеялся:
        — Так вы ещё и Рембрандты? Какой весёлый у нас рейд. Прям полный спектр удовольствий. И детектив посмотрим и в картинную галерею сходим. Ну ладно! Значит так. Вы двое сегодня можете поиграть в детективов, а завтра с утра понадобитесь мне.
        Женя попытался отвоевать ещё немного времени, и Андрей согласился выделить им ещё час-другой с утра. В полдень они должны быть готовы — все взводы начнут поиск по заранее обговорённым маршрутам. Капитан вздохнул, вынужденный согласиться. Времени для расследования крайне мало, но ведь основная задача — найти пришельца, а не узнать, кто угробил Чанова, если его вообще кто-то убивал.
        Глыба, довольный тем, что подчинённые задачу уяснили, свалил готовить взвод к завтрашнему дню. В дверях остановился и, обращаясь, к паранорму, сказал:
        — А тебя лично, Эмпатий ты наш Коловратий, я предупреждаю — капитан Чернов твой бог, царь, твой папа и твоя мама. И если ты попробуешь что-то сделать по своему почину, даже из высоких побуждений, то всю свою жалкую жизнь проведёшь инструктором на каком-нибудь маленьком и гаденьком астероиде.
        Сергей лишь понуро вздохнул и выдавил из себя волшебную фразу «так точно». Когда Андрей оставил их, Сергей и Женя стали думать, кого теперь протестировать в качестве подозреваемого. Капитан, судя по азартно горящим глазам, игра в Шерлока Холмса понравилась. Эмпату не очень. Ему приходилось пропускать все чувства через себя, испытывать на своей шкуре боль и страх этих людей. Чуть ли не панический страх астрофизика выбил Прошина из колеи, и он долго приходил в себя.
        На этот раз выбор пал на технаря. Не Железнова, ведь тот устроился на станции после того как Чанова объявили пропавшим без вести. Нужно его подчинённого протестировать, Ивана Строгина. Осталось придумать, где именно этим заняться. Оба технаря ходят друг за другом, как привязанные, и как-то нужно выловить младшего техника одного.
        — Может быть, в душе…, — предложил капитан.  — Ведь не вместе они будут под воздушно-химическими струями полоскаться? Хотя, кто их, бирюков, знает?
        Сергей идею подхватил, и, подгадав время, они отправились к душевым кабинкам. Скоро техники должны вернуться со смены. Ждать долго не пришлось, вскоре в коридоре послышались неторопливые шаги, и товарищи увидели обоих, и Железнова, и его помощника. Оба уже переоделись, сняв промасленные костюмы, и, спокойно о чём-то переговариваясь, приближались к душу. Их синие комбинезоны отчетливо выделялись на фоне светло-серых стен.
        Прошин почему-то стал нервничать, и заелозил на месте.
        — Серёг, да ты не пялься так на них…, — прошептал Женя.  — Веди себя, будто мы просто стоим и беседуем. А то у тебя все нервы наружу. С тобой никакой конспирации!
        — Идут же!, — нетерпеливо прошипел паранорм.
        — Да тише, тише, неврастеник чёртов, Эмпатий Коловратий долбаный! Лучше молчи вообще!
        Поравнявшись с Прошиным и Черновым, Железнов иронично произнёс:
        — Ну что, граждане особовцы, солдаты невидимого фронта, поймали пришельца? Вот ведь хрени придумают, лишь бы бабки распилить!
        Чернов в тон ему ответил:
        — Эх, Алексей, я бы и сам был рад, если б только для распила всё это затеяли. Но, боюсь, что вы ошибаетесь.
        Женя не ставил себе цели переубеждать Железнова, но и промолчать не смог. Тот, пожав плечами, скользнул мимо них к открытой двери душевой. Не теряя ни секунды, Чернов обратился к молодому технику и спросил, где можно найти Юрия Чанова и как ему передать книгу «Основные приёмы пилотирования», забытую в каюте.
        Строгин вёл себя спокойно, без истерик, и просто ответил, что книжка Чанову уже не пригодится, потому что на том свете водить бот ему, скорее всего, не придётся, разве что на лодке Харона покатают, да и то до управления не допустят.
        — Умер,  — закончил Иван.  — Пропал.
        — Пропал или умер?, — спросил капитан.
        — Ну, наверно, уже умер. Говорят, что заблудился в горах. Давно, полгода уж. В общем, не нашли его.
        Ни паники, ни лишних переживаний, никаких образов в голове Ивана Прошин не заметил. И даже обрадовался этому — не придётся окунуться в грязь чужих страхов.
        Строгин, оттеснив эмпата, направился к душу. Вжикнула дверь, его синий комбез мелькнул и исчез за ней, засвистели воздушные струи, техник зафырчал, как неисправный кран.
        Ребята вернулись в каюту. Снова заиграл успокаивающий джаз. Эмпат вынес оправдательный вердикт — не виновен. Сергей ничего не чувствовал. Техник не испугался, услышав имя Чанова, в его голове не возникало никаких ярких картинок, он ничего не знает, и вообще чист, как слеза младенца. Женю это обрадовало.
        Круг подозреваемых сужается. Если ещё выбросить Железнова, то остаётся трое. Это в том случае, если Чанова убили. Но паранорм почти уверен, что никто его не убивал, а откуда бралась эта убеждённость — не знал. И в то же время его занимала мысль — где Илья Юрьевич видел труп Чанова и почему об этом никому не рассказали? Почему объявили, что он пропал без вести, если как минимум один сотрудник МНС-1 видел труп? Если астрофизик его видел — значит, Чанов не пропал?


        Глава 8.

        Утром следующего дня Глыба сказал, чтоб к полудню расследование завершили, и приказал Прошину с Черновым подготовиться к поискам Странника. Капитан пытался убедить командира, что это нереально, что они только что-то нащупали, и понадобится как минимум пара дней, чтобы всё выяснить. И придётся делать это по утрам и по вечерам, после рейдов. Андрей согласился расследование не прекращать, лишь бы не в ущерб основной работе.
        Женя расслабился и стал рассказывать, что им приходится делать, чтобы добиться результата.
        — Спрашиваю об одном, а потом как бы невзначай — раз!, — и ввернул вопрос про Чанова и книжку показал! А напролом никак нельзя. Потому и времени это больше займёт. Они, хоть и колхозники, но ведь не круглые дураки. Сразу поймут, что мы под них копаем.
        Майор нервничал и ходил по каюте — три шага в одну сторону и три в другую. Его черный ёжик на голове недовольно топорщился.
        — А вы понимаете, что главная задача наша не в детективов играть, а Странника найти?
        — Понимаем!, — уверил его Чернов.  — И потому трясём их помаленьку, без фанатизма.
        Капитан заверил Андрея, что и так старается всё делать тихо, чтобы никто ничего не подумал. А напоследок пообещал, что в полдень они с паранормом будут готовы служить Родине. И дал честное рейдерское и поклялся на книге Чанова, что не подведёт своего командира. Глыба, ещё раз напомнил, что в полдень начинается совместная с другими взводами операция, за срыв которой всех накажут так, что мало не покажется. И ушёл, оставив товарищей одних.
        Товарищи стали думать, кого проверить следующим. Сотрудники станции все как на подбор, как герои Агаты Кристи, подходят на роль убийцы. Самые дёрганые из них — это астрофизик и Лафайет. Они и выглядели вчера неважнецки. Оба очень загруженные, взволнованные и чем-то очень расстроенные. А ведь причины расстраиваться у них разные. Одного напугал Чернов, а второго обидел Глыба. Такое ощущение, что звездочёт рассказал Лафайету про их визит.
        — Может быть, они сообщники?, — спросил Женя.
        — Поспешных выводов делать не стоит,  — ответил Сергей.  — Нужно сначала всех проверить. Кого выберем жертвой? По мне, так любого из них, они все, кроме техников, издёрганные, психи какие-то. Такие убьют и глазом не моргнут.
        Сошлись на том, что хорошо бы для начала протестировать единственного работника радиостанции. Они его и не видели почти, потому что сидит в своей клетушке и не выходит оттуда.
        В коридоре эмпат поинтересовался, как капитан будет действовать на этот раз — придумал ли что-нибудь новое, или снова станет книжку показывать. Женя хлопнул себя по карману униформы, «Основные приёмы пилотирования» при нём. Прошин остался недоволен. Скоро по всему Марсу разойдётся легенда о маньяке с книгой по пилотированию в кармане, которую тот показывает всем подряд и спрашивает, как найти её хозяина.
        — А марсиане станут пугать непослушных детей. «А если ты не ляжешь спать, то придёт чёрный, чёрный Чернов с чёрной, чёрной книгой».
        — Самый лучший из способов вызнавать информацию, это хорошенько настучать по почкам или подвесить на дыбе,  — ответил капитан.  — Но в наше время они незаконны. И, в конце концов, я консерватор, пока книга действует, будем её использовать.
        Остановился у входа в радиостанцию и негромко постучался. Дверь открылась не сразу. Прошаркали шаги, потом небритое лицо показалось в образовавшейся щели. Холодные глаза буравили непрошеных гостей. Странный типаж… и немного страшный. «Такой, не раздумывая, убьёт за копейку»,  — подумал Сергей, вглядываясь в лицо радиста.
        — Вы ко мне?, — голос у мужчины хриплый, говорил медленно, слегка растягивая слова, как бы немного с ленцой.
        — Да. Хотел бы кое о чём спросить у вас.
        Дверь приоткрылась чуть шире, и Прошин увидел помещение. Коробка. В такой комнатушке один на один посиди неделю — и с ума сойдёшь…
        Дверь открылась полностью, и мужчина махнул рукой, приглашая войти. Хотя видно, что гостям он не рад.
        — Игорь…, — Женя прищурился…, — простите, бейдж затёртый, отчества не вижу…
        — Просто Игорь, я ненамного старше вас.
        Капитан достал из кармана книжку, и, прошелестев страницами, положил её на стол, заваленный различными приборами непонятного предназначения.
        — Игорь, вы не знали Чанова?
        Игорь взял книгу, пролистал её, не глядя, и положил на место. Был он неопрятным, комбинезон помят, футболка под расстёгнутой курткой давно нестирана. Если бы на Марсе можно было бы достать выпивку или наркотики, то Прошин назвал бы его алкоголиком или наркоманом. По виду — первый кандидат на убийцу.
        — Чанов?, — переспросил он.  — Знал. Он умер. Не помню точно, когда… давно. Полгода, наверное, прошло. Вроде бы попал в бурю, заблудился и погиб. Я не видел. Мне только надиктовали текст, который я и отправил. Я отсюда почти не выхожу и ничего не знаю. Так что меня вы можете не допрашивать.
        Чернов оценил неприветливый тон и сказал, надеясь, что Игорь не выгонит их обоих после этого вопроса:
        — Его не могли убить?
        Игорь хмыкнул.
        — Убить? А кому он нужен, убивать его? Марс его убил. Вопросы закончились? В таком случае разрешите, я останусь один. У меня работа. Да и не хочу я на эту тему.
        Игорь выставил их в коридор и зарыл дверь.
        Товарищи вернулись в каюту. Эмпат привычно включил плеер, и воздух наполнился мягкими чарующими звукам джаза.
        Сергей ничего особого в Игоре не обнаружил. Тот не врал, говорил правду. Да и не сказал толком ничего. Потому что не знает. Но слегка странноватый тип, себе на уме. Холодный и бездушный. Пустой. Его абсолютно не взволновала смерть Чанова. В нём ничего нет, никаких желаний, никаких эмоций. Сам в себе, даже не эгоист, а намного холоднее. Эгоисты, они хоть себя любят, мечтают, чтобы их признавали. А Игорю вообще никакого общения не нужно. Людей не любит. И себя тоже не любит. Опасные люди, Прошин таких побаивался. От них не знаешь, чего ожидать.
        — А может, это он Чанова?, — Капитан провёл пальцем по горлу.
        Сергей отчаянно замотал головой:
        — Нет, Женя, нет. Этот не убивал. Он выше этого. Такие нас не то что бы не любят. Даже не любить не могут. Мы для него никто. Нас нет для него. И его самого для себя тоже нет. Умрёт и сам не заметит. Это такой тип людей, которым ничего никогда не нужно, даже сами себе они не нужны. Даже к людям редко выходит, ты же слышал. Живёт в своём мирке и ничего ему больше не надо. Я уверен, что если бы ему не сказали передать на Землю сообщение об исчезновении Чанова, и сейчас об этом ничего не знал бы.
        С Игорем закончили. Он не убийца, и, скорее всего, ни о чём и не знал. Чернов предложил пойти проверить следующего подозреваемого, но паранорм отказался. Устал. Каждый подобный тест на время выбивал его из колеи, выжимал из него все соки. Хорошо ещё, что лейтенант умел отключаться. А бывают паранормы, которые всегда включённые. Такие выживают только в гордом одиночестве. Где-то он читал, что христианские отшельники были эмпатами. Людьми, которые чувствовали чужую боль и могли её снять, забрав часть себе. Невозможно постоянно жить чужой болью, они же всё-таки обычные люди, не мазохисты, вот и приходилось им уходить в свой мир и прятаться от людей.
        Прошин долго объяснял товарищу про этих отшельников-эмпатов. И как им тяжело было, и что вообще паранорму полагается отдыхать по двадцать три часа в сутки, но капитан, выслушав товарища, заметил:
        — Что бы там ни было, а придётся тебе идти. Здесь тебе, как говорится, не тут. Мы солдаты всё-таки. Небольшой привал солдату, конечно, не помешает. Давай, собирайся силами, минут пятнадцать я тебе даю.
        Сергей вздохнул:
        — Постараюсь за пятнадцать минут привести свои растрёпанные чувства в порядок.


        Глава 9.

        Пока эмпат отдыхал, Женя поделился с ним своими мыслями. Он несколько растерян. Привык к открытым стычкам, он солдат, а не полицейский. По его мнению, здесь происходит что-то странное. Не может точно сказать, что именно, но дело странное. Даже похоже, что здесь мистика намешана. Но Женя практик и сразу откинул подобную ерунду. Прошин с ним согласился — с таким делом в полицию не пойдёшь. Там на их предположения посмотрят, как на бред сумасшедшего. Может быть, потому сотрудники станции и скрыли всё?
        Чернов запутался. Что творится на МНС-1? Иногда ему казалось, что никого не убивали, и Чанов пропал, как и говорят, а порой капитан почти уверен, что техника кокнули.
        Чернов, разложив на коленке книгу Чанова, внимательно рассматривал графики и схемы, которые ему никогда не пригодятся.
        — Я вот одного уразуметь не могу,  — сказал Женя, не отрываясь от книги.  — То ли персонал станции чего-то боится, то ли они просто не хотят посвящать нас в свои тайны.
        Прошин, округлив глаза, посмотрел на товарища.
        — Посвящать в тайны…, — медленно проговорил лейтенант.  — Ты думаешь, хм… думаешь, раз у них общая тайна, то… Они скопом этого Чанова забили?
        Капитан закашлялся.
        — Признаться, я о таком даже и не думал.. А ведь это идея… Но для этого Чанову нужно стать Иисусом. Или Антихристом. Надо дальше их потрясти. Всех! Основательно! Авось, чего и вытрясем.
        Сергей будто и не слышал его, продолжая думать о чём-то своём. Смотрел в иллюминатор, и губы его беззвучно шевелились. Наконец повернулся к Чернову:
        — Они что-то скрывают, это факт! И знаешь, можешь называть меня параноиком, но это связано со Странником. Не знаю, каким образом. Но я чувствую. Вот только что это ко мне пришло… Какое-то новое ощущение.
        Чернов фыркнул, как недовольная лошадь:
        — Ты, братец Эмпатий, и, правда, в паранойю ударился. Странник объявился несколько дней назад. Чанов уже полгода как пропал. Где логика?
        Эмпат вскочил, походил по помещению, увеличил громкость плеера.
        — Согласен, нет логики. Но я чувствую. Есть связь. Пока это всё, что я скажу. Ну, Андрею, конечно, этого знать не надо, он и так меня на привязи держит, а тут и вовсе в комнате запрёт. В смирительной рубашке. Но я своим чувствам обычно доверяю.
        Женя, несмотря на то, что тоже доверял чувствам паранорма, в связь гибели Чанова с появлением Странника так и не поверил. Доказательств никаких, а верить только на основании интуиции и эмпатии нельзя, для него это не являлось аргументом.
        Дверь в каюту распахнулась, и показался майор Глыба.
        — Так, ребята, вынужден вас минут на десять оторвать. Дуйте в комнату отдыха, у нас там партсобрание. В детективов после поиграете.
        Сказав это, закрыл дверь и ушёл собирать взвод. Через пять минут все, кроме дневальных, находились в комнате отдыха. Работники станции пришли все. Приглушённо работал телевизор, передавая старую запись новостей с Земли. Андрей, завладев вниманием собравшихся, заговорил:
        — Некоторое время назад с базы «Коперник» пришло сообщение, что в секторе «МНС-1» зарегистрировано сильное магнитное возмущение. И не в одном месте, а в нескольких. Точные координаты установить не удалось, но, судя по всему, это Странник. По тому, как пришелец перемещается, становится ясно, что тот каким-то образом использует нуль-пространство для переходов. То есть, теоретически сейчас находится на территории нашего взвода, а через минуту запросто может оказаться на Красной площади в Москве, если пожелает.
        Прошина заинтересовало это сообщение.
        — Возмущения эти, они происходили в разных местах в разное время? Или одновременно?
        Глыба задумался.
        — По времени…, — майор наморщил лоб.  — Практически одновременно в нескольких точках. Если это тебе что-то говорит, то думай.
        Эмпат замолчал, переваривая информацию. Говорит ли это ему хоть о чём-нибудь? Пожалуй, нет. Хотя нужно подумать… Что-то в этом есть. Но вот что?
        Андрей продолжил:
        — В связи с этим работникам станции выходить на поверхность запрещено. Особенно во время поиска Странника. Чтобы обойтись без неприятностей, давайте договоримся — вы сидите в жилых комплексах и никуда не выходите.
        В комнате повисла тишина. Всех слегка шокировало это заявление. Лафайет так вообще побледнел не то от возмущения, не с перепугу. То, что почти все сотрудники станции чего-то боялись — бросалось в глаза.
        — А с сегодняшнего дня вам также запрещены любые радио-переговоры. Ваша радиостанция заблокирована полчаса назад. Надеюсь, вы понимаете, что это не моя прихоть. Таковы обстоятельства. Алексей, вас это особо касается. Почините свой бот потом.
        Железнов кивнул и спросил о компенсации, ведь ребята теряют кровные марсорубли. Глыба ответил, что он не бухгалтер, а солдат, и этот вопрос не к нему. А насколько затянутся поиски Странника и сколько марсианских деревянных придётся выплачивать ОсОбу, майор не знал. Может быть, всё разрешится в считанные минуты, а может, затянется на месяцы.
        — Жаль, мне осталось только маневровые движки отладить,  — вздохнул старший техник и отвернулся к бубнящему телевизору.
        Глыба отпустил всех и еще раз напомнил Чернову, что в полдень того ждёт работа.


        Глава 10.

        Рядовые Шахназаров и Сергеев не торопясь шли по коридору «Крокодила» и разговаривали. Егор всё выпытывал товарища о «виртуальном рейде», не думал, что в такой бред можно верить по-настоящему. Ему всё казалось, что Петя дурачится, что у него ещё детство в одном месте играет.
        — Слушай, ты реально считаешь, что мы сейчас находимся в виртуальном рейде?, — спросил, глядя на Сергеева своим спокойным и невозмутимым взглядом.
        — А то!, — воскликнул Петя.  — Ну сам посуди, кто нас отправит сразу на серьёзное задание?
        Шахназаров стал объяснять ему, что последние три-четыре года ОсОБ переживает не лучшие времена, что в некогда считавшуюся элитной школу приходит всё меньше и меньше кадетов, а доучиваются так вообще единицы. И по этой причине выпускников сразу отправляют на серьёзные задания. Но товарищ был непрошибаем. Он об этом слышал, но считает, что это просто слухи, деза, чтобы новобранцы поверили. Ведь если сказать человеку правду, то эффект от виртуального рейда будет минимальным. В таких случаях важно, чтобы люди верили в реальность происходящего.
        Егор пытался доказать, что тот не прав, но оба понимали, что такие споры ни к чему не приводят — каждый остался при своём. Они даже едва не поругались на этой почве, но Шах человек миролюбивый и спокойный, и едва только градус беседы слегка подрос, то сразу же сбавил обороты.
        Едва только они прекратили спорить, чуткий слух Егора уловил, что навстречу им, где-то в том конце коридора кто-то идёт. Услышал и едва доносившиеся голоса. Шах узнал голос Лафайета. Кто был собеседником начальника станции, определил не сразу, только когда увидел приближавшуюся пару в синих просторных комбинезонах, похожих на фабричную робу. Астрофизик Илья Евсеев.
        Егор, схватив Петю за рукав, утащил его в боковое ответвление коридора. Слишком уж странными выглядели Лафайет и Евсеев, слишком нервными показались интонации, что захотелось рядовому Шахназарову немного пошпионить за ними. Сергеев не сопротивлялся и позволил утянуть себя, только спросил шёпотом: «Ты чего задумал?» Однако Шах жестом заставил его замолчать, и оба они замерли, вслушиваясь в беседу.
        — Жан, я хотел с тобой поговорить.
        — Что случилось, Илья?
        — Жан, мне страшно. Они расспрашивали меня о нём.
        — Ты думаешь, они знают?
        — Навряд ли. Но догадываются.
        — Илья, мы ни в чём не виноваты! Это не он, понимаешь? Просто это кто-то очень похожий на Юру.
        — Но ведь мы его…
        — Не его, Илья, не его.
        — Да, я тоже пытаюсь убедить себя, что это не он… но… не получается.
        — Илья, шли всех, кто будет приставать к тебе с лишними вопросами. Не давай им ковыряться в нашем дерьме.
        — Я постараюсь, если смогу! Но… мне всё равно страшно, Жан!
        Лафайет и Евсеев замолчали и прошли мимо солдат, не заметив их. Шахназаров отметил, что астрофизик выглядел подавленным и напуганным, да и Лафайет показался каким-то помятым и невыспавшимся, его седые волосы растрепаны, будто он забыл утром причесаться.
        Шаги за углом стихли.
        — Что-то я нифига не пойму, о чём они говорили.
        — Я тоже,  — признался Шах.  — Но говорили они о чём-то очень важном. Что-то тут произошло, и они скрывают это. И боятся.
        — Надо нашим рассказать, может быть это и для них тоже важно.
        — О, а вон капитан Чернов идёт, ему и расскажем!
        Едва только они шагнули навстречу Чернову, тот, сделав строгое лицо, произнёс:
        — Вы что здесь делаете, бойцы? Вот, Серёга, какая у нас дисциплина. Как кошки, которые гуляют сами по себе.
        Эмпат улыбнулся и заметил, что у солдат ещё есть время приучиться к порядку.
        — Я это…, — произнёс Сергеев,  — мы тут слышали…
        — Рассказать хотели!, — добавил Шахназаров.
        — Дуйте на подготовку. Вас Глыба сейчас искать уже начнёт. Вот ему и расскажете, как шатаетесь, где попало.
        Оба рядовых, забыв о том, что они собирались сделать, развернулись и убежали в противоположную сторону. Паранорм задумчиво смотрел им вслед.
        — Они будто, и вправду, что-то важное хотели сообщить,  — заметил Прошин, когда серые особовские комбезы исчезли за поворотом, а гулкие шаги растаяли на том конце коридора.
        Однако на вопрос товарища, что такого важного могли узнать двое рядовых, промолчал. Не придав этому большого значения, они пошли дальше.
        Женя продолжил прерванный разговор:
        — Какая может быть связь между гибелью Чанова и появлением Странника? Не верю я в это.
        Эмпат принялся объяснять, что этого не утверждает, что это просто его версия, ему так кажется. Женя посоветовал перекреститься, и Сергей обиженно засопел и действительно взял и размашисто перекрестился. И снова добавил, что это всего лишь его мнение, и он сам в нём пока не очень уверен.
        — А вот мне интересно сейчас, как ты станешь добивать Лафайета?, — спросил Сергей.  — Опять книгу ему под нос сунешь?
        Женя, не задумываясь ответил:
        — Можно и книгу. А можно и в рыло. Способов много. Разберёмся на месте.
        Прошин завёл шарманку, что потрясти француза, конечно, надо, но нужно делать это как-то поаккуратней. Главное, чтобы до скандала не дошло. Эмпат иногда становился нудноватым, душу вытягивал своими домыслами и сомнениями, и это взбешивало Чернова. Впрочем, капитан старался своего раздражения не показывать, Сергею и от Глыбы влетает постоянно.
        Они дошли до каюты начальника станции. Лафайет располагался в одноместном люксе, и это хорошо, можно с глазу на глаз с ним переговорить, в спокойной обстановке. Хотя эмпат снова недовольно затарахтел: боялся, что капитан устроит Лафайету такую спокойную обстановку, что мало не покажется, как и предыдущим претендентам на звание преступника. Очень уж хорошо это у капитана получалось, и дыбы не нужно.
        Лафайет открыл на стук и выглянул в коридор. Визит непрошеных гостей ему явно не понравился и он намерился снова закрыть дверь, но Женя поставил под неё ногу:
        — Пару вопросов задать хотел. Всего лишь два вопроса. Это очень важно.
        Лафайет ещё разок дёрнул на себя дверь и сдался, пропуская особовцев в комнату. Чем-то напуган, однако вёл себя, как и подобает начальнику станции, хотя уже и не как мелкопоместный князёк, каким казался в первый день пребывания солдат на МНС-1. Жан усадил гостей на кровать, а сам сел перед ними на стул. И при этом намекнул, что у него не очень много свободного времени, занят важной работой. Женя не стал тянуть кота за хвост и предложил Лафайету рассказать всё, что знает про обстоятельства гибели Чанова.
        У Жана задрожал голос, видно, что не готов к такому вопросу в лоб. Его одутловатое лицо затряслось, но он взял себя в руки и успокоился. Эмпат прикрыл глаза и увидел взорвавшуюся картинку в голове начальника станции. Страх. Дикий, необузданный страх.
        — Зачем вам это нужно?, — спросил Лафайет.  — Вы ведь инопланетянами занимаетесь!
        Вместо ответа капитан завалил Жана своими вопросами. Что произошло с Чановым, можно ли было ему помочь, каковы шансы выжить…
        Лафайет пожал плечами и ответил, что шансы есть почти всегда и почти у всех. Но не каждый сумеет воспользоваться своим шансом. Когда его спросили, мог ли кто-нибудь убить техника, Жан взорвался.
        — Я прошу вас выйти вон,  — еле сдерживая гнев, пересиливший страх, проговорил Лафайет.  — И впредь не задавать мне больше подобных вопросов. Ни мне, ни сотрудникам станции. Учтите, я расспрошу всех своих подчинённых. И если вы продолжите свои приставания, подам на вас в суд. Выйдите вон, пожалуйста. И впредь не входите сюда. Я вас очень об этом прошу. И к моим людям не надо подходить со своими грязными подозрениями.
        Эмпат схватил товарища за рукав и выволок в коридор. Тот вспомнил, что так и не вытащил книги из кармана.
        В каюте лейтенант стал рассказывать, что успел подглядеть в голове Лафайета. Говорил медленно, старательно подбирая слова, будто пробуя их на вкус.
        — Я видел… видел… как его… этого Чанова… били. Его забили насмерть. Один из них — звездочёт, второй — Лафайет. Я видел всё это глазами Лафайета.
        Чернов задумался. Ему это совершенно не понравилось. Если раньше ещё и грызли какие-то сомнения, то теперь уверен, что Чанова убили. И важно обязательно сообщить о своих догадках куда следует. Он поведал об этом Сергею.
        Однако Прошин лишь рассмеялся в ответ. Кто поверит показаниям эмпата? Основывать обвинение только на том, что видел в голове Лафайета, никто не станет. Может быть, тот галюриками страдает, и паранорм видел только то, что творилось лишь в его голове? Или в тот момент, когда Чернов спросил о Чанове, Жан вспомнил кошмарный сон, приснившийся этой ночью. Тут всё сложно.
        Женя вздохнул. И правда, сложно! Но можно ведь вызвать Лафайета на откровение. И он, как психолог по образованию, сможет довести Жана до той черты. За которой тот во всём сознаётся.
        Сергей усомнился в способностях капитана.
        — Ты его, главное, до самоубийства не доведи. Или до ещё одного убийства. Если стукнет тебя по голове каким-нибудь тяжёлым предметом раньше, чем ты заставишь его разговориться, это будет не тот результат, которого ты хотел добиться.
        Но Чернов уверен в своих силах. Такими, как Лафайет, манипулировать умеет. Главное, довести его до кипения, но не допустить, чтобы молоко убежало. В противном случае они рискуют узнать и увидеть слишком много, а это в их планы не в ходило.
        В каюту заглянул Андрей, выключил плеер.
        — Ну что у вас, Шерлоки Холмсы?
        — Плохо,  — ответил Прошин.  — Или весь персонал станции сошёл с ума, или это у меня крыша поехала. Мне кажется, что они убили Чанова.
        Чернов вытер выступившие капли пота со лба.
        — Я теперь тоже в этом почти уверен.
        Глыба поморщился.
        — Ладно, завязывайте с этим. Сейчас работать начнём. А там и развеетесь, забудете об этом бреде.


        Глава 11.

        Ровно в полдень по общемарсианскому времени начался поиск Странника. Каждый взвод отправил по одному разведывательному малому шлюпу.
        Шлюпом, отправленным с «Крокодила», управлял Чернов, помощниками с собой взял самых продвинутых салаг — Шахназарова, Сергеева и Белова, и одного не очень продвинутого, но обещающего им стать — Гольдмана. Они сидели в креслах в полной экипировке, скафандрах, на случай аварии и разгерметизации шлюпа.
        Едва Женя оторвал «малыша» от палубы ангара, то сразу же дал двигателям хорошо прогреться. Малый шлюп на грани своих возможностей взметнулся в зенит, и некоторое время бойцов отчаянно трясло, как на ухабах. Новобранцы не успели привыкнуть даже к незначительным перегрузкам, несмотря на то, что на учебном полигоне в Сахаре их «гоняли» на разных тренажёрах. Но центрифуга есть центрифуга, а если тебя придавят реальные несколько лишних «же», это совсем другое. Особенно на старте с планеты, масса которой в несколько раз больше земной — когда в голове белый туман, а рёбра трещат, как спелые арбузы. Слава богу, Марс не был планетой с огромной массой.
        — Ох, ужас такой!, — стонал Изя Гольдман.  — Таки это не автобус до Дюка, трясёт так, шо все мозги вылетят!
        — Это мы ещё не с Сатурна стартанули,  — хохотнул Женя.  — Вот там сила тяжести что надо.
        — Не… я на Сатурн ни ногой!, — сдавленным голосом проговорил Петя.
        — А кто тебя спрашивать будет? Родина сказала — «надо!», комсомол ответил — «есть!».
        Выровняв курс, высоко в небе, почти на орбите, шлюп стал парить над планетой подобно орлу. Под ним проплывали четыре высоченных вулкана — Арсия, Акреус, Павонис, и Олимп. Из-за поднявшейся пылевой бури их оснований не видно, но кратеры возвышались над жёлтой клокочущей массой и отлично просматривались. Три из них лежали на одной линии, будто неизвестный зодчий строил эти пирамиды по ниточке. Олимп стоял в стороне, выбиваясь из композиции.
        Капитан начал поворот, и восточный край материка Фарсида, расколотый и обгрызенный ветрами и тектоническими сдвигами, стал заваливаться набок. Выпуклый горизонт с рваными зубьями гор сильно наклонился — Женя усмехнулся — «Если бы в этих чашеобразных воронках была бы вода, то она обязательно бы разлилась!». Шлюп закончил разворот, и всё стало на свои места.
        Приказав Сергееву сканировать пространство радиосканером, Чернов сбросил высоту и скорость. С пятнадцати километров пенистые облака пыли выглядели, как штормовой океан — на психику неподготовленных людей марсианский пейзаж в непогоду действовал наихудшим образом — нескольких полётов над поверхностью Пылевого Дьявола достаточно для того, чтобы на человека навалилась депрессия. За своё отделение капитан не беспокоился — перед вылетом ребятам вкатили по дозе транквилизатора из последней серии, который никак не действовал на вестибулярный аппарат и на общее состояние, а только повышал порог эмоциональной чувствительности. Со временем придёт пора расплаты и те, кто подсел на этот препарат, превратятся в неврастеников, которые не умеют управлять своими эмоциями, но сейчас они должны быть спокойны и уравновешены.
        Сектор, который достался Чернову, не очень большой, но обследовать его нужно капитально, надо каждый квадратный километр просмотреть, изучить во всех подробностях. В горном массиве со сканированием не очень-то разбежишься, каждая скала может таить в себе реальную угрозу. Жаль, Пылевой Дьявол мешает, визуальное наблюдение очень помогло бы поиску. Остаётся уповать только на приборы, а они частенько ошибаются.
        — Шах! Инфракрасный режим!
        — Будет сделано!, — Шахназаров занялся своими приборами.
        — А ты, Белов, антоним мой ненаглядный, гляди в оба,  — будешь визуально наблюдать.
        Белов включил все видеокамеры и принялся всматриваться в бушующий под ними ураган. Через минуту произнёс:
        — Товарищ капитан, а как я буду визуальное наблюдение проводить, если не видно ничего? Дьявол этот пылевой, всё жёлто-серое.
        — Если б я знал как, я б уже нобелевку получил,  — ответил Женя.  — А ты, Изя, ультразвуковой сканер бери. Может, и высмотришь чего.
        Минут пять они летели молча, лишь попискивал радиомаячок, поддерживающий связь с базой. Потом Белов восхищённо выпалил:
        — А красотища-то какая. Клубится, как море прямо, как океан.
        — Белов, ты чего сюда, выставку маринистов что ли, приехал смотреть?, — раздражённо спросил капитан.  — Нечего тут красотами увлекаться, ищи пришельца.
        Шлюп болтался то над волнами пылевой бури, то взлетал высоко в чёрное небо, откуда даже вулканы казались нарисованными на старой, пожелтевшей от времени карте. Часа три Женя убил на сканирование заведомо пустого пространства, затем перешёл в более интересные места — гористую местность, где за каждым камнем может прятаться пришелец с аннигилятором. Но, к сожалению, (а может, и к счастью) ничего инородного, кроме окурков сигарообразных ракет и прочего земного металлолома, отделение Чернова не нашло. Ещё не все закоулки обследовали, но уже становилось ясно, что сегодня сорвут куш не они. Странника в этом районе не найдёшь, ничего не говорило о его присутствии, приборы молчали.
        Андрей, услышав о найденном металлоломе, попросил отметить координаты,  — оказывается, Железнов, как советский пионер, собирает лом и сдаёт его, делая на этом почти треть зарплаты.
        Ещё раз подпрыгнув высоко над поверхностью бури, шлюп завис в разреженной атмосфере. Капитан снова осмотрел выпуклый диск планеты и недовольно хмыкнул. Уже подумывал сообщить майору, что первое отделение никаких следов инопланетянина не обнаружило. Но тут вдруг неистово заверещали радары, которыми заведовали Сергеев и Шахназаров, оповещая о том, что под шлюпом, десятью километрами ниже, засвечено металлическое тело, передвигающееся в густой мгле Пылевого Дьявола. Перепроверив показания, удостоверившись, что это не ошибка, Чернов связался с Глыбой.
        — Андрей, в секторе поиска разрешено совершать перелёты?, — спросил он.
        — Только шлюпам ОсОБа,  — настороженно ответил майор.  — Ты что-то нашёл?
        — Похоже, что да!, — Капитан снова глянул на приборы.  — Прямо подо мной объект без габаритных огней, с выключенным радиомаяком. Передвигается над поверхностью планеты, погрузившись на два с половиной километра в пылевую массу. Похоже, дрейфует, скорость невысокая.
        — Ничего не предпринимайте! Пассивно следите за объектом, не обращая на себя внимания. Я сейчас запрошу все базы, узнаю, может быть, это наша посудина!
        Женя попытался рассмотреть Странника визуально, но сквозь пылевую завесу ничего не разглядеть. Радары продолжали показывать металлическое тело и даже давали возможность определить его форму — типичная летающая тарелка, какими их изображали лет сто назад. Правда, в то время контакт считали панацеей от всех бед — прилетят добрые инопланетяне и задарят нас таблетками от рака и СПИДа, а всех даунов сделают гениями. Сейчас всё по-другому. Люди изменились, стали более агрессивными и в их понимании все пришельцы только и думают о том, как бы захватить Землю. Чернов представил, что у них в казарме расклеены плакаты с изображением солдата в полной экипировке, пальцем одной руки тычущего в небо, а другой указывая на зрителя — «А ты пристрелил инопланетянина?» Отбросив дурацкие мысли, капитан уделил всё своё внимание парящей под шлюпом летающей тарелке.
        Через несколько минут Андрей вышел на связь:
        — Я запросил все станции и базы. В секторах поиска находятся лишь боевые шлюпы ОсОБ. Никто не нарушал приказа, все боты стоят на приколе. Так что объект может быть только звездолётом Странника. На что он похож?
        — Это металлический объект … Дискообразный…, — Диск под ними вдруг стал изменять форму, превращаясь в сферу.  — Или нет… шарообразный…, — И снова объект изменил форму, и Женя поправился:  — Аморфный металлический тело. Летит над поверхностью планеты, погрузившись на два километра в пылевую массу. Без габаритных огней, с выключенным радиомаяком. Скорость небольшая, наверное, в дрейфе. Может быть, мне его атаковать?
        — Подожди! Я сообщу на «Геликон», пусть собирают остальных и шлют сюда. А ты пока определи поточней — враг или не враг.
        — Как прикажешь это сделать? Подставиться под прямое попадание и ждать — выстрелит или нет?, — язвительно спросил капитан.  — Для этого я должен спуститься в бурю и подойти к нему поближе.
        — Попробуй! Но, умоляю тебя, держись от него на почтительном расстоянии! И передавай мне каждый свой шаг! И будь готов в любой момент сделать ноги!
        — Тогда я вниз!, — Женя оборвал связь и взялся за управление.
        Шлюп, чуть дрогнув, изменил траекторию. Сорвавшись с небес, с рёвом стал падать, но на десяти километрах замедлил ход и осторожно нырнул в туманную жёлтоватую кашу, в глубине которой плавал чужой звездолёт. Затрясло так, будто они попали на гигантский вибростол — кулаки ветра били в обшивку со всех сторон — ураган набирал силу. Глубоко в зону урагана погружаться Чернов не стал. Выругался, пытаясь выровнять крен и дифферент, но бесполезно — шлюп продолжал лететь на боку с осевшей кормой. Корпус мелко дрожал, и казалось, что машину сейчас раздавит, будто она не в воздухе летает, а планирует над самым дном Тихого Океана, а сверху толща воды, которая прижимает всё сильней и сильней, и сейчас прогнутся переборки, и разойдутся сваренные швы. Опустив шлюп на несколько сот метров ниже, Женя поймал волну и с облегчением вздохнул, здесь нет такой сильной болтанки, хотя от управления так же нельзя отрываться ни на мгновение — в любую секунду порывы ветра грозили сменить направление и бросить машину вниз, на скалы. Когда шлюп выровнялся относительно собственных осей, Чернов и вовсе расслабился.
        — Что у вас?, — спросил Глыба.
        — Трясёт!, — ответил капитан.  — Будто по степи на вездеходе едем.
        — Я о Страннике.
        — А-а-а. Пока не вижу. Был под нами, мы ещё не настолько низко спустились.
        Запищал радиосканер и на экране засветилось пульсирующее изображение чужого звездолёта.
        — Сергеев его обнаружил! Точно под нами, километра на два ниже, сейчас подберусь к нему поближе.
        — Вруби зелёные огни,  — приказал Андрей.
        — Давно, какой с них толк?
        Использовать зелёные огни во время контакта предложили лет пятьдесят назад — по замыслу учёных они должны символизировать мирные намерения. Красный цвет — кровь, опасность, угроза, зелёный и синий — небо и растения, мир. Но это всё относительно — а что, если у чужаков кровь не красная, а зелёная и этот цвет у них ассоциируется со смертью? А вдруг пришельцы никакие не агрессоры, но смерть у них является высшей наградой, они эти огни примут за мольбу о помощи, и в самых мирных целях начнут одаривать нас этим благом? Не подумали люди и о том, что инопланетники могут быть дальтониками, а то и вовсе обладать альтернативным зрением, о котором мы и понятия не имеем. Так что идея зелёных бортовых огней давно под вопросом как весьма сомнительный проект.
        Шлюп поднырнул ещё глубже. Снова стало трясти. Опять вырос дифферент, корма просела, нос задрался, к тому же, шлюп начало кренить на левую сторону. Как бы вообще не потерять управление в этой свистопляске! Капитан собрался и всеми силами старался удержать машину в горизонтальном положении. Почему-то в кабине поднялась температура, сплит-система не успевала охлаждать воздух салона. Радары заверещали отчётливей — звездолёт чужака близко, настолько близко, что дальномер не определил точного расстояния. На всякий случай капитан сменил курс, потому что они шли прямо на Странника.
        — Он повторил наш манёвр!, — выкрикнул Белов.
        На экране переднего обзора — большой блестящий диск, с приплюснутыми краями и вытянутой центральной частью, в которой люди бы установили рубку управления. На тарелке не различить никаких маркеров, габаритных огней, нет ни антенн, ни иллюминаторов. Цельнометаллическая штуковина, ни одного сваренного шва, ни одной приклёпанной детали.
        Никто ничего не успел сделать. Даже подумать не успели, всё произошло в долю секунды. Звездолёт вырос, занял весь экран и бросился на таран. И в самый последний миг корабль вдруг разделился на миллионы блёсток, и пропустил шлюп сквозь себя.
        — И шо это такое было?, — испуганно сказал Гольдман.  — Куда подевалась эта проклятая железяка?
        — Ч-чёрт!, — выдохнул Чернов, чувствуя как холодные капли пота потекли по лбу, а под мышками стало мокро.  — Что это? Где тарелка?
        — Тарелка?, — переспросил Гольдман.  — Да в жизнь из такой тарелки есть не буду! Гоняйся за ней по всей кухне!
        — Что у вас?, — спросил Андрей.
        — Мы едва не столкнулись, но корабль Странника пропал.
        — В каком смысле?
        — Он как на атомы развалился!, — заметил Сергеев.
        — Точно!, — подтвердил капитан.  — Распался на молекулы. На мелкие блестящие точки. Гребаные точки.
        — Как это? Конкретней говори!
        — Куда уж конкретней!, — Женя приглушил двигатели, чтобы уменьшить скорость.  — Он разлетелся на кусочки.
        — Где он сейчас?
        — Не знаю. Шах! Ты его видишь?
        — Нет. А, вижу! Снова собрался в одно целое. Стягивается в форму диска за нашей кормой!
        — Андрей, нет никаких сомнений, это Странник! Диск цел и невредим, хотя мы видели, как он рассыпался на части. Вызывай всех!
        Чернов развернул машину, и сквозь жёлтое марево направил её на блестящий диск звездолёта. Шлюп потряхивало от нарастающей скорости, управлять им опять стало тяжело. Когда расстояние между ними стало не более пяти километров, Женя открыл огонь из всех стволов, зная, что минут через двадцать подоспеет помощь. Но Странника это не испугало. Восемьдесят процентов выстрелов попали в цель, но никакого вреда звездолёту они не нанесли. Ракеты прошли сквозь диск, его блестящее тело оказалось будто соткано из тумана. Оно расплылось, пропуская снаряды и спустя некоторое время дыры снова затянулись.
        Отвечать на выстрелы Странник не стал, проигнорировав комариные укусы ракет. Почти без движения висел в пространстве, дрейфуя в воздушном потоке (впрочем, «без движения», это неправильное определение, двигался он со скоростью ветра). Шлюп несколько раз обогнул тарелку с одной и с другой стороны. Звездолёт снова приобрёл форму диска.
        — Он не боится наших залпов! Несколько попаданий, но ракеты как сквозь воздух проходят! Мы ничего не сможем сделать!
        — Ребята на подходе!, — ответил Андрей.  — Продержитесь ещё немного, сейчас вы зададите ему перца!
        Чернов откатился от Странника на порядочное расстояние, не решаясь больше атаковать.
        — Да, как бы он нам не задал! Слишком уж спокойно себя ведёт, отбиваться не торопится. Не боится нас, а это напрягает! Наверняка при желании сможет и со всеми взводами разделаться, а не только с одним малым шлюпом!
        Минут через двадцать поднятые по тревоге взводы собрались над заявленным сектором. Под ними, на глубине двух с половиной километров, в урагане плавали два корабля — особовский шлюп и инопланетная тарелка. Звездолёт Странника, не меняя курса, дрейфовал в атмосфере, а шлюп, управляемый Черновом, кружил вокруг него, заходя то с одной стороны, то с другой, иногда подныривая снизу, или пролетая над ним. Женя маневрировал в серо-жёлтой мгле, не приближаясь к Страннику. Увидев на экране радаров своих, обрадовано воскликнул:
        — Ну наконец-то! Я тут с ума от неизвестности схожу!
        Шлюпы опустились ниже, погрузившись в жёлтое море бушующего урагана. Приняв в строй дожидавшегося их Чернова, они построились во фронт, и пошли стремительной атакой на Странника.
        Корпус шлюпа дрогнул, завибрировал — бухнули орудия. Капитан внимательно следил за Странником, который или не замечал нападения, или ничего не страшился. Хлоп! Хлоп! Бух! Бах! Около двадцати ракет прошили его блестящее тело. Звездолёт испарился.
        — И это всё?, — спросил кто-то из пилотов.
        — Должно быть всё!, — ответил знакомый голос, это был замкома второго взвода.
        — Никак нет! Я его один раз уже разбил на кусочки, несколько минут спустя они склеились снова.
        — Будем ждать?, — осведомился Андрей.  — Слишком уж легко мы с ним разделались, не нравится мне это! Сейчас я ещё парочку запросов сделаю.
        Женя наблюдал за тем местом, где недавно находился разнесённый в пыль звездолёт, но ничего аномального не замечал. Возможно, они малой кровью избавились от Странника. А может быть, проблемы только начинаются.
        — Отбой!, — приказал Андрей.  — Это не Странник. Два дня назад база Коперник потеряла аэрозонд, с помощью которого они следили за воздушными потоками Пылевого Дьявола.
        — Мы сбили аэрозонд?
        — Время от времени зонд выбрасывал в атмосферу облако металлизированных частиц, которое позволяло наблюдать за передвижением атмосферных масс визуально и с помощью обычных радаров. Его мы и приняли за инопланетника.
        — Мы атаковали новогоднее конфетти!, — воскликнул Женя.  — Над нами будут смеяться оба земных полушария, а заодно и вся Солнечная система! Но откуда такая идеальная форма! Прямо тарелочка!, — он уже не решался назвать это ни Странником, ни звездолётом.  — И после того как распался на кусочки, снова вернул свою форму! И при этом маневрировал!
        — Да мало ли что может быть!, — заметил Глыба.  — Завихрения в атмосфере, например! Может быть, твой рассказ пригодится для учёных-атмосферников, можешь им видео продать, если догадался записать.
        Всем шлюпам приказали разлететься по базам. По понятным причинам поиски Странника отложили на следующий день. Людям нужно прийти в себя, в особенности Чернову. Остатки этого дня капитан провёл в спортзале, мрачно тягая ржавое железо древней «МНС-1».
        — Главное, не принимай близко к сердцу!, — попытался успокоить товарища Глыба.  — Может быть, исследователи атмосферы тебе прижизненный памятник поставят! По крайней мере, я никогда не слышал, чтобы конфетти, сброшенное аэрозондом, потоками ветра собирало в форму диска! Тянет на докторскую диссертацию!
        — Не знаю, на что это тянет, но мой сегодняшний рейд тянет на паранойю, которую я едва не заработал!, — ответил Женя, отложив штангу.
        — Паранойю заработает высшее командование, если мы не найдём Странника. То, что произошло сегодня, это просто издержки производства. Тебе сейчас надо отдохнуть, да и другим не помешало бы. Завтрашний день будет не легче.


        Глава 12.

        Вечером Прошин и Чернов сидели в каюте. Как обычно, ненавязчиво играл джаз. Андрей отправился заниматься с солдатами. Капитан был недоволен осечкой. Принять облако металлических опилок за звездолёт пришельца, такое не забывается. Ему это будут напоминать при каждой возможности. Так и помрёт с клеймом «борец с конфетти».
        — Я уже думал, что так, дуриком и нашли Странника…, — сказал паранорм.  — Уже почти поверил… Но так не бывает, не вспотев, не выловишь и рыбку…
        — Ну да, не вспотев,  — энергично ответил Женя.  — Я обливался холодным потом, когда эта штуковина выделывала кренделя вокруг нас.
        Сергей дотянулся до плеера, сделал звук чуть погромче:
        — А мне всё равно кажется, что Странник к сегодняшним событиям хоть как-то, но причастен. Даже не знаю, как объяснить. Просто… как бы это сказать, чтоб не эмпату понятно, задницей чую.
        — Ох, беда мне с тобой,  — покачал головой Женя.  — Вечно у тебя всё… через задницу. Ну причём тут Странник? Я ж говорил, зонд потеряли. А эту штуковину, с которой я бодался, можно назвать зондом зонда, тот вбрасывал в атмосферу металлизированное облако, чтоб следить за атмосферными потоками.
        Но лейтенанта не переубедить. Всё равно остался при своём. Какая связь между потерянным зондом и Странником, эмпат не знал, просто чувствовал это. Можно полагаться на своё чутьё или нельзя — лейтенант не знал. Никогда не сталкивался с внеземным разумом, и ему просто не с чем сравнить.
        В столовой за ужином они обсудили дальнейшие действия. Пришёл черёд самого Лафайета, однако паранорм сразу поставил условие: нужно действовать осторожней, чтобы не взорвать Жану мозг. А если взорвать, то сразу, чтобы можно держать ситуацию под контролем.
        Прошин опять включил свою шарманку и сказал, что в этом деле может быть замешан Странник. Однако капитан, услышав это, разозлился.
        — Глупости какие-то. Ты со своими странными умозаключениями уже достал! Причём здесь Странник, если он только недавно высадился на планете, а Чанова потеряли полгода назад? Ты теперь всё будешь на Странника сваливать?
        — Не знаю,  — со вздохом ответил Сергей.  — Чувствую я. Был бы ты эмпатом-телепатом, я бы тебе это объяснил. И показал. Ну проехали так проехали. Как будем вытягивать из подозреваемого признание? Раскалёнными щипцами?
        Лафайета можно расколоть только с наскока. Хоть и не раскалёнными щипцами, но глаголом жечь Женя тоже умел. Главное, вовремя сказать нужное слово, способное взорвать фонтан эмоций. Но и не перестараться при этом. Если Лафайета сломать совсем, то это ни к чему хорошему не приведёт.
        Эмпат не имел ничего против такого воздействия на начальника станции. Сергей чувствовал, что Лафайет на пределе, и его можно брать голыми руками. Только подтолкнуть — и тот сам расскажет, что там произошло. Образы в голове — это одно, а образы в сопровождении чистосердечного признания — лучше и не придумать.
        Они вышли и направились к каюте Лафайета. Едва только открылась дверь и недовольная физиономия Жана показалась в щели, паранорм почувствовал волну почти панического страха. Лафайет боялся, как загнанный зверь. А раз человек напуган, то можно сыграть на этом, обязательно расколется, здраво рассудил Прошин и кивнул Чернову: «Действуй!».
        — Что вам нужно!, — выпалил Лафайет.  — Уходите!
        Капитан уходить и не собирался.
        — Мы пришли, потому что нам кое-что известно. Вы не против, если мы зайдём? В коридоре о щепетильных вещах не стоит.
        Лицо Лафайета перекосилось.
        — Я не понимаю вас, о чём вы говорите! Уходите! Уходите немедленно! Уходите! Пожалуйста, уходите! Вы ничего не понимаете!, — прошипел начальник станции.
        Попытался закрыть дверь, но Чернов её придержал.
        — О да! Это чистая правда! Мы многое знаем. Но ни черта не понимаем. Мы не уйдём. Мы до конца выясним, что здесь произошло. Чанов ведь не просто пропал?
        И тут Сергей снова словил чёткую картинку. Увидел Чанова. Узнал его, уже наблюдал это лицо в памяти Жана и астрофизика Евсеева. Чанова били. Чем попало. Пожарным топориком. Ногами. Кулаками.
        Лафайет открыл дверь и пропустил их в каюту. Усадил на кровать, сам сел на единственный стул. Залысины заблестели от пота, а нечесаные седоватые волосы были похожи на паклю. Он заговорил. Голос тусклый и чуть надтреснутый, как надколотая фарфоровая чашка.
        — Он пропал. Полгода назад… Должен обкатать бот, и пропал. Бот мы потом нашли невдалеке от гор.
        — А Чанова?, — спросил Женя.
        — Не нашли…
        — И это всё?, — перехватил эстафету Прошин.  — Больше ничего? Из-за этого вы все так нервничаете?
        Паранорм уже знал, что это далеко не всё. Но требовалось признание, записанное на диктофон. Показаниям эмпата никто не поверит. Поверят записи диктофона. Когда-то и этого было недостаточно, но люди научились идентифицировать голоса в аудиозаписях. С некоторых пор для суда достаточно и записи.
        — Мы не нашли Чанова…, — голос Лафайета понизился почти до шёпота.  — Он нас нашёл. Он вернулся.
        Капитан поднялся и приблизился к сидящему на стуле Лафайету, возвышаясь над ним стокилограммовой тушей. Этакий белокурый ковбой, добивавшийся правосудия и справедливости.
        — Он выжил? И его убили?
        Лафайет посмотрел на Женю, как на неразумное дитя:
        — Нет… Он вернулся пять месяцев спустя… он не мог… выжить. Вернулся уже мёртвым, спустя пять месяцев. Он шёл, приволакивая одну ногу. Рваный скафандр, материя клочьями висела и болталась при каждом шаге. Стекло шлема разбито. Одной перчатки нет, а рука такая… синяя… Мы впустили его внутрь и только тогда заметили всё это. А лицо… у него страшное лицо. Глаза открыты… а в них… пустота в них.
        Чернов повернулся к Прошину:
        — Это Странник?
        Сергей показал головой:
        — Странника тогда ещё не было на Марсе, это же месяц назад произошло!
        Лафайет продолжал рассказывать:
        — Он вышел из шлюз-тамбура, оттолкнул меня. Сильно толкнул, я упал и расшиб затылок о стену. Едва сознание не потерял. Я никогда за ним такой силы не замечал. Он, знаете, невысокого роста, и довольно хлипкого телосложения. И ожидать от него такой силы… никто не ожидал. Больше всего поразило, конечно, то, как уцелел за пять месяцев. Где там находился, ведь мы всё обыскали вокруг, а нашли только бот. И сначала, конечно, очень обрадовались, что он вернулся. Но только сначала… потом увидели, что это не он. Только его тело… оболочка. А сам он давно умер… И ещё говорил какие-то слова… Всё спрашивал нас про какой-то архив… «Где архив?», — говорил Юра. Про Мессию какого-то спрашивал… Я очень напугался, я не в себе был. И что нам ещё делать? Он чуть не убил всех. Я не знаю, что им управляло, или кто им управлял. Он хотел убить всех нас. Но убили мы его. И сожгли труп в мусоросжигателе.
        Если это не бред сумасшедшего, то, что управляло Чановым, может находиться где угодно. И взять в оборот любого из особовцев. Эмпат пытался собрать свои чувства в кучу. С одной стороны, это не может быть Странник. Ведь Чанов пропал полгода назад. И если Лафайет не врёт, то убили его через пять месяцев после инцидента, то есть месяц назад. За месяц до появления Странника. Но в то же время Сергей чувствует, что тут замешан Странник… Логике это не поддаётся, просто чувствует, что это именно так. И вдруг как молния в голове рванула. Их ведь двое! Это нечто, что овладело Чановым, здесь уже как минимум около месяца. Потом прилетел Странник. Он шёл по следам этой твари. Может, это охотник…
        Прошин отвёл Чернова в сторону и вкратце рассказал о своих домыслах. Тот ему не поверил, но всё же согласился, что на «Крокодиле» произошло нечто неординарное.
        — Почему же вы сразу никому не сообщили об этом,  — спросил Женя, вернувшись к Лафайету.
        — И загреметь в психушку?, — ответил Жан, вскочив со стула.  — Что бы я сказал? Что на нас напал человек, который погиб пять месяцев назад? Что вернулся мёртвым, а мы убили его второй раз, а после сожгли? Я начальник станции… Я… я не молод… Куда меня примут после такого заявления? Охранником на какой-нибудь сраный завод? Я… я не решился.
        Из Лафайета будто выдернули стержень, упал на кровать и растёкся по ней студнем, закрыв лицо ладонями. Плечи его подрагивали.
        Товарищи вышли в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь. Дело сделано — они добыли информацию и запутались в ситуации окончательно.


        Глава 13.

        Прошин и Чернов сидели в каюте, а Глыба, как обычно, работал с новобранцами. Играл плеер, всё тот же, уже поднадоевший капитану джаз. Разговор не клеился. Женя никак не хотел верить в то, что на базе завёлся барабашка-вуду, оживляющий трупы. Это уже мистикой отдаёт, а к мистике капитан относился с прохладцей. Или, как минимум, шизофренией (а вот в неё поверить куда проще).
        — А может, этот Лафайет псих просто? Может, не было ничего?, — спросил Женя.
        Но паранорм теперь уже уверен в обратном. Хотя Лафайет, мог быть психом, но Прошин всё же чувствовал, что здесь что-то есть. И зомби этот — не плод воображения Жана. Сергей уверен, что всё это произошло на самом деле. Осталось узнать, кто сделал из Чанова зомби.
        У капитана возник вопрос — если всё это правда, и пришелец, зомбирующий людей, может находиться среди них, то как это проверить? Сможет эмпат почувствовать такого зомби, если вдруг понадобится? Лейтенант задумался. Не понимал поставленной перед ним задачи. Что должна чувствовать эта тварь? Эмпат хорошо знал людей и понимал их чувства и образы, возникающие в их головах. А как быть с инопланетянином? Хотя бы раскумекать, что искать нужно, в каком направлении рыть. Вот эмпаты, например, животных не чувствуют. Те неразумные. А если чужак должен быть сапиенсом, то искать нужно Нечеловека Разумного? Чужое искать? А какое оно, чужое? Может, паранорм сразу помрёт, едва с инопланетным разумом соприкоснётся. Насколько чужой для землян этот инопланетник, Сергей не представлял.
        Прошин думал завтра с утра пройтись по станции, прислушаться к людям. Может быть, пришелец, и правда, новое тело себе нашёл. Женя идею поддержал и добавил, что будет его сопровождать, вооружившись тяжёлым пулемётом, на тот случай, если бред Лафайета окажется не бредом.

* * *

        Утром они отправились на охоту. Сергей почти уверен в том, что это не Странник, а кто-то другой. На Марсе, думал эмпат, находятся два чужака. Один сейчас теоретически мог обитать на МНС-1.
        Над тем, куда идти, они долго не думали. В обсерваторию — Евсеев второй кандидат после Лафайета.
        Паранорм придумал, как будет отличать чужака от человека. Стоит человека подтолкнуть, и в голове начинают роиться образы, по которым можно многое узнать из прошлого. А если чужака спросить о детстве, то тот даже при полном контроле сознания не сразу найдёт правильный ответ. Женя сомневался, что это сработает. Прошин, чтобы доказать обратное, предложил:
        — Вот вспомни о том, что ты оставил дома…
        Женя задумался и ответил:
        — Ну, много чего…
        — Опа, а я уже знаю…, — медленно произнёс лейтенант.  — Миловидная блондинка… жена, наверное. Пожилой мужчина, немного на тебя смахивающий — отец. А вот матери я почему-то не вижу.
        — А нету матери, умерла она, когда я ещё в школе учился,  — ответил капитан и удивлённо добавил:  — Ну… ты же нас читаешь, как книжку… С тобой рядом и думать-то ни о чём нельзя. А что ж ты в полицию не идёшь работать? Из тебя бы сыщик классный вышел.
        — А не хочу я в полицию, мне и здесь нравится. Меня, может, романтика космоса пленила.
        Они дошли до неплотно прикрытой двери, из которой тянулся через весь коридор толстый силовой кабель. Решено — на этот раз всё сделает сам паранорм, а Чернов с пулемётом — на подхвате. Если вдруг выяснится, что астрофизик никакой не астрофизик, если вдруг всё выйдет из-под контроля, то на сцену выйдет Чернов.
        Сергей постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. И сразу увидел напуганное лицо астрофизика. Бледный, руки тряслись, как у алкоголика, зрачки бегали, как два теннисных мяча на корте. Лафайет ему уже всё рассказал.
        Увидев особовского капитана с огромным крупнокалиберным «Витязем-спейсмодификат», Евсеев испугался ещё больше, а теннисные мячи перестали прыгать и глаза уставились в одну точку, застопорившись на чёрном зрачке ствола.
        — Я хотел задать всего лишь один вопрос,  — эмпат забурился в комнатушку и втянул за собой Чернова.
        Прошин рассуждал так. Если пришелец и завладел телом человека, то не смог бы в полной мере сделать это с его памятью. Он бы не разобрался с ней и просто не понимал бы некоторых вопросов. Например, вопросов о детстве. Или о любви. Главное, задать вопрос позаковыристее и проследить за образами, что родятся в мозгу собеседника. И даже в том случае, если инопланетянин поймёт всё, то первым делом вспомнит именно своё детство… и свою любовь…
        — Спрашивайте,  — покорился астрофизик, запахивая полы халата и поёжился, будто от холода.
        — Илья Юрьевич, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос. Можете относиться к моим словам серьёзно или как к розыгрышу, это ваше дело. Главное, выслушайте их.
        Эмпат уловил несколько картинок в голове Евсеева. Тот боялся, что накажут за убийство, и ещё что Чанов снова появится рядом и посмотрит на него своим мёртвым взглядом. Вполне себе человеческое поведение. Но это не всё. Надо протестировать, как и задумано.
        — Расскажите мне, пожалуйста, о самом ярком детском воспоминании. Из того времени, когда вы ещё не ходили в школу… Когда были маленьким мальчиком.
        Астрофизик удивлённо посмотрел на паранорма. Сейчас он был похож на ребёнка.
        — Странный вопрос. Да ещё под стволом пулемёта. Вы с ума сошли?
        — Мы все с ума сошли в какой-то степени,  — ответил Сергей.  — Просто скажите, что вы вспомнили. Сааме яркое воспоминание.
        Пошла картинка! Стол… на нём большой торт… пять свечей… Молодые и красивые мужчина и женщина… Наверно, отец и мать… Она в нарядном платье, он в джинсах и футболке…
        Евсеев немного помедлил, будто перебирая ворох воспоминаний, а затем начал говорить:
        — Не знаю, зачем вам это. Но вот… слушайте. Самое яркое воспоминание — мой день рожденья. Мне исполнилось пять лет. Мать купила огромный торт… Отец как раз приехал из командировки. Они тогда ещё не разошлись, и всё было хорошо…
        — Понятно… Я рад, что заставил вас вспомнить о приятном,  — облегчённо произнёс Прошин.  — Вы можете быть спокойны… и ничего не бойтесь, всё будет хорошо… Он больше не появится. А мы пойдём. И, надеюсь, больше не будем докучать вам. Пошли, Женя.
        Они вышли в коридор. На вопросительный взгляд Чернова лейтенант ответил:
        — Свой. Хомо наш сапиенс. Астрофизик очень быстро сориентировался. И кроме этого, в его голове всё расставлено по местам. Едва Сергей спросил про детство, и тот сразу представил родителей, огромный торт на пять свечей. Всё искренне, никакой фальши. Настоящие детские воспоминания.
        Женя уже ознакомился с возможностями паранорма, но его всё равно впечатлило, что вот так, задав один вопрос, можно узнать, о человеке абсолютно всё.
        Они шли по коридору, а лейтенант увлёкся и стал рассказывать о том, как действуют эмпаты.
        — Иногда даже спрашивать не надо. Стоит, к примеру, взмахнуть рукой перед лицом, и в твоей голове взметнётся ворох мыслей, по которым я узнаю о тебе куда больше, чем даже за целый день расспросов. Да ты не бойся. Ни эмпат, ни телепат никогда не полезет в твою голову просто так, ради интереса. Больно надо в чужой грязи вазюкаться, потом себя чувствуешь, как последнее чмо.
        Времени оставалось достаточно, Прошин чувствовал себя отдохнувшим, и потому они повернули к радиостанции. Можно попробовать пробить этого нелюдимого радиста. Вообще, здесь контингент до ужаса странный, одни только технари более менее адекватные люди.
        — Если этот проклятый пришелец может, как ты утверждаешь, захватить любого из нас, то что делать, если он вдруг окажется в тебе?, — озвучил Чернов мысль, которая, едва появившись в голове, прочно в ней засела.
        — Не знаю…, — честно признался Сергей.  — Молиться, наверно. Никто из нас, кроме меня, не сможет определить, чужой перед ним стоит или свой. Если конечно, это не будет зомби вроде Чанова…
        Паранорм прав. Если инопланетник залезет в живого человека, то никому и в голову не придёт, что это пришелец. Разве что близкие люди заметят разницу в поведении… Но что они сделают? Свалят всё на депрессию… Скажут, что человек просто устал, потому и сам на себя не похож… Это в кино люди сразу всё понимают, когда всякие демоны и чужаки вселяются в их близких. В жизни всё не так легко. Почувствует ли сам человек, если его сознанием кто-то овладел, Прошин не знал. Сложный вопрос. Может быть, если сначала и заметит… то потом просто перестанет обращать внимание. Есть много способов подавления воли. Если они известны людям, то почему бы и чужакам о них не знать?
        Женя постучал в дверь. Она приоткрылась. Выглянул Игорь, небритый и неопрятно одетый, в нестиранной и начинающей дурно пахнуть футболке..
        — Э… ребята, мы насчёт пулемёта не договаривались!
        — Это формальность,  — ответил Чернов и потянул дверь на себя.
        — Ни хрена себе, крупнокалиберная формальность!, — Игорь попытался удержать позиции, но Чернов крупнее и сильнее, навалился на дверь всем весом.  — Чего вы вообще хотите?
        — Извиняюсь за пулемёт, но это небольшая дань тревожному времени. Приходится идти на подобные меры. Моему товарищу надо задать вам всего лишь один вопрос.
        — Ну, задавайте, раз уж вы здесь, и валите отсюда. Я не люблю, когда в меня пушкой тычут.
        — Вы… вы помните себя в пятилетнем возрасте?, — спросил Сергей.
        — Да вы совсем с ума охренели, что ли?, — в бешенстве заревел Игорь.  — Зачем вам это спрашивать? Вы что себе позволяете?
        Паранорм словил картинку. Память Игоря работала почти идеально. Правда, в голове много сумбура. Сначала всё скакало и прыгало, эмоциональный срыв сделал своё дело, но потом пошла довольно качественная картинка. Маленький худющий пацан сидит у окна и смотрит на дорогу, украшенную стройными пирамидальными тополями. Мальчик отца ждёт, а того всё нет и нет, вот уже скоро вечер, а его нет. И, скорее всего, не будет, потому что отец ушел к другой, и другого мальчика сделал своим сыном.
        — Спасибо за службу. Можете не отвечать,  — Прошин закрыл дверь, оставив Игоря наедине с памятью и своими нервами.
        — Полный неадекват!, — заорал Женя, когда они отошли от радиостанции.  — Истерик. Клиника полнейшая.
        — А я этому даже рад,  — улыбнулся лейтенант.  — Наш. На всю голову наш. Он и Илья Юрьевич — две разные полярности. Один спокойный и застенчивый, а второй буйный и ни фига не застенчивый.
        — Да в жбан ему прикладом и с ноги потом,  — не унимался Женя.
        — Прибереги свой пыл для инопланетника. Вот найдём его, и бей как хочешь. И сколько хочешь. Если он тебя раньше не прихлопнет. А своих бить не стоит.
        Уже в каюте, стоя у иллюминатора, наблюдая за буянившим за иллюминатором пылевым дьяволом, капитан сказал:
        — Мне от всего услышанного немного не по себе. От тебя ничего не скрыть. А ведь у каждого есть что припрятать. Свой скелет в шкафу. А тут вы…
        — Да, но мне нет никакого интереса выуживать из тебя компромат,  — ответил эмпат, развалишь на кровати.  — А то, что я делаю сейчас — от этого зависит безопасность человечества. Так что можешь не беспокоиться, я за твоими скелетами охотиться не собираюсь. Мне и своих скелетов хватает. И тараканов тоже. А Игоря мне даже немного жалко. Я нащупал кнопку, которая делает ему больно. Его в раннем детстве отец бросил, и потому он такой… холодный, всю жизнь, ни себя, ни других не любит.
        Сергей протянул руку к плееру, щелкнул клавишей «play» и в воздухе запахло джазом. Ему нравилась эта музыка, любил он это разлившееся спокойствие, которое можно вдыхать и которым можно наслаждаться вечно. Паранорм устал за этот день так, как никогда не уставал. Уснул, а капитан заботливо укрыл его одеялом и, медленно сбавив громкость, выключил плеер.


        Глава 14.

        Днём Глыба выловил Прошина и Чернова в каюте. Всё так же играл джаз. Теперь и Андрей, и Женя привыкли к этой музыке и без неё чувствовали бы себя неуютно.
        — Довольно занятная история сегодня произошла,  — майор усадил товарищей на койки, расхаживая при этом по узкой прямоугольной комнатке.  — И вкупе с другими занятными историями она меня подталкивает на одну, ещё более занятную мысль.
        — Что же такого интересного сегодня произошло?, — спросил Женя, иронично подняв брови.  — Наши товарищи из других взводов поймали Странника?
        Андрей остановился и воскликнул:
        — Почти! С точностью до наоборот. Сегодня во время прочёсывания поверхности по намеченному маршруту один малый шлюп второго взвода пролетел над кратерами Олимпа и едва не разбился там. Шёл на обычной высоте, но едва только подлетел к Олимпу, то двигатели его отказали, и он начал падать. Практически над самой поверхностью кратера движки снова заработали, и шлюп набрал высоту и полетел к базе.
        Капитана эта история нисколько не удивила. Что тут такого удивительного? Не следят за техникой. Рейд-десантные шлюпы — безотказные машины, а они довели их до такого состояния. На что майор глыба ответил ему, что техника ОсОБ — в воде не тонет, в огне не горит. А тут вдруг капризничает, как манерная барышня. Наверняка это неспроста, но пока не проверишь, сказать ничего нельзя.
        Паранорму затея не понравилась. Собирался проверить младшего техника, а теперь всё откладывается и, скорее всего, придётся лететь на Олимп. Конечно, это важнее, ради этого они здесь и находятся. Но очень увлёкся этим расследованием, и хотелось поскорее узнать — есть ли на самом деле второй пришелец, и какова его роль в этом деле с Чановым.
        А Глыба прав, версию со Странником в случае с поломкой шлюпа откидывать нельзя. Всё-таки особовская техника не выходит из строя без серьёзных причин. Это всего лишь догадка, но следовало проверять все версии. Если странные события происходят в одном и том же месте, то причину надо искать именно там.
        — Эмпат, ты что-нибудь чувствуешь?, — спросил Андрей.
        Сергей пожал плечами:
        — А что я должен чувствовать? Я пока чувствую только, что вы ужасно злитесь… А причина поломки движков… да что угодно может быть. Я ж не техник, чтоб знать все нюансы. Топливо некачественное, сбой в бортовом компе, Странник, наконец! Мне надо самому там побывать, раз уж решили этим заняться.
        Капитан вспомнил о бое с конфетти. Ведь тоже невдалеке от Олимпа было дело. А ещё раньше техники рассказывали, что чуть не грохнулись над Олимпом. Хотя, удивительно, на какой магии их колымага вообще летает, грохнуть её может и младенец… Но всё равно, Странника сбрасывать со счетов нельзя. Очень много совпадений. Слишком много.
        — Сергей, как ты считаешь, способен Странник управлять метеозондом?, — спросил Чернов.  — Или двигателями наших шлюпов?
        Лейтенант, подумав, ответил:
        — Да кто его знает… Вполне! Ведь мог и не сознательно… Как магнитные поля иной раз на точную аппаратуру влияют. А если намеренно?
        С одним разобрались. Если учесть, что все случаи произошли примерно в одном месте, то Странник находился в районе горы Олимп. Нужно получше обследовать кратеры.
        Чернов предложил сообщить наверх о догадке, но Глыба сказал, что сначала нужно всё проверить. Ещё один прокол после войны с конфетти — и их объявят истериками.
        Андрей предложил Жене выбрать команду для полёта и посоветовал взять эмпата, а сам отправил двух бойцов подготовить и заправить шлюп-малыш.
        Прошин посетовал, что не может продолжить проверку на станции, хотел протестировать второго техника. Но Глыба не верил, что на Марсе может оказаться второй инопланетянин и предложил лейтенанту переключиться на настоящую работу, а игру в детектива можно продолжить в свободное время.
        — Я уже и сам готов поверить, что здесь не один инопанетник. Видел бы ты, Андрей, лицо Лафайета, когда тот нам рассказывал. Мужик трясся от страха!
        Майор не ответил, отвернулся к иллюминатору.
        Через пятнадцать минут небольшая команда в составе Чернова, Прошина, Шахназарова, Сергеева и Расстригина загрузилась в шлюп-малыш, стоявший в ангаре рейд-десантника. Отъехала стена ангара, машина взревела движками и взлетела в бурлящее небо.
        — Серёга, давай свою эмпатию. А то вишь, наши приборы Странника не ловят,  — бросил Женя, не отвлекаясь от управления.  — Может быть, хоть ты его обнаружишь.
        Сергей хмыкнул в ответ:
        — Я его пока тоже не ловлю. Я пока, кроме твоего раздражения, ничего и не чувствую.
        А сам подумал: «Ну… мы вот ищем Странника, а у нас на станции у самих бардак… И кто кого ищет, ещё вопрос». И повторил, уже вслух:
        — Кто кого ищет, ещё вопрос, мы Странника или он нас.
        — Ты тут панику не наводи…, — строго прикрикнул капитан, вглядываясь в приборы.
        — А мы и не паникуем!, — весело выкрикнул Петя.
        Чернов улыбнулся:
        — Ещё бы ты паниковал. Ты ж у нас в виртуальном рейде. Если кони двинешь, просто перезагрузишься — и всё.
        Шлюп ввинтился в клокочущую пелену, прошил её и взмыл над океаном пыли. Поднявшись на высоту тридцати километров, взял курс на Олимп. Капитан приказал Шахназарову, Расстригину и Сергееву взяться за сканеры, а Прошину велел использовать свою эмпатию на всю катушку.
        Паранорм был недоволен тем, что ему не дали дожать станцию. Уже почти готов сказать, под чьей маской скрывается второй чужак. А теперь у инопланетника будет время получше спрятаться. И найти его окажется не так уж просто. Лейтенант высказал свои опасения Чернову.
        — Что за настроения? Найдём твоего пришельца. Вот только Странника для начала отыщем.
        — Отыщем-то отыщем,  — согласился эмпат.  — А тебя не пугает категоричность приказа? Найти и уничтожить?
        Женя покачал головой:
        — Нисколько. Меня больше пугает то, что Странник может оказаться на Земле. Он для нас — враг. И он может сидеть где-нибудь там, внутри этих кратеров, и готовить большой облом для всех нас.
        — А может быть, это не враг?, — спросил Сергей.  — Мы ведь практически всё неизвестное воспринимаем в штыки. Может, торговать прилетел, а мы его штыками.
        — Ну так пусть торгует!, — воскликнул Женя.  — Но ведь прячется. Хотел бы контакта, засветился бы давно и сказал бы: вот я.
        Шлюп между тем подлетел к Олимпу. И едва только приблизился к одному из кратеров, как блямкнул сканер, и Петя с азартом заорал, тыкая перчаткой в экран:
        — Есть! Какое-то движение в кратере!
        Тут же запищал второй сканер, и Шах подтвердил петины слова.
        Капитан удовлетворённо хмыкнул и стал заходить на посадку. Сергеев отметил, что сигнал на сканере теперь виден отчётливее. Егор добавил, что объект в большом кратере перемещается с запада на восток. Расстригин просчитал, что размер объекта лишь немного превышает среднего человека в скафандре. Рассмотреть визуально его не удалось, несмотря на то, что урагана в кратерах не наблюдалось. Паранорм вообще ничего не почувствовал.
        И вдруг рёв двигателей оборвался, и в кабине стало так тихо, что, казалось, было слышно, как где-то внизу, у подножия горы, бушевала стихия. Капитан стал дёргать тумблеры, пытаясь запустить движки, но безрезультатно. Двигатели не запускались, хотя приборы спокойно продолжали мерцать расслабляющее зелёным светом — судя по показаниям, все системы работали, как и положено. А шлюп уже начал сваливаться в пике, опрокинувшись на набок.
        Женя хотел сообщить на базу о неприятности, однако радиосвязь не работала. Весёлые зелёные огоньки светились на приборной панели, но все системы будто сошли с ума. Шлюп продолжал падать.
        В тот момент, когда уже, казалось, прошли точку невозврата, двигатели вдруг взревели и удержали шлюп в километре над поверхностью кратера. Машина снова стала набирать высоту, но тут вдруг Шахназаров что-то заметил. Вскрикнул, как охотник, увидевший дичь, и вывел на экран захваченное сканером изображение. Светящиеся полосы на дне кратера напоминали посадочные огни. Похоже, Странник (а Чернов теперь уверен, что это он) отметил для них место посадки и приглашает в гости. Эмпат по-прежнему не чувствовал пришельца, но изображение на экране говорило о том, что Странник находится рядом.
        — Это говорит о его намерениях. Он не агрессивно себя ведёт. Приглашает нас. Но я всё так же не ощущаю его.
        — Раз Странник изображает из себя радушного хозяина, то грех не воспользоваться приглашением. Садимся…
        Было опасение, что снова откажут двигатели, но если Странник хочет встретиться, то навряд ли станет гробить шлюп.
        Женя снова попытался связаться с базой, но радио плотно заглушено. Прошин высказал мысль, что связь заблокирована Странником. Зачем ему это, специально это сделал или это какой-нибудь побочный эффект, никто не знал. Может быть, хотел что-то сообщить с глазу на глаз. И уж точно, не собирался никого убивать, иначе сделал бы это давно.
        Шлюп опустился на отмеченном огнями пятаке. Ребята нервничали, Расстригин и Шахназаров запсиховали, один только Сергеев непрошибаем.
        — А что со мной будет? Ничего со мной не будет!
        Первую минуту ничего не происходило. Потом посадочные огни стали меркнуть, но до конца не погасли. Туманная линия бледно-зелёного цвета, плавающая вокруг шлюпа, стала уплотняться — теперь непрерывная полоса превратилась в пунктир из плавающих светящихся шаров. Они начали перестраиваться в каком-то неведомом землянам порядке. Минуту спустя перед шлюпом, в полуметре над поверхностью, висела гигантская светящаяся стрелка. Указывала она на ближайший высокий холм, упираясь в его бок.
        Оба сканера теперь молчали, эмпат тоже не чувствовал никакого присутствия инопланетянина. Только стрелка, состоящая из качающихся над поверхностью плазменных шаров, показывала, что всё это неспроста. Когда она замерцала, будто приглашая прогуляться, капитан решился выйти на поверхность.
        — Мы пойдём с лейтенантом Прошиным. А вы остаётесь и следите за нами. В любую минуту будьте готовы выйти к нам на помощь или дать отсюда дёру. И не прекращайте попыток связаться со станцией.
        От использования и демонстрации орудий отказались. Ведь если это и Странник, то он не агрессивен. Иначе давно убил бы их. Эта вылазка воспринималась как дипломатическая миссия.
        Проверив скафандры на герметичность, они прошли к шлюзу и выбрались на поверхность. За бортом очень спокойно. Внизу бушевал Пылевой Дьявол, а здесь, в кратере, тишь да гладь, ни ветерка. Только мерцали огни, манящие за собой.
        Сферы, похожие на шаровые молнии, плавно качались то вверх, то вниз, но оставались на своих местах. Они выстроились в две ровные линии, создавшие полутораметровый коридор, ведущий к подножию холма.
        Они шли между этими шаровыми молниями туда, где коридор сужался, замыкаясь остриём гигантской стрелки. Эмпат ничего не чувствовал, кроме волнения Чернова и едва ли не панического страха оставшихся на борту солдат.
        Когда дошли до конца коридора, шары медленно разлетелись в разные стороны, выпуская людей к холму.
        — Ничего не чувствую… Хотя… что я должен чувствовать при контакте со Странником?
        — Просто Странник умеет маскироваться куда лучше, чем мы умеем искать,  — ответил Женя.
        Сергей закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. В прятки в детстве играть он не любил… Потому что всегда легко всех находил. А вот сейчас это и не прятки. Это издевательство какое-то. Ничего не чувствовал, пустота. Однако чётко осознавал, что невдалеке кто-то должен быть. Ведь для чего-то создана эта посадочная полоса, этот коридор со стрелкой.
        Огни между тем погасли, и пройденный коридор растворился в сумерках.
        Странник должен находиться рядом, но вокруг никого. Хотя кто знает, может быть, Странник сейчас за их спинами стоит.
        Сергеев высказал мнение, что Странник заманил эмпата сюда, чтобы тот не путался под ногами со своими способностями, а сам рванул на МНС. Лейтенант к этому отнёсся скептически. При возможностях Странника какой-то жалкий эмпат — не помеха.
        — Пойдём наверх,  — Сергей шагнул на склон холма.
        — А вы там следите за нами в оба!, — приказал Чернов солдатам.  — Чуть что странное заметите, сразу сообщите. Даже если вам что-то просто покажется. Даже если вам просто покажется, что показалось.
        И едва только они стали подниматься, Сергеев предупредил:
        — Сканер что-то засёк. Невдалеке от вас. На вершине холма. Очень быстро, мелькнуло и пропало.
        Прошин вновь сконцентрировался, но опять ничего не ощутил.
        — Ничего не чувствую, только страх ребят.
        — Мне не страшно,  — ответил Сергеев.
        — Да ладно, я тоже боюсь,  — Бояться — это нормально. А вот не бояться — это плохо. Не боятся только дураки. И медали посмертно получают.
        Склон крутой, но подниматься легко — усилители в скафандрах действовали безотказно, хоть сутки иди в гору — не устанешь, пока аккумуляторы не сдохнут. Вскоре они уже стояли на вершине холма, как марсианские Тенцинг и Хиллари.
        — Красиво смотритесь!, — услышал лейтенант голос Сергеева.  — Шах вас даже сфотографировал на память.
        Паранорм ощущал пустоту. Ничего. Ничего, кроме чувств нескольких землян. Стоял и пытался уловить хоть что-то, исходящее не от капитана и двух солдат, сидящих в шлюпе. Даже не представлял, что должен чувствовать пришелец, и уж тем более — как контактировать с ним.
        — Тяжело это, когда не знаешь, чего ожидать и к чему готовиться. Пойди туда не знаю куда, найди то, не знаю что.
        — А ведь на станции ты уже знал, что искать,  — заметил Женя.
        — Там другое совсем. Там я с людьми работал. Зная человеческую реакцию на различные раздражители, можно сразу определить, если человек поведёт себя не так, как обычно. А здесь я как слепой во тьме.
        Чернов промолчал и стал ждать, когда его товарищ настроится на нужную волну.
        — Да я даже и не знаю, здесь он или нет,  — продолжал Прошин.  — Но, по крайней мере, хоть агрессии не чувствую. Хотя кто знает, какие чувства этот монстр испытывает, убивая людей? Может, из милосердия это делает!
        — Вот и вызови его. Так сказать, на дуэль чувств.
        Сергей закрыл глаза и принялся бомбардировать Странника положительными эмоциями. Ему казалось, что этого вполне достаточно, чтобы вызвать ответную реакцию. Но ответа всё нет и нет.
        И когда лейтенант подумал, что ничего не выйдет, вдруг ощутил чужое присутствие. И, не выдержав наплыва информации, отключился от реальности. Не видел, как капитан подхватил его обмякшее тело и поволок вниз по склону. Не слышал, как тот позвал на помощь Сергеева, и как тот примчался, и дальше они поволокли его вдвоём. Не помнил, как его запихивали в шлюз-тамбур, не слышал шипения воздуха, не чувствовал, как с него снимают шлем, как вкалывают в шею антишоковый набор, накачивая вены вызывающей к жизни жидкостью.
        Чувствовал, слышал и видел только одно — как в ему в мозг, будто на мемку, заливают терабайт за терабайтом информацию, которая перевернула всё его мировоззрение. И понимал, что это делал Странник. И теперь знал, что Странник не враг. Лейтенант не во всё вник, но общую картину ухватил правильно. Странник был стражем порядка, преследовал преступника, высадившегося незадолго до него на Марсе. А какое злодеяние совершил этот преступник,  — осталось в тумане. Беглец, так называл его Странник. Беглец — потому что он сбежал от правосудия. Он что-то украл. Какой-то архив… базу данных или какие-то древние знания. Это произошло давно, десяток земных веков назад. Беглец спрятал архив на Марсе, но его поймали и лишь спустя полтысячелетия ему удалось сбежать и вернуться сюда за этим архивом. Странник должен его обезвредить. И если люди не станут вмешиваться, то никто не пострадает. В противном случае может случиться беда.

* * *

        …Сергей открыл глаза. Голова ужасно болела, словно вместо мозгов в неё залит раскалённый синец.
        — Ну ты, брат, напугал нас,  — осевшим голосом просипел Женя.
        — Я теперь всё знаю,  — с трудом произнёс эмпат.
        — И даже где зарыт клад капитана Кидда?, — попытался пошутить Женя.
        — Странник нам не враг.
        Вдруг заработало радио, и нервный голос майора Глыбы прокричал в трескучем эфире:
        — Где вас там черти носят? Я тут места не нахожу!


        Глава 15.

        Ненавязчиво наигрывал джаз. Прошин и Чернов сидели в каюте, и майор вот уже час расспрашивал их, пытаясь выстроить картину произошедшего в кратере Олимпа. Выслушал сначала эмпата, потом капитана, потом совместный рассказ, после чего снова расспрашивал их в отдельности. Сергею он не верил, хотя понимал, что здесь творится что-то очень странное.
        И один, и второй уверены, что столкнулись со Странником, а дальше мнения разделялись. В присутствие второго пришельца не верили ни Чернов, ни Глыба.
        — Значит, ты утверждаешь, что на МНС-1 есть ещё один инопланетник?, — спросил Андрей.  — И тебе это рассказал сам Странник?
        — Ну… как я и предполагал, Странник здесь не один. Незадолго до него на Марс прилетел другой инопланетник. А Странник как раз таки не опасен. Опасаться нужно того, второго.
        Глыба скептически кивал, а эмпат продолжал:
        — Этот второй чужак… Вернее, первый, потому что на Марс прибыл раньше Странника… Он, как бы это сказать… Преступник… Вор. Чтоб не путаться, назову его Беглецом… Странник примерно так его и называет. Украл… чёрт, как же назвать? Это запакованные знания, архив. Что-то такое… собранное не одним поколением, короче. Очень ценная информация. И если Беглец сможет распаковать эту информацию и воспользуется ею, то всем нам конец. И Марсу, и Земле, и Страннику.
        — Ну и зачем ему ошиваться на базе, если, распаковав этот архив, может чуть ли не всю вселенную покорить?
        — Я не знаю…
        Лейтенант закрыл глаза и так сидел, прислонившись к стене. Казалось, слушает музыку, начисто забыв о серьёзном разговоре. Наконец продолжил:
        — Беглец на Марсе уже не впервые… Выкрал архив уже давно. И спрятал его здесь… ну не знаю, тысячу лет назад. Значит, его тогда поймали, а он успел скинуть архив. А потом сбежал и вернулся сюда, значит, через пятьсот лет. Архив спрятал на том месте, где потом построили МНС-1. Иначе зачем ему здесь ошиваться? А Странник выжидает, чтобы поймать Беглеца с поличным и вернуть архив силы законному владельцу.
        Чернов вдруг встрепенулся.
        — Ты помнишь разговор с Лафайетом?, — Капитан повернулся к Прошину.  — Он про какой-то архив тоже говорил.
        Сергей открыл глаза.
        — Точно! Этот мёртвый Чанов спрашивал у них: «Где архив»? И ещё что-то про мессию.  — Прошин вскочил с кровати и стал возбуждённо ходить по каюте.  — Архив… Архив… Архив Меiсса!
        — Архив Меiсса?, — переспросил Андрей.  — Что это за архив Меiсса?
        — Ну это… Месс — это тот, у кого украли архив. А Странник — вроде полицейского…
        Похоже, что рассказ паранорма наконец-то заинтересовал майора Глыбу. Хотя относился к этому всё так же скептически.
        Сергей всё ещё пытался доказать майору, что Странник для людей не опасен, что нужно просто не мешать ему, и тогда, обезвредив Беглеца, уберётся назад на свою планету. Но Андрей оставался непреклонен: есть чёткий приказ, найти и уничтожить Странника. Именно этим и собирается заняться в ближайшее время. Вечером к кратерам Олимпа отправятся три шлюпа-малыша, вооружённые по самые дюзы, и выполнят приказ.
        Сергей вспомнил, что Шахназаров сделал несколько снимков, когда они поднялись на холм. Андрею стало интересно, законнектился со шлюпом-малышом и открыл на его компьютере папку с изображениями. Стал листать её и нашёл самое последнее изображение. Щёлкнул по файлу, и едва фотография загрузилась, Женя присвистнул и пересел поближе к столу.
        На фотографии изображены Прошин и Чернов, стоящие на вершине холма, как альпинисты, покорившие Эверест. А за их спинами возвышалась треугольная (пирамидальная, как сказал Глыбе генерал Носов) ракета с небольшими стреловидными крыльями у оголовка и в середине фюзеляжа. Наверняка присутствовал ещё и хвостовой крыльевой блок, но за холмом его не видно. Размеры звездолёта, а это именно звездолёт, впечатляли. Конечно, поменьше «Геликона», но всё-таки машина огромная.
        — И вы его не видели?, — спросил майор.
        — Нет,  — растерянно ответил капитан, не отрывая взгляда от монитора.
        — И приборы не засекали тоже,  — добавил эмпат.  — Невидимка.
        — Невидимый звездолёт…, — Глыба вздохнул.  — Это уже вообще мистика какая-то.
        Поднялся, оборвал связь с малым шлюпом и, не говоря больше ни слова, вышел из каюты. Всё так же тихо играл плеер, джазовый гитарист виртуозно рвал струны.


        Глава 16.

        Чем заняться, долго не думали. Эмпат вспомнил, что хотел проверить второго техник      а, и капитан с ним согласился, не раздумывая. В коридоре, по дороге в каюту техников, паранорм поведал о своих домыслах:
        — Этот техник меньше всего вызывает подозрений. Это меня насторожило. То есть не сразу, конечно, насторожило, а навело на мысли, что так часто бывает… ну, как в детективах, когда преступник оказывается каким-нибудь тихоней.
        — Неисповедимы пути мыслей твоих, Эмпатий…, — Женя хотел похлопать эмпата по плечу, но руки были заняты тяжёлой спейсмодификацией «Витязя».  — Ну ладно, поверю твоему чутью…
        Договорились действовать как и в прошлый раз — Прошин задаёт вопросы, а Чернов подстраховывает и ждёт сигнала, означающего, что перед ними не человек.
        — Главное, чтоб Железнов на линии огня не стоял. Если я вот так кивну,  — Сергей резко кивнул,  — то его напарник — оборотень.
        — Но не валить же его у всех на виду?, — капитан посмотрел на лейтенанта удивлёнными глазами, как на ребёнка.
        — Ну да…, — заметил лейтенант.  — Надо будет потом его вызвать, и чпокнуть втихую.
        Перед дверью в каюту они остановились, капитан передёрнул затвор пулемёта и снял оружие с предохранителя. Паранорм постучал и услышал, как технарь крикнул: «Открыто!». Сергей потянул дверь на себя и, осторожно ступая по ворсистому ковролину, проник в каюту. И сразу сделал шаг влево, чтобы в случае чего Женя не зацепил его. Чернов проследовал за ним, клацнув затвором пулемёта. Каюта стандартная, как у всех. Две кровати, стол, два стула, встроенный шкаф, полки. Всё компактно и удобно.
        — Добрый день! Я хотел бы задать вам один вопрос!
        Никакого страха в Строгине эмпат не заметил. Абсолютно спокоен. Даже вид вооружённого офицера ОсОб в своей каюте воспринял несколько флегматично.
        — А что вы хотите узнать?, — спросил хозяин каюты, бросив короткий взгляд на капитана.
        — Всего один вопрос.
        Железнова в каюте нет, это облегчало задачу. Можно спокойно, не объясняясь, делать своё дело. Строгин уселся на угол стола. Прошин и Чернов остались стоять.
        — Вопрос может показаться вам несколько странным… Вы даже можете на него не отвечать, если не хотите.
        Строгин выжидающе смотрел на паранорма. Сергей пытался уловить в нём хоть какое-то изменение, но нет, техник спокоен, как объевшийся удав.
        — Скажите, вы помните себя… маленьким мальчиком? Вспомните какой-нибудь эпизод!
        Наступила пауза, в которой лейтенант успел кое-что уловить. Техник растерялся.
        — М-мальчиком?, — дрогнувшим голосом и слегка заикаясь, спросил он.  — Т-то есть ребёнком? Я… хм…
        Прошин не отрываясь, следил за ним, и на этих словах едва не кивнул, как бы говоря: «да-да, именно маленьким мальчиком». Вовремя вспомнил, что сам назначил такой тайный знак — Женя после кивка сделал бы из Строгина мясной фарш с металлической начинкой. Вместо этого эмпат просто сказал:
        — Да, именно ребёнком.
        В этот момент Строгин вдруг словно обрёл почву под ногами. Растерянность испарилась, твёрдым голосом сказал:
        — Да, конечно! Я очень хорошо помню… Я всё помню…, — и вдруг снова продолжил растерянным голосом.  — Я был… ребёнком… да, был. Я точно помню. Я всё это п-помню. П-прекрасно п-помню…
        Сергей так и не увидел в его голове никакой картинки, эти слова ничего не всколыхнули в его памяти. Это могло означать только одно — Строгин — тот самый пришелец, за которым охотится Странник. Он уже хотел кивнуть и подписать приговор технику, но вдруг увидел, как проснулась его память.
        — Однажды мне подарили такую штуку… игрушку, да!, — медленно, как заторможенный, стал рассказывать Строгин.  — Она мне очень нравилась, такой огромный пластиковый звездолёт, даже летал, и у него светились иллюминаторы.
        — Спасибо! Вы оказали нам неоценимую услугу, ответив на мой вопрос.
        Прошин вытолкал Чернова в коридор и выкатился сам. Женя убрал оружие и спросил:
        — Ну и что ты скажешь, Эмпатий Коловратий?
        Паранорм пожал плечами. Вроде бы Строгин сначала повёл себя как-то неадекватно. Не сразу вспомнил своё детство. Казалось бы — Беглец. Тут не то что эмпатом не обязательно быть, чтобы это заметить, а даже психологом. Видно, что заметался, растерялся. А потом… А потом вдруг стал уверен в себе и всё вспомнил. И когда метался, в его голове не было абсолютно никакой картинки. Пустота. Просто пустота, как в бездонной бочке.
        — Да не знаю… не понимаю… Если это Беглец, то… то заблокировал мозг… А сам искал в воспоминаниях техника детство. И нашёл. И рассказал нам.
        — Значит, надо вернуться и убрать его.
        Лейтенант покачал рыжей головой. Не желал брать на себя такую ответственность. Сначала надо поговорить с тем, кто знает Строгина. С Железновым, например. Узнать, изменилось ли поведение его напарника за последнее время или нет? И только потом делать выводы. Но в то же время, если это Беглец, то должен догадаться, что его заподозрили. И пока паранорм будет разбираться, Беглец может чего-нибудь натворить.
        — Нужно найти Железнова и поговорить с ним!, — заключил Сергей.
        Железнова они нашли в столовой. Тот лениво ковырялся в синтетических макаронах и полоскал рот плохим какао. Заметно, что чем-то расстроен. Чернов остался стоять в коридоре, чтобы не пугать старшего техника пулемётом, а Прошин заглянул внутрь и подсел за столик.
        — Я хотел спросить о вашем напарнике,  — лейтенант вдруг почувствовал, как в Железнове закипают эмоции.
        — На станции что-то странное происходит,  — перестав ковыряться вилкой в тарелке и посмотрел на Прошина, сказал Железнов.  — Все какие-то дёрганые. Я вот тоже с вами поговорить хотел. С вашим приездом всё через пень-колоду пошло. А было так вроде всё хорошо. Вот и напарник мой какой-то ненормальный стал.
        Эмпат думал спросить, что именно ненормального заметил Железнов в Строгине, как вдруг в его голове взорвался фонтан непонятного страха и даже ужаса. А потом эмоциональный фон резко схлынул. Сергей не сразу сообразил, чей это страх. Не Железнова, нет. Тот сидел рядом, взволнован, но не напуган. Паранорм ощутил панический страх Строгина. И не понятно, жив тот или уже мёртв.
        Лейтенант вскочил, случайно выбив из руки Железнова стакан с дрянным какао, и оно тёмным пятном растеклось по полу и заляпало синий комбинезон техника.
        — Что происходит, чёрт возьми?, — закричал Железнов, поднимаясь из-за стола.
        — Пойдёмте в вашу каюту! Там что-то произошло!
        Эмпат вышел в коридор, старший техник, как загипнотизированный тронулся за ним. Чернов посторонился, пропуская их. Они втроём быстрым шагом направились к каюте техников.
        — А что, собственно, происходит, вы объясните мне?, — обратился Железнов к Прошину.
        — Это мы и пытаемся выяснить. Расскажите, что вы хотели, сказать о напарнике.
        Железнов, задыхаясь от переполнявших его чувств, не задумываясь, выдал:
        — Он… хороший человек, и мы с ним сработались, профессионал. Но последние дня два какой-то… сам не свой. Говорить стал как-то иначе… Жёсткий стал… Агрессивный… И ещё… уже вторую ночь разговаривает во сне. А что говорит, не поймёшь. Что-то про архив какой-то…
        — Архив Меiсса?, — спросил Чернов, шедший чуть в позади.
        Железнов остановился, и в его спину уперся ствол «Витязя».
        — Э… гм… а вы… это… откуда знаете? Я ж вам не рассказывал. Или да? Н-нет же, не рассказывал. Откуда вам это известно? Чёрт! Да вы подслушиваете? Вы жучки поставили у нас? Вы следите за нами???
        Женя подтолкнул его, и они пошли дальше.
        — Да успокойтесь вы, Алексей! Никто за вами не следил и жучков не ставил. Дело в том, что ваш напарник уже не первый человек, который ни с того ни с сего вдруг начинал поиски мифического архива Меiсса, о котором нам ничего неизвестно.
        — Что за архив такой?, — спросил Железнов.  — Почему он вдруг стал искать его? И почему он, а не кто-то другой?
        — Алексей, мы и сами ничего толком не знаем. Так, предположения одни. Да, он не первый, а второй. Первым был Чанов.
        Железнов округлил глаза и уставился на эмпата как на психа.
        — Чанов? Он же погиб давно! Мне рассказывали о нём. О! Это он… этот ваш… пришелец?
        Сергей не ответил, не стоило раньше времени рассказывать всё, что они узнали.
        Они дошли до каюты, Сергей жестом показал Железнову, чтобы тот открыл. Алексей дрожащей рукой воткнул магнитную карту в приёмник, и дверь распахнулась.
        Железнов вскрикнул и отступил. Строгин лежал на полу, уткнувшись лицом в резиновый коврик у кровати, постеленный поверх ковролина. Прошин не чувствовал абсолютно ничего, по всей видимости, младший техник уже мёртв.
        Женя, отстранив Алексея Железнова, ворвался в каюту. Приставив пулемёт к стене, склонился над Строгиным. Осмотрев его, перевернул тело. В груди чернела ровная круглая дыра размером с теннисный мяч. Футболка разорвана. И ни капли крови.
        — Что это?, — спросил Сергей, слова еле выкатились из пересохшего горла.
        — Кто-то его убил,  — ответил Чернов.  — Боишься? Это тебе не в головах человеческих копаться, тут грязи иной раз побольше будет.
        — Таким калибром… должно насквозь пробить. И крови ни капельки нет.
        — Боже мой,  — тихо простонал Железнов, стоявший в дверях.  — Что здесь произошло?
        У Строгина испуганное лицо, можно подумать, что видел убийцу. А кто убийца? Человек? Или Беглец? В голове лейтенанта завертелись варианты, но ни один нельзя подтвердить. В каюте никого, кроме самого Строгина — и кто же это сделал?
        Чернов усадил Железнова на кровать и закрыл дверь, чтобы ненароком сюда никто не заглянул.
        — Целили прямо в сердце,  — сказал капитан, сев на корточки рядом с трупом.  — Но хоть убей, не пойму, что это за оружие с таким калибром, и чтоб не пробило тело насквозь. По сути его могло разорвать на клочки.
        Пока капитан осматривал труп, Прошин набрал на коммуникаторе Глыбу.
        — Слушаю,  — послышался голос майора.  — Что там у вас, детективы доморощенные? Чем порадуете?
        — Боюсь, что ничем,  — ответил эмпат.  — У нас тут это… убийство…
        — Что-о-о-о?
        Прошин едва не выронил коммуникатор, так громко заорал майор Глыба
        — Натуральное убийство… Со смертельным, значит, исходом. Мы в каюте техников, ждём вас.
        — Что же теперь будет?, — тихим голосом пробормотал Железнов.  — Это же кто-то из наших? Или ваши солдаты сделали? А… а может, это вы?
        Железнов явно не в себе от пережитого шока. Глаза его будто остекленели, смотрел только на зияющую дыру в груди своего напарника.
        — Алексей, успокойтесь,  — Сергей положил руку ему на плечо.  — Этого не делали ни ваши, ни наши. Это тот, кого мы ищем. И опасность грозит, как вам, так и нам.
        — А я… как-то не верил в это. Думал, что ваша контора и правда, только деньги распиливает.
        — Я был бы рад, если бы мы только распиливали бюджеты,  — заметил Женя, не поворачиваясь к ним.  — Но опасность существует. И нам надо по возможности действовать сообща.
        — Я … я г-готов д-действовать с-сообща,  — выдавил из себя Алексей.
        Чернов поднялся и обошёл тело Строгина.
        — Чертовщина какая-то. Посмотри на рану, Сергей. Обрати внимание, что края не вовнутрь забиты, а торчат наружу. Это значит, что стреляли не в сердце, а из сердца. А сердца у него вообще нету. Вырвало ему сердце не пойми чем.
        Лейтенант тоже присел рядом с телом и осмотрел рану.
        — Можно подумать, что Беглеца больше не существует, но это не так.
        — Думаю, что Строгин был театральной маской Беглеца…, — ответил Женя.  — Ну… или средством передвижения, если Беглец бестелесный дух.
        Прошин поднялся на ноги:
        — Тогда эта дыра… не от выстрела?
        — Выстрелов изнутри не бывает. Я думаю, что Беглец, что называется, вселился в парня… Или управлял им посредством небольшого устройства, вживлённого в тело… Или даже в самое сердце. Или вместо сердца. Этим можно объяснить отсутствие крови.
        — Точно! Беглец узнал, что мы заподозрили техника, и дал команду на самоуничтожение. А эта штуковина, значит, к нему вернулась. Или ищет новое тело.
        Открылась дверь, и в каюту вбежал разъярённый Глыба. После длинной и матерной тирады майор выслушал рассказ Чернова и Прошина. Затем осмотрел труп, попытался заглянуть в зияющую дыру, но ничего в ней не разглядел.
        Сергей высказал мысль, что тот был убит раньше. И Беглец просто пользовался его телом, как в случае с Чановым. Капитан спросил Железнова, когда он заметил, что напарник изменился. Алексей, подумал и ответил, что Строгин последние дня два стал сам не свой, будто его заменили.
        Глыба расспросил Железнова о камерах и попросил изъять мемокарту и просмотреть запись последних минут жизни Строгина. Алексей действовал, как робот. Послушно вынул мемку из камеры, вставил её в компьютерный привод и запустил программу просмотра видео. Звука нет, камеры на МНС-1 древние, как и все остальное, и работали только на честном слове.
        Алексей перемотал один, второй раз и нашёл то место, где напарник был ещё жив. Строгин лежал на кровати, а потом вдруг резво вскочил и заметался по каюте. Пару раз не успевал остановиться и бился головой о полки, висящие на стене. Что с ним происходило — не понять. Что-то говорил, но ничего не слышно. Однако лейтенант прочитал по губам уже набившую оскомину фразу: «архив Месса».
        Но вдруг эмпат заметил что-то в зеркале. Какое-то неправильное отражение. Что-то его зацепило, это какое-то мгновенное изменение. Попросил отмотать чуть назад и запустить замедленное воспроизведение. Железнов выполнил просьбу.
        В зеркале явно видно, как изменилось лицо Строгина, превратив его в другого человека. Сергей же видел его в воспоминания Лафайета. Лицо Юрия Чанова. Эмпат попросил поставить на паузу.
        — Кто это?, — испуганно спросил Железнов.
        — Заметили, как преобразилось его лицо?, — спросил Сергей.
        — Чанов!, — Женя пересел поближе к столу.  — Я узнал его по фотографии. Видел, когда просматривал досье личного состава станции.
        — Возможно, это память Беглеца.  — паранорм перехватил мышку из руки Железнова и запустил воспроизведение.  — Он ведь был Чановым… а потом стал вот этим…
        Лицо Строгина сразу стало обычным, но после этого его начало колотить, как в припадке. В какой-то момент в груди образовалась дыра, и мужчина упал лицом вниз, подломив под себя руки. На замедленной скорости можно разглядеть, как из груди вылетает маленький чёрный шар, по виду похожий на теннисный мяч. Шар подлетел к стене и прошил её насквозь. При этом на стене не осталось ни вмятины, никакого следа.
        Шар будто на атомы развалился. Женя вспомнил свою битву с новогодним конфетти. То металлизированное облако, что они приняли за звездолёт пришельца, точно так же развалилось на атомы. Может быть, этот метеозонд и не метеозонд вовсе, а настоящий корабль Странника или Беглеца.
        Глыба в очередной раз ответил, что в подобные бредни не верит, сделал копию с мемокарты и покинул каюту. Пришли солдаты и унесли тело в морг. Прибежал перепуганный Лафайет и настоял на немедленной кремации.
        — А мне что делать?, — спросил Железнов потухшим голосом, когда всё закончилось.
        — Радоваться, что живы остались,  — ответил Чернов и вместе с Прошиным выкатился в коридор.


        Глава 17.

        В каюте Андрей рвал и метал. Выключил плеер Прошина, и теперь вместо лёгкой джазовой музыки слышен только его крик и топот ног. Ходил круг за кругом от стены к стене и ругал всех на свете. Начальство, за то, что послали на Марс неопытных салаг. Прошина и Чернова за то, что они влезли в это дело с Чановым. Чанова за то, что умудрился заблудиться и помереть в неудобное время. Странника за то, что тот прилетел сюда. Беглеца за то, что тот не выдумка эмпата, а вполне реальная угроза. Себя за то, что в юности выбрал эту проклятую профессию.
        — И что теперь прикажете делать? Заварили тут кашу. Человек же погиб из-за вас. А мне теперь сообщить придётся об этом.
        — Ну так сообщай!, — сказал Женя.  — Ты уже давно должен это сделать. Этот человек, между прочим, уже и не человек вовсе! И Серёга предупреждал нас всех. И ты к нему не прислушался.
        Глыба остановился посреди каюты и по-клоунски развёл руками:
        — Ну извините. У меня чёткий приказ — найти и уничтожить Странника. Ни слова, знаешь ли, ни о каком Беглеце, ни о каком Чанове, ни о каких зомби! Это вы всё начали. Один в детектива играет, второй в инженера душ человеческих.
        И снова стал нервно ходить туда-сюда.
        — Если бы мне тогда эта долбаная книжка не попалась, то мы бы, наверное, сейчас так и не знали бы ничего о Беглеце,  — заметил Чернов.  — Искали бы себе спокойно Странника, в то время как какое-то чучело прямо под боком у нас готовило бы вселенский армагеддон.
        Глыба остановился у иллюминатора, приподнял жалюзи и посмотрел в серовато-жёлтую муть урагана.
        — Ладно, чёрт с вами. Вы готовы? К вечеру идём на Олимп.
        — Андрей, какой Олимп?, — взвился Чернов.  — Нам нужно на станции разобраться. В любую минуту может ещё кто-нибудь погибнуть. Кстати, ты ведь ещё не сообщил нашим о том, что здесь произошло? Знаешь, мне это не нравится. Ты, конечно, командир и всё такое, но это нарушение всех правил. Ты обязан сообщить командованию о том, что мы обнаружили и как погиб техник.
        — Обязательно займусь этим, но немного погодя.  — Глыба отстранился от окна.  — Сначала доведу до конца начатое дело и выполню приказ.
        Женя поднялся с кровати и приблизился к майору.
        — Извини, Андрей, мы с тобой старые друзья, и ты мой командир…. Я тебя не узнаю, честное слово. Ты хочешь въехать в Берлин на белом коне? Нет, я тебя решительно не узнаю!
        — Ну сообщу я сейчас об этом, и что?, — обозлился Глыба.  — Человека уже не вернёшь, а работе этот факт может помешать. Не дай бог ещё комиссию сюда пришлют. Будут они тут под ногами путаться, мешать.
        Андрей резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты.
        Чернов постоял в раздумье с полминуты и сказал, не то самому себе, не то обращаясь к лейтенанту:
        — Десять негритят отправились обедать, один поперхнулся, их осталось девять. Убийство в закрытой комнате. Странное поведение майора. Очень странное. Я теперь, наверное, всех подряд буду подозревать.
        Эмпат покачал головой:
        — Да нет, майор наш человек. По крайней мере, мне так хочется думать. А если мне так хочется думать, то так оно и есть. А поведение… У кого из тех, кто находится здесь, на станции, адекватное поведение? У Железнова разве только. Железный, одним словом.
        — После смерти напарника, наряд ли. Хотя держится молодцом.
        Дальше стали говорить о том, где искать Беглеца. Прошин уверен, что тот обосновался на станции. Судя по всему, думал эмпат, архива тот ещё не нашёл. В нём запакована сила, которая может устроить апокалипсис, а раз армагеддон пока ещё не наступил, то он всё ещё где-то лежит, надёжно припрятанный.
        Женя предложил пойти за белым кроликом — отследить по записям, куда направился этот летающий шар, жучок, как они его назвали. Камеры стоят во всех коридорах, так что сделать это будет несложно.
        — А кто у них следит за камерами?, — спросил Прошин.  — Где пульт находится, куда они все подключены?
        — У нашего на всю голову радиста Игоря.
        К пулемёту Чернов добавил пистолет, армейскую «штуку», пистолет «ШК», подвесив кобуру под мышкой, и они направились к радиостанции. Прошин от оружия отказался, мотивировав это тем, что он не солдат, а всего лишь эмпат.
        Они всё не приходили к единому мнению, что такое этот летающий шар — сам Беглец или приспособление для того, чтобы превращать людей в зомби. И ведь этому шару нет никакой разницы — жив человек или мёртв. Она и мёртвого из могилы поднимет. Судя по рассказу Лафайета — когда Чанов вернулся, он был уже мёртвым. И если Беглец снова кого-нибудь оседлал, то всё, что они сделают — это убьют ещё одного человека. Застрелят его, а эта штуковина вылетит и найдёт новую жертву.
        Игорь находился в радиостанции. Всё такой же неопрятный и небритый. Он был очень недоволен появлением капитана с пулемётом, но всё-таки впустил обоих и даже доверил пульт слежения за камерами. И предупредил — никаких вопросов про детство или про юность, или про первую любовь.
        Они уселись за пульт,  — Женя отложил пулемёт, приставив его к стенке за спиной,  — и стали отслеживать «белого кролика». Они ещё раз просмотрели, как погиб Иван Строгин, нашли тот момент, где вылетает шар, определили, в какой коридор улетел, и переключились на другую камеру. Дальше всё пошло легко и просто — они знали время и место, остальное дело техники. В коридоре шар летел намного медленнее, и его можно было отследить без замедленного воспроизведения. Сначала подлетел к каюте астрофизика, остановился, покрутился рядом, как пчела у цветка, и полетел дальше. Илья Юрьевич его чем-то не устроил. Жучок повернул в другой коридор, и направился к солдатским каютам. Чернов чертыхнухся, понимая, что если Беглец выберет кого из солдат, то это всё усложнит. Летел жучок под самым потолком, стал почти прозрачным. Не зная, что искать, его можно просто не заметить.
        У кают надолго не задержался, пробыл несколько секунд у каждой двери и отправился дальше. Пролетел мимо каюты техников, не задерживаясь, и порхнул дальше. Выбрался в центральный коридор, самый длинный на станции, и теперь летел как бы на финишной прямой. Впереди виднелась дверь в радиостанцию.
        Товарищи переглянулись.
        — Я чего-то не понимаю?, — спросил Сергей.
        — А теперь поздно чего-то понимать,  — ответил капитан.  — Смотри, эта штука летит прямо на дверь… Беглец здесь…
        За их спинами раздался хрипловатый голос Игоря. И как это лейтенант не угадал в нём какие-то чужие нотки, которых раньше не слышал:
        — Это ты верно сказал!
        Затем затылок взорвался болью, и на паранорма навалилась вязкая тьма.


        Глава 18.

        Чернов открыл глаза. Голова жутко болела. Казалось, что череп расколот на две части. Руки не повинуются. Не сразу скумекал, где находится, но вскоре вспомнил всё. И всё понял. Он лежал на полу радиостанции, уткнувшись носом в пол с завязанными за спиной руками. Игорь дал ему по затылку прикладом его же пулемёта.
        — Что за чёрт! Ты что делаешь, Игорь… с ума, что ли, сошёл? Развяжи мне руки!
        — Помолчи,  — услышал капитан голос оператора радиостанции.  — Не мешай мне работать!
        Игорь склонился на ним так низко, что Женя почувствовал запах немытого тела. Он перевернулся и увидел Прошина. Тот сидел на стуле, его руки тоже связаны за спиной. Без сознания, голова безвольно висела, рыжие волосы всклокочены.
        — Сейчас на шум сбегутся люди. Тебе не уйти!
        Игорь плотоядно улыбнулся, и от этого оскала Жене стало не по себе.
        — Здесь звуконепроницаемые перегородки. А на камеру я поставил зацикленную запись. В записи вы сейчас тихо-мирно сидите за монитором.
        Игорь приблизился к эмпату и вколол ему что-то из аптечки. Веки Прошина дрогнули, ресницы затрепетали.
        Не оставлял попыток развязаться. Старался растянуть путы, чтобы ослабить узлы.
        — Чего тебе от нас надо?, — кричал Женя, надеясь, что кто-то всё же услышит.
        — От тебя мне нужно только одно. Чтобы ты заткнулся,  — ответил Игорь, колдуя над Прошиным.  — А от эмпата мне нужна информация… Раз уж он сам ко мне пришёл, то пусть поделится. А ты, капитан, молчи. Спрошу, если понадобишься.
        — Хочешь заткнуть меня?, — заорал Чернов.  — Убей.
        — Зачем портить такое хорошее тело? Оно мне ещё может пригодиться.
        Игорь ударил его каблуком в лоб. Женя отключился, а когда снова пришёл в себя, то услышал, как Игорь разговаривает с Сергеем.
        — Эмпат, ты меня слышишь? Открой глаза,  — мужчина говорил медленно, каким-то совсем охрипшим голосом.  — Мне нужна информация…
        — Ты, значит, и есть Беглец?, — спросил Сергей, придя в себя.  — Чего ты от меня хочешь?
        — Мне нужна информация,  — прохрипел Беглец.  — Ты ведь общался со Странником… Вы ведь так его называете?
        — Я.. я ничего не знаю…, — голос у Прошина ослаб, и говорил он с трудом.
        Игорь-Беглец коротко и зло хохотнул.
        — Нет, ты знаешь гораздо больше, чем тебе кажется. Сейчас ты откроешь мне свой разум, и я просмотрю всё, что мне нужно.
        Голос Сергея немного окреп:
        — Нет! Я… блокируюсь, я не позволю, чтобы ты шарился в моей голове.
        Беглец сел рядом с паранормом и закрыл глаза:
        — Меня не остановит твоя блокировка. Давай открывайся. Если я сделаю это сам, то будет очень больно. Или даже ты умрёшь. Но сначала выдашь мне все свои мысли.
        Эмпат пытался сопротивляться, но потом сник и проговорил заторможенным голосом, словно сомнамбула:
        — Да… Я всё сделаю…
        В голосе Беглеца сквозила мрачноватая ирония:
        — Молодец… Хороший мальчик. Так… что там у тебя… Хм… это мне не нужно… Это тоже… Так… А где информации по архиву?
        — Я не знаю… Я не владею такой информацией…, — медленно проговорил Сергей.
        Беглец стал злиться.
        — Не пытайся меня обмануть,  — резко выкрикнул он и удивлённо добавил:  — Хм… Ты блокируешься лучше, чем я думал.
        — Нет… я не знаю… Странник мне ничего не сказал… Только попросил, чтобы мы не мешались ему.
        — Хм… и ты меня не обманываешь?, — Беглец поднялся, продефилировал по помещению и вернулся на место.  — А казалось, что я уже нашёл ответ на вопрос. Я-то думал, что он уже обнаружил архив и перепрятал его… потому я и не отыскал его… А выходит, что нет?
        Чернов вдруг ощутил, что узелки на запястьях ослабли, и возобновил попытки освободиться. В голове его созрел план — если успеет освободить руки и дотянуться до кобуры, то есть возможность спастись самому и спасти товарища. И убить Беглеца.
        Игорь переставил стул и подсел к Прошину ещё ближе.
        — Эмпат, всё-таки я тебе не верю… Сейчас покопаюсь в твоей голове основательно, но будет больно, учти!
        Руки Чернова освободились, теперь осталось осторожно вынуть пистолет из кобуры. То, что Игорь был так занят Прошиным, сыграло на руку, тот не обращал внимания на лежащего у стены капитана.
        — Я знаю только то… что Странник всегда рядом…, — Сергей растягивал слова, будто пьяный.  — Только и ждёт, чтобы ты нашёл архив… Хочет тебя взять вместе с архивом.
        — И он точно не знает, где архив?, — прохрипел Игорь в лицо паранорму.
        — Я… я… я не… не знаю… Я не обманываю… Я не владею этой информацией… Странник со мной почти не делился…
        Игорь стукнул кулаком по столу.
        — Это похоже на него… вы ему не верьте, вы мне верьте… Ему нужен только архив, и вас не пожалеет ради достижения своей цели… И меня не пожалеет. И даже себя. Всё ради своего хозяина…
        Рука привычно легла на рукоять. Палец нащупал предохранитель и беззвучно перевёл его в боевое положение. Осталось всего ничего. Женя выдернул «штуку» из кобуры и из положения лёжа выстрелил несколько раз в голову Игоря. А когда тот с глухим стуком упал, то засадил в бездыханное тело остаток обоймы.
        С трудом поднялся, доковылял до стола и вызвал по коммуникатору Глыбу. Игорь лежал под его ногами практически без головы, кусочки черепа раскидало по всей радиостанции, мозги заляпали стены и униформу эмпата. Крови нет. Ни капли крови, только обескровленные клочки мозга.
        Чернов увидел своё отражение в зеркале — всклокоченный, голова в крови, светлые волосы слипшиеся, с пистолетом в руках. Убрал оружие в кобуру и занялся эмпатом.
        Сергей сидел со связанными руками, смотрел в никуда широко распахнутыми глазами, изо полуоткрытого рта стекала слюна, а он всё шептал:
        — Я не знаю… Я не владею этой информацией.
        Вскоре эмпат замолк и отключился совсем, опустив голову на грудь, но глаз не закрывал.

* * *

        Чернов и Глыба перенесли Прошина в лазарет. Андрей успел распорядиться, чтоб помещение открыли и подготовили для раненого. Врачей среди сотрудников станции нет, а лазаретом заведовал Илья Юрьевич.
        — Ну он не профессиональный врач. Микстурку какую сможет выписать, клизму поставит, вот и всё.
        Астрофизик уже ждал их, нервно теребя полы халата.
        — Сюда, вот на кушетку кладите. Ох, вам ещё рану обработать надо.
        — Успеем, Илья Юрьевич!, — ответил капитан.  — Сначала давайте, Прошина в чувство приведём.
        Илья Юрьевич взял с полки антишоковый набор и вколол Прошину несколько ампул. Мышцы эмпата расслабились, лицо приобрело чуть розоватый оттенок, а глаза закрылись. Сергей теперь спокойно спал.
        — Выживет?, — спросил Андрей.
        Астрофизик молча убрал чемоданчик с инструментами, вымыл руки и вытер полотенцем.
        — Я не давал клятву Гиппократу. Я не врач. У нас тут вообще врачей нету. И конкретно ничего сказать не могу. Если ему станет хуже, то надо вызвать помощь с «Коперника» или «Терешковой».
        Убедившись, что Сергей вне опасности, Глыба оставил его. Всё ещё хотел отправить рейд в кратер Олимпа, хотя Женя упорно доказывал ему, что проблема у них под носом. Лейтенанта укрыли свежей простынёй и оставили в покое.
        Илья Юрьевич обработал Женин затылок и перевязал голову. Теперь капитан был похож на раненого партизана.
        — Где это вы так приложились?, — спросил астрофизик.
        — Это ваш товарищ постарался. Радист.
        — Игорь?, — удивился Илья Юрьевич.  — Не замечал за ним такого.
        — А больше и не заметите. Он… погиб.
        — Это опять этот?..  — Илью Юрьевича передёрнуло.  — Господи, когда ж это кончится?
        — Когда мы поймаем и уничтожим его.  — Капитан поднялся.  — Раньше никак.
        — Выходит, что это существо может любого из нас… вот так…, — Илья Юрьевич сделал рукой неопределённый жест.
        — Теоретически — да,  — ответил Чернов.  — А практически — нет. Мы ведь шли по его следу, лишь немного не успели. Всё будет хорошо!
        О том, что они случайно напоролись на Беглеца и что ситуация практически вышла из-под контроля, Женя умолчал, чтобы астрофизик не запаниковал.
        — А мне кажется, что уже всё очень плохо,  — вздохнул Илья Юрьевич, поправив простыню на спящем паранорме.  — И ничего уже не исправить. Мы тут, как в аду, живём. С того самого дня, когда Чанов вернулся, а мы его… Вам ведь Жан рассказывал?
        Капитан кивнул, а Илья Юрьевич продолжил:
        — Я тогда вот этими руками убил его. А ведь когда-то считал товарищем.
        Илья Юрьевич сидел рядом со спящим Прошиным, поправляя на нём простыню и глядя на свои узкие ладони, будто впервые видел их.
        — Труп надо сжечь,  — подняв голову, посмотрел на Женю.  — Эта тварь, она и мёртвым телом управлять может. У меня уже есть опыт… Вы мне поможете?


        Глава 19.

        Минут через двадцать Глыба собрал всех в комнате отдыха. Выглядел он злым и уставшим, черный «ёжик» на голове недовольно топорщился. Сотрудники МНС-1 были напуганы двумя смертями. Новобранцы тоже напуганы, но храбрились, не желая показывать свой страх.
        — Никто из присутствующих толком не понимает, что творится сейчас на станции,  — сказал наконец Андрей, дождавшись, когда люди замолчат.  — Недавно выяснились новые обстоятельства, касающиеся МНС-1. Я бы хотел, чтобы высказались все, кто хоть как-нибудь сможет прояснить ситуацию. А потом мы попытаемся придумать, как нам действовать.
        Илья Юрьевич приподнялся с кресла, поправил полы халата и дрогнувшим голосом заметил:
        — А что тут объяснять? Кто-то из нас сильно проштрафился. Это как наказание за какие-то грехи.
        Майор нервно махнул рукой:
        — Знаете, я не верю в мистику. Всё куда прозаичнее. Мы имеем двух пришельцев и ничего более. Жень, ты с Прошиным был, давай расскажи о его догадках.
        Чернов ощупал перевязанную голову, будто посовещался с ней. Его светлые волосы выбивались из-под бинта.
        — В общем, дело обстоит так. С одним инопланетником вам пришлось столкнуться задолго до нашего прилёта. Это уже все знают, и нет смысла делать из этого тайну.
        Капитан отметил, как вздрогнул Лафайет и исказилось лицо астрофизика. Начальник станции прокашлялся, словно поперхнулся.
        — Да… это уже не тайна,  — выдавил Жан.  — Очень страшная не тайна.
        Женя кивнул и пожалел об этом — в голове взорвалась миниатюрная водородная бомба.
        — Этот пришелец, мы называем его Беглец, украл в том мире, откуда прибыл Странник, архив некой силы. Мы даже не представляем, что это такое, но очень опасная штука. Но пока архив не у него. Он его потерял и теперь ищет. И если найдёт и распакует, и… не знаю, как это сказать… инсталлирует, что ли, в себя, то нашему миру, а также многим другим мирам придётся очень тяжко. Кирдык будет всем, короче говоря.
        Илья Юрьевич поднял руку, как школьник, обратив на себя внимание:
        — А этот… Странник… это, выходит, что он для нас не опасен?
        Кивать на этот раз капитан не стал и ответил:
        — Вы это верно подметили. Так оно и есть. Вернее, это мы так думаем. Странник — охотник. Вроде стража порядка. Ждёт удобного момента, чтобы взять архив и убраться в свой мир.
        В разговор вступил Глыба, поднявшись со своего места и пройдясь между столами и креслами:
        — Связи с внешним миром сейчас нет. Не знаю, кто из чужаков постарался, Беглец или Странник, кто-то из них заблокировал радио, и мы не можем никому сообщить о случившемся.
        — А нельзя послать шлюп, чтобы передать сообщение?, — спросил Лафайет.
        — Навряд ли,  — покачал головой Андрей.  — Наверняка он никуда не долетит. Ну, мы своё мнение высказали, теперь ваша очередь.
        Майор вернулся и сел в кресло.
        — А что добавить?, — спросил Лафайет и сам же ответил:  — Он может быть везде. Если мы почти сразу узнали, что Чанов не человек, то только потому, что он был мёртв. Убивать живого человека только по подозрению я не стану. С меня хватит!
        Выглядел Жан растерянным и уставшим, лицо его обрюзгло еще больше, а седые волосы превратились в паклю.
        — Беглеца, как вы его назвали, можно определить, но не сразу,  — заметил Илья Юрьевич.  — Ведь Алексей рассказывал, что его напарник сильно изменился. Значит, надо присматриваться друг к другу и отмечать все перемены.
        — И никогда не оставлять трупы!, — добавил Лафайет.  — Сжигать! Он ведь может оживить мёртвое тело.
        — Я не удивлюсь, если это чудище и технику сможет оживить,  — предположил Чернов.
        — Нет, в технику он не вселяется,  — успокоил его астрофизик.  — Иначе мы бы уже знали об этом. Но в трупы может.
        Потом Глыба предложил всем просканировать друг друга, ведь жучок может забраться в любого из них.
        — У нас нечем сканировать,  — поведал Илья Юрьевич.  — Был древнейший рентген-аппарат, но давно скис.
        Майор распорядился принести ультразвуковые и рентгеновский сканеры. Гольдман и Белозеров сбегали до каюты, переоборудованной в склад, и вернулись через пять минут. Андрей показательно начал с себя и дал прибор Жене. Тот его просветил сначала одним, потом другим сканером. Потом командир просветил Женю, показав всем, что сканеры ничего не обнаружили.
        — А где гарантии, что вы не подкрутили там что-то в ваших сканерах?, — спросил Лафайет.  — Ну… понимаете… я вас не пытаюсь ни в чём уличить, но ведь может быть и так, что если этот Беглец сейчас управляет вами, то может заставить вас подхимичить с приборами.
        — Разумно,  — ответил Андрей.  — А вы умеете пользоваться сканерами? Можете сами проверить меня и капитана.
        Лафайет взял ультразвуковой сканер и проверил Глыбу. Прибор удовлетворённо пискнул — никаких жучков в майоре нет. Затем пришёл черёд рентгена — тоже не показал ничего необычного. Потом так же просветили капитана. А когда Жан навёл сканер на Илью Юрьевича, прибор жалобно крякнул и замолк. Рентген тоже отказался работать, едва только его навели на астрофизика.
        — Два прибора сразу накрылись?, — Глыба взял сканер из рук Лафайета и внимательно осмотрел его.  — Странное совпадение, вам не кажется? Быть такого не может.
        — Может быть… там это… питание кончилось?, — голос Ильи Юрьевича дрожал.
        — Да там питания хватит до конца света,  — раздражённо бросил майор.
        — Ты, Андрей, так не шути,  — Чернов вертел в руках второй сканер.  — Посмотри, похоже, и правда, батареи разрядились. Хотя и не должны.
        — Их не разрядил кто-нибудь из присутствующих?, — Лафайет посмотрел на Илью Юрьевича.
        — Это вы, Жан, на меня намекаете?, — голосом обиженного истерика спросил астрофизик.  — Что вы, как же можно? Я… человек. Человек я!
        — Успокойтесь. Мы сейчас попытаемся разобраться без сканеров,  — командир отдал сканер солдату.  — Но мне в голову приходит только хирургическое вмешательство.
        Астрофизик заметно испугался, замотался в свой халат, как мумия, и прижался спиной к стене.
        — Хирургическое? Это же… резать нас?
        — И, наверное, обычными скальпелями,  — ввернул капитан.  — Медицинских-то приборов у вас никаких. Да и у нас ничего, кроме аптечек. Хорошо хоть местная анестезия есть.
        Илья Юрьевич округлил глаза.
        — А разве нельзя проверить без скальпелей? Ведь должны быть какие-то шрамы после вживления этого… прибора.
        Чернов отрицательно покачал головой.
        — Нет, никаких шрамов никто не замечал. Иначе Алексей сказал бы, ведь со своим напарником в одной каюте жил…. Ювелирная работа, можно сказать. Серёга бы определил… Да вот даже у него в последний раз промах вышел… Ну что, будем резать?
        — Пока обойдёмся,  — ответил Глыба.  — Пора обсудить дальнейшие действия. Раз уж мы не можем проверить друг друга, то придётся просто следить друг за другом.
        — Это хорошо, что резать не будете…, — успокоился Илья Юрьевич.  — Как-то я к этому не готов.
        Капитан про себя отметил, что астрофизик не похож на Беглеца. В его голосе чувствуется заметный страх. А зачем ему бояться скальпеля, если он чуть ли не бессмертный пришелец? Получается, что свой… Или в нём хороший актёр пропадает? Хотя вроде бы с самого начала такой, запуганный.
        Глыба предложил разбиться на группы по три человека и основательно прочесать станцию. Разбиться по трое — хорошая идея, все это оценили. Двое будут следить за третьим, и Беглец не сможет внедриться в человека незамеченным.
        — И обязательно всех вооружить,  — добавил Женя.  — Чем-нибудь мобильным. Пистолетами. Мне пистолет очень помог.
        — У нас есть пистолеты,  — оживился Лафайет.  — Но мы ими никогда не пользовались. Даже после того случая… Вернее, после того случая, я и вовсе запретил брать оружие, боясь, что народ в панике просто перестреляет друг друга.
        Илья Юрьевич в сопровождении Расстригина и Белозерова сходил за ящиком с пистолетами и патронами к ним. Это были старые полицейские «кобры», которые уже давно сняли с производства. Спустя несколько минут они, разбившись на тройки, разбрелись по станции. Чернов оказался в тройке с Лафайетом и астрофизиком.


        Глава 20.

        Они шли по коридору — Женя посередине и чуть позади, а Лафайет и Илья Юрьевич по бокам. Капитан присматривался к обоим и думал. Кто-то из них пешка Беглеца. Но кто? Скорее всего, астрофизик — как-то удачно скисли оба сканера, не дали его просканировать. Если бы жучок сидел в Илье Юрьевиче, то ему это выгодно.
        Но в то же время мужичок изрядно испугался, когда услышал о хирургическом вмешательстве. Не стал бы так реагировать если бы превратился в зомби. Будь он марионеткой Беглеца, то не боялся бы смерти.
        Кто из них оказался Беглецом — Жан или Илья Юрьевич,  — вопрос на данный момент неразрешимый.
        — И куда мы пойдём сейчас, капитан?, — спросил Лафайет.
        — Я так понимаю, направление здесь неважно?, — заметил астрофизик.  — Главное, просто идти наудачу?
        — Вы почти правы. Но не совсем наудачу. Направление неважно, но система поиска у нас всегда отработана. Главное охватить всю площадь и не оставить непроверенных мест. И, пожалуйста, снимите оружие с предохранителей.
        Жан и Илья Юрьевич неумело щёлкнули затворами своих «кобр».
        — А что вообще нам искать нужно?, — спросил астрофизик.  — Это устройство, о котором вы рассказывали? Или друг за другом следить?
        — И друг за другом тоже…, — Женя отметил, что его слова напугали собеседника.  — Теперь нет ни вас, Жан, ни Ильи, ни меня. Есть только пришелец, который хочет устроить нам конец света. И его необходимо уничтожить. Жалко, Прошина с нами нету, но надеюсь, что скоро оклемается.
        — Кстати, его нужно проведать,  — встрепенулся Илья Юрьевич.  — Как раз по дороге.
        Капитан идею поддержал. А Лафайет заметил, что инопланетянин мог выбрать именно эмпата, ведь тот испытал длительный контакт с Беглецом. При упоминании об этом длительном контакте у капитана заныл затылок и запульсировала жилка на виске.
        Илья Юрьевич предположение Лафайета оспорил. Прошин очень слаб, и его под завязку накачали разными препаратами. Не станет Беглец его сейчас использовать, ведь это привлечёт внимание — только что лежал пластом и вдруг неожиданно оклемался. Так что Прошина можно смело исключить из списка.
        Они дошли до лазарета, Илья Юрьевич отрыл дверь. Вошли туда все вместе, хотя Лафайет, забыв о том, что они должны держаться друг друга, хотел подождать обоих в коридоре.
        Прошину уже лучше. Щёки совсем порозовели, дыхание спокойное и ровное. Лейтенант спал и не собирался умирать. Илья Юрьевич ещё раз осмотрел его, вкатил пару уколов. Лафайет вдруг вызвался ему помочь, хотя до этого не горел особым желанием хоть каким-либо образом помогать особовцам. Чернов наблюдал за ними и думал о том, как они оба убедительно играют… В одном из них умер Станиславский. Но в ком из них?
        — Пульс замедленный. Давление в норме. Можно больше и не колоть ничего, но на всякий случай я общеукрепляющее ему ввёл.
        «Или попытаться спровоцировать?, — думал Чернов.  — Но как? Сказать одному из них в лицо, что я его раскусил и приставить пушку к голове? Что в этом случае сделает Беглец? Попытается меня убить? Или убедить, что я ошибаюсь? Или просто убежит? Нет, это можно делать только в сговоре с третьим, а без подстраховки — чистое самоубийство».
        Из переговорного устройства послышался голос Глыбы. Майор отметил, что, несмотря на отсутствие радиосвязи, телекомы в пределах базы действуют. Странно — и коммуникаторы, и радиостанции работали на одном принципе, но поди ты, разберись, что произошло, почему один вид связи отключён, а второй — нет. Очевидно, что кто-то (Беглец или Странник) каким-то образом урезали их радиостанциям функционал.
        — Женя, обстановка вокруг станции мне очень не нравится. Я попросил Шаха понаблюдать за территорией вокруг МНС. Говорит, что сканеры зафиксировали передвижение.
        Чернов оглянулся и, пятясь, двинул в коридор, чтобы ни Лафайет, ни астрофизик его не услышали.
        — Это Странник?, — спросил капитан.  — Но ведь он умеет хорошо маскироваться. Выходит, что теперь пришла пора открыть карты?
        — Возможно,  — ответил Глыба.  — Причём не только Странник. Сканеры засекли два объекта. Если они оба открылись, то на это есть свои причины, которых нам не осознать.
        — Значит, нам можно не искать Беглеца на станции?
        Капитан повеселел, но майор его остудил:
        — Почему? Он запросто может наделать себе помощников-зомби. Хотя бы как отвлекающий манёвр в борьбе со Странником. Так что будьте начеку. Вполне возможно, скоро нам придётся в полной экипировке рвануть наружу. Всё, отключаюсь.
        И едва только отключился коммуникатор, в лазарете один за другим прогрохотали несколько выстрелов. Коротко вскрикнул и замолчал Илья Юрьевич. Что-то глухо ударилось о пол.
        Он вбежал в помещение и едва не споткнулся о распростёртое на полу тело астрофизика. Стена забрызгана кровью. Лафайет стоял, забившись в угол и держал перед собой «кобру» с расстрелянной обоймой.
        — Жан, опустите пистолет!, — как можно спокойнее произнес Женя.  — Вы его уже убили.
        — Он… он бросился на меня…, — выкрикнул Лафайет.  — Он хотел меня убить!
        — Но убили вы его. Хорошо хоть Прошина не задели, я бы вам этого не простил.
        Женя мягким движением забрал пистолет и положил на стол.
        — Схватил скальпель, и бросился на меня. Успел порезать руку, но я…
        Лафайет показал порезанную руку. Царапина пустячная, жить будет. Особовец поискал глазами скальпель и увидел его рядом с телом Илья Юрьевича. Странно, что астрофизик взялся за скальпель, а не за пистолет, который так и не вытащил из кобуры.
        — Из его груди что-нибудь вылетало?, — спросил Чернов.  — Ну…вроде теннисного мяча.
        Лафайет судорожно закивал:
        — «Жучок»… так вы его называли. Да, где-то здесь упал, я видел. Но мне было не до того, чтобы обращать на это внимание.
        Капитан наклонился над трупом и осмотрел раны. Три пули в области сердца, одна в голову, и ещё несколько в живот. И никакой рваной раны, как у техника. Если и был жучок, то как он вылетел, не продырявив тела? И кровь… много крови. А когда погиб Иван Строгин — ни капли крови. И когда Чернов пристрелил Игоря — тоже. Ни капельки. Почему в двух случаях погибшие кровью не истекают, а в третьем — её столько, что хватит на донорскую станцию?
        Лафайет полез под кровать и вытащил металлический шар. Тот матово поблёскивал в свете лампы.
        — Вот это устройство. Оно не вылетело из его груди, а просто выпало. Помните, вы рассказывали, когда сквозь стену прошло?
        — Как на атомы развалилось,  — ответил капитан.  — Или телепортировалось.
        Взял шар из рук Лафайета. «Жучок» весил довольно много, около полкилограмма. Даже не верится, что такая тяжёлая штуковина способна летать, перемещаться сквозь стены и незаметно проникать в тела людей.
        На боку «жучка» небольшая вмятина, след от пули. Лафайет всё-таки подстрелил его. Женя задумал снять запись с камеры, но заметил, что та разбита, видать, рикошетом задело. Хотя от чего тут рикошетить, вокруг один пластик. Чернов прикинул,  — чтобы случайно попасть в камеру, Лафайету надо поднять руку довольно высоко — намного выше, чем находилась голова астрофизика.
        Сделал ли Лафайет это намеренно? Убить Илью Юрьевича, снять камеру, чтобы никаких доказательств не осталось. Запросто. Но проверить — никаких возможностей.
        В общем, всё сходится с версией Лафайета. Кроме одного. В отличие от других захваченных беглецом людей, астрофизик истекал кровью. А по идее, крови у него не должно быть. А может, кровь у него оттого, что Беглец только недавно завладел его телом? Может, Илья ещё и сам не осознавал, что с ним происходит?
        Закончив осмотр, Женя вызвал троих солдат, Гольдмана, Белозерова и Расстригина, и попросил Лафайета показать им, где находится мусоросжигатель.


        Глава 21.

        Не успел капитан отправить тело астрофизика в жадную топку мусоросжигателя, как с ним связался майор Глыба и велел бежать к оружейке. На поверхности стало твориться что-то неладное, сканеры просто сходят с ума.
        Женя, оставив Прошина на попечение Лафайета, поспешил к особовцам. У оружейки уже собрались бойцы, облачённые в скафандры. Глыба построил их и повёл к шлюз-тамбуру. Женя влез в свой скаф, взял пулемёт и догнал взвод, когда внутренний люк шлюз-тамбура с шипением отворился.
        — Ребятки, вы, главное, не лезьте никуда!, — говорил Андрей.  — Я и сам не знаю, что сейчас будет. И поэтому наша главная задача сейчас — выжить. А там и Странника поймаем.
        — А Беглеца? Что с Беглецом делать будем?, — спросил Шахназаров.
        — А Беглец нас сам найдёт, когда понадобимся, не переживай,  — ответил догнавший их Чернов.
        Глыба приказал всем загерметизировать шлемы и перейти на автономное питание. Закрылся внутренний люк тамбура, разъехались створки внешнего. Ребята высыпали на поверхность. Выглядели они растерянно — горстка маленьких людей против свирепствующего урагана. Где-то там, в недрах этого урагана, бродили двое — Странник и Беглец. Визуально их не видно, но Андрей знал, что они где-то рядом. Ещё недавно не верил в существование второго пришельца, а теперь искал с ним встречи.
        — Шах, сканер работает? Где сейчас Странник?
        Шахназаров поколдовал над прибором, тот тонко пискнул.
        — В сотне метрах от периметра. Тоже наблюдает за нами. Но я не знаю, кто это, Странник или Беглец.
        Существо на экране сканера было отчётливо видно. Оно приближалось. То быстро, почти молниеносно, то замедляясь, то вовсе останавливаясь. Будто принюхивалось к чему-то, присматривалось.
        Глыба приказал всем приготовить оружие. Чёткого плана нет, да и откуда бы ему взяться? Не каждый день сталкиваешься сразу с двумя инопланетянами, один из которых называет себя твоим другом, а второй считает врагами всех вокруг.
        Шахназаров дал знать, что засечён второй инопланетник. По ту сторону, за корпусом станции, за периметром. Стоял без движения. На экране оба обозначены красными точками, и невозможно разобрать кто из них кто. Особовцы тоже видны, они имели каждый свой маркер, и только бросив взгляд на экран сканера, можно определить кто где стоит.
        — Рассредоточиться всем. Растянуться в цепь,  — приказал командир.
        На кого идти, он ещё не выбрал. Один по идее является другом, а второй врагом. И понятие «друг» в этом случае не совсем подходящее. А вот приказ очень даже чёткий — найти и уничтожить пришельца под условным названием «Странник». Никаких друзей-знакомых, убить — и всё.
        Егор отметил, что один чужак вдруг стал отходить, а второй начал его преследовать. Сразу стало ясно, кто из них Странник — тот, кто преследовал.
        Затем Странник вернулся на свою позицию, а Беглец приблизился почти вплотную к периметру и замер там.
        Глыба приказал приблизиться к Страннику на десяток метров, затем рассредоточиться и использовать как прикрытие технику и контейнеры, раскиданные по территории МНС-1.
        — Те, кто слева от меня — стать за неисправным ботом. Те, кто справа — зайти за шлюп. Женя, ты со мной, вон за той бандурой спрячемся.
        Затем оживился Странник. Проник через периметр — при этом не сработал ни один датчик — и остановился на краю посадочной площадки.
        Глыба приказал снять с предохранителя пулемёты, но пока не стрелять.
        — Используйте подствольники. Обычным калибром его, наверное, не возьмёшь.
        Шах отметил движение на той стороне. Беглец не приближался, просто медленно перемещался вдоль периметра. Они будто играли в кошки-мышки. То Беглец пытается приблизиться к станции, то Странник идет ему наперерез. Потом Странник вдруг будто испарился, а через несколько секунд его снова заметили, но уже метров на двести левее и на сотню ближе. После этого стал появляться в разных местах, прыгая между точками как теннисный мяч. Похоже, что провоцировал Беглеца, но тот отступил и стал чего-то выжидать. Так продолжалось минут пять, а потом Странник перестал скакать, и неторопливо, как по Арбату, стал передвигаться в сторону особовцев. Вскоре его уже можно было разглядеть визуально. Высокое существо, шестирукое, как индусский бог. Лысый череп, обтянутый чешуйчатой кожей, вытянутое не то лицо, не то морда, больше смахивающая на крокодилью. Без шлема… или это есть шлем. Странник показал все свои шесть ладоней — вполне человеческий жест — мирные намерения. Несмотря на мирный жест, вид имел устрашающий.
        — Огонь!, — заорал Глыба и выстрелил из подствольника.
        Загремели выстрелы. Снаряды взрывались рядом с пришельцем, они прошивали его насквозь, но никакого вреда ему не нанесли. Странник даже не шевельнулся, стоял в прежней позе, показывая атакующим пустые ладони.
        — Огонь!
        Всё повторилось с тем же результатом. Пулемёты и подствольники нисколько не навредили Страннику. Можно попробовать орудия, но шлюп находился метрах в пятистах от места боя.
        — Ничего его не берёт!, — Чернов выругался и добавил:  — Не серебряными же пулями его…
        Странник снова стал приближаться, появляясь то в одном месте, то в другом, а потом вдруг как сгинул. Солдаты в растерянности прекратили стрельбу. Не видно инопланетянина и на экране сканера.
        Неожиданно инопланетник оказался метрах в пятидесяти от отряда. Затем снова пропал и выткался в воздухе значительно ближе. Странник постоял так несколько секунд, безвольно опустив все руки, после чего его длинное гибкое тело слегка изогнулось, и, скользнув подобно кошке, он материализовался прямо перед Глыбой. Глаза его светились красноватым огнём, длинная клыкастая морда (теперь Андрей уверен, что чужак без скафандра) практически упёрлась в стекло его шлема.
        — Ну и страшная же у тебя физиономия, дружище.
        — Не стрелять!, — крикнул Чернов.  — Майора зацепите.
        Андрей смотрел в красные глаза Странника.
        — Чего ж ты от меня хочешь, чучело?, — спросил майор.  — Что ты смотришь на меня?
        И в этот момент в его мозг полилась информация. Не так много, как Странник накачал в Прошина, и потому майор не потерял сознания и даже не упал. Всего лишь небольшая просьба. Странник попросил, чтобы они не мешали искать Беглеца.
        Едва только Андрей осознал всё, что хотел ему сказать пришелец, как тот снова неизвестно куда улетучился. На экране сканера заметно, что Странник метнулся на ту сторону периметра, к Беглецу. После чего оба пропали.
        Командир приказал взводу перейти за корпус станции, но ни Странника, ни Беглеца они там не обнаружили.


        Глава 22.

        Эмпат открыл глаза. Голова болела так, будто по ней прошелся целый взвод. Увидел, что находится в лазарете, и обрадовался, что не в чистилище, уяснив — всё ещё жив. Как здесь оказался, и что с ним случилось, совершенно не помнил.
        Рядом сидел Лафайет. Лицо его было несколько отстраненным, будто он о чем-то раздумывал.
        — Жан, вы не знаете, что случилось? Почему я здесь?, — спросил Сергей.  — Голова болит ужасно, всё тело ломит.
        — А вы ничего не помните? Тут много чего произошло.
        — Нет… В голове пустота… помню, как мы с Женей куда-то шли… И всё обрывается…
        А куда шли, Прошин не помнил. Хотя… Они шли проверить видеокамеры! Точно! Это Женина идея, отследить, куда жучок полетел. А отследили или нет — не помнил. Дошагали до радиостанции, а дальше из памяти всё вырезано огромными ножницами.
        — А что со мной стряслось, вы можете рассказать?, — Сергей попытался подняться, но не хватило сил.  — Вы ведь знаете, я чувствую это.
        — Теперь всё будет хорошо. Скоро вы отправитесь домой. Ваш напарник застрелил Беглеца. А вас принесли сюда в тяжёлом состоянии. Вы были без сознания.
        — А где все наши?
        — Они на Странника охотятся. А можно, теперь я вам вопрос задам?, — И не дожидаясь ответа, продолжил:  — Этот архив… который ищет Беглец… вы знаете, где он? Или, может быть, догадываетесь?
        Прошин этого не знал. Ведь этого не знал и сам Странник. И даже сам Беглец не помнил, иначе давно уже овладел бы этим архивом.
        — Мне-то откуда знать, если даже Беглец не может его найти. Сам его прятал, кто как не он должен знать…
        — Но вам же мог сказать об этом…, — Лафайет придвинулся к эмпату.  — Например, Странник.
        Лейтенант отрицательно замотал головой.
        — И вы точно не знаете?, — продолжил Лафайет.  — И даже не догадываетесь?
        Прошин напрягся. Что-то в голосе Лафайета ему не понравилось, но туман в голове не давал собрать мысли в кучу.
        — Жан, а вам-то зачем это? Или вы хотите архив вперёд Беглеца разыскать? Странно, что вас это волнует… Если бы Беглец хотел это узнать у меня, что ему стоило бы подсесть ко мне в сознание и покопаться в памяти?
        — Если бы это было так просто, уже давно так и сделал бы,  — Лафайет поднялся и стал искать что-то в аптечке.  — Но дело в том, что при активации этого устройства, «жучка», как вы его называете, память начинает разрушаться. Человек ещё может выдавать себя за того, кем уже не является, но вспомнить многого уже не в состоянии. А вы к тому же эмпат, вы сможете заблокировать свою память.
        Сергей испугался, холодок пробежался по позвоночнику. Перед ним стоял не Жан Лафайет, начальник захолустной станции. Нет, это не он.
        Лафайет нашёл, что искал, и отложил аптечку. Развернулся к эмпату и тот увидел в его руке шприц-ампулу. Седые волосы Жана торчали клочками в разные стороны.
        — Вы перенервничали, у вас стресс. Вам надо расслабиться и отдохнуть… А может, всё-таки постараетесь вспомнить, что вам говорил Странник?
        Прошин пытался сопротивляться, но бесполезно, силы оставили его. Лафайет вкатил ему в вену целую ампулу какой-то дряни. От инъекции лейтенанту стало легко и захотелось спать.
        — Где архив силы?, — медленно, чётко выговаривая каждое слово, спросил Лафайет.
        — Вы же сами спрятали архив на том месте, где потом построили станцию… Вы же сами это знаете… Вы же не человек, правда, Жан?
        Лафайет некоторое время стоял, держа в руке использованный шприц, потом уронил его на пол. Шприц подпрыгнул и закатился под кушетку.
        — Да! Именно там, где и построили станцию… Именно там…
        Дверь открылась и в лазарет вошёл Алексей Железнов.
        — Жан, я искал вас… Жан, что с вами? Вы больны? У вас такой вид…
        — Я только проведать,  — холодным тоном ответил Лафайет.  — Я уже ухожу…
        Лафайет протиснулся в коридор.
        — Жан, я хотел с вами поговорить,  — крикнул ему вслед Железнов.
        — Алексей, я спешу, мне сейчас не до разговоров,  — голос Лафайета растворился в глубине коридора.
        Лейтенант уже почти заснул, но усилием воли отогнал сон и слабым голосом позвал Железнова.
        — Беглец… здесь…, — прошептал Сергей.
        Железнов ему не поверил.
        — Здесь только я, вы и Лафайет, остальные на поверхности. И Беглец ваш там. Я видел в иллюминатор, там целая война.
        — Остановите его,  — язык ворочался, словно рашпилем раздирал нёбо.
        — Беглеца?, — переспросил Железнов.  — С ним сейчас и без меня разберутся.
        — Вы не поняли… Сил никаких… Он мне лошадиную дозу успокоительного всадил. Посмотрите там, аптечка, должны быть средства…Только быстро, иначе я усну и уже не проснусь. Там амфетамин должен быть.
        Алексей без лишних расспросов стал выдвигать ящики один за другим, пока не нашёл амфетамин. Вкатил засыпающему эмпату две ампулы. Тот моментально пришёл в себя.
        — Клин клином вышибают. Как будто заново родился.
        — Так что вы мне хотели сказать?, — спросил Железнов, отметив, что щёки эмпата порозовели.
        Сергей сообщил ему, что Лафайет уже и не Лафайет, а пешка в руках инопланетянина.
        — А мы думали, что пешка — Илья Юрьевич,  — Железнов стукнул кулаком по столу.  — Выходит, что Жан его подставил.
        Прошин поднялся. Теперь лейтенант знал, где искать архив. Знал это и Лафайет. Архив находился на месте первого жилого модуля, построенного в начале века. После первой застройки станция обросла модулями, и самый древний теперь находится в центре МНС-1.


        Глава 23.

        Они вышли в коридор и бросились вслед за Лафайетом, к центру МНС, к тому модулю, с которого началась жизнь станции.
        Сергей сам подсказал Лафайету, где находится архив, не догадываясь об этом. ОН вкратце рассказал Железнову о том, что случилось в лазарете.
        — А почему же… хм… Беглец не нашёл этот архив, раз вы считаете, что он сам его и спрятал?, — спросил Алексей.
        — Не знаю,  — ответил Сергей.  — С тех пор пятьсот лет прошло. Мог и забыть. Ему могли помочь забыть. Много причин может быть. Кстати, что находится там, куда идёт Лафайет?
        — К складам двинулся,  — заметил Железнов.  — Склады — это вообще сердце станции.
        — Я так и понял. Именно там полтысячелетия назад Беглец спрятал архив.
        Паранорм попросил у Алексея пистолет, подзарядил обойму, снял с предохранителя и вернул. Сам он, несмотря на амфетамин, ещё слаб для прицельной стрельбы по зомби-пришельцам.
        Алексей показал вход в древний жилой модуль, из которого впоследствии сделали склады. Они вошли внутри, там царил полумрак. Модуль небольшой, но из-за обилия перегородок в нём можно заблудиться, как в лабиринте.
        И едва они вошли туда, лейтенант почувствовал присутствие Лафайета. Тот передвигался где-то впереди, не торопясь, искал архив Месса.
        — А что это за архив?, — спросил Железнов.  — И как выглядит?
        — Никак,  — ответил Прошин.  — Это не вещь, понимаете?
        — Это что-то метафизическое?
        — Это что-то невещественное. Этот архив… я даже не знаю, как это может выглядеть. Если вообще как-нибудь выглядит. Ну, как файл в компьютере. Вроде бы есть, и ему придают особое значение, но на самом деле его нет, он неосязаем.
        Железнов пожал плечами:
        — Но файлы хранятся на вполне осязаемых носителях.
        — Но ведь если наши инопланетяне бывают неосязаемыми,  — лейтенант взмахнул руками,  — то и их носители файлов тоже должны иметь такое же свойство?
        — Логично,  — заметил Железнов.  — Ну так пусть Беглец найдёт неосязаемый архив, а мы найдём вполне осязаемого Беглеца с его архивом!
        Лейтенант не думал, что всё так просто. Если они позволят Лафайету распаковать архив, то уже никакими силами не удастся его забрать. Это уже будет не пожилой начальник станции, а совершенно другой человек… и даже не человек.
        Они шли по узкому коридору, а с обеих сторон белели запертые двери. А последняя оказалась полуоткрытой, и на ней коридор заканчивался. Прошин чувствовал, что Лафайет находился за ней.
        Сергей остановился перед входом — их разделяла всего одна перегородка, чуть ли не физически ощущал присутствие Лафайета.
        — Он рядом. Приготовьте оружие.
        Открыл дверь, шагнув в неизвестность. Стало темнее, а коридор, в котором они оказались, превратился в узенький проход. Впереди виднелись какие-то полупустые стеллажи, Лафайет стоял за ними.
        Прошин осторожно протиснулся вперёд, нащупал дверную ручку и, резко дёрнув её на себя шагнул в помещение. Следом за ним вихрем ворвался Железнов, смахнув с полки несколько деталей от радиотелескопа. Они застучали по металлическому полу и покатились, к стоявшему у противоположной стены Лафайету. Его синяя куртка почти не выделялась не фоне светло-серых полок.
        Железнов направил на Жана «кобру».
        — Жан, стойте на месте! Поднимите руки.
        Лафайет стоял как ни в чём не бывало, руки его безвольно висели. Даже не повернулся к вошедшим, и смотрел на стеллаж с какими-то приборами, будто там показывали интересное кино.
        — Алексей, вы опоздали,  — медленно проговорил Жан.  — Я уже нашёл, что искал.
        — Руки поднимите, я сказал!
        Лафайет медленно развернулся, и Прошин увидел его пустые безжизненные глаза. Это уже не человек.
        — Алексей, архив у меня. Вы мне ничего не сможете сделать. Мне осталось распаковать его.
        Лейтенант пытался покопаться в его голове, но увидел только пугающую пустоту — никаких эмоций, никаких образов — Жан навсегда потерян для них.
        — Жан, или как там вас сейчас называть,  — голос Железнова срывался, нервничал, ему стало страшно,  — если вы не подчинитесь, то я стану стрелять.
        — Отойдите, дайте мне пройти!, — Лафайет шагнул к двери.
        — Жан, стойте на месте,  — чуть ли не фальцетом закричал Железнов.  — Не приближайтесь к нам. Или я стреляю.
        Лафайет улыбнулся. Жуткая улыбка! Холодные глаза смотрели в лицо Алексею, а рот расплылся в ухмылке. Сделал ещё пару шагов.
        Алексей нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Пуля прошила Лафайета насквозь, за его спиной взорвался компьютерный монитор. Жан не переставал растягивать губы в тусклой безжизненной улыбке. Пистолет нервно задёргался в руке Железнова, выплёвывая пули — Алексей всадил в Лафайета всю обойму. Куртка была в дырах, как решето.
        — А теперь дайте пройти.
        Лафайет отстранив Железнова, шагнул в коридор. Не спеша, будто ничего не произошло, шагал к выходу.
        — Он что, теперь неуязвимый?, — сорванным голосом спросил Алексей, и сунул пистолет в кобуру.
        — Наверное, так действует архив Месса. Пойдёмте за ним. У вас ведь осталась вторая обойма?
        — Осталась, а толку с неё?
        Они пошли по следам Лафайета. Сергей забрал у Алексея пистолет, перезарядил и вернул.
        — Я думаю, он идёт к своему хозяину, к Беглецу, чтобы передать архив. Сам-то Лафайет не Беглец, а только марионетка. Передаст ему архив и благополучно помрёт.
        — То есть ещё не всё потеряно?, — оживился Железнов.  — И архив силы пока ещё не у Беглеца?
        Прошин предположил, что Лафайет собирается надеть скафандр и выйти наружу, чтобы встретиться с Беглецом. И, следовательно, нужно идти к выходу и попытаться его подстрелить. И даже если им не удастся его остановить, на поверхности его может встретить Странник и забрать архив.
        И они поспешили вслед за Лафайетом. Паранорм чувствовал его, тот брёл к шлюз-тамбуру. Странно, он что не стал надевать скафандра. Не полезет же наружу в одном комбинезоне!
        Шёл Лафайет не спеша, и они его догнали. Жан как раз подходил к шлюзу. Железнов остановился, поднял «кобру» и одну за другой всадил в спину Лафайета несколько пуль. Тот даже не оглянулся. Раскрыл шлюз и оказался снаружи. Без скафандра.
        Откуда-то послышался тонкий звенящий звук, будто на станции завёлся комар.
        — Я повредил шлюз,  — закричал Железнов.  — Станция теряет воздух. Нам осталось минут пять, скоро здесь нечем будет дышать. Надо срочно скафандры надевать.
        Железнов схватил Прошина за плечо и толкнул к «гардеробной», где висели технические костюмы. Подбирать по размеру времени не не осталось — Железнов влез в свой рабочий скаф, а лейтенант — в первый попавшийся. В итоге стал похож на клоуна — скаф типа «уникум» висел на нём как шутовской балахон.
        В оружейке взяли пулемёты, по две обоймы и пошли к выходу. Воздуха к этому времени на станции не осталось.


        Глава 24.

        Взвод перебрался на другую сторону периметра, и Глыба потерял Странника, тот как сквозь землю провалился. Беглеца тоже не видно. Сканер Шаха поначалу тоже никого не отслеживал, но потом показал сразу обоих.
        — Они близко друг от друга,  — сообщил Шахназаров.  — Примерно в двадцати-тридцати метрах. И ничего не делают… В гляделки, что ли, играют…
        — Последний бой, он трудный самый. Подойдём к ним поближе. Может быть, Страннику понадобится наша помощь… Хотя лучше, конечно, подождать, пока они разберутся.
        — Вот, началось!, — выкрикнул Шахназаров.  — Они сходятся. Наверное, сейчас будет драка.
        По команде командира взвод особовцев, лавируя между контейнерами, стал продвигаться вперёд. Увидев пришельцев, снова остановились. Беглец, в отличие от Странника, очень похож на человека. И рост немногим выше среднего мужчины. И рук у него не шесть, а две. Только чересчур длинные, как у гориллы. В отличие от Странника он был в скафандре.
        Майор дал команду открыть огонь. Взвод произвёл по два выстрела, не нанёсших Беглецу никакого урона, тот даже не отвлёкся.
        Особовцам только и осталось, что стоять, наблюдать и ждать что будет дальше. Если победит Странник, ещё оставалась смутная надежда, что он заберёт архив и улетит. Если же победителем этой дуэли окажется Беглец — то никто и не представлял, к чему это приведёт. Глыба уже подумывал о том, чтобы взорвать ядерный заряд (есть такой план на самый крайний случай), но и при таком раскладе не уверен, что Беглец погибнет.
        — Не знаю, из какого теста они слеплены. Но мы им не соперники. Так что только на Странника надежда. И на то, что потом он свалит домой с этим проклятым архивом, оставив нас в покое.
        — Внимание…, — Шахназаров подозвал Глыбу и показал на экран сканера.  — На той стороне, за корпусом станции. Кажется, кто-то вышел наружу…
        — Если Прошин до сих пор в отключке, то это Лафайет или Железнов…, — Андрей всмотрелся в экран.  — И чего им там понадобилось? Надо проверить…
        И вдруг одна точка на экране, обозначающая Беглеца, дрогнула и стала удаляться от станции. Странник постоял на месте, будто в нерешительности, и поспешил за ним. Если бы Беглец был человеком, то можно подумать, что трусливо оставляет поле боя… Но это не человек… Может, нашёл архив силы. И если это так, то все старания Глыбы сотоварищи бессмысленны.
        — Огонь по Беглецу!, — скомандовал майор.
        Рявкнули несколько подствольников. Как в пустое место, никакого толка, даже не отвлекли пришельца.
        Странник настиг Беглеца, и они схватились, как былинные богатыри, безо всякого оружия, голыми руками. Они обменялись несколькими ударами, и Беглец как в воду канул, но потом материализовался в сотне метров от места битвы — убежал. Впрочем, похоже, что Беглец играет со Странником в какую-то игру. Хотел бы убежать, давно бы уже находился за горизонтом. Возможно, отвлекает противника от чего-то важного. И тот на отвлекающий манёвр не купился — оставив Беглеца, развернулся и вернулся к периметру. Обходил станцию, приближаясь к стартовой площадке.
        И только тут Андрей смекнул — Беглец отвлекал Странника от того, кто покинул станцию. А это могло означать, что его марионетка в обличие Лафайета или Железнова нашла архив и несла его своему хозяину.
        Глыба велел особовцам возвращаться к стартовой площадке и сам понёсся впереди всех.
        И вдруг в шлемофоне раздался голос Прошина:
        — Майор, вы меня слышите? Мы с Железновым выходим на поверхность. Вооружились пулемётами.
        — Какого чёрта? Чего вы там задумали?, — заорал командир и сам едва не оглох от собственного крика.
        — Беглец нашёл архив. Прошёл шлюз-тамбур и идёт к боту. Это Лафайет!
        — Какой же я лопух…, — выругался Чернов.  — Знатно этот чёрт меня развёл… ещё и астрофизика подставил!
        — Лафайет поднимается по трапу, мы не успеваем за ним,  — сообщил паранорм.  — Я выстрелил из подствольника в него, и даже попал… И никакого вреда.
        — Знакомо!, — разозлился Андрей.
        Майор приказал им взять второй бот и преследовать Лафайета, добавив, что остальные догонят на шлюпе.
        — Я не думаю, что он далеко улетит…, — Железнов стоял и наблюдал за действиями начальника станции.  — Я не успел отрегулировать маневровые двигатели и рулевое оперение. Практически лишён управления. Наверняка разобьётся минут через десять после старта.
        Лафайет забрался в бот и взлетел, не прогревая двигателей. Бот подскочил километра на три, после чего выровнял курс и полетел параллельно поверхности в сторону Олимпа. Минуты через две, так же не грея двигателей, от стартовой площадки оторвался второй бот. И только потом, ещё минут через десять, станцию покинул рейд-десантный шлюп.


        Глава 25.

        — Холодный старт — не лучший способ взлетать,  — сказал Железнов, когда бот, едва не разваливаясь, оторвался от посадочной площадки.  — Но нам ведь сейчас не до инструкции по технике безопасности? Когда дело касается спасения собственной жизни или всей солнечной системы — все инструкции можно выбросить.
        Эмпат мрачно осмотрелся, ему казалось, что обшивка вот-вот разойдётся по швам. Корпус бота тряся так, что вибрация отдавалась в челюсти. Внезапно в шлемофоне пробился голос Глыбы:
        — Радио не работает, телекомы на большом расстоянии не ловят… Пока мы ещё друг друга слышим, предупреждаю, постарайтесь держаться в стороне, если Странник и Беглец сойдутся. Мало ли что они за оружие используют.
        Майор добавил ещё что-то, но за нарастающим шорохом эфира слов не разобрать, затем и вовсе затих.
        — У вас тут оружие есть?, — спросил Сергей.
        Железнов, не отрываясь от управления, мотнул головой, показывая куда-то за спину.
        — Мой пистолет, в нём пара патронов осталась. И два ваших пулемёта. От кого нам на станции отбиваться? От космических пиратов? Так они только в кино бывают. Вы, наверное, у себя в ОсОБе в войну заигрались, и думаете, что все в мире должны быть вооружены до зубов. Но мы — мирная научная станция.
        Прошин не сразу обратил внимание на то, что видимость вдруг стала отменной. Пылевой Дьявол прошёл как-то слишком быстро, паранорм никогда не слышал, чтобы марсианские сезонные бури так резко прекращались. Подумал, что это сделал Странник, чтобы облегчить им работу. Умел ли пришелец управлять погодой? Чёрт его знает, но если вспомнить, что этот дьявол умел, то такое вполне возможно.
        Бот перед ними летел слишком низко, и Железнов второй раз пояснил,  — это оттого что маневровые движки не отрегулированы и недоделано рулевое оперение.
        — Короче говоря, в любой момент может навернуться,  — заключил Железнов.
        Блямкнул сканер и высветил что-то на своём экране. Кто из них — не разобрать. Если Лафайет успеет передать архив прежде чем подоспеет странник, то может произойти катастрофа. Что именно случится, лейтенант не знал, но понимал, что это будет что-то глобальное и крайне неприятное. Попросил Железнова выжать из бота всё, что можно, пусть даже тот развалится на куски. Железнов постарался, и бот задрожал, как эпилептик во время припадка.
        — Если Лафайета настигает не Странник, а Беглец, то у нас только один выход — надо протаранить бот, пока Жан не передал архив.
        — Вы с ума сошли?, — воскликнул Железнов.  — Рисковать жизнью ради какого-то невещественного архива?
        — Не ради архива, а ради спасения многих жизней,  — поправил его Прошин.
        — Я не солдат, извините, я такого делать не стану,  — тон Железнова был холоден, как Космос.  — Мне моя жизнь дороже. Я сбрасываю скорость и возвращаюсь на станцию.
        Тон был эмпата не менее холоден, как и ствол пистолета, приставленного к виску Железнова.
        — Алексей, извините, но сейчас чрезвычайное положение.  — Сергей щёлкнул затвором.  — Почти война. Вы должны мне подчиняться.
        — Дурдом!
        — Дурдом начнётся, если Беглец добьётся своего. Выполняйте приказ.
        Железнов подчинился.
        — Вы знаете хоть одну молитву?, — нервно спросил Алексей.  — Если мы его протараним, то оба погибнем.
        — Отче наш… дальше не помню… Аминь.
        И Прошин вдруг ощутил присутствие Странника. Знакомое чувство, пережитое в кратере Олимпа, но без той дикой головной боли, когда Странник накачал в его мозг информации.
        — Это не Беглец,  — Сергей убрал пистолет.  — Таран отменяется.
        Железнов сбавил скорость, и поднял бот повыше, оттуда удобно наблюдать за Странником и ботом Лафайета. Беглеца нигде не видно. Неясно, куда он подевался, ведь не сдался, не отдаст так просто Лафайета с архивом.
        Странник мчался, как стайер, семимильными шагами, догоняя летящий на высоте полусотни метров бот. Если учесть, что бежал наравне с ботом, то его скорость равна двум тысячам километров в час.
        — Его бы в нашу олимпийскую сборную. Медали по всей Солнечной системе собрал бы.
        Будто услышав его слова и отказавшись от сборной России, Странник остановился. Он что-то затеял, но что именно, ни Железнов, ни Прошин не знали.
        Блямкнул сканер, отследивший старт особовского шлюпа с территории станции. Шлюп долго запрягать, но на нём быстро лететь, эмпат знал, что ребята их скоро догонят.
        Алексей продолжил преследовать Лафайета. Тот всё так же мчал невысоко над поверхностью, не в силах ни подняться, ни опуститься. Впереди виднелась гряда гор, в которые, скорее всего, врежется, если не упадёт раньше.
        Странник всё так же стоял на одном месте. Будто чего-то ждал. Может быть, ждал, когда упадёт бот Лафайета, а может быть, дожидался Беглеца.
        Сканер обнаружил впереди ещё один объект. Это была классическая летающая тарелка. Прошин решил было, что это инопланетный корабль, но вспомнил о рассказе Чернова. Тот тоже видел такую «тарелочку», которая оказалась обычным метеозондом. Ведь это может быть тот самый зонд. И вполне возможно, что им управляет сам Странник. Судя по замершей фигуре Странника так оно и было. Вот только Сергей не мог взять в толк, как эта куча металлических опилок остановит бот?
        В следующее мгновение замысел Странника стал понятен.
        — Лафайет пытается маневрировать…, — Железнов отмечал каждое движение преследуемого.  — Эта штука его напугала. А ведь я говорил, что не успел закончить ремонт. Вечно всё мимо ушей пропускают. Сейчас потеряет управление.
        Снова блямкнул сканер, отметив появление ещё одного тела. Лейтенант сначала подумал, что это шлюп с его товарищами. Но оказалось, что это Беглец, приближающийся к Страннику. Тоже расчухал, чего хочет добиться противник и попытался его остановить.
        Но не успел. Металлизированное облако метнулось в сторону бота, Лафайет занервничал (если у зомби бывают нервы), и бот стал поворачивать. Машина делала это непослушно. Повело набок, потом бот вдруг взлетел свечой. Куда он полетит в следующее мгновение, не знал никто.
        Прошло несколько секунд, машину развернуло и понесло к поверхности. Странник «отпустил» метеозонд, и тот распался на блёстки, которые стали медленно, как снег, кружиться и опускаться всё ниже и ниже.
        Странник, увидев приближающегося Беглеца, спрятался где-то в складках мироздания и спустя несколько секунд возник метрах в трёхстах левее. А бот Лафайета между тем выровнял курс и уже летел и почти параллельно поверхности, но на очень низкой высоте. Впереди его ждал высокий каменистый холм.
        Железнов резко развернул машину и увёл её в сторону, чтобы не попасть в эпицентр взрыва. Яркая вспышка осветила западный склон холма, бот Лафайета разлетелся на огненные куски, продолжавшие гореть, раскиданные на площади в несколько километров. Головная часть с пилотской кабиной, объятая пламенем, лежала у подножия холма. С Лафайетом покончено.
        Сканер снова пиликнул, обнаружив одновременно и Беглеца, и Странника. Они находились довольно близко друг от друга, готовые к бою. Или к драке, оружия нет ни у одного, ни у второго.
        Бот кружил над горящими останками. Сергей поостерёгся садиться, пока не подоспеет шлюп. С высоты наблюдал за Беглецом и Странником. Они всё ещё стояли друг перед другом, будто не решаясь вступить в схватку. Но уже, наверное, поздно — архив сгорел вместе с Лафайетом, и бороться за него нет смысла.
        Вскоре подоспел шлюп, на близком расстоянии заработали телекомы. Эмпат в двух словах пересказал, что случилось с Лафайетом, после чего Глыба велел Чернову и Шахназарову долбануть по Беглецу из орудий. В шлюпе открылись портики и сверкнули две молнии. Никакого результата. Беглец даже и не заметил этих комариных укусов. Второй и третий залпы тоже не отвлекли его. Реактивные снаряды и пришелец словно находились в разных вселенных и никак не могли пересечься.
        «Радует, что хоть Странник на нашей стороне,  — подумал Прошин.  — Не хотелось бы с таким противником в бою встретиться».
        Но Странник на своей стороне. И не трогал особовцев до тех пор, пока они ему не мешали. И как поведёт себя после того как (если) разделается с Беглецом, Прошин спрогнозировать не мог.
        Между тем Странник и Беглец сошлись в рукопашной. Дрались они дай боже, особенно Странник с его-то шестью руками. Впрочем, Беглец неплохо обходился и двумя. Дрались они как простые смертные, махали кулачищами. То один, то другой время от времени падал и снова поднимался и бросался в бой.
        Глыба приказал садиться на безопасном расстоянии от этой битвы титанов. Железнов, услышав это, побледнел, но, вспомнив о пистолете в руках эмпата, спорить не стал и подчинился.


        Глава 26.

        Бот и шлюп сели невдалеке друг от друга, но выходить наружу майор пока не велел. Выжидал — раз им пока ничто не угрожает, надо дать возможность Страннику разобраться со своим противником. Для очистки совести приказал Чернову и Шахназарову ещё пару раз пальнуть по Беглецу. Результат предсказуем — инопланетнику снаряды не нанесли никакого вреда.
        — Ну и чем мы можем помочь Страннику?, — Глыба выругался.  — Звёздным айкидо? Мы уже весь наш арсенал перепробовали, кроме ядерного оружия. Если понадобится, пустим и его в ход, но только в крайнем случае. И я надеюсь, что до этого не дойдёт.
        — У меня есть одна мысль,  — сказал Железнов.  — Вы его электротоком не пробовали? У вас ведь есть мощные генераторы.
        Чернов рассмеялся, в шлемофоне его трескучий смех казался дьявольским:
        — Ага, вы ещё скажите — святой водой его. Или там молитву почитать. Ничего на него не действует, понимаете?
        — Но ведь не всё пробовали?, — не унимался Железнов.  — Надо пытаться.
        — Нет, этот вариант отпадает,  — заметил Андрей.  — Бессмысленно рисковать людьми мы не будем.
        — С чего это вы стали таким гуманным?, — воскликнул Алексей.  — Когда Беглец убивал моих товарищей одного за другим, вы об этом и не заикались.
        — Это война, Алексей,  — майор вздохнул.  — Так уж повелось, если война приходит в мирные города, то первыми погибают неприспособленные мирные жители, а не подготовленные военные.
        — Ну вот и действуйте, подготовленные военные,  — разозлился Железнов.  — Вы должны хотя бы попытаться испробовать все способы на Беглеце.
        — Будем испытывать, если у Странника ничего не выйдет. И святой водой польём, если нужно будет.
        Эмпат вспомнил об элетрошокерах, которые без нужды валялись в оружейке, ими практически не пользовались. Конденсаторы довольно большой ёмкости, и если их хорошо подзарядить, то можно попробовать.
        Глыба похвалил лейтенанта за напоминание и задумался.
        — Их последний раз использовали против шахтёров на Венере. При полной подзарядке можно человека убить. Но Беглеца? Хм… навряд ли. К тому же придётся к нему почти вплотную подходить, чтобы выстрелить. Не факт, что подпустит.
        Паранорм высказал готовность подойти к Беглецу с шокером и попытаться его уложить. За ним то же самое сказали новобранцы. Командир отправил Шахназарова и Белова в оружейку — вытащить и подзарядить конденсаторы шокеров.
        Железнов, наблюдавший за окрестностями, вдруг ахнул и заорал, едва не сорвавшись в истерику:
        — Смотрите! Он жив!
        Из догорающей кабины бота, лежавшей у подножия холма, выбрался обугленный скелет, который недавно был Жаном Лафайетом, начальником станции МНС-1. На нём не осталось ни одежды, ни плоти — только чёрные от копоти кости. Перевалился через пролом в корпусе, упал, едва не рассыпавшись, поднялся на ноги, и прихрамывая, зашкандыбал в сторону двух титанов, выясняющих отношения. Это означало только одно — архив Силы, который выкрал беглец, всё ещё цел.
        Чернов навёл на него орудие и дал залп. Лафайет, вернее, то, что от него осталось, продолжал ковылять дальше, приволакивая левую ногу.
        Шах тем временем подзарядил конденсаторы и все, кроме него, вышли на поверхность. К ним подоспели Прошин и Железнов. Осталась такая малость — спасти человечество от катастрофы.
        Егора Глыба оставил за орудием, а остальные столпились у трапа.
        — Первым делом — навалиться на Лафайета с шокерами,  — приказал Андрей.  — Раз уж пули, снаряды и огонь его не берут, попробуем электричество.
        — А если не поможет? Что тогда?, — спросил Сергеев.
        — А надо постараться, чтобы получилось. За спиной Москва, Петруха. Там люди живые. А мы тут с какой-то копчёной мумией справиться не можем. И да, не вздумай мне тут перезагружаться, ты мне живой нужен.
        Шокеров на всех не хватило, двигаться придётся парами — один с шокером, второй с пулемётом. Андрей посоветовал ставить мощность на максимум и добавил, что при этом количество выстрелов в два раза уменьшится. Итого каждый шокер может выстрелить по пять-шесть раз.
        — Действует шокер на близком расстоянии,  — объяснял майор.  — Не дальше пятидесяти метров. В идеале надо подойти вплотную.
        Прошин оказался в двойке с Железновым на левом фланге цепи, растянувшейся на полусотню метров. Они стали приближаться к Лафайету, благо тот брёл медленно, хромая и волоча одну ногу.
        Беглец тем временем занимался Странником, дуэль титанов продолжалась. Главное — не дать Лафайету добраться до Беглеца, иначе все их старания улетят в чёрную дыру.
        Время от времени бухали залпы орудия, которым управлял Шахназаров. Егор стрелял то по Лафайету, то по Беглецу, но тщетно.
        Чернов с Сергеевым, Глыба с Беловым, Прошин с Железновым, и остальные бойцы, разбившиеся на пары, бросились вслед за ковыляющим Лафайетом. Едва они его догнали — засадили в него по заряду из шокеров и сделали по несколько выстрелов из подствольников.
        Обугленный скелет остановился и развернулся. Его чёрный череп дымился, а глазницы чуть подсвечивались — внутри него ещё что-то тлело,  — он походил на хэллоуинскую тыкву.
        Серия выстрелов не причинила ему никакого вреда, но отвлекла. Постояв немного, словно в нерешительности, захромал к Чернову и Сергееву.
        Ещё раз хлопнул орудийный залп, но чёрный скелет со светящимися глазами продолжал идти к выбранной цели.
        — Не действует на него пушка…, — выкрикнул Женя.
        — Шокеры тоже!, — ответил Петя.  — Бесплатный электромассаж.
        Лафайет остановился в метре от Сергеева и смотрел на него пустыми светящимися глазницами. Затем сделал резкий выпад,  — кисть отгорела, остались только лучевые кости — ими и ударил, словно шпагой, пронзив скафандр солдата.
        — Вот сволочь, скафандр пробил,  — выдохнул Петя.  — И, кажется, меня тоже.
        Капитан бросился к солдату, и попытался пластырем из ремкомплекта заклеить дыру, но она оказалась слишком большой — воздух туманной струйкой вырывался из скафандра.
        Лафайет развернулся и снова заковылял к Беглецу.
        К Чернову подоспел Прошин, они подхватили Сергеева и понесли к шлюпу.
        — Петруха, ты давай, держись, не перезагружайся,  — говорил Женя, успокаивая, скорее, себя, чем раненого товарища.
        — Умирать не хочется,  — ответил Петя.  — И ведь рейд никакой не виртуальный… реальный. Настоящий… Не перезагрузишься после смерти… А я так хотел…
        Рядовой замолчал и Чернов так и не узнал, чего же так хотел его боевой товарищ. Оставив тело у пригорка, они поспешили на помощь к ещё живым друзьям.
        Битва титанов продолжалась, и перевес был явно не в пользу Странника. Беглецу удалось сбить его с ног, и он упал, опрокинувшись на спину.
        На этот раз серия выстрелов и орудийных залпов отвлекла Беглеца, и Странник, как паук, оттолкнулся от грунта руками, и спустя мгновение стоял на ногах. И сразу сшиб своего противника одним мощным ударом — Беглец, отлетев на несколько метров, покатился, как полено. Полежав несколько мгновений, вскочил, но не кинулся на врага, а наоборот, побежал в другую сторону. К Лафайету, который нёс ему архив.
        Однако Странник его опередил. В два прыжка оказался перед Лафайетом. Схватив его всеми руками, встряхнул. Вокруг Лафайета заколыхалось белесое облачко, будто инопланетянин выбивал из него пыль. Встряхнул второй, третий раз, и облачко становилось всё плотнее.
        Странник втянул в себя этот клочок тумана, как курильщик, и отошёл от Лафайета — чёрные кости осыпались, череп упал и покатился по камням. Глазницы уже не светились.
        В Странника будто вмонтировали новые батарейки, обрёл второе дыхание. Одним ударом поверг Беглеца наземь, затем подскочил к нему, присел рядом и ударил ещё два раза. Беглец дернулся и затих. Над его головой заколыхалась прозрачная дымка. В ней вдруг мелькнуло лицо Чанова, затем оно вытянулось, преобразившись в Строгина, потом в радиста Игоря, в астрофизика Евсеева и в Лафайета. Беглец будто отпускал души убитых землян. Дымка рассеялась.
        Странник поднялся, отшатнулся в сторону и сел на валун. Видно, что смертельно устал — руки его безжизненно висели. Он смотрел на особовцев и что-то говорил на непонятном языке.
        Язык Странника понимал только Прошин, эмпат видел образы в голове пришельца и переводил их на русский:
        — Он говорит, что серьёзно пострадал и теперь обязательно умрёт.
        — Это что, выходит, что всё закончилось?, — спросил Железнов.  — Одного убили, второй сейчас помрёт… то есть мы можем вздохнуть свободно?
        — Думаю, что мы победили,  — ответил Женя.  — И можем уже сверлить дырочки для орденов.
        Прошин увидел, как от Странника отделяется то самое облачко, которое он вытряхнул из Лафайета, и устремляется к Чернову. Тот схватился за грудь и стал царапать броню скафандра пальцами в жестких металлических перчатках. Облачко, проникло внутрь, просочилось сквозь плотный материал боевого скафандра. Женя выпрямился, что-то захрипел и в этот миг облачко оставило его. Покружив вокруг его головы, отлетело в сторону и метнулось к майору Глыбе. Женя упал, ноги его несколько раз дернулись, и он затих.
        Вслед за Черновым упал и майор, и его скафандр сразу отметил отключение всех жизненных функций.
        Двое солдат бросились к капитану, двое к командиру, но поздно. Оба были мёртвы.
        Странник что-то громко сказал, поднялся во весь рост, вытянулся как по стойке «смирно», и так же, не меняя положения, рухнул крокодильей рожей на камни. Облачко, метавшееся между Черновым и Глыбой, исчезло. Паранорму в какое-то мгновение показалось, что оно втянулось в скафандр майора, но он не был в этом уверен.
        Где-то послышался рёв двигателей. Это звездолёт Странника, ни боты с МНС, ни шлюпы ОсОба не издавали таких звуков. Яркая искра метнулась в небо и растворилась в нём.
        Тело Странника исчезло, словно успело разложиться, оставив на том месте, где оно лежало, темный отпечаток. Беглец тоже растворился, будто его и не было.
        В шлемофоне послышался голос Шахназарова.
        — Радио заработало.
        Из-за горизонта показались два рейд-десантных шлюпа, запоздалая помощь первого и второго взводов.
        Из Прошина вдруг словно выдернули стержень, и он ощутил дьявольскую усталость. Видимо, заканчивалось действие амфетамина, вколотого Железновым. Он добрел до опущенного трапа и сел на него. Кто-то из солдат присел рядом, и они стали дожидаться, когда подлетят шлюпы…


        Эпилог.
        На краю вселенной

        — Месс, у меня для вас новость. Две новости.
        — Хорошая или плохая? Впрочем, Глон, мне без разницы. В этом мире уже давно не осталось хороших новостей. Говори.
        — С какой начинать?
        — С хорошей.
        — Хранитель порядка Ай-н?р наконец-то остановил этого вора по имени Шеб (или как его назвали разумные — Беглец), убил его и отнял у него силу Вселенной.
        — Приятно слышать. А плохая?
        — Ай-нор и сам покинул наш мир и теперь идёт коридором Мрака, в конце которого брезжит слабый свет.
        — Говори проще, мы не на Великом собрании. Ай-нор, умер? А что же с архивом силы?
        — Ай-нор выследил и обезвредил похитителя Силы Мессов. Он нашёл его на четвёртой планете системы 13/21. Выяснилось, что Шеб спрятал запакованную Силу на этой планете много циклов назад. Думал, что мы забудем и перестанем его выслеживать после побега. Вы же знаете этих низких, Месс.
        — Давай без экивоков, Глон. По существу.
        — За то время, что архив пробыл там, произошло много перемен. Пришли разумные и стали осваивать планету. Как я понял, архив оказался в пределах построенной ими станции. И преступник какое-то время пребывал среди разумных, пока не нашёл его. Ай-нор ждал, когда Шеб это сделает. За это время погибло несколько разумных, Месс.
        — Шебу просто повезло, что он сам умер. Он бы не вынес повторного наказания. Давай дальше.
        — Шеба смертельно ранил Ай-нора. Перед смертью Хранитель инсталлировал одному из разумных свою сущность и заархивировал в подсознание Силу.
        — Он выдержал инсталляцию? Архив силы спасён?
        — Я очень надеялся на это, Месс. Я думал, что мы сможем его инициировать и сделать Хранителем порядка вместо Ай-нора. А заодно вернули бы архив силы. Но нет, он умер. Что прикажешь, Месс?
        — Это очень плохо. Хранителя потеряли, архив силы потеряли, погибли разумные. Я очень недоволен работой. Но ничего не поделаешь. Пришло для нас время потерь. Кстати, Глон, где Мира?
        — Мира? Со звездолётом всё в порядке. После смерти Ай-нора она улетела с планеты и пасётся теперь у планетарной системы 13/21, ждёт своего нового хозяина. Если бы разумный выжил, то научился бы ею управлять.
        — Одичает она. Одичавшего механоса невозможно приручить вновь.
        — Только не Мира, Месс. Она провела в одиночестве миллионы лет и не одичала.
        — Что-нибудь ещё?
        — Шеб загрузил в нескольких разумных носитель со своей личностью. И включал по мере надобности. Две из них остались неактивированными. Если вдруг запустится механизм, то Шеб возродится. Может быть, даже в двух экземплярах. Одна радость, что архив к тому времени уже умрёт, ведь он недолго держится в мёртвых телах.
        — А ты говоришь: «две новости — хорошая и плохая…» А принёс только плохие.

        Конец первой книги.


        КНИГА ВТОРАЯ.
        Солдат, маньяк, грабитель

        Глава 1.

        …Самым смешным показалось то, что он не помнил своего имени. Хотя смеяться хотелось меньше всего. Первая фраза, сформировавшаяся в голове, была той самой, что приходит на ум после дружеской вечеринки — «Где это я?»
        Но вспомнилось лишь то, что никогда не напивался до бесчувствия, поэтому следующая мысль прямо-таки добила. «Кто я?»
        Потом появился страх. Он не смог открыть глаза, не получилось пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже мизинцем. Вообще не чувствовал своего тела. Да и есть ли оно? «Может быть, я призрак самого себя?»
        В голове укрепилось убеждение, что он военный. Или был им когда-то. Парализован. Амнезия. А может, его и вовсе нет. Не ощущал собственного тела, его сожрали черви… давно уже мёртв. «Кто я? Где я?» Как тяжело, когда не знаешь ответов на такие простые вопросы! Как страшно осознавать собственную беспомощность.

* * *

        Красные гипнотические глаза, просверлившие мозг. Шесть рук. Это страшилище уничтожило его и обещало дать вечную жизнь. Но вечной жизни не бывает — разве что вечная память. Нет, это что-то из другой оперы… С памятью как раз таки большие проблемы, вместо головы решето.
        Узнать самую малость о себе всё же не мешало бы — хоть имя, чёрт возьми! По крупицам собирал осколки разбитой вдребезги памяти, склеивая пазлы. Мозаика вышла скверной — выяснилось немного — служил солдатом, и его убил некто с красными глазами. На этом воспоминания обрывались.
        «Может, я, и правда, умер? Но нет, я хочу жить. И, наверное, у меня много незаконченных дел… только я не помню каких. Посадить дерево, вырастить сына… Нет, не помню, ни дерева, ни сына. Мне бы оклематься… ну не хочется мне в чистилище, я жить хочу».

* * *

        …Острая, резкая боль пронзила тело от пяток до макушки. Почувствовал руки, ноги, голову и смог открыть глаза. Господи, как больно! Уж лучше быть трупом и ничего не ощущать! «Убейте меня обратно!»
        Внезапно осознал, что видит тусклый свет. И не в тоннеле, как положено уходящим в мир иной… А в какой-то узкой щели. И понял — он лежал в небольшом тёмном и холодном ящике.
        «Что за чертовщина? Я не кукла, чтобы меня держать в коробке!»
        Слегка сдвинул лёгкую металлическую плитку. Щель стала шире, свет ярче. Полоснуло по глазам, ослепило. По щекам потекли слёзы, и пришлось выждать, пока зрение восстановится. Толкнул сильнее, крышка упала и загремела. Медленно, очень медленно поднял голову, осмотрелся…
        А ларчик просто открывался.
        «Что же это делается? Как я оказался в этом чёртовом сундуке? Это же гроб!»
        Взгляд зацепился за тускло блестящую алюминиевую пластину, приклёпанную к цинковому борту ларца. Металл бледно мерцал в приглушённом свете неоновых ламп.
        «Собственность Особого Отдела Безопасности».
        Некоторое время думал, что он и есть собственность Особого Отдела, но потом… потом снова стало страшно… Человек, (его труп, кстати, тоже) не может быть собственностью какой-либо организации.
        Осмотрел своё тело,  — ни царапины. Униформа тоже цела, ни дырочки, ни затяжечки, будто только надел, новьё. Серый материал, слегка шершавый на ощупь. На плече шеврон — жёлтая молния, перечеркивающая стилистическое изображение солнечной системы. На ногах плотно сидели удобные армейские ботинки на тугой шнуровке.
        «Я умер?, — пронеслось в дырявой голове.  — Я ведь лежал в этой чёртовой домовине. Но сейчас-то уже не лежу, а сижу, значит — не умер».
        Поднялся на ноги и стоял в гробу, как в маленькой лодочке, словно Харон, переправляющий через Стикс сам себя. Рядом находился такой же цинковый ящик. А за ним еще один.
        Пихнул крышку, посмотрел на расслабленное лицо. Человек в гробу тоже оказался военным.
        — Я его узнаю…, — прохрипел, выдавливая из глотки тяжёлые и непослушные слова.  — знакомое лицо… но не помню… Ну подождём, когда тоже оживёт. Вдвоём веселее.
        Память не возвращалась. Беглянка, она спряталась где-то в подвалах подсознания, и чего-то выжидала.
        Прикоснулся ладонью к лицу человека, провёл по нему. Руку ожгло холодом, лоб ледяной, как кусок льда. Этот уже не поднимется.
        «А я? Тоже помер, но после воспрянул, выжил».
        Выжил? В лицо будто кипятком плеснули. Вернее — ожил. И это не столько странно или удивительно (хотя, если разобраться, и то, и другое), скорее — пугающе. Но когда страх тебя преследует постоянно, почти перестаёшь его ощущать.
        Подошёл ко втором гробу, скинул на пол крышку. Внутри лежал еще один военный. Красивый белокурый, ему бы в кино сниматься. Лицо тоже очень знакомое.
        Присел на бортик гроба и стал ждать, когда мертвец поднимется. Просидел так достаточно долго, чтобы понять — не встанет. Они погибли в одном месте и практически в одно время, но каждый умер по-своему. Одна смерть означала начало новой жизни, а существование второго человека оборвалось безо всякого продолжения. Ему не было так больно, он просто умер… счастливец!
        — Ну что ты тут разлёгся?, — спросил, обращаясь к мёртвому вояке.  — Хорошо тебе, да? Никаких проблем. Отнесут, закопают, молитву прочтут, родные поплачут. А я тут мучайся.
        Вскочил и в сердцах пнул гроб, металл глухо отозвался.
        — Как меня звать, ты знаешь? Ты знаешь моё имя? Кто я такой, вообще?
        Успокоившись, стал осматриваться. Морозильная камера грузопассажирского космического корабля. На серых стенах слабо мерцали лампы, и это слегка развеселило. Зачем мертвецам этот мирный, приглушённый свет? Им достаточно и того, что видят в конце тоннеля. Рассмеялся, но закашлялся и замолчал — негоже ожившим мертвецам смеяться. Да еще и в столь скорбном обществе.
        И внезапно помрачнел — его тоннель, и это сильно напрягало, наверняка будет бесконечен, и в нём не найдётся места ни свету, ни тьме, ни жизни, ни смерти.
        «Куда же ведёт тоннель? В кого я превратился после второго рождения? Жив ли, или это лишь иллюзия жизни? Умирал ли, или это только показалось?»
        Интуиция подсказывала, что здесь нельзя оставаться, нужно поскорей убираться. Подошёл к стене, толкнул люк и вдруг заметил, что его заперли снаружи. Ну не предусмотрели конструкторы, что кое-кому из неправильных жмуриков приспичит выйти из корабельного морга, обычно их выносят вперёд ногами.
        Как же открыть этот проклятый люк? С собой нет никаких инструментов, которыми можно хотя бы попытаться сделать это. Не зубами же грызть титановую переборку! Попробовать просунуть в щель пластину, приклёпанную к ящику? Но её-то чем оторвать? Стал ковырять бирку ногтями, они ломались и крошились, ни на миллиметр не сдвинули её с места. Потом нашёл в кармане ключ неизвестно от какой двери. Впрочем, это тоже нисколько не помогло, только цинковую поверхность поцарапал.
        Оставил это бесполезное занятие и задумался. Должен быть выход! Надо же как-то выбраться отсюда! Бродил по морозилке, обшаривая все углы, но ничего не нашёл. Потом накатило мрачное отчаяние, подбежал к стене и принялся колотить по ней кулаками. И вдруг почувствовал себя нехорошо. Его будто наизнанку вывернуло. В прямом смысле слова вывернуло — показалось, что сердце стучит не внутри грудной клетки, а снаружи, а глаза будто смотрят вглубь черепа. Мгновение спустя снова перестал ощущать своё тело и словно в очередной раз помер. И в конце концов понял, что произошло — организм научился распадаться на атомы. Очередной удар кулаком по титановой поверхности — и рука вдруг по локоть погрузилась в стену. Не удержав равновесия, стал падать и свалился на пол уже по ту сторону стены, ткнувшись лбом в жёсткий прорезиненный рифлёный коврик, оказавшись в широком, тускло освещённом коридоре.
        Резво подпрыгнул, выпрямился и прислонился спиной к стене, до боли сдавив руками виски. На несколько секунд застыл в позе мыслителя, пытаясь сообразить, что произошло. В конце коридора открылась дверь, и послышались негромкие шаги. Мимо продефилировал человек в униформе, в такой же, в какую одет и он, серую и с жёлтой молнией на плече. Лицо было очень знакомо. Знал его, но не мог вспомнить, этакое неправильное дежавю.
        Потом пробежал второй солдат, обдав его лёгким дуновением. Никто из них не заметил стоявшего у стены человека.
        И только тогда он обратил внимание на то, что не видит сам себя. Стал невидимым. И к тому же, умел проходить сквозь стены, будто их не существовало. «Что-то со мной не так»,  — подумал и двинулся к выходу, понимая, что необходимо уйти отсюда.
        Мысленно окрестил себя Солдатом. Может быть, потом вспомнит имя, и узнает, где его дом. Но в голове явно не хватало девяноста процентов пазлов, а где их найти, и понятия не имел. Ему предстояло многое сделать, узнать кто он такой, каковы его цели и почему здесь оказался.


        Глава 2.

        После приземления стали готовиться к высадке, но стоило открыть корабельный морг, как стало ясно, что отпуск отменяется. Глыбы там не нашли. В морозилке остались только тела Сергеева и Чернова. Не терпелось майору, унёс свои бренные останки, не дожидаясь, пока товарищи вынесут.
        Об исчезновении трупа сообщили вышестоящему начальству, то бишь генералу Носову, и тот велел сидеть и не рыпаться — никого не впускать и не выпускать. Пообещал, что скоро приедет сам и разберётся в ситуации. Понятное дело, на транспорте объявили чрезвычайное положение, бойцы рыскали по всем закоулкам, в надежде найти сбежавшего мертвеца, но не тут-то было — покойник попался слишком уж беспокойный и хитрый.
        Куда могло деться тело погибшего майора, никто и не догадывался. Прошин не знал, что и думать. Страх-то какой, никогда ничего подобного не случалось. Сейчас, оставшись за старшего после смерти Глыбы и Чернова, эмпат и вовсе растерялся. Всегда отвечал только за самого себя, а поди ж ты, под его командованием целый взвод, и сразу же такой конфуз.
        Если пораскинуть мозгами, выходило, что или Странник, или Беглец пробрался на Землю под видом мёртвого человека. Хотя что им мешало это сделать раньше без таких зловещих рокировок? И тот, и другой при желании смогли бы попасть на Землю в любой момент, и ни один землянин этого бы не обнаружил. И для чего тогда этот маскарад с убежавшим телом?
        — И где теперь его искать?, — спросил рядовой Егор Шахназаров, поблескивая лысиной и шагая плечо к плечу с Прошиным на встречу с прибывшим генералом.
        — Не знаю, Шах,  — задумчиво ответил эмпат.  — Кто мог предположить, что такое произойдёт? Такое не предусмотришь. Но виноват в этом только я. Думал, что, Странник так сказать, положительный герой. А оказалось, что на него нельзя положиться.
        — Зато он на всех положил,  — добавил Шахназаров.
        В голове Прошина кружилась куча догадок. А может быть, никакого Беглеца и не было? Может, это такая хитрая комбинация Странника, чтобы на Землю пробраться. И сам же в который раз себе отвечал: Странник, если бы стремился на Землю, и без комедии смог бы добраться до неё. А был ли Беглец? Да, в этом Сергей уверен на сто процентов, и даже чуточку больше.
        Но раз Странник, завладев телом майора, прокрался на Землю, то, значит, это ему для чего-то нужно? Как там у классика? «Ведь если звёзды зажигают, значит — это кому-нибудь нужно?» Но для чего ему Земля? Решил убежать от хозяев? Если учесть, что архив Месса даёт неограниченные силы, то он мог просто не устоять перед соблазном. Взять архив и сбежать с ним, это так по-людски. Такая силища кому угодно башню снесёт, это неограниченная власть. «Ну что ж, это вполне по-нашему, по-землянски,  — подумал, продолжая идти по коридору.  — Ничто человеческое нам не чуждо. Даже нелюдям вроде Странника». Эта версия многое объясняла, но, не зная психологию инопланетника, нельзя утверждать, что она верная.
        Второй вопрос, беспокоивший Прошина: если Странник захватил тело Глыбы, то куда подевался сам майор? Его разум просто потеснили? Или стёрли вовсе? Кто знает, как эти проклятые странники действуют, и считаются ли с людьми, не принадлежавшими к их расе.
        После осмотра морозильной камеры вопросов прибавилось. Как майор отсюда выбрался? Люк герметичный, щели в микронах измерить можно, там, как говорится, и микроб не проскочит. Ведь не джинн, чтоб сквозь стены проходить! Будто просто испарился! А видеокамер здесь, конечно, не предусмотрено. И не проследишь, что же тут произошло. Кому вздумается за мертвецами подсматривать? Кто знал, что наши мёртвые теперь такие самостоятельные?
        «Всё же как ему удалось выбраться?, — думал мпат, прокручивая в голове сотню вариантов.  — Не на атомы же развалился?»
        И вдруг вспомнил эти летающие шары, какими разбрасывался Беглец. Тоже сквозь стены пролетали. И марсианский аэрозонд, с которым воевал Чернов. Капитан говорил, что зонд словно умел распадаться на частицы… Есть ли какая-то связь между всем этим?
        — А вы чувствуете его?, — Шахназаров с интересом посмотрел на него.
        — Нет, не чувствую,  — лейтенант потёр виски.  — Ушёл, его нет на транспорте. Порт уже оцепили. Хотя, конечно, Страннику это без разницы. Если уж выбрался из запертой морозилки, то что ему стоит пройти сквозь цепь военных? Да и опоздали с оцеплением, он наверняка сбежал сразу после посадки. Но меня вот что пугает. Если на Марсе мы рисковали только своими жизнями, то здесь живут миллиарды людей. Этот монстр на Земле что угодно может натворить! Мне страшно становится от этой мысли.
        Паранорм подумал о том, что действовать, скорее всего, придётся в условиях строгой секретности. Если население узнает, что произошло, то начнётся такая паника!
        Что-то надо делать, он это знал, но в голову ничего не приходило, никаких свежих мыслей. Вся надежда на генерала. У него должен быть план. Генерал без плана — не генерал! И наверняка ведь сделает ставку на эмпата. Но Сергей прекрасно понимал, что даже с его помощью искать Глыбу на Земле — всё равно, что на площади в пару гектаров пытаться отыскать иголку миноискателем. Хуже всего то, что им неизвестны цели и непонятны мотивы беглеца. Чего он хочет добиться и куда направляется? Кто или что им управляет? Человек ли он или уже нет?
        Не хотелось думать, что Странник способен причинить людям вред. Прошин верил, что у пришельца есть неведомые им цели, и что тот совсем не собирается достигать их любыми способами. Хотя сама мысль о том, что это существо способно наворотить — ужасна.


        Глава 3.

        Оживший, или проснувшийся, человек (пока ещё не разобрался с этим) понимал, что сейчас нельзя оставаться на одном месте. Движение — жизнь.
        Выйдя с транспорта, миновав посадочную площадку, просочился сквозь глухой бетонный забор и оказался по ту сторону космопорта.
        Стояла летняя ночь, ярко светила луна, где-то невдалеке пел сверчок. Красота, да и только. Лечь бы в траву и лежать, смотреть в чёрное звёздное небо и ни о чём не думать. Но нет, нельзя, необходимо свалить отсюда подальше.
        Пересёк перелесок и выбрался на дорогу. Федеральная трасса, когда-то даже помнил её номер, но сейчас в голове всплыло только то, что она вела в город. А как называется этот город, хоть убей, не помнит. Ну, главное, направление есть. Значит, туда и нужно. Зачем — не знал, просто посчитал, что так будет лучше.
        Остановившись на обочине, вдруг ощутил, как снова становится видимым. Странное ощущение, будто по коже пробежались электрические мураши, организм медленно перестраивался. Поднес к лицу ладонь и наблюдал, как постепенно, словно на фотографии проявляются сначала кости, затем прожилки артерий.
        Где-то урчал двигатель, дальний свет фар бил вдоль трассы и слепил глаза. Сверчок затаился, может быть, испугался шума двигателя.
        «Странно всё это…, — перекатывались в голове тяжёлые мысли, пока он наблюдал за тем, как фары медленно приближались, превращаясь в два больших световых пятна.  — То я сквозь стену просочился, то невидимкой стал… сейчас вроде снова непрозрачный. Будто тело моё само реагирует на обстановку. Как хамелеон. Только тот цвета меняет, а я — физические свойства. Но разве такое бывает?»
        Оставаться на месте никак нельзя, а этот автомобиль — хорошее средство убраться отсюда подальше. Когда грузовик приблизился, Солдат вышел на середину дороги и закричал:
        — Стой! Стой!
        Фары, нещадно бившие в глаза, переключились на ближний свет. Раздался резкий и долгий скрип тормозов. Лёгкий грузовичок «Свияж» встал как вкопанный и едва не ткнулся бампером в стоявшего посреди дороги человека. Хлопнула дверь, молодой человек лет двадцати пяти спрыгнул на асфальт. В руке мерцает электрошокер, судя по красным бликам, настроенный нам максимальное напряжение. На голове бандана с черепом и костями, вылитый пират. Одет он был в ковбойские сапоги, джинсы и синюю клетчатую рубашку. Ростом не вышел и едва доставал Солдату до подбородка. Пират подбежал почти вплотную, и задрав голову, зло прокричал, размахивая электрошокером:
        — Ты что делаешь, придурок? Ты слепой, что ли? Тебя же чуть не намотало на колесо. Тебе-то, может, шкура уже не нужна, а мне машину мыть потом?
        Человек в военной форме, переминаясь с ноги на ногу, сказал:
        — Извини, не хотел тебя огорчать. Мне б уехать.
        — Уехать ему!, — раздражение водителя не проходило, однако шокер отключил и заткнул за пояс.  — Ещё б чуть-чуть, ты бы улетел.
        — Мне это… очень надо.
        Мужчина в униформе не уходил с дороги, продолжая стоять перед бампером «Свияжа».
        Владелец автомобиля развернулся к нему спиной, собираясь вернуться за руль.
        — Такси вызывай,  — бросил на ходу.  — Уехать ему. Уйди с дороги!
        Солдат не уходил.
        — Мне, правда… очень нужно…
        Обозлённый его выходкой собеседник взялся за дверную ручку.
        — Вот пристал, чувак,  — раздражение его постепенно улетучивалось.  — Куда тебе?
        — Туда…, — незнакомец неопределённо махнул рукой.  — Только это… мне платить нечем.
        — Ладно, залезай. Я нынче добрый,  — молодой человек вернулся к грузовику.  — Но, блин, я тебя чуть не переехал, чувак! Ты вообще соображаешь?
        Хлопнула дверь, он сел за руль и открыл дверь навязчивому пассажиру. Тот, поблагодарив своего спасителя, тоже залез в кабину. Двигатель глухо рыкнул, и грузовик мягко тронулся с места.
        Новый знакомый следил за дорогой и изредка посматривал на попутчика. Тот молчал, отвернувшись и глядя в боковое окно.
        — Ты откуда такой красивый взялся? Солдатик. Офицер! Цельный майор!
        Говорить о том, что ему начисто отшибло память, не собирался, а выдумывать на ходу не умел, и потому бросил первое, что в голову прилетело:
        — Да, наверное.
        — Наверное?, — сосед коротко хохотнул и без тени улыбки добавил:  — Да ты шутник, чувак! Куда путь держишь?
        Солдат оторвался от бокового окна, вперил взгляд в тёмную даль.
        — Туда,  — показав глазами на дорогу.
        — Это тачка моя туда едет,  — собеседник ударил ладонями по рулю.  — Куда поверну, туда и едет. А ты куда?
        — Я тоже…, — помялся и после небольшой паузы добавил:  — Некуда мне ехать.
        Водитель впервые за время знакомства внимательно и с интересом его осмотрел.
        — Так, значит, в Космоград лыжи навострил? Слушай, а ты не псих часом?
        Попутчик поёжился под изучающим взглядом, будто стало холодно и устало сказал:
        — Не знаю. Возможно. Мне просто ехать надо… туда.
        И махнул рукой вперёд, на что собеседник покачал головой и цокнул языком. А сам про себя отметил: «Значит, этот город называется Космоградом».
        — Убегаешь от кого-то? Никак натворил чего-то, а, солдатик?
        — Наверное. Но, скорее всего, нет.
        — Тебя как звать-то? Меня Сашей. Бендер моя фамилия. Не Остап, но хитрован я ещё тот. Иногда Комбинатором называют. А тебя как звать-величать?
        Солдат замялся.
        — Я… это… ну…
        Комбинатор понимающие осклабился.
        — Ладно, не хочешь, не говори. Я тебе не легавый, чтобы допрашивать. У меня у самого, если хочешь знать, с ними счёты. Не люблю я их… Они меня тоже.
        Пассажир уцепился за эти слова, как утопающий за соломинку:
        — Ну… да… А кто их любит?
        Через минуту Бендер осведомился:
        — Слушай, ты как к радио относишься? Не помешает? Я включу? Знаешь, люблю новости слушать в дороге. Бодрит!
        Пассажир сделал вид, что ему не интересно, хотя и сам хотел послушать последние новости.
        — Мне без разницы.
        Грузовик продолжал заглатывать ленту асфальта. В колонках, встроенных в приборную панель зашуршало, засвистело, послышались неразборчивые голоса. Потом Саша всё-таки поймал нужную волну.
        — Вы слушаете ночные новости радио «Космоград»,  — говорил арджей.  — Сегодня днём на грузовой площадке космопорта «Космо» совершил посадку транспорт «Орбита», доставивший с крейсера «Геликон» вернувшихся с Марса бойцов особого отдела безопасности. Только сегодня миру стало известно, какая опасность грозила нам всем. Особовцы провели на Марсе операцию по уничтожению инопланетного существа, которое представляло реальную угрозу безопасности Солнечной системы. К сожалению, трое участников экспедиции погибли при столкновении со Странником, так условно называли агрессивного пришельца.
        Бендер убрал громкость, и теперь слов не разобрать, только невнятный бубнеж ведущего. Дорога всё так же влетала под узкий капот грузовика и вылетала за широкой кормой, а звёзды ярко светили в чёрном небе.
        — Слыхал, да?, — со смешком выдавил водитель.  — Совсем ополоумели. Инопланетянина агрессивного нашли на Марсе. Ещё один честный способ отъёма денег у населения. Теперь в бюджет внесут ещё один пункт — борьба с чужими.
        — Да, точно… ополоумели…
        «Значит, с чужаком дрались?, — лихорадочно думал потерявший память.  — Ничего не помню… Трое погибли… Да… а ведь один из них — я! И почему я ожил? Может быть, я — уже не я? Тем более что я не помню своего имени».
        Комбинатор выключил радио. Стало тихо, слышен лишь приглушённый рокот двигателя да свист ветра в приоткрытых боковых окнах.
        — Слушай, а ты этот, что ли, дезертир?, — произнёс Саша и на всякий случай добавил.  — Да ладно. Не боись, чувак, не сдам я тебя.
        Солдат помолчал, обдумывая эти слова. Без ответа такое оставлять нельзя, и он сказал:
        — Ну…с одной стороны… да. А вот с другой… Не знаю.
        — Чудной ты какой-то… контуженный, что ли?, — Бендер подозрительно оглядел попутчика.
        — В какой-то мере,  — пассажир натянуто улыбнулся.
        А сам подумал: «Хотя бы имя погибшего назвали… я б хоть вспомнил, как меня зовут. Это ужасно, я даже не знаю, куда мне податься».


        Глава 4.

        Впереди показался полицейский пост, и водитель занервничал, завертел банданой и сбавил скорость.
        — Будто банду террористов ждут. Нифига себе! Впервые вижу на этом посту военную полицию. Да ещё в полной экипировке. Ты ничего не понимаешь?
        Попутчик промолчал.
        — Уж точно не за мной приехали…, — продолжал Комбинатор.  — Я птичка мелкая, за мной такую ораву не пришлют. Не за тобой ли, случайно?
        — Не знаю.
        — Не знает он,  — проворчал Бендер.  — Сейчас узнаешь. Вон, уже машут, сейчас проверять будут. Да мне-то пофиг. Я чистый, как слеза ребёнка. А ты?
        Солдат не знал, что и ответить. Грузовик остановился, и двигатель, протарахтев несколько тактов, заглох.
        — В чём дело?, — спросил Саша, высунувшись в окно.  — Проверка какая-то?
        — Проверка, угадал,  — пробасил широкий, как шкаф, мужик, по брови одетый в броню.  — Выходите оба из кабины. Медленно, без резких движений. Я тут не один, за моей спиной целый взвод. Предупреждаю, что в случае чего стрелять буду без предупреждения.
        Глупая фраза… Если без предупреждения, то зачем предупреждать?
        Здоровяк на посту настроен решительно. В покалеченной памяти Солдата неожиданно появилась новая мысль — в его руках армейский крупнокалиберный пулемёт «витязь», такая штука одной очередью разорвёт на куски.
        И водитель, и пассажир спустились на серый асфальт.
        — Лицом к борту!, — рявкнул полицейский.  — На колени! Руки за голову! Э, майор, я к тебе обращаюсь!
        Саша подчинился, его попутчик поначалу тоже положил руки на капот, но потом выпрямился и, развернувшись, сделал несколько шагов к вояке.
        — Стоять на месте! Не приближаться! Лицом к борту!, — испуганно закричал вооруженный до зубов мужчина, голос сорвался почти на фальцет.
        Остальные напряглись, будто перед ними стоял по меньшей мере Годзилла, или, на худой конец, Кинг-Конг. Казалось бы — их целый взвод, все с оружием, а боятся одного безоружного человека. С чего бы это? Ведь один в поле не воин.
        — Чего вам от меня нужно!, — Солдат продолжал приближаться.  — Я ничего не знаю и не помню!
        — Стоять! Я сказал — стоять!, — заверещал военный, от его поначалу уверенного баса совсем уже не осталось и следа.  — Назад!
        — Слушайте, я вообще ничего не понимаю!
        — Слышь, ты, герой — голова с дырой!, — со злостью зашипел Бендер.  — Делай, что тебе велят! Нас же распотрошат по твоей милости! Ой, беда, подвёз дауна на свою голову!
        — Стоять! Не двигаться! Назад, я говорю!, — продолжал визжать мужик, выставив перед собой ствол.
        Потом у него, а затем и у остальных сдали нервы. Сначала застучал один пулемёт, к нему присоединились остальные. Разом лопнули стёкла грузовика. Вояки стали отходить, не прекращая стрельбу. Молотили короткими очередями, поливая пространство перед собой, пули как сквозь масло проходили через обшивку фургона.
        Солдат решил, что его убили, ведь невозможно выжить при шквальном огне, да еще когда стреляют практически в упор. К тому же он даже и не попытался укрыться, а продолжал шагать вперёд. Он вдруг ощутил, как мир вокруг стал изменяться. Так бывало в детстве, когда он болел и лежал с высокой температурой. (Странно, но почему-то всплыл кусок воспоминания из далёкого детства.) Ни с того ни с сего накатывал бред, и он представлял себя находящимся в стороне от всего мира и лишь наблюдающим за происходящим.
        Так и сейчас, время вдруг стало замедляться. Крики военных превращались в долгий и протяжный рёв древних мамонтов. Наверное, так и умирают. Говорят, что перед смертью люди видят старых друзей и близких, однако он наблюдал перед собой только перекошенные от страха лица незнакомцев с крупнокалиберными пулеметами в руках.
        Прямо перед ним в мёртвом воздухе зависли мушки. Он догадался — это пули, застывшие в отвердевшем воздухе. Время остановилось или у него каким-то образом ускорились рефлексы. Взял двумя пальцами пулю, повертел ее перед глазами, бросил, и она зависла в свободном падении. Смахнул остальные движением руки, отбросил в сторону.
        Умер или еще нет, не знал, но понимал, что стоит воспользоваться ситуацией немедленно, пока она позволяет. И все его существо залил страх, который заставляет действовать. Мгновенно ударил одного вояку, а пока тот падал, переместился ко второму и тоже нанёс удар в грудную клетку, перебежал к третьему, за ним к следующему.
        Внезапно всё стало на свои места. Время, замерев на мгновение, снова пошло, как обычно. Стрельба прекратилась. Стрелявшие упали одновременно, как подкошенные. Все были мертвы.
        Осознав, что всё ещё жив, перешагивая через трупы, вернулся к расстрелянному грузовику.
        — Ты где там? Жив?, — позвал своего нового знакомца.
        — К-кажется ж-жив,  — напарник, усыпанный стеклянной крошкой, вылез из-за колеса.  — Ты что сделал, придурок? Ты их всех замочил. Вот мокрухи мне не хватало к моей статье о мелком хулиганстве! Ты чего натворил, я тебя спрашиваю!
        Попутчик, а теперь — соучастник преступления, оглянулся и осмотрел лежавших в разных позах полицейских.
        — Я.. не знаю… Я не хотел. Оно как-то само всё произошло. Я испугался.
        Саша стряхнул стеклянные крошки с рубашки, однако в волосах, вздымающихся над черной банданой, всё ещё блестели кусочки стекла.
        — Кто тут испугался, так это я. Думал, что конец мой пришёл.
        — Надо уезжать.
        — Гениальная мысль! Конечно надо. Давай бегом в кабину! Решето, а не машина. Вовремя я успел упасть и прикинуться ящерицей, иначе таким же дырявым стал бы.
        Забрались в кабину. Пассажирская дверь, пострадавшая больше всего, захлопнулась с третьего раза. Грузовик не хотел заводиться, но потом всё же недовольно затрясся и заурчал двигателем. Педаль газа вдавлена в пол, и «Свияж», сломав полосатый чёрно-белый шлагбаум, покатил в город. Лобового стекла не было, колючий ветер бил в лицо.
        — Ты кто такой ваще, а?, — зло выкрикнул Бендер.
        Череп на его бандане перестал весело улыбаться, а стал зловеще скалиться.
        — Я… не знаю. Не помню я ничего!
        — Не знает он! Не помнит он!, — передразнил его Саша.  — Ты же… блин, ты же голыми руками целый взвод уложил. Ты из лаборатории какой-то сбежал, что ли? Франкенштейн недоделанный. Не хватало нашему славному Космограду собственных маньяков.
        Не в силах ответить, пассажир принялся считать мелькавшие в темноте деревья.
        — Не знаю я… может, и из лаборатории. Я не помню ничего.
        — Не помнит он! Как толпу вояк в две секунды уложить, это запросто, а всё остальное — «не помню».
        Солдат задумался. «Что же я за человек такой? Ведь правда, такую толпу вооружённых людей в два счёта обезвредить — это какие рефлексы нужны, какая реакция? И как? Как я смог убить их? А главное — зачем? И что произошло со временем? Почему оно замедлилось?»
        Чувствовал, знал, что никогда раньше не убивал просто так. То, что убивал, догадывался… Но никогда делал это без особой нужды.
        Мотор чихал, но тащил, ночь всё ещё была в силе.
        — Подвёз, блин, называется, попутчика. Что сейчас будет, остаётся только гадать.
        — А что будет?, — обречённо вздохнул его попутчик.  — Убьют, наверное. Знать бы ещё, за какие грехи.
        — А ты прям такой безгрешный…
        — Просто я не знаю, почему они на нас набросились. И очень хочется это узнать.
        Комбинатор глянул в зеркало заднего вида, но ничего подозрительного не увидел.
        — А вот мне умирать не хочется! И поэтому я не сую свой нос куда попало! Я ещё не спел свою лебединую песню. А с тобой тут точно крякнешь, как утка на охоте. Где тебя высадить? И шагай дальше сам, пока не чпокнули. Нам с тобой дальше не по пути!
        Пассажир понимал, что и сам на месте этого человека сделал бы то же самое. Кто станет рисковать жизнью ради незнакомца, свалившегося на голову посреди ночи? Поэтому ни капли не обиделся.
        — Да где угодно,  — махнул рукой, показывая на обочину.  — Хоть здесь. Разницы нет. Для меня уже ничего не имеет смысла.
        — А вот для меня собственная жизнь ещё какой смысл имеет!, — напарник отжал сцепление включил нейтраль, и «Свияж» ехал накатом.  — Я жить хочу. И мне не нравится, когда какой-то случайный отморозок невзначай рискует моей жизнью.
        — Я не хотел этого,  — стал оправдываться Солдат.  — Я вообще не знаю теперь, чего мне надо хотеть.
        Саша махнул рукой.
        — Ладно, живи, как хочешь… Высажу тебя, и топай своей дорогой.
        Пассажир посмотрел ему в лицо:
        — Я не знаю, куда мне идти.
        — Да что же с тобой делать-то?, — Бендер начинал злиться на самого себя.  — Не высадишь так просто, тебя враз найдут и пристрелят, а меня потом совесть замучает…
        — Совесть — это хорошо. Это значит, что у тебя хорошая память.
        Саша, что-то придумав, поднял вверх указательный палец.
        — О!, — воскликнул он.  — А вообще, я тебе дарю эту машину. Всё равно я её угнал. Да и толку от неё теперь… В этом дуршлаге сейчас только макароны промывать.
        Грузовик остановился, чуть скрипнув тормозами.
        — И что же мне теперь делать?
        — А это ты уже сам думай, я тебе в няньки не нанимался. Всё, я почапал!
        Бендер спрыгнул на асфальт, захлопнул дверь, уронив остатки стекла в салон, и, насвистывая незатейливую мелодию, двинулся прочь. Вскоре его клетчатая спина растаяла во мраке.
        Грузовик слегка подрагивал, двигатель работал на холостых оборотах. Где-то вдалеке еле слышно завыла сирена.
        «Это за мной, наверное… Надо ехать… Знать бы ещё куда. И зачем. Вообще не вижу смысла в этой беготне».
        Пересел за руль. Включил скорость. Грузовик медленно тронулся с места.
        «Что же я такого натворил, что за мной целый взвод посылают? И как, как смог их всех уложить? Ведь даже сообразить не успел… Будто время замедлилось. А как мне удалось выбраться из морозилки? Тогда тоже не успел понять, что случилось. В общем, вопросы, вопросы, и ни одного ответа».
        Включил радио и услышал уже знакомый голоса арджея:
        — Вы слушаете радио «Космоград». Мы прерываем нашу программу для экстренного выпуска новостей. Буквально минуту назад поступила информация о страшном преступлении, совершённом на въезде в город. Там совершено нападение на патруль военной полиции. Есть жертвы. Точных данных мы пока не имеем, но говорят, что погиб весь взвод. Пост оцеплен, журналистов туда не пускают. По словам нашего спецкора, там работают какие-то люди, видимо, следственная группа. А теперь местные новости. Сегодня в городе прошёл флешмоб под названием «Космыград», при помощи которого активисты хотят достучаться до мэра и превратить наш город из косматого и непричёсанного в подстриженный и цветущий. Вот уже несколько лет жители не могут заставить мэра сделать хотя бы косметический ремонт в нашем косматом космическом городе.
        Заиграла лёгкая и ритмичная джазовая музыка, неожиданно затронувшая в душе какую-то невидимую струну.
        — М-да, весело,  — вяло проговорил Солдат.  — Вляпался по уши. И даже не знаю, чего я такого натворил, что за мной такие гонки! Прям международный террорист. Что же я такого взорвал? Или, может, убил кого?, — на этих словах он поперхнулся.  — Хм… убил… ну да… убил… А что было до того? Почему они стали меня искать?
        Хоть играла и лёгкая музыка, но на душе было тяжело. Радовало одно — стояла глубокая ночь, и навстречу не попадались другие автомобили. Сейчас раздолбаный «Свияж» проезжал какую-то вымершую промзону, в которой в это время не бывает ни души.
        Бил в лицо ветер, и время от времени приходилось отворачиваться и глотать воздуха, чтобы не задохнуться. Глаза нещадно слезились, но ничего с этим нельзя было поделать.


        Глава 5.

        Едва только лейтенант Сергей Прошин и рядовой Егор Шахназаров вошли в офицерскую каюту, на них накинулся недавно прибывший генерал Носов. В гневе он был страшен — усищи торчали во все стороны, глаза сверкали, крючковатые пальцы хватали воздух, будто кого-то хотел задушить.
        — Вот что, орлы,  — кричал Носов, бегая по каюте и лавируя между столом и стульями.  — Натворили делов, а мне отвечать за вас приходится. Как вы вообще могли такое допустить?
        — Товарищ генерал…, — лейтенант опешил от такого приёма, хотя другого и не ожидал.
        — Тамбовский волк тебе товарищ!, — взвизгнул Таракан, топорща усищи.  — Вы что там устроили? Техасскую резню бензопилой? Семь трупов! До семи считать умеете? Вы, лейтенант, случаем, не мечтаете сержантом стать? Могу посодействовать!
        — Никак нет…, — удручённо промямлил эмпат.
        — А рядовым? А сторожем в детсаду? Впрочем, вас к детям за километр не подпустят! Семь трупов! Семь!, — перед носом Прошина встал частокол из семи начальственных пальцев, толстых и красных, как баварские колбаски.  — Семеро людей погибли! При этом седьмой вдруг возжелал уйти, и вы его упустили! Скучно, ему понимаете ли, стало с вами! Надоели вы ему! И где сейчас ошивается, одному богу известно! Может быть, вам уже на покой пора? Вроде молоды ещё для маразма старческого.
        — Так точно!, — с энтузиазмом воскликнул Сергей.  — Молоды!
        — Что так точно?, — с издёвкой переспросил начальник.  — А откуда тогда семь погибших? И самое главное, как вы умудрились упустить седьмого?
        — Да ведь он и не человек, товарищ генерал…, — выпалил рядовой, решив заступиться за паранорма.
        Брови Таракана взметнулись, как чайки, едва не подняв его под потолок.
        — Молчать!, — заорал Носов, брызгая слюной.  — Когда генерал говорит, рядовым следует молчать! И слушать!
        — Так точно!, — так же дико закричал Шахназаров, испуганно округлив глаза и выпрямившись по стойке «смирно».
        Таракан мгновенно остыл, перестал размахивать руками, бегать по каюте и, усевшись на край стола, спокойным голосом, без лишних нервов предложил:
        — А теперь давайте рассказывайте, обстоятельно и по порядку.
        Несмотря на то, что генерал Носов успел ознакомиться с докладами майора, которые тот составлял на Марсе, ещё многого не знал. Майор просто не успел рассказать обо всем, что произошло. Пришлось объяснять, что такое архив Месса и почему Странник охотился за Беглецом, и кто такой сам Беглец, и о контакте с обоими.
        — Значит, завладевший этим самым архивом сможет править миром?, — недоверчиво спросил генерал.
        — Не думаю, что мир выдержит,  — Прошин посмотрел на него, сидящего на столе, сверху вниз.  — Странник меня предупреждал, что в этом случае может грянуть конец света.
        Носов оторвался от стола, прогулялся по каюте туда и обратно, дёргая толстыми пальцами тараканьи усы, вернулся на место.
        — Ну, концами света нас не испугаешь, видывали мы их. Выходит, что или Странник, или майор Глыба, который неизвестно как умудрился ожить, не выдержали ноши и сломались. Так? Решили завладеть этой силой?
        — Да, похоже на то. Кто-то из них решил прибрать мир к своим рукам. И теперь тот, кто владеет этой силой — самый настоящий супермен.
        — Супермен, значит,  — задумчиво проговорил генерал.  — А зачем нам супермены? Нам супермены на улицах не нужны. Они нас раздражают. И поэтому от них следует избавляться. Или брать под контроль. Но сначала его найти надо, так? Вы ведь уже понимаете, зачем я здесь?
        — Мы будем искать его?, — спросил Егор.
        Таракан пристально на него посмотрел и осклабился.
        — Смышлёный у вас рядовой. Быть ему офицером! Только болтает много. Шахназаров, вас командир не научил, что ли? Пока не прикажут говорить — вы должны молчать. Однако на ваш вопрос я отвечу. С этого дня я повышаю вас в звании, сержант Шахназаров. Лично вы будете искать майора не будете. Вам я найду другую, не менее интересную работу,  — и, обратившись к Прошину, добавил:  — Искать будете вы. Лейтенант, вы готовы?
        Сергей знал, что заняться поисками заставят его, никуда от этой миссии не деться. Кто же как не паранорм должен это делать? А тем более, хорошо знавший беглеца. Он согласно кивнул. Тут и эмпатом не нужно быть, чтобы сообразить, какое решение примет генерал.
        — Это хорошо!, — Носов повеселел.  — Мне нужны люди, которые могут быстро сконцентрироваться и выполнять работу на твёрдую пятёрку. Надеюсь, что вы меня не подведёте.
        «Хорошо бы ещё понять, как и что искать,  — подумал Прошин.  — Мы даже представления не имеем о том, куда направился наш командир, чего добивается и на что способен».
        Впрочем, если на Марсе Странника нашли, то и здесь найдут. Только сейчас будет большое преимущество. На всех постах уже расставлены взводы военной полиции, в воздухе наверняка уже вертолёты трещат. И Глыба обязательно где-нибудь засветится. На Марсе таких помощников не имелось, приходилось своими силами обходиться.
        Прокрутив всё это в голове, Сергей понял, что, кроме этого преимущества, есть один недостаток, просто огроменный. Миллиарды людей, которые не подозревают, какой опасности, возможно, подвергаются. И, скорее всего, придётся устроить всё так, чтобы земляне так и остались в неведении. А для этого необходимо иметь нескончаемые ресурсы. А кроме этого, существует ещё один минус — огромный радиус поиска. Ведь если упустить Глыбу сейчас, то где его придётся искать завтра? В Америке? В Африке? На Антарктиде?
        — Лейтенант Прошин, сейчас вы отправитесь на поиски… э… пришельца под кодовым прозвищем Странник…
        Деваться некуда. А кому ещё искать внезапно ожившего мертвеца, если эта работа под силу только эмпату? Вернее, это даже ему не под силу, но что поделаешь, кому-то же надо этим заняться.
        — С вами будет проверенный человек,  — продолжал генерал, глаза его блестели, а усы топорщились.  — Его зовут Иван Боев, вы с ним отработаете одну миссию и больше никогда не встретитесь. Ваня будет подчиняться вашим указаниям… в разумных пределах. Но запомните, что в некоторых случаях вы должны подчиняться ему. Причём беспрекословно.
        Сергей вздохнул. Понятненько. Ему отведена роль поисковой собаки на коротком поводке.
        — Ваша задача — найти инопланетника.  — Носов снова вскочил и стал энергично ходить из угла в угол по и так узкой комнатёнке.  — Задержать его или уничтожить. Понятно, что он нам нужен живым, но в крайнем случае разрешается и убить. Даже рекомендуется, если задержать не удастся. Но в крайнем случае. В очень крайнем. Я надеюсь, вы понимаете, что значит фраза «крайний случай».
        В последнем рейде лейтенант успел насмотреться крайних случаев. И всё понимал. А вот начальство, похоже, не имеет об этом ни малейшего представления. Уничтожить Странника, да ещё инсталлировавшего в себя архив Месса — невозможно. Никакими способами этого не добиться. По крайней мере, никакими доступными землянам способами.
        Начальник остановился, открыл мини-холодильник, достал оттуда бутылку с минеральной водой. Скрутил крышку, и вода весело зашипела, словно радуясь свободе.
        — Да, вот ещё что!, — сделал большой глоток, присосавшись к горлышку.  — Ваня не знает, кто такой Глыба. Для него это просто объект охоты. Ну и понятное дело, вы не должны ему нечего говорить. Теперь можете идти. Боев ждёт вас у здания космопорта. Большой чёрный «Муромец», вы его сразу узнаете.
        Не успел паранорм сказать «Так точно!» и броситься выполнять задание, заверещал генеральский телеком. Носов жестом остановил лейтенанта и приложил трубку к уху. Лицо его стало задумчивым и отрешённым. Молча слушал, затем коротко бросил: «Это в корне меняет дело!», — и выключил устройство. Повернулся к стоявшему в дверях Сергею:
        — Недавно он совершил нападение на блок-пост на въезде в город и уничтожил взвод военной полиции. У нас уже есть зацепка. Иван в курсе.
        Сказал генерал это таким обыденным тоном, будто у них каждый день уничтожаются наряды полиции.
        Сергей покинул комнату, а Егор остался вместе с начальством. Стоял, не зная, что делать, а Таракан сидел за столом и прокручивал на мониторе какие-то файлы. Новоиспеченный сержант, решив, что разговор закончен, и о нём забыли, хотел было выйти в коридор, но генерал вдруг негромко бросил:
        — Я вас ещё не отпускал.
        Сержант замер, не убирая ладони с дверной ручки.
        — У меня для вас отдельное задание,  — добавил Носов.  — Вы будете следить за эмпатом. И передавать мне каждый его шаг.
        — Следить?, — в тон Егора просочилась неприязнь к подобного рода работе.
        Таракан фыркнул, как лошадь.
        — Не стройте из себя целочку. Да, иногда приходится следить за людьми, хоть мы и не полицейские. Иногда даже за хорошими знакомыми, а то и за друзьями. Всякое бывает. Такая уж у нас работа. Служба безопасности!
        — Но…, — вяло запротестовал Шахназаров.
        — Никаких «но»! Я понимаю, что в коллективе должно быть взаимное доверие. Но у нас чрезвычайная ситуация. Вот майору я доверял, и где он сейчас? А Прошин… Лучший из наших эмпатов… но… природа такая, в одном месте даст, в другом заберёт. Он, скажем так, немного дурной. Без присмотра может дров наломать.
        Егор опустил голову, разглядывая носки своих ботинок.
        — Ему будет некомфортно работать под присмотром,  — продолжал Таракан.  — Это негативно скажется на результатах работы. И потому Прошин не должен вас почувствовать. А для этого надо держаться от него минимум метрах в ста. Тогда он вас не заметит.
        — И что же должен делать я?, — спросил Егор, отрываясь от созерцания начищенных ботинок.
        — Сообщать мне каждый его шаг. И выполнять мои приказы. От нас сейчас зависит будущее Земли. И от вас лично тоже.
        Генерал дал сержанту радиотелефон с кодированным сигналом. По такому можно открыто разговаривать — никто не прослушает.
        — Можете идти. У здания космопорта увидите серый седан марки «Сварог». Ключи в замке зажигания. Постарайтесь не разбить, машина мне ещё может пригодиться.


        Глава 6.

        Ровно стучал двигатель, грузовик катился по окраине города. По радио кто-то пел дурашливым голосом какую-то бесшабашную песенку.
        Солдат задыхался от ветра, бьющего в лицо — чтобы не задохнуться, приходилось время от времени поворачивать голову вбок. Глаза слезились. В бардачке нашлась пара солнцезащитных очков, которые сейчас пришлись весьма кстати. Надел их и, увидев себя в зеркале, подумал, что теперь действительно похож на маньяка — едет посреди ночи в чёрных очках, на расстрелянном грузовике.
        Вспомнив молодого человека, рядом с которым лежал в морозильной камере, пожалел, что тоже не умер. «И чего мне приспичило ожить? Лежал бы сейчас спокойно, никаких проблем. Цветочки-веночки, кто-нибудь всплакнул бы».
        Где-то вдалеке завыла скорбно сирена, выдернув его из полусна, в который успел погрузиться. Наверняка это за ним, куда от них убежишь? Бегать бесполезно, всё равно догонят. Лучше уж сразу остановиться… так хоть смертей больше не будет… Зачем убивать понапрасну людей, если игра всё равно проиграна? Сдаться — и дело с концом.
        Остановил грузовик, заглушил двигатель и выключил радио. Бросил на переднюю панель очки, открыл дверь, спустился, усевшись на подножку, и стал ждать.
        Вскоре сирена, взвизгнув в очередной раз, умолкла, а невдалеке остановился патруль городской полиции. Была бы военная, без разговоров распотрошила бы грузовик, довершив начатое, и лишь потом, может быть, спросили бы фамилию. Но эти десять раз подумают, прежде чем сунутся в пекло.
        Хлопнула дверь, и полицейский, осветив раскуроченный «Свияж» мощным фонарём, спросил:
        — Гражданин, у вас всё в порядке?
        — Да… Всё в порядке…, — ответил Солдат, не поднимаясь с подножки.
        «Я не знаю своего имени. Я убил нескольких невинных. Моя угнанная таратайка прострелена как решето, а ты делаешь вид, будто не замечаешь этого. А так всё в порядке».
        — Вам помощь нужна? У вас поломка? Мы вызовем помощь.
        Офицер держался на порядочном расстоянии, а рука его лежала на рукояти пистолета, готовая выхватить оружие в любой момент.
        — Спасибо. Обойдусь…
        Полицейский снял с пояса рацию и стал что-то в неё говорить, из скороговорки донеслось только несколько слов: «Да, это он. Хорошо, следим».
        — Ждите, скоро ремонтники подъедут,  — полисмен убрал рацию.
        Выключив фонарь, вернулся в ментовозку. Взревел мощный двигатель, и фараоны укатили, на этот раз тихо и без сирены.
        Солдат продолжал сидеть на подножке и ждать. Подмогу вызвали. Наверное, военную полицию. Скоро приедут, помогут, и всё закончится. Не придётся бегать, прятаться, узнавать своё имя. Убивать не придётся. Особенно убивать. От одного этого слова на душе стало противно, потому что не хотел этого делать. Точно знал, что не убийца, был уверен в этом. Пусть уже его самого убьют, и на этом всё закончится.
        Вдруг встрепенулся. В груди будто вспыхнул костёр. Нельзя сидеть и ждать своей смерти. Не в его это стиле.
        — Гляди-ка, вспомнил, что это не в моём стиле…, — бросил в холодную темноту.  — Этак и всё остальное вспомню, дайте мне только время.
        Умирать расхотелось. Можно попытаться выжить, никого не убивая. Не будет он никого убивать. Во всяком случае без причины. Не в его это стиле — кромсать людей почём зря.
        В душе затеплился огонёк, какая-то слабая надежда. Надежда на что-то, чего ещё не мог осознать, но когда-нибудь обязательно докопается. Встал с подножки, сел за руль, захлопнул дверь. Повернул ключ зажигания, включил скорость, нацепил на нос очки и вдавил в пол педаль газа.
        В ночной темноте в солнцезащитных очках выглядел полным дурачком, но так хоть глаза не слезились. Ветер всё так же бил в лицо.
        Включил радио. Оно пошуршало, потрещало и взорвалось громкой музыкой. Потом музыка оборвалась.
        — А это снова я и ночные новости радио «Космоград»,  — радостно вещал арджей.  — Только что наши корреспонденты передали, что военная полиция разыскивает в городе сбежавшего из психолечебницы маньяка. Его имя пока держат в тайне, но удалось выяснить, что он одет в форму бойца особого отдела безопасности. Так что, встретив на улице одинокого особовца, будьте крайне осторожны — это может оказаться не прибывший с Марса герой, а маньяк-убийца.
        Ведущий продолжал что-то говорить, но Солдат убавил громкость.
        — Ну хорошо хоть не насильник. А то был бы полный комплект. Изнасиловал и убил взвод военной полиции!
        Значит, сбежавший псих. Но то место, откуда сбегал… это явно не психушка… Это был космический орбитальный транспорт. Хотя… в сумасшедшего маньяка поверить куда проще, чем в ожившего особовца. Ходячих мертвецов не бывает, а вот психов хоть пруд пруди… Но ведь прекрасно помнил, как лежал в цинковом гробу, как проснулся, как выбрался из морозилки…
        — А ведь я точно псих…, — сказал сам себе.  — Как же я смог весь взвод завалить? Я и не помню, всё как в тумане. Вроде хотел уклониться от пули, но в себя пришёл, а уже все лежат…
        Непонятно, что это было — галлюцинации или какие-то новые способности организма. Одно из двух — или маньяк-убийца, как передали по радио, или суперчеловек… Может быть, из лаборатории сбежал. А может, и правда, на Марсе побывал.
        Знал он только одно — пусть и псих, но убивать больше никого не будет. Если это и шиза такая, то найдётся способ её контролировать. И обязательно надо узнать, кто он такой, откуда, и какого чёрта ожил!


        Глава 7.

        Ивана эмпат нашёл сразу. Чёрный внедорожник, «Муромец» последней модели, стоял чуть в стороне от других машин. Высокий, плечистый человек в строгом чёрном костюме и белоснежной рубашке сидел на багажнике и дожидался напарника. Знакомились уже на ходу — едва только Прошин сел на пассажирское место, Боев, вцепившись в руль мёртвой бульдожьей хваткой, погнал авто по ночной трассе. О многом и не говорили — имена друг друга уже знали, а другого ведать не положено — сделают дело, разойдутся, и больше никогда друг друга не увидят.
        На блок-посту оставили внедорожник и прошли сквозь оцепление. Военные стояли плотной шеренгой, пряча от репортёров место недавней бойни. Как газетчики пронюхали про это, одному богу известно — такие всегда приезжают одними из первых.
        Несколько бойцов военной полиции лежали в разных позах. Все были мертвы. Рядом с каждым — по тяжёлому армейскому пулемёту системы «Витязь» и куча стреляных гильз. Невдалеке от проломанного шлагбаума, на том месте, где ещё недавно стоял задержанный грузовик, асфальт покрыт битым стеклом, будто пирог, присыпанный сахарной пудрой.
        Иван бродил по площадке, переступая через трупы. Приостановился у одного, склонился над другим, принюхался, смешно подёргивая ноздрями. В строгом деловом костюме он выглядел здесь, среди убитых вояк, как чуждый элемент.
        — Ты, лейтенант, вообще чувствуешь чего-нибудь? Ну, психа этого?
        Прошин закрыл глаза, прислушался к эмпатическому фону. Ничего. Андрей или хорошо заблокировался, или далеко убрался. Боев предложил осмотреть трупы.
        — Мне трупы неинтересны,  — сказал Сергей.  — Ничего не чувствуют и не делятся мыслями. Я у живых привык узнавать.
        — А мне трупы говорят многое,  — ответил здоровяк, присев на корточки у убитого.  — Например, вот этого убили сильным ударом в висок. Не знаю, чем его саданули, но каска аж прогнулась в месте удара. А вот этому в один момент проломили основание черепа. Выходит, что обученный солдат, профессионал, пропустил удар со спины? И его товарищи ничего не заметили?
        Лейтенант подсел рядом с убитым и внимательно осмотрел его каску.
        — Да, это странно.
        — Да это не странно, это страшно,  — Боев перешёл к другому телу.  — И вообще, складывается такое впечатление, что они просто стояли, как истуканы, а убийца спокойно прогулялся и по одному всех поубивал. Не торопясь, как бы между прочим.
        — А вот я вообще ничего не чувствую. Глы…, — Прошин вдруг вспомнил, что генерал запретил называть имя майора и осёкся.  — Либо блокируется отлично, либо далеко ушёл. И самое страшное, что могу предположить — он уже не человек.
        — А кто этот твой «Глы»?, — напарник оговорку паранорма мимо ушей не пропустил.  — Обезьяна, что ли, если не человек?
        Сергей ответа не знал:
        — Что-то вроде. Или человек с отключённым мозгом. Как зомби.
        — То есть им кто-то может управлять?
        — Навряд ли. Хотя…
        Иван повёл его в помещение, где должны оставаться записи с видеокамер.
        За оцеплением защёлкали затворы камер, озаряя пространство вспышками.
        — Э, репортёров не пускайте сюда. Записи изъять у всех! Камеры убрать!, — крикнул Боев, и подчинённые бросились выполнять приказание.
        Зашли в тесную будку и Боев принялся колдовать над пультом.
        — Убийца, конечно, псих, но очень подкованный псих,  — поведал напарник, стуча по клавишам.  — Настолько профессионально завалить такую толпу вооружённых военных, да ещё без применения огнестрела — это должен быть боец экстра-класса. Я таких на своём веку ещё не встречал.
        Крайний справа экран ожил, и они увидели майора. Живого и здорового, хотя ещё недавно эмпат сам помогал укладывать его в металлический гроб. Два офицера остановили грузовик и приказали Глыбе и водителю выйти из кабины. Те подчинились, а дальше началось что-то невообразимое. Нервы солдат не выдержали и началась пальба. Майор вдруг стал настолько быстрым и пластичным, что невозможно за ним уследить. Всё произошло очень быстро. Спустя мгновение оказалось, что он стоит в центре площадки, а вокруг него лежат трупы. За эти миллисекунды паранорм, казалось, увидел командира одновременно в нескольких точках экрана. Тот был как Фигаро, который, как известно, успевает везде.
        — Вот это мастерство!, — выкрикнул Иван.  — Смотри, как он их уложил! Углядеть можно только на замедленном просмотре.
        Боев отмотал назад запись и включил замедленный просмотр. Теперь можно разглядеть, как Глыба, перебегая от одного к другому, по очереди отключал каждого точным, выверенным ударом.
        — Видал?, — Напарник хлопнул себя по ляжке.  — Глянь, как красиво? Балет, ёлки! Вальс! Прям вальсирует среди них! Где такому учат?
        Иван поставил воспроизведение на паузу, и очередной убитый полицейский, застыл в падении.
        — Он… будто временем управляет,  — в растерянности проговорил Прошин.  — Замедляет его. Подстраивает под себя.
        — Точно!, — воскликнул Боев.  — Ну и как нам с таким монстром бороться? Его ж не подстрелишь, даже если будешь в засаде сидеть, не успеешь просто. Тут нужна супербыстрая реакция, чтоб его подстрелить. Это как-то совсем плохо. Ты объект не чуешь, нам за его реакцией не угнаться… Как же нам его остановить? И кто он такой, в конце концов? Жертва эксперимента, что ли?
        Лейтенант тактично промолчал, и на последний вопрос не ответил. Здоровяк его прекрасно понял.
        — Как мне работать, если я толком ничего не знаю? Кого ловим, зачем ловим, что из себя представляет, кто такой?
        — Эх, если бы эти вопросы задавал только ты… Никто толком ничего не понимает. На Марсе такие фортеля выкидывал…
        — Значит, на Марсе?, — переспросил Боев.
        Прошин понимал, что сболтнул лишнего. Всё-таки эмпат, а не боец, их к особой дисциплине не приучали, даже больше — муштра могла бы убить дар.
        — А то я не понял, что с Марса прилетел наш бегун на дальние дистанции,  — успокоил его напарник.  — Можешь мне, конечно, ничего не говорить, но про Марс я понял уже давно. Как только узнал, куда меня вызывают.
        Выручил зазвонивший телеком. Иван поднёс его к уху.
        — Да, я слушаю. Когда? Недавно? Далеко?, — Потом обратился к Сергею:  — Его видели недавно!, — И снова в трубку:  — Хорошо! Держите нас в курсе. Будем на связи.
        Выключив монитор, в котором Глыба всё ещё убивал последнего вояку, вышли в ночь. Трупы всё так же лежали в неестественных позах, репортёры пытались пробиться сквозь оцепление, а военные безучастно отгоняли их, как надоевшую мошкару.
        — Значит так, его пасёт патруль,  — говорил Боев, пока пробирались к внедорожнику, стоявшему за оцеплением.  — Приблизиться боятся, держатся на расстоянии, ждут подмогу. Это они звонили сейчас, полицейские.
        В кабине лейтенант закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Перед ним стояли мёртвые лица. И майор, убивающий всех, как котят.
        — Если понадобится — мы его убьём,  — напарник запустил двигатель.  — Главное, мы уже знаем, где он находится. За нами будет следовать машина с бойцами. Могут понадобиться при задержании.
        — Убивать его только в крайнем случае,  — не открывая глаз, сказал Сергей.
        — Согласен! Но когда наступит этот крайний случай, решать мне.  — Иван отжал сцепление, и несколько тонн железа и пятьсот лошадиных сил плавно тронулись с места.  — Да, вот ещё, не знаю, говорили тебе или нет. Встречаться со всеми, кто контактировал с объектом, буду только я. Ты же понимаешь, что все, кто вступал с ним в контакт — потенциально опасны?
        Прошин не понимал, куда клонит напарник.
        — Это ведь не заразное заболевание,  — озадачено сказал.
        — А вот это нам ещё проверить предстоит, заразное или нет, заболевание или нет. Значит так, давай договоримся раз и до конца дела. Твоя работа состоит в обнаружении объекта. Всё остальное не твои заботы.
        Эмпат согласился. И тут же добавил, что чувствует Ивана и сможет уловить его намерения. И убивать, не попытавшись задержать беглеца, не позволит.
        — Значит, контролировать меня будешь?, — мрачно спросил Боев.
        — Ну зачем же так резко?, — миролюбиво заметил Сергей.  — Помогать принимать правильное решение.


        Глава 8.

        Солдат гнал грузовик вдоль какого-то завода, справа сплошной стеной тянулся серый бетонный забор высотой метра в три с кучерявой колючей проволокой поверху.
        Снова стала догонять сирена, она слышалась всё громче и громче. И даже не одна — вторая ревела где-то впереди, они будто решили взять его в клещи. Казалось, что это воют волки, хотя откуда им тут взяться? Сейчас на всей Земле только в нескольких зоопарках не больше сотни штук наберётся.
        «Этак зажмут меня»,  — подумал и повернул в первый попавшийся проулок, куда массивный грузовик едва смог втиснуться. Кажется, даже царапнул бортом об угол забора.
        Сдаваться передумал, нужно что-то делать. Вывернув на параллельную улицу, проехал метров сто, потом снова повернул, затем ещё раз. Крутил руль наобум, потому что города не знал (а если и знал, то забыл), и теперь совершенно не понимал где находится и в какую сторону едет. Просто метался из стороны в сторону, как загнанный зверь.
        Вой сирены слышался то позади, то впереди, то где-то сбоку, а потом и вовсе затих. Решив, что наконец оторвался от полицейских, беглец успокоился. Прибавил громкости радио.
        — Всем привет,  — услышал он восторженный голос арджея.  — Это снова я и ночные новости радио «Космоград». Уже почти утро, и мы снова будем говорить о последнем происшествии, всколыхнувшем столицу и пригороды. Этой ночью из психолечебницы сбежал убийца и маньяк, который уже успел убить нескольких человек — а точнее, взвод военной полиции. Официальных заявлений ещё не было, но наши корреспонденты смогли пробраться на место происшествия и даже записать очень короткое интервью.  — После небольшой паузы раздался командный голос: «Э, репортёров не пускайте сюда. Записи изъять у всех! Камеры убрать!». Потом снова заговорил радиоведущий.  — Вот такое эксклюзивное короткое интервью дал сегодня нашему корреспонденту один из военных, оцепивших место происшествия. Это наводит на мысли, что там произошло нечто неординарное. Раз вокруг этого дела с самого начала напустили туману, то там что-то серьёзное, куда серьёзней обычного убийцы-шизофреника. Вот тут мне подсказывают, что это может быть кто-нибудь из высокопоставленных чиновников. Конечно, власть и деньги могут свести с ума любого, но ведь не до такой
степени! Но всё-таки что-то таинственное есть в этом убийстве. Почему от нас скрывают, что там на самом деле произошло, кто является этим убийцей, сумевшим справиться со взводом военных, надеюсь, мы скоро это узнаем. Вы можете звонить и предлагать свои версии происходящего в прямом эфире. Кто предложит самую оригинальную идею — получит приз от нашей радиостанции. Какой приз? Пока сюрприз!
        Заиграла лёгкая джазовая музыка. Что-то в голове всколыхнулось, где-то он слышал такую музыку. Эти ритмы били по ушам, этот саксофон долбился в подсознание. Покопался в ошмётках памяти, но ничего не нашёл. А музыка что-то пыталась вытолкнуть из глубин памяти.
        Так и не найдя ничего в своей дырявой памяти, задумался о том, что же ему сейчас делать. Один раз удалось надурить полицейских, а вернее, дуриком от них уйти, но второй раз это не сработает. Тем более скоро над городом наверняка закружат вертолёты, а от этих стальных стрекоз нигде не спрятаться.
        В глаза бросилось огромное здание, стоявшее на отшибе. Христианская церковь. Но какая — католическая или православная, не знал, не вникал в такие вещи. Да и не помнил, был ли крещён или обрезан, верил или нет. В голове появилась мысль, что в древности люди прятались в церквях от преследователей, и те не смели их оттуда выковыривать. И можно сейчас в неё свернуть да оставить грузовичок во дворе. С дороги её не увидишь, авось и не заметят!
        Съехал с дороги, подкатил ближе и увидел, что ворота открыты. Остановил грузовик во дворе, заглушил двигатель, выключил фары. Посидев немного в расстрелянной кабине, вылез из неё и решительно направил стопы к массивной дубовой двери. Постучал по ней кулаком. Никакой реакции. Долбанул ещё раза два, уже ногой. За дверью послышалось движение, она приоткрылась и в щели показалась густая борода.
        — Рано ещё, мил человек,  — мягким голосом сказал священник.  — Служба с шести утра будет. Иди покуда, погуляй.
        — Впустите меня, пожалуйста,  — упавшим голосом попросил Солдат.  — Мне нужно. Очень нужно.
        Поп приоткрыл дверь чуть шире, чтобы получше рассмотреть гостя. Пытливым взглядом пробежался по одежде, заглянул в глаза.
        — Где-то я тебя видел, мил человек. Да вот не припомню где,  — медленно проговорил, а потом вдруг воскликнул:  — А… вспомнил. Разве ж такое бывает? Заходи! Заходи скорее. С тех пор, как меня диаконом сделали, уже и думать забыл о чуде, а оно вот, нашло меня!
        Дверь открылась и сильная рука втянула гостя внутрь. Здесь царил полусумрак и тишина. Неслышно ходили священнослужители в длинных, до пола, чёрных одеждах, готовились к утренней молитве. Никто не обращал внимания на стоявшего у входа растерянного человека.
        Тут было красиво, высокий куполообразный потолок и стены украшены образами, несколько люстр, похожих на канделябры, светили вполнакала. Стрельчатые окна приоткрыты, и сквозь ни Солдат заметил, что на Востоке едва заалело небо.
        — Спасибо, что не отказали в помощи.
        — Ещё не помогли ничем, мил человек,  — с улыбкой проговорил старик, разглядывая его.  — Так вот ты какой, значит. Вернулся, стало быть, и сразу к нам. А я, дурак, и впускать поначалу не хотел. Ты уж прости меня, не признал!
        — О чём вы?
        — О тебе, мил человек, о ком же ещё? Ждали тебя. Давно ждали. Почитай двадцать веков ждали.
        — Батюшка, извини за нахальство, поесть бы чего,  — перебил его Солдат, вдруг ощутив сильный голод, впервые за эту ночь вспомнил о еде.
        — Есть? Ты есть хочешь?, — бородач засуетился, схватил его за рукав униформы и куда-то повёл.  — Не думал, что ты захочешь есть. Но у нас же здесь не столовая. Сам же выгонял всех торговцев из церкви. А так… просвирки есть. Будешь?
        Открыл массивную дверь, остановился и, мгновение подумав, сказал:
        — Э, нет, не туда, там алтарь. Хотя… тебе ведь и в алтарную можно. Раз уж вернулся. Тебя, знаешь, сколько ждали! А ты сразу прямиком к нам. Чудо прямо какое!
        Впрочем, в алтарную не повёл, и вскоре они оказались в небольшой комнатушке. Дед усадил гостя на табурет.
        — Сейчас я чай принесу.
        — А можно?, — гость чувствовал себя здесь неуютно.  — В церкви-то?
        — Ну здесь можно. Здесь службу мы не ведём. Сиди, я сейчас приду.
        Оставшись в одиночестве, Солдат осмотрелся. Комнатка небольшая, видимо, здесь служители церкви отдыхали, когда не были заняты обрядами. Ничего не говорило о том, что это церковь. Длинный стол, табуреты, голые крашенные стены, и на одной из них висел календарь.
        — Он меня за Иисуса принимает, что ли?, — подумал слух.  — Это только подтверждает ту версию, в которой я не псих. Если только старичок тоже не шизофреник. Как бы у него своё имя выпытать? Чтобы не понял, что я ничего не помню.
        Вскоре дверь еле слышно скрипнула, стукнула, и на столе оказался пузатый электрочайник и стакан.
        — Вот чай. Пей. Горячий. Полезно. Просвирки жуй. Да молитву прежде прочти… Впрочем, чего я тебя учу, ты сам кого хочешь научишь.
        Молитв гость не помнил. Налил себе чаю в стакан, бесшумно пошептал, будто молитву проговорил, съел пару просвирок. Потом вздохнул:
        — Я не знаю, что мне делать и куда идти.
        Дьякон взял второй табурет, подсел к столу.
        — Это я не знаю, мил человек. Я не предсказатель, я простой служитель церкви. А ты должен знать. Я думаю, что сейчас тебе необходимо спрятаться на время. Ты можешь пожить некоторое время здесь, а потом что-нибудь придумаем.
        Солдат проглотил ещё две просвирки. Голод не проходил, а только усиливался.
        — Почему вы мне помогаете? Вы меня совсем не знаете.
        Батюшка похлопал его по колену и произнёс нараспев:
        — Это я-то тебя не знаю? Я тебя хоть сразу и не признал, но узнал! А помогать — это моя обязанность. А уж тебе помочь в дни гонений я в первую очередь обязан. Я даже рад это сделать. Очень рад!
        — Я запутался совсем,  — гость посмотрел в глаза попу.  — Не знаю, что мне делать. Не помню ничего. Даже имя своё не могу вспомнить.
        Тот помолчал, размышляя над услышанным. Молчал долго, потом вылез из-за стола, почесал бороду.
        — Ты узнаешь. Если сейчас не знаешь, то со временем узнаешь. Раз уж ты вернулся… Неспроста ведь. Ты всё вспомнишь. Обязательно вспомнишь. На тебя у нас вся надежда.
        И вдруг в голове мелькнула чёткая картинка, вернее, ряд последовательных изображений, будто кто-то быстро пролистал комикс. Вспомнил, что в той жизни был майором, что его отправили на Марс кого-то искать. И он там погиб. На обрывки воспоминаний наложилось услышанное по радио, и теперь имелось хоть какое-то представление о произошедшем. Пришелец. Его убил инопланетянин. А он потом почему-то ожил. То, что его именно убили, а не ранили, уверен на все сто десять процентов. И не выжил, а именно ожил. После этого слова дьякона приобретали несколько другой смысл. А может быть, на самом деле Иисус? Впрочем, нет. В сказки он не верил. Поймал себя на мысли, что в его голове ещё один элемент пазла стал на своё место — вспомнил, что был атеистом. И оставался им даже сейчас.
        Откуда-то извне послышался стук. Кто-то колотил в дверь.
        — Кто это может быть?, — встрепенулся священник.  — Рано ещё для прихожан-то!
        Дед вышел из комнаты и плотно прикрыл за собой дверь. По ту сторону послышался голос Саши Бендера. Того самого человека, который сначала согласился помочь Солдату, а потом бросил на произвол судьбы.
        — Товарищ поп, я ищу одного человека.
        — Здесь, кроме служителей церкви, никого нет. Служба начнётся позже.
        Бендер не унимался.
        — Папаша,  — продолжал наседать на попа,  — во дворе стоит грузовик, на котором этот чувак приехал. Значит, он здесь. Если не поедет со мной, то скоро его заберёт военная полиция. Причём я не уверен, что заберут, а не пристрелят на месте. Так что давай, без проволочки тащи его задницу сюда.
        — Комбинатор, я здесь!, — Солдат открыв дверь, выглянул из каморки.
        Саша заулыбался, будто встретил лучшего друга.
        — Вот и хорошо, чувак. Собирайся, поехали, пока их тут нет.
        Попу этот наглый тип явно не понравился. Впрочем, этот растрёпанный молодой человек со злым и колким языком мало кому мог понравиться.
        — Ты его хорошо знаешь?, — дьякон указал бородой на непрошеного гостя.  — Он… не внушает доверия. Грубый молодой человек. И невоспитанный. Нельзя таким людям верить.
        — А я не Иисус, чтобы в меня верить,  — парировал Саша.  — Время идёт, папаша. Или он едет со мной, или скоро его прихлопнут.
        — Ты его знаешь?, — повторил священник и указал бородой на гостя.
        — Я его знаю, так же, как и вас,  — помолчав мгновение, Солдат добавил.  — И даже так же, как себя. То есть почти не знаю.
        — Доверять можешь?
        — А кому сейчас доверять можно?
        — М-да… Ладно…, — дьякон строго посмотрел на Сашу.  — Значит так, сын мой. Я тебе доверяю этого человека. Если с ним что-то произойдёт…
        — Проклянёте меня, понимаю,  — перебил его молодой человек.  — Длань господня меня из-под земли достанет и покарает. Да ладно, папаша, не переживайте. У меня интерес до этого чувака. Я его буду беречь… как там… как зеницу ока, во! Ну давайте, времени нету.
        Батюшка широко перекрестил обоих.
        — Ну идите тогда, хранит вас господь.
        В дверях Солдат остановился.
        — Спасибо, батюшка, за помощь. Как вас хоть зовут? А то даже неудобно, что имени не знаю.
        — Отец Николай я, сын мой. Так и называй.
        — Спасибо, отец Николай.
        Комбинатор нетерпеливо потянул товарища за собой, на улицу.
        Занимался рассвет. На востоке уже вовсю алело небо. Алые облака висели над плоской крышей мебельной фабрики.


        Глава 9.

        Солдат направился к расстрелянному «Свияжу». Уже взялся за ручку и поставил ногу на чуть скрипнувшую ступеньку, когда Бендер его одёрнул:
        — Ты куда?
        — Мы же уезжаем? Или нет?
        — Отстал ты от жизни, чувак! У меня уже другая тачка. На этом решете далеко не уедешь.
        У ворот стоял серебристый двухдверный паркетник «Барс». Саша открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил товарища. Потом сел за руль. Двигатель еле слышно заурчал. Внедорожник тронулся с места и выехал с церковного двора.
        — Как ты меня нашёл?, — спросил пассажир, безучастно наблюдая за пролетающими за окном столбами, бетонными заборами и зданиями.
        — Не поверишь, чисто случайно,  — Бендер глянул в его сторону и снова вперил взгляд в сумеречное пространство.  — Взял тачку, сигнализацию отключил, сел и поехал. А проезжая мимо церкви, случайно заметил во дворе тот самый грузовичок. Ну ясно дело, понял, куда ты лыжи навострил. Никак в рай прямым рейсом собрался?
        Попутчик насчёт этого был не уверен. Хотя не против оказаться в сём благословенном месте.
        — Да… больше некуда было. Я и сейчас не знаю, куда мне. Я только смутно понимаю, кто я такой.
        Саша недобро рассмеялся.
        — Ха! Он смутно понимает. Зато я уже всё ясно понимаю. Тут хозяин новостной планшет на торпедке оставил, вот посмотри. Узнаешь много интересного.
        Солдат протянул руку, нащупал пластиковый корпус устройства. Большим пальцем нажал на кнопку запуска и, пока операционная система загружалась, положил планшет на колени.
        — И что тут?, — спросил, глядя на новостную заставку.  — Интересные новости? Снова про маньяка-убийцу?
        — Посмотри вчерашнюю главную новость.
        Пассажир стал листать ссылки.
        — Маньяк-убийца перебил взвод военной полиции. Это я по радио слушал. И даже видел. И даже поучаствовал.
        Но это были сегодняшние новости, а не вчерашние. А потом он увидел на фотографии громаду корабля и вспомнил — этот тот самый транспорт, который он сегодня покинул. Пробежался взглядом сначала по заголовку, потом зацепился за текст.
        «Погибли, спасая цивилизацию». «Сегодня на землю прилетели бойцы особого отдела безопасности…. Трое погибших… герои солнечной системы посмертно…» Фотографии…
        Дыхание перехватило. Узнал одного человека. Себя. В глазах потемнело. Выключил планшет и положил его на панель под лобовое стекло.
        — Правда, похож?, — услышал голос своего нового товарища.  — В зеркало глянь, майор Глыба!
        — Это я… Это моё имя, да?
        — Угу. Выходит, что выдумка с психом — это для отвода глаз. Чтобы никто не знал.
        Солдат посмотрел на себя в зеркало. Черные волосы ёжиком, волевое лицо… хотя сейчас оно было несколько растерянным. «Моя фамилия Глыба, а имя Андрей». Приятно осознавать, что у тебя есть имя, хоть ты и не чувствуешь его своим. Он покатал имя на языке, попробовал его на вкус и прошептал:
        — Меня зовут Андрей Глыба. Я теперь знаю своё имя. Осталось ещё узнать, где мой дом.
        — Со мной не пропадёшь, узнаем и точный адрес!
        «И правильно я не верил, что мог такое совершить… Хотя, что я говорю? Ведь смог! Убил целый взвод. А может, я и правда психопат-убийца? Угробил, вот этими руками угробил! И я ничего не помню, что было до морозилки. А потом вдруг очнулся в гробу, встал и прошёл сквозь стену. И ничегошеньки больше нету в моей дырявенькой головушке».
        Повернулся Бендеру:
        — А в честь чего ты решил мне помочь? На кой я тебе нужен, а?
        — Ну… не за твои красивые глаза. Я тебе дело придумал. Я видел, как ты с солдатнёй обошёлся. Чик-чик — и нет никого. Ты нам пригодишься.
        — Кому это «вам»?
        Саша подмигнул с хитриной.
        — Узнаешь. Будешь помогать нам. Ну, у нас много интересных дел наклёвывается. С твоей да с божьей помощью мы ого-го делов натворим!
        — А ты меня спросил — захочу я это делать, или нет?, — пассажир разозлился.
        — У тебя будет выбор. Ты или с нами, или отправляешься в полицию. Судя по всему у них приказ — взять тебя живым или мёртвым. И после того, как ты завалил весь взвод, мало кто решится брать тебя живым. Проще расстрелять с безопасной дистанции.
        — Это шантаж.
        Комбинатор осклабился.
        — Я бы назвал это сотрудничеством. Мы помогаем тебе спрятаться, ты помогаешь нам поднять денег. Ну, и себе часть оставишь. Мы поровну поделим, мы благородные пираты, а не отребье какое-то!
        Солдат замолчал и снова ткнулся лбом в боковое стекло.
        — Мне не нравится такое сотрудничество, но…
        — Но жить хочется?, — подсказал Бендер.
        — Именно!
        — Заметь, я ни к чему тебя не принуждаю. Но и помогать даром и рисковать жизнью ради тебя просто так я не намерен.
        — Ты можешь внятно объяснить, чего от меня нужно?
        Водитель вырулил на другую улицу, глянул в зеркало заднего вида и повернулся к пассажиру. Череп на бандане ухмылялся.
        — Я пока и сам не знаю. Сначала надо будет выяснить, какими способностями ты обладаешь. Но даже то, что я уже видел, очень впечатляет. Что это такое, чувак? Как ты этого добиваешься?
        — Я не знаю. Оно всё само как-то происходит. Без моего участия.
        Где-то вдалеке протяжно завыла сирена. Тоскливый её голос будто звал убежавшего, жаловался на то, что не может его найти.
        — Может быть, ты ошибся? Может, я не майор? Тем более мне это имя ни о чём не говорит. Не знаю я никакого Глыбу! Может быть, правду по радио говорили? Псих я, сбежал из дурки!
        — Может, и псих. Но твои способности нам могут пригодиться. Нет, ты, конечно, можешь отказаться, я тебя высаживаю, а дальше уж сам как-нибудь. Чего от тебя хотят, я не знаю. Но мне почему-то кажется, что с нами сотрудничать тебе будет куда выгоднее, чем с ними. Наверняка запрут тебя в лабораторию и будут исследовать. А от нас ты потом уйдёшь, куда хочешь, поможешь одно-два дела провернуть. Ну что, согласен?
        — А куда ж я денусь?
        Комбинатор деланно захохотал.
        — Верно, с подводной лодки никуда не денешься.
        Звук сирены становился всё ближе и ближе, пассажир занервничал и стал озираться, пытаясь выглядеть преследующую их машину.
        Саша успокоил его, сказав, что полиция едет по другой дороге и даже в обратную сторону. И добавил, что преследователи, похоже, окончательно упустили беглеца и теперь ищут просто наобум.
        Потом стали выглядывать неприметную тарахтелку, чтобы пересесть на неё с мощного, дорогого и броского внедорожникка.
        — Всё так просто? Просто пересядем — и всё?
        — Далеко не всё так просто, чувак,  — хохотнул Саша,  — но уж поверь мне, я не одного легавого с хвоста скинул за свою жизнь.
        Вскоре подходящая модель нашлась. Старая модель завода ВАЗ, «Лель» непрезентабельного вида, которого если и кинутся искать, то нескоро.
        Бросили внедорожник на обочине. Бендер вскрыл дверь при помощи электронной отмычки, потом быстро перепрошил бортовой компьютер. После перепрошивки в базе данных он стал числиться как владелец этого автомобиля. Солдат, следивший за его действиями, понял, что судьба свела его с виртуозом своего дела — угонщиком и хакером.
        — А не поймают?, — осторожно поинтересовался.
        Саша фыркнул, едва сдержал смешок.
        — В течение двух-трёх часов даже не чухнутся. Как минимум час у нас есть, это сто процентов. Мы успеем добраться до места, и даже хватит времени избавиться от техники.
        Двигатель заурчал, но не так слаженно и бесшумно, как движок «Барса». Слегка постукивал, это говорил о том, что хозяин за ним практически не следил. «Лель» тронулся с места и покатил вдоль парковой зоны. Ехали, отключив навигатор, чтобы не оставлять следов.
        Саша включил радио, покрутил настройки и, поймав волну, добавил громкости. Арджей, тот самый, которого они уже слышали, вёл эфир. Говорил торопливо возбуждённым голосом, будто спешил поделиться каким-то радостным открытием.
        — Привет всем, это радио «Космоград», вот уже рассвет, а мы всё ещё не спим и работаем для вас. Утренний блок подготовлен при участии наших недремлющих корреспондентов, патрулирующих город. И, конечно же, самая животрепещущая на сегодня новость — поиски сбежавшего из психолечебницы маньяка. Новость печальная — его пока не нашли и даже не догадываются, где скрывается преступник. Радует только одно — после массового убийства бандит пока не совершил ни одного преступления. Будем надеяться, что такого больше не повторится. А теперь перейдём к более приятным новостям. Завтра, то есть уже сегодня, открывается фестиваль голографического творчества.
        Саша выключил радио, одним движением кисти заставив арджея замолчать.
        — Вот, значит, как,  — задумчиво протянул он.  — Никто не знает, где ты находишься, один я знаю. Это радует.
        Двигатель продолжал мерно постукивать, дорога исчезала под капотом и вылетала из-под задних колёс.
        Солнце озолотило крыши домов — начинался новый день. Для Солдата это был не просто новый день, а первый день новой жизни.


        Глава 10.

        Иван колючим взглядом смотрел вперёд. Он был недоволен работой — упустили объект. Уже давно наступило утро, а рассчитывал всё сделать ещё ночью.
        — И куда нам ехать?, — он расстегнул пару пуговиц рубашки.  — Эти дурачки его упустили. Как лохов, развёл их. Ушёл от полицейского патруля с форсированным движком на раздолбанном грузовике.
        Помолчав, спросил у Прошина, чувствует ли тот беглеца. Эмпат ответил отрицательно, но Боев высказал надежду, что тот должен где-нибудь засветиться, и его обязательно обнаружат. Остаётся только ждать вестей от патрулей.
        Ехали ещё минут пятнадцать, просто бездумно перемещались по городу, безо всякой системы… Ни один, ни другой и понятия не имели, где искать Глыбу.
        Зазвонил телефон и Боев, взглянув на номер звонившего, ответил:
        — Да… слушаю, говори. Понятно, спасибо! Координаты скинь на навигатор.
        Навигатор тихо пискнул. Напарник, отключив телефон, бросил взгляд на дисплей и повернулся к лейтенанту:
        — Нашли его грузовик. Недалеко, во дворе православной церкви.
        — А он сам там?
        Иван посмотрел в зеркало, пропустил микроавтобус с рекламой зубной пасты на борту и свернул на другую улицу.
        — Ну не дурак же, сидеть и ждать нас. Уехал уже наверняка. Думаю, что уже сменил колёса. Сейчас доедем, осмотримся, опросим очевидцев.
        — Странно, почему он выбрал церковь?, — задумчиво проговорил Прошин.  — Может быть, спрятаться в ней решил?
        — Ну вот, доедем и узнаем.  — Боев ещё раз сверился с координатами и втопил педаль газа в пол.  — Надеюсь, что не порешил всех попов к едрене фене.
        До церкви добрались быстро. Иван выбрал наиболее короткий путь, через два переулка. Вскоре показались купола, блестевшие под лучами рыжего утреннего солнца. Рядом с церковью стояли две полицейских машины. Во двор полисмены зайти не решились, ждали приезда подмоги. Боев выругался, назвав их трусливыми собаками, и остановил «Муромца» у церковных ворот.
        Вскоре они стояли у входа в просторный двор.
        — Ворота открыты,  — заметил Сергей, глядя на распахнутые настежь металлические створки.
        — И что тебе это говорит?
        — Только то, что они не закрыты.
        Иван похлопал рукой по одной створке. Она отозвалась глухим звуком.
        — А мне это говорит о том, что их кто-то не закрыл. Возможно, спешил. И, может быть, не так давно, буквально перед появлением этих олухов-полицейских.
        Эмпат прислушался к своим чувствам. «Если даже недавно, то уехать успел далеко, я его не чувствую».
        Вошли во двор и увидели расстрелянный грузовик марки «Свияж». Пробоин в нём как звёзд на небе. Понятно, что беглеца здесь уже нет. Бросил приметную лошадку и уехал на другой.
        Боев положил руку на капот и провёл по нему ладонью.
        — Двигатель ещё тёплый. Объект должен быть рядом.
        — А я ничего не чувствую,  — ответил Прошин.  — Его здесь нет.
        Напарник направился ко входу в церковь. Взялся за массивную медную ручку и потянул, но дверь не подалась. Вынул из-под мышки армейскую «Рысь», лет пять как принятую на вооружение, и принялся колотить рукоятью по дубовой поверхности.
        Дверь чуть приоткрылась, и в щели показались клочья бороды.
        — Рано ещё, мил человек. Служение через полчаса начнётся.
        — Поговорить надо,  — Боев убрал пистолет в кобуру.
        Дверь открылась, пропуская ранних гостей.
        — Что вы хотели спросить, дети мои?, — настороженно спросил поп, когда напарники оказались внутри.
        Сергей никогда раньше не бывал в церкви и чувствовал себя неуютно. Здесь было слишком красиво, такая тяжёлая и мрачноватая красота, даже немного пугающая. Странно, но вместо спокойствия, что, по идее должен чувствовать человек в церкви, паранорм ощущал тревогу.
        — У вас во дворе стоит грузовик,  — Иван прикрыл за собой массивную деревянную дверь.  — Когда он здесь оказался и где его хозяин?
        Поп беспомощно заморгал, глядя на вторгшихся в его владение людей. Прошин сообразил, что тот сейчас будет врать.
        — Да не так и давно, мил человек,  — пробормотал поп.  — Минут сорок, наверное. Максимум — час. Заехал во двор, потом водитель стал стучать в дверь. Я ему не открыл, мол, рано, и он убрался восвояси… А машину оставил.
        Лейтенант закрыл глаза и погрузился в чувства и в память батюшки. Поймал картинку, одну, потом вторую. Увидел майора Глыбу. А с ним ещё одного человека. Невысокого, он едва достигал майору до подбородка, молодого, около двадцати пяти лет. Узнал его. Тот самый, кого видели в записи на блок-посте. Значит, всё ещё держатся вместе. Что же их связывает?
        — Это правда?, — Боев напирал на попа, как следователь на подозреваемого.  — Вы ничего не выдумываете? Не путаете?
        Дьякон размашисто перекрестился и поцеловал золотой крест, висевший на груди:
        — Чистая правда!
        — Ну, или запамятовали чего?, — продолжал расспрашивать настырный гость.  — Вспомните, может, чего ещё случилось?
        — Да на память, слава богу, не жалуюсь пока. Не было здесь никого, мил человек. Ушёл он. Не пустил я его. Не вру я, вот те крест.
        Боев повернулся к Сергею и одним лишь взглядом, без слов, поинтересовался: правда или нет.
        — Он был здесь,  — негромко сказал эмпат.  — Заходил в церковь. И этот его… второй.
        — Подельник?, — Напарник хищно оскалился и повернулся к священнику:  — Что же это, батюшка, заповеди нарушаем? Как там говорится? Не желай жены ближнего твоего, ни вола его, ни осла его. А ещё:  — выдержал небольшую паузу и рявкнул так, что даже Прошин вздрогнул:  — Не ври, блин! Правду говори!
        Поп отшатнулся, глаза его испуганно забегали, но быстро взял себя в руки.
        — Помни, где находишься, сын мой. Не следует тебе тут кричать на служителей церкви. Не было здесь никого, мил человек. Уходите оба!
        Боев помолчал несколько секунд, затем, будто в глубоком раздумье проговорил:
        — Ну ладно… пойдём тогда… выйдем… надо подумать.
        Во дворе остановился и задумчиво посмотрел на тяжёлую дверь, из которой только что вышли. Лейтенант догнал его.
        — Что будем дальше делать? Опять искать и ждать, когда его патруль засечёт?
        Боев вздохнул.
        — Да уже навряд ли засечёт. Стреляный воробей в одну реку дважды не входит. Будем искать дальше. Товарищ Носов в случае крайней необходимости обещал задействовать другие службы. Возможно, крайняя необходимость уже наступила.
        Не успел Сергей открыть рта, как в кармане напарника зазвонил телеком. Иван бросив на него быстрый взгляд, отвернулся и стал кидать в трубку короткие фразы.
        — Да. В Церкви. Нет, не нашли. Был здесь, а поп отпирается, врёт. Что? Это необходимо? Да, конечно, приказ выполню немедленно. После выполнения сообщить. Приказ принят.
        Лейтенант прочитал в его голове приговор. Генерал приказал убить всех священнослужителей. Боев спрятал телеком в карман, вынул «Рысь» из кобуры, не торопясь, навертел на ствол болванку глушителя, вытащив ее из кармана пиджака
        — Стой, что ты делаешь?, — воскликнул эмпат и подбежал к нему, пытаясь выхватить оружие.  — Нельзя этого делать!
        Напарник передёрнул затвор.
        — Не лезь, эмпат!, — процедил сквозь зубы.  — Не лезь, сказано!
        Прошин схватился было за ствол, но Боев оттолкнул его и ударил рукояткой пистолета по голове. Тот упал. Иван перешагнул через него, и потянул на себя дверную ручку.
        Перед ним появился батюшка.
        — Ты что-то забыл, сын мой?
        Увидев оружие в руке Боева, попятился и упёрся спиной в колонну.
        Пистолет глухо такнул раз и другой. Дед охнул и студнем осел на пол. Боев приблизился к нему, проверил пульс на шее. Сердце ещё билось. Тогда выстрелил ещё раз — в голову. Где-то в глубине зала громко застучали каблуки. Убийца вскинул руку и выстрелил несколько раз подряд. Потом методично добил остальных служителей церкви.
        Скручивая на ходу глушитель, выбрался из церкви. Склонился над всё ещё лежавшим паранормом.
        — Ну чего разлёгся, поднимайся,  — сказал, пряча оружие в кобуру под мышкой.  — Пойдём, дальше искать будем.
        Подал руку и помог подняться. Левая щека эмпата была залита кровью.
        — Ты что сделал?, — воскликнул Сергей.  — Ты же убил его!
        — И не только его,  — отчуждённым голосом ответил Иван.  — Я остальных попов тоже завалил. Я выполнил приказ генерала. Если ты думаешь, что я это делаю ради удовольствия, то ошибаешься.
        Зазвонил телеком. Боев вынул его из кармана.
        — Да, приказ выполнен, объект устранён,  — гаркнул в микрофон.  — Нет, у него в груди ничего не было, никаких «жучков». Нет, я уверен, из груди никаких устройств не вылетало.
        Посмотрел на паранорма и будто только сейчас заметил кровь на его щеке.
        — Эк, я тебя неловко, извини. Просил же — не лезь! Вот, платок возьми. Пойдём.
        Эмпат размазал кровь по щеке. Уже сидя в «Муромце», стал оттирать её, глядя на себя в зеркало. А Боев гнал по улицам города, не зная, где искать беглеца.


        Глава 11.

        Двигатель мерно работал. «Лель» покинул промзону и въехал в спальный район. От промышленной зоны это место почти не отличалось, такие же серые бетонные коробки, только не приземистые, а высокие, этажей в тридцать-сорок. Исчезли мощные заборы, обрамлённые колючей проволокой, оберегающие фабрики от посягательств преступников.
        Комбинатор ехал, отключив навигатор, и по тому, как уверенно вёл, было ясно, что город он знает хорошо. Автомобиль выворачивал с одной улицы на другую, затем пришлось объехать целый квартал — дорогу закрыли на ремонт. Мелькали рекламные баннеры, названия магазинов, салонов красоты и кинотеатров.
        Преследователи их опять потеряли, даже вертолёты раздражённо стрекотали где-то на том конце города.
        Наконец машина остановилась и двигатель заглох.
        Попутчик выглянул из окна, осмотрев окрестности — высоченные дома, стоявшие почти впритык друг к другу.
        — Приехали?
        — Секундочку! Я сейчас удалю с компа всю информашку о нас.
        Некоторое время Комбинатор колдовал над бортовым компьютером, после чего тот сдался и жалостно пискнул.
        — Нас тут, считай, и не было.
        Затем он вытащил носовой платок, протёр руль, дверную ручку, перекинул смятый клочок материи пассажиру, и тот сделал то же самое. После этого Саша повёл своего нового товарища между домами.
        — Куда теперь?
        Комбинатор оскалился, глаза его весело блеснули.
        — Пешком теперь пройтись немного. Не думаешь же ты, что я прямиком к дому подъеду на ворованной тачке? Тут недалеко, пара кварталов.
        — А не боишься, что нас могут сцапать?
        Сашина рука легла на плечо Солдата.
        — Чувак, я ничего здесь не боюсь. Я здесь родился и вырос. Я тут каждую щёлочку знаю, а каждая щёлочка меня знает. Я, если понадобится, и от целой роты уйду, и от всей армии смоюсь. И тебя уведу.
        — Как колобок. И от бабушки ушёл, и от дедушки ушёл.
        — Я от всех уйду!, — Взгляд Бендера стал холодным и непроницаемым.
        Прогулка заняла около получаса. Наконец остановились у многоэтажки, уходящей ввысь и подпиравшей крышей небеса. Саша открыл дверь в подъезд, пропустил товарища и вошёл сам. Дверь с тихим чпоком закрылась. Солдат остановился было перед лифтом, но Бендер подтолкнул его в спину.
        — Пошли пешком. Не люблю я лифты.
        — Неужто клаустрофобия?
        — У меня другая фобия. Лифтами очень легко управлять со стороны. В случае чего — ты оказываешься запертым в кабинке, и тебе остаётся только ждать, когда тебя из него вытащат. А кто вытащит — хороший дядя или плохой, этого ты не знаешь и всё это время изводишь себя размышлениями о бренности жизни. А могут и не вытащить, а нафаршировать железом не отходя от кассы.
        Солдат притормозил на лестничной площадке. Выглянул в окно — убедился, что во дворе никого. Потом увидел зрачок камеры, установленной под потолком. Она пристально следила за ними.
        — Не боишься, что нас могут засечь?, — прошептал и скосил глаза на камеру.
        Бендер бросил взгляд на потолок.
        — Смеёшься, чувак? Эти камеры уже давно показывают то, что нужно мне. Когда я вхожу в подъезд, запускается старая запись, и в ней меня нет. Всё предусмотрено.
        — Хитро,  — с уважением, и даже с толикой восхищения произнёс товарищ.  — Да ты хакер!
        — Да ну, скажешь тоже — хакер. Так, балуюсь, помаленьку.
        Дальше шагали молча, двадцать два этажа. Высоко забрался хакер-угонщик. Высоко сидит, далеко глядит.
        Когда остановились перед дверью, обитой чёрным пластиком, Саша, оглядев Солдата выказал уважение:
        — Ты гляди! Даже не запыхался. Хорошая у тебя подготовка.
        — А у тебя?
        — Да я уже привык,  — Комбинатор вытащил из кармана пластиковую ключ-карту.
        Замок слабо пиликнул, и дверь бесшумно распахнулась.
        — Добро пожаловать в наше скромное жилище!
        В прихожке зажёгся неяркий мягкий свет. Едва оказались внутри, дверь щёлкнула и закрылась.
        Разулись, Солдат скинул куртку, Саша снял клетчатую рубашку и бандану — вешалок в холостяцкой квартире не было, одежду просто бросили на спинку единственного кресла в просторном зале. Солдат остался в армейской серой футболке, а Бендер был по пояс голым.
        Комната была практически пуста. Кресло, широкий диван, журнальный столик, голые стены со старыми обоями. На подоконнике несколько книг и журналов.
        — Есть не хочешь?, — спросил Саша.
        — Не знаю. В церкви вроде такой голод накатил дикий, а потом рассосалось.
        Гость выглянул в окно. Двора не видно, чтобы обозреть, что творится у дома, надо распахнуть створки и высунуться по пояс. Решил не рисковать — вдруг заметят.
        Сел в кресло и только сейчас понял, как сильно устал — скорее, морально, чем физически. Физической усталости, к своему удивлению, практически не чувствовал, хоть всю ночь провёл на ногах.
        — Зачем ты со мной возишься?, — посмотрел на стоявшего в центре комнаты Бендера.  — Зачем спас меня? Какое тебе до меня дело?
        Тот лукаво ухмыльнулся.
        — У меня идея появилась.
        — Что за идея?
        — Об этом после. А сначала позавтракаем. Не знаю, как ты, а я аппетит сегодня нагулял прямо-таки волчий.
        Он исчез на кухне. Хлопнул холодильником, что-то оттуда вытащил, чем-то загремел, стукнул дверцей микроволновки.
        Солдат сидел с закрытыми глазами и пытался сообразить, что с ним произошло. Так ничего и не вспомнил. Он пришёл в себя в морозилке рядом с трупом двух людей, которых раньше знал. Память будто стёрли, ни имени своего не знал, ни как там оказался. Понял только то, что был военным. Тело помнило навыки, и доказательство этому — происшествие на блок-посту, когда голыми руками уложил целый взвод полицейских. Хотя казалось, что сотворить такое обычному человеку не под силу. И снова в голову закралась мысль: а вдруг по радио говорили правду? Наверное, так и есть, маньяк-убийца, сбежавший из психушку. Это многое объясняет.
        — Пошли завтракать,  — услышал голос Саши и встал с кресла.
        Кухня была уютнее зала. Тут тихо урчал холодильник, а напротив стоял маленький обеденный стол и два табурета. На холодильнике располагалась микроволновая печь и радиоприёмник. Чуть в стороне — раковина, а над ней посудомоечная машина и рядом шкаф с посудой. Почудилось в этом что-то такое родное, и запах, очень приятный, ударил в нос. Может быть, там, где он жил, была точно такая же кухня? А семья? Была ли у него семья? Возможно, жена готовила завтраки на такой же кухне, а потом вдвоём сидели за столом и пили чай? Или даже не вдвоём… наверняка у них были дети.
        Усевшись за стол, снова ощутил дикий голод. «Интересно, как давно я не ел?», — подумалось ему, но дырявая память не подкинула ни одной подсказки. Помнил себя с того момента, когда проснулся в гробу. Его будто включили, словно родился в этот момент.
        — Ешь давай, чего застыл?
        Протянул руку, взял бутерброд и проглотил, почти не прожевав. За первым второй, за вторым третий.
        — Горазд же ты есть!, — восхищённо воскликнул Саша, глядя на товарища, когда тарелка опустела.  — Сейчас ещё сделаю!
        А тот всё ел и не мог наесться. Заглатывал всё подряд, будто голодал тысячу лет. Впрочем, желудок не резиновый, и вскоре пришло чувство сытости.
        Комбинатор сварил кофе и разлил по чашкам. Пряный кофейный аромат щекотал ноздри. Солдат подержал чашку перед собой, вдыхая забытый запах, а после осторожно, чтобы не обжечься, сделал глоток. Поставил на стол. И только потом спросил:
        — И что теперь делать?
        Саша ответил не сразу. Видно, ещё и сам не придумал толком, на что ему могут пригодиться сверхспособности этого супермена.
        — Посидим здесь немного. А потом делом займёмся. Я тебя познакомлю со своим товарищем. Мы такое дельце провернём! Но его ещё нужно тщательно продумать.
        — В криминал я не полезу,  — предупредил Солдат.
        Бендер встал, грузно опершись о стол обеими руками, раздвинул жалюзи на окне, несколько секунд молча смотрел на улицу.
        — А уложенный тобой взвод — не криминал?, — спросил он и отметил, что собеседник вздрогнул и побледнел.
        — Это ошибка, я этого не хотел.
        Комбинатор опустил жалюзи и вернулся к столу. Сел на табуретку, допил остатки кофе.
        — Поздно. Хотел или не хотел, разбираться никто не будет. В любом случае… взвод людей гробить больше не придётся. У нас не на силовой контакт упор будет, а на твои суперспособности.
        — Какие ещё супер… способности?
        — А то ты не знаешь… видел я на что ты способен.
        Солдат и сам не знал, что с ним произошло и почему иногда вдруг превращается не пойми кого — не то в монстра, не то в супермена — и объяснить эти перевоплощения даже и не пытался.
        — В том-то и дело, что не знаю. И не понимаю ничего.
        — Разберёмся!
        Саша загрузил чашки и тарелки в посудомойку и запустил её. Она мягко загудела.
        — Ты здесь живёшь?, — окинул взглядом кухню, спросил гость.  — Уютная кухонька.
        — Обитаю. Квартира временная. Я в этом районе в детстве жил, а сейчас всё по съёмным хатам. При моём образе жизни так сподручнее.
        — Ну, образ жизни, как я понял, не соответствует социалистическим идеалам.
        Бендер многозначительно усмехнулся.
        — Ну… не пью, не курю, спортом занимаюсь, пешие прогулки, как видишь. А иногда и бегать приходится.
        Перешли в зал, один сел в кресле, а второй плюхнулся на диван. После завтрака потянуло в сон, но Солдат боялся уснуть, не очень-то и доверяя человеку, с которым познакомился только этой ночью. Впрочем, других людей не знал… вернее, не помнил.
        — Спать не хочешь?, — спросил Бендер, растянувшись на диване.
        — Нет.
        …Когда открыл глаза, оказалось, что прошло часа два. Голова покоилась на спинке кресла, а пальцы мёртвой хваткой впились в подлокотники.
        — Я уснул, что ли?
        — Выключился, как робот. Я тоже немного покемарил. Есть не хочешь?
        Прислушался к своему организму и понял — опять голоден. На кухне всё повторилось — снова накидался бутербродами под завязку, а после запил чашкой кофе.
        — Что за дело ты хочешь мне предложить?
        — Ну… чувак, дело клёвое! Банк ограбим. Ты ж у нас супермен, поможешь. Главное, заломать охрану в случае чего. Это у тебя очень даже хорошо получается. А вообще ты нам сейф вскроешь.
        Собеседник удивлённо посмотрел на Сашу.
        — Сейф? Я вообще сейфы вскрывать не умею. Я не медвежатник.
        Бендер посмотрел ему в глаза, будто насквозь пронзил взглядом и сказал:
        — Я видел, что ты вытворял на блок-посту,  — потом для пущей убедительности повторил, чеканя каждое слово:  — Я. Видел. Это. Ты понимаешь? Я уверен, что ты можешь сделать всё, о чём я тебя попрошу.
        Гость, выдержав пронзительный взгляд, не отвёл глаза. Так они молча смотрели друг на друга некоторое время. Саше надоело играть в гляделки, отвлёкся, вынул из посудомоечной машины чистую посуду, разложил ее в шкафу.
        — Радио включить?
        — Включи… Может быть, что-нибудь новое услышим.
        Комбинатор включил стоявший на холодильнике радиоприёмник.
        — Зомби-ящика у меня нет, не терплю я его, а вот радио люблю.
        Выбрал волну, и динамик снова выдал уже слышанный ранее голос:
        — Сбежавший из психолечебницы маньяк снова совершил преступление. Въехал на грузовике в церковный двор, после чего ворвался в церковь и расстрелял нескольких православных священников, готовившихся к утренней службе. Наших репортёров к месту происшествия не подпускают, но мы уже к этому привыкли. Напоминаю, вы слушаете блок новостей радио «Космоград».
        Солдат встал у холодильника, жадно вслушиваясь в каждое слово.
        — Несколько выстрелов из пистолета оборвали жизнь пожилого дьякона,  — продолжал радиоведущий.  — Затем были убиты остальные священнослужители. Обнаружили тела прихожане лишь спустя полчаса после преступления.
        — Я… Я не убивал… Враньё! Врут! Ты же врёшь, падла!
        — Если до этого момента у меня ещё были какие-то сомнения, то теперь я уверен, что ты не из психушки сбежал. И никакой ты не маньяк.
        Динамики продолжал вещать:
        — Спецслужбы провели большую работу этой ночью. Говорят, что этот человек очень похож на погибшего на Марсе майора Глыбу. Вероятно, что преступник станет называться этим именем, и, вполне возможно, будет выдавать себя за ожившего героя.
        «Маньяк» вернулся к столу и сел на своё место, сжав кулаки.
        — Для чего это сделали? Сами же его убили! Зачем?
        У арджея был бодрый голос, будто не провёл бессонной ночи в прямом эфире:
        — Оставайтесь на нашей волне, слушайте наше радио, свежие новости круглые сутки.
        Саша выключил радио. Некоторое время молча стоял у холодильника, раскачиваясь на пятках, потом резко развернулся, будто по команде «кругом».
        — У меня есть три версии, почему это произошло. Первая: они хотят тебя подставить. Вторая: боятся,  — поп знает то, чего нельзя знать другим. Третья: думают, что соприкоснувшись с тобой, люди или подцепят какую-то болезнь или ещё что-нибудь в этом роде. Все эти версии подразумевают одно — те, кто это сделал, боятся тебя как огня.
        — Один я ничего не могу понять… Знаешь… я ведь того… Не помню ничего. И не понимаю, что происходит. У меня память отшибло.
        — Да я давно сообразил, что у тебя с памятью что-то не то,  — ответил Бендер и добавил:  — Зато я теперь уверен на все двести процентов, что ты и есть оживший майор Глыба.
        — Если это так, то я понимаю, почему мне постоянно хочется жрать. Наверное, После воскрешения всегда так. Надо бы у Иисуса спросить.


        Глава 12.

        В салоне Прошин стёр кровь со щеки. Кровотечение остановилось, но волосы оставались влажными и липкими. Платок аккуратно сложил и запихал в пепельницу. Посмотрел на себя зеркало, кое-как поправил причёску, поморщился, задев ранку.
        — И куда мы теперь?, — спросил, посмотрев на Ивана.
        Боев был недоволен и зол — снова упустили объект преследования.
        — Будем ждать сигнала,  — буркнул напарник, бросив короткий взгляд на эмпата.  — Засветился в церкви — засветится и ещё раз. Не иголка же в стоге сена, а человек. Найдём.
        — Зря ты попа убил. Нельзя этого делать.
        Ивану-то что, на нём ответственности почти никакой, выполняет приказы. Впрочем, не похож на кадровика, наверняка наёмник. Генерал стал темнить, раз каких-то левых людей на задания отправляет. Жук ещё тот, это лейтенант определил при первой встрече. Носов дозирует приказы, чтобы паранорм не сразу узнавал о том, чего он хочет добиться. Значит, надо быть начеку и прислушиваться к Ивану, когда с генералом говорит. Как бы снова подобное не произошло. Сергей не любил убийств, особенно бессмысленных. Вообще не понимал, как оказался среди солдатни, какой чёрт его дёрнул согласиться пойти на службу. Если бы была возможность отмотать время, ни за что не раскрыл бы людям своих способностей, так и остался бы эмпатом-тихушником. Но нет, чёрт его дёрнул пройти тесты, которые выявили эмпатические способности. В результате — школа эмпатов, а после очередная ошибка — служба в ОсОБ, там, видите ли, очень нужны такие, надо помогать. Ну и помог. Сидел бы сейчас в офисе, работал бы программистом, и никто бы не догадывался, что он читает людей, как книжки.
        — Кто он такой вообще?, — раздражённо спросил Иван.  — Человек? Или нет? Может быть, против него серебряные пули нужны или осиновый кол. А мы тут обычными пульками. Что ты о нём знаешь?
        Прошин насторожился.
        — А тебе Таракан разве ничего не рассказывал?
        — Нет. И даже расспрашивать отсоветовал. Но я не могу так работать, мне нужно хоть что-то знать.
        Лейтенант понимал, что если начальство так решило, то и рассказывать нельзя. Впрочем, раз генерал его об этом и не предупреждал, то ничего страшного не произойдёт, если об этом узнает ещё один человек. К тому же сам непонятную тёмную игру затеял.
        — Понимаешь, нас отправили на задание.
        — Ну то, что вы с Марса прилетели, я догадался, не дурак. О вас по всем каналам рассказывали. Но что именно с ним случилось?
        — Я не знаю. Он погиб. А потом вдруг ожил. Из запертой морозилки убежал.
        — Угу. То есть он, может быть, и не человек уже.
        — Я не могу этого утверждать. Мне с ним встретиться нужно, чтобы определить.
        Иван глянул на часы и предложил позавтракать. Предложение пришлось кстати — лейтенант уже проголодался, последний раз успел немного перекусить на крейсере «Геликон» перед гиперпрыжком к Земле.
        Боев сбавил скорость и стал читать рекламные баннеры. Вскоре его взгляд привлекла вывеска «      Быстро и вкусно!». Сейчас именно это и нужно, быстро, вкусно и ещё чтобы сытно. «Муромец» остановился напротив щита со стрелкой, указывающей на быстрое и вкусное кафе.
        Внутри было уютно, несколько свободных и чистых столиков ждали посетителей. Играла тихая музыка, медленные гитарные переборы и джазовый саксофон, хриплый красивый голос пел что-то на английском языке. Прошину понравилась музыка, под такие ритмы готов съесть что угодно.
        Сергей занял стол, а напарник направился к стойке сделать заказ. Вдруг мимолётно показалось, что где-то рядом находится Шахназаров. Ощущение влетело в него и так же быстро вылетело, не оставив и следа. Видимо, показалось.
        Боев подсел к нему, и они стали ждать официанта.


        Глава 13.

        Сержант полночи и всё утро плёлся в хвосте Прошина и его напарника. Делал всё, как велел начальник — держаться на расстоянии, чтобы эмпат его не засёк. То и дело приходилось останавливаться и выжидать, в то же время стараясь не потерять из виду автомобиль, в котором передвигались по городу двое его подопечных.
        Егор ничего не понимал. Какова его роль? Следить за ними? Но ему это казалось надуманной причиной. В сердце закралось подозрение, что роль его не в этом. Что-то задумал генерал, этот таракан усатый. А что именно, Шах понять не мог. Но становилось понятно, что начальство преследует какие-то другие цели, желает не просто остановить Странника, похоже, что добивается каких-то своих целей. «Или же боится ответственности,  — подумал Егор.  — Если что-то произойдёт, то отвечать придётся ему».
        В голову прилетела мысль,  — если эмпат не знает о том, что за ним следят, то, может быть, его напарник тоже ведёт какую-то свою игру. И даже вполне возможно, и за ним, за Шахом, тоже кто-то следит. Бред, конечно, но с Таракана станется. Но всё это очень похоже на паранойю.
        Что происходило в церкви, он не знал и мог только догадываться. Но когда наблюдал в бинокль (предусмотрительно оставленный генералом в салоне), то заметил, что паранорм был в крови. Их навороченный «Муромец» как раз выезжал с церковного двора и на повороте притормозил — тут-то сержант и разглядел, что лицо Сергея красном, а рыжие волосы слиплись от крови.
        Что случилось в церкви, остаётся только гадать. Но через пару часов по радио поведали, что в этой самой церкви сбежавший из дурки маньяк убил нескольких попов. То, что никакого маньяка не существует, и ежу понятно. Шах уверен, что лейтенант не стал бы убивать батюшку. Значит, это сделал его напарник. Возможно, Прошин пытался помешать, потому и кровь на его лице. Видимо, помощничек долбанул его по кумполу, чтобы не мешался. А приказал расстрелять священников, конечно же, Таракан. Ведь незадолго до них там находился майор Глыба. Значит, генерал решил убирать всех, кто мог контактировать с майором.
        Знать бы ещё, о чём таракан Носов разговаривает со своим подчинённым. Но там наверняка тоже шифрованный канал, не подслушать. Хотя…
        Егор вспомнил старого товарища, с которым учился в университете ещё до того, как решил пойти в ОсОБ. У них была дружная компания, три друга не разлей вода. Егор Шахназаров, Иван Давыдов, и Георг Акопян. Ваня сейчас трудится в каком-то московском НИИ, а вот Георг должен быть в городе. Он рассказывал, что ещё в школе баловался всякими микрофонами и скрытыми видеокамерами, и даже один раз попался, когда устанавливал камеру в раздевалке для девочек. В университете уже не попадался, да и познания его уже стали более обширными. А потом, как слышал Егор, Георг открыл свою фирму и, говорили, весьма успешное дело затеял — те же микрофоны, камеры, электронная слежка, детективное агентство, в общем.
        Шах порылся в памяти и выудил оттуда телефон Акопяна — вообще славился хорошей памятью.
        — Слушаю,  — послышалось в трубке.
        Голос товарища нисколько не изменился.
        — Георг, это ты?
        — Ну я, а кто же ещё? Кто это?
        — Жорик, привет, не узнал что ли?
        — Нет. Я вам не угадывальщик по голосам. Говорите, кто звонит.
        — Надеюсь, что долго жить буду. Это я, Шахназаров.
        — Вах, Гошка! Не признал, дружище,  — взорвалась трубка радостным криком.  — Ты откуда вообще? Вроде ребята говорили, что воякой стал. В безопасники записался.
        — Так и есть. С Марса недавно прилетел. Слушай, у меня к тебе дело. Ты всё так же увлекаешься всякими устройствами? Ну, ты понял, о чём я говорю. Говорили, что ты по этому же профилю работаешь.
        — И ещё детективное агентство,  — подтвердил Георг.
        — Не поможешь одногруппнику в одном дельце?
        — Для старых друзей всё, что угодно,  — пообещал товарищ.  — Что именно нужно?
        — Это не по телефону.
        — Ты где сейчас? На какой машине? Какой номер, цвет?
        Сержант глянул на навигатор. Он ехал по Октябрьской улице. Георг сообщил, что подкатит через пятнадцать минут, и велел быть на связи.
        «Всё-таки правильно говорят, что старый друг лучше новых двух,  — подумал Шах.  — Да что там двух, одного Георга и десяток новых друзей не заменит!»
        В груди теплился приятный огонёк — когда есть люди, готовые придти на помощь по первому зову — это чертовски хорошо. Впрочем, Шах тоже не раз помогал Георгу — на то она и дружба. Однажды на студента Акопяна наехала местная шпана. Георг был умный мальчик и почти ботаник. Драться не умел абсолютно. Зато Егор хорошо дрался и даже любил это дело — к своим двадцати годам успел заработать несколько медалей на всероссийских олимпиадах по нескольким видам боевых искусств. Шпана к их общежитию больше не приближалась.


        Глава 14.

        — Может, чаю ещё?, — спросил Саша.
        — Нет, спасибо!, — отказался Солдат.  — Я уже напился.
        — А я вот ещё чайку хлобыстну.
        Бендер снова поставил чайник на плиту.
        Гость приблизился к зеркалу над раковиной, некоторое время пристально смотрел на отражение, помял рукой подбородок, провел рукой по черному ёжику волос.
        — Ты думаешь, я точно, этот… Андрей Глыба? Но он же погиб?
        — Погиб. А может, и врут, что погиб. Вас, военных, не поймёшь, когда вы правду говорите, а когда врёте.
        Саша сел за стол, а его товарищ, насмотревшись на своё лицо, развернулся, и опёрся задом о мойку.
        — Это имя мне ничего не говорит. И лицо тоже. Я не узнаю сам себя. И вообще мне не по себе.
        — Может быть, вспомнишь потом,  — успокоил его Бендер.
        — Когда потом?
        — Ну… потом. Эх, чувак. Скоро у нас будет много денег, и ты сможешь позволить себе хорошего врача. Тебе вправят мозги.
        — Как бы тебе мозги не вправили. Как ты думаешь, почему убили попа? Боятся меня? Если я умер и ожил,  — может быть, это уже и не я, а пришелец, за которым охотились. Убивали мы инопланетника, убивали, да не убили.
        — Думаю, ты прав,  — заметил Комбинатор.  — Иного объяснения я не вижу. Наверное, будут убирать всех, с кем ты контактировал после, так сказать, воскрешения. И меня могут… но я сделаю так, что нас не найдут.
        Закипел чайник, хозяин высыпал из заварника старую заварку и насыпал новой. Залил кипящей водой, и по кухне поплыл тонкий аромат хорошего индийского чая.
        — А чем, по-твоему, я смогу помочь тебе в ограблении банка? Как я вскрою сейф?
        Бендер налил себе чаю, прищурившись, будто прицеливаясь, вдохнул аромат.
        — А как ты выбрался из транспорта? Если ты помер, то должен находиться в морозилке. Как ты из неё вылез?
        Солдат вздохнул.
        — Если бы я знал. Я просто… Просто проник сквозь стену, понимаешь? Будто её и не было, этой стены. Но я не умею этого делать, оно как-то само собой получилось.
        — Угу. А как ты взвод, как сонных котят, раскидал? Оно тоже самой собой получилось?
        — Да. Я и не думал ничего такого делать.
        Саша подержал чашку с чаем обеими руками, отхлебнул пару глотков и вернул на стол.
        — Это значит, что в тебе какие-то способности просыпаются по мере надобности. Можно проверить. Вот, например, если я выстрелю тебе в голову, что ты сделаешь?
        Комбинатор сунул руку куда-то под стол и резко выдернув пистолет, старую «Берету-92», какие уже давно не производят, ткнул стволом в лоб гостю. Тот отшатнулся и подпрыгнул, едва не опрокинув стол. Стакан подлетел и опрокинулся, чай растёкся по столу дымящейся лужей.
        — О, чувак! Ты стал полупрозрачный!, — радостно воскликнул Бендер.
        — Ты дурак, что ли? Что за шутки?
        — В зеркало посмотри. Ну реально, как невидимка. Итак, мы выяснили — в нужные моменты твой организм твой сам подбирает необходимую способность.
        Солдат повернулся к зеркалу. И правда, полупрозрачный. Сквозь своё отражение он видел опущенные жалюзи.
        — Ты пистолет-то убери,  — буркнул, повернувшись к товарищу.
        Щёлкнул затвор, и оружие скрылось за поясом.
        — Во, а теперь ты принял нормальный цвет. Прямо хамелеон. Уникальный организм. Может, заразишь своей болезнью меня? Я научусь делать то же самое.
        — Только это умение будет тебе ни к чему, потому что память отшибёт.
        Собеседник хохотнул:
        — Это точно! А я блокнотик заведу, и напишу в него всё, что знаю. Ну зарази, а?
        — Если бы эта штука была заразная, ты бы давно уже подхватил бы инфекцию.
        — А жаль. Я бы тогда такого наворотил.
        Саша поставил лежавший на боку стакан, взял губку и принялся вытирать остывший чай со столешницы.
        — Вот потому тебе ничего и не перепадёт,  — с ехидцей сказал Солдат.  — Природа не дура, чтобы всяким маньякам предоставлять такие способности.


        Глава 15.

        Сержант ехал не торопясь, стараясь не отстать от Прошина и в то же время ждал звонка от Георга. Уже думал, что старый товарищ не позвонит, но тут телеком вдруг зазвонил, завибрировал и едва не упал с передней панели на пол. Когда довибрировал до края, Егор подхватил его одной рукой. «Сварог» при этом вильнул — хорошо, что полиция не видит, точно оштрафовали бы за такой кульбит.
        — Я уже и не ждал,  — сказал, поднеся трубку к уху.
        — Вах! Обижаешь, дружище! Я за тобой еду, можно сказать на хвосте у тебя сижу. А ты меня и не видишь!
        Шах бросил взгляд в зеркало заднего вида — в пятидесяти метрах за ним держался белый «Варяг-Патриот». И едва только открыл рот, чтобы спросить, где Георгу удобно переговорить, как «Муромец» лейтенанта Прошина, ехавший в сотне метрах впереди, стал останавливаться. Егор тоже нажал на тормоза, чтобы не дай бог, эмпат его не почуял.
        Георг подкатил и тоже притормозил. Шахназаров выбрался из «Сварога» и стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу, ждал, пока старый друг подойдёт к нему. Он был невысоким, смуглым и чернявым, а на его лице, как обычно, сияла широкая улыбка. Одет, как и подобает детективу — ничем не выделяющийся обычный деловой костюм. Увидев его, потом и не вспомнишь.
        — Что за конспирация, дружище?, — спросил Георг.  — У тебя, что, какие-то проблемы?
        — Пока нет, но могут быть. Видишь, авто впереди стоит? Чёрный «Муромец». Двое из неё только что вышли и зашли в кафе.
        — И что там, в кафе? Вкусно кормят? Дружище, приезжай ко мне, я тебя таким шашлыком накормлю! Таким вином напою!
        — С радостью, Жорик. Но сейчас мне нужна твоя помощь.
        Егор показал рукой вдаль.
        — Посмотри, вон, кафе.
        — Что нужно-то?
        — Их двое. У того, что покрупнее, в кармане лежит коммуникатор. Надо сделать так, чтобы я мог его прослушивать.
        Георг помрачнел.
        — Ну… по старой дружбе я не хотел бы спрашивать, есть ли в этом деле криминал, но должен это сделать.
        — Нет там криминала. А может быть, и есть. А может быть, ты спасёшь тысячи жизней. Если не сотни тысяч. Но я пока не могу тебе рассказать, в чём дело. Да ты и сам спасибо скажешь, если ничего не будешь знать. Может быть, как-нибудь потом, за бутылкой вина я тебе и расскажу. Могу сказать только, что… ну это по моей новой работе.
        Георг блеснул в улыбке белоснежными зубами.
        — А, ты же у нас типа спецназа стал? Наслышан-наслышан.
        — Ну да. Типа спецназа.
        — Сделаем. По старой дружбе. Старый друг в беде не оставит. Есть какие-нибудь мысли?
        — У него точно такой же коммуникатор, что и у меня. И связь держит с тем же человеком, что и я.
        Шахназаров показал на панель под лобовым стеклом, где лежал коммуникатор. Георг поглядел на него, не открывая двери, через стекло.
        — Знаю такие. Армейская штучка. Кодированный сигнал. Но я и не такие обламывал. Сделаем в лучшем виде.
        — Это долго?, — спросил Егор.
        — Вах! Обижаешь!, — деланно возмутился Георг.  — Мне достаточно заполучить его коммуникатор на минуту. Я сейчас этим и займусь, а ты посиди, посмотри, как работают профессионалы.
        — Прямо сейчас?, — удивился Шахназаров.  — Ты в кафе идёшь?
        — Ну да, чего медлить? Надо брать быка за рога, пока горячо. Официантом на полставки поработаю.
        Георг направился было к своему «Варягу», когда Егор сказал:
        — Второй человек — эмпат, учти это.
        — Вах, это ты вовремя предупредил. У меня есть один способ дурить паранормам мозги. Глушилка. Сам разработал, аналогов во всём мире не найдёшь. Хочешь, я тебе подарю? Вот только вернусь, так сразу и подарю.
        Георг сел в свою машину и подъехал к кафе. Шах наблюдал, как его товарищ бодрой энергичной походкой направился к кафе, взяв курс к служебному входу.
        Егор верил, что всё будет в порядке. Всё-таки давно знал Георга — тому можно доверить любое дело, профессионал сыска, бог скрытых телекамер и микрофонов.
        Минут через пять Георг, как ни в чём ни бывало, сел в свой «Варяг» и тронулся с места. Ещё через пяток минут, объехав квартал, остановился вплотную со «Сварогом». Открыл боковое окно, и выставив локоть, сказал обыденным голосом, будто сделал самое простое дело:
        — Вот и всё, дружище. Я сыграл роль официанта. Вах, но мне никто не аплодировал, обидно, да!
        — Как тебе это удалось? Так быстро управился.
        Георг коротко гоготнул.
        — Вах! Да это проще простого. Дал в лоб официанту, а заодно и повару, чтоб не шумел. Надел белоснежный халат и стал обслуживать твоих товарищей. А дальше ловкость рук и никакого мошенничества. Вытащил у него коммуникатор, сделал все свои дела, а потом принёс заказ и незаметно подложил гаджет в карман. Вах, хорошо сыграл, мне нужно в театр идти, а я тут прозябаю.
        — Ну ты даёшь… детектив, блин. И теперь я могу прослушивать его разговоры?
        Георг жестом факира раскрыл ладонь — на ней лежал маленький наушник.
        — Вставляй в ухо и слушай. Вах, ничего не заподозрят.
        Шахназаров осторожно, двум пальцами взял хрупкую вещицу и положил её рядом с телефоном на передней панели.
        — Я твой должник, Жорик! По гроб жизни обязан!
        Георг поморщился.
        — Вах, да брось, я это не ради выгоды. Ну ты понял, ради чего.
        — Понял. Спасибо, друг.
        Георг вспомнил о своём обещании, и, порывшись в кармане, выудил оттуда маленькую чёрную коробочку.
        — Вот, возьми. Глушилка, лучшее средство от эмпатов. Лично моё изобретение. В карман кладёшь, и никакие эмпаты-шмепаты не страшны. А у меня дела, мне ехать надо.
        — Спасибо, спасибо, друг! Даже не знаю, как тебя благодарить.
        — Вах, приезжай ко мне на шашлыки, когда освободишься. Номер мой знаешь, звони. Я ребят позову, отдохнём.
        Георг отъехал от «Сварога», помигал аварийными огнями на прощанье и помахал рукой.
        Егор двумя пальцами, боясь сломать, взял наушник и аккуратно вставил его в ухо. И вовремя. В этот момент Генерал позвонил напарнику лейтенанта. Если не обращать внимания на небольшие помехи, то слышимость была отличной. Всё-таки Георга не зря называли богом детективов.
        — Иван, где вы сейчас?
        — Завтракаем. Проголодались мы.
        — Новости есть?
        — Есть хорошие новости. Только что звонили полицейские. Нашли тачку, которой он управлял, какой-то старый и раздолбанный «Лель». Сейчас доберусь туда, пустим кинолога с собакой по следу.
        — Это не хорошие новости. Это дрянь, а не новости. Вот когда ты найдёшь не машину, а его самого найдёшь, тогда и скажешь, что это хорошая новость. А пока дрянь.
        — Виноват. Обязательно сделаем хорошую новость!
        — Как там Прошин?
        — Рядом.
        — Как отреагировал на убийство попа?
        — Неважно отреагировал. Вообще-то рядом сидит, слышит всё.
        — Это хорошо, что рядом! Передай ему, что отныне он должен подчиняться твоим приказам. Будь на связи.
        Наушник замолк. Шахназаров понял, что вовремя решился связаться с Георгом. Теперь он был уверен, что начальство темнит. Эмпат уже не нужен стал? А как Глыбу найдут, так и вовсе избавиться от него решат? Догадка сержанта не радовала.
        Увидел, что лейтенант и напарник, Иван, как назвал его Таракан, вышли из кафе и вернулись к внедорожнику. Везёт им, хоть позавтракали, а он не может оторваться даже на пять минут. И есть захотелось некстати. «Муромец» тронулся с места, и Егор снова стал преследовать их, стараясь, оставаться незамеченным.
        Зазвонил коммуникатор. Начальничек, лёгок на помине.
        — Шахназаров, как настроение? Следишь за Прошиным?
        — Так точно, слежу! И это… есть очень хочется.
        — Потерпи. Держишься от них на расстоянии, как я и говорил? Чтобы не засекли тебя.
        — Да, всё, как и положено. Не чувствует меня.
        — Значит так. Продолжаешь вести наблюдение за обоими. Что-то мне оба не нравятся. Понимаешь?
        — Не понимаю, товарищ генерал,  — Егор и правда не понимал, к чему клонит генерал.
        — Они не могли быть зомбированы этим… Странником? Как ты думаешь?
        — Не знаю… Вроде с ним не контактировали. Ну, лейтенант только, на Марсе ещё. Ну так там мы все с ним в контакте были. Да и не только с ним. А на Земле — нет.
        — Внимательно следи за ними. Чуть что странное в их поведении заметишь, немедля сообщи мне. Держим связь.
        Таракан отключился. Стало ясно, что он не доверяет даже собственной заднице. Насчёт Странника, он, конечно, прав, кто его знает, на что тот способен. Но после убийства служителя церкви сержант решил, что это у генерала снесло крышу, а не у пресловутого маньяка, о котором рассказывали по радио. И понимал, что паранорм в опасности, и рано или поздно его придётся выручать, спасать от слетевшего с катушек начальника. Понять бы ещё мотивацию Таракана — чего хочет добиться? А может быть, решил заполучить этот проклятый архив Месса? Захотел стать равным богам? Эта мысль пронзила Шаха и пригвоздила к сиденью, как бабочку. Многое встало на свои места, и поведение генерала теперь кажется весьма логичным. Тот не боится, что Странник может причинить немало бед землянам. Но опасается, что кто-то другой узнает об архиве Месса. Потому что хочет стать его единственным хозяином.


        Глава 16.

        Позавтракав в кафе (впрочем, завтрак выпал на полдень), Прошин и Иван вернулись к дороге. Эмпат был задумчивым и молчаливым — когда сидели за столиком, ему на какое-то мгновение показалось, что где-то рядом находится Шахназаров. Это ощущение прошло быстро, но послевкусие осталось — он знал, что не мог обмануться, но не понимал, как Егор мог оказаться рядом. Ведь не следит же за ними? Говорить об этом Боеву не стал, видел, что тот многое скрывает от него, и решил ответить тем же. Стало ясно также и то, что генерал подаёт информацию порциями, чтобы эмпат узнавал обо всём в последнюю очередь. Так и приказал убить дьякона, в самый последний момент, чтобы Сергей не успел помешать.
        На этот раз знали, куда ехать. Сейчас им назвали точный адрес, где предположительно стояла брошенная майором Глыбой машина.
        — А как узнали, что это именно они?, — спросил Прошин.
        — Да пока и не узнали,  — с ехидцей произнёс Иван.  — Утром пропал автомобиль марки «Лель», часа через четыре его нашли с перепрошитым компом. Отпечатков там, конечно же, не было. Зато должен быть запах нашего бегуна на дальние дистанции. Генерал уже распорядился, сейчас подвезут кое-что из его вещей, и если мы на правильном пути, то собака возьмёт след.
        — Собака?, — удивился лейтенант.  — Я и не знал, что собак сейчас используют. Прошлый век!
        — Прошлый век, говоришь? Обученная ищейка любую электронику за пояс заткнёт! И эмпата в придачу!
        До места доехали быстро, это оказалось не очень и далеко, в спальном районе. Там их уже ждали два патруля, почти одновременно подкатил джип, посланный Тараканом с космодрома — передали куртку, которую носил беглец.
        — Ну хоть не потные носки,  — мрачно пошутил Боев.  — Это радует.
        Ещё через пять минут приехал кинолог с собакой. Это была интересная пара — маленький и щуплый парень и огромная овчарка, которая беспрекословно слушалась своего мелкого хозяина. Псина вела себя тихо — сидела на бетонной дорожке и ждала приказов.
        — Юра,  — представился кинолог и протянул узкую ладошку.
        — Ваня!, — Боев осторожно пожал ему ладонь своей лапищей.
        Паранорм не успел назвать своего имени, а Иван уже взял кинолога в оборот.
        — Значит, так,  — он отвёл Юру к «Лелю», на котором, возможно, ехал майор.  — Вот тут мог сидеть человек, которого мы ищем. У нас есть его вещь. Ваша задача подтвердить наши догадки, и если мы не ошиблись — помочь его найти. Дайте вот это собаке, пусть понюхает, фетишистка.
        Юра поправил очки, взял пакет из рук Боева, аккуратно вытащил из него куртку и подозвал собаку. Овчарка подошла и понюхала куртку.
        — Дина, ищи!
        Псина в момент «завелась», подбежала к машине, обнюхала её, пару раз обежала вокруг, низко склонив голову и обнюхивая каждый сантиметр. Затем она залаяла и позвала к себе хозяина.
        — Ваша догадка верна,  — заметил Юра.  — Она взяла след.
        Подозвал Дину, прицепил к её ошейнику длинный поводок и пустил по следу. Собака радостно и возбуждённо взлаяла, и побежала, потянув за собой кинолога. Иван и Прошин поспешили за ними.
        Псина пробежала целый квартал, поворачивая то на одну улицу, то на другую. Юра бежал, а вернее, летел за нею, вцепившись в поводок.
        Когда Сергей стал задыхаться, Дина сбавила скорость, а потом и вовсе остановилась. Постояла на месте, растерянно посмотрела на хозяина и жалобно залаяла. Овчарка потеряла след.
        Иван догнал Юру.
        — Ну и что?
        Кинолог, поблистав очками, снова достал куртку из пакета и стал тыкать собаке в морду.
        — Ищи, Дина! След!
        — А ты чего чувствуешь?, — Боев повернулся к Эмпату.
        — Я, в отличие от собак, след брать не сумею.
        — Зато она чувства читать не может,  — парировал Иван.  — Вы с ней друг друга хорошо дополняете. Надеюсь, сейчас и мне работёнка найдётся. Лишь бы собачина его след нашла!
        Собака стала кружить вокруг места, где потеряла след, Юра бегал за ней, а Боев и Прошин стояли и наблюдали за ними. Затем кинолог отвёл овчарку назад, туда, где она ещё уверенно вела.
        Минут пять спустя послышался радостно-возбуждённый лай — Дина опять бежала по следу. На перекрёстке она остановилась, рванула было вперёд, но вернулась. Постояла, пару раз дёрнулась в то в одну, то в другую сторону, затем неуверенно пошла к высотке, стоявшей неподалёку. Вскоре неуверенность испарилась, и Дина снова бежала со всех ног. Остановилась она у крайнего подъезда, ткнулась мордой в дверь и взвизгнула.
        — В подъезде,  — сказал Юра.
        — А то я не понял,  — с усмешкой ответил Иван.
        — Надо бы дверь открыть. Позвонить, может, кому-нибудь. Домофон есть.
        — Да у меня ключ есть. Убери собаку.
        Юра оттянул упирающуюся Дину. Боев вынул «рысь» из плечевой кобуры. Прогремело несколько выстрелов — кодовый замок не был бронебойным. Псина даже не взвизгнула — привычная к выстрелам. Одного удара ноги хватило, чтобы дверь подалась.
        — Открыто,  — Иван убрал оружие.  — Милости просим. Кинолог, собаку вперёд!
        В подъезде Боев первым делом осмотрел лифт и заблокировал его. Теперь, если беглец и попытается спуститься, то сможет сделать это только пешком. Оставался выход через крышу, но даже если Глыба и выйдет туда — в другой подъезд войти не сможет — все люки в таких домах блокированы, и открыть их можно только снизу.
        Овчарка летела по лестнице, обнюхивая каждую ступеньку. Сергей бежал следом и думал, как плохо быть собакой-ищейкой, то чужие носки нюхать приходится, то грязные ступеньки. Впрочем, у паранорма работа не лучше — иной раз в такой моральной грязи изваляешься, ввек не отмыться.
        Из размышлений его вывел Иван:
        — Ты как? Чуешь его?
        — Ноль! Его здесь нет.
        И правда, не ощущал присутствия майора. И подумал — а может быть, тот настолько изменился, что его теперь эмпату не учуять?
        — А может, тебе того… нюх отшибло?
        — Да нет… тебя-то я чувствую.
        — Ну, значит, наш бегун умеет от тебя прятаться. А от собаки не смог.
        Собака громко залаяла — похоже, Боев прав. Когда подоспели, Дина стояла у двери на двадцать втором этаже. Всё указывало на то, что объект должен находиться здесь.
        Юра стоял, опершись руками в стену и тяжело дышал. Галстук его висел на плече, вид он имел усталый и растрепанный.
        — Ну всё,  — прохрипел, задыхаясь.  — Я своё дело сделал.
        — Пока нет. Может быть, собака ещё понадобится.
        — Подмогу будем вызывать?, — обратился к Ивану лейтенант.
        — Успеем. У нас к нему есть небольшой разговор.
        — Что за разговор?
        — Пока не знаю. Генерал позвонит и сообщит в самый последний момент.
        Прошина это насторожило. Опять какая-то тайна. Что Таракан скрывает от него? Что скрывает от Боева?
        — Не боишься, что он нас того… как тех вояк на посту?
        — Брось!, — отмахнулся Боев.  — Очевидно же, что полицейских он и не собирался гробить. Завалил их только после того, как его спровоцировали стрельбой. А мы стрелять не начнём, мы умные. Два выстрела — это не стрельба.
        Пистолет снова оказался в руке, и Иван высадил замок двумя выстрелами. Затем толкнул дверь, и крикнул:
        — Не стреляйте! Я оружие убираю!
        Вложил «рысь» в кобуру и осторожно шагнул в прихожку.
        Но квартира оказалась пуста. Лейтенант понял, почему собака чувствовала Глыбу, а он нет. Майор побывал здесь,  — ведь запах не выветривается долго. А вот эмпат может чувствовать человека только тогда, когда тот находится рядом, ну или минут десять после ухода.
        — Чёрт!, — воскликнул Боев.  — Здесь никого нет! Собака ошиблась, что ли?
        Юра заглянул в квартиру, ведя Дину на поводке.
        — Дина не могла ошибиться!, — сказал, защищая свою питомицу.
        — Изыди!, — наорал на него Иван, потом, чуть успокоившись, добавил:  — Всё, Юра, собака больше не нужна, ты можешь идти. Спасибо за работу!
        Кинолог вышел в подъезд и больше ни его, ни Дины не видели.
        Боев и Прошин осмотрели комнаты. Было ясно, что здесь недавно кто-то находился. В прихожке натоптано, диван помят, а на кухне стояли два стакана с чаем. Их двое, позавтракали, отдохнули и ушли.
        Боев взял стакан, понюхал его и поставил на стол.
        — Надо обладать железными нервами. Знать, что тебя ищет толпа полицейских и военных — и при этом спокойно завтракать!
        Паранорм оглядел кухню, выглянул в окно и вернулся к столу.
        — Я понять не могу, с кем он здесь был. Кто этот человек? Тот знает, с кем имеет дело, или и не догадывается ни о чём.
        — А мне это и не нужно. Мне главное найти нашего подопечного. Но о хозяине квартиры узнать не помешало бы. Это может навести на след. Я не знаю, что их может объединять, но почему-то они держатся вместе.
        Боев позвонил в полицию, назвал адрес квартиры и попросил узнать подробнее о том, кто в ней проживает. Ему пообещали оперативно прислать информацию.
        — Я больше склонен думать, что они чисто случайные знакомые,  — сказал Прошин.  — Но всё же какие-то общие интересы у них есть. Не стали бы вот так вместе бегать от нас. Даже если бы этот мужик подвёз его по дороге, ну и разошлись бы потом. Но чего прилипли друг к другу?
        Боев заинтересованно посмотрел на эмпата.
        — Общие интересы, говоришь? Это годная мысль. Знать бы ещё, что это за интересы. И куда оба подевались, чёрт бы их подрал! Из-под носа ушли!
        Лейтенант задумался. Вспомнил, как собака задёргалась, потеряв след. И кое-что понял.
        — А я, кажется, знаю, куда. Вспомни, как занервничала овчарка на улице. Сначала потеряла след, а потом повела нас назад, к дому. Я думаю, след их там обрывался, потому что они уехали на машине.
        Подоспели данные на хозяина квартиры. Боев взял в руки коммуникатор и стал читать поступающую на экран информацию.
        — Так… Кузнецов Сергей Иванович…. Год рождения… место работы. Значит… мы его скоро найдём…
        Казалось бы, всё, дело сделано, осталось только найти этого самого Кузнецова Сергея Ивановича — и дело в шляпе. Но вдруг Иван выматерился и едва не прожёг взглядом коммуникатор.
        — Эй, а это что?, — выкрикнул и ударил кулаком по столу.
        Оба стакана опрокинулись и холодный чай потёк по столешнице. Боев не обращал внимания на то, что тёмная ароматная жидкость стекает ему на штаны.
        — А вот предыдущий хозяин квартиры. Семёнов Пётр Ильич. А вот и ещё один. Ивлев Андрей Яковлевич. И ещё… И ещё…, — Вздохнув, Боев констатировал:  — Блин, мы лохи. У нас открылись новые обстоятельства.
        Эмпат заглянул в экран через его плечо. Заодно взял с мойки губку и бросив её на стол, стал одной рукой вытирать пролитый чай.
        — Ну точно, как лохов, развел. Да это аферист какой-то.
        Боев листал и листал страницы, мелькали фотографии одного и того же человека под разными именами.
        — Фамилии менял чуть ли не каждые полгода. То есть мы его найти не сможем. Разве что только установить здесь засаду на тот случай если вздумает вернуться домой. И я это сделаю.


        Глава 17.

        Было немного за полдень, когда Саша решил, что хватит сидеть и ждать у моря погоды. Всё утро провели на кухне, пили чай и время от времени слушали новости по радио, но сейчас, взглянув, на часы, он решительно произнёс:
        — Ну что, отдохнули? Пора проветриться. Поехали, поговорим с одним хорошим человеком.
        Солдат поёжился. Ему не хотелось выходить туда, где его могли в любой момент опознать и пристрелить. Если бы была возможность сидеть здесь и пить чай вечно, так и сделал бы — чаёвничал бы до самого армагеддона.
        — Не рановато ли?, — спросил он.  — Ты же сам говорил, что не стоит пока высовываться.
        — Ну на одном месте долго тоже сидеть не резон, нас так могут легко вычислить. Да к тому же мы особо высовываться и не будем. Мы как мышки — нырк в норку — и тишина.
        — Да как-то оно боязно. И высунуться страшно, и сидеть на месте, оказывается, тоже.
        Комбинатор заверил товарища, что если тот будет выполнять его указания, то с ними ничего страшного не произойдёт. Гость был вынужден согласиться — всё-таки цел только благодаря своему новому знакомцу — где бы находился сейчас, если бы не своевременная помощь — так просто и не угадаешь.
        Солдату подобрали одежду взамен спецназовской формы — спортивные штаны и чёрную футболку с надписью «Мне всё пофиг». Обуви подходящей не нашлось, оставили армейские берцы. Саша снова натянул клетчатую рубашку аиповязал на голову бандану с ухмыляющимся черепом.
        Перед тем как выйти, Комбинатор подключил сигнализацию и задействовал камеры, установленные в подъезде. Теперь наблюдение работает в режиме онлайн. Как он объяснил, в случае чего всегда можно проследить, кто приходит к нему в гости. И добавил, что иногда это помогает избежать нежелательных встреч.
        — Такой хакер, как ты, давно бы уже себе достойную работу нашёл, а ты всё угонами балуешься.
        — Мне не интересно работать на дядю,  — недовольно пробурчал Саша.  — Скучно! Я привык сам по себе. Романтика.
        Вышли на улицу и взяли курс на соседний квартал — нужно раздобыть новые колёса. Минут через пятнадцать Бендер присмотрел недорогую модель, старую, но не битую «Ладогу». Такую и искать не сразу кинутся, а в глаза она бросаться не будет. Ловко вскрыл замок, подключил к бортовому компу мемку и быстро перепрошил операционную систему. На всё про всё ушло не больше минуты. Теперь автомобиль официально принадлежал ему.
        Вскоре они ехали по улицам города, не обращая на себя ничьего внимания. Напарник заметно нервничал, когда видел, что навстречу катит полицейский патруль, но Саша оставался спокоен, как тибетский буддист. Вскоре это спокойствие передалось товарищу, и настроении его наконец стало соответствовать надписи на футболке.
        — Ты всегда так… передвигаешься? Ну, на чужих авто?
        — А то! Бюджетный вариант! Да и безопаснее, чем ездить на одной и той же. Я же тоже в розыске. Не за убийство вояк и попа, конечно, но всё же.
        — А как же квартира?, — удивился Солдат.  — Как же ты там живёшь, если в розыске?
        Комбинатор махнул рукой.
        — А что квартира? Пока удаётся жить на одном месте. Я там регистрируюсь постоянно под разными именами, как съёмщик.
        — И что ж ты такого натворил, что тебя ищут?
        — Нетактичный вопрос. Я ж тебя не спрашивал.
        — Да обо мне ты уже знаешь, может быть, даже побольше моего. Если учесть, что я вообще ничего не помню. Так что ты натворил?
        Водитель просигналил нерадивому пешеходу, потом высказал всё, что думает о пытавшейся обогнать его машине. И лишь затем повернулся к пассажиру. Говорил он с неохотой, видно, что не любитель о себе рассказывать, тем более практически незнакомому человеку:
        — Да ничего особого. Просто зарабатывал нестандартным способом. Ну так, мелкий аферист. И так получилось, что один лошара оказался полицейской шишкой. Обычно лохи молчат, а тут раскудахтались. Как же, такого человека лоханули. Ну и закрутилось. Дело плёвое, но приписали кучу других, и мне светило 10 лет. Ну я и ушёл в подполье.
        — Понятно. Нашла коса на камень.
        — Точно! Вот так и живу с тех пор. Глупостей стараюсь не совершать, так, по мелочи лохов обхаживаю. Тачки перепродаю с перепрошитыми бортовыми компами, иногда сайты взламываю. Жизнью это не назовёшь, но всё ж лучше, чем за решёткой.
        Затем Бендер честно объяснил, чего хочет добиться при помощи нового друга. Сорвать большой куш, свалить отсюда и купить домик где-нибудь далеко-далеко в тёплом и приветливом краю. И перестать ежедневно прятаться. Ну и напарничка с собой взять, теперь одной ниточкой повязаны. А уже потом, в спокойной обстановке можно подыскать хорошего врача, и его товарищу починят голову и он сразу всё вспомнит. Выглядело заманчиво, и напарник согласился, да и деваться ему некуда.
        Минут через сорок Саша остановил «Ладогу», перепрошил комп. Затем они вытерли все отпечатки и ушли. Бендер, как обычно, был уверен, что никто не кинется искать этот автомобиль ещё часа два, а уж связать пропажу с ними тем более не получится.
        Как и в прошлый раз, прошли пешком пару кварталов. Солдату было не по себе — теперь и носа боится на улицу высунуть, а тут целый квартал топать! Хотя, конечно, понимал, что с его-то новоприобретёнными способностями бояться нечего. Ведь как хамелеон, в невидимку превратится — и Вася кот. Но как-то всё забывалось, что он весь такой из себя паранормальный.
        — Антон неплохой мужик, когда в завязке,  — стал рассказывать Комбинатор про своего товарища.  — И если опять с бабой не поругался, то не подведёт. Да и график у него, завтра на работу, должен быть трезвым как стёклышко.
        Вскоре они оказались у такого же высотного дома, в котором провели последний день. Полминуты простояли у домофона, и сезам открылся. Лифта здесь Саша не опасался, и добрались до шестнадцатого этажа за несколько секунд.
        Дверь открыта — Антон ждал их, стоя в прихожке в трусах и майке, небритый и помятый.
        — Чё надо?, — прогундосил пьяным голосом и дыхнул на гостей перегаром.
        — Ты чё, надрался, что ли?, — Комбинатор втолкнул Антона внутрь и втянул за собой Солдата.
        — А те какое дело? Хочу пью, хочу не пью. Пшли, и те тоже налью. И дружку твоему.
        Антон был пьян, если не вдрызг, то близко к этому. Прошлёпал босыми ногами на кухню и жестом позвал за собой гостей. На столе в беспорядке раскиданы объедки, всё залито водкой и чаем, на полу окурки. Накурено так, что хоть топор вешай. Полупустая бутылка стояла на самом краю. Антон дрожащей рукой налил водки в стакан и протянул товарищу.
        — За знакомство!
        — Какое знакомство?, — воскликнул Бендер.  — Ты же всё испортишь, идиот! Дай сюда, хорош бухать!
        Взял стакан, выхватил из руки Антона бутылку и вылил содержимое в раковину.
        — Э… отдай! Отдай, говорю!, — заревел хозяин.
        Бросился спасать водку, но поздно — всё ушло в канализацию.
        — Ты с чего опять пить взялся?
        — А моё дело! Хочу пью, хочу не пью.
        — Опять, что ли, поругались?
        Комбинатор открыл кран и смыл остатки водки. Антон смотрел на это, как на самое страшное кощунство.
        — Ну и поругались, тебе-то что? Водку зачем вылил?, — обиженно бросил.
        — А затем, что ты мне нужен свежий, как огурчик. Водка и работа несовместимы! Тебе же завтра на смену?
        Антон взял с холодильника коммуникатор, посмотрел календарь и положил на место.
        — Ну и? Те какое дело? Это моя работа, а не твоя!
        — А если уволят?
        — Если же водка мешает работе, брось её к чёрту, работу свою. Пофиг!
        — Я тебе покажу пофиг! Иди сюда! Я тебя сейчас освежу!
        Саша схватил Антона за майку и потащил в ванную. Оттуда доносились плеск воды и крики. Судя по воплям Антона — вода была ледяной. Экзекуция продолжалась минут пять, потом оба вышли — и тот, и другой мокрые и продрогшие.
        — Ну что, протрезвел?, — Бендер взял полотенце и принялся вытираться.
        — Холодная же вода, дурак!
        С Антона вода прямо-таки текла ручьями, и вскоре кухня превратилась в небольшое озерцо.
        — Трезвее будешь. Мозги прочистил, и ладно. Теперь о деле. Помнишь, мы думали, как бы нам твой банк кинуть?
        Антон молча забрал у него полотенце, скинул майку, положил на стул и принялся с остервенением вытирать голову и тело. Тело его было волосатое, как у неандертальца. Саша, представив товарища, продолжил:
        — Знакомься, это мой хороший друг. Медвежатник экстра-класса. Работает так, что комар носу не подточит! Усёк?
        Антон, вытиравший в этот момент голову, застыл и уставился на гостя. В глазах мелькнуло что-то, будто узнал его. Некоторое время разглядывал, потом продолжил вытирать голову. Отложив полотенце, спросил:
        — Ты, медвежатник, хорошо эту систему знаешь? Там замки, знаешь, какие, мощные!
        Солдат посмотрел на него, потом бросил взгляд на товарища и соврал:
        — И не такие ломал.
        Антон всмотрелся в его лицо и медленно произнёс:
        — Где-то я тебя видел, медвежатник… Не могу вспомнить.
        — Ну так как? С нами? Или нет?
        Антон подумал и согласился:
        — С вами. Завтра как раз бабла много будет, привезут из филиалов.
        — Это хорошо!, — радостно воскликнул Саша.  — Ты как думаешь, медвежатник?
        — Отлично!, — мрачно произнёс Солдат.
        — А что от меня требуется?, — спросил Антон и бросил полотенце на холодильник.
        — Отключить пульт охраны. Желательно, чтобы никто ничего не сообразил. И других охранников вырубишь. Больше от тебя ничего и не потребуется. Ну потом только мешки с деньгами таскать придётся. Тяже-елые!
        — Своя ноша не тянет. Я согласен.
        Бендер сел за стол, смахнул с него всё лишнее на и без того замусоренный пол, достал планшет и показал план банка.
        — Давай теперь продумаем план действий. Когда бабки подвезут?
        — До обеда,  — без раздумий ответил Антон.  — В десять часов. Плюс-минус пять минут.
        — Отлично!, — Комбинатор театрально потёр руки.  — Тогда мы заявимся после того, как инкассаторы уедут. Минут через пять. И охранный пульт ты вырубишь ровно через четыре минуты, как они уедут. Свою тачку оставим метрах в десяти от банка, за углом,  — отметил на карте место, где будет стоять авто.  — Сами сядем в кафе напротив, оттуда хорошо просматривается вход в банк.
        — А нельзя броневик увести, ну, чтоб не таскать потом мешки?, — встрял Солдат.
        Саша покачал головой.
        — Дохлый номер. Там два пулемёта внутри установлены. И тревожная кнопка. Если пулемётчики из тебя фарш не сделают, их дело закончат подоспевшие полицейские.
        — Сейчас ещё в броневиках стали сейфы минировать,  — добавил Бендер.  — Чтоб ни вашим, ни нашим. А из взломщика — мешок костей получится.
        — М-да… Нет, этот вариант точно отпадает.
        — А сколько времени понадобится, чтоб сейф вскрыть?, — поинтересовался Антон.  — Ну… в банке, а не в броневике.
        — Ну… минута, наверное. Или две.
        — Минута?, — недоверчиво сказал.  — Ты не медвежатник, ты супермен. Годится!
        Бендер снова вернулся к обсуждению плана.
        — Где у вас охранник стоят?
        — Вот тут один, у выхода,  — Антон ткнул пальцем в планшет.  — Один за стойкой, вот здесь, третий в зале, а я за камерами.
        — Отлично. Значит, через четыре минуты после отъезда инкассаторов ты отключаешь сигнализацию. Добро'?, — Саша заглянул в глаза Антону.  — Смотри, тут малейший косяк может бедой обернуться.
        — Да без проблем, дружище!, — Антон сверкнув золотым зубом.
        — Хорошо! Когда инкассаторы уезжают, мы заходим в фойе, и ты нам киваешь, если всё окей. Ты всё там же стоишь, где и всегда?
        — Ну да! Я за пультом буду.
        Комбинатор продолжил:
        — Я закрываю дверь, медвежатник идёт к сейфам, вот сюда,  — показал на карте, где находятся сейфы,  — а ты отключаешь своих товарищей.
        Антон насторожился.
        — А без этого никак?
        — Никак. Или ты с нами и честно отрабатываешь баблосы или мы без тебя справимся. Ясно?
        Антон насупился.
        — Ладно… вырублю. Только парализатором, убивать не стану.
        Бендер стукнул ладонью по столу так, что подскочил планшет.
        — А кто тебя просит убивать, чудак ты на букву «эм»? Мокруху решил на нас повесить? Убивать-то как раз таки и не надо. А ты что думаешь, медвежатник?
        — Неплохой план. Я думаю, времени нам хватит. Если сигнализация будет вовремя отключена.
        Антон на некоторое время вывалился из беседы и сидел молча. Потом положил ладонь на плечо Солдату:
        — А я вспомнил, где тебя видел! В ящике!
        Тот движением плеча сбросил руку Антона:
        — И что там, в ящике?
        — За тебя сто тыщ дают, прикинь?, — Антон развёл руки, как рыбак, показывающий размер пойманной рыбины.  — Такие бабки за информацию.
        — И?, — осторожно спросил гость.
        — Завтра у меня намного больше!, — просиял улыбкой Антон и почесал волосатую грудь..
        — Приятно работать с умным человеком,  — заключил Комбинатор.  — Я же говорил, что Антон свой человек.
        — Ну что, отметим сделку?, — Антон вопросительно заглянул в глаза Саще.
        Саша сделал строгое лицо.
        — Никаких отметим. Арбайтен, негры! Вот провернём дело, а там хоть заотмечайся до белочки!
        — А у меня сейчас голова болеть начнёт,  — пожаловался Антон.  — Отходняк.
        — Раньше надо было думать. Таблетку выпей. И чтоб завтра — как стёклышко.
        — А я бы чаю,  — мечтательно проговорил Солдат.
        Антон засуетился.
        — Есть у нас это дело! Раз уж водки нельзя, то хоть чаю.
        Пока хозяин кипятил воду и заваривал чай, гости перебрались в зал. Подключившись к сети, Бендер решил проверить камеры в своём подъезде. И не зря. Оказалось, что недавно к нему наведались гости — полицейский и военный, и ещё кто-то, одетый в гражданское, но вооружённый современным армейским пистолетом «рысь». С собой привели собаку-ищейку. Комбинатор спросил товарища, узнаёт тот кого-нибудь. Тот узнал военного. Видел его раньше, а может быть, и знал, или даже служил вместе с ним. Но не помнил имени. И вообще ничего связанного с ним не помнил. Абсолютно ничего, в его голове — чёрная дыра. Показал пальцем на своего «знакомца».
        — Вот этого помню. Но… сам понимаешь, лицо узнал, а кто это и зачем там…
        — Мы же чуть не попались,  — возбуждённо воскликнул Бендер.  — Эти двое, они ведь тебя ищут. У них поисковая собака, а мы тут такие умные, отпечатки пальцев вытираем.
        — Этак нас и сейчас могут найти, с собакой-то?, — насторожился напарник.  — Нашли же как-то угнанную машину.
        — Не должны,  — уверил его Саша.  — По крайней мере, не так быстро, как в прошлый раз. Потому что на этот раз точно кинутся искать нескоро — я машинёшку ещё давно приметил, она стояла там уже с неделю.
        Проследили, как преследователи поднимались по лестнице, как их предводитель разбил замок («Вот тварь, я только новый замок поставил»), как вошли в квартиру, и даже прослушали их разговор.
        Несмотря на это, комбинатор был доволен исходом.
        — Мне всё равно удалось их перехитрить. Пусть там сидят, ждут нас. Засаду устроят, ха! Только время потеряют!
        — А мы?
        — А мы тут перекантуемся. Чё нам, день вечер да до утра.
        Вернулся Антон.
        — А вот и чаёк!
        — Чай не водка, много не выпьешь!, — весело сказал Саша.
        — Есть же водка!, — оживился Антон.  — Достать?
        — Шутка,  — охладил Бендер пыл товарища.  — Давай печеньки тащи.
        Антон вздохнул и отправился на кухню за печеньями.
        — Ты куда сейчас? К себе?, — сказал, вернувшись и поставив вазу на журнальный столик.
        — Нет, у тебя перекантуемся.
        — У меня?, — голос Антона был разочарованным.  — А я думал Машку позвать.
        — Ты ж с ней поругался,  — удивился Комбинатор.
        Антон разлил чай по чашкам. Аромат свежезаваренного чая растёкся по комнате.
        — Ну это вчера. А теперь передумал.
        — Завтра позовёшь,  — отмахнулся Бендер.  — Как дела сделаем, так и позовёшь.
        Антон не стал спорить и согласился:
        — Ну завтра так завтра. А чё это ты домой не хочешь?
        Саша поморщился.
        — Палево там. Лягавые.
        — Ну ты даёшь. И как же ты рассчитываешь завтра бабки взять, если полиция у тебя на хвосте?
        — На хвосте?, — хохотнул Бендер.  — Не смеши меня. Сейчас они сидят в квартире незнакомого мне человека, устроили засаду неизвестно на кого. Ты знаешь Кузнецова Сергея Ивановича? Нет? И я тоже не знаю. Впервые слышу. Так что не бойся, всё будет о'кей.
        — Ну как знаешь…, — успокоившись, Анетон сел на место.  — Но как-то слишком рисково.
        — Э… чувак!, — Саша взял чашку в обе руки и подул в неё, остужая чай.  — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Да и риск-то плёвый. Подумаешь! Или ты мне не веришь?
        Антон изобразил на своём лице обиду:
        — Ну че сразу не верю? Верю. Но побаиваюсь теперь. Мало ли как там всё обернётся.
        — Да ладно!, — Комбинатор глотнул чаю.  — Со мной, дружище, ты можешь ничего не бояться! Завтра ты пойдёшь на работу нищим охранником, а вернёшься сказочно богатым. Станешь новым Крезом! И всё. Ни о чём больше не думай. Думать вредно. Я за тебя подумаю.
        Солдат сидел с чашкой обжигающего чая и пытался вспомнить военного, которого видел на экране планшета. Вроде бы вот-вот, и память к нему вернётся, но нет, каждый раз, едва ему казалось, что подцепил на крючок, воспоминания улетали во мрак. Так ничего и не вспомнил.


        Глава 18.

        В квартире этого многофамильного афериста оставаться не стали, вызвали туда наряд полиции, усадили их в засаде, а сами принялись за поиски беглецов. Впрочем, в этом не преуспели. Авто, на котором мог уехать Глыба со своим новым другом, так и не определили, и все поиски сводились к барражированию по городу наобум. Оставалось только ждать, что снова найдётся зацепка.
        Целый день колесили по городу, проверяли сигналы то от одного полицейского наряда, то от другого, но так ничего и не нашли. Поздно вечером перекусили, не выходя из кабины, все ждали звонка от генерала, но тот так и не связался с ними.
        До самой поздней ночи пытались понять, куда могли уехать беглецы, но результатов не добились. На квартиру майор и его товарищ так и не вернулись. Хоть наряд полиции и оставался в засаде, надежды на них уже никакой.
        Глубокой ночью решили немного покемарить. Иван загнал «Муромца» в незнакомый двор, заглушил двигатель и выключил свет. Эмпат уснул быстро, но спал нервно — ему снилась какая-то ерунда, то за кем-то бегал, то от кого-то убегал. Ни догнать, ни убежать не получалось, в каждом сне всё оборачивалось против него.
        Когда рассвет едва забрезжил, Боев толкнул его в бок.
        — Просыпайся, соня, уже рассвет. Как выспался?
        Прошин открыл глаза, зевнул и попытался потянуться — в салоне сделать этого не получилось. Все кости и суставы болели.
        — Да выспишься тут, кажется. В позе эмбриона. Ненавижу спать в салоне легковушки.
        Напарник положил руки на руль.
        — Это ты ещё в малолитражке не спал, вот где прелесть.
        — Что будем делать?, — лейтенант перешёл к делам.
        — Работать будем. С этим мужиком погорели мы, обдурил он нас. Будем искать другие варианты. И чем скорее найдём, тем лучше для всех.
        — Непонятно мне,  — недовольно пробурчал Сергей.  — Вся полиция на ногах, и мы не можем одного человека найти?
        — Не одного человека, а двоих,  — поправил его Боев.  — И один — аферист-хакер со стажем, а второй вообще непонятно кто, может, и не человек уже.
        — Это точно, неплохой тандем у них получился,  — согласился Прошин.  — Мы уже больше суток не можем их найти. И я как назло ничего не чувствую.
        — Вот только зацепку найти надо,  — вздохнул Иван.  — А там и на них выйдем.
        — Зацепку мы вчера нашли, а толку никакого,  — возразил паранорм.  — Убежала зацепка. Ладно бы ещё время у нас было, но его нету. Я не знаю, что может произойти, если мы не остановим его вовремя. Мне почему-то кажется, что майор и сам не осознаёт этого.
        Завещал коммуникатор Боева.
        — Генерал в такую рань просто так звонить не будет,  — Иван поднёс трубку к уху.  — Да, слушаю! Да, мы на месте. Выспались, да. Если два часа, уткнувшись головой в руль, можно назвать сном.  — Полминуты слушал, что говорил генерал, потом отчеканил:  — Да, всё понятно! Хорошо, всё выполним. Да, людей подключим, конечно. Я думаю, человек десять хватит, разместим их внутри. Всё ясно, немедленно начинаем действовать.
        Сергей уже знал, о чём шёл разговор, но лишь в общих чертах — мыслей читать не умел, только образы. Стало ясно, что нашёлся Глыба, но где находится и что с ним — оставалось для него загадкой.
        — Нашли?
        — Всё хорошо. Мы знаем, где их искать. А главное — когда. Скоро эта сладкая парочка будет в наших руках.
        Двигатель сыто заурчал — ещё вечером заправили полный бак. «Муромец» тронулся и выехал со двора.
        — И где они?, — поинтересовался лейтенант.
        — Ты же эмпат. Неужели не знаешь, о чём мы говорили?
        — Только в общих чертах. Я понял, что нашли его и нам нужно куда-то ехать, здание какое-то высокое… но остальное в тумане.
        — Высокое здание — это банк. Полчаса назад кто-то позвонил в полицию. Эти двое сегодня совершат ограбление.
        — Банк? Грабить?, — У Сергея глаза в буквальном смысле полезли на лоб.
        — Нет, блин, придут, посмотрят, побеседуют с кассирами и уйдут,  — раздражённо бросил Иван.  — Конечно, грабить! Для чего ещё банки нужны?
        Прошин подумал, как же майора надо припереть к стенке, чтобы тот стал на путь разбоя. Офицер, который всю жизнь спасал людей и боролся за справедливость, вдруг стал обычным бандитом. Эта мысль не умещалась в голове, ей там было тесно.
        — И где это?, — упавшим голосом спросил лейтенант.
        — «Космо-инвест банк». Головной офис на западной окраине. Сегодня будет крупный завоз денег со всех филиалов. Наши мальчики хотят обогатиться.
        — Откуда информация?
        — Нарисовался третий человек, которому эти двое предложили провернуть дело, охранник банка. Но здраво рассудил и решил получить синицу в руке.
        Прошин всё ещё пребывал в подвешенном состоянии. Просто не мог поверить, что майор на такое способен.
        — Но зачем? Зачем ему банк грабить? Он же не грабитель! Наоборот…
        — Что, наоборот?, — переспросил Боев.  — Законник, что ли? Люди, знаешь ли, со временем меняются. Сегодня ты честный, а завтра вор. Может, его попросили? Или заставили? Хотя такого попробуй заставь. Наверное, что-то пообещали. Или мозги задурили, если там осталось что дурить. Или ему очень нужны деньги?
        — Не знаю,  — вздохнул лейтенант.  — Я вообще совсем перестаю понимать, что происходит.
        Иван коротко хохотнул.
        — Удивил! Я и раньше не понимал. Мне это понимание и не нужно, мне главное, свою работу сделать. И мне кажется, что сегодня я её завершу.
        Невдалеке от банка, за пару кварталов (чтобы не светиться), встретили полицейский наряд. С руководством уже всё обговорено (директору уже позвонили), и всех впустили в здание со служебного входа. Осталось только расставить людей по местам и ждать, когда нагрянут грабители.


        Глава 19.

        Солдат открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. Сначала показалось, что снова лежит в морозилке, и всё нужно делать с самого начала — выбираться с транспорта, встретить на ночной дороге Сашу, убивать … на этом месте он встрепенулся, а ведь здесь можно отмотать и не убивать этих бедолаг. И когда решил начать действовать, раздался голос Комбинатора:
        — Доброе утро! Хорош спать, всё на свете проспишь!
        Солдат вскочил, натянул спортивные штаны и футболку с надписью «Мне всё пофиг», обулся, привычно туго затянув шнуровку на берцах.
        — Сколько времени?
        — Девять часов уже. Ну и мастак же ты дрыхнуть.
        Потянулся, хрустнув косточками. Пока умывался, Бендер приготовил нехитрый завтрак — синтетические яйца, жареная колбаса, даже немного похожая на настоящую. Похоже, что кроме водки и чая, натуральных продуктов у Антона не водилось.
        — А Антон где?, — спросил Солдат, тыкая вилкой в хорошо прожаренные кусочки колбасы.
        — Давно в банке, у них там с восьми часов смена. Ждёт инкассаторов.
        — А мы когда?
        Саша бросил взгляд на часы.
        — Скоро поедем.
        — Честно говоря, мне такая затея не нравится.
        — Мне тоже,  — признался Бендер.  — Но ничего не поделаешь, есть возможность — надо пользоваться. И валить отсюда поскорее. Эх, куплю себе маленький домик на маленьком острове и заживу, как буржуй.
        Солдат пристально посмотрел на него:
        — А твой этот Антон не сдаст нас? Сто штук на дороге не валяется. Люди бывают такие, что и маму родную продадут.
        — Да нет… На фиг ему эти тридцать сребреников, когда через час у него будет намного больше. Да и меня знает. Найду же потом. Я не мама, я не прощу.
        Товарищ покачал головой.
        — Если живой останешься, найдёшь. Но тебя в живых не оставят при любом раскладе. Вспомни батюшку.
        — А тебя оставят?
        — Меня им, наверное, не убить. Да и нужен именно им я, а не ты. Ты слышал же их беседу? Этот человек хочет поговорить со мной, уж не знаю о чём, может, завербовать хотят? Им на службе такой монстр ещё как пригодится! А с тобой у них разговор будет коротким. Выстрел в лоб — и все дела.
        Саша с ним согласился. И заверил, что не собирается попадаться им в лапы. А уж как он умеет не попадаться, напарник видел и уверен, что у него всё получится. Впрочем, давно понял, что если держаться этого человека, то есть хоть какая-то возможность выбраться.
        Пока доедали завтрак, Комбинатор попытался узнать, на что способен его напарник. Как он приспосабливается к обстановке подобно хамелеону, уже видел. Кроме того, тот ему рассказал, что может проходить сквозь стены, но должны быть и другие способности.
        — А что будет, если в тебя выстрелить?
        Солдат насторожился.
        — А зачем в меня стрелять? Не надо в меня стрелять!
        — Это я теоретически,  — успокоил его Саша.  — Что произойдёт?
        — Наверное, я умру?
        — Садись, два!, — тоном преподавателя сказал Комбинатор.  — Плохо ты урок усвоил. Если ты можешь проходить сквозь стены, то пуля может пройти сквозь тебя.
        — Обязательно. Навылет.
        — И даже сквозь голову, не задев мозг.
        — Неужели ты думаешь, что у меня такой маленький мозг?
        Потом Бендер собрал всю посуду, оставил её в мойке (роль приходящей посудомочной машины у Антона выполняла его девушка) и заметил, что пора идти. Внизу показал старенькую легковую «Кострому», на которую пал его выбор. Привычно обнулил бортовой компьютер, превратившись в хозяина этой машины. Его товарищ уже начинал привыкать к угонам, и это ему очень не нравилось. Вся сущность Солдата восставала против этого. Видимо, в прошлой жизни, в той, где у него всё было в порядке с памятью, он служил защитником порядка.
        В салоне, когда уже ехали, а мимо них мелькали дома, столбы и деревья, Саша протянул пассажиру пистолет.
        — На вот, возьми. Оружие пригодится.
        — Нет. Убивать я никого не стану, и пистолет мне не нужен.
        — Как знаешь,  — Бендер убрал оружие.  — Моё дело предложить.
        Протянул руку и включил радио. Пощёлкал по программам и, услышав знакомый голос, сделал погромче.
        — Снова с вами радио «Космоград», и в эфире последние сводки новостей. Главная новость на этот час — сбежавший из психиатрической клиники маньяк до сих пор разгуливает на свободе. Просьба ко всем горожанам и гостям столицы — будьте предельно внимательны и осторожны. Полиция пока никак не комментирует ситуацию, но наш источник сообщает, что вчера полицейские были близки к тому, чтобы арестовать преступника, однако тот сорвался с крючка. Сейчас проводится масштабная операция, в которой задействован весь полицейский состав. Однако найти одного человека в огромном городе — это практически нереально, преступник может жить годами бок о бок с офицером полиции, и никто его ни в чём не заподозрит.
        — Ничего нового!, — сказал Саша.
        — Есть только одна хорошая новость — за прошедшие сутки маньяк никого не убил. Город замер в ожидании. А пока город ждёт, вы можете послушать хорошую музыку!
        Заиграла быстрая ритмичная музыка, и Бендер выключил радио и заметил:
        — А ведь есть ещё одна хорошая новость.
        — Какая?
        — Раз говорят, что идёт масштабная операция, а мы не видим толпы полицейских, то нас ищут не там, где надо.
        Доехали до банка, оставили автомобиль на другой улице, а сами зашли в кафе напротив и заняли там столик у окна.
        Заказали по чашке крепкого ароматного кофе и принялись неспешно пить, наблюдая за противоположной стороной улицы. Времени оставалось немного. Если Антон не ошибался, то минут через десять-пятнадцать должны приехать инкассаторы.
        — Я не совсем понимаю, как мне сейф открыть,  — признался Солдат.
        Комбинатор глотнул кофе.
        — Я тоже. Но ты, в отличие от меня это уже проделывал. Сквозь стену проходил? Проходил. Вот и сейчас то же самое сделаешь.
        — А если не смогу?
        — Тогда заставим кого-нибудь. Возможно, это будет немного дольше. Может быть, тебе придётся обезвредить несколько человек.
        — Мы так не договаривались!, — напарник повысил голос, а потом, оглянувшись, и убедившись, что их никто не слушает, тихо добавил.  — Я не буду никого убивать.
        — Я не говорил убивать,  — успокоил его Саша.  — Обезвредить. Отключить на время.
        — Ну если только на время, то можно,  — согласился товарищ.  — Главное, рассчитать удар.
        Вскоре к банку подъехал броневичок инкассаторов, небольшой, но довольно прочный «Урал». Такую крепость просто так наскоком не взять. Это основательно бронированная техника, бронещитки прикрывали окна и колёса, а стенки обшиты металлом толщиной сантиметра два.
        Два коренастых инкассатора выбрались из кабины, обойдя фургон, открыли заднюю дверь и принялись переносить в банк сумки. Ещё двое стали по обе стороны с лёгкими короткоствольными автоматами в руках. В фургоне, похоже, находилось ещё несколько человек и двое сидело в салоне. Все серьёзно вооружены и одеты в броню по самые брови. Таких просто так, дуриком, не возьмёшь, тут нужна как минимум рота, чтобы взять штурмом этот броневик и перебить его охрану.
        — Ого, столько денег!, — восхищённо протянул Комбинатор, отодвинув занавеску и следя за инкассаторами.
        — Надолго хватит?
        — На всю жизнь. И ещё останется. Внукам. И правнукам. Целая тачка денег!
        — Там столько деньжищ, в нашей хлипкой «Костроме» места не хватит.
        — Эх, чувак. Главное — добыть. А куда положить — всегда найдётся.
        Инкассаторы наконец перенесли все деньги, погрузились в броневик и уехали. Саша показал на часы — двадцать минут одиннадцатого.
        — Как всё удачно сложилось.  — Бендер поднялся из-за стола.  — Мы сейчас станем сказочно богатыми.
        Расплатившись за выпитый кофе, вышли из кафе. Солнце ярко светило, свежий ветер раздул облака. Какие-то тридцать метров отделяли их от богатства.
        Людей на улице было много, и в банке наверняка тоже немало. Это плохо — если вдруг что-то пойдёт не так и начнётся пальба, то могут пострадать гражданские. А этого не хотелось, хватит и того, что погиб целый взвод полицейских.
        Солдат не понимал, как ему войти в хранилище. Управлять своими новыми способностями по своему желанию не умел — супернавыки включались сами, в нужный момент, когда что-то угрожало жизни.
        — Плохо будет, если вдруг всё обломится,  — сказал он, когда переходили дорогу.
        — Если что, то сделай то же, что сделал на полицейском посту,  — ответил Комбинатор.  — Выруби всех, до кого сможешь дотянуться.
        Засосало под ложечкой. Стало очень тревожно.
        — Не хочется мне этого делать.
        Бендер фыркнул, как конь:
        — Эх, чувак, если я бы останавливался каждый раз, когда мне чего-нибудь не хотелось делать, то даже не знаю, где я был бы сейчас. Да и был бы вообще. Нет такого слова «не хочу». Есть слово «необходимо». Или ты вычёркиваешь себя и списков.
        — Не хочу я себя… из списков…
        — Всегда найдутся те, кто захочет сделать это вместо тебя.
        Дверь открылась, они вошли в зал банка. Саша как ни в чём не бывало прогулялся вдоль касс, осмотрел людей, определил, что ни военных, ни полиции среди посетителей нет. Встретился взглядом с Антоном, и тот кивнул. Это означало, что всё хорошо и можно начинать.
        Солдат никогда не грабил банки (по крайней мере, не помнил об этом). Смотрел на всех этих людей и думал, что вот, пришли обычные люди в банк, снять денег, взять кредит на новую машину или открыть счёт для своего ребёнка. И никто из них не знает, что сейчас, возможно, начнётся ад.
        Комбинатор остановился посреди зала. В его руке появилась старенькая «Беретта». Он щёлкнул затвором и громко произнёс:
        — Господа, прошу внимания. Мы ненадолго.
        Стало очень тихо, но тишину вдруг нарушил визг испуганной девицы. Крик резко оборвался, и она хлопнулась в обморок.
        — Всем оставаться на своих местах,  — добавил Саша и, подняв пистолет над головой, выстрелил в потолок.  — Никаких тревожных кнопок, иначе буду стрелять. Проводите моего товарища в хранилище. Эй вы, я к вам обращаюсь! Живее.
        Сотрудник банка, хиловатого вида молодой парень в чёрных штанах и белой рубашке с галстуком поспешил к Бендеру, остальные испуганно жались к стенам.
        — Покажите, где тут у вас самый большой сейф.
        Молодой человек послушно поплёлся вглубь коридоров. Открыл одну дверь, провёл грабителя по одному коридору, затем по второму и показал на огромную металлическую дверь с несколькими замками.
        — К-ключа у м-меня н-нет,  — сказал, заикаясь.
        — Постараюсь обойтись без него. По крайней мере я надеюсь на это.
        Солдат приблизился к двери почти вплотную. Протянул руку и ощутил прохладную поверхность. Сосредоточился, представив, как проникает внутрь хранилища. И вдруг его рука потеряла опору и провалилась сквозь металл. Закрыл глаза, стиснул зубы и шагнул вперёд. И оказался внутри. Сработало.
        Сразу сообразил, что в хранилище он не один. Среди полок, до потолка заставленных пачками денег, у противоположной стены сидели на стульях два человека. Один в гражданском черном костюме и белоснежной рубашке, а второй рыжий, в серой военной форме. У одного какое-то неприятное лицо с резкими чертами лица. Второго Солдат помнил. Видел его раньше. Или даже знал. И понимал, что этот человек его тоже знает. Это были они, те кто проник в Сашину квартиру.
        По обеим сторонам от двери — стояло несколько военных, вооружённых тяжёлыми пулемётами «Витязь». И едва только он проник в хранилище, как все стволы направили на него. Вспомнил Сашины слова про пулю, не задевшую мозг — скорее всего, тот прав, и ему нечего бояться этих пулемётов, и спокойно мог бы их раскидать, как тех вояк на посту. Но в любом случае нужно сначала узнать, кто эти люди и почему его преследуют. А уж потом и решить, что делать.
        — Опа!, — услышал он голос человека в черном костюме.  — А мы заждались уже! Вот мы и встретились, товарищ!
        — Кто вы? Вы из полиции? Засаду устроили, да? Зачем я вам нужен?
        — Нет, мы не из полиции. Мы уже второй день за вами охотимся, майор,  — голос второго был очень знакомый…. Но память…
        — Думаете, загнали меня в ловушку?, — Солдат оскалился, как волк.  — Что вам от меня нужно?
        — Мне надо с вами поговорить,  — снова вступил в разговор тот, с неприятным и волевым лицом.  — И кое о чём попросить. Сейчас, я свяжусь с генералом, уточню.
        Достал из кармана коммуникатор и стал набирать номер. Потом коротко выругался — стены хранилища экранировали связь.
        — Говорите, что хотели,  — обратился к нему Солдат.  — Но если вы думаете что-нибудь узнать, то я вас огорчу. Я ничего не помню. Даже своё имя узнал из радиопередачи. И до сих пор не могу к нему привыкнуть.
        Его визави спрятал коммуникатор.
        — У меня приказ уничтожить вас, но прежде выяснить, представляете ли вы угрозу для человечества. И ещё самую малость — я должен узнать, что представляет собой эта сила, которая вами движет. И можно ли её использовать, например, в качестве оборонительного или наступательного оружия. И как это сделать?
        — Слишком много вопросов. О какой силе вы говорите?
        — О той, с помощью которой вы голыми руками раскидали взвод вооружённых до зубов бойцов,  — сказал собеседник.
        — Я ничего не знаю. И не помню. Мне, как это вам доходчиво объяснить, память отшибло.
        — А меня вы помните?, — спросил второй.  — Мы с вами в одном взводе служили. Вы были нашим командиром.
        — Нет. Ваше лицо смутно знакомо, но я вас не помню.
        Молодой человек оттеснил напарника и выдвинулся вперёд.
        — Андрей, постарайтесь вспомнить. Это важно. Я эмпат, я сейчас помогу вам… Давайте, вместе постараемся.
        В голове Солдата поплыли странные образы. Увидел чужую планету. Это Марс, там искали инопланетянина. Вспомнил. Но что это за пришелец и зачем его искали? Пошли другие картинки — Земля незадолго до вылета, с ним беседует по видеосвязи какой-то офицер. Кто это? И вдруг в голове появилось имя — это генерал Носов, его непосредственный командир. Рассказывает о том, что на Марсе совершил посадку чужой звездолёт и его необходимо найти и уничтожить.
        Неожиданно открылись тысячи окон и дверей, и в него хлынул поток информации. Он всё вспомнил. Воспринял своё имя как должно и перестал быть безымянным Солдатом.
        Пошатнулся и прислонился спиной к стальной двери.
        — Эмпат?
        — Мы меня узнали?
        — Прошин. Серёга. Я вспомнил. Я узнал тебя.
        Голова разболелась так, будто сейчас лопнет, но острая боль почти сразу улеглась и исчезла.
        — О, это отлично!, — возбуждённо воскликнул напарник лейтенанта.  — Давайте дальше. Рассказывайте.
        — Что вы хотите узнать?
        — Абсолютно всё! Что это за способности, и как вы их используете.
        — Какие к чёрту способности? О чём вы? Я, офицер особого отдела, согласился грабить банк, а вы о каких-то способностях!
        — Но всё-таки придётся рассказать о своих способностях. Как, например, вы умудрились войти сюда, не открыв дверей? Нам важно это знать. Сейчас вы поедете с нами, и мы всё узнаем. Вы должны…
        — Я вам ничего не должен,  — перебил его Глыба.  — Мне идти нужно. Я ухожу.
        Развернулся и наполовину погрузился в стену.
        — Стоять,  — закричал Иван.  — Стоять! Держите его, остолопы!
        — До свиданья!, — сказал беглец, наполовину погрузившись в дверь, помахал рукой и вышел из хранилища.
        Едва только это сделал, в помещении банка загрохотали выстрелы, в нескольких дверных проёмах показались облачённые в броню полицейские. Андрей пробежал через весь зал и увидел сидевшего у стены Сашу. Тот был ранен. Приподнял его и подтолкнул к выходу, прикрывая своим телом. В спину вонзались пули, но майору это не страшно. Один раз он уже погиб, а снаряд, как известно, два раза в одну воронку не попадает. Пули рикошетили от спины, будто она была стальная.
        Краем глаза заметил Антона. Тот лежал в луже крови, сдавливая обеими руками горло. Сразу оценил — этот уже не жилец и спасать его не имеет смысла.
        Выбрались из банка и побежали к дороге. К своей «Костроме» добраться навряд ли успели бы, но тут произошло чудо. Заскрипели тормоза и рядом с ними остановился серый «Сварог», открылась дверь и чей-то голос произнёс:
        — Майор, прыгайте сюда!


        Глава 20.

        Недолго думая, Андрей затолкал Сашу на заднее сиденье, залез сам. Взревел мощный двигатель, завизжали колёса, и «Сварог» рванул с места. Запоздалые выстрелы застучали по багажнику и разбили заднее стекло, осыпав товарищей стеклянной крошкой.
        — Шах, ты-то какими судьбами?, — удивился Глыба.
        — Стреляли,  — Шахназаров глянул на командира в зеркало заднего вида.  — А вообще я сделал свой выбор.
        — Деньги-то взял?, — простонал Комбинатор.
        — Кто о чём, а вшивый о бане,  — ответил майор.  — Тебя чуть не убили, радуйся, что ноги унёс.
        — Эх, жаль… А я так мечтал купить домик.
        Сержант, порывшись в бардачке, передал майору небольшой бокс с медикаментами. Андрей перевязал Саше ногу — рана оказалась неопасная, пуля прошла навылет и даже мышцы почти не повредила.
        — Кто же нас сдал?, — задумчиво произнёс Бендер, когда Глыба вкатил ему обезболивающий укол и стало можно думать не только о своей боли.
        — Ваш напарник,  — ответил Шахназаров.
        Саша и Андрей недоверчиво переглянулись. Егор нервно хихикнул.
        — Я не о вас. Я говорил о том, кто с вами был, третий.
        — Антон!, — воскликнул Бендер.  — Иуда! И поделом. Его солдатня одним из первых пришила. А потом стали крошить всех, кто находился в банке.
        — Уверен, что в новостях скоро расскажут о маньяке, ворвавшемся в банк,  — мрачно проговорил Глыба.
        — Меня теперь тоже в маньяки запишут,  — заметил Комбинатор.
        — Шах, ты можешь мне объяснить, что вообще произошло?
        — Я за вами приехал. Так сказать, по зову сердца. Я вам всё расскажу. Но сначала ответьте мне: зачем вы убежали-то с транспорта?
        — Да кто его знает? Я не ведал, что творил. И не помнил ничего. Даже имени своего. Но сейчас в моей голове всё стало на свои места. Я всё вспомнил.
        — Да ну!, — язвительно бросил Комбинатор.  — Хоть какая-то польза есть от этого неудачного ограбления. Терапевтическая.
        — И что вы там вспомнили?, — продолжал расспрашивать Егор.  — Чего вы побежали с транспорта?
        — Бежал потому что боялся,  — ответил майор.  — Я ж не понимал ничего. Зато теперь я знаю, что мне нужно делать. Я должен вернуть архив. А вот как ты узнал, что я здесь, и что мне нужна помощь?
        — Долго рассказывать. Как-нибудь потом.
        — И куда мы едем?, — поинтересовался Саша.
        — Вперёд! А там что-нибудь придумаем. Но сначала хочу оторваться от погони. На хвосте у нас сидят, и не сбросить никак.
        Бендер через спинку кресла глянул на приборную доску.
        — Ох,       дилетант,  — воскликнул.  — Навигатор хоть выключи!
        Сержант щёлкнул клавишей, отключив навигатор.
        — Так лучше?, — спросил, посмотрев на Комбинатора в зеркало заднего вида.
        — Тачка твоя? Или угнанная?
        Егор взглянул на командира, как бы спрашивая, стоит ли ему отвечать незнакомому человеку. Тот одобрительно кивнул.
        — Не моя, генерал дал ключи.
        — Генера-а-ал?, — Бендер выпучил глаза.  — Это какой же генерал? Тот самый, который за нами людей посылал?
        — Он.
        — Ну ты даёшь, студент! Нужно срочно менять колёса! Наверняка ваш гребаный генерал сейчас слушает нас и хихикает.
        Шахназаров об этом даже и не думал и теперь ужаснулся, поняв, что Таракан, возможно, знает о том, что Георг подложил Прошину передатчик. Но облегчённо вздохнул, вспомнив, что с другом беседовал не в салоне, тогда выходил из машины.
        — Давай, я буду за штурмана, дорогу покажу,  — предложил Бендер.  — Я город хорошо знаю, все ходы-выходы изучил.
        Егор согласился. Комбинатор, посетовав, что не может сейчас сесть за руль, стал указывать повороты.
        — А теперь топи что есть сил и затем выворачивай на главную, налево,  — указал, когда за кормой осталось несколько подобных финтов.  — Ещё пару таких фокусов, и нас потеряют. Если уже не потеряли.
        — А теперь куда?
        — Теперь нужно сменить технику.
        Замену подыскали быстро, неприметную и старую «Ладогу», практически такую же, на которой сегодня уже успели покататься. Саша привычно вскрыл замки и в полминуты перепрошил бортовой компьютер. Спустя несколько минут ехали на другом авто.
        — Глыба, тебе куда надо, вспомнил?
        — Я и сам ещё не совсем понял. Но хотя бы понимаю, что мне нужно сделать. Мне надо вернуть архив Месса хозяину. Но пока не знаю, как всё это провернуть.
        — Какой ещё архив?, — воскликнул Саша.  — В банке спёр, что ли? И когда только успел?
        Майор не хотел рассказывать об этом.
        — Нет, не в банке. Но это долгая история. Как-нибудь потом расскажу.
        — А если вкратце?
        — Вкратце…, — Андрей закрыл глаза и приложился виском к боковому стеклу.  — Архив Месса — это та самая сила, которая помогает мне сквозь стены проходить и всякие чудеса творить. Попользовался — и хватит, надо вернуть на место.
        Шахназаров обернулся к ним:
        — Я буду рад помочь в этом деле. Не потому что питаю тёплые чувства к товарищам Странника, а потому что не хочу, чтобы эта штуковина находилась на Земле.
        Майор открыл глаза и посмотрел на Егора.
        — Сейчас эта штуковина находится в моей голове. И я сам был бы рад от неё избавиться.
        — А что для этого необходимо сделать?
        — Не знаю.
        И вдруг в голове Андрея будто разблокировались кластеры с нужной информация. Кое-что вспомнил.
        — Вспомнил! Я должен вызвать Миру.
        — Миру?, — переспросил сержант.  — А кто это?
        Глыба покопался в своей памяти и выудил ещё несколько мегабайтов информации.
        — Это корабль Странника. Сейчас болтается где-то в Солнечной Системе. Он… как бы это сказать. Ну как лошадь. Живой он… И я должен его почувствовать и позвать. Но пока не знаю, как это сделать.
        — А куда ты его посадишь, этот корабль?, — поинтересовался Саша.  — Это же не легковушка, чтоб по нашим улочкам на нём рассекать?
        — Точно!, — воскликнул Шахназаров.  — Куда? Здесь даже на машине развернуться — и то проблема.
        Майор задумался. В памяти вдруг всплыло, что звездолёт Странника действительно имеет немаленькие размеры. Видел его на фотографии. На той фотографии, что сделал Сергеев в кратере Олимпа.
        — Даже не знаю… наверное, только в космопорту. Большая штука, метров пятьдесят в диаметре.
        — Дохлый номер!, — констатировал Бендер.  — До космодрома мы не доедем. Если в городе легко ускользнуть от полиции, то за обводной по прямой дороге нас легко обнаружат. И пяти минут не проедешь, как угодишь в капкан.
        — Тогда какие варианты?
        — У меня никаких. Разве что буром на космодром попереть,  — вставил Шах.
        — Ну не, так не пойдёт,  — возразил Комбинатор.  — Это верный способ вместо космодрома попасть в рай. Ну или в ад, это уже кто чего заслужил. Нужно придумать что-нибудь другое.
        — Вот и придумывайте,  — заметил Андрей.  — У меня придумывалка не работает.
        — Стадион!, — воскликнул Саша.  — Нам нужен стадион!
        Шахназаров посмотрел на него, как на сумасшедшего.
        — В футбол решили поиграть?
        — И в салочки с полицейскими. «Футболист» маловат, а вот новый стадион, «Спорт-шоу», так и два инопланетных корабля вместит.
        — А далеко ехать?
        — Мимо не проедем, не боись, я дорогу покажу.
        Что-то тихо пискнуло, и Егор напрягся.
        — Тихо! Сейчас подслушаем, что там про вас расскажут.
        Вытащил положил на приборную панель небольшое устройство и подключил его к аудиосистеме. Все услышали диалог генерала Носова с тем, кого майор видел в банке, с напарником Прошина.

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        

        Сержант отключил «жучок» и убрал его в карман.
        — Вот теперь нас быстро найдут. Наверное, в бортовой комп вшит автономный датчик. Что же делать?
        — Я могу сделать так, чтобы нас не нашли,  — заметил Саша.  — Видишь вон тот тарантас впереди? Догони его и держись, как привязанный. А я сейчас залезу в полицейскую сеть и немного там пошарюсь. Подай мне ноутбук.
        Глыба взял с задней панели ноутбук, раскрыл его и поставил Саше на колени.
        Комбинатор включил устройство, совершил выход в сеть и застучал по клавишам со скоростью профессиональной секретарши-машинистки.
        — Навигатор наш я нашёл… Отключил его. Теперь нас не видят. А сейчас мы сделаем ход конём.
        Замолчал и некоторое время сосредоточенно работал, потом снова заговорил:
        — Опа, вот, а вот и эта тачка в базе данных. Прекрасно! А теперь сворачивай и езжай к стадиону.
        Шахназаров крутанул руль, и «Ладога» юркнула в узкий проулок.
        — И всё?, — недоверчиво спросил.  — Так просто?
        — На самом деле не всё так просто. Тут кое-какое умение требуется. Мы поменялись с ними местами, понимаешь? Теперь нашей тачкой управляет Иванова Александра Яковлевна.
        — Что?, — Егор посмотрел на Сашу округлившимся глазами.
        — О, какой конфуз. Ну ничего, немножко придётся тебе побыть в качестве прекрасной девы. Впрочем, судя по её фотографии, не такая уж она и красавица. Ты куда красивее.
        — Ну знаешь!, — засопел Шах.
        — Да не бойся! Пол менять не придётся. Если тебя это успокоит, то мы с товарищем майором сейчас числимся как твои дети, Анна да Мария, мне десять лет, маленькая я ещё и глупенькая, а Марии шестнадцать, самый сок дивчина.
        — Нисколько не успокаивает,  — сказал Егор.  — Не завидую матери, у которой два таких неугомонных ребёнка.
        — Ладно, шутки в сторону. Я так думаю, что полчасика у нас есть. Потом преследователи найдут женщину с двумя милыми дочурками и поймут, что мы их надули. А потом снова придётся поменять колёса. Так что, друг, давай, дави на газ и постарайся выжать из нашего ишачка всех лошадок.


        Глава 21.

        Глыба со своим товарищем умудрились удрать. Иван рвал и метал. Одна радость, генерал сообщил, кто помог им уйти. Впрочем, не такая уж это и радость — теперь искать придётся ещё и Шахназарова. Впрочем, Таракан даже подкинул координаты, и теперь оставалось только догнать их.
        Боев сел за руль, Прошин прыгнул рядом, взревел двигатель, и мощный «Муромец» понёсся по улицам.
        — Вот они, голубки, на карте, перед нами,  — напарник ткнул пальцем в экран.  — Так и поубивал бы всех! Но товарищ генерал разрешил убить только двоих. Нашего супермена нужно оставить в живых.
        — Нельзя же людей просто так, как мух, убивать,  — сказал лейтенант.
        — Можно, эмпат, можно!, — отрезал Иван.  — У нас всё можно. Лично пристрелю обоих. Лично! С наслаждением! И третьего, дай бог, тоже. Очень на это надеюсь.
        — Жестокий ты, нельзя таким быть.
        — Это ты жестоких людей не видел, я по сравнению с ними ещё паинька,  — И безо всяких переходов, сменил тон:  — Как ты мог его пропустить? Ну как, ответь, а? Неужто и правда не почуял?
        — Не почуял,  — признался Сергей.  — Не знаю, почему. Ведь должен! Я должен был его почувствовать. Майора-то почувствовал, и тебя чую. Но Егора вот взял и упустил. А он очень близко к нам находился.
        — Меня точно чуешь?, — настороженно спросил напарник.  — Или врёшь?
        — Точно. Не вру.
        — И чего я сейчас хочу?
        — Убить их всех,  — чуточку помедлив, паранорм добавил:  — И чашечку кофе.
        — Точно!, — воскликнул Боев.  — Угадал.
        — Не угадал,  — возразил Прошин,  — а прочитал.
        Товарищ посмотрел на него тяжёлым взглядом.
        — А почему же тогда друга своего, сержанта Шахназарова не прочитал? Почему позволил ему подойти незамеченным? Может быть, ты это намеренно сделал?
        — Нет, конечно. Я, и правда, не почуял его. Совсем. Даже когда видел его, то не смог… Будто его там и не было. Ну, будто я временно ослеп.
        — Не врёшь? Ведь врёшь! Или нет?
        — А зачем мне врать?, — помолчав, лейтенант с вызовом бросил:  — Это вы с Носовым что-то темните, а я с вами честен.
        — Ну раз не врёшь, тогда ладно, прощаю. Но смотри у меня. У нас с предателями разговор короткий.
        — Знаешь, не надо со мной таким тоном разговаривать,  — чуть помедлив, сказал Сергей.  — Я и обидеться могу. А знаешь, на что способен обиженный эмпат? Нет? Ну и дай бог тебе этого не узнать.
        Дальше ехали молча. Мелькали дома, столбы, повороты, а они всё ехали вслед за беглецами. Вскоре начали их нагонять, но вплотную приближаться не стали. Генерал обещал выслать подмогу, и, когда над головами застрекотал армейский «Беркут», Иван решился догнать и задержать Глыбу сотоварищи.
        К стрёкоту винтов прибавился вой полицейской сирены. Вертолёт, пролетев, едва не цепляя столбы своими шасси, опустился на кольце метрах в двухстах впереди.
        — Уж я оторвусь. Ух, как я их уделаю!, — с азартом выкрикнул Боев, выдёргивая пистолет из кобуры и держа руль одной рукой.
        — Давай только без жестокостей!, — попытался образумить его лейтенант.
        — А давай!, — согласился напарник.  — Мы их разделим, хорошо? Одного убьёшь ты, а второго я. Без жестокостей, просто пулю в затылок — и всё. А этого супермена генералу отдадим. Ты кого выбираешь, товарища своего, Шахназарова или этого афериста-хакера?
        — Никого,  — повысил голос паранорм.  — Мы не станем убивать их.
        — Станем, эмпат, станем,  — Иван охрип от нервного напряжения.  — Приказы не обсуждаются. У нас есть приказ — убрать всех, с кем контактировал объект.
        — Я постараюсь сделать так, чтобы этого не случилось,  — не унимался Сергей.
        — Слишком много ты на себя берёшь.  — Боев положил «рысь» на приборную панель.  — Будь как я! У меня есть моя работа, которую я должен выполнить, а на остальное мне наплевать.
        Иван остановил «Муромца», схватил оружие, распахнул дверь и побежал к остановленной машине. Прошин поспешил за ним. Едва подоспели, эмпат почуял неладное — ни майора, ни Шаха не почувствовал. Послышался детский плач и истерический женский крик.
        Это был другой автомобиль. За рулём сидела молодая женщина, а на заднем сиденье её дети.
        — Этот чёртов хакер перепрошил бортовой комп,  — взвыл от ярости Боев, пряча пистолет.  — Вот умелец, прямо на ходу обменялся данными. А эта баба и не заметила ничего.
        — Выходит, что этот парень в очередной раз провёл нас?
        — Это уже стало традицией. Как детей, нас развёл. И мы опять не имеем ни малейшего представления о том, где его искать. Чёрт возьми, мне уже никаких денег не нужно, я хочу найти и проучить этого мужика.
        Отпустили перепуганную женщину. Полицейские разъехались, а «Беркут», взмыв в воздух, и, покружив над районом, улетел на восток. Напарники вернулись в салон «Муромца». Им снова предстояло искать беглецов наугад.
        «Муромец» не спеша катил по улицам. Ехать, в общем-то, некуда, вот и не торопились. Иван лениво рулил, лейтенант, зевая, смотрел в окно. Им оставалось только ездить по городу и ждать, может быть, патрульные встретят где-нибудь беглецов.
        — Знаешь, эмпат, меня это не устраивает,  — сказал Боев.  — Всё шло как по маслу, но вмешался твой дружок, и всё наперекосяк. И ты ничего не можешь сделать. Или не хочешь, я тебя не пойму.
        Сергей посмотрел на напарника:
        — Я делаю всё, что могу. Но я же не волшебник, чтобы чувствовать людей на десятки километров вокруг.
        Хакер каждый раз обыгрывал их на один ход, перечёркивая проделанную работу. И что сейчас делать — не знал никто. Для этого нужно сначала понять, чего хочет добиться беглец, но на данный момент это невыполнимая задача. Прошин предположил, что если бы майор хотел чего-нибудь взорвать, то двинул бы к электростанции или к другому важному объекту. А если бы убежать надумал, то к космодрому.
        — Мы его от космодрома преследуем, с какого перепугу он решит вернуться назад?, — возразил Боев.
        — Может, миссию свою выполнил? Если у него вообще есть какие-то цели.
        Так и не пришли к единому мнению. Вскоре позвонил генерал и передал, что у него есть какой-то способ выследить беглецов. И добавил, что необходимо встретиться лично. И напоследок велел им остановится и дожидаться его прилёта.


        Глава 22.

        Шахназаров вёл аккуратно, стараясь, чтобы «Ладога» не бросалась в глаза, не гнал. Пару раз мимо проносились полицейские и не обратили на них внимания. В эти моменты Егор уже он подумывал втопить педаль газа в пол, но Саша его останавливал.
        Где-то вдалеке на западе прострекотал вертолёт.
        — Долго нам ещё ехать?, — поинтересовался Глыба.
        — Не очень. Но скоро нам придётся менять тачку. Слышали, вертушка пролетела на юг? Настигли машину с девочками. Ох и страху, наверное, нагнали на бедную женщину и её дочек!
        — Уж она тебя благодарит!, — заметил майор.
        — Меня?, — Бендер удивлённо посмотрел на Андрея.  — Между прочим, если бы не ты, то я сейчас спокойно тянул бы пиво, слушая радио.
        — А у меня со вчерашнего числа начался бы заслуженный отпуск,  — вставил сержант.
        Командир покачал головой:
        — Теперь у тебя будет вечный отпуск. Наверняка ты уже объявлен врагом народа. Пристрелят, как того попа, а потом скажут, что погиб геройской смертью. Ещё и на меня свалят.
        Низко, едва не цепляясь за крыши домов, пролетел военный «Беркут». Комбинатор предположил, что это поисковая вертушка, и если они в скором будущем не поменяют колёса, то могут попасться. Андрей отметил, что машина рыскает безо всякой системы и, скорее всего, ищет наобум. Это могло означать, что их в который раз потеряли.
        — Бережёного бог бережёт,  — сказал Бендер.  — Вон та машинёшка, на обочине, вполне подойдёт. Давай, тормози.
        Егор вопросительно посмотрел на своего командира.
        — Что скажете, майор?
        — Делай, что велено. По части угонов ему нет равных.
        Шах притормозил. Прижавшись к обочине, остановил «Ладогу» в двух шагах от старенького седана марки «Коляда». Комбинатор привычно удалил всю информацию с бортового компа, затем Глыба помог ему выйти из салона. Прихрамывая, отказавшись от помощи — «Не маленький и не калека, сам дойду»,  — Саша доковылял до машины.
        Сержант подёргал дверную ручку:
        — Она закрыта!
        — А ты думал, что тебе машину оставят открытой? И ключи ещё на блюдечке с голубой каёмочкой?
        Поколдовал над замком и полминуты спустя все двери были открыты. Забрались в салон — Шахназаров снова сел за руль, а Комбинатор рядом, в качестве штурмана. Майор вольготно расположился на заднем сиденье.
        Бортовой компьютер сопротивлялся недолго, сдался через минуту. После перезагрузки Саша жестом показал — езжай. Завёлся двигатель, тронулись с места.
        — Куда теперь?
        — В футбол гонять. На стадион. Навигатор только не включай.
        Майор попросил включить радио. Бендер, радио слушать не хотел, но всё же согласился, может быть, важная информация проскочит. Щёлкнул клавишей, пошуршал по эфиру, и вскоре из колонок сабвуфера послышался уже поднадоевший до тошнотиков голос:
        — Привет всем, это снова я и радио «Космоград». Наши корреспонденты сообщают о том, что сбежавший маньяк сегодня совершил наглую попытку ограбления банка. Однако полицейским удалось пресечь ограбление, но преступника задержать так и не смогли. Сообщник ждал его на улице, им удалось скрыться. На этот раз обошлось почти без потерь. Маньяк убил только одного охранника и одного полицейского.
        Заиграла музыка.
        — Ну всё, Шах, теперь не отделаешься,  — сказал Глыба.  — Тебя в сообщники записали.
        — Я знал, на что иду, чего теперь говорить об этом?
        — А вот про убитых не верь,  — поспешил заверить майор своего товарища и подчинённого.  — Сами его убили! И на меня повесили!
        — Ну, допустим, полицейского я завалил,  — вставил Саша.  — А что касается этого предателя, то я даже рад, что его чпокнули. Руки не пришлось пачкать.
        — Военные убивают всех, с кем вы общались?, — спросил Егор.  — Нас тоже в живых не оставят, если найдут.
        Глыба посмотрел в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Шахом.
        — Я это понял, когда попа застрелили. Но мы постараемся выжить. А ты что скажешь, Комбинатор?
        — А я что? Я жертва обстоятельств. Я поставил не на ту карту и теперь мучаюсь сомнениями. Но ход уже сделан, ничего не попишешь. Будем выживать.
        — Это хорошо, что мы друг друга прекрасно поняли.
        Музыка в колонках оборвалась, и арджей бодрым голосом сообщил:
        — А теперь вернёмся к футболу. Скоро на стадионе «Спорт-шоу» начнётся футбольный матч. Испанский клуб «Барселона» против московского «Динамо». Кто из них выйдет в полуфинал? Кто останется за бортом? Это станет известно очень скоро.
        Бендер выключил радио.
        — Блин, я совсем забыл про этот долбаный матч! Не станешь же ты сажать звездолёт на головы футболистов?
        — А долго он продлится?
        — Часа два как минимум. Два тайма, плюс перерыв, да ещё добавленное время. А потом пока люди разойдутся, да ещё техники будут порядок наводить.
        — То есть нам можно не торопиться?
        — Шутишь? А что нам делать всё это время с твоими друганами, которые вот-вот на хвост сядут?
        Майор не знал, что делать с преследователями. Не убивать же их! Особенно эмпата совсем не хотелось убивать.
        — Интересно, а билеты остались ещё?, — поинтересовался Шахназаров.  — Я б сходил.
        — С ума сошёл?, — недовольно пробурчал Андрей.  — Я ещё не выжил из ума. Там же толпа, и полиции тьма, нас заметят.
        Саша вдруг хлопнул Егора по плечу:
        — А хорошая идея! Ну да, там будет толпа полицейских. Но это не те полицейские, которые ищут нас. Это совсем другие, обычные патрульные. И ты подумай, кто будет искать нас в таком людном месте?
        — Точно! Преступники обычно прячутся совсем в других местах.
        Глыба был недоволен этой затеей, но понимал, что в чём-то оба правы. Появиться в людном месте — это верх идиотизма, и ни один полицейский не подумает искать их на футбольном матче. Осталось только добраться до стадиона, а там можно что-нибудь придумать.
        — А заодно и футбол посмотрим,  — Бендер повернулся к Егору:  — Ты за кого болеешь, за испанцев, или за наших?
        — Я патриот! Болею только за наших!
        — Оле-оле-оле!
        Сработала прослушка, это означало, что у их преследователя зазвонил коммуникатор. Из разговора генерала со своим подчинённым стало ясно, что он собирается встретиться с ними лично. Это могло означать что угодно, и даже то, что генерал перестал доверять или Прошину, или его напарнику. В любом случае это значило то, что беглецов потеряли.
        Подъехали к стадиону. Площадь рядом с ним заставлена автомобилями и автобусами — негде приткнуться небольшой и невзрачной «Коляде». Место нашлось только за пару километров от стоянки. Шахназазров притулил «Коляду» к обочине, Саша обнулил данные компьютера, после чего они вышли и направились к стадиону.
        Народу на площади было очень много, люди спешили на матч. Егор предположил, что билеты уже давно распроданы, на что Бендер заявил, что для него это не проблема.
        Майор думал не о билетах, а о безопасности, боялся, что его сейчас опознают, и опять придётся или бежать, или, что ещё хуже — убивать.
        — Здесь не страшнее, чем у себя дома,  — успокоил его Комбинатор.  — В толпе нас никто и не подумает искать. Да вы не дёргайтесь, главное, и всё путём будет.
        Глыба заметил, что ему-то по большому счёту бояться нечего. А вот его товарищам стоит побеспокоиться.
        Толкаясь сквозь толпу, подошли к кассам. Шах, вздохнув, отметил, что билетов уже нет. Однако Саше хватило двух минут, чтобы уговорить женщину, сидевшую по ту сторону окошка, найти ещё три билетика. Вскоре они направились к широкой лестнице, ведущей ко входу.
        — Мне как-то нужно вызвать Миру,  — сказал майор.  — А я не знаю как.
        — У тебе ещё есть время, чувак,  — Комбинатор похлопал его по плечу.  — Хоть в бубен бей, а вызови, как шаман дождь. У меня есть план. Я найду комментаторскую, объявлю эвакуацию, и на поле никого не останется. Очищу, так сказать, место посадки.
        — Эх, а я бы игру посмотрел,  — разочарованно вздохнул сержант.
        Андрей сотоварищи прошли фейс-контроль, хотя он слегка этого опасался. Возбуждённые крики «оле-оле» и звуки фанатских рожков слышались всё громче и громче.
        Когда оказались на самом верху, Бендер велел им садиться на свои места, а сам решил отправиться в комментаторскую. План у них созрел быстро. Пока Глыба пытается связаться со своим (возможно, и с несуществующим, но приходилось рисковать) кораблём, Саша объявит эвакуацию, сообщит, что стадион заминирован. Если всё получится, то к тому моменту, когда Мира прилетит, поле будет свободно. А что получится дальше — об этом пока предпочитали не думать.
        — Смотри, сколько полиции!, — майор обвёл толпу осторожным взглядом.
        — Не по нашу душу. Никто и не думает нас тут искать. Если ты не будешь на них пялиться, как сумасшедший, то на тебя и не глянут. Тем более что у этих полицейских сейчас будет море работы — футбольные фанаты самый проблемный контингент, сейчас все передерутся.
        Шахназаров предположил, что во время эвакуации может начаться паника. Комбинатор пообещал, что полиция придёт на помощь, ничего страшного не произойдёт.
        — Эх, обидно,  — вздохнул Егор.  — Купить билет на футбол, а наблюдать эвакуацию.
        — Обиднее будет, если вместо звездолёта мы окажемся в полицейском участке,  — сказал Андрей.  — Мне-то ничего, а вот вам тяжко придётся…
        Договорились, что на случай паники встречаются в самом нижем ряду, у выхода на поле. Саша помахал им на прощание рукой и исчез за поворотом.


        Глава 23.

        Иван вёл «Муромца» и прислушивался — где-то вдалеке тарахтел вертолёт. Это летел генерал. Раз решил лично с ними переговорить, то дело действительно очень срочное. Машина с подвешенными к крыльям ракетами показалась над крышами домов, и, покружив над районом, улетела вперёд, к разводке дорог. Там, на кольце, было место, где можно было бы спокойно сесть. И правда, сделав пару кругов, «Беркут» пошёл на посадку.
        Сергей ничего не понимал. Что за странная конспирация? Зачем ему понадобилось встречаться лично? Чего-то боится, что ли? Или что-то очень важное разузнал?
        Боев доехал до кольца и приткнулся к обочине, несмотря на то, что там был знак, запрещающий остановку. Вертолёт стоял посередине кольца на газоне, примяв клумбу. Лопасти всё ещё медленно крутились с тихим шелестом. Носов выпрыгнул из кабины и остановился неподалёку, дожидаясь, пока оба напарника подойдут к нему.
        — Дело очень серьёзное,  — сказал, когда они оказались рядом.  — А ты, Прошин, догадываешься, о чём я?
        — Почему догадываюсь? Уже знаю. Я же эмпат…
        Иван с интересом посмотрел на паранорма.
        — У нас завёлся предатель,  — поведал начальник.  — Мне стало известно, что наши переговоры кто-то подслушивал. И этот «кто-то» знает все наши планы. Жучок предположительно установлен в твоём телекоме.
        Боев удивлённо округлил глаза.
        — Не может быть!, — воскликнул.  — Телеком всегда при мне находился!
        — Думаю, что это мог быть этот хакер, которого мы до сих пор поймать не можем,  — заметил Носов.  — Значит так, дай мне свой телеком.
        Иван вынул устройство из кармана.
        — Чёрт! И когда успел? Мы ж с ним виделись только один раз, в банке, да и то несколько секунд. Да ему и не до этого было, его ранили, кровью истекал!
        Начальник связался с центром и попросил проверить телеком. Если есть связь с каким-нибудь устройством, то это и будет тот хакер, что помогает Глыбе. Проверка длилась недолго — через минуту результаты появились на экране планшета, который Носов уже держал наготове.
        — Ничего не понимаю…, — озадаченно проговорил генерал.  — Это не хакер… Это Шахназаров. Приёмник установлен в его телекоме. Ты с ним виделся? Мог бы тебе подложить такую свинью?
        — Разве что на бегу. Я видел его только один раз, подъезжающего к банку, когда он забрал объект и хакера.
        Генерал сощурил глаза и недобро посмотрел на эмпата.
        — Вот теперь мне многое становится ясным. Прошин, пройдите в вертолёт. Вы арестованы.
        Сергей сделал шаг, другой и остановился.
        — Вы думаете…
        — Я не думаю, я знаю,  — перебил его Носов.  — Вы, лейтенант, установили в телеком своего напарника подслушивающее передающее устройство. А принимающее отдали сержанту Шахназарову.
        — Я.. я этого не делал!, — с возмущением выкрикнул лейтенант.
        — А кто это сделал?, — с ехидцей спросил начальник.  — Пушкин? Святой дух?, — оглянулся и крикнул:  — Эй там, заберите лейтенанта! Наручники на него. На базу его и в камеру до моего возвращения.
        Два бойца выпрыгнули из кабины, защёлкнули на запястья Сергея наручники и увели.
        — Вы ошибаетесь!, — кричал арестованный.  — Я этого не делал! Это какая-то ошибка!
        Люк захлопнулся.
        — А вы не летите?, — спросил Иван.
        — Всё приходится делать самому,  — ворчливо ответил генерал.  — Он у нас на крючке, понимаешь? Хоть Шахназаров и отключил навигатор, но маяк у нас теперь надёжный, сколько этот хакер ни поменяет колёс, прослушка всё равно у них останется. Так что теперь они у нас вот здесь!, — Носов сжал кулак и поднял его на уровень глаз.
        Лопасти стали со свистом раскручиваться. Молотили воздух, поднимая тяжёлый вертолёт всё выше и выше. Набрав высоту, вертушка повернула к базе.
        Начальник, проводив взглядом боевую машину, направился к автомобилю, стоявшему у обочины. Боев поспешил за ним.
        — Садись за руль,  — рявкнул генерал.
        Двигатель взревел. Иван вопросительно посмотрел на Носова, тот молча подключил планшет к навигатору и вывел на экран данные. На хитросплетенье улиц замерцала красная точка — телеком Шахназарова.
        — Езжай за ним,  — приказал начальник.  — Ни за что не догадается, что мы за ним следим. И наоборот, уверен, что знает о каждом нашем шаге.
        «Муромец» рванул с места и полетел по улицам, влекомый красным мерцающим огоньком на экране навигатора. Вскоре выяснилось, что беглецы остановились у стадиона и направились к центральному входу. Удачное место выбрали, в толпе легко затеряться. Правда, не понятна их цель — почему именно на стадионе? Чего хотят здесь добиться? Ни Боев, ни генерал ответов на эти вопросы не знали. Но оба уверены, что в открытую их там взять не получится, слишком много трупов будет. Придётся наблюдать за ними и ждать удобного момента.
        — Прежде чем расстрелять его, попробую выйти с ним на контакт,  — задумчиво сказал начальник.
        — Зачем? Просто пришить его, и дело с концом.
        Носов взмахнул рукой.
        — Всё не так просто, Ваня. Ему известно кое-что, чего я не знаю. И никто на Земле не знает того, что хранится в голове майора Глыба. А очень хотелось бы, чтобы он поделился информацией. А убить мы его всегда успеем.
        — Если сможем,  — со злостью бросил Боев.  — Видели бы вы, как от него пули отскакивали в банке. Не знаю, что со своим телом вытворяет.
        — Вот это я и хочу выяснить. Как он это делает, и можно ли этому научиться и научить других.
        — Суперменов хотите сделать?
        Усы Таракана ощетинились:
        — Ты, Ваня, слишком много хочешь знать.
        Иван замолчал и на протяжении всего пути больше не проронил ни слова.
        «Муромец» остановился невдалеке от стадиона. Боев выжидающе посмотрел на командира. Тот помолчал, отвернувшись к окну, будто раздумывая, потом глянул на экран навигатора.
        — Вошли та территорию стадиона.
        Генерал набрал в телекоме номер полицейского управления, ресурсы которого передали ему на время проведения операции, и приказал выслать в район стадиона два полицейских вертолёта типа «Сокол», оснащённых ракетами.
        Генерал объяснил, что майора важно взять живым, а его спутников уничтожить. В случае крайней необходимости придётся убить и его.
        — Да это мутант,  — запротестовал Боев.  — Его пуля не берёт.
        — В крайнем случае, крупным калибром расстреляем с вертолётов.
        Издалека послышался стрёкот винтов. Тот самый вертолёт, на котором отправили арестованного Прошина. Судя по тому, что времени прошло немного, до базы добраться не успели. А это могло означать, что эмпата недооценили.
        Носов схватил телеком.
        — Эй, ребята! Я же сказал — эмпата отвезти на базу! Зачем вы его назад везёте? Эй, вы не слышите? Отвечайте! Вот чёрт! Он им мозги провентилировал. Не ожидал я от него такой силы. Весь экипаж себе подчинил! Технику в утиль, другого выхода нет. Теперь вся надежда на полицию.
        С другой стороны над городом показались два полицейских «Сокола». Не чета армейцу, но вместе вполне могли его одолеть. Генерал тотчас связался с ними и велел сбить боевую вертушку. Полицейские, как и солдаты, привыкли слепо подчиняться приказам начальства.


        Глава 24.

        «Беркут» рубил лопастями воздух и летел к базе. Эмпат сидел на металлической лавке спиной к иллюминатору, на его руках надеты полицейские наручники, сильно сдавившие запястья. По обе стороны — два солдата и ещё двое напротив, у другого борта.
        «Это что ж такое получается?, — думал Прошин.  — На меня повесили то, чего я не делал? И теперь ещё под трибунал отдадут? Ещё и посадить могут чего доброго. Нет, это мне не нравится совсем. Я с этим не согласен!»
        Сергей толкнул локтем соседа.
        — Куда мы летим?
        Вопрос остался без ответа, военный никак не отреагировал, лишь скосил глаза в его сторону.
        — Эй, я к тебе обращаюсь! Куда вы меня везёте? Ну чего ты молчишь?
        Им дан приказ не вступать с ним в переговоры. Лейтенант решил попробовать пролезть через чёрный ход. Закрыл глаза и включил эмпатию. У четверых вояк и двух пилотов души оказались нараспашку. Если не хотят с ним говорить, то сам их прочитает, как книги.
        Он напрягся. Мгновение спустя уже знал почти всё, чем дышат эта люди. А теперь нужно попробовать самое главное. Если сможет контролировать волю хотя бы одного человека, то освободится. Но для этого нужно собрать все свои силы.
        Внезапно включилась связь, и из кабины послышался голос генерала, чуть искажённый динамиком.
        — Вы долго не задерживайтесь, одно шасси тут, а другое там. Сдайте арестованного, пусть ему охрану усилят. И назад, мне поддержка с воздуха может пригодиться. Я координаты скину.
        Сергей отметил про себя, что Таракан говорит это так уверенно, будто знает, где находится майор Глыба.
        Динамик пошуршал эфиром и затих.
        Эмпат попытался подчинить своей воле одного военного. Если не получится, то это конец — его раскусят. Потребовал, чтобы тот освободил его руки. И вдруг солдат нехотя, медленно вынул из кармана ключик и, вставив его в замочную скважину, провернул. Наручники упали на пол. Остальные не отреагировали, удалось усыпить их бдительность.
        Откуда взялось столько сил, оставалось только гадать. Ему удалось ещё и в голове пилота покопаться. «Беркут», чуть потеряв в высоте, стал разворачиваться и вскоре уже полным ходом летел назад.
        О том, что он сейчас находился среди зомбированных людей, двое из которых управляли боевым вертолётом, могущим в любое мгновение упасть, старался не думать.
        Не знал, куда лететь, но приказал пилоту следовать за Тараканом. К счастью, у того оказалась привязка к генеральскому планшету и вскоре боевая машина уже летела на маячок. Паранорм, глядящий на мир глазами пилота, увидел,  — они взяли курс к стадиону. Не понимал, почему выбрано именно это место. Видимо, появилась какая-то новая информация, о которой он не знает.
        На подлёте к стадиону услышал в телекоме голос генерала Носова. Тот кричал, плевался в микрофон и пытался связаться с пилотами. Ответа не последовало. И тогда лейтенант увидел два полицейских вертолёта, новейших «Сокола», приближающихся к нему с противоположной стороны. Оба оснащены многоцелевыми ракетами, и это не предвещало ничего хорошего. Теперь он уверен на сто процентов, что генерал затеял что-то нечистое. А иначе зачем ему убирать своего подчинённого?
        Прошин приказал бойцам расчехлить пулемёты и те, хоть и слегка заторможенно, но повиновались. Теперь всё от пилотов зависит. Смогут уйти от двух «Соколов»? Или, может быть, лучше освободить их и дать сделать это без надзора в головах? Когда к ним метнулись две ракеты, оставляя белые следы в воздухе, Лейтенант решил отпустить пилотов. Спустя мгновение оба управляли самостоятельно.
        Вертолёт легко увернулся от ракет, прижавшись к крышам домов, а затем взлетел метров на шестьсот. Эмпат приказал открыть огонь, и два крупнокалиберных пулемёта дружно затакали. Ни одна пуля целей не достигла.
        — Ну что тянете?, — закричал он, заглянув в пилотскую кабину.  — Ракеты есть, стреляйте, если жить хотите! Иначе нас убьют!
        Один пилот завозился с управлением ракетами. Несколько секунд спустя снаружи зашипело, и управляемая ракета, метнувшись вперёд, повернула к ближайшему «Соколу». Ещё несколько секунд — и на его месте вспучился большой огненный шар, раскидав обломки на сотню метров вокруг.
        Не успел эмпат обрадоваться, как ракета, выпущенная оставшимся полицейским вертолётом, угодила им в хвост. Раздался взрыв, хвост отвалился, и тяжёлая машина, кружась вокруг своей оси, стала оседать на левый борт. Затем стремительно понеслась к земле. В иллюминатор паранорм заметил, что они летят над стадионом.
        Парашютов было до обидного мало — всего один. Прошин схватил его, кое-как надел на спину, застегнул ремешки. Затем открыл люк и прыгнул в пустоту, старясь отлететь как можно дальше от падающей вертушки, и сразу дёрнул кольцо. Раздался хлопок, его дёрнуло, он повис в воздухе, а лишённый хвоста «Беркут» продолжил падать. Секунд через двадцать снизу раздался взрыв — вертолёт, распахав поле, разлетелся на куски.
        Видимо, взрыв отвлёк преследователей, никто не обратил внимания на парашютиста опустившегося на поле среди обломков. Освободившись от парашюта, лейтенант бросился в перепуганную толпу, нужно скорее затеряться, пока по нему не стали стрелять из пулемётов. И вдруг ощутил, что где-то рядом с ним находится майор Глыба. Совсем рядом, но разве же в таком огромном стоге сена найдёшь маленькую иголку?


        Глава 25.

        Саша пробирался сквозь толпу к комментаторской, прокладывая дорогу то одним плечом, то другим. Тот тут, то там слышались крики футбольных фанатов и звуки рожков. По пути ему встретилось несколько полицейских, но они лишь скользнули по нему взглядами, не обратив внимания. Взбежал по лестнице к двери, с левой и правой стороны от которой расположены длинные окна, откуда хорошо должен просматриваться весь стадион. Толкнул дверь, шагнул внутрь, запер за собой. В помещении, где он оказался, находилось несколько человек. Двое сидели в огромных наушниках и даже не обернулись, когда Бендер хлопнул дверью. Остальные оторвались от настройки оборудования и посмотрели на непрошеного гостя.
        Вытащив из-за пояса свою «беретту», щёлкнул затвором:
        — Добрый день, господа. Попрошу тишины. Не бойтесь, пистолет стреляет только в экстренном случае. Если вы не создадите мне этот самый случай, то все останутся целы… Мне всего лишь надо воспользоваться вашим микрофоном, чтобы сделать заявление… Вы позволите?
        Пожилой оператор молча кивнул на микрофон.
        — Включите громкую связь, пожалуйста,  — сказал Саша и взял микрофон, продолжая второй рукой держать пистолет.  — Раз, раз, проверка связи. Отлично. Господа, у меня для вас неприятная новость. Стадион заминирован, и в течение часа сработает детонатор. У вас есть время, чтобы уйти. Только попрошу без паники, времени у вас вагон и маленькая тележка.
        Не успел это сказать, как откуда-то издалека послышался стрёкот. С обеих сторон к стадиону приближались три вертолёта. Грохнул ракетный залп, после чего затакали короткие пулемётные очереди. Над стадионом завязался самый настоящий воздушный бой.
        — Что это за хрень такая?, — выкрикнул Бендер, и его голос разнёсся над стадионом.
        Высоко в воздухе взорвался полицейский «Сокол». Потом закоптил ещё один, военный, с подвешенными на крыльях боевыми ракетами. Стал медленно заваливаться на бок, а потом вдруг стремительно полетел вниз. Комбинатор увидел, как из него вывалилась маленькая фигурка, над которой раскрылся белоснежный купол парашюта. «Беркут» упал на поле и взорвался, образовав немаленькую воронку. Теперь стадион наверняка непригоден для посадки звездолёта. Следить за парашютистом времени не оставалось, и Саша выбежал из комментаторской.
        На стадионе царила паника. Можно было бы и не объявлять о заложенной мине, достаточно и взрыва. Дудеть в рожки прекратили, теперь слышались только крики боли и ужаса. И снова пришлось продираться сквозь толпу, на этот раз все стремились назад, к выходу. Шахназарова и Глыбу он нашёл на месте. Это был уголок спокойствия — весь стадион стоял на ушах, все кричали и бегали в панике, лишь два человека спокойно сидели и ждали вестей от Бендера.
        — Видали, что я натворил? Армагеддон им устроил. А ещё и вертолёт этот.
        — В другой ситуации я бы тебя арестовал за ложное сообщение о бомбе. Серьёзная статья, между прочим. Считай, терроризм.
        — Да ладно, «терроризм»,  — Комбинатор фыркнул.  — Так, баловство! Солдафоны, вон, и без моей бомбы фейерверк устроили. Вот где терроризм. И чего это полиция с военными не поделила? Зачем вертолёт сбили? Вы видели? Я было подумал, что это ты по ошибке приземлил вместо звездолёта.
        — Всё поле перепахали, хоть засевай его,  — майор огорчённо покачал головой.  — Куда теперь приземлить Мира? Даже не знаю, сядет она на таких колдобинах, или нет?
        Егор вспомнил, что на Марсе этот звездолёт на неподготовленной площадке опускался, а там колдобины не чета этим, и ничто ему не мешало.
        Андрей отметил, что наладил связь со звездолётом и только ждёт, когда опустеет поле. Комбинатор предложил на время скрыться, ведь неизвестно, сколько ещё будут кружить вертушки над стадионом, а если они останутся здесь одни, то их быстро найдут. Куда уйти, уже решил — под стадионом есть подземные переходы, сеть магазинов, складов — целый город. На время игр всё это закрывают, и там сейчас нет ни одного человека, но проникнуть туда не составит никакого труда.
        Прилетел вертолёт со спасателями, и те принялись тушить горящие обломки. Толпа между тем не редела, паника была на пике. Это позволило незаметно пробраться ко входу в подземные переходы. Двери, разумеется, заперты, но Бендер открыл замок за несколько секунд, а после, когда вошли внутрь, снова замкнул его.
        Стало тихо, в подземелье не доносились крики снаружи. Теперь нужно переждать, пока на стадионе не останется людей, а после можно посадить звездолёт на поле. Что будет дальше — об этом не думали ни Саша, ни Шахназаров, главная цель сейчас — уйти от преследования. Лишь один майор имел цель — ему необходимо передать архивы Месса, но кому — и сам не понимал.
        Спустившись вниз, попали в подземный мир. Тут стояли автоматы, продающие напитки и сигареты, но оказались выключены. Здесь располагалась сеть магазинов и развлекательных центров, но все были закрыты. Свет горел вполсилы, это позволяло видеть, куда ведёт дорога. Широкий коридор уходил куда-то вдаль.
        Шли минут пять и забрели неизвестно куда. Вокруг всё так же находились запертые двери магазинов и фотосалонов, офисов и выставок.
        — Ну залезли мы сюда, и чего теперь делать?, — спросил сержант.  — Мы ж здесь, как в западне. Теперь наружу не сунься, вмиг с вертолётов расстреляют.
        — Подождём, пока звездолёт прилетит. А там видно будет,  — ответил Бендер.
        — Я чувствую его,  — остановившись и закрыв глаза, выдохнул Андрей.  — Или её? Это… живой он. Женского рода.
        Шахназаров обалдело посмотрел на майора.
        — Звездолетиха?.. Живой звездолёт женского рода. Я с вами с ума сойду.
        Глыба открыл глаза и оглянулся. Ему показалось, что за ними кто-то идёт. Совсем рядом. Развернулся и сделал несколько шагов назад. Егор и Комбинатор замолчали и ждали, что он скажет.
        — Может, показалось.
        — Нервы,  — констатировал Саша.
        И вдруг услышали голос, донёсшийся из полусумрака:
        — У всех нервы. Уф! Еле вас догнал.
        Из-за поворота показался человек в форме бойца ОсОБ. Бендер выхватил из-за пояса пистолет, щёлкнул затвором и навёл ствол на Прошина.
        — Э, чувак, стой на месте! Я тебя узнал. Ты в моей квартире шарился.
        Эмпат отступил на пару шагов.
        — Не стреляйте. Я хочу вам помочь.
        Андрей пожил ладонь на пистолет и отвёл ствол в сторону.
        — Это свой.
        — Знаю я таких своих…, — пробурчал Комбинатор, но оружие убрал.
        Майор внимательно посмотрел на бывшего подчинённого.
        — Ты откуда здесь взялся, Эмпатий?
        — На вертолёте подвезли. И даже высадили. Кстати, Шах,  — обратился к Егору.  — Объясни мне, почему я тебя не чувствую. Неужели в тебе нет никаких эмоций? Ты абсолютно ничего не испытываешь, ни волнения, ни страха?
        Шахназаров вытащил из кармана глушилку, подаренную Георгом.
        — Чувства во мне прямо-таки клокочут. Но есть одна штучка, её мне подарил мой старый друг. Кулибин. Это глушитель чувств. Работает, как я понял, только на ограниченном расстоянии, то есть скрыть сразу нескольких человек не в состоянии.
        Теперь всё стало на свои места. Лейтенант понял, почему прошляпил его в банке. Товарищ, о котором говорил сержант, действительно Кулибин, Сергей и не слышал никогда о таких устройствах. Потом он вспомнил о самом важном.
        — Пока я догонял вас, то почувствовал генерала, с Иваном идёт за вами. Вернее, за нами. Они где-то рядом. Пока на поверхности, но могут и спуститься, если поймут, где мы находимся. И что ещё хотел сказать.. Таракан узнал о том, что Шах его прослушивал и проследил сигнал. Теперь твой телеком — маяк для него.
        Егор вытащил из кармана устройство и беспомощно воззрился на него. Оказалось, что палка была о двух концах. Хотел было бросить телеком на пол и растоптать, но Саша остановил его. Он просто отключил прослушку, решив, что, возможно, она ещё понадобится.
        Теперь генерал лишён глаз, не мог отследить, где сейчас находятся беглецы. Однако было поздно — лейтенант определил, что преследователи спустились в подземелье, и не двое, а с подкреплением — с ними шло человек десять. И они идут именно сюда.
        — Ну тогда мы им устроим салочки с препятствиями,  — заметил Бендер.
        Он снова включил прослушку и оставил телеком при себе.
        — Продолжайте иди дальше, а я немного в Сусанина поиграю. Если что, я вас догоню. Я быстро бегаю. Одна нога здесь, а другая там.
        — Смотри, чтоб фигурально, а не буквально,  — попросил Глыба.
        Саша, прихрамывая, убежал назад, вскоре его шаги растаяли в тишине подземелья.
        Андрей предложил не бегать, а просто посидеть и подождать. Выбрал ничем не примечательный офис, проник внутрь, удивив и Шахназарова, и Прошина, а затем открыл дверь с той стороны, предварительно отключив сигнализацию.
        Вошли внутрь, заперли за собой дверь, расселись в мягких креслах и принялись ждать. Майор рассказал лейтенанту всё, что знал — про архив Месса и про звездолёт Странника, который скоро должен за ними прилететь. Прошин поведал им про то, что генерал, скорее всего, затеял какую-то свою игру. Может быть, решил стать таким же суперменом, а может, у него есть и другие цели.
        Внезапно Глыба почувствовал Миру. Она уже держалась на орбите и ждала лишь команды. Теперь осталось только дождаться, когда Комбинатор наиграется в кошки-мышки с генералом и вернётся к ним.
        Но вдруг оказалось, что Мира его не слушается. Что случилось, майор не понимал. Кто их знает, этих баб! Никогда с ними общего языка найти не умел. Сколько ни пытался, а звездолёт на его зов не откликался, хотя связь между ними установилась.
        Сергей заинтересовался звездолётом.
        — Интересно, а я смогу почувствовать ваш… вашу…
        — Звездолетиху!, — подсказал Егор.
        Андрей этого не знал.
        — Вот я её чувствую… Не знаю как, но чувствую.
        — А я — нет. Выходит, что она неразумная?, — спросил эмпат.
        — Похоже на то…, — ответил майор.  — Она как лошадь, понимаешь. Бывают разумные лошади?
        — Не встречал. В сказке только про Гулливера.
        — А может, её приручить надо?, — подкинул идею сержант.  — Может, она от рук отбилась?
        — Или привыкла к своему прежнему хозяину. Я не могу с ней общего языка найти!
        — Ищите!, — воскликнул лейтенант.  — Иначе нам придётся искать общий язык с генералом. А это намного сложнее.


        Глава 26.

        Отстав от товарищей, Саша свернул в левый коридор, и быстро зашагал вдоль него. Знал, что преследователи теперь пойдут именно за ним, и его задача — увести их как можно дальше. Нога всё ещё болела, но, к счастью, рана была не тяжёлая.
        Шагал и думал о том, как резко изменилась его жизнь. Вот был простым мелким аферистом, и тут подфартило, ввязался на свою голову в такое дело. Что стоило ему той ночью не остановиться, а проехать мимо? Сидел бы сейчас за своим кухонным столом, слушал бы радио, чай бы пил. Или разводил бы очередного лоха на денежки. Но теперь всё иначе. Теперь он преступник номер один, и за ним гоняется полиция всего города. И даже спасает задницы чуваков, с которыми только познакомился. Впрочем, для него это не составит труда.
        Плохо то, что он мог только предполагать, где сейчас находятся его преследователи. Зато им известно его месторасположение с погрешностью плюс-минус метр. И когда услышал за своей спиной топот ног, то понял, что перестарался, предлагая себя в качестве наживки. Теперь придётся не только уводить солдат от своих товарищей, но и спасать собственную жизнь.
        Ускорил шаг и повернул в боковое ответвление, а там бросился бежать со всех ног. Однако ловцы уже взяли его след.
        — Вот он, я его вижу! Стой, не уйдёшь.
        Бендер узнал голос, это тот самый человек, который вместе с эмпатом охотился за ним. Очень хотелось остановиться и всадить в него всю обойму. Но следом бежит с десяток вооружённых вояк, а против них один пистолетик не поможет.
        Загремели выстрелы, пули ударили по стене и с визгом срикошетили в пол. Саша бросился в другой коридор и помчался по нему что есть духу. Стрельба прекратилась, преследователи вроде отстали. Но он знал — если уж напали на след, то постараются не потерять.
        Вскоре оказалось, что отряд разделился и теперь продвигается по трём коридорам. В итоге они взяли его в клещи. Впереди тупик, сзади слышались тяжёлые шаги, в двух ответвлениях с обеих сторон тоже бежали.
        — Этого убрать. А Глыбу не троньте,  — кричал начальник небольшого отряда.
        Бендер добежал до стены, в которую упирался коридор, развернулся и вытащил из-за пояса «Беретту», снял с предохранителя и дослал патрон в патронник. В магазине оставалось ещё с десяток патронов. Упёрся спиной в стену и стал ждать.
        Прошло секунд двадцать, и впереди показался высокий человек в гражданской одежде. Это напарник эмпата. Саша выстрелил три подряд раза. Мужчина упал на одно колено, пистолет в его руке взлетел, ствол полыхну огнём, и Бендер ощутил, как его плечо разодрала сильная боль.
        Подбежали трое в армейской форме, из боковых коридоров высыпало ещё несколько человек. Комбинатор отскочил в угол, перехватил пистолет здоровой рукой и стал стрелять. Два солдата упали, но остальные открыли огонь. Опершись о стену спиной, Саша медленно сполз на пол, в лужу крови. Мгновение спустя в глазах его потемнело. Оружие, с глухим стуком упало на пол.
        К нему приблизился Иван, оттолкнул ногой пистолет. Наклонился, проверил пульс на шее. Сдернул с головы бандану, бросил на пол.
        — Ты ранен?, — спросил подоспевший генерал.
        — Ерунда, царапина.
        — Это он, тот хакер?
        — Так точно. Я видел его в банке. Это он.
        — А где же остальные?
        — Один, никого больше.
        — Обыщите труп,  — приказал начальник.
        Два солдата подошли, перевернули окровавленное тело и деловито стали рыться в карманах. Нашли только телеком. Генерал взял гаджет и внимательно его осмотрел.
        — Обманул нас!, — Носов бросил телеком на пол.  — Отвлекал, Сусс-с-ссанин! В итоге мы в очередной раз упустили объект.
        Иван зарычал от досады.
        — Чёртов хакер! И тут обставил нас. Сдох, но напакостил!
        Генерал закрыл глаза, упёрся лбом в стену и постоял так несколько секунд. Потом встряхнулся.
        — Возвращаемся. Если этот нас отвлекал, то другие должны идти прежним курсом. Следуем за ними. У них сейчас только одна дорога — к противоположному выходу.
        Отряд во главе с Боевым побежал назад, Носов последовал за ними. Едва только добрался до первого поворота, зазвучал звук вызова. Генерал глянул на экран коммуникатора и сделал знак Ивану остановиться.
        — Да, слушаю,  — рявкнул в трубку Носов.  — Да. Понятно. Это очень плохо. На орбите? Такой же звездолёт, что и Марсе засекли? Такой же или тот же самый? Ясно. В контакт войти не пытались? А сбить? Что? Задели его? Молодцы! Ответил залпом? Два истребителя уничтожил? Это совсем плохо. Планы несколько меняются.
        Убрал коммуникатор и подозвал Боева, а когда тот вернулся, негромко сказал:
        — Приоритеты меняются. Объект уничтожить при первой возможности. Если не удастся имеющимся у нас оружием, то надо выманить наружу, там его с вертолётов добьют. Приказ ясен? Действуй!
        Иван догнал свой отряд и повёл их дальше, к противоположному выходу, куда, по мнению генерала и должны стремиться беглецы.
        Носов брёл следом за ними и думал. Значит, майор хочет улететь. Теперь уже не до архива. Армии архив Месса, конечно, нужен, но при таком раскладе есть риск упустить его… Никак нельзя отдавать такую силищу в руки чужих. Нельзя отпускать Глыбу… Хотя… было бы заманчиво завладеть этой штуковиной.
        Генерал зашагал бодрее. И на всякий случай проверил именной пистолет, которым баловался только в молодости, да и то лишь в тире. Когда-нибудь приходится браться за оружие.


        Глава 27.

        — У меня какое-то неприятное предчувствие,  — сказал Прошин, сидя в мягком офисном кресле.
        Глыба вопросительно на него посмотрел.
        — Что-то с Сашей случилось.
        В голове эмпата взорвалось небольшое солнце, а потом в глазах потемнело. Сполз с кресла, и оказался на полу. Пришёл в себя, когда что-то обожгло щёки — это майор бил его тяжёлой ладонью, как заправская медсестра, приводящая в чувство нежного пациента.
        — Очнулся?
        Майор помог лейтенанту сесть в кресло.
        Шахназаров налил воды из кулера и сунул в руку Сергея холодный, запотевший стакан.
        Паранорм влил в себя холодной воды и ему немного полегчало. Щёки горели.
        — Так что случилось?
        — Саша… это… они его… ну… убили.
        — Плохо. Очень плохо,  — Андрей налил воды и выпил стакан залпом, как водку.  — Хороший он человек… И рисковал ради нас. А ведь мог не рисковать. Или не мог? Иногда такое бывает.
        Прошин вздохнул.
        — Нам нужно уходить. Они снова пошли прежним курсом и скоро придут сюда. Майор, вы связались со своим… со своей… со звездолётом?
        Андрей покачал головой.
        — . Не подчиняется она мне. Зависла на орбите и дальше никак. Я по-всякому пытаюсь к ней подкатить, чуть ли не «отче наш» ей читаю, а Мира ни в какую!
        — Значит, чего-то упускаете. Что-то нужно сделать, чтобы звездолёт вас принял за своего. Пароль какой-нибудь должен быть или ещё что.
        — Это понятно,  — согласился Глыба.  — Но у нас нет времени, чтоб искать пароли. Она на меня не реагирует, и я не знаю, что делать.
        — А пока нам нужно идти.
        Вышли в коридор, и направились единственной возможной дорогой — к противоположному выходу из подземелья.
        Что делать, если их припрут, пока и не думали. Наверху им тоже придётся несладко. Куда идти? Под вертолёты? Там несколько вертушек кружит, каждая оснащена пулемётами и ракетами. Для генерала это лучший вариант — выманить их наружу. Но получится ли к этому времени посадить звездолёт?
        По сути майор мог их всех уложить и один. Но боялся. Не хотел больше проливать кровь. Достаточно с него и того, что целый взвод погубил, хотя мог бы и обойтись. Конечно, пойдёт на это, но только в самом крайнем случае.
        Шли минут десять, потом эмпат заявил, что их догоняет отряд вояк. Однако генерала среди них не почувствовал. Видимо, тот опять что-то задумал, старый лис.
        До выхода добраться не успевали, придётся встретить преследователей здесь и принять бой.
        Андрей велел Сергею и Шахназарову скрыться за автоматом, продающим напитки. Какая-никакая, а всё же защита.
        — Примем бой?, — спросил Егор.
        — Ты, главное, не стань героем посмертно. Нечего тут геройствовать! Наша задача просто продержаться, а я тем временем постараюсь Миру вызвать.
        — Нам и минуты не продержаться,  — посетовал паранорм.  — У нас три пистолета против целого взвода с пулемётами.
        Глыба подумал, и ответил:
        — Я постараюсь помочь, но боюсь, что повторится, как в тот раз, на посту. А я убивать не хочу. Нельзя мне убивать… Но надеюсь, что смогу просто отключить их, не убивая.
        — Вы уж постарайтесь,  — умоляющим голосом сказал Сергей.  — Иначе отключат нас и уже не включат.
        — Ужасно не хочется, чтоб меня отключали,  — сержант поёжился.  — Я не Сергеев, я перезагружаться не умею.
        — Да и Сергеев тоже того…, — вспомнил майор погибшего рядового.  — Не умел.
        Шахназаров увидел в двух шагах от себя элетрощит и предложил выключить свет. Андрей похвалил его за инициативу и добавил, что подаст сигнал, когда потребуется. И попросил, чтобы товарищи не перестреляли друг друга в темноте. Лейтенант в свою очередь потребовал, чтобы Иван достался ему.
        — Я хочу с ним сам расквитаться.
        Глыба согласился.
        Сергей чувствовал приближение солдат, которых вёл Боев. Генерала с ними не было, он находился метрах в ста позади. Когда подошли совсем близко, Андрей махнул рукой, и Егор дёрнул рубильник электрощита. Всё утонуло во мраке.
        Где-то совсем близко раздался голос Ивана:
        — Они здесь!
        Эмпат напрягся и проник в его мысли. Раньше так никогда и не пробовал, но сейчас ему очень хотелось сделать это. Представил, будто его руки превратились в стальные тиски, и он сдавливает ими голову Боева. Его бывший напарник завизжал от дикой боли, упал и стал кататься по полу, схватившись за голову. Растерявшиеся солдаты открыли беспорядочную пальбу, которая, впрочем, быстро прекратилась. Вскоре Иван замолчал. Прошин понял, что тот умер и отпустил его.
        — Всё, умер,  — спокойным и холодным голосом произнёс лейтенант.  — Можете теперь начинать.
        — Не высовывайтесь,  — сказал командир.
        Снова погрузился в то состояние, когда кажется, что весь мир становится статичным, и способность двигаться остаётся только у тебя. Тогда, на блокпосту, получилось случайно, а сейчас майор вызвал это состояние намеренно. Время остановилось. Он выбрался из-за угла, перешагнул через труп Боева, отметил, что голова его была распухшей и похожей на тыкву, потом увидел застывших в разных позах военных. Не торопясь обошёл всех, отключил каждого одним точным ударом, забрал у всех оружие и сложил его рядом с электрощитом. Закончив дело, вернулся в обычный режим. Обезвреженные вояки упали одновременно, будто мешки с картошкой. На этот раз он все рассчитал верно — все остались живы.
        — Что это было?, — удивлённо спросил Сергей.
        — А это я немного в Странника поиграл,  — с усмешкой ответил майор.  — Попользовался его силой.
        — Архивом?, — Шахназаров дёрнул рубильник, включая свет.
        Лампы осветили лежавшие в разных позах тела.
        — Нет, архив запакован. С помощью архива я б перевернул мир.
        Прошин почувствовал генерала. Тот приближался. В этот же самый момент в голове Андрея возник чёткий образ — увидел звездолёт в чёрном пространстве космоса. Мира звала его. Она была готова к посадке.
        Егор посмотрел на командира.
        — Теперь куда? На поверхность?
        — Да. Мира вот-вот должна приземлиться.
        Прошин отстал, выглянул за угол, туда, где должен появиться Таракан, потом вернулся.
        — Не забывайте о том, что, кроме звездолёта, там будут кружить несколько вертолётов с полным боекомплектом. А ещё нас будет ждать толпа полицейских и солдат с пулемётами.
        — Что-нибудь придумаем,  — заметил Глыба.  — Главное, чтобы Мира опустилась, а там нам останется только добежать до трапа.
        — Майор, а почему звездолёт сразу не приземлился? Чего там выжидал?
        Глыба провалился в себя и попытался связаться со звездолётом. Потом он сказал:
        — В общем, она говорит, что вывалилась из гипера на орбите, вблизи от крейсера и нескольких истребителей. Не успела уйти в невидимый режим и её обстреляли. Что-то повредили в ней, и пока производился ремонт, ей пришлось принять бой. Потому она мне и не отвечала. Занята была. Сейчас она в порядке, сбила два или три истребителя, прошила крейсер, а теперь заходит на посадку. Её, кажется, ещё пытаются обстреливать, но она уже в режиме невидимки. Спряталась.
        — Фанта-а-астика!, — восхищённо протянул Шахназаров и присвистнул.
        — Это шутка такая, да?, — съязвил Андрей.  — Как будто всё остальное не фантастика, а серые будни.
        — Всё остальное похоже на жуткий сюр.
        Мира, по словам майора, только стала заходить на посадку, на это должно уйти несколько минут. Решили сидеть в подземелье до последнего, пока она не приземлится.
        Лейтенант рассказал майору, что генерал хотел поговорить с ним об архиве Месса. Не то для нужд армии мечтал его использовать, не то в личных целях. Глыба был категорически против — такую силищу отдавать в руки вояк, и в кошмарном сне такого не видел.
        — Но сейчас-то архив тоже в руках военных,  — заметил Шахназаров.  — Вы ведь военный? И архив ваших руках.
        — Скорее, я в его руках. Сейчас архив выполняет охранную функцию, сделав из моего тела неприступную крепость. Это не я управляю этой силой, а она мной. Даже если военные найдут способ отнять у меня архив, у них не получится им воспользоваться. Даже если смогут инсталлировать его, например, ну, в Таракана. А дальше что? Архив надо распаковать, а я этого не умею. И они не смогут. Этого даже Странник не умел.
        — А как же он тогда Беглеца завалил?, — спросил Сергей.
        — Просто загрузил архив в себя,  — ответил Глыба.  — И архив стал играть роль охранника. Помнишь, во что превратился Лафайет, когда архив силы был при нём? Кости одни, головешки обугленные, а всё жив оставался…
        — Интересно…, — сказал Егор.  — А что же тогда будет, если архив распаковать?
        — Я думаю, от человека зависит. Многие могут и не выдержать — это же власть, наверно, над всем миром. Наверное, это тяжёлая ноша, не хотел бы я с ней оставаться. Отдать им этот архив и свалить куда-нибудь — вот и всё, чего я хочу.
        Сергей вдруг побледнел, почувствовав приближение Таракана.
        — Прошин, Шахназаров, я отдам вас под трибунал за предательство,  — выкрикнул генерал Носов, выходя из-за угла.  — А ты, майор, должен отдать нам этот свой архив… Как вы там его называете? Архив Месса. Скоро сюда подойдёт подкрепление. Но я гарантирую тебе — если отдашь архив, то сможешь спокойно уйти. И даже дружков твоих с тобой отпущу.
        — Послушайте, генерал, а вам не кажется, что вы себя немножко глупо ведёте? Как вы хоте меня удержать? Вы не сможете этого сделать.
        Андрей почувствовал Миру. Она уже была на подходе, скоро приземлится.
        — Эмпатий, бери Шаха и выходи,  — бросил Глыба, посмотрев на лейтенанта.  — А я с Тараканом побеседую.
        Оба подчинились, отошли метров на тридцать и эмпат остановился. Что-то в генерале показалось ему очень странным. И неуловимо знакомым. Нельзя оставлять командира с ним наедине, подумал паранорм и решительно двинул назад. Товарищ последовал за ним.
        — Ты о чём в детстве мечтал?, — лейтенант поглядел на сержанта.
        — Хм… Да кто знает… О многом. Помню, мечтал певцом стать, потом архитектором, потом конструктором звездолётов. Всего и не перечислить.
        — Нормально,  — сказал Сергей.  — А я с детства уже умел чувства людей подслушивать, и однажды подслушал отца. Он, оказалось, когда-то мечтал летать в космосе, в дальней экспедиции, но не довелось. Не летают земляне дальше Солнечной системы. Ну вот я осуществлю скоро его детскую мечту. И улечу в очень дальний космос, пусть папа порадуется.
        Подошли к генералу и майору. В полусумраке Таракан не увидел их.
        — Я предлагаю сделку,  — говорил Носов.  — Ты делишься со мной архивом, а я тебе даю зелёный коридор, позволяю улететь, и дружков твоих забрать. Иначе вы не сможете даже выбраться на поверхность, там сейчас барражируют несколько вертолётов — ракетами расстреляют.
        — Не пойдёт,  — Андрей покачал головой.  — Я на сделки с вами не согласен.
        — Последний раз говорю, отдай архив.
        Прошин выступил из тени.
        — Товарищ генерал, о чём вы мечтали в детстве?
        — В детстве?, — опешил Носов, только сейчас заметивший его.  — Зачем это тебе?
        — Хотел кое-что выяснить,  — Лейтенант вскинул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок.
        Генерал Носов захрипел и упал. А из его груди вылетел маленький металлический шар, точно такой, какие они видели на Марсе. «Жучок» прошил стену и исчез где-то в лабиринтах подземелья.
        Ноги эмпата подкосились, он сел на корточки рядом с трупом Таракана.
        — Наверное, эта штука прилетела на Землю вместе с нами.
        — Но генерал-то на Марсе не был!, — воскликнул Шахназаров.
        — Да,  — согласился с ним Сергей.  — Но он был на транспорте после посадки. И, видимо, «жучок» перебрался к нему. Но активировался только сегодня. Иначе я бы уже давно это понял. Я почувствовал что-то неладное в его поведении… А когда спросил его о детстве, то он не смог сразу вспомнить. Я-то уже знаю, что при активировании «жучка» первым делом начинает отмирать память. Но на этот раз я медлить не стал…
        — Так вы меня поэтому спросили о детстве?, — обиженно спросил Егор.
        Снаружи послышался рёв двигателей, на футбольное поле садился звездолёт. Вместе с тем один за другим раздавались взрывы. Вот упал и взорвался один вертолёт, за ним второй.
        Откуда-то из глубины подземелья послышался топот ног — это подоспела уже не нужная генералу подмога.
        — Пора!, — сказал Глыба.
        Лейтенант, не выпуская пистолета из руки, и встал с корточек. Все бросились к выходу. Взбежали по широкой лестнице и уперлись в запертую дверь. Эмпат, недолго думая, всадил обойму в замок, и тот подался. Он выбросил ненужное уже оружие и выбежал наружу. Остальные последовали за ним.
        Они увидели пирамидальную громадину с небольшими стреловидными крыльями у оголовка и в середине, стоявшую посередине поля. Звездолёт маняще опустил трап. Осталось только пробежать оставшиеся пятьдесят метров под шквальным огнём. И это у них получилось.
        Три фигуры неслись по покорёженному футбольному полю. Двое в серой особовской униформе, а третий в спортивных штанах и футболке с надписью на груди «Мне всё пофиг». Ему было далеко не всё пофиг.
        Взбежав по трапу, все трое упали на пол ангара. Трап с жужжанием втянулся в корпус звездолёта. Перегрузка вдавила слабые человеческие тела в пол и лишила всех троих сознания. Мира, сжигая остатки травы на футбольном поле, взлетела и покинула Землю. Вскоре она превратилась в яркую желтую точку в высоком синем небе.
        Стадион пылал, над ним кружили пожарные вертолеты и поливали белой клубящейся пеной. Прибывший взвод особовцев спустился в подземный ярус, и солдаты стали выносить оттуда трупы. Тела генерала Носова и Саши Бендера положили рядом на беговой дорожке, подстелив большой десантный парашют.
        Никто так и не узнал, что именно произошло на территории стадиона. Те, кто мог об этом рассказать, покинули Землю. Те, кто остался, уже ничего рассказать не могли.


        Эпилог.
        На краю вселенной

        Месс сидел в комнате размышлений. Ничто не могло поднять ему настроения. Этот мир катится под откос. Внезапно открылась дверь, и без предупреждения вошёл Глон.
        — Ты прервал мои размышления, Глон,  — недовольно произнёс Месс.  — Что-то срочное?
        — Хорошая новость, Месс,  — сказал Глон.  — Архив уцелел.
        Месс помолчал, оценивая сказанное.
        — А ведь не должен был уцелеть… или ты что-то скрывал от меня?
        Глон склонил голову.
        — Совсем немного. Тот разумный, в которого Ай-нор инсталлировал свою сущность, перезагрузился. Умер, но потом ожил. Правда, инсталляция повредила ему память, и некоторое время не помнил ни кто он, ни что с ним произошло…
        — Архив при нём?, — оживился Месс.
        Глон выпрямился.
        — Да, архив силы Вселенной цел и даже нисколько не пострадал.
        — Это действительно хорошая новость,  — Месс оторвался от кресла.  — Одна хорошая новость за долгие годы. Рассказывай.
        Глон стал рассказывать.
        — Разумный попал в тяжёлую ситуацию. На планете его приняли за врага. У них там никто не оживает после смерти. А если ожил, то, значит, его надо уничтожить. Дикий народ. Очень дикий. Разумный не совсем научился пользоваться силой Ай-нора, и по неосторожности, защищаясь, убил нескольких своих соплеменников. А это очень плохо. Никуда не годится. За это надо наказывать… Потом он совладал с силой и научился ею управлять. И вызвал Миру. Но при выходе из гиперпространства её обстреляли. Она ранена. Механосы быстро регенерируются, ничего с ней не случится. В общем, разумный сейчас летит сюда. С ним двое его товарищей.
        Месс, до того разглядывавший барельеф на стене, вперил взгляд в Глона.
        — А зачем нам он и его товарищи? А, впрочем, пусть будут. Это всё?
        — Не совсем. Один носитель с личностью Шеба активировался в разумном. Разумный погиб. Судьба матрицы неизвестна. Возможно, она осталась на планете…
        — Это мне не нравится. Как думаешь, Глон, этот разумный в состоянии заменить Ай-нора? Сможет человек стать Хранителем порядка?
        — Я думаю — да. Он достойно держался всё это время. А всему остальному мы его обучим.
        — Будем надеяться, что времена потерь и невзгод остались в прошлом, а впереди нас ждут светлые времена.

        Конец второй книги.


        КНИГА ТРЕТЬЯ.
        Разрушители

        Глава 1.

        Сознание возвращалось медленно и нехотя. Шестерёнки в голове скрипели и буксовали, мрак постепенно рассеивался. Сильный гул, исходящий непонятно откуда, мешал сосредоточиться. Андрей Глыба приподнял тяжёлые веки. Перед глазами клубился красный туман. На мгновение показалось, что это пылевой дьявол, а значит, что операция на Марсе продолжается. Нужно встать и надавать Страннику! Голова кружилась, и слегка подташнивало, но надо взять себя в руки и подняться!
        Затем в сознании прокрутилась кинолента событий, пролетевших в недавнем прошлом. Полёт на Марс, встреча с неизведанным, смерть, а потом чудесное воскрешение. И этот проклятый архив, его необходимо передать какому-то Мессу. Беготня по городу, потом стадион и… звездолёт.
        Стоп! Звездолёт! Инопланетный корабль! Гудение, от которого свербит в мозгу — звук работающих стартовых двигателей. «Мы ещё не вышли на орбиту!, — мелькнуло в мозгу.  — Сколько же я пробыл без сознания? Минуту? Две?»
        С потолка лился тусклый желтоватый свет — на всех кораблях (видимо, даже на инопланетных) освещение в ангарах во время старта приглушали или вовсе отключали.
        Гул двигателей усилился. Неведомая сила впечатывала тело в мелко дрожащий пол, даже оторвать от него голову оказалось делом непростым. Сейчас он не человек, а червяк, извивающийся под прессом нескольких «жэ».
        С огромным трудом поднял тяжёлую, будто чугунную голову и осмотрелся. Он лежал на рифлёном металлическом полу ангара, невдалеке в беспамятстве валялись сержант Егор Шахназаров и лейтенант Сергей Прошин. Андрей подполз к сержанту, пихнул в бок. И прохрипел, пересиливая сопротивление организма, выталкивая непослушные слова из глотки:
        — Шах! Эй, Шах! Ты жив?
        Егор промычал что-то нечленораздельное и лишь слегка дёрнул лысой головой. Майор толкнул распластавшееся тело раз-другой, но результата не добился, и пополз ко второму товарищу.
        — Эмпатий! Ты жив? Не молчи!
        — Похоже на то!, — эмпат говорил так, будто его рот забит ватой.  — И Шах тоже жив, но пока об этом не знает.
        — Уже знаю!, — сержант тоже пришёл в себя.  — Но лучше бы я помер. Такие перегрузки, у меня рёбра трещат.
        — Бывало и хуже,  — бросил Андрей.  — Не раскисайте. Сейчас станет легче.
        Но ни Шахназаров, ни Прошин не верили, что будет легче. С того самого дня, как они ввязались в эту историю, с каждым часом становилось только тяжелее и тяжелее. И не только физически, но и морально. Ситуация запутывалась всё больше, даже паранорм уже перестал разбираться кто есть кто. Не успеешь оглянуться, а человек превращается в зомби, в игрушку Беглеца и норовит тебя укокошить.
        Гул двигателей поутих, а вскоре и вовсе замолк. Тяжёлая Ньютонова ладонь, прижимавшая к полу, исчезла, тела потеряли вес. Глыба, чуть оттолкнувшись, взлетел под самый потолок и едва не расквасил нос о металлическую балку. И повис, не в силах дотянуться до стены. Рядом барахтались товарищи, беспомощные, как котята, брошенные в воду. Видеокамеры, встроенные в жёлтые плафоны, безучастно наблюдали за действом.
        — Вот мы и на орбите,  — майор извивался, как рыба, в попытке доплыть до стены.  — До скорого, Земля.
        — И что, мы так и будем тут летать, как воздушные шарики?, — Шах, словно неумелый пловец, размахивал руками.
        — Добро пожаловать на борт!, — послышался приятный женский голос.  — Меня зовут Мира.
        — Не очень-то гостеприимно так издеваться над гостями,  — недовольно пробурчал лейтенант.
        В ответ освещение мигнуло, и ангар залился ярким белым светом.
        — Ну извините, времени было в обрез, пришлось срываться на полной скорости. Надеюсь, вы не сильно пострадали. Сейчас я включу гравитаторы.
        Где-то щёлкнуло, зажужжало, корпус звездолёта дрогнул. Всё вновь обрело вес, и три тела вернулись туда, где недавно находились — ухнули на пол. Майор раньше всех оказался на ногах, потирая отбитый бок.
        — Не хватало после всех приключений переломать кости, находясь в полной безопасности.
        — А здесь точно безопасно?, — осведомился Егор, держась одной рукой за стену, а другой за поясницу.
        Тело Эмпата тоже ломило от боли, и он, поглаживая ушибленное плечо, опирался спиной о контейнер.
        — В нас вроде не стреляют,  — заметил он.  — И убегать не приходится.
        — Как вы перенесли старт?, — снова раздался женский голос.  — Пришлось взлетать в жёстком режиме, иначе бы меня могли сбить.
        — Да вроде нормально…, — Андрей оглянулся в поисках невидимого собеседника.  — Не жалуемся. Спасибо за сочувствие.
        Он сообразил, что говорит с бортовым компьютером корабля, а не с настоящей женщиной.
        — Вы можете пройти и занять каюту. Или посетить пост управления.
        — Я оглядел бы управление,  — проронил майор.
        — А кто здесь управляет?, — спросил Прошин.
        — Никто. Я здесь одна. Следуйте за стрелками.
        Открылся люк, и на стене замерцали зеленоватые стрелки, указывающие путь. Глыба сотоварищи, оставив ангар, прошёл в коридор и двинули вперёд, ориентируясь по стрелкам. Паранорм брёл задумчивый и сосредоточенный, весь в себе. Командир забеспокоился — его пугало подобное состояние эмпата, как бы опять чего не натворил.
        — О чём задумался, Эмпатий?
        Сергей пожал плечами.
        — Пока ни о чём. Сам пытаюсь понять.
        — Прежде чем что-то сделать, говори мне. А я уже решу — можно или нет. А то опять…
        — Так точно!
        Стрелочки вели сначала по периметру, вдоль внешней стены, потом повернули вглубь звездолёта. Троица друзей бодро шагала неведомо куда, следуя за этим огоньками, как Алиса за белым кроликом. С тихим шелестом раскрывались и закрывались люки, стрелки мерцали всё слабее и слабее и наконец погасли, приведя землян к последнему рубежу. Разъехались створки, открывшие вход в рубку управления.
        Это было глухое полукруглое помещение без иллюминаторов. Их заменяли экраны, растянувшиеся по противоположной стене. Под экранами — пульт во всю длину и несколько кресел на тонких, будто трамвайных рельсах, по которым они могли перемещаться в обе стороны. Под пультом — съёмные пластиковые панели, скрывающие внутренности бортового компьютера. На экранах видна Земля и несколько боевых крейсеров. «Геликон» висел чуть в стороне, грозно поблёскивая металлом в свете далёкого солнца. На борту его красовалась огромная эмблема — жёлтая молния на фоне солнечной системы.
        Троица выглядела неважно. Двое в помятой серой униформе, а третий в грязной футболке и спортивных штанах с дырой под левым коленом. Где он умудрился порвать штаны, Глыба не знал.
        Майор прошёлся по рубке, осматривая помещение. Сел в центральное кресло, оттолкнулся ногами, прокатился вдоль пульта. Шахназаров и Прошин заняли соседние места.
        По корпусу пробежала волна вибрации, послышался гулкий звук, будто великан ударил в борт огромным кулаком.
        — Хотелось бы сразу улететь, но не получится,  — заявила Мира.  — Придётся принять бой. Но вам незачем беспокоиться, это моя проблема.
        — Бой с кем?, — опешил Андрей.  — С нашим… земным крейсером?
        — И не только с ним,  — ответила бортовая система.  — На орбите много боевых кораблей. Меня начали обстреливать.
        Звездолёт снова дрогнул.
        — Держитесь, буду маневрировать. Придётся потерпеть, это недолго. Скоро вы будете в безопасности.
        Взревели маневровые двигатели, и корабль, уходя от приближающихся ракет, рванул в сторону, как пугливая газель. Пару раз бахнули орудия, снопы огня понеслись навстречу «Геликону».
        — Ты только не сбивай их. Там люди…
        — Глупые вы создания!, — с лёгкой ноткой презрения фыркнула Мира, прямо как живая, настоящая женщина.  — Это вы, земляне, убиваете друг друга и не думаете о последствиях. А я не стану убивать. Я просто остановлю эти примитивные корыта.
        И она произвела ещё одну серию залпов.
        — Наступает момент, когда романтика приключений кажется уже не такой привлекательной…, — с тоской заметил Сергей.
        — Мне уже никакая романтика не кажется привлекательной…, — промолвил Егор, всматриваясь в перекрёстные трассирующие линии на мониторе.
        Командир глядел на экран и думал о том, что на них в последнее время охотятся все кому не лень. Прямо сезон охоты на майора Глыбу и его товарищей. Но надеялся, что это когда-нибудь закончится.
        Два орбитальных истребителя потеряли двигатели, три лишились управления. Но крейсер продолжал преследование и не прекращал стрельбу. Трижды попал в корпус звездолёта, и каждый раз его слегка тряхнуло.
        Прошин вдруг стал задумчивым и сосредоточенным, лицо заострилось и теперь напоминало крысиную морду. Он закрыл глаза и откинулся в кресле. Губы его едва слышно проговорили:
        — Что-то мне это не нравится.
        — А когда тебе хоть что-то нравилось?, — напряжённо спросил Андрей.  — С самого первого рейда тебе что-то не нравится. То едва не угробил нас на Луне, то вместе с Женей накаркали Беглеца с архивом проклятущим. И вот теперь снова. Что там опять, Прошин? Не тяни кота за причиндалы, выкладывай как на духу!
        — Не знаю… чувствую что-то, а что — не могу понять.
        Лейтенант открыл глаза и посмотрел на командира.
        — Ты сначала определись, что ты там чувствуешь,  — занервничал тот.  — Не смущай Шаха, и меня не путай. Я, знаешь, ли, мистикой уже сыт по горло…
        Эмпат пообещал, что оставит свои соображения при себе до тех пор, пока не разберётся.
        Бой с «Геликоном» завершился, и борта перестали содрогаться от попаданий. На экранах видны несколько истребителей и особовский крейсер, висевшие на орбите Земли. Мира не солгала — её залпы лишь повредили земные корабли, лишив маневренности.
        — Но и я повреждена тоже,  — констатировала она.  — Задеты батареи вероятностного генератора, и теперь я не могу совершить гипер-прыжок.
        — Ну так кто из вас быстрее отремонтируется?, — поинтересовался Андрей.
        — Полагаю, что я. Для начала надо провести диагностику.
        Экраны замерцали, по ним забегали разноцветные огоньки, в пультах что-то защёлкало, из-под панелей запищало. Мира запустила все системы сканирования и сообщила, что это может занять минут пять-десять. А сколько займёт сам ремонт, пока неизвестно.
        Сергей, до того молча наблюдающий за экранами, спросил:
        — А вы, и правда, живая?
        — Да. Почему тебя это удивляет?
        — Ну непривычно, чтоб звездолёт… и живой.
        — От мёртвой никакой пользы. Зачем вам мёртвый звездолёт?
        Глыба, слушая диалог, сказал:
        — Эмпатий имеет в виду другое. У нас, землян, звездолёты — просто куски высокотехнологичного железа, они неразумны. Ну и, к тому же, животных в качестве средств передвижения мы давно уже не используем.
        Собеседница возмущённо выкрикнула:
        — Я не животное! Нас возвели в разумные два миллиарда лет назад. Вас, землян, тогда ещё не было вовсе. И не смей больше так называть меня. Иначе… иначе… Я… я… Иначе я откажусь от своей миссии!
        Андрей растерялся, не зная, что сказать.
        «Чёртовы бабы!, — подумал он.  — Ещё психанёт, и выбросит нас в космос».
        — Извини, я не хотел тебя задеть.
        — Вот ещё!, — презрительно воскликнула женщина-звездолёт.  — Я и не обижалась! На дикарей не обижаюсь! У нас за миллиарды лет вообще никаких чувств не осталось. Чувства никому не нужны. Только холодный расчёт!
        «Ну да, чувств не осталось!», — усмехнулся про себя майор.
        — Холодный расчёт так холодный расчёт,  — произнёс он.  — Это даже хорошо для холодного космоса. Тут, и правда, чувства ни к чему. Лучше не нервничать! Не нервничай!
        — Я абсолютно спокойна!, — взвизгнули громкоговорители.  — И мои нервы нисколько не задело то, что ты считаешь меня животным.
        — Спокойствие в нашем деле важнее всего. Я не считаю тебя животным!
        — А мне очень интересно, откуда взялся живой и разумный звездолёт,  — сказал Шахназаров.  — У нас таких не бывает.
        По экрану пробежалась волна огоньков. Потом что-то блямкнуло, и еле слышный электронный писк, раздававшийся из внутренностей пульта, затих.
        — Диагностика завершена. Сейчас я займусь ремонтом. На это уйдёт не более получаса.
        — А поговорить с нами не хотите?, — поинтересовался Прошин.
        — О чём? О чём мне с дикарями говорить?
        — Мне тоже интересно, узнать о вас. Откуда вы взялись, о вашей истории узнать.
        — Обо мне?, — Мира помолчала и продолжила.  — Я родилась тогда, когда жизнь на вашей планете только зародилась. Я себя считаю живой и разумной. Те, кто способствовал моему рождению, называли меня механосом. Механо Сапиенс звали нас наши создатели, если перевести на ваш язык. Я — неживая разумная материя. Но раз уж я умею мыслить, то я живу.
        — Хорошо сохранилась для такого возраста!, — сказал эмпат.
        — Я самообновляемая система. Каждая деталь, пришедшая в негодность, синтезируется и меняется.
        — А кто были ваши создатели?
        — Такие же, как вы. Люди!, — внезапно голос стал жёстким, и механос почти истерично добавила:  — Но не подумайте, что я считаю вас или подобных вам богами! Вы всего лишь те, кто помог нам родиться. Вы слабы, вы немощны и глупы. Мои создатели уничтожили сами себя, их больше нет, а я всё ещё существую! Я выше вас!
        — Искусственный интеллект!, — догадался Прошин.
        — Бортовая система!, — добавил сержант.
        — Разум!, — гневно выкрикнула Мира.  — Полноценный разум! Ненавижу расистов и шовинистов!
        — Даже и не думали тебя унижать!, — майор на всякий случай открестился от слов товарищей.  — И вообще, я люблю негров и индусов, так что с расизмом и шовинизмом — не ко мне.
        — А у меня бабушка таджичка,  — зачем-то добавил Егор.
        Механос сменила гнев на милость, она очень быстро отошла, как и любая женщина.
        — Я сохранила память последних людей империи Сенай, которые находились на моём борту или с которыми мне так или иначе приходилось контактировать. Если вам интересно узнать, что происходило на заре всех галактик, то я предоставлю вам такую возможность. Разумеется, когда для этого найдётся подходящее время. А пока мне надо работать.
        Она занялась ремонтом. Что-то гудело в отдалённых отсеках, корпус иногда подрагивал. По пульту пробегали всполохи весёленьких огоньков, на мгновение оживляя обстановку.
        — А пока идёт ремонт, за нами не возобновится погоня?, — спросил сержант.
        — Они тоже неисправны,  — подметил Глыба, разглядывая массивную тушу «Геликона» висевшую над Тихим океаном.
        Прошин положил руки на пульт и задумчиво провёл пальцем по ряду кнопок.
        — Эмпатий, ручки-то при себе держи!, — рявкнул Андрей.  — Ещё не дай бог нажмёшь не на ту кнопку.
        Эмпат убрал руки с пульта и спросил:
        — Скажите, а что будет потом… ну, когда вы вернёте архив?
        Командир промолчал. За него ответила механос:
        — Что вы сами захотите, то и будет. Вы можете остаться на планете Истир. Или я верну вас назад.
        — Однозначно домой,  — сказал майор.  — Я хочу жить на Земле. Ну и у меня там дочка.
        — Я тоже так думаю…, — согласился лейтенант.  — Но… нам тогда придётся скрываться до конца жизни. Мы же там вне закона!
        — Что-нибудь придумаем,  — успокоил его старший товарищ.
        Пульт ожил и замерцал яркими цветами. Мира довольным тоном возвестила:
        — Внимание… Ремонт завершён, скоро мы двинемся дальше. Я совершу гиперпрыжок, и мы окажемся там, где и должны быть, на орбите планеты Истир, у колыбели всех цивилизаций. Будьте готовы. Запускаю вероятностный нуль-генератор.
        Слабо завибрировал пол, и звездолёт совершил прыжок через нуль-пространство. Звёзды на холстах экранов перемешались, смазались, словно художник взял да и закрасил их разными красками. Спустя несколько секунд мельтешение прекратилось, и звёзды выстроились в чужие, незнакомые созвездия.
        — Где мы сейчас находимся?, — осведомился Глыба.
        — Я не могу отследить координат,  — медленно проговорила звездолетиха.  — Мне нужно некоторое время, чтобы определить наше местонахождение.
        — Мы заблудились?, — справился Прошин.  — А ведь я чувствовал, что какая-то неприятность…
        — Эмпатий, молчи! А то опять накаркаешь!
        — А долго это… определять?, — полюбопытствовал Егор.
        — Мне надо взять две или три звёзды за точки координат и сравнить с моей картой,  — механос говорила задумчиво, будто она и сама не уверена в своих словах.
        — А если не найдёте? Мы заблудимся окончательно?
        — В теории — да. Но на практике такого быть не может. Нас не могло выкинуть в необжитый сектор Вселенной, а обжитый изучен подробно. Я скоро сориентируюсь.
        — А почему в необжитый выкинуть не могло?, — поинтересовался майор.
        — Потому что генератор действует только в пределах обитаемого космоса. Своего рода защита от таких случаев.
        Сергей занервничал:
        — Командир, простите, но я не могу успокоиться. Предчувствие какое-то… Мне кажется, что тут замешан Беглец.
        — Серёга, да уймись ты уже, сколько можно…
        Пульт замигал весёлыми огнями.
        — Могу вас обрадовать — ориентиры найдены.
        — И где мы сейчас находимся?, — поинтересовался Андрей.
        — Невдалеке от обитаемой звёздной системы 12/23. Правда, я даже представления не имею, как меня сюда закинуло. Далековато от намеченного курса.
        — И кто в ней обитает, в этой обитаемой системе?
        — Разрушители… Древняя и когда-то сильная гуманоидная раса. Они являются потомками энхатов.
        — Понятия не имею, кто такие энхаты,  — проронил майор.
        — Энхатон — так звучит название расы на их языке. А означает — «Разрушители». Будет время, я вам всё расскажу.
        — А я понял! Это родичи Беглеца?, — спросил Сергей.  — Ну, того, за кем ваш прежний хозяин охотился.
        Пульт засветился нервными красными огнями.
        — У меня нет хозяев!, — вскрикнула Мира.  — Мы свободны! Мы стали свободными задолго до того, как вы появились на свет! Нас освободила гибель империи.  — Она замолчала но потом добавила спокойным тоном:  — Айнор был мне другом, а не хозяином.
        — Простите, я не хотел вас обидеть,  — сказал Прошин.  — Конечно, не хозяин, а друг… Скажите, Разрушители…
        — Да. Шеба принадлежал к расе Разрушителей,  — пояснила механос.  — Говорят, стал изгоем. Его изгнали сородичи за какое-то преступление. Скитался по мирам, и надеялся совершить поступок, за который его простили бы и разрешили бы вернуться.
        — И он придумал украсть архив Месса и подарить своему миру?, — догадался лейтенант.
        — Да,  — ответила механос.  — И ему это почти удалось.
        — Ну ты, догада, Эмпатий,  — с долей восхищения произнёс Глыба.  — Я хоть и с архивом силы в башке, а и то ничего не заподозрил.
        — Ну вы его ведь не используете,  — усмехнулся эмпат.  — Люди свои мозги тоже всего на десять процентов используют.
        — Да солдатне мозг вообще-то ни к чему,  — пошутил командир.
        Сергей задумался.
        — Мог ли кто-нибудь внести ошибку в расчёты гипергенератора?
        — Если только кто-нибудь из вас,  — высказалась Мира.  — Но это очень сложно сделать. Отключить систему безопасности, внести другие координаты, удалить следы своего пребывания, потом снова включить систему безопасности. И чтобы я ничего не заподозрила. Вы бы так смогли?
        — Вот Саша запросто смог бы такое провернуть,  — сказал Андрей.  — Но он погиб. А мне такое не по силам. Да и архив не позволил бы, он ведь должен привести меня к Мессу, но никак не к его врагам.
        — Может, снова жучок?, — с тоской произнёс Прошин.  — Хорошо бы проверить…
        — Меня-то вы, лейтенант, сможете проверить,  — заметил Егор.  — А как проверить вас?
        — Дилемма!, — Андрей оглядел обоих подчинённых.  — Здесь есть медицинские приборы? Надо просветить Эмпатия и Шаха. Ну и меня заодно.
        Под пультом, за съёмными панелями что-то заклацало, словно старинное электромагнитное реле.
        — У меня есть медотсек. Но я им уже много лет не пользовалась, не возникало нужды. Вы хотите просканировать своих товарищей? Сейчас я подключу питание…, — Механос помолчала, растерянно помигала огоньками на пульте и добавила:  — Нет, не получится. К сожалению, сейчас медотсек недоступен. Хм… заблокирован доступ ещё в несколько модулей. Такого вообще быть не может…
        Андрей оглядел товарищей:
        — Та-а-ак. Орлы, признавайтесь, кто из вас к этому причастен? Кто из вас Беглец?
        Прошин вздрогнул, будто вышел из ступора:
        — Я не Беглец. Но я могу протестировать Шаха. Это может быть он.
        — Я тоже не Беглец,  — торопливо проговорил Егор.  — И как вы докажете, что именно я? Только на основании ваших слов вам никто не поверит.
        Командир вздохнул. «Начинается,  — подумал он.  — Опять игра в кошки-мышки».
        — Он прав, Эмпатий. Если Беглец — ты, то тебе не составит труда подставить его. Ну, как Лафайет астрофизика подставил.
        — А если Беглец — Шах, то ему также не составит труда подставить меня,  — парировал Сергей.  — А доступ к медицинским модулям он заблокировал.
        — Я ничего не блокировал,  — воскликнул Шахназаров.
        — Ну кто-то же это сделал?, — стал давить на него лейтенант.
        — А почему сразу я?, — взвился сержант.  — Может, вы?
        — А мне-то зачем? Я ведь не Беглец.
        — А я — Беглец, что ли?
        — А ну прекратили детский сад!, — заорал майор.  — Иначе я сейчас лично обоим вскрытие проведу. Подручным инструментом и без наркоза. Хотите?
        — Н-н-нет!, — ужаснулся Шах.
        — Вполне возможно, один из нас — Беглец,  — продолжил Глыба.  — Как это определить сейчас, я не знаю. Давайте пока подумаем без обвинений и истерик. Как можно, не имея спецсредств, доказать, что человек захвачен Беглецом?
        — Разве что скальпелем,  — подметил эмпат.
        — А если нет никакого Беглеца — человека зарежете и ничего не докажете. Я не согласен,  — добавил Егор.
        Майор повернулся к нему.
        — Тогда предложи свой вариант.
        — Ну я не знаю,  — промямлил Шахназаров.  — Рентген.
        — Медотсек заблокирован,  — произнёс Андрей.  — Значит, придётся резать?
        Корпус звездолёта дрогнул, освещение мигнуло, пульт на мгновение замер и снова замерцал разноцветными бликами.
        — Никого резать не придётся,  — успокоила их Мира.  — Теперь у меня заблокированы двигатели. Твои товарищи непричастны. Я думаю, что это Разрушители. В данный момент меня притягивает к звёздной системе. И скорость растёт. Силовой луч, ловушка, из которой не выбраться, пока его не отключат. А отключать никто не собирается.
        — То есть мы прямым ходом летим к сородичам Беглеца?, — спросил Прошин.  — И архив может оказаться у них?
        — В самое короткое время,  — ответила механос.  — Мы ничего не сможем сделать. Но я успела послать сообщение. Если Разрушители не перекрыли эфир, то передача должна дойти куда следует.
        — То есть проверка Беглец — не Беглец отпадает?, — с облегчением выдохнул сержант.
        — Пока да,  — сказал командир.  — Но, возможно, мы ещё вернёмся к этому вопросу.
        Шахназаров осклабился:
        — Надеюсь, медчасть к тому времени уже будет разблокирована. А то, знаете, скальпель в руках профессионального солдата как-то не особо радует.
        Замигали лампы на пульте, привлекая внимание.
        — Прямо перед нами окно в гиперпространство. Мы окажемся на месте куда быстрее, чем я думала. Приготовьтесь к прыжку.
        — Я надеюсь, на месте мы окажемся не в виде фарша,  — сказал Андрей.
        — Скоро мы это узнаем,  — ответила механос.  — Окно приближается. Мы вот-вот в него влетим.
        — Я бы сказал — вляпаемся.
        — Да мы уже… вляпались,  — заметил Прошин.
        — И очень сильно вляпались,  — добавил Егор.
        На экранах появилось нуль-пространственное окно, оно искрилось, переливалось разными цветами и пульсировало, словно живое. Оно дышало, то увеличиваясь, то уменьшаясь.
        — Я почти полностью заблокирована,  — сообщила Мира.  — Не затронуты только системы жизнеобеспечения. Значит, кому-то вы понадобились живыми. Продолжаю рассылать призывы о помощи на всех частотах. Это всё, что я сейчас могу сделать.
        — И быстро придёт помощь, если кто-то получит ваш призыв?, — спросил Сергей.
        — Быстро. Но только в том случае, если Разрушители не перехватят и не заглушат передачу.
        Гипер-окно, достаточно мощное, чтобы утянуть целую флотилию, увеличивалось в размерах, оно приближалось.
        — Через пару часов мы доберёмся до окна,  — поведала механос.  — Сейчас я бессильна, ничего не могу изменить. Вы можете пока почитать записи, которые мне удалось сохранить. Это память людей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Предлагаю начать с последнего императора погибшей Сенайской империи. Закройте глаза и погрузитесь в воспоминания давно умерших людей.


        Глава 2.

        Император Свен умер в начале весны. Это немалая потеря для Сенайской империи. Императора любили все от мала до велика, и даже и мысли никто не допускал, что он может безвременно уйти, бросить народ на произвол судьбы. Хотя, конечно, все понимали, что он уже не молод, и когда-нибудь ему придётся заглянуть за край жизни. Но обычно смерть заявляет о себе нежданно, чаще всего — когда человек строит большие планы на будущее. Так и сейчас. Свен Мудрый только начал облагораживать удалённые миры, доносить до них плоды цивилизации, строить для аборигенов школы и больницы. Считал, что если в этих мирах живут подданные империи, то они должны пользоваться всеми благами, доступными иным гражданам. Этот справедливый принцип ввёл ещё дед Свена, император Слим Непобедимый, правда, он не успел воплотить свои идеи в жизнь. Старый правитель говорил — если тебе хватило сил завоевать новый мир, будь добр, сделай так, чтобы жители чувствовали себя равноправными гражданами, а не побеждёнными. Только благодаря этому можно избежать бунтов в огромной империи.
        Известие о смерти императора застало принца Клая, когда он развлекался в кругу товарищей, таких же молодых и беззаботных детей министров, чиновников и банкиров. Они как раз загнали рогатого зверя, и оставалось только убить его, как вдруг с неба на опушку леса упал ультралёт, и веселье прервалось.
        Клай был недоволен — кого это ещё принесло?
        — Поди спроси, чего им нужно!, — сказал он Вену Стару, своему верному товарищу по детским и по юношеским играм.
        Вен, большой и широкий, неуклюже, как зверь, подбежал к ультралёту с нарисованными на борту стрелами — символом жреческой касты. Однако едва распахнулся люк, он бросился назад.
        — Тебя требуют!, — встревоженно сказал он.  — Там отец Васидо.
        Клай терпеть не мог этих святош и хотел уже наговорить дерзостей священнику, показавшемуся на спущенном трапе, но заметил в его лице что-то такое, чего никогда не видел раньше. Жрец выглядел растерянным.
        Наследник подошёл к машине и встретился взглядом с отцом Васидо. Ему стало неловко, что тот стоит весь сияющий, в парадной мантии, а он перед ним в простой охотничьей одежде, и сапоги его покрыты грязью.
        — Стряслась беда,  — промолвил священник.  — Вам нужно лететь в Исвар.
        — Что-то с отцом?, — осевшим голосом спросил Клай.
        — Свена Мудрого больше нет,  — ответил отец Васидо.  — За ним захлопнулась последняя дверь. Я к вашим услугам, господин император.
        Так резко оборвалась юность наследника.

* * *

        Едва только Свен отправился дорогой великих предков, финансирование многих проектов прекратилось, и недавно завоёванные миры остались без больниц, школ и прочих благ, а следовательно, в социуме этих миров стало возможным брожение. И теперь всё зависело от наследника, императора Клая, как он решит, так и будет. Как бы то ни было, ему ещё следовало вникнуть в политику почившего императора. Но он молод и неопытен, ещё и прозвища себе заработать не успел. Совсем молод — едва исполнилось двадцать лет. Юн, неопытен, несведущ в делах правления, не разбирается в людях. С таким скудным багажом знаний и опыта стать в одночасье правителем огромной звёздной империи — это значит, ослабить её. И Клай это прекрасно понимал — хоть и зелен, но совсем не глуп.
        Свен стал императором уже в зрелом возрасте, на тот момент ему исполнилось сорок, к тому времени он успел поднатореть в искусстве придворных интриг. Бразды правления — в крепких руках, никто из врагов даже и не пытался вырвать власть у сильного и уверенного в себе императора. Врагов у него тогда уже почти не осталось — одних обратил в друзья, а других уничтожил.
        Отец Свена, дед Клая, был на удивление крепким стариком и долго цеплялся за жизнь, не желая делиться ни с кем властью. Один за одним умерли старшие сыновья — кто в битве за отца-императора, кто от болезни. Одного сына Слим убил собственными руками, когда тот попытался захватить власть — подобного старый император не прощал даже собственным детям. Он был жадным до власти. Потому Свен и ходил в наследниках до зрелого возраста.
        Когда настала пора Непобедимого идти в свет благословенный, Свен остался единственным наследником. Слим тянул до последнего, не хотел расставаться с императорскими регалиями, и ритуал передачи власти провёл, стоя одной ногой в лучшем мире. Едва довёл обряд до конца, тут же и помер, будто не власть передал, а жизнь.
        Свен давно повзрослел, прошёл горнило войн, испытал сладость побед и горечь поражений, знал цену каждому шагу. И понимал, что если править так, как это делал отец, то можно погубить империю. Но чтобы что-то изменить, нужно сначала закрепить позиции. Первым делом император стал делать то, чего все от него ждали,  — расширять империю. Это такая традиция, едва только новый император приходит к власти, он обязан напасть на соседа. В первый же год правления Свен присоединил к империи ближайшую звёздную систему. Народ ликовал.
        Слиму время от времени приходилось усмирять бунты непокорных иноземельцев, а Свен решил пойти другим путём. Решил — зачем ждать, пока в окраинных землях зародится зерно бунта? И дал всем жителям империи права и свободу. Теперь все, кто жил под справедливой рукой владыки — имели одинаковые права. Каждый мог перемещаться по всей империи, искать работу там, где хочется, лечиться там, где хорошо лечат. Это касалось даже тех, кого лишь недавно и насильно сделали гражданином. Никаких оккупантов, никаких побеждённых и победителей. Свен получил прозвище «Мудрый», его любили все от мала до велика. Его любили победители и побеждённые, ведь благодаря ему последние стали первыми. До того жили в каком-то захолустном мирке, где даже лекарств нормальных ещё не придумали, и вдруг появляется завоеватель, который дарит возможность жить так, как ты хочешь, а не так, как можешь. Разве это завоеватель? Разве это враг? Отец родной!
        Казалось бы, не слишком ещё старый, всего лишь шестьдесят лет. Править и править! Расширять великую империю, превращать пустынные миры в богатые закрома, строить коммуникации, возводить дворцы. Но нет, умер от болезни, которая не подвластна современной медицине, не щадит ни простых смертных, ни императоров. Сгорел за три месяца, усох, превратившись в ходячую мумию. Перед самой смертью запретил казнить врачевателей, считая, что они невиновны в этом. Вот такой человек был император Свен. Империя скорбела о невосполнимой утрате.
        Смерть императора — неожиданность для всех, даже для него самого. Ведь надеялся прожить не меньше отца. Рассчитывал воплотить в жизнь планы по дальнейшему обустройству империи и так увлёкся этим, что не успел подготовить замену. Оставил страну в руках неопытного и напуганного этим событием юноши.

* * *

        Обряд посвящения в императоры провели спустя месяц в торжественной обстановке в центральном храме Азнура.
        В этот полдень стояла ясная, ласковая погода. На главной площади Исвара собралась огромная разношёрстная толпа. Народ ждал, когда покажется новоявленный правитель. Ещё недавно все горевали, а теперь империю охватила радость и эйфория — новый император обещал подарки каждому гражданину. В весеннем воздухе плавали пряные ароматы — здесь и там готовили угощение для всех желающих.
        Клай показался ненадолго, выйдя из храма. Писаный красавец — высокий, стройный, в алом плаще, чёрных штанах с оранжевыми кантами, в начищенных до блеска кожаных сапогах, на руках щегольские белые перчатки. Бросил ожидавшим его появления людям несколько фраз, помахал рукой и скрылся вместе с верховным жрецом в салоне подкатившего лимузина.
        Тучный, если не сказать — жирный, в чёрной мантии с нашитыми золотыми стрелами Азнура, отец Васидо сидел рядом с Клаем. Плоскую жреческую шапочку положил на колени, обнажив блестящую от пота лысину. Он завёл осторожный разговор, начал подбирать ключик к императору.
        — Ваше величество, я вижу, что вы юны и неопытны в делах управления государством. Если позволите, то я смогу помогать советами, какими не пренебрегал ваш отец, да будет ему сладко в садах Азнура!
        — Вы ошибаетесь, отец Васидо!, — ответил новоиспечённый император.  — Я изучал все дисциплины, какие пригодятся правителю. Это чертовски сложная вещь, но я справлюсь!
        «Вот ещё, доверять такие важные вопросы жрецам!, — подумал он.  — Пусть занимаются своим делом, молятся Азнуру, устраивают праздники. Император не нуждается в подсказках!» Хотя прекрасно понимал, что жрец прав. Помощь ему бы пригодилась.
        — Конечно, ваше величество,  — жрец склонил голову перед правителем.  — Но позвольте, когда вам вдруг станет тяжело, я подставлю плечо. Азнур нам всем в помощь!
        — Об этом мы поговорим позже, отец Васидо,  — холодно бросил Клай.  — Пока я не нуждаюсь в вашей опеке.
        Отец Васидо знал, что сын Свена Мудрого не любил касту жрецов. Ещё в нежном возрасте писал сатирические стихи, высмеивая и религию, и верховного жреца, да и вообще говорил с ним в пренебрежительном и чуть ли не оскорбительном тоне. Но наказывать хулигана нельзя, наследник… А теперь император.
        — Как скажете, ваше величество,  — елейным голосом ответствовал пожилой жрец.  — Если вам понадобится совет, знайте, что я всегда к вашим услугам, да подарит вам Азнур многие лета!
        Император обратился к жрецу через неделю. Больше не к кому. Ведь не у товарищей-собутыльников спрашивать совета! Единственного человека, у кого Клай мог попросить помощи, нет сейчас на планете. Наставник и учитель, Стил Дорт, давно покинул Истир, и где сейчас находится, одному Азнуру известно.
        Когда стали приходить чиновники с разными просьбами, Клай ещё мог как-то с этим справиться. Сказать «нет» или «да» он умел. Этому дать денег на строительство новой фабрики по производству кислорода, тому отказать в выдаче денег на празднество Дня Империи. В этом нет ничего сложного, с такими проблемами разберётся и ребёнок.
        Но когда начались более серьёзные просьбы по поводу дел, в которых Клай не разбирался, понадобилось призывать отца Васидо. Покойный Свен Мудрый обходился без советников, а молодой император, хоть и старался выглядеть самостоятельным, просто не мог без них обойтись. Предстояло пройти трудную школу, и как назло, нет под рукой человека, которому можно доверять. Хм, конечно, можно довериться другу детства Вену Стару, с которым они прошлым летом устроили потрясающую соколиную охоту, а месяц назад едва не загнали рогатого на охоте. Доверять-то можно, вот только не в этом деле.
        Отец Васидо стал помогать в особо сложных вопросах. Клай с детства не любил этого толстого жреца, но понимал, что тот действует исключительно в целях безопасности империи. Придётся забыть о детской неприязни, и вообще, империя важнее отношений.
        Император стал привыкать к этой жизни и понемногу вникать в новую для него деятельность — управление собственной империей. Прежняя жизнь осталась там, позади, вместе с товарищами — ветреными юношами, каким он и сам был совсем недавно.

* * *

        Однажды утром, через два месяца после того как Клай вступил в должность, священник, круглый, как бочонок, вкатился в императорские покои и сообщил, что императора ждёт знакомство с оружием великих королей.
        Клай знал о Стреле Азнура немного — отец очень редко говорил об этом. Саму легенду наследник слышал ещё в детстве, а потом читал о ней в книгах.
        Древняя легенда гласила, что первый император Сеная, Рагил, ещё до того как основать единое государство, стал странствующим воином-наёмником. Воевал за тех, кто платил звонкой монетой. Довелось ему побывать на разных планетах Разрозненных Миров. Вселенная в то время была расколота, планеты враждовали друг с другом и каждый воевал сам за себя.
        Однажды на планете Истир в звёздной системе Грог, той самой, где потом Рагил основал столицу, в бою с неприятелем его тяжело ранили, и он потерял сознание.
        И пока пребывал в беспамятстве, явился в его сновидение Азнур, Властитель Вселенной, и провещал: «Если хочешь выжить, поклянись, что построишь храм в мою честь и заставишь людей приносить жертвы мне и только мне». «Как же я смогу это сделать, государь?, — осведомился Рагил.  — Ведь я всего лишь наёмный солдат. Моя работа — стрелять из арбалета да махать мечом». «Я дам тебе невиданную среди людей силу, мой лук со стрелами, и ты с моей помощью покоришь сотни планет и станешь великим императором. Но я поставлю перед тобой два условия. О первом я уже говорил — ты построишь в мою честь храм и станешь приносить в жертву животных и птиц. И обяжешь других людей делать так же. А второе условие — никогда не пользоваться моими стрелами без особой необходимости, иначе ты уничтожишь весь мир. Это очень огорчит меня, ведь это мой мир. Так ты согласен?» «Да, государь мой, я согласен!»
        Рагил в тот же миг очнулся. Бой уже закончился, воины собирали павших и готовили к захоронению. Тело Рагила лежало рядом с трупами. Никто не верил, что воин выживет, даже и лекарств тратить не стали, настолько тяжёлыми были раны. И чудесное исцеление всех удивило. Рассказал Рагил товарищам о видениях, но никто не поверил. Даже вдруг появившийся алмаз, в котором якобы заключалась божественная стрела, не заставил никого в это поверить. Рагил собрал из камней капище, поймал белку в лесу, помолился новому богу и принёс животное в жертву. Доволен остался Азнур.
        Со всех сторон приходили воины, чтобы удостовериться, что наёмник, который недавно лежал среди трупов, ожил. Рагил поведал о том, кого видел. Некоторые поверили. И тогда собрал он небольшой отряд из тех, кто ему доверился, и покинул ставку военачальника. Повёл отряд к столице планеты, славному городу Исвару. По дороге присоединялись новые воины, и к тому моменту, когда подоспел к стенам города, ему присягнули около пятидесяти тысяч солдат. Азнур сотворил на небе знамение — разящую стрелу, и город сдался без боя.
        Азнур тогда ещё раз посетил подопечного и посоветовал, вернее, приказал, поступить с жителями так, будто это братья и сёстры. Рагил послушал бога и наставника и вместо того чтобы грабить население, сообщил, что остаётся здесь жить. Построил там храм Азнура и велел всем жителям города тому поклоняться. Город стал столицей империи Сенай.
        А оружие это, Стрелу Азнурову, Рагил использовал лишь однажды, в самом начале завоевательных походов. И это настолько напугало все разрозненные миры (да и самого Рагила тоже), что больше никогда никому из императоров не приходилось прибегать к силе этого оружия. Прав Азнур, это очень страшная сила. В мгновение ока Рагил уничтожил несколько планет непокорной звёздной системы.
        С тех пор империя ширилась, имя Азнура славили во всех уголках, а страшное оружие передавалось от одного императора к другому всё с тем же условием — воспользоваться им можно только в крайнем случае, иначе всему миру будет грозить беда. И ни разу ни один властитель не применил Стрелы Азнура, понимая, чем это может обернуться.
        Теперь очередь Клая. Сейчас он должен научиться владеть силой богов. Все императоры обучались этому мастерству, но никому, кроме Рагила, не пригодилось оно, никто больше не видел его в действии. Не было возможности проверить, не появлялись во вселенной враги, способные осилить Сенай, а сама империя только ширилась, каждый император прибавлял к территориям по одной звёздной системе. Все надеялись, что так будет всегда, в том числе и молодой император.

* * *

        На безымянной планете под дробным номером 14/143, на окраине империи, был построен полигон для испытания этого оружия. Там было установлено оборудование для инсталлирования Азнуровой Стрелы.
        А в качестве цели использовалась далёкая звезда Вера, жившая на стадии умирания. Учёные подсчитали, что через несколько миллионов лет она столкнётся с одним из обитаемых миров. Решили избавиться от проблемного участка, и поэтому каждый император, опробовав Азнурову Стрелу, выбивал из этой системы по одной планете. Вокруг Веры теперь кружилось четыре планеты, и звезда уже давно должна сойти с прежней траектории, но её продолжали добивать. Клаю предстояло пройти испытание — выбить ещё одну планету.
        Васидо знал, как пользоваться Стрелой Азнура, но ни разу к ней не прикасался. Даже алмаз, вместилище этого страшного оружия, в руках ни разу не держал, всё делали помощники, младшие жрецы. Он обучал императоров (уже второго на своём счету) по древнему трактату, написанному, если верить датировке, при жизни Рагила, а возможно, и им самим. Там во всех подробностях описано, как инсталлировать, как распаковывать архив, как активировать Стрелу и как направлять на выбранную цель. Каждый император совершал всего по одному выстрелу, после чего обучение считалось завершённым, и Стрелу возвращали в алмаз. Причём вместилищем Стрелы мог быть не только алмаз, её можно поместить даже в пучок электронов и передать на большое расстояние, или, например, в невидимый глазу и неосязаемый носитель информации, которые создают машины древних пралюдей в храмах Азнура. Кто такие пралюди — не знал никто. Они оставили наследие — свою волшебную технику. Одну из таких штуковин Азнур передал Рагилу, и тот поместил её в главном храме Исвара и еще на нескольких планетах. С помощью этого аппарата и проводится инсталляция и
архивирование Стрелы.
        При инсталлировании Стрелы в человека доступ к ней сохранялся у него, и передать её мог только он, и только по собственному желанию. Никто другой без его ведома воспользоваться ею не мог.
        Васидо со жрецами Севеем и Негаром, его постоянными спутниками и вечными помощниками, ранним летним утром пришли в императорский дворец.
        — Пора, господин император,  — сказал священник.  — Да пребудет с нами Азнур!
        Молодой император должен был освоить Азнурову Стрелу. Он не хотел этого и боялся, но нельзя показывать виду. Ведь император ничего не боится, в его руках судьба всего мира.
        И он запахнул свой алый плащ и пошёл вслед за жрецами. На крыше дворца ждал лёгкий ультралёт. Всю дорогу до космопорта они молчали, говорить было не о чем. В звездолёте, когда тяжёлая машина, преодолев силу притяжения, оказалась в космосе, Клай сказал:
        — Покажите мне алмаз, отец Васидо.
        Толстый, закутанный в манию священник кивнул Севею, и тот подал древний камень Азнура. Клай взял чёрный алмаз и почувствовал, какой тот тяжёлый. Внутри что-то мерцало, будто в нём теплилась жизнь, словно эта сила, Стрела Азнура, была живой. Эта жизнь, заключённая в алмазе, эта сила пугали молодого правителя империи.
        Васидо прочитал чувства императора, хотя тот и не выказывал их.
        — Страшная вещь,  — сказал жрец и спрятал алмаз.  — Потому мы и не пользуемся Стрелой в столице.
        Азнурову Стрелу всегда переносили в строгой секретности. Никто и никогда не знал об этом, кроме нескольких жрецов и императора. Обычно оружие переносили в алмазе Азнура, а лишь, прибыв на полигон, инсталлировали в императора и распаковывали. Самостоятельно делать это мог только Рагил, впоследствии Азнур ввёл ограничения. Инсталлировать в себя Стрелу человек мог и сам, а вот для того, чтобы распаковать архив, понадобится не менее двух жрецов. Это обезопасило оружие на тот случай, если бы его выкрал враг. Хотя даже сама мысль увести Стрелу из-под носа Азнура казалась сумасшедшей.
        Нуль-пространство, не так давно открытое учёными, помогло им быстро добраться до планеты. Несколько мгновений — и вот они уже на орбите, а внизу нетронутая цивилизацией планета, наверное, один из миллиона миров, который люди ещё не загадили. Всё, что построили там — небольшой полигон на вершине столовой горы, широком и большом, ровном, как стол, плато.
        Клай вышел по трапу вслед за отцом Васидо. Здесь ему понравилось. Воздух чистый, прозрачный, и дышалось очень вкусно. Где-то далеко виднелись верхушки гор, окутанные белыми кудрявыми облаками.
        — Хороший мир,  — сказал Клай, догнав священника.  — Жалко, что его не используют, как положено.
        — Это лучшая планета для полигона,  — ответил отец Васидо.  — Самая безопасная.
        Невдалеке от звездолёта возвышалось стальное сферическое здание с огромной молнией, начертанной на куполе. Жрец пояснил, что именно в нём располагается оборудование для проведения инсталляции.
        Внутри здание оказалось точной копией храма Азнура в Исваре, только без излишеств и украшений. Две машины для инсталляции Стрелы стояли в центре зала. Они были накрыты обычными стальными кожухами. Рядом находилось кресло, опутанное сетью проводов. Севей и Негар молча принялись готовить их — подключать питание, открывать ячейки для алмаза. Отец Васидо вставил алмаз в гнездо под кожухом и пригласил Клая сесть в кресло. Клеммы прохладно коснулись висков.
        — Это недолго, господин император,  — сказал жрец.
        Машина загудела, что-то в ней зашевелилось, закрутилось. Клай почувствовал, как в него вливается непонятная сила. Минут через пять гул прекратился, и императора отсоединили от машины.
        — Теперь вы владеете силой Азнура, да живёт его имя в веках!, — сказал Жрец.  — Я умею ею пользоваться, но ни разу не примерял на себя. Жрецы изучают лишь теорию, а на практике эту силу используют только императоры. Пойдёмте! Да пребудет с вами сила Азнура!
        Помощники остались в храме, а император со жрецом вышли наружу.
        — Что мне теперь делать?, — спросил Клай.
        — Необходимо хорошо ориентироваться в звёздных картах. Вас, как наследника, этому учили.
        Клай хорошо разбирался в картах, он знал, что это пригодится ему в будущем. Но никогда не задумывался о том, что ему придётся управлять Стрелой Азнура.
        Отец Васидо завёл его в небольшое здание, коробку чуть больше шлюзовой камеры звездолёта. Там не было ничего, кроме двух кресел. Император сел, уронив руки на подлокотники. Рядом со вздохом облегчения опустился грузный жрец. Отдышавшись, священник сказал:
        — Закройте глаза, и вы должны почувствовать присутствие силы Азнура.
        Клай закрыл глаза. Сначала он ничего не чувствовал, а потом в темноте вдруг что-то замерцало, будто светящаяся мошкара летела перед ним.
        — Почувствовали?
        — Кажется, да,  — неуверенно ответил император.
        — А теперь пожелайте увидеть карту вселенной.
        Император не понимал, как это сделать. Но всё же попытался. «Хочу увидеть эту проклятую карту!», — подумал он. И в тот же миг мелькавшие перед глазами мошки стали перестраиваться и вскоре выстроились в огромное полотно. Это была объёмная карта звёздных миров. Клай сидел с закрытыми глазами, а перед ним развернулась целая вселенная.
        — По выражению лица вижу, что у вас это получилось,  — иронично заметил жрец.  — Теперь найдите звезду Вера и выберите одну из её планет.
        Клай вытянул руку, коснулся пальцем карты и передвинул её. Показалось, что изображение слегка кольнуло палец, будто током ударило.
        — Можете делать это без рук, господин император, силой мысли — заметил жрец.
        Веру император нашёл быстро. Приблизил систему, прокрутил её в разных проекциях и выбрал самую отдалённую планету.
        — Хорошо!, — сказал жрец.  — А теперь высвободите энергию Стрелы и укажите ей цель.
        Не успел Клай спросить, как это сделать, отец Васидо сказал:
        — Вы должны сами понять. Стрела вам это подскажет.
        И правда, Клай вдруг ощутил, как в его мысли тычется подсказка. И в этот момент он почувствовал что-то, что можно было назвать консолью для управления Стрелой. Перед его мысленным взором раскрылось несколько панелей, и он сразу понял, как ими орудовать. Одна задавала мощность, другая толщину луча, третья точность координат. Он выставил координаты, сделал мощность вполсилы, сузил луч.
        — Что теперь делать?, — спросил он.
        — А теперь высвободите силу.
        И Клай сделал это. В голове его сверкнула ослепительная молния. Силы оставили его и он на время потерял сознание…
        — Господин император, вы в порядке?
        Клай открыл глаза.
        — Не знаю.
        — Слава Азнуру, у вас всё получилось. Только что передали, что взорвалась и сгорела планета в системе Вера.
        Жрец поздравил молодого императора с инициацией и завершением обучения и снова запаковал Азнурову Стрелу в алмаз. Они оставили полигон и вернулись в столицу империи, на планету Истир, дабы отпраздновать это знаменательное событие. Клай окончательно и бесповоротно простился с бесшабашной юностью.

        На следующий день начали недельное празднество — все граждане чествовали нового императора, желали долгие лета, здоровья, ведь от этого зависит благополучие всего государства. Во всех уголках империи проводились торжества, небо над каждой планетой взрывалось красочными салютами, всюду играла музыка, передвижные театры показывали постановки из жизни древних властителей. В общем, праздник организовали на широкую ногу.

* * *

        Император стоял на балконе дворца в окружении свиты и смотрел на город. Над Исваром алел закат, подкрашивая высоко висевшие облака, блики заходящего солнца играли на алом плаще государя. Празднество разлилось по всем площадям и улочкам, всюду взлетали фейерверки, слышались радостные крики, пахло сожжённым порохом. Летняя дневная жара спала, вечер прекрасен — в самый раз поохотиться или половить рыбу с товарищами. Но нет, теперь не до развлечений.
        Рядом с императором находился отец Васидо. Он ни на шаг не отпускал Клая и следовал за ним везде, чуть ли не в спальне с ним оставался. Императору это не нравилось, но что тут поделаешь? Таковы традиции, жрец всегда должен быть рядом с повелителем. Священник и Свена Мудрого не оставлял, всюду следуя за ним. Считалось, что жрецы оберегают императора от чар злых демонов. Хотя, если Азнур поборол всех демонов, то откуда им взяться? Клай в демонов не верил, а вступать в теологические споры со жрецами не хотел. Такие споры бесконечны — никто никому ничего не докажет и каждый останется при своём.
        Клай не был уверен в собственных силах, ведь надо научиться стать таким, какими были отец и дед. И пока народ веселился и ликовал, молодой император думал о том, как всего этого добиться. И конечно, без помощи жрецов здесь не обойтись. Если раньше он чувствовал себя самим свободным гражданином империи — ещё бы, ведь его отец великий император — то теперь понимал, что вся эта свобода лишь видимость, он связан по рукам и ногам условностями и обязанностями.
        За кроткое время Клай успел понять, что власть — это не только соколиная охота, пиры да празднества. Хотя поначалу мелькала в голове мысль, что если есть советники и жрецы, то пусть они и думают, как править империей. Но что бы там они ни придумали, а решение принимать придётся императору. И тяжесть ответственности за содеянное ляжет на его плечи. Бывало, правили империей слабые государи, коим и прозвища давали соответствующие. Ихан Безумный лишился рассудка после двух лет правления и был смещён более сильным соперником. Ян Бесхарактерный даже и не сопротивлялся, когда империей от его имени стала править жена, Бена Жестокая. Какое прозвище дадут Клаю, он не знал. Прозвища дают по делам, а юный властитель пока не совершил никаких дел, ни добрых, ни злых. Ему предстояло заработать второе имя.


        Глава 3.

        Семейство Эрго считалось одним из самых древних кланов столицы. Существовало несколько версий происхождения клана. По одной легенде считалось, что основатель рода был другом самого Рагила, но в это никто, кроме самих представителей Эрго, не верил.
        Вторая версия заметно скосила возраст рода. По ней великий предок — обычный крестьянин Лисваил, которому выпало стать спасителем императора Трела Благородного во время сильного урагана. Друзьями не стали, но император подтвердил своё прозвище — подарил бедному крестьянину обширный надел и дал дворянский титул. Впоследствии барон Лисваил Эрго породнился с графом Лестом. Клан окреп, бывший крестьянин стал имперским фуражиром, затем передал дело сыну, тот передал внуку. В конце концов, по прошествии тысячелетия, семейный интерес Эрго покинул пределы планеты. Потомки Лисваила расселились по всей империи, а те, кто остался в Исваре, считались стержнем семейства.
        Со временем они решили расширить поле деятельности и устремились на орбиту Истира, а потом и вглубь звёздной системы Грог. Добыча воды из метеоритного льда стала очень доходным делом, и Стеван Эрго быстро сообразил, заняв эту нишу двести лет назад.
        Стевана давно нет, но его дело живёт. Сейчас двумя его фабриками занимается Вин Эрго. Конечно, от тех конструкций давно ничего не осталось, их постоянно приходится обновлять, но сами заводы по переработке льда так и носят старое название, «Ледовая мануфактура Стевана Эрго».
        Управлять работой фабрик помогает единственный сын Лесл, который в двадцать пять лет уже успел отслужить в имперской армии, получив офицерский чин. Конечно, офицером он стал благодаря богатству клана, иначе так и ходил бы все пять лет в солдатах.
        Когда умер император, Вин, который никогда не касался политики, проронил за столом во время обеда:
        — Попомните моё слово, нас ждут перемены… но в какую, лучшую или худшую сторону, я не знаю. Слишком уж молод император, как бы не наворотил он дел.
        Так думал старый Вин Эрго. Многое понимал в жизни, но не спешил делиться открытиями с другими, да и потомкам советовал держать язык за зубами и не выносить собственного мнения за предел семьи — говорят, это значительно продлевает жизнь. И дети следовали этому мудрому совету. Впрочем, Эмма многим делилась с товарищами, Слойном и Дайном. Но эти ребята никогда не подводили, всё-таки лучшие друзья, с такими можно и в огонь, и в воду, и в разведку пойти. А больше ни с кем не общалась, да и не тянуло.
        Эмма — необычный ребёнок, телепатка. В этом нет ничего удивительного, в империи много телепаток. Но именно в клане Эрго она первая. Семейство потомков Лисваила вообще не славилось особыми способностями, да и какие выдающиеся особенности могут быть у простого крестьянина, даже ставшего дворянином? Все Эрги были простыми и работящими людьми, всего добивались только благодаря напору, безо всяких интеллигентных штучек и телепатии с эмпатией. А тут вдруг родилась Эмма. Отец хотел сделать её руководительницей одного из филиалов, но неожиданно раскрылись способности, после чего девочку рекомендовали отдать в колледж телепатов. Вин противился этому, не нужны в семье телепаты. Но когда его попросил ни кто иной, а сам директор колледжа, вхожий в императорский дворец, то пришлось согласиться — такому человеку отказывать нельзя. Эмма скоро заканчивает первый этап учёбы, а дальше девочку ждал переезд на другую планету и поступление в институт с углублёнными занятиями телепатией.
        Вину это не нравилось, но такой уж уродилась дочь, не отказываться ведь от ребёнка! К тому же от телепатов тоже есть польза, иной раз даже побольше, чем от обычных людей. Хотя когда-то таких людей считали ненормальными и делали всё возможное, чтобы избавить от проклятого дара. Держали в специальных клиниках, обкалывали разными лекарствами, и в конце концов люди превращались в безумцев. А ещё раньше иных просто убивали — ведь такие люди могли нанести непоправимый вред обществу, считали ортодоксы. В общем, Эмме повезло — родилась в весьма благополучное время. Теперь из телепатов не делают изгоев, не убивают, и даже не лечат насильно. Хотя многие всё ещё относятся к таким с некоторым предубеждением. Вот и отец поначалу даже немного побаивался собственной дочери. А ведь уже около двухсот лет общество приняло иных с распростёртыми объятьями. Общество-то приняло, а отдельные индивиды всё не могут принять, даже родные отцы очень долго привыкают к подобным детям.
        Зато Эдна, мать Эммы, очень обрадовалась этому. Она узнала о том, что дочь телепатка, ещё до рождения. Хотя не сразу поняла, что за сумбурные мысли стали появляться в голове. Потом подумала — сходит с ума — и даже стала обращаться к психиатрам, но врачи сообщили, что женщина совершенно здорова. Ни один доктор и не подумал о том, что телепаты могут быть настолько сильными, что способны воздействовать на людей до рождения. (А Эмма, когда подросла, стала очень сильным телепатом, наверное, даже самым сильным в империи.) Лишь на последней стадии беременности Эдна сообразила, что это мысли нерожденной дочери. Это так прекрасно, общаться с ребёнком на таком уровне. Эдна долго не говорила об этом никому, даже мужу. Она понимала, что это обстоятельство может его расстроить, ведь Вин — простой, как плошка. Ни богатства, ни дворянский титул не вытравили из него крестьянской простоты. Как говорится, Эрго он и есть Эрго. И до того, пока это было возможно, жена хранила тайну дочери.
        Когда Эмме исполнилось пять лет, она поранила ногу. Находилась она не дома, детей со школы отправили на экскурсию в древний храм Азнура, а это на другом конце города. Однако Эдна услышала её мысли, дочка будто звала её.
        — С моей девочкой что-то случилось!, — сказала она.  — Я чувствую!
        — Успокойся,  — ответил Вин,  — тебе показалось.
        Но жена металась по дому, не находя себе места, и тогда он связался с учителем, который повёл детей на экскурсию. Эдна не ошиблась, их дочь споткнулась о высокий порог и разбила колено. С этого случая Вин и поверил, что их дочь — сильная телепатка.
        Эмма — девочка неспокойная, всегда попадала во всякие истории. И других втягивала, потому с ней никто из детей особо и не водился. Кому понравится, что из-за какой-то девчонки станут наказывать за всякие шалости, не им выдуманные. Желающих мало, и в конце концов у Эммы осталось два настоящих друга. Слойн Грег и Дайн Гвор, с которыми она училась в обычной школе, пока её не забрали в колледж эмпатов. Дружба не угасла, они продолжали проводить время втроём. Правда, отношения со Слойном со временем переросли в нечто большее. Поначалу это очень обижало Дайна, и он даже какое-то время не общался с обоими, но потом смирился с тем, что друзья изредка уединялись, оставляя его наедине с самим собой.
        Сейчас Дайна нет рядом, уехал в другой город ещё в начале весны — решил найти там работу после завершения учёбы. Гворы небогаты и не могли оплатить дальнейшую учёбу, и потому он станет простым клерком в одной из контор. Стабильная и невысокая оплата, скучнейшая монотонная работа. Делай то, что прикажут — до конца дней. Если сможешь дать детям достойное образование, будут тебя боготворить. Не сможешь — устроятся в такой же конторе и до самой смерти станут исполнять чужие указания за небольшие деньги. И так до бесконечности — не каждому удаётся разорвать замкнутый круг и вырваться из паутины бедности.
        На воинскую службу Дайна не призвали по той же причине — слава почившему императору — тот освободил от воинской обязанности малоимущие семьи, в которых остался только один родитель,  — ведь иначе семья теряет рабочие руки. Отец погиб, едва родился младший брат, и мать вынуждена на всём экономить. Дайн, сколько себя помнил, мечтал, что вырастет и пойдёт работать, чтобы облегчить маме жизнь. И вот его мечта сбылась — как мало нужно для счастья. Правильно кто-то сказал — чем меньше у человека есть, тем меньше ему нужно. Зато богачи мечтают — ни много ни мало — о собственных планетах, где неплохо было бы проводить время в полном одиночестве.
        Слойн остался в Исваре и дожидался, когда пришлют уведомление о призыве на службу. В какие войска пошлют, не знал — этого никому никогда не сообщают. Это как лотерея, всё узнаёшь в последний момент. Эмма ждала этого с сожалением, очень не хотелось расставаться, но долг империи нужно отдать. Пять лет жизни! Каждый мужчина проходил через это, многие даже оставались довольны приобретённым опытом, и потом рассказывали детям и внукам о том, какими доблестными воинами они были.
        Защитнику империи положено два отпуска в год. Они будут изредка видеться, и это грело душу. А может, повезёт, и Слойн останется на Истире, и Эмма сможет приезжать на выходных. А если оставят в самом Исваре, так смогут видеться чуть ли ни каждый день.
        А потом, через пять лет — Эмма как раз закончит колледж эмпатов к тому времени — они создадут семью. Отец, конечно, против — твердит, что негоже Эргам родниться с Грегами, но вся надежда на мать, ей нравится Слойн. Да и Лесл благосклонно относится к юноше, хотя поначалу тоже думал, что это не лучший вариант для сестрёнки. Так и говорил: «Он тебе не пара, тоже мне, нашла друга!» Но Эмма оставалась тверда и дружбы со Слойном не предавала. Да и с Дайном тоже… Хотя Дайна брат и сейчас не признает — куда нищим и безродным Гворам до Эргов. Греги в этом плане выигрывают — хоть и бедны, но родовиты, семейство их не менее древнее, чем Эрги.

* * *

        Сегодня Слойн обещал зайти, а после они собрались прогуляться — говорил, что откопал один интересный ретро-бар, в котором можно послушать старую музыку и неплохо отдохнуть. Лето заканчивалось, погода стояла прекрасная, на небе ни облачка. Почему бы и не прогуляться, тем более что парня скоро могут отправить неизвестно куда.
        Рано утром Эмма поднялась, приготовилась и в назначенное время сидела одетой в своей комнате. Выбрала для прогулки лёгкое цветастое платье, под стать солнечной погоде, но совершенно не подходящее настроению. Если бы выбирала одежду под настроение, то надела бы невзрачный серый комбинезон, в котором ходила в школу.
        Слойн заявился вовремя — всегда был пунктуальным — за всё время учёбы только он ни разу не опоздал на уроки. Эмма увидела знакомую фигуру друга на экране видеосторожа, едва только он приблизился к дому. Слойн выглядел, как и всегда — широкие плечи, огненно-рыжие волосы до плеч, одет в зелёную рубаху, с которой не расставался последние полгода — так она ему понравилась.
        Выбежав из дома, схватила друга за руку.
        — Ну как ты?, — спросила, заглядывая ему в глаза.  — Есть новости?
        Слойн улыбнулся и, положив руку подружке на плечо, сообщил:
        — Да, у меня есть одна новость, но давай поговорим об этом чуть позже. Пойдём, я покажу тебе этот бар. Тебе там понравится. Он очень уютный.
        И они, взявшись за руки, дефилировали по улицам Исвара. Город только недавно отошёл от гуляний, которые устраивали в честь нового императора, но всё ещё то тут, то там попадались остатки празднества. Хоть уборщики и старались, навести порядок в миллиардном городе так быстро не удавалось.
        Брели пешком, мимо высоченных разноцветных зданий, подпирающих своими остроконечными пиками синие небеса, мимо входов в порталы подвесных троллейных дорог, электромагнитных и пневматических транспортных линий. Общественным транспортом пользоваться не стали, хотелось побыть наедине, если можно так назвать прогулку по многолюдным городским улицам. Он сверкал рыжими, как солнце, волосами, длинными, как у девчонки, а ее причёска была по-мальчишески короткой.
        Эмма могла бы и сама узнать, что за новость принёс Слойн, ведь телепатам открыты все тайны, но у них уговор, что она не копается в голове товарища. Ей, конечно, очень хотелось заглянуть поскорее туда, но обманывать не стала. Скажет сам, когда посчитает нужным. При всём при том простую женскую интуицию не обманешь, тут и телепатом быть не нужно — она и без этого догадывалась, что новости нерадостные.
        Не спеша достигли кафе, о котором говорил Слойн. Снаружи ничего необычного — незатейливая вывеска заглавными буквами — «РЕТРО», — и простенькие витражи, словно хозяин совсем не думал о привлечении посетителей. Эмма не сразу поняла, что это и есть реклама заведения. Ведь это же ретро, а раньше всё делали именно так, без броских и крикливых витрин, всё просто, полный минимализм.
        Внутри всё оформлено подобающе — полусумрак, старые дубовые столы с выщербленными столешницами, тяжёлые стулья, дощатый пол, а на стене висел огромный плакат, изображающий крестьянина в поле, с подписью «Дорог каждый колос». Эмма видела такие плакаты в фильмах. Да, это настоящее ретро, но намешано всего, из разных времён. Плакату с крестьянином лет двести, столы и стулья помоложе, а стены обклеены обоями, какие были в моде лет тридцать назад.
        Несмотря ни на что здесь отдыхала одна молодёжь, хотя казалось, логичнее бы увидеть здесь пожилых людей, страдающих ностальгией по старым временам.
        Заняли столик и стали ждать официанта. Играла медленная музыка, несколько пар танцевали в центре зала. Эмма не знала имени исполнителя, но часто слышала, мать гоняла эти песни, когда оставалась одна. Это музыка маминой юности. Тексты какие-то глуповатые, Эмма не понимала, как можно сочинять и петь такие глупости.
        У нас всё будет хорошо,
        Всегда всё будет хорошо,
        Просто замечательно
        Вся жизнь пройдёт у нас.

        Несмотря на пустые тексты, музыка была красивой и чарующей, а слова вбивались в голову будто молотком, и хотелось их напевать всегда и везде. Прилипчивая музыка, отметила про себя Эмма.
        Официант, одетый, как бармен со старинной картинки — в кожаной жилетке и белоснежной рубашке, принял заказ — два фруктовых коктейля — и исчез в глубине бара.
        — Какую новость ты хотел мне сообщить?, — справилась Эмма, хотя уже догадывалась и без телепатии.
        Слойн внимательно поглядел в её лицо:
        — Ты ещё не узнала?
        — Ой, что ты такое говоришь!, — возмутилась Эмма, встряхнув головой.  — Я же обещала, что не стану этого делать.
        Слойн прикрыл рукой ладонь подружки.
        — Я уезжаю.
        Эмма побледнела.
        — Ой. Только не надо…, — девушка осеклась.  — Значит, тебя не оставят здесь?
        — Нет. Я до последнего надеялся, что останусь на Истире. Уже был уверен в этом. Даже кое-какие подсчёты делал. Но, видимо, ошибся.
        — А куда?
        — Пока не знаю, скажут в самый последний момент. И когда отправимся — нам пока не открыли.
        Официант принёс напитки, два высоких бокала, наполненных шипящей зелёной жидкостью. Эмма пригубила сладковатый коктейль. Пузырьки газа весело щекотали нёбо. Музыка всё так же играла, женский голос пел другую красивую и глуповатую песню. Видимо, умных песен в стиле ретро не бывает.
        — Пойдём потанцуем?, — предложил Слойн.
        — А пойдём.
        Отставили недопитые коктейли и поднялись из-за стола. И едва только закружились в медленном танце, как спокойную и красивую песню сменила быстрая и совсем не мелодичная, хотя такая же глупая. Рваный ритм захватил сознание танцующих, и все задёргались, как в эпилептическом припадке. И только Эмма и Слойн продолжали медленно кружить, а вокруг них образовалось свободное пространство, будто вакуум. Дёргающиеся в конвульсиях соседи расступались, позволяя странной парочке спокойно танцевать. Эмме казалось, что весь мир трясёт, как в лихорадке, и только двое, тесно прижавшись друг к другу, спокойно ждут, когда мировая агония прекратится. Когда агония завершилась и все, уставшие, но ещё подёргивающиеся, стали расходиться, Эмма и Слойн ещё танцевали. Музыка затихла, но они и не слышали этого. Слойна кто-то окликнул, Эмма вздрогнула и оглянулась, а народ вокруг рассмеялся.
        — Знаешь,  — промолвил Слойн, усевшись за стол,  — чего здесь не хватает?
        — Чего?, — полюбопытствовала Эмма.
        — На мой взгляд,  — юноша обвёл помещение взглядом,  — здесь не хватает игровых автоматов.
        — Игровых автоматов?, — Эмма прыснула.  — Зачем?
        — Ну это же ретро! Раньше в таких кафе вдоль стен стояли… знаешь, такие штуки с разными полумеханическими играми. Я видел такие в журнале «Техника и империя». А сейчас они есть только в музее. Я бы поиграл. Знаешь, были разные игры. «Космический бой», «Ралли на спортивных карах», «Война с энхатами». И это не простые компьютерные игры, практически всё основано на механике, а ты управляешь джойстиком и там такие механические тяги…. О, это должно быть круто!
        — Ой, да ладно тебе!, — Эмма едва сдерживалась, чтобы не захохотать.  — Как может быть круто такое старьё? Ты прямо как старпёр говоришь! И какие могут быть энхаты? Война с ними была двести лет назад! Империя их задавила!
        — Ну и что? А игры всё равно отличные, не то, что эти скучные новоделы. Нет в новых играх чего-то… души в них нет. Хоть и полная реальность, а всё равно не то!
        Потом допили коктейли, посидели ещё немного, послушали музыку (снова заиграло что-то медленное, тягучее, как патока), и свалили гулять.
        Шатались по улицам, зажатым между высокими грядами домов. Потом добрались до реки и прогулялись по набережной под крики речных птиц. Болтали о всякой чепухе, не касаясь главной темы. Говорили о последних фильмах, о музыке, о картинах. Хотя у каждого на языке вертелись совсем другие слова.
        Эмма не хотела расставаться со Слойном, но так надо. Да и ничего страшного сейчас ни в армии, ни во флоте. Войны если и велись, то редкие и молниеносные — империя время от времени захватывала новые миры и принимала их в своё лоно. Жертвы среди имперцев минимизированы. Да к тому же в последние двадцать лет не проводилось ни одной кампании, народ жил спокойно и не боялся за жизни детей. Служба в армии превратилась в рутинную обязанность, воины просто дежурили на постах, а оружие использовалось только на полигонах. И это не могло не радовать рядовых граждан империи, не любивших больших перемен.
        К вечеру Слойн проводил Эмму домой и обещал зайти через пару дней. Когда уходил, набежали тучи, начался мелкий моросящий дождь, и Эмме вдруг стало очень тоскливо. Казалось, что он уходит навсегда. И им больше никогда не встретиться. Но понимала, что это не так, ведь не пророчица, а всего лишь телепатка.
        Дома ждал семейный ужин — все в сборе, отец во главе стола, мать рядом, Лесл по одну сторону, Эмма по другую. Ужин не особенно изысканный, обычные посиделки в семейном кругу. Обсуждали нового императора, а Эмме хотелось поговорить о себе и о Слойне. Но такие мелочи ни отцу, ни брату не интересны. Лишь мать заметила, что дочь чем-то огорчена, но она была занята сервировкой стола — в семейном кругу они предпочитали делать всё сами, без слуг.
        Когда Эмма скрылась в комнате, позвонил Дайн и радостно сообщил, что отыскал работу с неплохой оплатой и даже сможет по выходным приезжать домой. Эмма этому обрадовалась, но Дайн всё равно почувствовал в её голосе грустинку.
        — Что, Слойна забирают?, — спросил он.
        — Да,  — коротко буркнула Эмма.
        — Ну это же не навсегда, а всего лишь на пять лет,  — уверил её Дайн.
        — Ой, да ладно! Всего лишь пять лет!, — в отчаянии воскликнула Эмма.  — Мне к тому времени уже будет двадцать один! Я старухой стану!
        — Да ну!, — проронил Дайн.  — Так уж и старухой! Нашей училке по истории было двадцать пять, никакая она не старуха, очень даже симпатичная тётка!
        — Тётка!, — завопила Эмма.  — А я не хочу быть тёткой! Даже очень симпатичной!
        Наговорившись, они отключились. Дайн пообещал приехать, когда получит первые деньги.
        До позднего вечера Эмма слушала музыку и читала. Потом попыталась писать стихи. Строчки получались корявыми и некрасивыми. В последнее время в груди зарождалось что-то новое, неизвестное до сего времени, и хотелось выплеснуть всё это на бумагу. Но ничего не получалось, в итоге выходили лишь какие-то куцые уродцы с дубовой рифмой. Каждый раз Эмма вырывала листок из тетради, рвала на мелкие кусочки и выбрасывала в окно. На этом успокаивалась до следующего раза, когда чувствам в груди снова становилось тесно. И опять стихи получались такими, что даже стыдно читать, не то что показывать кому-то. Хотя иногда казалось, что вот, шедевр, но стоило перечитать, как руки сами начинали рвать бумажный лист в мелкие клочья. Так вышло и в этот раз. Стихи Эмме никак не хотели даваться. Вроде и не думала писать, но что-то будто подталкивало, изнутри били какие-то волны, хотелось раскрыть душу. Но хоть душа и раскрывалась, толку от этого никакого. Стихов не получалось.
        А потом она легла спать и сразу уснула.


        Глава 4.

        Праздник завершён, и теперь Клай стал полноценным императором. Хотя сам себя совсем не ощущал властителем. В нём ничего не изменилось, остался таким же повесой, каким и был. Разве что немного задумался о будущем.
        Да и какой из него правитель? Молодой человек привык к другой жизни. Охота с друзьями, пикники на природе, походы по кабакам — вот и всё, чем он занимался. Всё, чему учил мудрый наставник, Клаю ни разу не пригодилось. А тут сразу такая тяжесть на плечи свалилась. Совсем не хотелось такой обузы, быть беззаботным принцем куда как лучше. Но нужно работать, думать и принимать решения, да ещё такие сложные.
        Но как поступить, если все друзья так же молоды и неопытны, как и он? На кого положиться? Император вспомнил об учителе и наставнике, который одно время даже почти заменил маленькому Клаю отца и мать. Да, Стил Дорт, это тот человек, который ему нужен. Не молод, но и не стар, умён и образован. А главное, имеет большой опыт придворных интриг. Решено! Надо будет вызвать учителя и побеседовать. Он поможет, он всегда помогал.
        Император, поняв, с какими сложностями предстоит столкнуться, приказал найти Стила Дорта и доставить на Истир. Нужно окружить себя умными людьми, которым можно доверять. Конечно, нет никакого основания не доверять отцовским советникам, но всё же лучше иметь под рукой верного человека, того, кто растил Клая с раннего детства. Сегодня Дорт должен прибыть в Исвар, город императоров.
        Однажды утром после завтрака отец Васидо попросил аудиенции. Клай важно, и, как ему казалось, очень по-царски и величаво, кивнул — этому юноша научился быстро — и оба скрылись в небольшой комнате, где отец всегда совещался с помощниками.
        В богато убранном и просторном помещении ярко светили биолампы, раскиданные по потолку. Стены расписаны несколько веков назад неизвестным ныне художником-монументалистом — строгие лики древних владык неустанно следили за находящимися в зале людьми. Иной раз под их взглядами становилось не по себе.
        Клай расправил полы плаща и опустился в глубокое кожаное кресло у дубового стола. Жрец продолжал стоять перед правителем.
        — Чего вы хотели, отец Васидо?
        — Государь, мне нужно поговорить с вами по очень важному делу. Да спасёт наш мир великий Азнур.
        Священник замолчал, приложив руки к сердцу.
        — Говорите.
        Отец Васидо согнулся в три погибели перед императором.
        — Государь, это очень важно, а важные дела, не любят спешки.
        — Присаживайтесь, отец Васидо,  — юный император показал рукой на кресло у камина.  — Приказать принести питьё? Ведь если разговор важный и, возможно, долгий, нам не помешает изредка смачивать горло.
        Жрец, подобрав мантию, сел в предложенное кресло. Жёлтые стрелы на материи скомкались и превратились в какие-то хитро изломанные молнии.
        — Благодарю вас, господин император. Пить нам, священникам, можно только напитки, не дурманящие рассудок. Да пребудет с нами Азнур!
        Император нажал на кнопку в подлокотнике кресла, и за дверью раздался мелодичный звон колокольчика.
        — Что вам угодно, господин?, — слуга застыл у двери в почтительной позе.
        — Принеси фруктовый сок… обычный сок. И курительные принадлежности.
        — Будет исполнено, мой господин!
        Через минуту слуга раскладывал на столике трубки, три табакерки с разными сортами курительных трав, спички. Рядом поставил графин и два длинных стакана. Хотел было разлить сок, но император жестом остановил его и упёрся взглядом в дверь. Слуга покорно оставил Клая и отца Васидо наедине.
        Император разлил напиток по стаканам и подвинул один на другую сторону стола. Жрец вежливо улыбнулся, поднял стакан на уровень глаз.
        — Много лет вам здравствовать и править империей! Да хранит вас Азнур!, — голос его был таким же приторно-сладким, как и вкус напитка.
        Клай отпил глоток нектара и поставил стакан на столик.
        — А теперь говорите. Понимаю, что важные вопросы не терпят спешки. Но и тянуть тоже не следует.
        Священник часто закивал, как маятник, будто где-то там, внутри, заел механизм.
        — Согласен, мой государь, да пребудет с вами Азнур! Промедление иной раз смерти подобно. Но это не повод для спешки,  — быстро добавил жрец.  — Все важные дела надо вести неторопливо и со смыслом, как это делал ваш отец, Свен Мудрый. Он знал, что и как делать. Я его очень уважал.
        — А меня, значит, не уважаете?, — Клай быстро оглядел собеседника.
        Отец Васидо запнулся и побледнел.
        — Уважаю, мой государь. Уважаю, как законного императора и как сына Свена Мудрого. А вашего отца я любил, как друга.
        Клаю надоели эти церемонии, он нетерпеливо бросил:
        — К делу!
        — Не надо спешить, мой государь,  — мёд так и тёк из уст жреца.  — Выпейте ещё один стакан этого чудесного нектара. Да снизойдёт на вас милость Азнура.
        Клай усмехнулся и поднял стакан. Одним глотком осушил, вернул на стол, затем снова долил, ополовинив графин.
        — Вот так лучше, мой государь,  — священник тоже пригубил сока.  — Важные государственные дела не терпят суеты.
        Клай, держа трубку двумя пальцами, стал набивать её ароматными травами, по щепотке из каждой табакерки. Подтолкнул вторую трубку к отцу Васидо, но тот поднял обе руки.
        — Нет-нет, господин император, извините, но священникам курить запрещено!
        Император раскурил трубку, и с наслаждением стал пускать клубы сизого дыма, которые, медленно поднимаясь под высокий потолок, растворялись в лепнине.
        Жрец, отметив, что Клай расслабился, наконец-то обратился к делу, но начал издалека.
        — Государь, мы живём в великой империи, она простирается от одного края вселенной до другого, да хранит её Азнур. На космических кораблях, оснащённых обычными двигателями, её не облетишь, настолько огромна наша родина. Всё это — заслуга наших великих императоров. Каждый из них внёс вклад в становление великой державы. Мне кажется, что пора и вам внести свою лепту в дело наших предков.
        Священник замолчал, словно предоставив императору обдумать эти слова. Клай жадно затянулся дымом, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и медленно выпустил его через ноздри. Приподняв веки, он спросил:
        — Так что вы предлагаете, отец Васидо?
        Жрец будто ждал этого вопроса и продолжил:
        — Власть — это не развлечение, как, возможно, многие думают, и не привилегия. Власть — это работа, это тяжкий груз ответственности. Власть императора — это вдвойне тяжело. Вы, государь, должны быть похожи на ваших славных предков, да не забудет о них Азнур.
        — Что я должен, по-вашему, сделать, чтобы быть похожим на отца и деда?, — осведомился Клай и снова затянулся сладковатым дымом.
        Отец Васидо поднялся из-за стола и приблизился к стене, на одном участке которой, между ликами двух первых императоров, схематически изображена карта империи со всеми звёздными системами.
        — Государь, ваш отец был чересчур миролюбивым. Хотя начал править с того, что, как и положено любому правителю, развязал войну на западном рубеже и отвоевал несколько новых планет. Но на этом прекратил расширение империи. Имея мощную армию и все предпосылки для продолжения экспансии, решил остановиться. Я пытался его вразумить, но ваш отец всегда делал лишь то, что считал нужным, и редко когда прислушивался к чужим советам. В этом его сила и его слабость.
        — Считаете, что это плохо?, — Клай пыхнул дымом.
        Жрец покачал головой.
        — Кто я такой, чтобы судить о действиях императора да примет его душу Азнур! Я могу только высказать своё мнение. И если вы хотите знать, что я думаю по этому поводу, то я отвечу. Это не плохо, но и не хорошо. Империи для существования нужна новая кровь. Свен Мудрый совершил небольшое вливание, захватив пару миров, но этого мало. Этого очень мало, для того, чтобы империя жила полноценной жизнью. Иначе она может ослабеть.
        Клай заинтересованно посмотрел на священника.
        — Вы хотите, чтобы я начал войну?
        Отец Васидо снова сел за стол.
        — Нет, государь. Я этого не хочу. Да и какой человек в здравом уме захочет войны для себя или для собственных детей? Я не хочу войны. И вы не хотите. Никто не хочет, а самой империи война нужна, как воздух, иначе государство станет задыхаться. Империя не может жить без войн.
        — Это всё, что вы хотели сказать?, — с некоторым пренебрежением произнёс император.  — Для этого столь долгая прелюдия была?
        Жрец почтительно приложил ладони к сердцу.
        — Видит Азнур, это очень важно для всех нас, государь. Все империи держатся на этом.
        — Мой отец умудрился двадцать лет прожить без войн,  — раздражённо заявил Клай.  — За что его и прозвали Мудрым. И вы мне предлагаете всё перекроить? Снова начать войну, которая унесёт огромное количество жизней?
        — Так нужно для блага государства, господин.
        — Не бывать этому, отец Васидо! Может быть, я неопытен, но я вижу, как расцвела империя в годы правления моего отца. Не только войнами и кровью можно поддерживать государства. Мой ответ — нет!
        Священник вздохнул.
        — Не будьте так категоричны, мой государь. Мы ещё вернёмся к этому вопросу, когда вы созреете для этого. А пока разрешите удалиться. Да хранит вас Азнур!
        Жрец откланялся и покинул зал. Древние императоры пристально следили за ним со стен.
        Клай остался недоволен. Неужто жрецы и с отцом так же себя вели? Не может быть. Отлучить от императорского дворца за такую дерзость! Да! Надо проявить характер! Надо поставить им условие! Если станут давить, он запретит им бывать во дворце! Пусть сидят в храме и занимаются молитвами! Нечего лезть в управление государством!
        Император порывисто встал, приблизился к окну. За открытыми створками, внизу, рос вековой сад, кроны деревьев достигали третьего этажа. Листва успокаивающе шелестела под порывами южного ветра. Но успокоения это не принесло. В душе тлела тревога.
        Клай оторвался от созерцания сада, сел за стол и, позвонив, вызвав слугу. Спустя несколько секунд тот стоял рядом, возник в воздухе, словно дух.
        — Узнай, прилетел ли Стил Дорт. Если он уже на Истире, передай, что я жду. Немедленно. Сейчас.
        Слуга молча исчез в дверном проёме и плотно затворил дверь.
        Клаю показалось, что за ним кто-то наблюдает. Подняв голову, почувствовал, что на нём скрестились взгляды всех предков, чьи лики нарисованы на стенах. Они будто ждали, сумеет ли новый правитель принять правильное решение. С левого края на него смотрело такое родное, а теперь далёкое и строгое лицо отца. Последнего императора добавили сюда лишь недавно, через два дня после смерти.
        — Я не подведу, отец!, — прошептал Клай, и на сердце стало легче.
        Кто-то из чиновников попросил принять, но император отказал, перенеся все приёмы на следующей день. Подождут, сейчас есть дела поважнее.
        Попытался собрать мысли, но те разбегались, как стадо козочек, за которыми он охотился недавно. Не удавалось ни на чём сосредоточиться. От нервного перенапряжения разболелась голова, и он снова взялся за трубку. Ароматный и терпкий дым щекотал ноздри. Немного отпустило, но нервы всё ещё пошаливали. Отец всё так же, словно с надеждой, следил за ним.
        Вскоре привели Стила Дорта. Это всё ещё крепкий старик, высокого роста — выше Клая на полголовы. Широкие плечи — как скалы, а усы всё такие же густые и длинные, как и раньше. Одет, как прежде — серый балахон, под которым можно спрятать и слона. Единственное, что изменилось в наставнике — он поседел, стал белым, как первый снег.
        — Здравствуйте, господин император,  — сказал Дорт, глядя с высоты своего роста на бывшего ученика.  — Рад, что вы обо мне вспомнили. А я уже думал, забыли старика.
        — Здравствуйте, учитель.
        Клай по старой привычке вскочил с кресла и поклонился наставнику. Усадил Стила Дорта в соседнее кресло и налил нектара.
        — Ну, так дело не пойдёт,  — старик поднял фужер.  — Вы, господин император, не должны ко мне так обращаться, я не священник, я всего лишь ваш бывший учитель. Теперь вы император, а я ваш покорный слуга.
        Клай сконфузился.
        — Нет, учитель, я так не могу. Да, по этикету положено иначе. Но хотя бы, когда мы наедине, давайте, как и прежде. Вы ко мне обращайтесь на «ты», а я к вам на «вы».
        Стил Дорт улыбнулся, отпил напиток, обмакнув седые усы в фужер, и произнёс:
        — Ну раз вы так хотите, господин император, так ваша воля закон,  — помолчав, добавил.  — Кстати, я привёз тебе сувенир. Знаю, ты любишь такие штуки.
        Он вынул из складок одежды небольшую чёрную коробочку и поставил на стол.
        — Что это?, — император протянул руку к подарку.
        Наставник улыбнулся, блеснув зубами.
        — Это мне подарил один учёный друг, новейшая разработка. Таких на Истире раз-два и обчёлся, только у меня и у моего товарища-учёного. Это копировальная машина. Она может воссоздать человеческую фигуру в объёме за каких-то десять минут. Не отличить от настоящего! Вот тут, сбоку кнопка. А с другой стороны камера. Наводишь камеру на себя, нажимаешь кнопку. И она начинает сначала сканировать, а затем лепить фигуру из биопластика. Одной заправки хватит на фигуру в полный рост.
        Клай подержал в руке коробочку, нажал на кнопку. Из чёрного бортика выехал объектив, пощёлкал диафрагмой, подстраиваясь под свет. Копировальная машина зажужжала и вдруг, вырвавшись из рук, начала плавно облетать императора, фиксируя его изображение. Он рассмеялся, поймал летающую коробку, отключил и положил на стол.
        — Занятная вещица, спасибо. А теперь я хотел бы поговорить о серьёзных вещах.
        — О серьёзных вещах? Это что-то новенькое. Ты стал совсем взрослым. Тебе нужен мой совет?
        — Да, учитель. Я хочу, чтобы вы стали моим советником.
        — Советы какого плана тебя интересуют?
        — Имперского масштаба, учитель. Вы должны мне помочь править империей.
        Стил Дорт задумался.
        — Ты загонишь меня в могилу, мой мальчик,  — произнёс он.  — Едва только ты сообщишь, что я твой советник, как завтра же я совершенно случайно утону в ванной.
        — А я не буду сообщать,  — уверил его Клай.  — Никто об этом и знать не будет.
        — Наивный мальчик! Кому надо, все узнают.  — Наставник вздохнул.  — А что тебя подтолкнуло к такому решению?
        — Верховный жрец. Хочет, чтобы я развязал новую колониальную войну.
        — Война — это благо для империи,  — изрёк наставник.
        — И горе для народа,  — парировал Клай.  — Вы сами так говорили, учитель.
        — Да, говорил,  — согласился Стил Дорт.  — А ты, стало быть, не хочешь войны?
        — Да, не хочу.
        — И правильно делаешь… Никто в здравом уме не захочет войны. Но…
        — Но она нужна империи, как воздух?, — перебил наставника Клай.  — Так говорил отец Васидо.
        Учитель рассмеялся сухим старческим смехом.
        — Тягаться с самим верховным жрецом удумал. Да ещё и меня втянуть решил. Ну что ж, я могу тебе помочь. К тому же я уже стар и терять мне нечего. Я помогу тебе. С одним условием.
        Император вопросительно глянул на наставника.
        — С каким условием, учитель?
        — Обещай мне, что ты не будешь от меня ничего скрывать. Я понимаю, ты, сынок, теперь император, и у тебя должны быть тайны, но если уж ты просишь помощи, то я должен знать всё.
        — Конечно, учитель!, — горячо выкрикнул Клай.
        — Хорошо. А теперь скажи мне, только честно,  — Стил Дорт выдержал паузу.  — Чего ты хочешь? Великую империю или счастливый народ?
        — Я хочу счастливый народ… в великой империи,  — не задумываясь, выпалил император.
        Учитель покачал головой.
        — Так не бывает. Все великие империи построены на страданиях народа. Так чего же ты хочешь, мой мальчик?
        Император беспомощно пожал плечами.
        — Я не знаю, учитель. Но ведь мой отец двадцать лет не вёл завоевательных войн. А империя была сильна. И народ жил счастливо.
        — Империя построена не твоим отцом. Построить её очень трудно. И для того, чтобы она жила нормальной жизнью действительно нужно время от времени колонизировать другие миры. А без этого империя ослабнет и может ужаться до прежних размеров. Ты понимаешь о чём я?
        — Не совсем, учитель.
        Клай чувствовал себя глупым ребёнком. Наставник продолжал терпеливо объяснять:
        — Если ты хочешь, чтобы государство оставалось великим, то должен воевать. В противном случае империя ослабнет. Неоткуда будет взять денег, чтобы поддерживать дотационные планеты, станут вспыхивать бунты. Армия без войн ослабнет, и ты не сможешь подавить восстания. Периферия выйдет из подчинения империи и империя потеряет большую часть дохода.
        — Но почему это должно произойти именно при моём правлении?, — в отчаянии выкрикнул император.
        — Когда это произойдёт, никто не знает. В начале правления твоего отца казна была полна, а колонизировав пару миров, он пополнил её. Но сейчас она практически пуста. Ещё немного — и периферия запылает восстаниями.
        — Но ведь отец всё сделал для них, подарил все блага цивилизации. Разве они посмеют?
        — Посмеют. Свен Мудрый приучил их к хорошей жизни. Но скоро казна опустеет, закончится и лёгкая жизнь.
        — Но почему жрец мне об этом ни слова не сказал?, — удивился Клай.
        — Может быть, потому что и сам этого не понимает?, — предположил наставник.  — Жрецы в экономике не очень разбираются.
        — Но зачем тогда ему война?, — не унимался император.
        — Власть жрецов в последнее время пошатывается, храм Азнура теряет уважение простых людей. Видно, жрецам требуется отвлечь внимание народа. Других предположений у меня нет.
        Император поднял графин, тот был пуст.
        — И что же делать?
        Учитель выглянул в окно, там, в вышине, проплывали белые клочки облаков.
        — Воевать или менять ситуацию в корне,  — посоветовал он.  — Но для последнего нужно очень много времени, терпения и сил. Придётся переделывать всю систему полностью. А на это никто не согласится.
        — Значит, война…, — Император обречённо вздохнул.
        — Да,  — кротким голосом сказал Стил Дорт.  — Но для начала вызови министра обороны и прикажи провести имперский смотр армии и флота. Я уверен, что армия заржавела за время бездействия, и начинать войну в таком состоянии — самоубийство. Армию следует реанимировать.
        — Спасибо, учитель. Я преклоняюсь перед вашей мудростью.
        Учитель удалился, оставив императора одного. Слова наставника успокоили Клая. Ситуация, конечно, сложная, куда сложнее, чем он думал. Ведь, похоже, что и отец, прозванный в народе Мудрым, не вникнул до конца. Не таким уж и мудрым оказался. Народу-то что, люди простые. Не семи пядей во лбу, кто добр и щедр, того и называют мудрым. А дело, оказывается, обстоит не так, как себе многие представляют.
        Радует, что учитель рядом, поможет советом. Вот кого нужно назвать мудрым, так это Стила Дорта. И если старик говорил правду, а Клай не сомневался в том, что это правда, то действительно нужно начать действовать.
        Император взялся за трубку и отметил про себя, что стал часто курить. Да как тут не курить, когда со всех сторон сыплются неожиданные неопрятности. И это только первые дни правления, а что будет дальше?
        Устроился в кресле поудобнее, положил ноги на столик, закрыл глаза и, запрокинув голову, стал пускать дымчатые кольца в потолок. Нервное напряжение отошло. Понимал, если станет так нервничать из-за каждого события, то долго не протянет. Нужно научиться относиться ко всем этим передрягам поспокойнее. И он начнёт это делать уже сегодня. Вот прямо сейчас.
        Клай кинул трубку на стол, вскочил, подбежал к большому зеркалу. Нервное, немного испуганное лицо. Да неужели это он? Надо себя расшевелить!
        Растянул пальцами губы в подобие улыбки. Улыбка вышла настолько глупой, что стало смешно. Захохотал так, как давно уже не смеялся. Будто и нет этого тяжкого бремени власти, камнем давившего на плечи.
        Поймав на себе чей-то взгляд, вздрогнул. Это великие предки, они пристально следили за ним с обеих стен.


        Глава 5.

        Глыба открыл глаза. Он был полон впечатлений от увиденного. Словно кино посмотрел. Да что там кино! Будто слился с главным героем, словно сам стал императором Клаем, испытывал его чувства и думал его мыслями. А ещё побывал в шкуре малолетней телепатки.
        — Что это было?
        — Понравилось?, — поинтересовалась звездолетиха.
        — Не знаю,  — майор поёжился, будто от холода.  — Странно, будто прожил кусочек жизни сначала за одного, а потом за другого человека. Императором стал на время! И маленькой девочкой.
        — Это последний император Сеная.
        — Он погиб?
        — Обязательно. Ведь он жил очень давно. Все когда-нибудь погибают. Но он пережил империю. Ненадолго, всего лишь на одну короткую жизнь, но пережил. В отличие от телепатки. Ей выпала более сложная судьба. Она пережила не одну империю. Но об этом вы узнаете потом.
        — Необычная история,  — подал голос Шах.  — Будто фантастический роман.
        — А то мы не в фантастическом романе сейчас,  — недовольно бросил Андрей.
        Прошин провёл рукой по лицу, как бы стряхивая с себя сон:
        — А эта стрела… Как там её… Стрела Азнура. Ведь это тот самый архив Месса? Ведь именно Стрелу Азнура командир наш должен вернуть Мессу?
        — Да, тот самый архив Силы,  — сказала Мира.  — Страшная сила, в руках одного человека может быть благом, а другой с её помощью сотворит зло. И не каждый с нею совладает.

* * *

        Гиперокно заняло весь объём экранов и клубилось цветной дымкой, свернувшейся в медленно вращающуюся спираль. Звездолёт приближался к самому центру, туда, где клокотала пустота. И едва вонзился в клокочущий туман, как в следующее мгновение его втянуло внутрь и выплюнуло по ту сторону окна. Цветное мельтешение на экранах прекратилось — только белые, синие и жёлтые звёзды, складывающиеся в незнакомые созвездия.
        — Силовой луч продолжает меня притягивать,  — сообщила механос.
        — Предчувствие меня не обмануло,  — с чувством выкрикнул Сергей.  — Ведь с самого начала чувствовал!
        — Эмпатий, хватит причитать, только душу вытягиваешь,  — злобно выпалил Андрей и обратился к Мире:  — Надежда у нас есть?
        — Никакой надежды — я с таким мощным силовым лучом никогда раньше не сталкивалась. А сейчас все системы отключены, двигателями я не могу управлять. Остаётся только ждать.
        — У нас всё стабильно,  — бросил майор.  — Стабильно плохо.
        Шахназаров прильнул к экрану, что-то там заметив:
        — Смотрите, а это что на экране? Корабли навстречу.
        Командир приблизился к сержанту и положил ладонь на его лысую голову. Уколовшись о начавшие отрастать волосы, он одернул руку и воскликнул:
        — Ёж!
        Экраны ожили, и изображение стало плавно увеличиваться.
        — Управление экранами пока ещё в моей власти,  — сказала Мира.  — Разрушители за нами эскорт выслали. Ждут нас.
        — Солидный эскортец, впечатляет,  — промолвил паранорм.
        — Против нас троих такую силищу?, — нервно заорал сержант.  — Можно начинать гордиться?
        Звездолетиха издала звук, похожий на фырканье:
        — Вы не в счёт. Флот выслали не против вас. И даже не против вашего командира. Боятся запакованную Силу Вселенной, как они назвали Стрелу Азнура.
        — Я смотрю, у проклятого архива много имён,  — заметил майор.
        — Каждый, кто имел несчастье (или счастье?) обладать архивом называл его по-своему,  — ответила Мира.
        — А отбиться от них ты сможешь?, — поинтересовался Андрей.
        — Чем? Все системы защиты заблокированы, кроме жизнеобеспечения.
        — Ну последнее немножко радует. Мёртвыми мы им не нужны. А пока мы живы, у нас есть надежда найти выход.
        — Мы с Шахом этим сволочам вообще никакими не нужны,  — пробормотал лейтенант.  — Их интересуете только вы, майор, и архив Месса. Или как там, Архив Силы Вселенной, Стрела Азнура, гребаная неосязаемая ерунда!
        Звездолёты на экранах стали перестраиваться в боевой порядок. Против одного неуправляемого корабля — с десяток боевых крейсеров. Перестраховались на тот случай, если архив вдруг окажется распакованным. Хотя воспользуйся майор архивом в полную силу (если сможет это сделать), корабли ничем не помогут.
        — В твоей голове сейчас заключена страшная сила,  — сказала механос.  — И внушает многим панический страх даже в запакованном виде.
        — Так в чём дело?, — оживился Прошин.  — Может, стоит попытаться сделать это самим? Ну, силу эту разархивировать? Потянем?
        — Действительно!, — вторил ему Егор.  — И с Разрушителями разделаемся, и Мессу архив доставим. Двух зайцев одним выстрелом.
        Пульт нервно замигал огоньками, замельтешил, будто у Миры начался приступ эпилепсии.
        — Конечно, хорошая идея, но сейчас разархивировать силу Вселенной в состоянии только Месс. Ну или Гросс, правитель Разрушителей. Когда-то распаковывать архив умели жрецы Азнура, но их мастерство теперь открыто только двум существам во всей вселенной.
        — А разве сможет этот ваш Гросс забрать архив?, — спросил Глыба.  — Ведь Стрелу Азнура можно передать только добровольно.
        — Так было в далёком прошлом. С тех пор многое изменилось. Разрушителям удалось изменить структуру архива. С тех пор согласия не требуется. Они смогут забрать у тебя и архив Силы, и доступ к Стреле.
        — А если попытаться сделать это самостоятельно?, — полюбопытствовал Глыба.  — Может быть, у меня получится?
        Мира высветила надпись на пульте: «Нет» и сказала:
        — Исключено. Ты можешь пытаться сколько угодно, хоть тысячу лет напролёт — у тебя ничего не выйдет. Распаковать архив в своей голове никому не под силу. Даже Мессу. И Гроссу. Защита такая, понимаешь? Иначе человек запросто лишится разума. Даже самый сильный. А сумасшедший, обладающий силой Вселенной — худшее, что можно придумать.
        — Защита от дурака, значит,  — задумчиво проронил майор.  — Знакомо, с этим мы сталкиваемся на каждом шагу.
        — Признаться, такой почётный караул мне выделяют впервые. Мне даже как-то неловко. Я польщена!, — в голосе механоса послышались нотки иронии.
        — А как мне неловко, ты себе не представляешь!, — заметил Андрей.  — Вот хуже всего вот так сидеть, как кролики в клетке, и ждать, что с нами будет дальше. Ненавижу зависеть от обстоятельств! Я привык действовать!
        Но механос могла предложить только ожидание.
        — И совсем никаких шансов,  — упавшим голос сказал сержант.
        — Это ты, Шах, брось!, — воскликнул Глыба.  — Шансов у него нет! Шанс есть всегда. Главное, увидеть и вовремя воспользоваться. Но я пока ни черта не вижу.
        — И я тоже не вижу,  — ответила Мира.  — Ни одного намёка даже на маленький шанс.
        — Значит, будем глядеть в оба, чтоб не проморгать свой шанс. И вцепиться ему в глотку зубами.
        Они приблизились к планете, и звездолет вписался в орбиту. Не похожа планета на Землю. Серая, будто присыпанная пылью — ни моря-океана, ни речной прожилки, ни лесного массива, лишь громады городов. По всем признакам — это конечная остановка. Хотя всем хотелось, чтобы не конечная, а всего лишь пересадочная.
        Внизу проплывали материки, слегка напоминавшие земные, но их не омывали океаны — они возвышались над сухими равнинами. Отчётливо видны линии дорог и большие стальные города, раскиданные по всей территории — и на материках, и на равнинах. Среди городов выделялся самый большой, словно паук, притягивавший к себе все дороги.
        — Планета Шер, столица Разрушителей,  — сообщила звездолетиха.  — Атмосфера сильно отличается от земной, вы там и минуты не продержитесь без кислородных масок. Хотя когда-то, много лет назад, воздух был почти таким же, как и на Земле.
        — Загадили, значит, планету?, — поинтересовался майор.
        Егор обратил внимание на Прошина. Эмпат сидел с закрытыми глазами и окаменевшим лицом, будто решал какую-то сложную задачу.
        — Лейтенант, что с вами?
        — Эй, Эмпатий, ты чего?
        Сергей открыл глаза.
        — Я пытаюсь уловить этих Разрушителей, но между нами очень большое расстояние. Не чувствую их.
        Пульт замерцал красными огнями:
        — И не пытайся. Ты ни за что не почувствуешь их, если не захотят открыться. А вот ты от них навряд ли спрячешься.
        — Ну да, насколько мощные у них телепаты — я испытал на своей шкуре. Не дай бог ещё раз через такое пройти. При одном только воспоминании о контакте с Беглецом до сих пор голова начинает раскалываться.
        Красные огни сменились жёлтыми:
        — Контакта не избежать. Будьте готовы к тому, что всех вас просканируют.
        Сержант тронул эмпата за плечо.
        — Лейтенант, а каков? это, когда Беглец в вашей голове копается? К чему нам готовиться?
        — Шах, зубы болели когда-нибудь? Вот теперь представь, что у тебя болят все тридцать три зуба, но в голове. И помножь в сотни раз.
        — И что, совсем невозможно сопротивляться?, — насторожился Глыба.
        За Прошина ответила Мира:
        — Эмпат может немного подержаться. Ты под защитой архива тоже протянешь сколько-то времени. А Шахназаров сломается быстрее всех.
        — Оптимистичный прогноз! Как-то это всё… грустно,  — расстроился Егор.
        Корабли, державшие дистанцию, внезапно пошли на сближение. Стали обходить с двух сторон, а один крейсер направился прямиком к звездолёту. Решили взять на абордаж, решил Андрей.
        — А оружие на борту есть?
        — Только мои заблокированные орудия,  — послышались извиняющиеся нотки.
        — И всё? А что-нибудь мобильное?
        — Личного оружия здесь нет. Айнор не пользовался летальным оружием. Могу предоставить только станнер средней мощности.
        Послышалось слабое жужжание сервомоторов, в потолке раздвинулись сегменты, и оттуда спустилась длинная штанга. К нижней части прикреплён станнер в кобуре — карикатурно похожее на пистолет устройство. Глыба оторвался от кресла, отцепил станнер. Штанга втянулась в потолок. Взвесил станнер — не больше полкилограмма. Пощёлкал переключателем, разобрался, как стрелять. Прицепил кобуру к поясу и вложил в неё оружие.
        — А на Разрушителей действует?
        — Не проверяли,  — ответила механос.
        Головной корабль между тем пошёл на стыковку. Времени оставалось всё меньше, и нужно что-то делать. Андрей стал искать, что можно использовать в качестве оружия.
        — На кулачках, что ли, драться? С одним станнером много не навоюешь! Нет, особовцы просто так не сдаются, верно, ребята?, — взгляд его упал на трубчатый поручень у стены.  — А вот вам и оружие.
        И стал со скрипом расшатывать трубу.
        — Ты что делаешь?, — закричала Мира.  — Ты же ломаешь меня!
        — Из поручня получится хорошая дубина,  — сказал майор, продолжая гнуть трубу то в одну, то в другую сторону.  — Чем-то же надо отбиваться от этих Разрушителей, раз у нас только один станнер на троих! Опа! Оторвал. Прошин, держи, вот тебе булава.  — Он протянул кусок трубы эмпату.  — Будешь у нас Ильёй Муромцем.
        Сергей взял трубу и стал размахивать ею, как двуручным мечом.
        — Сойдёт!
        Сержанту идея понравилась, и он тоже стал выдирать трубу из пола.
        — А я, значит, буду Алёшей Поповичем,  — сострил он.
        Механос закричала, и в её голосе слышалось отчаяние:
        — Вы же меня так на части разнесёте!
        — Потом на место приварим,  — пообещал Глыба.  — Если целы останемся.
        Корпус звездолёта дрогнул. Корабль Разрушителей пристыковался. Теперь надо действовать как можно быстрее.
        — Они вошли в меня!, — сообщила Мира.
        — Как-то это… хм… эротично!, — сказал Егор.
        Мира шутки не оценила и продолжила:
        — Они в ангаре! Оружия при них нет, только парализаторы. Это подтверждает мою мысль, что вы нужны живыми.
        — Зато они нам совершенно не нужны,  — подметил Андрей.  — Ни живыми, ни мёртвыми. Где они сейчас?
        — Я провожу вас. Идите за светящимися стрелками.
        Майор сотоварищи вышел в коридор. На левой стене замерцали зеленоватые стрелки, указывающие путь. Троица выглядела странно — командир в рваных под коленом трениках и грязной футболке со станнером в руке, и его младшие товарищи в особовской униформе, крепко держащие дубины из кусков труб.
        Эмпат пытался уловить атакующих, но мысли и чувства тех ему были недоступны.
        — А они нас поймут?, — спросил Глыба на бегу.  — Поговорить-то можно? Знают они наш язык?
        — Поговорить можно, но не ждите от беседы результатов. Эти сюда пришли не говорить, а взять тебя и доставить на планету. Но понять-то вы их поймёте. У них электронные переводчики, примерно такие же, как и у меня. Позволяют общаться со всеми галактическими расами.
        Впереди показалась развилка, и мерцающие стрелки увели троицу в левое ответвление. Через две минуты Андрей остановился перед входом в ангар. Стрелки на стене погасли, выполнив свою функцию. Люк открылся, старший шагнул в ангар и осмотрелся. Никого. Махнул станнером, подзывая остальных.
        И тут эмпат почувствовал пришельцев. Их было шестеро. Приближались со стороны шлюз-тамбура и были решительно настроены. И теперь не скрывались, очень уверены в себе. И едва паранорм предупредил товарищей, из-за стоявшего на приколе бота вышли три фигуры, отдалённо напоминающих человеческие. Длинные гибкие тела, руки и ноги будто на шарнирах, головы-шары с маленькими звериными клыкастыми мордами. Они были отдаленно похожи на обезьян.
        Товарищи отошли за контейнер, стоявший слева от бота. Разрушители, заметив движение, остановились, постояли несколько мгновений и направились вслед за ними. Сергей не улавливал в этих чудищах никаких эмоций, ничего, кроме желания забрать архив Месса. Словно это роботы, пустые и бездушные машины. Но он знал, что это живые существа, а не машины.
        — Как зомби,  — прошептал эмпат.  — Никаких мыслей и чувств.
        — Спецназ, наверное. У них есть задание, ни чувства, ни мозги не нужны.
        Разрушители подошли совсем близко. Прошину казалось, что почти физически чувствует приближение.
        Командир шагнул за угол контейнера и несколько раз выстрелил из станнера. Сержант и лейтенант выскочили, как черти из коробочки, и нанесли по одному удару обломками труб — и не причинили страшилищам никакого вреда.
        — Бежим!, — выкрикнул майор и понёсся к другому контейнеру.
        Паранорм и Шах метнулись следом. За спинами вжикнуло — Разрушители стали стрелять из парализаторов. Один из преследователей остался лежать, обездвиженный выстрелом станнера.
        Товарищи спрятались за контейнером и перевели дух.
        — Эффект неожиданности срабатывает только один раз,  — сказал Андрей.  — Второй раз может сработать с точностью до наоборот. Теперь на ближний контакт не идём, держимся от них подальше.  — Он положил руку на плечо Прошину.  — Эмпатий, как там наши гости?
        Паранорм закрыл глаза и прислушался к фону.
        — О, у них появились чувства. Видать, думали, как Цезарь — прийти увидеть и победить. А тут такой облом. В общем, недовольны. И ещё — они приближаются. Тот, кого вы подстрелили, лежит на месте, а остальные идут к нам.
        Глыба оценил обстановку и решил отходить дальше. Показал товарищам куда следует перебежать, а сам схватил станнер и выстрелил ещё несколько раз, высунувшись из-за угла. Ещё один Разрушитель упал, остальные открыли огонь из парализаторов, однако майор успел скрыться и бросился вслед за товарищами.
        — Порядок. Ещё одного отправил в нокаут,  — сообщил он, переводя дух.
        Оставшиеся Разрушители продолжали преследование. Шли не торопясь, как автоматы. Просто выполняли работу, без желания и без огонька.
        — Ну давайте, кто следующий!, — выкрикнул майор, не высовываясь.  — Вам архив Месса нужен? Идите, получите и распишитесь!
        Оставшиеся преследователи разделились. Сергей уловил движение, двое стали обходить контейнер, с одной стороны, а двое с другой. И наконец он прочитал их чувства. Они раскрылись, вольно или невольно, но раскрылись. Неподдельное удивление. Они были удивлены отпором. Вскоре существа приблизились настолько, что, казалось, слышно их дыхание.
        Эмпат подал знак, и Андрей, сделав пару быстрых шагов, выстрелил из станнера, практически в упор. Шахназаров выскочил из-за контейнера и с придыханием «х-х-ха!» нанёс удар по голове монстра. В ответ вжикнули парализаторы. Командир успел отскочить, а Шах упал, выронив трубу. Прошин потянулся было подхватить товарища, но старший дёрнул паранорма за рукав и с криком «Бежим!» потащил за собой.
        Перебежали на другой конец ангара и скрылись за наглухо прикреплённым вездеходом, которым уже неизвестно сколько лет, а может быть, и тысячелетий, никто не пользовался.
        — Шах, чёрт тебя подери, чего ты туда полез?, — сквозь зубы прошипел командир.  — Эмпатий, ты его чувствуешь? Что с ним?
        — Кажется, жив,  — ответил лейтенант.  — Но в отключке.
        Старший вложил станнер в кобуру.
        — Ну хоть живой, радует. Ну что, посчитаем потери? Сколько их осталось?
        Эмпат закрыл глаза и посчитал оставшихся преследователей.
        — Четверо. Двоих вы парализовали.
        Глыба задумчиво осмотрелся.
        — М-да… Миндальничают с нами. Давно могли бы уложить всех нас. Наверное, у них приказ — обращаться с нами крайне бережно.
        Послышались тяжёлые шаги Разрушителей. Сергей чувствовал их, они шли всё так же по двое — с обеих сторон.
        — Ну что, так и будем кружить по ангару, пока сил хватит?, — спросил майор.
        — Командир, я не вижу других вариантов. Нас сейчас зажмут! Никаких шансов!, — обратился лейтенант к старшему товарищу.
        Тот оскалился, как волк.
        — А шанс должен быть. Надо только найти и вцепиться в глотку!
        Вжикнули два выстрела.
        — Ну что, Эмпатий, меняем дислокацию?
        Глыба вскочил и, обойдя вездеход, бросился к боту, готовому к старту. Сергей последовал за ним. В голове мелькнула мысль — если бы ангар оказался открыт, то можно было бы попытаться удрать.
        Но, понятное дело, они лишь отсрочили встречу с Разрушителями. Те снова приближались, на этот раз объединившись в одну группу. Опять завжикали парализаторы, Андрей огрызнулся выстрелом из станнера. Остались при своих — никто не достиг цели.
        — Ты можешь как-нибудь отвлечь их своей эмпатией?
        — Я не знаю… попробую. Сейчас… сконцентрируюсь,  — Прошин закрыл глаза и прислонился затылком к металлическом борту бота.
        Командир выскочил за угол и несколько раз пальнул в преследователей. В одного попал, и тот упал, засучив ногами, будто его душили. Но в этот момент с другой стороны бота появился ещё один длиннорукий монстр и вскинул парализатор. Лейтенант упал. Стрелявший спрятался за хвостовым стабилизатором.
        — Ещё один… откуда взялся?, — заплетающимся языком проговорил эмпат.
        Майор склонился над товарищем.
        — Идти можешь?
        — Куда там,  — Сергей уже еле ворочал языком.  — Отключаюсь я.
        — А мне одному, что ли, родину защищать?
        — Выходит, что так. Держитесь.
        Глыба, оббежав вокруг бота, засадил в приближающихся Разрушителей несколько порций. Аккумулятор станнера сел, и теперь его можно было использовать только как дубину.
        Он увидел, что Разрушителей снова шестеро. Тот, кого недавно сбил с ног, ещё лежал, но уже пытался подняться, упираясь руками в пол.
        Его припёрли к стене. Двое Разрушителей неторопливо подняли парализаторы, из стволов вылетели синие искры, и небольно ужалили. Андрей медленно сполз по стене. Руки и ноги перестали слушаться, он чувствовал, что засыпает. Попытался выругаться, но язык онемел, и он смог проговорить только пару слов: «флять, фиффец». Потом стало темно.


        Глава 6.

        Несколько дней Эмма жила размеренной жизнью, готовилась к выпускным экзаменам, штудировала учебники, развивала дар, пробуя свои силы на ближних, за что от брата часто влетало — кому понравится, что в его голове кто-то копается? На отце ничего не испытывала — он этого особенно не любил, и даже побаивался. Зато мать часто подходила и говорила: «Эмма, попробуй на мне, мне скрывать нечего, мне это даже нравится!» Ещё б не нравилось! Ведь они начали общаться до рождения Эммы.
        В начале недели позвонил Слойн. На другой день уезжать, с грустью в голосе сообщил он. Эмма оставила все дела и ранним утром, надев самое яркое и цветастое платье, отправилась провожать товарища. Отец не хотел отпускать, ведь скоро экзамены, нужно готовиться. Но всё-таки уговорила его, да ещё и мама заступилась. В общем, вырвалась.
        На дорогах пробки, Эмма рисковала опоздать к назначенному времени, и потому заказала такси-ультралёт, но всё равно едва успела — Слойн уже выходил из дома. Родители с ним уже простились и не собирались два часа торчать в толпе провожающих, к тому же у них служба.
        Не отпуская ультралёт, помахала другу рукой. На этой же машине и полетели в космопорт. Пилот — понятливый парень — закрыл перегородку, оставив влюблённых наедине, на заднем сиденье.
        В космопорту собралось огромное количество отбывающих призывников и провожающих. Над несколькими терминалами высветились разные буквы. Слойну Грегу предлагалось подойти к терминалу под литерой «Г». Перекличка у терминала была в самом разгаре. Немолодой сержант читал фамилии с электронного планшета.
        — Грег Слойн!
        — Тут.
        — Не тут, а «я», дубина,  — поправил сержант.
        — Фи, как грубо,  — воскликнула Эмма.
        Сержант осклабился и вперил взгляд в девушку.
        — Девочка, вы провожать пришли? Ну так провожайте! Не мешайте нам работать.
        — Ой, ладно вам!, — она махнула рукой.
        Выдав Слойну билет, военный объяснил, откуда вылетает звездолёт. Пункт назначения неблизкий — периферийная планета Старог на самой границе с неосвоенными мирами. Это означало, что Слойн будет служить, скорее всего, в пограничных войсках. Если, конечно, не запихнут в какой-нибудь строительный батальон, в составе которого молодой боец начнёт строить жильё для пограничников.
        Между тем все стали проходить через терминалы, и молодой лейтенант, в команду которого попал новобранец, подтолкнул Слойна к выходу.
        — Давай быстрее, салага, чего телишься?
        Но увидев взгляд Эммы, немного смягчился.
        — Подруга, что ли?
        Эмма часто закивала.
        — Ну ладно, в виде исключения…, — лейтенант повертел головой и отметил взглядом колонну невдалеке.  — Постойте там, время ещё есть. Пойдёшь со мной в числе последних. И не уходи далеко!
        — Спасибо, командир!, — Слойн схватил Эмму за руку и повёл к колонне.
        Они стояли под этой колонной и молчали. Говорить ни о чём не хотелось, просто смотрели друг другу в глаза и глуповато улыбались. Наконец Слойн проговорил:
        — Ты мне будешь писать?
        — Буду… если дашь адрес.
        — Адрес?, — глаза Слойна тревожно заметались по залу.  — Не знаю адреса… Надо спросить.
        — Ой, да ладно! Узнаешь и напишешь мне. И я тебе писать буду. Мой адрес-то ты помнишь?
        — Наизусть. Ещё и записал на всякий случай,  — Слойн хлопнул ладонью по нагрудному карману.
        Зал пустел, провожающие выходили наружу, многие разъезжались, а некоторые оставались ждать до старта звездолёта. Рядом в одиночестве плакала девчонка, которая, так же, как и Эмма, провожала любимого.
        — Ну чего ревёшь?, — спросил подошедший лейтенант.  — Вернётся твой солдат!
        Послышался грохот и рёв двигателей. Это взлетел звездолёт на Траум. Затем ушёл второй, на Вену, потом улетело ещё несколько кораблей.
        — Эй, салага, время вышло! Айда!
        Эмма вздрогнула и снова увидела лейтенанта. Тот приблизился незаметно, и дёрнул за рукав Слоуна.
        — Пора?, — обречённо промямлил Слойн.
        — Поторапливайся!, — нарочито грубовато крикнул лейтенант, и неожиданно потеплевшим голосом обратился к Эмме.  — Чего нос повесила? Не на всю жизнь уезжает, через пять лет вернётся. А будет хорошо служить, может быть, ещё и в отпуск приедет.
        — Вы такой добрый,  — Эмма всхлипнула.  — Прямо не офицер, а…
        — А воспитатель детсада?
        Лейтенант, улыбнулся, козырнул Эмме и повёл Слойна к выходу. Эмма долго смотрела им вслед. Рыжие длинные волосы Слойна светились, как удаляющиеся огни маяка. Вскоре оба исчезли за поворотом.
        Эмма ещё немного постояла в зале, потом вышла наружу. Хотелось плакать, но приходилось сдерживать слёзы. Долго ещё проторчала у ограды, наблюдая за запусками звездолётов и пытаясь угадать, на каком из них улетел Слойн. Корабли один за другим взмывали свечой, оставляя длинную дымную нить, связывающую небо и землю. С каждым стартом становилось на один стежок больше.
        Домой вернулась вечером, на последнем ультразвуковом поезде. Отец сначала хотел выговорить за то, что целый день где-то пропадала, но увидев состояние дочери, промолчал. Мать обняла Эмму, прижала к груди, прошептала несколько слов утешения, от которых стало только тяжелее, и отпустила.
        Заперлась в комнате и не отвечала, когда звали ужинать. Есть совершенно не хотелось, хотя с самого утра и крошки хлеба во рту не было.
        Ближе к ночи пришло электронное сообщение от Слойна. Они ещё не улетели, а болтались на орбите в ожидании очереди, и офицер разрешил написать домой — связь на таком расстоянии едва работала. Но много не попишешь, хорошо хоть пару слов позволили, и потому сообщение было только одно, и весьма короткое. А на пространное письмо, в котором Эмма рассказала, как сидела в космопорту, как возвращалась домой, что очень расстроена, друг уже не ответил. И может быть, пока она писала эти слова, новобранцы уже дождались очереди и улетели.
        Спустя пару недель на выходные приехал Дайн. Получил первые деньги, отвёз матери и оставил немного себе. Вот на эти «немного» и пригласил Эмму в кафе. Подружка согласилась, и во второй половине дня они встретились на том самом месте, где всегда собирались вместе со Слойном, и не спеша двинулись в сторону окраины.
        Начиналась осень, низкое серое небо цеплялось за крыши высоток. Дождь накрапывал, будто оплакивал прошедшее лето. Холода ещё не наступили и можно спокойно гулять по городу, не рискуя подхватить простуду.
        Эмма сосредоточенно рассказывала о том, как провожала Слойна, и что он попал в какую-то дыру на окраине цивилизации.
        — Пять лет, представляешь! Он там одичает!
        — Это не беда,  — заметил Дайн,  — Вернётся.
        — Тебе легко говорить, ты же не будешь служить.
        Дайн обиделся.
        — Ты так говоришь, будто я сам стремился к этому. Матери же кто-то должен помогать.
        — Не обижайся, я тебя ни в чём не хотела обвинять.
        Дождь полил сильнее, они спрятались под навесом. Пока ждали, Дайн стал рассказывать о работе.
        — Я-то думал, что работа тяжёлая, а меня посадили за стол и дали задание разбирать письма читателей нашей газеты. Сортирую письма, представляешь? Читаю всё подряд, и если письмо интересное, то передаю дальше, а нет — в корзину. Непыльная работёнка!
        — О чём пишут?, — поинтересовалась Эмма.
        — О разном. Очень много жалоб. На дороговизну, на местные власти, на соседей. Даже жалобы на телепатов попадаются — рядом с читательницей построили закрытый колледж телепатов — так она утверждает, что ученики ежедневно читают чужие мысли. И даже навязывают свои. Пишет, что телепаты так балуются.
        Эмма фыркнула.
        — Врёт. Телепатам гадко читать чужие мысли просто из баловства. Особенно мысли выживших из ума читательниц жёлтой прессы.
        — Гадко? Почему? Ты никогда об этом не говорила.
        — А ты и не спрашивал. Ну вот представь, что ты ассенизатор. Тебе интересно будет лезть в канализацию соседей, чтобы узнать, что ели на ужин?
        — Фу…, — Дайн засмеялся.  — Конечно, противно!
        — Мысли многих людей ничем не отличаются от канализации. Противно и гадко в них пачкаться.
        Дайн бросил на Эмму странный взгляд.
        — А меня ты можешь прочитать? Я противен или нет?
        Эмма покачала головой.
        — Не стану я этого делать. У меня табу — в головах друзей не копаться. На брате иногда тренируюсь, но я Лесла и без телеапатии как облупленного знаю.
        Дайн почему-то погрустнел.
        — Жалко, а мне всегда хотелось, чтобы ты в моей голове покопалась.
        — Зачем тебе это?, — удивилась Эмма.
        — Просто интересно узнать… ну, как бы в зеркало посмотреть. Чужими глазами.
        — Нет, не стану, не хочу.
        — Ну на нет и суда нет.
        Дождь закончился, и сквозь тучи пробился солнечный лучик. Вышли из-под навеса и зашагали дальше. Над головами просвистел ультразвуковой поезд.
        Добрались до кафе, о котором говорил Дайн. Ничем не примечательно, и вообще непонятно, чем оно так привлекало Дайна. Больше похоже на столовую при заводе, каких было полно лет сто назад. И совсем не ретро, куда водил Эмму Слойн. Никакого стиля.
        И только увидев меню, она поняла — Дайн любит сюда ходить только потому, что здесь дёшево. Стало жалко парня. Всё детство прожил в бедности, теперь заработанные деньги отдаёт матери и экономит на кафе. Да, Эмма никогда не сталкивалась с тем, что повидал её товарищ. Эрги хоть и не были супермиллиардерами, но уж бедными их назвать язык не повернётся.
        Музыки здесь нет, да и меню скудное, но в целом кафе уютное и удобное для спокойных посиделок и неторопливых разговоров. Чем немедленно и занялись. Денег у Дайна немного, а Эмма не догадалась захватить наличности, и поэтому довольствовались только двумя коктейлями. Но это не главное. Главное, что есть друг, который поддержит в трудную минуту. Под рукой человек, понимающий тебя. Дайн, как и Слойн, всегда понимал Эмму. И в любой момент готов был помочь.
        Сначала говорили о разном. Потом Дайн снова стал рассказывать о работе.
        — Знаешь, мне даже жильё выделили бесплатное. Я-то думал, что не дадут и придётся половину зарплаты тратить на съём.
        — А платят-то хоть нормально?, — полюбопытствовала Эмма.
        Дай отвёл глаза в сторону.
        — Ну… для меня нормально… А так… конечно, меньше, чем остальным. Обещают потом повысить. Если проявлю себя.
        Эмма сверкнула глазами.
        — Ой, да ладно, повысят! Как же, разбежались! Не давай никому ездить на твоём горбу! Папа всегда так говорит: «Будешь молчать, так и не слезут с твоих плеч». Так что не молчи и требуй повышения.
        — Конечно,  — согласился Дайн.  — Но сначала нужно доказать, что я этого достоин.
        — Докажи! У тебя всё получится,  — уверила его подруга.
        Коктейли закончились, денег больше не было.
        Потом они просто молчали. Ведь друзьям для того чтобы понимать друг друга, совершенно не обязательно о чём-то говорить, достаточно просто вместе помолчать. Эмма не любила товарищей по школе, в основном там болтливые хвастуны, только и знают, что говорят и говорят, да всё о себе любимых. С этими точно не помолчишь на пару, таким только и нужны чужие уши, а слушают их или нет,  — без разницы. То ли дело настоящие, проверенные временем друзья. С ними можно вот так сидеть и слушать тишину.
        Но в какой-то момент Эмма вдруг уловила в Дайне что-то новое, чего никогда в нём не замечалось. Какая-то странная, таинственная перемена, товарищ стал другим, не таким, как раньше. Она не «включала» телепатию, перемену можно угадать и без этого. Он словно стал другим.
        И тут Дайн накрыл ладонью её кисть. Рука его была тёплой, Эмма ощутила пульс, сердце товарища бешено колотилось. Никто и никогда раньше так не делал, это позволялось только Слойну. Эмма удивлённо уставилась на друга. Тот не убрал ладони и ждал реакции.
        — Что ты делаешь?, — Эмма и не пыталась освободить кисть.
        Дайн напряжённо смотрел на подругу.
        — Я же просил тебя прочитать мои мысли. Ты бы поняла, что я имел в виду.
        — Я ведь сказала, что мне неприятно рыться в сточных водах.
        Эмма выдернула руку. Дайн покраснел. Ладонь его осталась лежать на столе.
        — Извини… Не думал, что это покажется тебе столь неприятным.
        — Как ты мог? Вы же друзья. Ты и Слойн, вы же лучшие друзья. И я твой друг. А ты — мой! Друг, понимаешь? Друг, а не…
        — Слойн и сейчас мой друг,  — перебил её Дайн.  — И ты тоже. Извини. Но… Знаешь, я всегда тебя любил. Давно, с первых дней. Сначала стеснялся, а потом ты и Слойн… В общем, ты права, мы друзья. Прости.
        Дайн поднялся, но Эмма схватила его за руку и усадила на место.
        — Не уходи. Останься. Мы же друзья. Прости, но мы всегда будем друзьями.
        — Да… я это знаю.  — Дайн отвернулся.  — Мне не нужно было этого делать. Прошу, только Слойну не говори ничего. У меня так мало друзей, и я не хочу вас потерять.
        — Конечно,  — Эмма улыбнулась.  — Я ничего не скажу.
        Отставили пустые бокалы и выбрались на улицу. Снова капал мелкий моросящий дождь. Осень постепенно набирала обороты.
        Эмма вдруг поняла,  — приятно, что Дайн её любит. Это новое для неё чувство, ещё не до конца осознала это. Будто сидела всю жизнь в замкнутой комнате, но вот кто-то распахнул окно, а за ним — целый мир.
        Конечно, она не собиралась изменять Слойну — это как изменить всему, и любви, и дружбе с Дайном. Так поступать нельзя, это всё испортит. Но само ощущение было неожиданно приятным. Словно ощутила себя настоящей женщиной. И даже захотелось немного пофлиртовать с товарищем, хотя и не стала этого делать. Но не отказала себе в удовольствии чмокнуть друга в щеку, и взять за руку, пока шагали на станцию ультрапоезда. Прохожие улыбались принимая их за влюблённую парочку. Но влюблён был только Дайн.
        Когда приехал экспресс, товарищ повторил, что Слойн никуда не денется, и как только обживётся на новом месте, обязательно напишет. Эмма села в вагон, под полом зажужжали ультразвуковые генераторы, приподняв поезд над монорельсом и направив его в тоннель. Дайн остался на станции — он жил в другой стороне.

* * *

        Письмо от Слойна она получила полмесяца спустя. Осень уже была в самом разгаре, непрестанно лил холодный дождь. Эмма ждала электронного сообщения, но у новобранцев забрали все гаджеты и разрешили писать письма только на бумаге. Экая древность, от руки писали только в начальных классах, когда отрабатывали мелкую моторику.
        Почерк у Слойна неровный, как и у всех, кто полностью доверился электронным гаджетам. Это в исторических фильмах письма пишутся красивым каллиграфическим почерком, а сейчас люди от этого совсем отвыкли.
        Эмма заперлась в комнате и стала читать.
        «Здравствуй, Эмма!
        Наконец-то я смог написать тебе письмо. И делать это приходится таким древним способом. У нас — представляешь — забрали все электронные устройства и лишь вчера раздали письменные принадлежности и разрешили написать по два письма — одно домой, а второе на выбор, другу или подруге. Пишу тебе с условием, что ты дашь почитать и Дайну.
        До точки назначения, планеты Старог, мы добрались быстро. Дольше торчали на орбите, чем летели. Гипергенераторы — удобная вещь, но ощущения немного неприятные, будто тебя наизнанку выворачивает. И после прыжка почему-то пить очень хочется. К счастью, это длится недолго. Зато всё происходит очень быстро. Быстрее, чем ты смогла бы добраться до своего колледжа.
        Мои прекрасные волосы сбрили в первый же день, и теперь моя голова гладкая, как колено. Нас одели в новую униформу пограничных имперских войск. Красивая и удобная. Шевроны просто суперские, красивые. Это полевая униформа, а парадная, говорят, вообще прелесть, но я пока не видел. Надеюсь, что однажды, я приеду в отпуск во всей красе, и ты увидишь, как здорово я выгляжу в военной форме.
        Служба здесь не тяжёлая и не опасная. Детский сад! Мы делаем то, что нам укажут, самим думать ни о чём не нужно. Правда, часто приходится делать то, что нам не нравится. Например, драить казармы. Представляешь, есть роботы-уборщики, но нас заставляют убирать казармы вручную. Это, видишь ли, воспитывает нас и приучает к дисциплине. Хотя лично я так не думаю.
        Мы охраняем военный космодром, обслуживаем звездолёты — заправляем их, меняем кое-какие детали. Вернее, лично мы, новобранцы, ничего важного не делаем. Скажут нам — принести деталь — принесём, скажут унести — унесём.
        В лесах, окружающих космодром, говорят, водятся дикие и опасные звери, но нам туда выходить не разрешают, так что зверюшки нам ничем не угрожают… как и мы им. Хотя очень интересно было бы на них посмотреть. В нашем-то городе никого не осталось, даже тараканов всех вывели. А в зоопарках на животных смотреть не интересно. А про этих зверей рассказывали, что они разумные телепаты. Говорят, что с ними можно наладить контакт, если мысленно к ним обращаться.
        Обещают, что через месяц нас станут отправлять в инспекционные рейды в приграничных районах. Хотя я не понимаю, от кого нам защищать империю. Врагов у нас нет и не может быть. Кто осмелится напасть на столь мощное государство? Энхаты? Они уже два века нас не тревожат. Да и куда им тягаться с нами?
        Тот лейтенант, который разрешил нам подольше постоять, ну, ты помнишь, когда регистрация проходила, оказывается, тоже новобранец. Недавно закончил офицерскую школу и теперь служит вместе с нами. Командир нашего отделения. Мировой парень! Имя у него такое смешное — Викент, никогда таких имён не слышал. Но парень отличный, несмотря на смешное имя. Тут всё зависит от командира — если тебе попался какой-нибудь злобный идиот, то всё, ты будешь мучиться до конца службы. Нашему отделению с командиром повезло. Его все любят. Он простой, солдат не обижает. Хоть и не опытный офицер. Но ему сержанты помогают, они уже по несколько лет служат.
        Работы нам пока никакой не доверяют, слоняемся по космодрому если свободны от дежурства. В лучшем случае принеси-унеси. Говорят, что скоро станут нас распределять — кого-то оставят в охране, кого-то переведут на звездолёты, кого-то к орудиям и к ракетным комплексам приставят. Хотя я не понимаю, зачем всё это нужно. Ведь у нас есть такое сильное оружие, как Стрела Азнура. Достаточно только того, что оно у нас есть, это отвадит любого агрессора… В общем, не переживай, с нами ничего не произойдёт, да и войн уже лет двадцать не было. Граница на замке и я этот замок надёжно охраняю.
        Мне очень понравились военные звездолёты. Я слышал о таких, но никогда раньше не видел. Живые, представляешь? Не по-настоящему живые, конечно, но сами себя такими считают. В их бортовые компьютеры вшиты особые операционные системы, благодаря которым они умеют мыслить. Это настоящий прорыв в технологиях — мыслящие звездолёты. По всему кораблю натыканы миллионы нейродатчиков, и эти машины ощущают весь корабль, как собственное тело, как живое существо. Очень интересные звездолёты, это не просто машины, а настоящие личности. У каждого свой характер, и чтобы на нём служить, мало знать дело, надо ещё ужиться с бортовым компом. Матросы-то ладно, а вот командира корабля выбрать очень сложно, звездолёты эти ужасно капризные. Чуть не сошлись характерами — и командира отправляют на другой звездолёт.
        Эти разумные корабли общаются друг с другом, прямо как люди. И даже ссорятся, представляешь? Мне кажется, если бы не служебные обязанности, они ещё и в гости бы друг к другу летали. И жаловались бы — «вот, поругался с другим звездолётом, рассуди нас!» Но всё-таки это в первую очередь машины — никогда не нарушают ни законов, ни заведённого распорядка.
        И ещё, если оставить такой звездолёт в одиночестве, бросить его где-нибудь в космосе, то со временем он может одичать. Причём это может случиться быстрее, чем происходит у людей, потому что механосы («механо сапиенс», так называются эти машины) очень быстро приспосабливаются к любому окружению. Одичавший звездолёт! Ты когда-нибудь слышала о таком? Такого, правда, ещё не происходило, но говорят, что теоретически это возможно. Оставленные без экипажей корабли могут сбиваться в стаи. А ресурсов, для того, чтобы жить без обслуживающего персонала у них полно — могут сами себя обслуживать, и экипажи им практически не нужны.
        В общем, если вдруг случится большая война или какая-нибудь другая катастрофа, и все люди погибнут, то останутся механосы, они переживут всех нас. И, может быть, станут существовать, как отдельная раса разумных звездолётов. Но катастроф давно не было, а войны не предвидится, и проверить это никак не получится.
        Ну, вот, в общем, пока и всё, больше ничего нового. Когда будет возможность, напишу ещё. А как у тебя дела? Как там Дайн? Устроился на работу? Надеюсь, хорошо будет зарабатывать и сможет помочь маме. Передавай привет родителям и братьям.
        Твой Слойн».


        Глава 7.

        Бен Крон прибыл во дворец на следующее утро. Император уже ждал министра в кабинете. Стройный, подтянутый, несмотря на преклонный возраст.
        — Господин император, прошу меня извинить, но прилетел я только к ночи и решил уже вас не тревожить,  — голос у Крона сильный, командный. Хоть и извинялся, но заметно, что не привык этого делать.
        — Не страшно. Министр, у меня к вам есть очень серьёзный разговор. Присаживайтесь.
        Бен Крон сел в предложенное кресло, император остался стоять у окна. Это смущало министра и тот порывался подняться. Клай взмахом руки оставил пожилого человека сидеть.
        — Скажите, министр, как обстоят дела в армии и флоте?, — приступил к разговору Клай.
        Министр напрягся.
        — А что именно вас интересует, господин император?
        Император подошёл к окну, распахнул створки. Снаружи, из сада, повеяло осенней прохладой.
        — Всё. Абсолютно всё. Сможем ли мы отразить неожиданную атаку врага? Или атаковать самим?
        Бен Крон положил на столешницу огромные кулаки.
        — Хм… господин император, это очень сложный вопрос. Способны ли вы услышать правду?
        Император вернулся и сел за стол.
        — Ответьте просто, да или нет.
        Министр заглянул Клаю в глаза.
        — Скажу честно. Нет.
        Император догадывался, что таким и будет ответ.
        — А теперь давайте подробнее.
        — Подробнее…, — Бен Крон помолчал, обдумывая слова.  — Понимаете, вот уже много лет сокращаются оборонные расходы. Каждый год денег выделяется всё меньше и меньше. Мы уже перестали строить новые корабли, а старые выработали не один ресурс.
        Клай потянулся к трубке.
        — А жрецы об этом знают?
        — Жрецы?, — министр скривил рот.  — Да кто об этом не знает?
        — Ку'рите?, — император бросил выразительный взгляд на табакерку.
        — Я свои, если позволите. Ваш табак хорош, ароматен, но нет ничего лучше солдатского горлодёра.
        Министр достал из внутреннего кармана кителя пачку сигарет и закурил. Едкий дым заставил императора поморщиться.
        — Затушить?, — Бен Крон поднёс сигарету к пепельнице.
        — Мне не мешает, кури'те!, — император тоже затянулся своим, ароматным и мягким табаком.  — А что будет, если мы сейчас немедленно начнём войну?
        Министр без раздумий заявил:
        — Если мы начнём войну именно сейчас, господин император, то, скорее всего, придётся истратить все ресурсы.
        — И что это означает?
        Император, прищурившись, смотрел на Крона сквозь клубы дыма. Тот подвинул пепельницу ближе и стряхнул в неё столбик пепла.
        — Сейчас армия справляется с поставленными задачами, на охрану границ в мирное время ресурсов хватает. Но представьте, господин император, что я отправлю ударный отряд в одну из звёздных систем. Через некоторое время окажется, что не хватает ни людей, ни техники, и мне придётся переправить туда подкрепление. В конце концов окажется, что техники у нас больше нет, армия обескровлена. Нам нечем воевать. А если войну начнём не мы, я даже и представить боюсь, к чему это приведёт.
        — И почему же вы этого не говорили?, — раздражённо бросил Клай.
        Министр сделал затяжку солдатским горлодёром, выпустил дым из ноздрей и стал похож на мифического дракона. Взгляд его потемнел.
        — Говорил. Господин император, я говорил об этом вашему отцу… Меня никто не слушал. Он был мудрым и хорошим человеком. Даже слишком хорошим, для правителя это не самая лучшая черта. Он думал, что прекратив войны, сделал лучше для народов империи. Для народов — может быть, да и то ненадолго. А для империи — нет. Потому что война — это кровь империи. А ваш отец обескровил нашу страну. Простите за прямоту, ваше величество, я готов понести наказание за свои слова.
        Раздражение императора улеглось, он понял, что Крон говорит от всего сердца.
        — Нет нужды наказывать за честность, министр. Так, значит, империя обескровлена, и первая же война может привести к краху?
        Бен Крон затушил докуренную сигарету.
        — Не знаю, господин император. Здесь возможно несколько вариантов развития.
        Император ткнул в министра трубкой, дымящей, как древний паровоз:
        — Например?
        Собеседник выбил из пачки следующую сигарету.
        — Вы позволите? Так вот, например… например, раскол империи на отдельные государства. Или оккупация внешним врагом.
        Клая это неприятно поразило. Даже и не думал о том, что такое возможно.
        — А что сделать, чтобы это предотвратить?
        — Если враг атакует немедленно, то ничего уже не сделать,  — министр запыхтел сигаретой.  — Но если у нас есть время, то можно, наконец, заняться усилением армии и флота.
        «Всё, как и говорил старина Стил Дорт.. Но… не совсем и так»,  — подумал Клай и спросил:
        — Как быстро вы сможете подготовить войска к проверке боеготовности?
        — На это у меня уйдёт около недели. Боюсь, что раньше никак.
        Император хлопнул в ладони.
        — Отлично. Готовьтесь, а я пока разберусь с бюджетом. Постараюсь выделить максимально возможную сумму.
        — Это всё хорошо, господин император, но лишь от этого армия не станет сильной. Нам понадобится не один год, чтобы вернуть былую силу.
        — Надеюсь, что у нас есть это время. Ступайте.
        Министр обороны раскланялся и покинул помещение. Молодой император погрузился в размышления. Неужели умудрённый опытом жрец не понимает, чем грозит война? Ведь не может быть настолько глуп? Одно дело юный властитель, который всю жизнь провёл в развлечениях. Но ведь это сам отец Васидо, большую часть жизни проведший рядом с императором, и вообще далеко не последнее лицо в империи. Мог ли он этого не понимать? Или министр обороны приврал, чтобы получить побольше денег? Но нет… не похож на такого, честное лицо, старый вояка. Но и жрец тоже не очень-то и похож на обманщика. Да и какой смысл обманывать? А вот ошибиться может любой.
        Кто же из них прав? Кто из них ошибается? Бен Крон, решивший, что война убьёт империю? Отец Васидо, утверждающий, что война укрепит империю? Или Стил Дорт, думающий, что война укрепит жрецов?
        А может быть, каждый из них имеет в этом интерес? Вот только какой? Чего они хотят добиться? Жрецам, возможно, требуется больше власти. Министру — денег. А что нужно Дорту? Нет-нет, тут не может быть ничего личного. Каждый из них болеет за империю, но по-своему.
        Министра Крона понять можно — нужны деньги для армии, и ради этого сгущает краски. Может быть, не хочет того, чтобы каста жрецов стала ещё сильнее и потому врёт? Хотя… нет, не может быть. Видно, что железный солдат, прямой, как палка. Говорит правду, только правду… По крайней мере, сам верит в свои слова. Нужно ещё раз поговорить с наставником, решил император.
        Потом снова пришёл отец Васидо и приторным голосом стал уговаривать императора напасть на систему звезды Ведар, ту самую, откуда двести лет назад прилетели энхаты. Клай хотел передать священнику слова министра обороны, но передумал. Сначала необходимо понять, что же задумал этот хитрый жрец.
        Говорили долго, и Клай сделал вид, что соглашается со жрецом. Между тем отметил, что в любом случае необходимо сначала подготовить армию и флот, увеличить бюджет на военные расходы. Отцу Васидо это явно не понравилось, хотя и он похвалил решение императора.
        — Вы правы, господин император, да хранит вас Азнур,  — сладко запел жрец.  — Это правильное решение. Армия нуждается в средствах. Как быстро у нас получится завершить все приготовления? Надеюсь, месяца хватит? Мы больше не можем терпеть, нам необходимо продолжить экспансию!
        — Думаю, в течение года у нас получится, но нам ещё придётся посовещаться с военным министром.
        Жрец сменил тон.
        — Господин император, наш министр обороны — неотёсанный мужлан! Зачем с ним советоваться? Что он понимает в таких тонких делах, как управление империей?
        Клай сразу обратил внимание на перемену, и сделал вывод, что у жреца и министра обороны натянутые отношения.
        — Отец Васидо, пусть каждый занимается своими делами. Вы заведуете храмами, а министр обороны армией и флотом. Он не суётся в ваши дела, а вы не лезете к нему.
        Жрец посерел лицом. То ли обиделся, то ли разозлился. Голос его снова стал сладок, как сахарная вата.
        — Конечно, господин император, ваше слово закон!
        Отец Васидо выкатился из помещения явно расстроенный. Император вызвал секретаря и велел всех оповестить, что сегодня будет срочное совещание. Время назначил на вечер этого дня.
        Весь день просидел в кабинете и вникал в дела. Листал кучу донесений и рапортов. Судя по документам, в империи полный порядок, страна процветала и благоухала. Но если верить наставнику и министру обороны, то в стране не всё так хорошо. Выходит, что все врали. Сначала врали отцу, а теперь Клаю. Но так не пойдёт. Если есть проблемы, то о них нужно сообщать. Император должен знать, что творится в стране.
        Во второй половине дня велел секретарю принести сегодняшнюю прессу. В газетах тоже всё в розовых красках. Империя богата, народ доволен. Но чувствовалась какая-то унылость во всех этих заголовках. Будто написаны по одному шаблону. Император клял себя за то, что никогда не интересовался ни политикой, ни жизнью империи, будто жил в другом мире. Почувствовал, что за всеми этими заголовками есть какая-то недосказанность. Все газеты будто что-то недоговаривали. За всеми этими статьями и очерками словно скрывалась другая жизнь, о которой Клай даже и не подозревал. И он понял — врали не только императору. Обманывали весь народ. А этого быть не должно. Надо обо всём говорить открыто. И не только правителям, а всем, до каждого человека доносить честную и правдивую информацию. Нужно с этим разобраться, но император понимал, что это уже стало системой, перебороть которую тяжело даже правителю.
        Но это не самая важная проблема, с тотальной ложью придётся бороться позже. Сначала надо решить вопросы безопасности империи.
        Вечером все собрались в большом зале для совещаний. Там находились министры обороны, финансов, советники императора и жрец Васидо.
        Святой отец намекнул на то, что империя должна немедленно начать войну.
        — Война — это кровь империи,  — изрёк священник.  — Мы должны расширять границы нашего государства. Иначе нас ожидает крах, да спасёт нас Азнур!
        Оглядев присутствующих, он сел на место. Затем слово взял министр обороны.
        — Полностью с вами согласен, святой отец. Но за годы простоя войска обнищали, технопарк морально устарел, а солдатам просто не хватает профессиональной подготовки.
        — А кто же в этом виноват, если не министр обороны?, — ехидно поинтересовался жрец.
        Бен Крон покраснел.
        — Я не знаю, кто в этом виноват, святой отец. Но уж точно не я. Я предупреждал об этом ещё много лет назад, когда вы во всём потакали покойному императору и не понимали проблемы.
        Жрец вскочил, и, упёршись руками в стол выкрикнул:
        — Видит Азнур, вы лжёте! Я… я тоже предупреждал Свена Мудрого.
        — Но не столь упорно, как я,  — с лёгкой усмешкой сказал министр обороны,  — а то не дай азнур в опале оказаться.
        Отец Васидо, успокоившись, сел.
        — И что вы предлагаете?
        — Армии нужны деньги,  — ответил Крон священнику, но при этом глядя на императора.  — Нам нужно обновить технику, нам нужны специалисты.
        — Деньги нужны армии или лично вам?, — едкой улыбкой вставил отец Васидо.
        Министр обороны блеснул глазами:
        — Господин император, я протестую против такого обращения! Я всегда довольствовался тем, что мне положено по статусу и не брал ничего сверх положенного. Это оскорбляет меня, как честного человека!
        Император вскинул руку.
        — Успокойтесь оба. Отец Васидо, прекратите беспочвенные обвинения. Мы собрались не для того, чтобы сводить личные счёты. Если хотите в чём-то обвинить министра Крона, то сделайте официальный запрос. Сейчас нам нужно обсудить дальнейшую судьбу империи. Министр Крон, сколько по вашим подсчётам нужно денег, чтобы армия и флот снова стали боеспособны?
        Бен Крон был готов к такому вопросу и потому ответил без промедления.
        — По предварительным подсчётам понадобится не менее семи миллиардов.
        — Семь миллиардов!, — воскликнул министр финансов, старый Дон Крув.
        Военный министр, похоже, ожидал именно такой реакции, и это его не смутило.
        — Да, именно семь. И это без постройки новых кораблей. В эту сумму я включил только модернизацию старых звездолётов, обучение персонала и поставку нового стрелкового вооружения. Добавлю, что это вся сумма, её можно разделить на несколько тра'ншей. И выплату можно растянуть на два или три года.
        — Всё равно это очень много!, — возразил министр.
        — Сколько мы можем выделить?, — задал вопрос император.
        — В этом году не больше миллиарда,  — молниеносно ответил Крув.
        — Мало,  — ответ министра финансов не удовлетворил Бена Крона.
        — Если урезать соцпособия, то наскребём ещё пару миллиардов.
        — Соцпособия?, — вскликнул Клай.  — И подготовить почву для бунта? Ну уж нет. Сколько получают чиновники на государственной службе? Намного больше, чем простые граждане?
        — В разных регионах по-разному. Где-то в десять раз больше, где-то в три, а где-то всего лишь раза в полтора.
        — Отлично! Сократить жалование всем чиновникам. Сделать на двадцать процентов выше, чем у других граждан, но не больше.
        — Но… ваше величество…, — испуганно пролепетал министр финансов.
        — Да-да, с себя первого и начните,  — прервал его Клай.  — Думаю, что быстро наберёте недостающую сумму.
        — Вы правы, господин император, но ведь чиновники могут… э-э-э-э… взбунтоваться.
        — Это не страшно,  — отмахнулся император.  — Вот если народ взбунтуется, это будет плохо. Я приказываю урезать жалование всем, абсолютно всем чиновникам. Вам всё ясно? Сколько в этом случае времени понадобится, чтобы собрать необходимую сумму?
        Дон Крув задумался.
        — Предположительно около двух лет.
        — Министр Крон, вас устраивают такие сроки?, — обратился Клай к Бену Крону.
        — Вполне устраивают, господин император.
        Император перевёл взгляд на министра финансов.
        — Министр Крув, когда мы можем ожидать первые переводы на счета министерства обороны?
        — Пятьсот миллионов в течение текущего месяца, господин император.  — Оторвавшись от экрана, добавил:  — А остальное когда получится. В течение двух лет, как я и обещал, министерство обороны получит всю сумму.
        — Это очень хорошо!, — воодушевлённо воскликнул министр обороны.  — Я очень рад, что наша армия снова станет армией, а не детским садом, как в последние десятилетия. Дон, спасибо вам, дружище!
        — Не за что!, — пробормотал министр финансов.
        Император обратил внимание, что жрец пребывал в очень подавленном состоянии. Будто и не хотел, чтобы имперская армия стала сильнее. Так чего же на самом деле хотел отец Васидо? Немедленно развязать войну? Но для чего? Неужто святому отцу важно, чтобы армия потерпела крах? Министр обороны очень доходчиво объяснил, чем это грозит. Неужто жрец этого не понимает? Или он предатель? Но нет, святой отец, конечно, не так свят, как кажется, и заботится вовсе не о благополучии империи, а только о храме, или даже о себе. Но предателем он быть не может.
        Клай перебрался в кабинет и вызвал наставника. Он пересказал старику беседу с министрами и жрецом. Стил Дорт на некоторое время замолчал, обдумывая услышанное. Сел в кресло и закрыл глаза, на шее вздулись вены.
        — Что скажете, учитель?, — император выжидательно смотрел на наставника.
        — Мне это не нравится,  — проскрипел учитель.
        — Что именно?, — напрягся Клай.
        Стил Дорт приподнял веки и смотрел на императора сквозь узкие щёлки.
        — Всё. Абсолютно всё. Всё очень плохо. Жрец что-то скрывает, какие-то личные планы. У меня сложилось такое ощущение, что священнику выгодно именно поражение армии. Но не уверен в этом.
        — Мне тоже это показалось странным,  — согласился Клай.  — Я совершенно не понял его мотивов. Чего он хочет добиться? Я запутался.
        — Я и сам этого не понял. Будем разбираться.
        Императора это успокоило. Если уж сам наставник взялся за дело, то оно сдвинется с места.
        — Вы хотите, чтобы я поговорил с отцом Васидо?, — спросил Клай.
        Стил Дорт изменился в лице.
        — Нет, ни в коем случае. Кто знает, что у них на уме. Каста жрецов сильна, и не советую идти на прямую конфронтацию. Будем действовать мягко. Ты правильно начал, так и делай дальше. Самое главное,  — я сразу уловил, что необходимо делать, и министр обороны со мной в этом деле солидарен. Честный парень, я его давно знаю. А вот со жрецом нам нужно быть осторожнее. Да, и было бы хорошо поговорить с министром обороны. Чем быстрее, тем лучше. Думаю, что этому прямолинейному человеку может грозить опасность.
        — Опасность?, — опешил император.  — Это… жрецы?
        — Может быть. Если Крон мешает этим святошам в выполнении планов, то от него могут избавиться. Конечно, если дело серьёзное. Всё же надеюсь, что я ошибаюсь.
        Клай поднялся и нервно покружил по кабинету.
        — Тогда необходимо поговорить сейчас же! Немедленно!
        Стил Дорт встал и выглянул в окно.
        — Не люблю спешки… но в этом случае ты прав. Позови министра, и мы обсудим всё, что нам важно.
        Император вызвал секретаря и велел найти министра Бена Крона. Тот ещё не покинул дворца и явился через десять минут.
        — Господин император, я к вашим услугам!
        — Садитесь, министр,  — Клай указал на свободное кресло.  — Мой бывший наставник помогает мне в кое-каких делах, я хотел с вами поговорить.
        — Почту за честь, господин император,  — Крон уселся в предложенное кресло.
        — У Стила Дорта к вам несколько вопросов, и может быть, он что-нибудь посоветует. А я послушаю.
        — Я слушаю, уважаемый Дорт,  — министр приподнялся, оказывая честь старику.
        Взгляд Стила Дорта потемнел. Он придвинул кресло и тихо, будто боялся, что услышит кто-то ещё, произнёс:
        — Скажите мне, министр, вы сегодня не беседовали с отцом Васидо? Или с кем-нибудь из жрецов? Тет-а-тет, я имею в виду.
        Бен Крон, внимательно выслушав, его, ответил:
        — Только на совещании. Жрец ко мне слишком негативно, знаете ли… Будто я чем-то обидел.
        — Раньше конфликтовали?
        — Нет. У нас совершенно разные сферы деятельности. Я должен защищать империю физически, а отец Васидо заботится о душах наших граждан. Наши интересы никогда раньше не перекались.
        — Боюсь, что у меня плохие новости,  — Стил Дорт сделал паузу и добавил:  — Я не знаю, что задумал отец Васидо, но в этот раз ваши интересы пересеклись.
        — Я это заметил на совещании,  — с горькой усмешкой проговорил министр.  — И какие мне из этого сделать выводы?
        — Жрецам почему-то стало выгодно поражение армии, иначе и не объяснишь желание немедленно развязать войну в столь неудобное для этого время.
        Бен Крон к этим словам отнёсся с недоверием.
        — Это нелогично. Зачем? Для чего? Ведь с крахом армии может рухнуть и империя.
        — Может,  — согласился Стил Дорт.  — Но только в том случае, если жрецы не захватят власть над империей.
        — Захватить власть?, — Клай задохнулся в своём крике.
        — Именно,  — подтвердил наставник.
        — Я вас не понимаю, уважаемый Дорт,  — выдавил из себя министр.  — Это страшное обвинение. У вас есть доказательства?
        Стил Дорт покачал головой:
        — Нет, доказательства никаких. Но я думаю, что жрецам выгоден не крах самой империи , а падение императорской династии.
        Император задыхался от гнева и страха.
        — Но… это же измена!, — закричал он.  — Необходимо срочно остановить их, пока не поздно.
        — Да, и мы этим займёмся,  — сказал наставник.  — Вы можете приставить к императору охрану?
        Министр ответил без раздумий:
        — В Исваре расквартировано две гвардейские роты. Сегодня утром в полном составе все будут здесь.
        Стил Дорт посветлел лицом.
        — Не нужно этого. Сделайте так, чтобы жрецы ни о чём не догадались.
        Бен Крон поскрёб массивный подбородок.
        — Сделаем, так, что сам Азнур ничего не заметит. В утренней смене охраны будут только проверенные люди.
        — Я на вас надеюсь, министр Крон, спасибо, что вы со мной,  — поблагодарил Бена Крона Клай.
        Министр оставил императора и наставника наедине.
        — Пожалуй, я побуду с тобой, мой мальчик,  — улыбнулся Стил Дорт, и морщины разбежались по всему лицу.  — Ты не возражаешь? Боюсь, что сегодня может быть неспокойно, а помощь тебе может пригодиться в любой момент.
        Император не возражал. Расположились в креслах, на столе стояла графин с напитком, рядом лежали трубки и табакерки с разными сортами табака. Что ещё нужно, чтобы с комфортом провести вечер?


        Глава 8.

        Был выходной день. Во время семейного обеда все собрались за столом. Отец был чем-то расстроен, сидел мрачный, как дождливое небо. Расстраиваться есть чему, в последние годы дела хуже и хуже, обе фабрики давно работали не в полную силу, то и дело случались перебои. Рабочие постепенно начинали уходить, и, как ни старался Вин Эрго обнадёжить профессионалов, их переманивали державшиеся на плаву конкуренты.
        — Если так будет продолжаться и дальше, фабрику придётся продать,  — обронил Вин.  — А тебе, Лесл,  — искать другую работу и жить самостоятельно.
        — Неужели всё так серьёзно?, — недоверчиво поинтересовался Лесл.
        Разговаривать с отцом о делах разрешалось только ему, как старшему, Эмме полагалось сидеть и слушать, а порой даже и этого не разрешалось.
        — Серьёзнее некуда,  — глядя в тарелку, говорил Вин.  — Боюсь, что наше предприятие долго не продержится.
        — Но у нас же есть заказы!, — возразил сын.  — И они оплачены!
        — Много ты понимаешь!, — с нескрываемым раздражением произнёс отец.  — Со смертью Свена Мудрого вообще всё покатилось под откос. Этот заказ мы уже проели. Новых нет.
        — Ты ничего мне не говорил. И надолго осталось работы?
        — На месяц, не больше,  — отец отложил ложку.  — А что потом — ума не приложу.
        — Но ведь и раньше у нас бывали тяжёлые времена? Выкручивались,  — попытался обнадёжить его сын.
        — Сейчас другая ситуация,  — отмахнулся Вин.  — Продукция стремительно дешевеет. Не понимаю, отчего это происходит, я не экономист. Но, похоже, назревает большой спад в экономике.
        — Отец, такое и раньше бывало,  — не сдавался Лесл.  — Вспомни кризис, десять лет назад. Потом ведь цены снова полезли вверх.
        Вин Эрго отодвинул тарелку.
        — Недавно один человек, из этих, из экспертов, говорил, что этот кризис в корне отличается от всех прошедших. Что он может подточить всю империю.
        — Прям уж всю империю,  — не поверил Лесл.
        — Да, так и сказал. Подточит всю империю,  — повторил отец.  — А тут ещё и конкуренты вылезли… у них новейшее оборудование, себестоимость небольшая, а скорость производства в разы выше.
        Эдна, не мешая разговору, убрала пустые тарелки и принесла второе блюдо. На даже аромат жареной курицы с картошкой не отвлёк отца от беседы.
        — Нам давно нужно было об этом подумать,  — Лесл взял в руки нож и вилку.  — Надо обновить оборудование.
        Вин, казалось, даже не заметил блюда, поставленного перед ним.
        — Поздно. Даже если мы станем переоборудовать фабрику, то просто не угонимся за конкурентами. У них крупный концерн, а у нас просто семейное дело. В хорошие времена мы могли бы продержаться, но сейчас нас задавят. Они могут себе позволить снизить цену, а мы — нет.
        Лесл отправил в рот кусок курицы и, прожёвывая его, проговорил:
        — Надо пожаловаться в антимонопольный комитет, это же запрещённые приёмы.
        — Да кто сейчас станет соблюдать законы? Сожрут нас. В лучшем случае мы продержимся года полтора,  — Вин, наконец, обратил внимание на курицу и взялся за вилку.
        Спор прекратился, и больше они не перекинулись ни словом.
        Эмма мало что поняла из разговора, никогда не вникала в эти дела. Но то, что отец, железный отец, расстроен, говорило о многом. Ведь он никогда не терял самообладания, всегда держался. А тут вдруг совсем раскис. Это пугало больше всего.
        Эдна, чтобы создать атмосферу, присущую семейным посиделкам, заговорила о всякой ерунде,  — погоде и о соседях, о том, что хорошо бы в их дом привести собаку. Каждый раз, когда она говорила о собаке, Вин, не терпящий животных, заводился и начинал с ней спорить. Но сейчас он просто кивнул и ни слова не сказал.
        Мама убеждена в одном — женщина должна заниматься домом,  — и действовала согласно своим убеждениям. Дети всегда одеты и накормлены, в доме чистота и порядок, а больше ничего и не нужно. Весь мир укладывался в этот маленький семейный круг. И Эмма такая же, как и она. Знала, что закончит учёбу, вырастет, выйдет замуж, нарожает детей и будет их кормить и одевать. И это будет её личным счастьем. Знала, что многие современные женщины начинали интересоваться политикой, экономикой, наукой и ступали работать в сферы, в которых ещё лет сто назад дорога слабому полу была заказана. Но сейчас равноправие полов, можно хоть в кочегары податься, никто тебя не осудит.
        Эмма подозревала, что её ждёт судьба не совсем обычной женщины, как и любую телепатку. Наверняка найдут какое-нибудь занятие, может быть, с её помощью будут допрашивать свидетелей на судах, в тех случаях, когда детекторы лжи неспособны отличить ложь от правды.
        Семья разошлась до ужина, и встретились только вечером. Целый день Эмма занималась ничегонеделанием, листала книги, слушала музыку. Несколько раз перечитала письмо Слойна. Для писем приготовила красивую папку, но пока там сиротливо ютился лишь один листок, тощенькая такая папочка.
        Теперь все дни Эммы проходили в таком порядке: завтрак — комната — обед — комната. Лишь изредка выходила на улицу, но одной там было скучно. Ни Слойна, ни Дайна рядом нет, с братом не особо и общались. Мать всегда занята домашними делами, а отец фабрикой. Эмма постепенно привыкала к одиночеству.
        Едва сели ужинать, как засветился экран телекома. Какой-то важный деловой звонок. Вин, переключив на другой телеком, перешёл в кабинет, сказав, чтоб начинали без него. Раньше отец никогда не позволял прерывать семейный ужин ради чужих звонков. Стали ужинать без него, и ели в тревожном ожидании — очень уж необычно его поведение.
        Но всё обошлось. Через десять минут Вин вернулся в прекрасном расположении духа. Сел за стол, попросил убрать остывшее блюдо и заменить горячим. Эдна, обрадовавшись такой перемене в настроении мужа, бросилась исполнять его просьбу.
        — Хорошие вести,  — сообщил Вин, когда Эдна поменяла блюда.  — Просто чертовски хорошие вести! Мы остаёмся на плаву, нам удалось удержать нашу чёртову фабрику на плаву! Мы ещё поживём!, — он ударил кулаком по столу так, что тарелки со звоном подскочили.
        — Кто звонил?, — спросил Лесл.
        — Из министерства обороны,  — отозвался отец.
        — Военные?, — Лесла это удивило.  — Что им нужно? Чего хотят?
        — Хотят сделать большой заказ на пресную воду,  — поведал отец.  — Обеспечат нас работой как минимум на год. Вы понимаете, что это значит? Мы спасены!
        — И что это может означать?, — задался вопросом Лесл.  — Империя снова ввязывается в войну?
        — Нас это не должно касаться,  — отрубил Вин.  — Мы не увлекаемся политикой и всеми этими придворными интригами. Мы работаем. Нам платят, а мы делаем работу.
        — Но всё-таки что-то назревает,  — задумчиво произнёс сын.
        — Да пусть назревает хоть что!, — Вин повысил голос.  — Мы в обойме — и это главное. Но даже если и война, тем лучше! Война — это дальние экспедиции, это большой расход воды, за которую будет заплачено звонкой монетой. Наша задача — делать то, что мы умеем. Мы умеем делать воду. Так давайте, этим и займёмся. И чтобы больше я не слышал всяких этих твоих разговоров! Ясно тебе?
        — Ясно!, — Лесл уткнулся в тарелку.

* * *

        На другой день отец с Леслом включились в работу и поехали в министерство подписывать договора, а оставшиеся рабочие и инженеры начали готовить обе фабрики к расширению производства.
        Эмма сбежала в город и полдня бродила по улицам, по тем местам, где бывала со Слойном. Это так необычно, гулять одной. Непривычно в полном одиночестве, а кажется, что рядом Слойн. Да и погода неожиданно потеплела, тучи разбежались, выглянуло солнце, будто лето вернулось.
        Побывала в ретро-баре, заняла тот самый столик, где были вместе, заказала два коктейля. Сидела, потягивая напиток и представляла, что Слойн находится рядом. Закрывала глаза и видела — вот он, напротив, улыбается. Вот кладёт ладонь поверх её кисти, тёплую-тёплую… Эмма открыла глаза. Рука и правда нагрелась, в открытое оконце ярко солнце светит, на столе большой солнечный зайчик. Кожа у неё нежная, шёлковая, чувствительная, а воображение очень богатое. Улыбнулась, глядя на ярко освещённое пятно. Немного побыла с другом, хоть в воображении.
        А из колонок лилась знакомая песня.
        У нас всё будет хорошо,
        Всегда всё будет хорошо,
        Просто замечательно
        Вся жизнь пройдёт у нас.

        Допила оба коктейля и убралась.
        Ей казалось, что Слойн в этот момент испытывал нечто подобное. Но она не подозревала, что дружок в этот момент драил туалет и думал лишь о том, чтоб поскорее доскрести, доползти до койки и хоть немного поспать. Первый год службы для молодых воинов не отличался разнообразием. Строевая подготовка, знакомство с оружием, снова строевая, снова оружие — и так по кругу. Чуть оступился — и ты уже драишь туалет. Это излюбленное армейское наказание — чуть что — и солдата отправляют чистить отхожее место да поразмышлять в одиночестве над своим поведением. Думать о доме, о любимой девушке просто не оставалось времени. Тоска по дому снедает людей, а лучшим лекарством от этого является строевая подготовка и чистка клозетов. Офицеры и сержанты на этом собаку съели и знали много способов избавления от солдатской тоски и депрессии. При таком методе маму родную забудешь, не то что девчонку. Вот Слойн и забыл обо всём на свете.
        В общем, Эмма ошиблась. Слойн о ней совершенно не думал. Когда закончил уборку санузла, стояла ночь, все солдаты спали. Тоже надеялся лечь и поспать до побудки, но не тут-то было. То есть лечь-то лёг, но поспать не дали. Два сержанта вытащили молодого бойца из койки и погнали на плац, где он и ещё целый час маршировал, как заведённый. Лишь когда сержанты сами захотели спать, отпустили новобранца и посоветовали впредь ходить в строю строго в ногу. Укладываясь спать, Слойн дал себе клятву маршировать так, как положено по уставу. Чем и занимался до самого утра, маршируя по плацу во сне. Служба оказалась совсем не такой, какой представлялась ещё несколько месяцев назад. Никакой романтики, никакого героизма, только пыльный плац да грязный сортир, который время от времени его заставляли драить. Скучать не приходилось.
        В этот день Эмма вернулась домой и получила очередное письмо от Слойна. Захватила на кухне чашку чая, заперлась в комнате. Разорвав конверт, достала сложенный вдвое лист бумаги. Тот источал незнакомый и ни на что не похожий запах чужой планеты, далёкой планеты Старог. Эмма принялась читать.
        «Здравствуй Эмма! Вот, наконец, выкроил минутку, чтобы написать тебе ещё одно письмо. Чертовски мало времени. А когда образовывается свободная минутка, то просто падаешь и засыпаешь. Нас тут гоняют, как прокажённых. Первые дни не трогали, мы жили тут, как на курорте, а потом началось! Мы встаём рано утром, я никогда так рано не просыпался, до рассвета, и практически сразу начинаются наши мучения. Первым делом нас заставляют обливаться ледяной водой, а потом мы бегаем кросс. Первые дни особенно тяжело, но со временем немножко привык. Здесь в ходу такой идиотский стишок:
        Армия — это такая организация,
        Где поздно ложатся
        и рано встают.
        Ничего не делают и устают.

        Говорят, что завтра наш взвод отправят на пост. Ближний пост находится на орбите. Это будет наш первый боевой выход. Ну как боевой, это только название — войн-то уже лет двадцать нет. Штатный поход, но всё ж какое-то развлечение. Да и говорят, в походах солдат не гоняют, как на базе, хоть отдохнём неделю, а потом нас сменят, и мы снова попадём сюда, и опять будем обливаться ледяной водой по утрам, а потом бегать, как заправские спортсмены.
        Так, а теперь давай о тебе, а то я всё о себе да о себе. Как у вас там дела? Постой, дай-ка я представлю. Ты сегодня ходила по городу и вспоминала меня. Бродила по тем местам, где мы любили шататься. Заглянула в ретро-бар, который я тебе показал, заняла наш столик и заказала два коктейля — один себе, а второй мне. И представляла, будто ничего не изменилось, и мы сидим рядом и пьём эти напитки. А ещё там играла эта дурацкая прилипчивая песенка.
        У нас всё будет хорошо,
        Всегда всё будет хорошо,
        Просто замечательно
        Вся жизнь пройдёт у нас.

        А потом ты допила оба коктейля и ушла домой. Я не ошибся? Ведь правда, так и было? А сейчас ты пьёшь чай и читаешь моё письмо.
        И я тебе завидую. Знаешь, у нас здесь пойло, хоть и называется по-разному, но всегда одно и то же. Утром нам дают бурду, которую почему-то назвали чаем, в обед мы пьём бурду под названием кисель, а вечером нам дают сок. Ну, это так называется — сок, а по вкусу всё та же ужасная бурда. В общем, я тебе очень завидую. Мечтаю вернуться, завалиться с тобой в кафе и выпить тонну этих чудесных коктейлей.
        А ещё я научился ценить то, что у нас могут забрать. Вот хотя бы эти коктейли. Казалось бы — мелочь, но оказывается, всякая мелочь, стоит её у тебя отнять, оказывается совсем не мелочью. У нас тут у всех свои мечты. Мне вот хочется напиться хорошим коктейлем в твоём обществе, а сосед по казарме мечтает поесть мяса (мясо у нас тут тоже не очень, жёсткое, как резина, а по вкусу напоминает нестиранные носки). А ещё один сосед — книгоман, ждёт не дождётся, когда позволят пойти в библиотеку, но молодых солдат туда не пускают. У каждого свои тараканы.
        Да, я опять скатился на себя любимого. Как там Дайн? Передавай привет! И отцу с братом, и маме, всем привет! Следующее письмо я напишу уже после похода на пост, думаю, что оно будет интереснее прежнего, ведь одно дело рассказывать, как нас гоняют по плацу да кормят всякой бурдой, и совсем другое — описывать боевое дежурство!
        Ужасно устаю! Это письмо я писал три дня, по частям во время отдыха. Постоянно таскаю с собой и, если есть время, а я не очень устал, то сажусь на ступеньки казармы, на перевёрнутую бочку из-под топлива или просто на бетон, и начинаю писать. Но чаще всего за этим занятием я засыпаю, а потом меня будят, и нам всем снова приходится куда-то бежать. А письмо мне приходится носить в сапоге. Я конечно, извиняюсь, не самый аппетитный аромат, но больше некуда, письма нам разрешают писать только в казарме, так что прячем, как можем.
        До следующих писем. ТВОЙ СЛОЙН».


        Глава 9.

        Сознание медленно возвращалось. Тьма отступала. Майор открыл глаза и вспомнил всё, что произошло. Попытался подняться, но ни руки, ни ноги не подчинялись. Лежал на спине в незнакомом тускло освещённом помещении. На потолке увидел два жёлтых плафона, больше ничего. Шея затекла, и как ни пытался повернуть голову, ничего не получилось.
        — Что за ерунда такая? Где мы? Серёга, ты тут? Эй, Эмпатий! Ты чего молчишь?
        — Дрыхнет,  — отозвался Егор.  — Рядом лежит.
        — А ты как?
        — Так же, как и вы. Лежу. Двинуться не получается, только голову могу повернуть. Мы тут все проводами опутаны, как мухи паутиной. Лежим на столах. На медтерминал похоже.
        Наконец Глыба с хрустом повернул голову и встретился взглядом с Шахназаровым.
        — Нас всё-таки взяли?
        — Похоже на то. Я пришёл в себя с полчаса назад. Шея сначала тоже… того, а сейчас ничего. Осмотрелся здесь уже немного.
        — Ну, и что ты тут увидел?, — Глыба стал разрабатывать шею, поворачивая голову в разные стороны.
        — А ничего. Мы лежим, нас опутали проводами. И мы точно не на борту Миры. Я думаю, что мы на планете.
        Майор представил, что скоро из него станут извлекать архив Месса. Возможно, будет больно. И он не имеет никакой возможности сопротивляться. Хотя бы освободиться… Но ведь даже рукой пошевелить не может. И нос так чешется, а почесать ну никак. Андрей чихнул, и нос перестал чесаться.
        — Будьте здоровы!, — сказал Шахназаров.
        — Присоединяюсь к пожеланиям,  — подал голос эмпат.
        — Ты тоже значит, жив.
        — Да разве это жизнь?, — посетовал Сергей.  — Ни рукой двинуть, ни ногой. И какую-то гадость вкалывают, прям чувствую, как зелье по венам бежит.
        — Наверняка что-нибудь успокаивающее,  — добавил Егор.  — Чтоб не рыпались.
        — Точно! И поэтому мы тут лежим и болтаем, и даже не думаем, как бы нам отсюда выбраться.
        Прошин вдруг почувствовал, что кто-то приближается. Два существа, по эмпатическому фону похожи на тех, с кем пришлось столкнуться в ангаре. Контакт стабильный. Настроены решительно. И чувства не скрывают нисколько, читал их почти как своих товарищей. Эмпат сообщил друзьям, что пожаловали гости.
        — Архив из меня вытащить хотят, да?, — мрачно поинтересовался майор.
        — Вот насчёт архива не знаю,  — ответил Сергей.  — Я улавливаю только то, что они думают в настоящем времени. Именно сейчас собираются проверить показания каких-то приборов. И ещё снять с нас эти провода и выдернуть иглы из вен. И отвести нас куда-то в другое место. А вот куда, не знаю.
        — Слушай, Эмпатий, а не можешь ты на них разок повлиять?, — поинтересовался Глыба.  — Ты же людей, как книжки, читаешь.
        Прошин отрицательно качнул головой:
        — Нет, спасибо за доверие, но мне хватило, когда я попытался сделать это в ангаре… Голова до сих пор трещит, в себя не могу придти. Разрушители куда сильнее нас. Я против них, ну как школьник против мастера.
        — А вы, командир, вроде замещаете Странника,  — сказал сержант.  — И его силой обладаете. Можете и сами попытаться, ведь так?
        — Если даже архив и даёт мне какие-то силы, то я далеко не всем умею пользоваться,  — возразил Андрей.
        — А не кажется странным, что архив вас сейчас не защищает,  — спросил Егор — Или у него чувство самосохранения сгорело?
        — А кто знает? Может, не видит никакой угрозы. Или наоборот, всё настолько плохо, что уже бесполезно защищаться.
        Открылась дверь, и в комнату вошли двое. Майор с трудом повернул голову. Отдалённо похожи на людей, даже, скорее, на орангутанов. Две руки, покрытые короткой коричневой шерстью, две ноги, голова, этим сходство с людьми заканчивалось. Судя по лицам, вернее, звериным клыкастым мордам, особым интеллектом не блистали, похоже, такие же исполнители, каких посылали на звездолёт.
        — Добрый день,  — рявкнул один орангутан.  — Меня зовут Ивен. Это мой подчинённый Столин. Ваши имена мне неинтересны. Я вижу, вы уже пришли в себя, хорошо.
        Второй остался стоять у входа, а Ивен вразвалку прошёл в комнату и остановился перед Глыбой.
        — А вот и ты…, — проговорил он.  — Сила Вселенной при тебе? Я должен отвести тебя, Гросс ждёт.
        — Только меня?, — настороженно произнёс Андрей.  — А что будет с моими товарищами?
        — Ими займётся мой коллега, отведёт в терминал Памяти. Столин, отключай этих, и уводи. А я займусь носителем архива.
        Второй орангутан приблизился к столам и, сопя, как настоящая обезьяна, стал клацать по клавиатуре толстыми пальцами.
        — Куда их вести?, — спросил он, повернувшись к товарищу.  — В центральный?
        — Много чести,  — ответил Ивен.  — Веди в сектор А2. Там как раз оборудование недавно меняли, вот и обкатаешь новую машину.
        — Не хочу я ни в какой терминал Памяти!, — запротестовал Шахназаров.
        — Зато кое-кто в терминале Памяти очень хочет поселиться в твоей глупой голове, ы-ы-ы-ы,  — засмеялся Столин.
        — В моей голове?, — воскликнул Егор.  — Да вы тут совсем уже! Моя голова — это моя голова.
        — Теперь уже не твоя…, — гоготнул Ивен, дожидающийся, пока напарник освободит пленников.  — Ничего страшного не произойдёт. Вам всем просто заменят личности. Представьте — вы были глупыми землянами, а станете умными Разрушителями. А из тебя, мой друг, Гросс выдерет архив. Если повезёт, ты останешься в живых. А может быть, даже сохранишь способность мыслить. Но ненадолго, потом тебя тоже определят в терминал Памяти.
        Майор не знал, что это за терминал памяти, но понимал, что ничего хорошего не принесёт. Понимал также и то, что ему теперь осталось немного, но больше всего беспокоился даже не за чёртов архив, а за товарищей. Его, наконец, освободили, и он поднялся, разминая затёкшие ноги.
        — Что будет с моими друзьями?
        Ивен уставился на него холодными глазами. Несмотря на то, что Глыба был высокого роста, гориллоподобный инопланетянин оказался на две головы выше.
        — Обстоятельства таковы, что ловить вам больше нечего. Твои друзья скоро умрут. Отдадут тела тем, кто принесёт миру больше пользы. Тем, кто больше достоин жить. Ты тоже последуешь за ними после извлечения архива.
        Андрей даже и не пытался что-то предпринять. Станнер остался в ангаре звездолёта, и на поясе болталась пустая кобура. Без оружия сделать что-либо с этими громилами не удастся. Нужно ждать удобного момента.
        Одна горилла повернулась ко второй:
        — Значит, я к Гроссу, а этих в сектор А2. Запомни, сначала восстанавливай тех, от кого больше пользы.
        Столин осклабился..
        — Я знаю. Учёных, профессоров и всяких гениев.
        — Я без моих ребят никуда не пойду. Вы ничего не сможете со мной сделать. Меня архив защищает.
        Обезьяноподобный издал булькающий звук, похожий на смех.
        — И как это помешало скрутить тебя в ангаре звездолёта? На нашей территории он тебя не защищает. А ещё скажи, твоих товарищей архив тоже защищает? Или нет? У вас столько разных атавистических комплексов — честь, совесть, любовь к ближнему. Ты ведь не захочешь, чтобы они мучились? Ты пойдёшь со мной сам, или тебя заставить?
        Андрей с ненавистью посмотрел на своего пленителя.
        — Удар ниже пояса. Ведите.
        Ивен кивнул, улыбнулся и открыл дверь. Они вышли. Шагов не было слышно, мягкий пол скрадывал звуки. Шли долго по прямому, как стрела, коридору. Орангутан остановился, створка слабо вжикнула и отъехала в сторону, обнажив дверной проём. Гориллоподобный подтолкнул пленника, и тот шагнул внутрь помещения.
        — Ты привёл его?, — раздалось в глубине.
        Сидевший за столом человек, вернее, такая же обезьяна, покрытая чёрной шерстью, говорил медленно, растягивая звуки. Он был, скорее, похож, на шимпанзе, чем на орангутана или гориллу. Подвижное лицо, живая мимика и глубоко посаженные глаза — обманчивое выражение доброго шимпа.
        — Да, шеф,  — произнёс гориллоподобный за спиной Андрея.  — Тот самый, что помогал Айнору убить Шебу.
        — Он поплатится за это. Хоть Шеба и был изгоем, но нашим изгоем… Усади землянина в кресло и подключи к машине. Архив, насколько я понимаю, при нём?
        Майор остановился и упёрся, не желая подходить к креслу с высокой спинкой, к которому его вели.
        — Ты долго там возиться будешь?, — раздражённо спросил Гросс.
        — Я боюсь ему навредить.
        — Не бойся. Они живучие, эти странные существа. Главное, мозги ему не сверни. Ещё пригодятся.
        — Ну раз так…
        Ивен ударил пленника по спине и тот вмиг оказался напротив кресла. Андрей попытался сопротивляться, но бесполезно — он был слабее этой огромной обезьяны. Его усадили в кресло, пристегнули руки к подлокотникам и подключили к голове несколько проводков.
        Шимп приподнялся над столом, оттолкнувшись от него чёрными мохнатыми руками.
        — Удобно тебе? Сейчас покопаемся в твоих мозгах.  — И повернувшись к Ивену, коротко бросил:  — Подготовь кресло и для меня тоже. Я буду инсталлировать архив напрямую после распаковки.
        — Может, не рисковать так?, — голос подчинённого дрогнул.  — Наверное, лучше сначала загрузить архив в компьютер, проверить целостность данных.
        Шеф махнул длиннющей рукой.
        — Нет, время не терпит. Инсталлируем архив напрямую из мозга.
        — Как скажете. Но я бы…
        — В данный момент твоё мнение меня не интересует. Делай, что я велел!
        Орангутан отошёл к большому пульту, который, как по мановению волшебной палочки, выехал из стены. Открыл там какую-то программу, потом нажал на комбинацию клавиш, и рядом с майором прямо из пола выросло второе кресло. Начальник сел в него, помощник подсоединил к его голове проводки.
        — А теперь запусти машину и выйди,  — Гросс посмотрел на подчинённого.
        — Но…, — Ивен растерянно заморгал.  — Я же должен контролировать процесс. Я не могу оставить вас.
        Шеф блеснул глазами. Злобный, совсем не добрый шимп.
        — Я сказал — выйти. Вернёшься только тогда, когда всё будет закончено. Только тогда, когда я тебя позову. Ясно? И не бойся… Со мной ничего не случится. Вот если бы я самостоятельно пытался распаковать архив силы в своём мозгу, тогда это грозило бы мне распадом личности. Я оповещу тебя, когда всё будет готово. И не уходи далеко, будь за дверью. Нас ждут великие дела.
        Ивен вернулся к пульту и стал стучать по клавиатуре. Что-то загудело, будто где-то за стеной находился мощный электродвигатель или генератор. Осмотрев обоих, проверив крепление клемм, он вышел из помещения.
        — Что, боишься, твой дружок воспользуется моментом и завладеет архивом?, — полюбопытствовал майор.  — Потому и выгнал?
        — Я оберегаю его от соблазна,  — ответил Гросс.  — Сила Вселенной очень коварна. Если архив попадёт не по адресу, то жди беды.
        — А сам не боишься этой страшной силы?
        — Нет. Я давно готов. Я ждал много лет. И теперь заберу то, что по праву принадлежит мне. Когда-то Сила Вселенной была в наших руках, и мы, Разрушители, управляли всем миром. И теперь она к нам возвращается. Мы снова покорим свет.
        — А я слышал, что эта сила когда-то называлась Стрелой Азнура и ею управляли императоры Сенайской империи,  — сказал Глыба.
        Гросс удивлённо посмотрел на него, резко повернув голову, опутанную проводами.
        — Ты очень много знаешь,  — заметил он и добавил:  — Всё верно. Сила принадлежала императорам Сеная. Но потом попала к нам в руки. Это произошло после распада империи. Но теперь мы снова разрушим непокорные крепости.
        — А зачем что-то разрушать? Разве нельзя жить мирно?
        — Затем, что Сила Вселенной для этого и создана.
        Дверь открылась, и в помещение ворвался взъерошенный Ивен. Коричневая шерсть на нём стояла дыбом.
        — У нас проблемы,  — выпалил он.
        — Неужели есть что-то важнее Силы Вселенной?, — недовольно проворчал шеф.
        — Всё пропало. Это Месс.
        Гориллоподобный подошёл к пульту и одним нажатием остановил гудящую машину.
        — Месс?, — переспросил Гросс.  — Он рядом?
        Подчинённый принялся отключать хозяина от кресла.
        — Его флот вышел из гиперпространства невдалеке от орбиты. Выведены из строя все наши звездолёты.
        Чёрный шимп живо вскочил на ноги.
        — Если Месс решился на такое, то причина должна быть очень серьёзной. Дай-ка подумаю… Он прислал корабли, чтобы забрать у нас Силу Вселенной? Я угадал?
        Следующим стали отключать Андрея, сильные волосатые пальцы сдёргивали проводки с висков и лба.
        — Выведя из строя наш флот, Месс послал сообщение на нашу базу. Ультиматум. Или вы возвращаете архив, или погибнут все наши планеты. Потребовал вернуть всех захваченных разумных.
        Глава Разрушителей ходил туда-сюда, размахивая несоразмерно длинными руками.
        — М-да, Месс перешагнул через самого себя, нарушив свои же законы. Неужели он становится непредсказуемым? Сможет ли он угробить все наши планеты, чтобы завладеть Силой Вселенной?
        — Нам дали десять минут на раздумье,  — ответил Ивен.  — Инсталлировать архив вы не успеете.
        — Даже если и успею… Мне будет нечем править, он сожжёт все наши миры, если, конечно, не блефует. Но я могу успеть кое-что сделать.
        Чёрный шимп остановился перед сидевшим в кресле пленником. Какая-то мысль пришла в его голову, и он мрачновато улыбнулся. Махнул рукой, подзывая подчинённого.
        — Включай аппаратуру! У нас есть десять минут, и мы должны использовать время с пользой. Им нужен архив Силы? Они его получат! Я такой ребус загадаю, ни за что не смогут разгадать.
        Ивен подскочил к пульту и забарабанил по клавишам. Шеф тем временем снова стал подключать пленника, прикреплять к голове тонкие проводки.
        Что-то снова загудело, виски Глыбы стало покалывать.
        — Я приготовлю небольшой сюрприз для Месса,  — продолжал говорить глава Разрушителей.  — Пусть старик порадуется. А ты останови Столина. Такой жёсткий ультиматум надо выполнять.
        Ивен вышел. Гросс сел в соседнее кресло.
        — Месс не мог получить никакого сообщения. Просто не мог. Но получил. Как вам это удалось? Не знаешь? Ну и ладно! Сейчас я сделаю небольшой сюрприз Мессу. Передашь ему привет. Теперь твой мозг можно назвать самым хитрым ребусом во вселенной.
        Когда гудение машины усилилось до предела, Гросс подошёл к пульту. Пальцы его забегали по клавишам.


        Глава 10.

        Прошло несколько дней, и дело сдвинулось с места. Первый перевод на счета министерства обороны сделан, сразу завертелись ржавые колёса этой огромной машины. Посыпались распоряжения, стали оплачиваться оборонные заказы, задействовали несколько фабрик. Для армии начали шить новую униформу, заготавливать провиант. Расконсервировали три оборонных завода и одно конструкторское бюро.
        Казалось бы, всё хорошо, император успокоился, понадеявшись, что раз работа налажена, то уже все, осталось только ждать результата. Но иногда результат оказывается со знаком минус.
        В один из дней вдруг исчез министр обороны. Должен прийти на утреннее совещание, но не явился. Ждать не стали и провели совещание без него. Забеспокоились к концу дня, когда не смогли с ним связаться.
        Поздним вечером тело Бена Крона обнаружили в его собственном доме. Труп лежал в холле на спине, раскинув руки. Убили министра ранним утром, когда он собирался выйти из дома. Судя по тому, что Крон не сопротивлялся, и даже испугаться не успел, убил его кто-то, кого он хорошо знал. Расследование ничего не дало. Выяснили только, что сам открыл дверь гостю, впустил, и тут же был убит тремя выстрелами. Стреляных гильз не осталось, убийца за собой убрал, даже отпечатков и следов не нашли. Оружие, из которого убили министра, тоже найти не удалось. В доме ничего не пропало, так что версию об ограблении отбросили сразу — убили не за деньги. Криминалисты, работающие над этим делом, обещали, что постараются сделать всё возможное, но было понятно, что их возможности ограничены — не нашлось ни одной зацепки.
        — Кому на руку эта смерть?, — спросил Клай, когда они сидели с наставником в креслах и курили табак.
        — В первую очередь жрецам,  — учитель выпустил струю сизого дыма в потолок.  — Сейчас им выгодна слабая армия. Но слишком уж наглое убийство, не их метод. Они бы устроили аварию или ещё что-нибудь. А если это сделали они, то значит, дела храма совсем плохи и приходится торопиться.
        Император откинулся в кресле и положил ноги на стол.
        — И что же мне делать?, — Увидев осуждающий взгляд наставника, Клай спустил ноги на пол.
        — Даже не знаю,  — произнёс Стил Дорт.  — Наверное, лучшим вариантом будет арестовать всех жрецов. Немедленно, пока они не опередили нас.
        — Всех жрецов?, — император приподнял голову.  — По всей империи?
        Старик хищно улыбнулся.
        — Хорошо бы. Но не обязательно. Хотя бы несколько важных персон. Отца Васидо и его окружение. Но для этого нужны веские причины, а не наши предположения. Даже для императора. Вы не можете просто так взять и засадить верховного жреца.
        Клай нахмурился.
        — Вы считаете это необходимым?
        — Да,  — ответил наставник.  — Но сделать это и остаться в правовом поле не выйдет. Действовать нужно жёстко.
        Император порывисто вскочил на ноги.
        — И что обо мне скажут граждане?
        Стил Дорт прищурился.
        — Они будут говорить о тебе всякое. Одни назовут тираном, а другие спасителем империи. Но я убеждён, что империя будет спасена. И династия сохранена. Иногда правителю полезно быть жёстким. Но можно наткнуться на непонимание.
        Клай слушал наставника, а сам думал, надо это ему или нет. Ведь это нарушение всех законов. Когда глава государства идёт на такой шаг, он должен понимать, каковы будут последствия.
        И едва только император решил сделать то, о чём говорил наставник, дверь в кабинет распахнулась. Клай онемел от дерзости — кто это посмел войти без разрешения?
        В кабинет вкатился отец Васидо в сопровождении начальника охраны и нескольких стражников. Стил Дорт при их виде помрачнел.
        — Отец Васидо?, — с нарастающим, клокочущим внутри гневом спросил Клай.  — Почему вы без разрешения?
        — Господин император, нам необходимо поговорить о важных делах, да хранит всех нас великий Азнур,  — кротким голосом проговорил жрец, приложив руки к сердцу.
        — Что всё это значит?, — выкрикнул император.
        Стражники стояли по обе стороны от жреца, словно каменные изваяния.
        — Господин император, я прошу вас пройти со мной в храм Азнура,  — тон жреца был всё таким же сладким, но Клай понимал, что это не просьба, а, скорее, приказ.
        — Вы не посмеете!, — император отступил вглубь кабинета.
        Он оглянулся на наставника и понял, что тот тоже растерян.
        — Посмею, господин император.  — Жрец указал пальцем на Стила Дорта.  — Ваш наставник может остаться здесь.
        — Вы понимаете, что творите? Едва только народ узнает, вас разорвут…
        Жрец оглянулся, оправил сутану, расправил плечи и мягким голосом ответил:
        — Народ не узнает, господин император.  — Отец Васидо оглянулся на стражников.  — Проводите господина императора в храм.
        — Пройдёмте, пожалуйста,  — начальник стражи не привык говорить императору таких слов и немного растерялся.
        — Это бунт?, — выпалил Клай.
        Жрец улыбнулся.
        — Нет, что вы, господин император. Просто вам пора подумать о душе. А храм для этого самое подходящее место. О наставнике не беспокойтесь, с Дортом ничего не случится.
        Император хмуро попрощался с наставником, тот отсалютовал дымящейся трубкой. Оба понимали, что это, скорее всего, конец. Особенно для Стила Дорта.
        Клая отвели на посадочную площадку и вежливо усадили в ультралёт. Под полом завибрировали мощные ультразвуковые генераторы, и машина взмыла в небо. Императорский ультралёт не чета обычным гражданским бортам. Генераторы в нём такие же мощные, как и в военных транспортах. Если гражданские ультралёты способны летать на небольшой высоте, то у этих потолок намного выше. С высоты в несколько километров город был как на ладони. Если бы не ситуация, то Клай бы сказал, что Инсвар красив, но сейчас не до этого.
        На ультралётной площадке в главном храме Азнура императора вывели из транспорта и под конвоем (хоть и называли это почётным караулом) сопроводили до двери в комнату, где и заперли.
        Клая поместили в роскошной комнате, стены которой украшены фресками, отделанными драгоценными камнями. На каждой из них изображены различные этапы становления религии. Вот к поверженному Рагилу приходит сам Азнур и вручает лук со стрелой. Вот Рагил уже великий император, гроза соседних звёздных систем, потрясает луком и грозит новой войной.
        Это императорская молельня, здесь правители могли уединиться и спокойно помолиться Азнуру, когда проходили ежегодные праздники в день Обретения Стрелы. Но Клай попал сюда по иной причине. Молиться уже бесполезно.
        Император осмотрелся, выглянул в зарешечённое окно. За стеклом светило осеннее солнце, ещё не холодное, но уже и не тёплое.
        Дверь отворилась, отец Васидо, как обычно, мягко улыбаясь, прошёл в комнату. За ним проследовал молодой послушник с подносом. Поставив вино и курительные принадлежности на столик, юный жрец удалился.
        — Чего вам от меня нужно?, — зло спросил Клай.  — Какую цель преследуете?
        Священник, подобрав мантию, сел в кресло.
        — Господин император, единственное, что нам нужно, это сильная империя.
        Император вперил взгляд в жреца.
        — Тогда почему вы требовали немедленно развязать войну? Вы не понимали, что это может привести к бунту? Или намеренно хотели подтолкнуть к этому народ?
        Жрец выдержал взгляд Клая и не отвернулся. Играть со жрецами в гляделки не самая лучшая идея. Первым не выдержал император.
        — Это вам ваш наставник сказал?, — мёд так и тёк из уст священника.  — Или министр обороны? Это неверная информация. Если не сказать — лживая.
        — А поняв, что с этим у вас не выйдет, вы в открытую начали бунт,  — продолжал Клай, глядя в зарешечённое небо.  — Ведь так?
        — Нет, господин император, не так,  — всё так же вежливо ответил отец Васидо.  — Это не бунт, а спасение империи.
        — Спасать империю?, — усомнился Клай.  — От кого? От законного императора?
        И тут жрец, наконец, открыл свою настоящую цель.
        — Господин император, вокруг храма выставлена охрана. Нам нужен доступ к Стреле Азнура.
        Император оторвался от созерцания неба за окном и повернулся к священнику.
        — Вы с ума сошли?
        — Пока нет.
        — Так в чём дело?
        Глаза жреца заблестели.
        — Нам нужно это оружие. Для спасения империи.
        — Нет!, — отрезал Клай.  — Вы его не получите.
        По лицу отца Васидо пробежала тень. На мгновение императору почудилось, что под маской благочестия промелькнуло что-то тёмное и страшное.
        — Мы продержим вас здесь столько, сколько потребуется. Из завтрашних новостей народ узнает, что император уединился в храме, денно и нощно молится за будущее империи. А если вы будете упорствовать и дальше, то…, — Жрец развёл руками.  — Что ж… здоровье императора пошатнулось, и его приняли праотцы. Наследников у вас нет, так что империей будет править совет жрецов. До тех пор, пока не найдётся достойный трона человек. Думаю, что это буду я, ведь в моих жилах тоже течёт кровь древних императоров.
        — А что будет с моим наставником?, — осведомился Клай.
        — Старцу тоже следует помолиться Азнуру,  — ответил священник.
        — Вы дадите мне с ним поговорить?
        — Не сейчас. А пока, господин император, вам следует отдохнуть, и пусть Азнур даст вам сил. Встретимся завтра.
        И жрец оставил императора одного в этой роскошно убранной комнате. Клай подёргал дверную ручку — заперто. Пленник. Пленник жрецов. Узник бунтовщиков.
        Ночью он не спал, ждал рассвета. Когда в окне забрезжил бледный свет, забылся коротким и тяжёлыми сном. А потом заявился отец Васидо.
        — Господин император, вы уже готовы передать нам доступ к Стреле Азнура?, — поинтересовался верховный жрец.  — После инсталляции она принадлежит вам, и только вы сможете ею распорядиться. Или использовать в качестве оружия, или передать мне.
        — Ни за что!, — категорично ответил Клай.  — Вы, видно, не представляете, какую опасность таит в себе эта штука? Вы весь мир ею угробить можете.
        Священник терпеливо выслушал тираду императора и сказал:
        — Прекрасно представляю, господин император. И умею ею пользоваться. Чисто теоретически, конечно. На практике применять не приходилось.
        — Зачем вам это нужно?, — разозлился Клай.  — Чего вы хотите? Власти?
        Отец Васидо продолжил уговаривать императора.
        — Я хочу спасти империю. Для этого мне необходимо овладеть Стрелой. Вы ведь отказываетесь начать войну?
        — Отказываюсь,  — решительно сказал Клай.  — И уже объяснял причины отказа.
        — Если император отказывается спасать империю, то мы вынуждены взвалить это на свои плечи.
        — Вы должны отпустить меня,  — заявил император.  — Никто не поверит, что я уединился в храме ради молитв. Я никогда не отличался набожностью, это знают все мои друзья. Они поднимут шум.
        — Бросьте, господин император! Мы объявим, что вы приболели. И молитесь вместе с нами о собственном выздоровлении. Народ будет каждый день приходить к храму и молиться о вашем здоровье. А друзья… Что друзья? Сегодня они друзья, а завтра нет.
        Клай мысленно усмехнулся. «Ну да,  — подумал он.  — Друзья — они всегда друзья. Эти, если надо, всю империю на уши поднимут». Но вслух ничего не сказал, не стал разубеждать священника.
        — Надеюсь, пытать вы меня не станете?, — спросил император.
        Жрец округлил глаза.
        — Ну что вы, господин император. Мы ведь не в Страшные Времена живём. Пытать мы вас не будет. Но в то же время сделаем всё, чтобы получить доступ к Стреле. Империи нужна свежая кровь.
        — Свежая кровь?, — мрачно повторил за ним Клай.  — Собственная или чужая?
        — И собственная тоже, господин император, если понадобится её пролить,  — убеждённо отчеканил священник.  — Но империи необходима новая кровь. Династия Рагила себя давно изжила. Не родятся среди потомков первого императора сильные духом.
        — И кем вы хотите меня заменить? Уж не собой ли?, — спросил Клай и напрягся в ожидании ответа.
        Отец Васидо глухо рассмеялся.
        — Ну что вы, господин император! Разве жрецам положено становиться во главе империи? Нет и ещё раз нет. Но ведь править можно и за спиной венценосной особы. В этом случае я даже могу вернуть вас на трон. Как вам эта сделка?
        Император задрожал от переполнявших его чувств.
        — Стать вашей марионеткой? Передать вам доступ к Стреле и молчать о перевороте? Ни за что!
        — Тогда боюсь, что я вас огорчу,  — так же кротко проговорил отец Васидо.  — Император Клай никогда не выйдет из этого храма.
        — Вы убьёте меня? О, вы на многое способны!
        — Ну что вы, господин император! Мы объявим, что вы серьёзно больны и ваше состояние требует постоянно присмотра. И в один прекрасный момент — император умер! Да здравствует император. Я вам даю ещё один день, господин император. Подумайте над моим предложением.
        Отец Васидо оставил императора. Клай в бессильном бешенстве сжимал кулаки и шептал проклятия, вонзив горящий взгляд в портрет Свена Мудрого на противоположной стене. Как же отец не разглядел в этом жреце предателя? Нужно было казнить его ещё двадцать лет назад! Но сейчас уже поздно.
        Императора, если и не убьют, то никогда не выпустят из храма. А что сделают с наставником, об этом и подумать страшно. Ведь если император священникам ещё может пригодиться, то от Стила Дорта они избавятся при первой возможности. Если уже не избавились.


        Глава 11.

        Каждый вечер новобранцев загоняли в тренажёрный зал. После дневной работы, тренировок на плацу и прочих солдатских развлечений — это настоящее мучение. Хуже только ночная чистка клозетов. После таких нагрузок хотелось упасть пластом и лежать, но нет, молодых солдат загоняли в спортзал и заставляли тягать железо и бить боксёрские груши и мешки. Все тренажёры снабжены электронным таблом, обмануть не получалось. Стоило отпустить штангу раньше времени или ударить по боксёрской груше слабее обычного, как табло начинало верещать: «Слабый удар! Не завершён комплекс упражнений!». И сразу подбегал сержант, добавлял нагрузки и заставлял повторять упражнения не один раз.
        Очередное утро Слойна и его товарищей началось не как обычно. Никакой утренней пробежки, никто не заставлял маршировать по плацу. Десять человек вывели из строя и приказали подойти к орбитальному транспорту, который ещё с вечера был готов к старту. Это говорило о том, что и в тренажёре их пытать не станут — ведь солдат отправляют в боевое дежурство, а там такими глупостями не занимаются.
        Со Слойном отправили лейтенанта Викента и двух солдат с Истира. Остальных он не знал, все из другого взвода, и виделись только на построениях. Да и призывались с каких-то отдалённых миров, о которых Слойн до недавнего времени никогда и не слышал.
        Загнали всех в транспорт, рассадили в противоперегрузочных креслах, и через несколько минут они уже висели на орбите. Ещё через десять минут их доставили на боевую орбитальную станцию, распределили по местам и вскоре все заступили на боевое дежурство.
        На станции в полную силу работали генераторы тяготения, и вес солдат практически не отличался от того, к которому все привыкли. Слойн и здесь весил свои семьдесят килограмм.
        После просторного плаца и огромного тренажёрного зала тесные коридоры станции, казалось, могли привести к клаустрофобии. В самых узких местах можно было коснуться противоположных стен, расставив руки. Слойн и ребята с Истира к таким помещениям привыкшие, а новобранцы с аграрных миров, много времени проводившие в полях под открытым небом чувствовали себя не в своей тарелке.
        К молодым солдатам приставили инструкторов, и те принялись объяснять, как и что делать в различных ситуациях. Сначала провели общий инструктаж. Ходить только там, где разрешено — то есть практически нигде. Без разрешения старших по званию не покидать помещений. Приказ командира — закон, каким бы диким он ни казался.
        — Всё ясно?, — спросил капитан, инструктирующий их.
        — Так точно!, — дружно ответили новобранцы.
        Слойну досталось лучевое орудие дальнего боя. Расчёт такой пушки — четыре человека. Казалось бы, зачем так много, ведь не древняя пушка, снаряды таскать не надо. Но нет, здесь тоже требуется много народу. Два оператора наведения, двое техников, следящих, чтобы не случалось никаких сбоев и готовых в любой момент кинуться в аппаратную и перепроверить все клеммы. При штатной работе они практически ничего не делают, но стоит случиться заминке, приходится проделывать много работы за очень короткие сроки.
        Слойн думал, что поставят техником и заставят тягать тяжести, но его неожиданно повысили до второго стрелка. Едва ввели в небольшое, помещение, вместившее в себя множество экранов и различной электроники, стрело'к, сидевший за пультом, кивком указал на соседнее кресло.
        — Садись, солдат! Меня зовут сержант Грив. А тебя? И откуда ты прибыл?
        — Слойн Грег!, — отчеканил новобранец и уселся за пульт.  — С Истира!
        — Отлично! У нас мало истирских, в основном ребята с периферийных миров.  — Грив усмехнулся.  — Проверим, что вы за штучки. Будем делать из тебя человека.
        — А что… можно вот так сразу стрелком?, — спросил Слойн.  — Я думал, меня техником поставят.
        Сержант захохотал. Ему вторили оба технаря.
        — Слыхали? В техники захотел!, — сквозь смех выдавил Грив, обратившись к сидевшим в сторонке солдатам.
        Слойн хотел спросить, что же тут смешного, но промолчал, боясь, что сморозил глупость.
        — Ох, насмешил,  — сержант Грив перестал смеяться.  — Техники — это элита. Без них мы никто. А стрелков у нас хоть пруд пруди. Стрелку что нужно? Хорошая реакция и глазомер. Взял рукояти и тренируйся. А технаря учить долго надо, он обязан разбираться во всей это электронике и железяках. За один день не выучишься. Ясно?
        — Так точно!
        Грив скривил лицо.
        — Ты это брось, не на плацу. Субординацию соблюдаем только перед офицерами. Понятно?
        — Так точ… понятно!
        — Так-то лучше!
        Сержант Грив показал Слойну, как надевается шлем. Тот повторил за ним, застегнул магнитные застёжки, подогнав ремни.
        — Теперь включай пульт и опусти забрало с экраном.
        Проследив, как стрелок включил пульт, Слойн сделал то же самое, и по столу замерцали огоньки, а монитор засветился. Потом опустил забрало и увидел на экране разбитый на сектора космос. Звёзды, далёкие и близкие, мерцали холодным светом, а в левом верхнем углу располагалась туманность Азнура, из которой, по легенде и прибыл сам Бог, подаривший Рагилу своё оружие.
        Шлем неудобный, давил на виски, а от экрана, расположенного очень близко от лица, заболели глаза.
        — Видишь проекцию?, — спросил сержант.
        — Вижу,  — промычал Слойн.  — Красотища.
        — Скоро тебя тошнить будет от этой красоты.
        — Тошнить — не знаю, а глаза болят,  — Слойн попытался приладить шлем поудобнее.
        — Привыкнешь. Поначалу всегда так.  — Грив начал учить молодого бойца тому, что знал сам.  — Возьми две рукоятки обеими руками. Держишь? Теперь большими пальцами придави клавиши сверху, а указательные положи на боковые кнопки, но не нажимай. Сделал?
        Слойн нащупал пальцами кнопки и сделал, как велел сержант Грив.
        — Молодец. Сейчас увидишь цель.  — Грив включил микрофон и обратился к кому-то:  — Брат, запусти для орудия 3.0 пару учебных целей среднего размера. Задай невысокую скорость, у меня новичок. Направление любое. Спасибо, жду!
        Слойн вцепился в рукояти, ладони вспотели, от напряжения в ушах зашумело, а в виски стали стучаться гулкие молоточки.
        — Следи внимательно,  — услышал он голос сержанта.  — Сейчас ты увидишь две цели, обеими рукоятями наведи на них перекрестье и жми обе кнопки указательными пальцами. Бах — и цели нет! Усёк?
        — Усёк,  — Слойн увидел две жирные красные точки среди мерцающих звёзд.
        Хоть обе и летели довольно медленно, он успел поймать в перекрестье лишь одну, да и то с четвёртой попытки, она всё время ускользала. Придавил обе клавиши и увидел, как вспыхнула цель, засветив разлинованный экран. Вторую упустил, она скрылась за границей расчерченного на квадратики космоса.
        — Молоток!, — похвалил сержант.  — В следующий раз старайся сделать это быстрее. В случае чего противник ждать тебя не станет, а атакует первым. Хочешь жить — бей первым.
        — И часто противники нападают?, — поинтересовался Слойн, снимая шлем и стирая пот с лица.
        — На моём веку ещё ни разу,  — сержант тоже освободился от громоздкого шлема.  — Да и не нападут, я думаю. Но это не значит, что можно с прохладцей к службе относиться. Мы на границе, в случае войны примем первый удар. Мы должны быть начеку. Давай-ка, ещё раз попробуй.
        Снова надели шлемы и опустили забрала со встроенными экранами. Сержант запросил ещё пару учебных целей, и на этот раз Слойн справился быстрее. Но вторую опять упустил.
        — Ты суетишься, потому и не успеваешь,  — сделал ему выговор сержант.  — Торопись медленно. Соберись и не делай лишних движений.
        Только с третьей попытки Слойн разделался с обеими целями. Ещё несколько попыток — и стало получаться всё лучше и лучше. Шлем уже не давил, да и глаза привыкли и перестали болеть.
        Техники, до того безучастно сидевшие в сторонке, увлечённо следили за боем, а когда Слойн сбивал цели, дружно поздравляли его, будто он не учебную болванку сбил, а спас империю от страшного врага.
        — Пристрелялся!, — одобрительно заметил сержант.
        — Похоже на то,  — улыбнулся Слойн.
        — Снимай шлем. Сейчас поужинаем, а завтра продолжишь тренироваться на более быстрых целях.
        Слойн отключил пульт и снял шлем. Глаза заслезились от яркого света. Скоро подоспела смена, и ребята передали пульты двум стрелкам — сержанту и такому же салаге, как и Слойн, а сами отправились в столовую. Техники отправились с ними.
        Ужин ничем не отличался от того, каким кормили на планете. Тот же самый набор из невкусной каши и дрянного киселя.
        В столовой разговорились. Техники были родными братьями, Трой и Арн призвались с фермерской планеты Тирикс. Казалось бы, фермеру до техника как до небес, но гляди-ка, выучились — очень уж хотелось обоим освоить новую профессию.
        Грив над ними посмеивался, называл деревенщиной, но всё это в шутку и безобидно. Они в карман за словом тоже не лезли, и в конце концов выяснилось, что они все с одной планеты, только призвались в разное время. При этом ни братья, ни сам Грив совершенно не походили на фермеров.
        Слойн вдруг понял, что в этой компании ему хорошо. Чувствовал себя в своей тарелке. Они сидели и болтали о всякой чепухе, будто и не было никакого призыва, будто никого не отправляли на пять лет в самую задницу мира. В груди потеплело, впервые за всё время пребывания на Староге.
        Однако идиллия длилась недолго. Не успели закончить есть, завыла сирена, и бесстрастный голос объявил тревогу.
        — Учебная тревога,  — деловито заметил сержант.  — Давно нас не учили. Айда на боевой пост.
        — А ведь время ужина еще не закончилось,  — Слойн продолжал есть, как ни в чём не бывало.
        — Балда, какая разница? Если тревога, то всем надо быть на своих местах. Хоть учебная, хоть боевая. Айда, ребята!
        Техники поднялись из-за стола. Слойн тоже встал, и прихватив кусок хлеба, двинулся вслед за ними.
        В столовую вбежал офицер. Оглядел всех мутным взглядом.
        — Вы что, не слышите? Тревога объявлена. Быстрее!
        — Так точно, господин офицер!, — Грив направился к выходу.
        — Быстрее!, — закричал офицер.  — Боевая тревога, мать вашу!
        И только сейчас до всех дошло, что тревога не учебная. Или по крайней мере не совсем учебная. Сломя голову они бросились на свой боевой пост.
        Когда домчались до места, сирена выть перестала. Слойн подумал, что всё кончилось, и тревога не боевая, и вообще, можно вернуться и доесть обед, но сержант и оба техника были другого мнения.
        В операторской — переполох. Стрелки' сидели за пультами, техники метались между шкафами и пытались наладить аппаратуру, которая вдруг отказала. Трой и Арн стали им помогать. Гриву и Слойну работы не нашлось, их кресла за пультами заняты стрелка'ми новой смены.
        — Всем оставаться на боевых постах!, — проскрежетал искажённый громкоговорителем голос командира станции.  — Это не учебная тревога, мы подверглись атаке противника.
        — Что случилось?, — спросил сержант, тронув за плечо старшего стрелка смены.
        Стрелок поднял забрало шлема и повернулся к Гриву:
        — Приближается целая армада. Ума не приложу, как их проглядели, они появились на экранах неожиданно.
        — Кто это может быть?, — удивился Слойн, как и другие, не веривший, что на империю кто-то осмелится напасть.
        — Скоро узнаем,  — ответил стрелок и опустил забрало.  — Но уж точно не торговать прилетели. Торгаши на боевых звездолётах не летают.
        — Ну-ка дайка гляну,  — попросил Грив и стрелок сняв шлем, передал сержанту и уступил место.
        Грив сел в кресло, надел шлем и пощёлкал клавишами. Изучив расположение чужих кораблей, бухнул в пустоту:
        — Энхаты это. Только они таким строем летают. Вот, посмотрите, левые фланги чуть в стороне от центра. Это чтобы можно без перестраивания взять противника в клещи.
        — А ты-то откуда знаешь?, — недоверчиво поинтересовался стрелок.
        — Книжки полезные читал, пока ты рубился в игры,  — резко бросил Грив.  — Ладно, я останусь тут за старшего стрелка, у меня опыта побольше.
        — Но ведь сейчас наша смена!, — возразил стрелок.
        — И что с того? Сейчас важно, чтоб за пультами сидели опытные стрелки. Если ты считаешь, что у тебя больше опыта, чем у твоего напарника, то можешь его заменить. Будешь моим вторым номером. Мой-то, ещё салага, первый день сегодня.
        Стрелок уступил место и перебрался ко второму пульту.
        — А ты пойди к техникам,  — обратился к Слойну сержант Грив.  — На подхвате будешь, поможешь, если что попросят.
        Но техники уже всё наладили и спокойно сидели в своём углу.
        — Будут стрелять?, — полюбопытствовал Слойн.
        — И мы тоже,  — ответил сержант.  — Хотя надеюсь, что ошибаюсь. Всё-таки с энхатами у нас мирный договор подписан, да и войны двести лет не было. Ну и слабы они против империи.
        — Я слышал, что империя дряхлеет с каждый годом и армия уже ни к черту,  — сказал Трой.
        — Чушь!, — отрезал Грив.  — Армия у нас что надо! Сейчас убедитесь.
        Трой не унимался:
        — А как же пропустили целую армаду?
        — А чёрт знает,  — сержанта был непрошибаем.  — Может, у них защита новая. Не нашего ума дело. Пусть офицеры разбираются, а мы будем выполнять приказы.
        — Приближаются!, — выкрикнул второй стрелок, тот самый, место которого занял сержант Грив.  — Палить надо!
        И схватился за рукояти наведения орудия.
        — Не стрелять!, — приказал сержант.  — Пока командир не дал команду.
        И вдруг по громкой связи проскрежетало:
        — Всем стрелкам приготовиться! Целей очень много, и координировать каждую я не буду. Стрелки выбирают цели сами. Стрелять только после моего приказа.
        — Это же война!, — воскликнул Слойн.  — А я думал, что войн больше никогда не будет.
        — Так не бывает,  — отозвался сержант.  — Я вот, надеялся, что хотя бы без меня обойдётся. Всего годик осталось дослужить. Не повезло! Если война продлится долго, то никого из нас не отпустят домой. Эх, а меня Милка почти дождалась! Вот невезуха!
        — Критическое расстояние,  — прогромыхал голос командира.  — Всем стрелкам — открыть огонь на поражение. Цели выбирайте сами. Инженеры! Включить защитные экраны!
        Что-то зажужжало, загудело, станцию несколько раз встряхнуло — защитные экраны заработали.
        — Ну, понеслась!, — выкрикнул сержант и вжал кнопки на рукоятях.
        Вжикнуло, и смертоносный луч унёсся к цели. Следом выстрелил второй стрелок, а потом послышались залпы других консолей. На большом экране, включившимся над пультами, Слойн увидел несколько вспышек — выстрелы достали вражеские корабли. В то же мгновение пол под ногами качнулся — враг тоже произвёл серию выстрелов. Обмен залпами ничего не дал, защита выдержала.
        — У них защита прочная!, — заметил Слойн.
        — У нас тоже нормальная защита,  — выдохнул сержант, продолжая стрелять по одной цели.  — Но у них всё должна быть послабже.
        — Это почему же?
        — На стационарной станции — вжих-вжих — всегда мощнее и оружие, и защита — вжих-вжих — габариты позволяют.
        Сержант выстрелил ещё несколько раз и радостно вскрикнул — корабль, в который он целился, вспыхнул, вздулся огненным пузырём и исчез. Грив принялся за другой звездолёт. То и дело взрывались вражеские корабли, соседний стрелок тоже время от времени возбуждённо вскрикивал, и это вселило в Слойна надежду, что энхаты проиграют бой.
        — Пробита защита в районе машинного отделения!, — зарычал кто-то по громкой связи.
        — Техникам немедленно задействовать дополнительные генераторы!, — раздался голос командира.
        Лазерные искры то и дело вылетали из стволов, и поражали корабли, те огрызались залпами. При каждом ударе станция вздрагивала. Сержант то радостно что-то кричал, то начинал материться, когда выстрелы не причиняли врагу никакого вреда.
        — Расстояние всё короче!
        — Их огромное количество!
        — Пробой в защите!
        Система громкой связи не могла справиться с таким наплывом и в итоге все крики слились в один сплошной рёв.
        Сержант Грив стрелял и стрелял, сосед-стрелок не отставал. Но первая победа была ложной. То и дело поступали сообщения о пробитии защитного экрана, то в одном месте, то в другом. Техники сбились с ног, бегая от генератора к генератору. Когда перестали успевать, командир приказал послать в помощь стажёров стрелков и всех, кто свободен.
        Слойн выбежал из операторской, с ним — Трой и Арн. Они сразу впряглись тащить переносной генератор к другому борту. Четверо солдат (четвёртым был какой-то щупленький солдатик, имени которого Слойн не знал) — а генератор был очень тяжёлым. Слойн, упираясь и волоча тяжеленную бандуру, сказал, что хорошо бы отключить искусственную гравитацию, им бы тогда легче было. На что Трой ответил, что легче бы не стало, а вот хаос тогда на станции царил бы ужасный. Слойн, представив летающие в воздухе генераторы и инструменты, согласился, что сморозил чушь.
        Едва донесли, запитали генератор, залатали дыру в силовом щите, как снова поступил сигнал — новая пробоина. И каждый раз приходилось бежать на склад за новым генератором и снова волочить на другой конец станции.
        Арн раздобыл по дороге тележку, и работать стало веселее. Уже через полчаса Слойн выбился из сил, а бой всё продолжался. Судя по ощутимым ударам, неприятель уже совсем близко. Стены вздрагивали, иногда казалось, что защиты не осталось.
        Едва только смахнув капли пота со лба, Слойн садился на корточки, привалившись к стене, как снова раздавалась команда — пробой в секторе номер такой-то дробь такая-то. И приходилось вскакивать и бежать к складу.
        — Давайте ещё один генератор,  — задыхаясь, прохрипел Трой, когда они в очередной раз добрались до склада.
        — Всё, нету больше, кончились,  — огорошил их ответ складского рабочего.  — Всё раздали.
        — И что нам теперь делать?, — Трой устало прислонился спиной к стене.
        — А я знаю?, — раздражённо бросил рабочий.  — Я их штампую что ли?
        Трой повернулся к своим.
        — Шабаш, ребята.
        Слойн облегчённо вздохнул. Наконец-то, работа закончилась. Но в следующее мгновение страшная мысль пронзила насквозь. А что же делать с пробоем? А с последующими пробоями? Ведь станцию тогда просто разобьют! Трой понял этот вопрос с полувзгляда.
        — А что делать? Я не знаю, что делать. Ты не знаешь, что делать. Арн не знает, что делать. Никто не знает, что делать!
        — Давай хоть отдохнём нормально,  — предложил Арн.
        Отдыхать под звуки выстрелов и скрежет вот-вот готовых разойтись по швам стен было очень непривычно. Зная, что в любой момент ты можешь погибнуть, сидеть и ничего не делать — по крайней мере, странно.
        По коридору бежал офицер.
        — В этом секторе связи нет!, — закричал он, увидев отдыхающую группу солдат.  — Перебило кабеля! Приказ командира — снимать переносные генераторы с пробоин в этом секторе и переносить в сектор пятнадцать дробь четыре. Там самые эффективные орудия, которые необходимо защитить. Где все люди?
        — Вот все люди,  — Трой окинул взглядом четвёрку.  — И ещё человек сорок на том конце.
        — Далеко? Добегу до них?
        — Добежите, метров сто всего.
        Офицер заглянул на склад.
        — Эй, складские! А ну давайте все сюда, хватит дрыхнуть! Все поступаете в распоряжение…. Как тебя звать-то?
        — Рядовой Трой Вед, господин офицер!, — отозвался Трой.
        Из склада выбрались несколько солдат.
        — Все в распоряжение рядового Веда! Выполнять все приказы! Справитесь, рядовой?
        — Постараемся, господин офицер.
        — Азнур в помощь!
        Офицер побежал на другой конец сектора. Уронил по дороге фуражку, хотел вернуться, но махнул рукой и скрылся за поворотом.
        — Всем всё ясно?, — Трой оторвался от стены.  — За работу. Ты, ты и ты — указал на Слойна, Арна и того солдата, что перетаскивал с ними генераторы,  — пойдёте со мной. Остальные разбейтесь на четвёрки и перетаскивайте все генераторы, какие найдёте здесь, в сектор пятнадцать дробь четыре.
        Арн взялся за тележку и покатил её к недавно установленному генератору.
        Все разбежались в разные стороны. И снова работа,  — отключать генераторы, поднимать и устанавливать на платформу тележки, катить, заново подключать, усиливая ослабевшее защитное поле. Одна радость, что спасала эта тележка.
        То тут, то там слышались взрывы. В одном месте пробило бронекорпус, и незнакомые Слойну техники, загерметизировав кусок коридора, надели скафандры и под шипение улетучивающегося воздуха принялись латать дыру.
        Вход в один сектор полностью перекрыли. Говорят, там снесло кусок обшивки и людей вышвырнуло в космос. Теперь уже никакими силовыми генераторами не поможешь.
        В тот момент, когда отключили очередной генератор и установили его на тележку, впереди что-то очень громко хлопнуло и повеяло таким жаром, будто там открылась дверь кузнечной печи. На другом конце коридора клубилось пламя, пожирающее всё, что может гореть. Оно медленно приближалось.
        — Бросаем генератор и уходим!, — приказал Трой.
        Оставили тележку с грузом и метнулись назад, а пламя, всё ускоряясь и ускоряясь, следовало за ними, сжигая всё на пути. Повезло, что успели добежать до другого сектора и наглухо закрыли люк.
        Слойн упал на колени и стоял так, пока не отдышался. Потом его вывернуло наизнанку, и весь ужин оказался на полу.
        — И куда нам теперь?, — спросил он, поднимаясь на ноги и оттирая рукавом губы.
        — Поищем людей. Должны ведь люди ещё быть.
        За закрытым люком бушевало пламя, металл нагрелся, обшивка покорёжилась, и вскоре по полу пополз фиолетовый дым.
        Четверо солдат на том конце коридора волочили генератор к пробоине. Арн бросился помогать. Остальные последовали за ним. Ноша не такая уж и тяжёлая, какой представлялась раньше, всё-таки восемь пар рук — это не четыре.
        Едва донесли генератор до места и подключили, зашипели громкоговорители и по станции разнеслась страшная весть.
        — Прекратить бой! Всем, кто может добраться до ангаров,  — старайтесь попасть туда как можно скорее. Срочная эвакуация! Станция продержится не больше десяти минут. Всем-всем — добирайтесь до ангаров как можно скорее! Срочная эвакуация. Станция продержится….
        Голос оборвался.
        — Бросаем всё и бежим!, — приказал Трой.
        До ангара добежали быстро. Внутри — настоящее столпотворение. Люди грузились на транспорты, забыв о дисциплине и субординации. Офицеры пытались навести порядок, но солдат обуяла паника. Слойна подхватила волна и потащила к опущенному трапу транспорта. В первые же мгновения он потерял из вида и Троя, и Арна.
        Солдат шедший впереди, споткнулся и упал. Слойн попытался помочь, но его самого едва не опрокинули.
        Что произошло потом, помнил смутно. Людей в грузовой отсек транспорта набилось, как в утренний ультробус в мегаполисе. Трап поднялся. Загудев, отъехали сегменты люка, открывая стену ангара. А потом вдруг что-то случилось — транспорт, ухнув вниз, и кувыркаясь, начал падать, и только через некоторое время запустились двигатели. Видимо, в этот момент станция перестала существовать, разлетевшись на куски. Повезло. Или не повезло, это ещё предстояло выяснить.
        Какое-то время слышался рёв движков, а потом всё резко прекратилось, и Слойн потерял сознание. Или, может быть, умер. Представилось, что они сидят с Эммой в ретро-баре, потягивают коктейли, слушают музыку. Из колонок льётся та самая прилипчивая песенка.
        У нас всё будет хорошо,
        Всегда всё будет хорошо,
        Просто замечательно
        Вся жизнь пройдёт у нас.

        Эмма поворачивается к нему, и Слойн видит, что лицо её почему-то в синяках и кровоподтёках.
        — Слойн, любимый,  — говорит она.  — Вставай! Поднимайся!
        Зачем нужно вставать, он не понимает, может быть, ей хочется потанцевать. Слойн пытается оторваться от стула, но падает на пол. И снова его накрывает густой тьмой.


        Глава 12.

        Утро принесло печальные вести. Неожиданно для всех началась война. Первое же сообщение ввергло Эмму в ужас. Враг напал на западный форпост империи — планету Старог. Точных сведений не было, выжили обороняющиеся солдаты или нет — неизвестно. Поступили данные, что на Старог напала армада звездолётов, предположительно энхаты, с которыми ещё двести лет назад заключён мирный договор. Уничтожены все орбитальные боевые станции, разбита основная база на поверхности. Враг десантировался на планету. Продолжается сопротивление или уже нет — никто не знал.
        По сути, Старог — это планета Энхатов, но в результате имперской экспансии она отошла Сенаю. Энхаты всегда были слабее сенайцев, и не осмеливались раньше на реванш. Но, может быть, у них появилось мощное оружие или же они усилили флот до такой степени, что запросто смогли подавить сопротивление Старога.
        Мысли путались. Что там со Слойном? Жив он? Попал в плен? Лучше бы в плен, чем убит, потом могли бы освободить!
        — Итак, дети мои!, — поведал на завтраке отец.  — Война началась. Я не стратег и даже не тактик, но мне кажется, что это не просто пограничный конфликт. Слишком уж быстро чёртовы энхаты смогли захватить планету. Не полезли бы они, если бы не имели в рукаве туза. А посему я думаю, что наша родина в опасности. И её необходимо защищать.
        Вот уж чего не ожидала Эмма услышать от отца, которого всегда считала обычным торгашом и дельцом, так это таких слов. Хорошо же она знала родного папу!
        — Если так,  — заметил Лесл,  — то меня наверняка призовут. Возраст самый подходящий.
        — Я тоже так думаю,  — согласился Вин.  — Что будешь делать?
        Сын думал недолго.
        — Лично я изворачиваться не стану. Долг есть долг. Если, не призовут, сам напрошусь.
        — Похвально,  — отец улыбнулся, морщинки у глаз стали глубже.
        Лесл промолчал.
        — А Слойн? Его спасут?, — с надеждой спросила Эмма.
        — Будем надеяться,  — Вин отвернулся, он не умел врать.
        Хуже всего то, что в столь трудный час для империи молодой император Клай заболел и не выходит из храма Азнура. Чем болен, никто не говорил, и в народе ходил слух, что Клай заразился дурной болезнью. Хотя Вин Эрго решил, что у император какая-то смертельная болезнь, и жить тому осталось немного. Иначе зачем скрываться в храме и посвящать всё своё время молитвам.
        Ближе к полудню в новостях появились социальные ролики, в которых доблестная имперская армия крошила всех на свете врагов, стирала в порошок, а потом, переступив через мёртвые тела, шагала дальше. «Враг должен быть разбит, спасите Родину!, — говорилось в каждом сюжете.  — Вступайте в ряды нашей непобедимой армии, и мы вместе одолеем врага». Это говорило о том, что проблема возникла серьёзная, иначе и не стали бы записывать эти рекламные фильмы.
        В городе в этот день не открылось ни одно кафе, отменены все увеселительные мероприятия, во многих окнах вывесили траурные флаги, а знамёна над императорским дворцом приспустили.
        Ближе к вечеру стали поступать новые сообщения. Старог пал, кроме того, чуть позже Энхаты напали и на другие планеты западного рубежа, Свел и Триг. Контингент одной уничтожен полностью, а на Триге атаку удалось отбить и даже захватить один звездолёт. Корабль, правда, энхаты взорвали перед отступлением, но в плен попало несколько офицеров.
        Наутро брату прислали повестку, и он без раздумий отправился в сборный пункт. Уже вечером стало известно, что отправят на западные рубежи.
        Днём заглянул Дайн. На работе дали один выходной, чтобы отвезти матери деньги, и он воспользовался моментом, чтобы увидеться с Эммой.
        Они брели по улице, которая ещё вчера была нарядной и красивой. Город сильно изменился. Исвар стал странным, страшным и незнакомым. Все кафе закрыты, а афиши задрапированы. На улицах очень мало народу, все засели по домам перед экранами и ждут страшных новостей.
        — Мне завтра опять на работу,  — произнёс Дайн.
        — О, да ладно! А мой брат поедет воевать,  — с вызовом и излишне резко ответила Эмма.  — А мог бы и остаться.
        — Я бы тоже, но…, — Дайн покраснел.
        — Что «но»?, — Эмма сузила глаза.  — Но трусишь?
        — Нет… но мама,  — Дайн совсем растерялся.
        — Что ты всё за мамочку прячешься?, — выкрикнула Эмма.  — Скажи честно — если есть возможность спасти собственную шкуру, то ты этим воспользуешься.
        Дайн остановился.
        — Ты не права.
        Но Эмму прорвало. Из глаз брызнули слёзы, и она начала закидывать товарища обвинениями.
        — Ты трус!, — кричала она.  — Слойн погиб. Мой брат может погибнуть. А ты едешь на работу!
        — Зря ты так,  — пытался защищаться Дайн.  — Если меня убьют, то мама не сможет прокормить семью. И тоже может погибнуть. И сестрёнки с ней.
        — А я уже погибла!, — визжала Эмма.  — Слойна нет уже! Он умер, его убили.
        Увидев, что у подруги началась истерика, Дайн постарался её успокоить.
        — Нельзя так говорить. Официального подтверждения ещё не прислали, он мог выжить.
        Но Эмму же не остановить.
        — Это не важно! Важно только то, что ты трус! Трясёшься за свою шкуру и за шкуру своей мамочки.
        Дайн побледнел.
        — Нет, я не трус,  — сказал он.  — И… и не надо так со мной говорить. Вы всю жизнь прожили, как люди, а мы в нищете, каждую монетку экономили. Меня потому и освободили от воинской обязанности, чтоб не лишать семью помощи. Я себе ни копейки не оставляю, всё маме отдаю и сестрёнкам. Вы каждый день жрёте от пуза, а мы всю жизнь еле тянули. И я ни разу не пожаловался и ни в чём тебя не упрекнул. И я не виноват, что война началась.
        Дайн развернулся и ушёл. Эмма хотела побежать за ним, но гордость не позволила. Просто стояла и смотрела в спину товарищу. А тот ни разу не обернулся. Эмму разрывали противоречивые чувства. Ей стало жалко парня, ведь ни за что обидела. Но в то же время ненавидела его, ведь он спокойно будет ходить на работу, приносить матери деньги, а Лесл добровольно отправится воевать. А что со Слойном, и где он сейчас находится — вообще неизвестно. Эмма не разобрала, чего в ней сейчас больше — жалости или ненависти. Понимала только одно — они перестали быть друзьями. Так и расстались.
        А вечером поступило уведомление из колледжа телепатов. В нём говорилось, чтобы Эмма не уезжала далеко — её телепатические способности в скором будущем могут пригодиться империи.
        «Уважаемая Эмма Эрго,  — было написано в письме,  — просим вас не покидать место проживания, чтобы мы в любой момент могли с вами связаться.
        В столь тяжёлый для империи час ваша помощь, как и вклад всех граждан, может оказаться решающей. Дело в том, что ваши телепатические способности, хоть ещё не полностью изучены и не развиты, как у взрослых телепатов, могут пригодиться при работе с пленными энхатами. Мы надеемся на вас, как на одну из лучших телепаток колледжа.
        Когда империи понадобится ваша помощь, мы дадим об этом знать. А пока ожидайте, когда с вами вяжется наш инструктор».
        Эмма дала отцу почитать письмо, и тот помрачнел. Долго сидел и молчал, и наконец сказал, глядя в стену:
        — Война — это не женское дело. Я всегда так считал и от своих слов не откажусь. Но ничего не поделаешь. Мы, Эрги, всегда чтили законы. Надеюсь, хоть на передовую тебя не отправят.
        — Наверное, пленных будут привозить сюда,  — заметила Эмма.
        — Хорошо если только пленных,  — загадочно произнёс отец.
        Эмма так никогда и не поняла смысла этих слов. Ей повезло, к допросам мирных сограждан и военных, уцелевших в боях с энхатами, привлекали не юных телапаток, а взрослых людей, которых ничем не прошибить.
        Ещё через день Лесла посадили на магистральный звездолет и увезли далеко, на западные рубежи, на одну из планет, которая пока ещё не подверглась атаке энхатов. Эмма с отцом и матерью поехали его провожать.
        — Не плачь, сестрёнка, я вернусь. Вот только с энхатами разберусь.
        Это были последние слова, которые Эмма слышала от брата.
        Отец, проводив сына, улетел на фабрику — теперь всеми делами приходилось заведовать самому. Эмма просилась помогать — если уж не воевать, то хоть управлять фабрикой, но Вин велел дочери вернуться и заняться домашними делами.
        Дел дома практически никаких, и Эмма сидела целый день в комнате. Ей было жалко Слойна, брата, Дайна, которого оскорбила, отца с матерью, саму себя. Жалко весь мир, но изменить она ничего не могла. Оставалось только ждать, как будут развиваться события.
        Лежала и думала обо всём. За эту пару дней страшно устала от безделья, собственного бессилия и тревожного ожидания. Хотела, чтобы поскорее пристроили к делу — раз уж в колледж поступил запрос на телепатов, то скоро могут вызвать. Мечтала, чтобы её тоже увезли на западные рубежи, где она будет допрашивать пленных энхатов в боевых условиях. Может быть, там встретится со Слойном. И с братом. А может, Слойн спасёт её во время атаки. Или она спасёт его. И оба будут ранены, и их поместят в одну палату. Хотя нет, зачем ранения? Останутся целы и невредимы, вот просто ни одной царапины. И командир разрешит сыграть свадьбу.
        Эмма очнулась. Какая к чёрту свадьба? Слойн неизвестно где, неизвестно, жив или нет. Со Старога после атаки никаких сообщений, скорее всего, сопротивление там полностью подавлено, а все солдаты погибли. А она тут размечталась, как малое дитя.
        Эмма закрыла глаза. Ей очень хотелось, чтобы всё было не так. Но мир не перекроить. Изменить ничего нельзя. Всё очень плохо.


        Глава 13.

        Когда Ивен и майор Глыба вышли, Столин сказал:
        — А мы сейчас отправимся в терминал Памяти, ы-ы-ы.
        Столин всё больше напоминал умственно отсталого, разве что слюней не пускал. Он вывел подопечных в широкий коридор, уходящий куда-то вдаль.
        — По большому счёту вы останетесь живы,  — сообщил он.  — Тело останется, а сознание будет подавлено. Не вытеснено полностью, а подавлено — в любой момент его можно вернуть.
        Несмотря на то, что не казался особо умным, был намного сильнее эмпата. Прошин, как ни пытался заглянуть в его чувства, так ничего и не обнаружил, кроме мощного экрана.
        — И зачем всё это нужно?, — поинтересовался паранорм.
        — Чтобы вместить в ваши мозги наших мёртвых.
        — Вот ещё, кладбище из моей головы делать?, — воскликнул Егор.
        Обезьяноподобный ухмыльнулся, и Сергею снова показалось, что они разговаривают с дебилом. Однако говорил тот вполне здраво.
        — Ы-ы-ы-ы! Они умерли давно, и цифровые личности, занесённые в главный компьютер терминала, ждут поступления новых тел. Ваших тел! Новые тела — очень большая редкость. Разве что кто-нибудь решит уйти из жизни, то он предоставляет своё тело другому. Но случаи суицида очень редки. Не хотят Разрушители расставаться с жизнью. Очередь на новые тела растянута на века, а тут три хороших экземпляра.
        — А я думал, что вы цивилизованная раса,  — бросил лейтенант.
        — Конечно, цивилизованная. Наша раса правила миром, когда вашей ещё и в помине не было. Одна из самых древних во Вселенной.
        — Выродилась ваша раса, если все мыслят, как ты,  — мрачно произнёс эмпат.
        Собеседник засопел, как ребёнок, коричневая шерсть за голове затопорщилась, он что-то неслышно пробормотал. Потом жестом остановил пленников. В стене, беззвучно скользнув в сторону, открылась дверь.
        — Проходите. Тут у нас располагается личностный банк Памяти. Сейчас я вами займусь. Сейчас я вытряхну ваши жалкие умишки и замещу их личностями Разрушителей, ы-ы-ы-ы… Располагайтесь, а я пока аппаратуру запущу.
        Они вошли в помещение, похожее на лабораторию сумасшедшего учёного. Отовсюду, как паутина, свисали разноцветные провода, вдоль стен протянулось оборудование непонятного назначения. В дальней стороне стояли два кресла с высокими спинками и мощными подлокотниками, похожие на стилизованные троны. Сергей занял одно, а Шахназаров второе. Обезьяноподобный повернулся к длинному пульту у стены и стал над ним колдовать. Под его толстыми волосатыми пальцами оживали клавиши, по ним пробегали всполохи огоньков.
        — Вы что же, прямо сейчас нас убивать станете?, — спросил сержант.
        — Мы против!, — воскликнул Егор.  — Мы не хотим. Это… Это бесчеловечно!
        Столин закончил с пультом и перешёл к высокому, до потолка, шкафу со множеством закрытых ячеек.
        — Мы никогда не страдали излишним гуманизмом. Так что все эти слова напрасны. Всё, что на пользу нашей цивилизации — благо, ы-ы-ы-ы-ы-ы.
        Он потянул одну ячейку на себя, и вытащил небольшой ящичек.
        — А вот и наши личности. Ждут не дождутся новых тел.  — Вынул из глубины чёрный, матово поблёскивающий шар.  — Учёные… Инженеры… Великие умы. Вы можете гордиться, в ваших телах поселятся гениальные личности прошлого, ы-ы-ы-ы.
        И Прошин, и Шах узнали этот шар. Ни с чем нельзя его спутать. Точно такие же преследовали людей на Марсе. Такой же убил генерала Носова.
        — Жучки. Жучки Беглеца!, — вырвалось у эмпата.
        Сержант молча кивнул, не в силах оторвать взгляда от чёрного шара в руках Столина.
        — Это ты Шебу Беглецом называешь?, — обезьяноподобный посмотрел на Сергея.  — Да, когда наши его изгнали, он взял с собой несколько собственных личностных копий. И, как я понял, воспользовался этими копиями с пользой.
        — Да уж…, — пробормотал лейтенант.  — На всю катушку воспользовался.
        Столин вынул из ящика второй шар, взвесил на руке, будто хотел сказать «Бедный Йорик». Затем подошёл с ними к стене, положил оба шара на небольшой столик и пробежался пальцами по сенсорному пульту. Стена распахнулась. Внутри находилась странная машина, вертикально расположенное ребристое веретено. Несколько раз оно крутанулось и остановилось. Из его чрева вылезла тонкая штанга, на конце которой находилось гнездо, куда как раз и поместился один «жучок». Штанга втянула шар внутрь веретена, и оно ещё несколько раз прокрутилось. Вылезла ещё одно гнездо, куда Разрушитель поместил второй шар. Веретено с тихим гудением закрутилось, всё быстрее и быстрее.
        — Сидите, не рыпайтесь!, — громила, захлопнув дверцу, повернулся к пленникам.  — Я сейчас подключу вас к банку памяти. Это не больно. Две минуты, и вы станете совершенно другими существами. Разумными, не то что сейчас.
        — Меня это совершенно не успокаивает,  — завопил Шахназаров.  — Я не хочу становиться разумным, как вы. Я хочу остаться человеком.
        Разрушитель схватил Егора за запястья. Как тот ни старался вырваться, гориллоподобный инопланетник пристегнул его к подлокотникам. Эмпат хотел было подняться и помочь товарищу, но им овладела странная апатия. Может быть, это существо было и не шибко умным среди своих, но эмпатической силой Столин превосходил Сергея во много раз.
        — Эй, а что это у тебя? Ну-ка, дай сюда…, — Столин забрал у пленника подаренный Георгом глушитель эмпатии.
        — Занятная вещица, ы-ы-ы-ы! А я-то думаю, чего это от тебя сигнал идёт такой блеклый. Деактивирую-ка я эту штуку, чтобы не мешала.
        Повертев глушилку перед глазами, нашёл, где у неё кнопка и выключил, а само устройство положил в карман.
        — А теперь вернёмся к нашим цифровым личностям.
        Прошин лихорадочно прокручивал все варианты спасения. Если сейчас не попытается что-то предпринять, то они погибнут. Навсегда забудут Землю, своих друзей и самих себя. Но очень хотелось жить, и не просто жить, а остаться собой. Становиться носителем для, пусть даже и гениального учёного из другой галактики ему совсем не улыбалось.
        — Потерпите, маленькие глупые земляне, ы-ы-ы-ы,  — говорил Столин.  — скоро ваши тела станут вместилищем великих умов. Это огромная честь для вас.
        «Нужно что-то делать…, — думал Сергей.  — А если отвлечь?.. Если Шах его отвлечёт, то я могу попытаться…»
        — Осталось совсем немного. Попрощайтесь друг с другом, вы больше никогда не увидитесь!
        Лейтенант попытался связаться с сержантом, и тот вдруг услышал его мысли и вопросительно-удивлённо уставился на товарища. Шах никогда раньше не общался с другими людьми силой мысли и был ошарашен. Однако Сергей быстро привёл его в чувство и попросил отвлечь гориллоподобного инопланетянина. К счастью, тот был занят работой и не заметил, что за его спиной ведутся переговоры.
        Сержант, недолго думая, принялся импровизировать.
        — Эй, обезьяна! Долго там ещё?, — громко сказал он, обращаясь к Столину.
        — Ы-ы-ы-ы, не терпится расстаться с прежней жизнью?
        — Ты сам-то сидел в этих креслах?, — продолжал Егор.  — Сколиоз заработать можно! Мне б хоть позу переменить?
        — Скоро переменишь. И позу, и имя, и мировоззрение. Потерпи ещё немного.
        Эмпат, пользуясь моментом, перехватил сознание чужака и мысленно приказал: «Отключи машину!»
        Столин дёрнулся.
        — Это что ещё такое? Ты мной командовать вздумал, что ли, эмпат?
        Прошин замотал головой.
        — Нет, что ты! Вам показалось! У меня и в мыслях ничего подобного!
        — И не пытайся, надорвёшься, ы-ы-ы!
        Лейтенант закрыл глаза. «Что ж, по крайней мере, я уже смог проникнуть ему в голову,  — подумал он.  — Можно попытаться ещё разок».
        Шахназаров решил кочевряжиться дальше, понимая замысел друга.
        — Ваши действия противоречат всем законам!, — орал он.  — Как вы смеете называть себя разумными? Да вы же просто дикари! Вот лично ты, думаешь, что лучше нас? Умнее? Сильнее? Мы вашего Шебу сделали, как школьника. Ни черта вы не сильнее нас!
        — Заткнись!, — взбесился обезьяноподобный и, подскочив к пленнику, закричал тому в лицо:  — Мой интеллект многократно превосходит ваш! Я… умнее! Я сильнее! Я…
        И тут Прошин подловил его, взломал защиту и взял под контроль.
        — Выключи машину,  — приказал эмпат.
        Глаза Разрушителя остекленели. Походкой неисправного робота он подошёл к пульту и медленно стал нажимать на клавиши. Что-то щёлкнуло, гул из шкафа прекратился и веретено перестало вертеться.
        — А теперь освободи моего товарища.
        Зомбированный на негнущихся ногах подошёл к Егору и отстегнул от кресла.
        — Здорово вы! Я верил в вас!, — восторженно закричал Шах, вскакивая на ноги.
        Крик вывел инопланетянина из транса. Тот удивлённо оглянулся.
        — Что это было? Эй, ты почему не в кресле?
        Одним ударом он сбил Шахназарова с ног. Тот отлетел к стене и, ударившись о неё головой, сполз на пол.
        — А ты, эмпат, оказался сильнее, чем я думал,  — поднимая бездвижное тело и помещая его в кресло, произнёс Столин.  — Недооценил я тебя! Но я всё равно сделаю своё дело! Даже как-то жалко с тобой расставаться. Ты мне даже понравился.
        — Ну вот…, — огорчённо пробормотал Сергей.  — Ничего не вышло. Всё пропало.
        Столин вернулся к пульту, и вскоре веретено с жучками снова стало раскручиваться с монотонным гудением. Гул всё усиливался и усиливался, и для обоих землян он был похоронным маршем. И в тот момент, когда лейтенант решил, что уже всё, конец, открылась дверь, и в проёме показался Ивен.
        — Немедленно отключай!, — закричал он, врываясь в помещение.
        Веретено, не успев раскрутиться как следует, снова остановилось.
        — Что случилось? Судя по твоему виду — конец света наступил.
        — Наступит, если мы не успеем кое-что сделать,  — резко бросил Ивен.  — Пленники ещё целы?
        — Я ещё не успел завершить.
        — У тебя осталось восемь минут на то, чтобы привести их в порядок и сопроводить к стартовой площадке.
        — Да что случилось-то?
        — Флот Месса прилетел за архивом Силы. И мы вынуждены подчиниться. Действуй! Я возвращаюсь к Гроссу.
        Ивен вышел. Столин отключил землян от банка памяти и велел следовать за ним. Прошин всё ещё не мог поверить в удачу — ведь были на волосок от гибели.
        В коридоре сержант сказал:
        — У вас же тут воздух, того… неправильный. Мы задохнёмся!
        Обезьяноподобный промолчал и лишь у шлюзовой камеры открыл нишу в стене и вынул оттуда две дыхательные маски.
        — Наденьте маски.
        Шахназаров и Прошин натянули на лица маски, подтянули ремешки.
        — А сам?, — спросил эмпат, голос его под маской звучал глухо.
        — Мы, Разрушители, давно адаптировались к загрязнённой атмосфере. А маски, так, пережиток прошлого, уже никто из нас не пользуется. Но, как видите, пригодились.
        Открылся шлюз, вышли на поверхность планеты. В сотне метрах от выхода, на бетонной площадке, обожжённой сотнями двигателей, стоял потрёпанный космический корабль, упирающийся шпилем в серое небо. Едва только подошли к опущенному трапу, как из здания выкатился Ивен с майором. Командир был жив-здоров, и это радовало.
        — Здорово, бойцы!, — радостно выкрикнул он, подойдя к товарищам.  — Сто лет не виделись! Рад, что с вами всё в порядке!
        — А уж как мы рады,  — Егор улыбнулся, но его улыбку под маской никто не увидел.
        Ивен подтолкнул пленника и приказал напарнику:
        — Проводи их и проследи, чтобы попали на борт Миры в целости и сохранности.
        Едва друзья поднялись на борт и разместились в креслах, взвыли двигатели.
        — Зачем вам этот проклятый архив?, — спросил Глыба, когда прекратились перегрузки.
        — Долгая история, ы-ы-ы-ы,  — ответил Столин.  — Это наша история и часть нашей жизни. Когда-то очень давно Сила Вселенной принадлежала нам.
        — А я слышал, что Стрела Азнура принадлежала императорам Сеная,  — вставил Андрей.
        — Верно. Сначала ею владели сенайцы. Но эти олухи потеряли всё — и власть, и земли, и Силу Вселенной. Последний император Сеная спрятал Стрелу и её долго никто не мог найти. После гибели Сенайской империи мы, то есть наши предки, энхаты, создали новую империю. Но пришло время, и несколько народов, объединившись, затеяли смуту. Началась гражданская война. И тут-то в руках нашего правителя, Стариана Великого, оказался архив Силы. Он воспользовался разрушительной силой. За одни сутки погибло несколько звёздных систем. Правитель не выдержал тяжкого бремени, и ум его омрачился. Стариан больше не мог править миром. На великом совете он решил избавиться от Силы Вселенной. Спрятал её на одной из отдалённых планет, надёжно заархивировав. Тайну местонахождения не открыл никому, унеся с собой в могилу. Спустя много лет потеря нашлась. Кто-то нашёл архив и передал одному из Мессов. К этому времени наша раса уже утратила былую значимость, и Мессы заняли наше место. Наш мир превратился в небольшую периферийную звёздную систему. И когда мы узнали о находке, то решили исправить ошибку Стариана. Мы много думали о
том, как это сделать, обсуждали и строили планы, а решился только изгой по имени Шеба. Его изгнали из общины за то, что не чтил наших традиций. Наверное, он хотел восстановить своё доброе имя. В общем-то, своего добился. Хоть Силы вселенной у нас сейчас нет, а сам Шеба погиб — имя его на слуху. Он теперь герой.
        На орбите Прошин почувствовал Миру. Она показалась взволнованной.
        — Ну вот всё!, — обрадовано выкрикнул сержант.  — Надеюсь, больше никогда не увидимся с тобой, обезьяна.
        — Я думаю, что увидимся, ы-ы-ы-ы,  — засмеялся Столин.
        В этот момент корабль слегка тряхнуло, он состыковался со Мирой.


        Глава 14.

        Дверь открылась, в комнату вкатился отец Васидо, который привёл с собой Севея и Негара. Клай сидел в кресле и курил трубку, перелистывая книгу о деяниях великих императоров. Оторвал взгляд от страниц и встретился взглядом со старшим жрецом.
        — Вы снова будете уговаривать меня? Я вам сказал уже — мой ответ — нет.
        Отец Васидо приложил руки к сердцу, он всё продолжал играть в благочестивого священника.
        — Надеюсь, что вы сначала меня выслушаете?
        — Сколько можно уже вас выслушивать?, — Клай отложил книгу.  — Где мой наставник? Убили? Почему вы не даёте нам повидаться?
        — Ваш наставник, господин император, болен, да позаботится о нём Азнур,  — состроив печальную мину, произнёс жрец.
        Император напрягся.
        — Так же как и я? Болен? Или… уже мёртв?
        — Не делайте из нас зверей, господин император,  — сладко заговорил отец Васидо.  — Мы не собираемся вас ни пытать, ни тем более убивать. Но выслушайте сначала последние новости, а потом и поговорим.
        Клай положил трубку на книгу, и та продолжала дымить, как паровоз. Дым столбом поднимался к потолку.
        — Говорите,  — проговорил он.
        Отец Васидо сел в кресло по другую сторону стола, а Севей и Негар остались стоять рядом.
        — Империя в опасности,  — сказал жрец.  — Началась война. Без вашей помощи, господин император, мы проиграем.
        — Вы развязали войну?, — опешил Клай.  — Но зачем? Я ведь говорил, что сначала нужно подготовить армию и флот.
        Отец Васидо покачал головой.
        — Нет, господин император. Не мы развязали войну. Империя атакована энхатами. Две периферийные планеты захвачены. Они продолжают наступление.
        Император приподнялся и, задев трубку, уронил её на пол. Искры веером рассыпались в разные стороны.
        — Энхаты? Бросьте! Вы обманываете меня! С энхатами у нас договор. Да к тому же они никогда бы не осмелились.
        — Осмелились, господин император,  — возразил жрец.  — И мы понесли сокрушительное поражение. Потеряли две планеты. И если не используем Стрелу, то можем потерять ещё больше. У нас есть шанс спасти империю. Условия те же.
        Клай затоптал рассыпанный и дымящийся табак и сел на место.
        — Вы обманываете меня. Просто хотите вытянуть из меня доступ к Стреле.
        Васидо повернулся к Севею.
        — Покажи последние новости, брат Севей.
        Севей из глубины складок мантии вытащил сложенный в несколько раз газетный лист. Развернув, положил на стол перед императором. Клай увидел газету, и взгляд зацепился за заголовок на первой странице.
        «Коварное нападение вопреки мирному договору!»
        Пробежав глазами по колонкам, император понял, что жрец говорил правду. Война. И началась в сложный для империи период, когда жрецы решили захватить власть. Навряд ли сейчас священникам удастся прибрать к рукам всю власть. Когда все поймут, что именно стряслось, то в государстве произойдёт раскол. А это ещё больше ослабит империю.
        А не могли жрецы отпечатать один экземпляр газеты только для того, чтобы император в это поверил? Конечно, могли. И как это проверить? Никак.
        — Я вам не верю,  — Клай оттолкнул лист.  — Газета может быть поддельной.
        — А чему вы готовы поверить?, — спросил Васидо.  — Теленовостям?
        Клай несколько мгновений молча смотрел на священника.
        — У меня нет доступа к телевидению.
        — Можем и подключить,  — отец Васидо повернулся к Севею.  — Подключи кабель, пожалуйста.
        Севей молча покинул комнату и через минуту вернулся. Подобрал со стола пульт, включил большой экран на стене.
        — Новости пока неутешительные,  — говорил диктор.  — Информация о двух захваченных энхатами планетах подтвердилась. Они укрепились там, хотя на Староге, по непроверенным данным, всё ещё не сломлено сопротивление. Имперские армия и флот приведены в полную боевую готовность. Сегодня на флот отправлена первая мобилизационная партия.
        «Если жрецы могли отпечатать один экземпляр газеты,  — подумал император,  — то могли и записать один канал новостей».
        — А другие каналы?, — поинтересовался он.
        Севей, не проронив ни слова, дал пульт императору и тот стал переключать каналы самостоятельно. Везде одно и то же. Это удручало. Могли бы жрецы и теленовости подстроить? Наверное, могли бы. Но… нет, теперь Клай поверил, что Васидо говорил правду. Снова война. Но теперь в качестве жертвы Сенайская империя. Но ведь у энхатов всегда была слабая армия, да и технологии отставали от имперских как минимум на сто лет.
        — Как это случилось?
        — Этого никто не знает, господин император. Каким-то образом им удалось подойти незамеченными и застать врасплох три форпоста.
        — Три?, — Клай попытался припомнить услышанное.  — Вы ведь говорили, что захвачены только две планеты.
        — Захвачены только две планеты,  — согласился жрец.  — Сварог и Свел. На Триге удалось отбить первую атаку. Но наверняка энхаты готовятся повторить, и тогда падёт и этот рубеж. И враг двинется дальше, на восток.
        — Стрела сейчас бесполезна,  — заметил Клай.  — Вы что, собираетесь уничтожать собственные планеты? В стреле Азнура заложены такие силы, что невозможно отделить наших от врагов, она уничтожит всех.
        — Если это остановит врага, то следует это сделать,  — твёрдо сказал священник.
        — Ни за что,  — отрубил Клай.
        — А если ударить по мирам энхатов?, — жрец махнул рукой куда-то в сторону, туда, где по его мнению расположена звёздная система энхатов.
        — И уничтожить миллиарды невинных мирных людей?, — Глаза императора гневно блеснули.  — Нет!
        Отец Васидо снова приложил руки груди.
        — Господин император, поймите меня, в этом деле нет места жалости. В противном случае мы может потерять всю империю. Вы так не думаете? Слово за вами. Или вы предоставите нам доступ к Стреле, или мы все погибнем. А с нами и миллиарды наших сограждан.
        Клай с сомнением оглядел жреца.
        — Я вам уже не нужен? Вам нужна именно Стрела?
        Священник некоторое время взвешивал слова, а потом выдал:
        — Вы всё правильно поняли, господин император. Выпускать вас уже нельзя. Если бы вы сразу согласились на наши условия — другое дело. А сейчас мы не можем выпустить вас ни при каких условиях. Поздно. Очень поздно. Но обещаем, что вам будут предоставлены все, чего вы пожелаете. Может быть, мы даже подарим вам целую планету. Отдалённую, конечно, где-нибудь на окраине империи.
        — Может быть, я даже соглашусь,  — неторопливо ответил император.  — Но мне сначала нужно подумать.
        — Сколько вам нужно времени на размышления?, — оживился жрец.
        — Сутки.
        Отец Васидо несколько секунд поразмышлял и согласился:
        — Хорошо. Завтра утром мы ждём вашего ответа, господин император. Но не тяните, пожалуйста, иначе мы можем проиграть эту войну.
        Жрецы убрались, а император погрузился в мрачные раздумья. Поднял с пола трубку, забил снова. Пыхнул раз, другой. Смахнул пепел с книги. Эта книга повествовала о жизни великих сенайских императоров. Навряд ли там появится имя императора Клая, поскольку он ни великий, ни мудрый, ни удачливый.
        Новостей на этот раз лишать не стали, и Клай целый день смотрел визор, мрачнея всё больше и больше. Дальше уборной не выпускали, и только и оставалось, что пить, есть, курить, читать книги или смотреть новости. И тихо звереть.
        К вечеру вообще погрузился в мрачное отчаяние и уже подумывал свести счёты с жизнью. Но в оконных проёмах стояли толстые решётки, и выброситься из окна не получилось бы. Верёвок не отыскалось, яда здесь отродясь не водилось, а из острых предметов только канцелярские кнопки. А биться головой о стену — это не по-императорски.
        Ближе к ночи деструктивные мысли покинули Клая. Теперь хотелось вгрызться зубами в горло отца Васидо, и убить его, а потом всех жрецов, вырвать сердца этих изменников и скормить собакам.
        Метался по комнате, спотыкаясь о стулья, рыча от ненасытной ненависти, представляя, как лично, собственными руками убивает всех предателей, перед смертью заглядывая каждому в глаза. Неистовствовал, как сумасшедший, смёл всё со стола, разорвал в клочья книгу об императорах, раскидав листки во все стороны, высыпал пахучий табак из табакерки, а потом топтал его, будто тот в чём-то виноват.
        Терпкий аромат табака, растёкшийся по комнате, привёл его в чувство. Клай остановился, оглянулся и, увидев, что натворил, тихо заплакал и сел на пол, опершись спиной о ножку стола. Когда слёзы кончились, нащупал лежавшую рядом трубку, собрал с пола табак, забил и закурил. Заболела голова, будто на неё надели стальной обруч и стали стягивать болтами.
        Выкурив трубку, успокоился, да и боль отступила. Поднялся и стал собирать всё, что раскидал. Рваные листки сложил в урну, раскиданные вещи разложил по местам, а рассыпанный табак, найдя в углу щётку, смёл и снова ссыпал в табакерку.
        В голове пустота, никаких мыслей, в груди никаких чувств, руки ватные, ноги тоже. Теперь не хотел никого убивать. Клай проиграл, и понимал это. Он больше не император. Его лишили возможности править империей. И с этого момента ему нет дела до империи. Она его предала. Она не захотела, чтобы он остался у руля.
        Смахнув кипу журналов с дивана, лёг спать. Ночью ничего не снилось, да почти и не спал. Едва только погружался в тяжёлый сон — сразу просыпался, и его охватывало отчаяние, а сердце наполнялось холодной пустотой. Ворочался, старясь забыться, но добиться этого не удавалось. А потом снова проваливался в короткий сон, резко просыпался — и всё начиналось с начала.
        Утром императора посетил отец Васидо с Негаром и Севеем. Клай поднялся с дивана, разбитый и невыспавшийся. Отец Васидо оглядел комнату. Хоть император и прибрался немного, но заметно, что здесь совсем недавно был жуткий бардак.
        — Я вижу, вы долго не могли сделать правильный выбор,  — с усмешкой в голосе проговорил священник.  — Боролись с собой?
        — Вы даже не представляете,  — отозвался Клай.
        — Так что вы решили, господин император?
        — Я сдаюсь,  — Клай поднял обе руки.  — Вы меня убили. Я передам вам доступ к стреле Азнура. Но я не знаю, какой ритуал надо для этого провести.
        Жрец просиял, он даже и не пытался скрыть радости.
        — Ритуал стандартный, но при этом владелец должен передать доступ добровольно. Без принуждения, это очень важно.
        — Да… добровольно,  — прохрипел Клай.  — Я передам вам. Я проиграл.
        Отец Васидо подозвал Севея и Негара.
        — Подготовьте зал для ритуала. Император Клай соизволил передать нам доступ к Стреле Азнура.
        Жрецы удалились, а Клай, уже не император, а просто Клай, опустошённый и убитый, остался ждать, когда у него отнимут последнее, что осталось от отца. Власть отняли, а теперь заберут то, что принадлежало императору по праву. И теперь не останется ничего, кроме пустой души.


        Глава 15.

        — Слойн, любимый! Вставай! Поднимайся! Ну пожалуйста! Рядовой! Ты ведь жив, не притворяйся! Встать, я сказал!
        Голос Эммы постепенно приобретал мужскую тональность. Слойн открыл глаза и увидел синее небо. Всё тело ломило, голова болела, будто в неё забили два больших ржавых гвоздя. Но жив, не умер. Последнее не очень-то и радовало. Хотелось просто спокойно умереть. Но нет, умереть не дают.
        — О, я же говорил, что жив! Вставай, солдат!
        Слойн узнал голос сержанта Грива. Тот тормошил его, будто плюшевую игрушку. Собрался с силами и сел, к чему-то прислонившись спиной. Огляделся — какие-то дымящиеся куски металла, развороченный склон высокой сопки, верхушку которой срезало как бритвой.
        — Где мы?
        Сержант Грив склонился над ним, лицо чёрное от копоти.
        — На планете. А ты думал — в саду Азнура?
        — А что со станцией?
        — Разлетелась на куски. И вон ещё осколки продолжают падать.
        Грив махнул рукой, и Слойн увидел белые полосы над горизонтом, следы падения обломков орбитальной станции. Много, будто метеоритный дождь.
        — А где остальные?, — Слойн вспомнил, что с ними была уйма народу.  — Я никого не вижу.
        — Лейтенант Дан Викент сейчас подойдёт, отошёл осмотреться,  — сержант указал взглядом на вершину сопки.
        — А другие? А где братья-техники?
        — Все, кто летел с нами в транспорте, погибли. Нам повезло. Не знаю, каким чудом, но выжили только трое.
        Слойн только сейчас понял, что случилась страшная катастрофа. Возможно, на планете не осталось никого, кроме них. Но ведь была ещё база, там много людей оставалось.
        — А база?, — спросил он, заранее зная, что ответ ему не понравится.
        — Вон она, база.
        Сержант махнул рукой в другую сторону. Там, над горизонтом, чадил густой и жирный дым. Базу тоже разбили.
        — А…, — начал было Слойн.
        — Погоди, почемучка. Дай я тебе подлечу. Я разыскал несколько уцелевших медкомплектов.
        Сержант принёс медицинский ранец, вынул из него упаковку с электронным бинтом.
        — А ну, дай руку.
        Слойн протянул руку, закатав рукав. Грив нацепил на запястье бинт. Включил, пощёлкал переключателями. Небольшой экран засветился. Бинт анализировал состояние пациента. Потом в нём что-то зажужжало, и Слойн почувствовал серию уколов. Голова болеть перестала.
        Грив закончил работу и помог Слойну спустить рукав, спрятав под ним сложный прибор.
        — Не снимай хотя бы сутки. И постарайся не повредить, техника нежная. Он и раны регенерирует, и вообще здоровье подправит.
        — Угу, и оживит, если помру.
        — Ну извини, до такого наша медицина пока ещё не доросла.
        Послышался громкий шелестящий свист. Слойн увидел лейтенанта Викента, тот, пригнувшись, спускался по склону. Упал на задницу, проехался юзом несколько метров и остановился. Высоко в небе летел чёрный треугольник.
        — Аккуратнее, лейтенант, жопа не казённая,  — сострил Грив, провожая взглядом летательный аппарат.
        — Зато голова цела,  — Викент поднялся, потирая пятую точку.
        — Что теперь?, — спросил Слойн.
        Лейтенант не ответил. Он стоял, повернув на запад перемазанное сажей лицо. Оттуда ещё слышался тихий посвист треугольника.
        — Нужно поискать наших,  — Грив встал, поправил порванную в нескольких местах униформу.  — Если кто-то остался вообще.
        Викент повернулся к сержанту.
        — Много транспортов находилось в ангаре?
        Грив попытался вспомнить.
        — Четыре… или пять. Не уверен, что хоть один из них долетел благополучно. Может быть, даже и стартануть не успели.
        Что делать и куда податься никто не знал. Если база полыхает, то там делать нечего, энхаты наверняка никого в живых не оставили.
        Сержант Грив вспомнил, что в горах есть старая огневая точка, и если доберутся туда, то могут ею воспользоваться. Это законсервированный огневой рубеж, которым давно перестали пользоваться, обслуживающий персонал оттуда сняли и перевели на основную базу. Получается, что если база и орбитальная станция уничтожены, то вся надежда только на эту огнеточку.
        До подножия горы отсюда километров пятнадцать, и ещё около километра нужно пройти вверх по тропинке. Слойн поднялся и со словами «чего ждать, идти надо» двинулся к возвышающейся по ту сторону леса горной гряде. Грив остановил его.
        — Ты соображаешь, куда идёшь?, — он дёрнул Слойна за рукав.  — Через лес?
        — И что? Не вокруг леса же топать? Этак мы и за месяц не успеем.
        — А звери?
        И тут Слойн вспомнил рассказы о страшных хищниках, обитающих в этом лесу. Рассказывали разное. Чаще страшное. Говорили, что стоит войти в лес, и сразу можно распрощаться с жизнью. Вечно голодные звери разорвут тебя на части, не успеешь ты и двух шагов пройти. Мало кто возвращался оттуда. Но можно и остаться в живых, если удастся наладить контакт с хищниками-телепатами.
        — И что теперь? Как нам туда добраться?, — обратился к сержанту Викент, такой же новичок на этой планете, как и Слойн.
        Грив задумчиво смотрел на густую стену деревьев.
        — Вокруг, конечно, можно обойти, но это очень долго. Но останемся живыми.
        Слойн тоже посмотрел в сторону леса. То, что он видел, совершенно ему не нравилось. Как же он сразу не подумал об этом?
        — А напрямую, значит, в живых не останемся?
        Грив оторвался от созерцания леса и принялся запихивать в медицинский ранец неиспользованные медикаменты.
        — Я бы не рисковал. Хотя старожилы рассказывали об одном сомнительном способе. Они утверждали, что если усиленно думать о том, что с тобой ничего не произойдёт, то есть шанс добраться до окраины леса живым. Рассказывали, что ультралёт упал в центре леса и один человек из экипажа именно таким способом и спасся.
        — Нет, и не уговаривай!, — Викент демонстративно отвернулся.  — Я туда не полезу!
        — А я бы рискнул,  — сказал Слойн.
        Сержанту не хотелось туда, но в обход очень долго. Без воды и еды просто не дойдут. На огнеточке есть радиостанция и должны быть запасы провианта, так что можно продержаться. А попасть туда необходимо как можно скорее.
        Пока препирались, в небе снова появился блестящий чёрный треугольник. Но на этот раз не пролетел мимо, а стал приближаться. Машина выросла до размеров десантного транспорта и с рёвом села километрах в трёх западнее. Вскоре к нему присоединился ещё один транспорт, а затем ещё пара.
        Сержант подозвал Слойна, и вместе отправились на разведку, оставив лейтенанта на месте. Поднялись на ближайший холм и осмотрели окрестности. И увидели четыре транспорта, из которых выгружались облачённые в броню здоровяки-энхаты, отдаленно похожие на сенайцев, но с непомерно длинными руками. Чёрный металл матово блестел под лучами рыжего солнца. Из чрева кораблей выехало несколько вездеходов с кузовами открытого типа — удобные штуки для перевозки десантников.
        А километрах в десяти, на равнине, неожиданно вынырнула из ниоткуда колонна сенайских танков.
        — Гляди, сержант!, — обрадовался Слойн.  — Наши.
        — Точно!, — Грив едва сдержался, чтобы не закричать от радости.  — Подмога!
        Сержант осмотрел равнину в бинокль. Радость его отчего-то угасла.
        — Что-то не так?, — встревожился Слойн.
        — Сам погляди,  — грив передал бинокль.
        Слойн поднёс к глазам окуляры, и понял, что они ошибались, думая, что к ним спешит подмога. Несколько танков на воздушных подушках скользили над поверхностью, и на первый взгляд всё казалось естественным. Но вдруг первый танк, вместо того, чтобы объезжать сопку, протаранил её насквозь и как ни в чём не бывало выехал из неё с другой стороны. Вся колонна проделала точно такое же движение. И ни один из танков не отбрасывал тени.
        — Что это за дьявольщина?, — спросил Слойн.
        — Голография. Наверное, запустили перед началом боя, чтобы отвлечь внимание энхатов.
        — А настоящие танки давно подбиты?, — догадался Слойн.
        Грив стоял в полный рост и глядел на призрачную колонну.
        — Скорее всего. А эти будут колесить здесь, пока не сядут аккумуляторы.
        Энхаты, не обращая внимания на колонну несуществующей техники, запустили нескольких дронов и стали сканировать пространство. И вскоре жужжащие металлические твари кружились над головами уцелевших защитников Старога.
        — Теперь делать нечего, только в лес. Они нас заметили,  — Грив повернул назад.
        И правда, десантники запрыгнули в кузова вездеходов и двинулись в погоню.
        Грив и Слойн скатились по склону холма и вкратце описали Викенту обстановку. Одеты они в обычную униформу, защиты нет никакой, оружия тоже. И против них целая толпа инопланетных десантников. Лейтенант согласился, что надо попытаться пробиться к огнеточке через лес.
        — Главное, надо думать о том, что с нами ничего не произойдёт,  — посоветовал Грив.  — Подействует или нет, я не знаю. Но лучше уж верить, что всё будет хорошо.
        — Кто бы заставил меня в это поверить,  — раздражённо буркнул Викент.
        Послышался рокот двигателей и голоса. Язык у энхатов резкий, скрипучий и неприятный.
        Грив побежал к опушке леса, за которой чернели вековая чаща. Викент и Слойн не отставали. Едва домчались до деревьев, вслед громыхнуло несколько выстрелов. Пара деревьев заполыхали оранжевым огнём. Лианы начали извиваться и корчиться, будто им было больно.
        Лес становился всё гуще и гуще, и вскоре трое солдат погрузились в сумрачное пространство. Ни одного лучика не проникало извне, в самый ясный день это место напоминало тёмный подвал. Повеяло прохладой и сыростью.
        Бежать уже невозможно, все устали и теперь передвигались не очень быстрым шагом, продираясь сквозь свисающие сверху лианы, то и дело раздвигая толстые ветви. Ни ножей, ни топоров, которые весьма облегчили бы продвижение, у них не было.
        Гул движущейся техники звучал приглушённо — лес скрадывал звуки. Энхаты не отставали. И всё ещё продолжали стрелять. Где-то позади горели деревья, подожжённые лазерными орудиями. Слышались какие-то непонятные звуки, казалось, что они кричали от боли. К счастью, лес был настолько сырым, что огонь распространялся очень лениво. Ноги то и дело утопали в болотистом грунте, он чавкал и булькал.
        — Не забываем о том, что с нами ничего страшного не случится!, — напомнил сержант Грив.
        Слойн не особо в это верил, но всё же продирался сквозь лианы и повторял, как мантру: «С нами ничего не случится, всё будет хорошо, всё будет прекрасно».
        Товарищи продолжали продвигаться вперёд, но преследователи их догоняли. Слойн с товарищами продирались сквозь чащобу медленнее, чем энхаты. Ещё немного — и десантники увидят их и откроют огонь.
        И вдруг Слойн заметил впереди, среди переплетения ветвей и корней, два огромных тёмных силуэта. Казалось,       это какие-то мифические великаны. Он остановился и в ужасе попятился. Кошмарные монстры. Высокие, раза в два выше самого высокого человека, карикатурно похожи на людей, только рук не две, а четыре. Длинные и мощные руки, волосатые, с большими, как лопаты, кистями и крючковатыми пальцами, на каждом по когтю, похожему на секиру. Лохматые морды с острыми клыками выглядели свирепо. Огромные уши, торчащие в разные стороны в другой ситуации могли бы показаться смешными, но не сейчас.
        Слойн, несмотря на охвативший его ужас, машинально повторял: «С нами ничего не случится, всё будет хорошо, всё будет прекрасно». Рядом в оцепенении стояли Грив с Викентом и занимались тем же самым — пытались уверить себя, что всё будет хорошо.
        Два клыкастых ушастика, шагнули к ним и, когда Слойн уже почти распрощался с жизнью, протопали мимо. Раздвинув, ветви, исчезли в серости леса.
        — Убрались монстры!, — облегчённо выдохнул Слойн.
        — Подействовало!, — отозвался Грив.  — Они не тронули нас!
        — Всё будет хорошо, всё будет хорошо,  — продолжал бормотать Викент.
        Позади послышались крики энхатов, лазерные залпы, разрывы гранат и рёв монстров.
        Слойн вздохнул. Значит, проблему с дикими зверями решили. Он засмеялся от переполнивших его чувств и двинул дальше, в самую чащу.
        Но смеяться ещё рановато. Деревья со всех сторон вдруг зашевелились и потянули корявые ветви к Слойну. Он понял, что это вовсе и не деревья в обычном понимании. Откуда-то из глубины леса донёсся неровный гул, будто тысячи голосов произносили вразнобой невнятную фразу. Если прислушаться, то можно разобрать несколько слов, что-то вроде «иди сюда», но, скорее всего, Слойну это привиделось. Ветви, казавшиеся живыми, стали обвивать руки и ноги беглецов и тянуть в разные стороны.
        Слойна повалили на сырую землю. «С нами ничего не случится, всё будет хорошо, всё будет прекрасно»,  — снова стал он твердить, как молитву. Куда-то потащило, потом подняло на высоту нескольких метров, где он и повис, раскачиваясь вниз головой. Невдалеке от себя увидел Грива, а чуть дальше — Викента. Оба находились в таком же положении, что и Слойн — подвешенные за ноги, качались, пытаясь ухватиться руками за стволы деревьев. Все попытки освободиться были тщетными.
        Метрах в тридцати от них завершилась борьба энхатов с четырехрукими чудищами. Судя по возбуждённым крикам десантников, битву они выиграли. Теперь им останется найти беспомощную троицу, пленённую деревьями.
        Слойн и товарищи, не останавливаясь, уверяли весь мир, что не произойдёт ничего страшного, но ни к чему хорошему это не приводило — лес отказывался освобождать их. Но в одно мгновение, то ли молитвы были услышаны, то ли эти древесные хищники решили переключиться на многочисленных десантников, но Слойн вдруг освободился и упал в траву. Рядом шмякнулись Грив и Викент. Грив, бранясь, на чём свет стоит, поднялся на ноги и помог встать лейтенанту. Ни хищники, ни деревья ими больше не интересовались.
        Энхаты снова закричали, опять заработали лазеры и застучали пулемёты. Стрельба велась беспорядочно, похоже, что десантники в панике. Слойн увидел броневик, оплетённый ветвями, будто в кокон одетый. Внезапно ветви вздёрнули тяжёлую машину высоко в воздух. Распахнулись все люки, боковые и торцевой, из чрева транспорта посыпались энхаты, их хватали ветви и тянули вглубь леса. Теперь преследователям точно было не до беглецов. Стрельба захлебнулась, лишь изредка то здесь, то там вспыхивал луч лазера или стрекотала короткая пулемётная очередь. Вскоре выстрелы прекратились, лишь раздавались крики энхатов — всех постигла участь паучьих жертв. Броневик всё висел в воздухе, колёса беспомощно крутились, а открытые люки хлопали, как крылья.
        Слойн стоял и заворожено смотрел, как древесные твари разделываются с вооружёнными до зубов вояками. Страшная сила, запросто одолели целую толпу солдат. И это всего лишь деревья, чёртовы деревья. Этот лес не так уж прост, и деревья эти не так глупы, как кажется.
        — Айда!, — Грив потянул Слойна за собой и вывел из оцепенения.
        Всё-таки мантры подействовали. Похоже, между троицей и фауной планеты установился ментальный контакт и взаимопонимание. Чащоба, замедляющая продвижение, вдруг раздвинулась, и перед товарищами открылся широкий и длинный коридор, окаймлённый извивающимися лианами. Судя по направлению, вёл он как раз к горе, именно туда, где находилась огневая точка. Этот странный лес решил помочь.
        Трём товарищам не оставалось ничего, кроме как шагнуть в коридор и пройти до конца.
        Они устремились вперёд. На этот раз ничего не мешало, и не приходилось продираться сквозь сплетение веток, ничто не цепляло ни за руки, ни за ноги, не царапало лица.
        — Неужели мы так легко отделались?, — спросил на бегу Викент.
        — Легко?, — возмущённо заорал Слойн.  — Да я чуть в штаны не наложил и едва рассудка не лишился!
        — Вы, главное, не забывайте думать, что с нами всё будет хорошо!, — закричал Грив.
        — Я уже начинаю верить в эту ересь!, — заметил Викент.
        Слойн в эту ересь поверил окончательно. Если сначала относился к этому скептично, то после того как лес расступился, никаких сомнений не осталось — это чистая правда. Лес понимает человеческие мысли и умеет делать выбор.
        Преследование прекратилось, да и немудрено, после такой битвы с древесными монстрами. Наверняка ни один десантник не выжил. Но это не значит, что можно расслабляться. Кто знает, сколько ещё солдат могут пустить по следу? А лес? Что если, разобравшись с преследователями, возьмётся за беглецов? Потому нужно бежать что есть сил, пока мышеловка не захлопнулась. И, конечно, при этом ни в коем случае нельзя забывать об этой спасительной мантре.
        Теперь Слойн уже не прокручивал слова в голове, а стал орать, как фанатик:
        — С нами ничего не случится, всё будет хорошо, всё будет прекрасно.
        Услышав его крик, Грив тоже стал проговаривать молитву вслух. Затем это начал делать и Викент. Так и бежали, как трое сумасшедших, и вещали всему миру, что в их жизни всё замечательно, хотя по внешнему виду не похоже.
        Один раз оглянувшись, Слойн больше не оглядывался. Лес за спинами снова смыкался, превращаясь в непроходимую чащу. По этой причине останавливаться тоже не хотелось,  — а вдруг ветви снова скрутят и подвесят, как кроликов? Так и бежали без остановки. Настал момент, когда силы были уже на исходе. Слойн споткнулся и упал, а подняться уже не смог и лежал, закрыв глаза и тяжело дыша. Отдышался, поднял голову и огляделся. Непроходимая стена из шевелящихся веток стояла на месте, не приближалась.
        — Слойн,  — позвал Грив.  — Ты цел?
        — Кажется да. А вы?
        — Мы тоже.
        Сколько времени пролетело, Слойн не знал, но успел прийти в себя и отдышаться. Это означало, что как минимум минут пятнадцать провалялся. И лес его не тронул.
        Из стены коридора отпочковалась корявая ветка, потом вторая. Обе потянулись к лежавшему на ковре из листвы Слойну. «Вот и всё,  — пронеслось в голове.  — Сейчас меня порвут на части». Одна ветвь обвилась вокруг тела, и оторвала от земли. Поставила на ноги и, придерживая в этом положении, чуть подтолкнула вперёд. Вторая ветвь упёрлась в спину и толкнула сильнее. В этот момент он понял, что лес не собирается ни рвать, ни подвешивать кверху ногами. Лес продолжает помогать.
        «Спасибо!», — мысленно проговорил Слойн и, поддерживаемый гибкими лианами, двинулся вперёд. Перед ним точно так же вели Грива и Викента.
        — С нами всё будет отлично!, — кричал Викент.
        — С нами всё будет замечательно!, — орал Грив.
        — С нами всё будет отлично и замечательно!, — вторил им Слойн.
        Впереди белел просвет. Лес заканчивался. Это воодушевило товарищей. Слойн вспомнил оптимистическую песню, которую часто слышал в ретро-баре, где часто сидели с Эммой. Всегда считал эту песенку глупой, но только сейчас понял, как много в неё заложено смысла. И даже полюбил, хоть всегда ненавидел. И запел.
        У нас всё будет хорошо,
        Всегда всё будет хорошо,
        Просто замечательно
        Вся жизнь пройдёт у нас.

        Доплелись до выхода из леса, прошагали под древесной аркой и выбрались из сумрачного коридора. Лианы бережно опустили их на землю и исчезли. Коридор сразу затянулся листвой и ветками. Лес едва слышно что-то прошелестел, будто прощался с новыми знакомцами.
        — Что это было?, — спросил Слойн, лёжа в высокой траве.
        — То, о чём я и говорил,  — Грив, не отрываясь, следил за колышущейся стеной леса.  — Поговаривали, что в этом лесу живут разумные звери-телепаты. Но и подумать не мог, что этот лес разумен сам по себе.
        — Теперь нам нужно двигаться дальше,  — заметил Викент, задрав голову и заворожено глядя на вершину горы.  — Думаю, что путь будет не легче.
        Они находились на склоне горы, к которой примыкал лес. Где-то наверху должно быть укрепление с двумя орудиями и ракетной шахтой, способное при должном обращении продержаться несколько дней. На это рассчитывать не приходилось, особенно после того, как энхаты играючи разбили орбитальную станцию. Но хотя бы один залп сделать успеют. А главное, там должна быть нуль-радиостанция, с помощью которой получится передать мгновенное сообщение на Истир.
        Теперь осталось найти тропинку и подняться наверх.


        Глава 16.

        Дом опустел. Теперь за обеденным столом сидели только отец, мать и Эмма. Трапезничали молча, ничего не обсуждая. Вин обычно мрачно молчал, а Эдна и Эмма боялись нарушить тишину. Потом они расходились по своим делам и не виделись до вечера.
        От Лесла поступали короткие сообщения. Его отправили на Триг, выдержавший атаку противника. Воевать пока не привелось, но это только дело времени. Второй раз атаковать Триг энхаты пока не решились, но реванш ожидался с минуту на минуту. Пришельцы захватывали планету за планетой, и все форпосты не выдерживали и двух дней. Лишь только Триг оставался нетронутым, но скоро, если планета окажется в глубоком тылу врага и останется без поддержки, сопротивление могут смять одной быстрой атакой.
        А со Старога поступали противоречивые сведения. Вроде бы Энхаты продвинулись вглубь империи и захватили две звёздные системы. Между тем, судя по радиоперехватам на Староге всё ещё тлело сопротивление. Связи с оставшимися в живых нет, и неизвестно, что там происходит. Это была вторая планета, рисковавшая остаться в тылу противника.
        Однажды вечером к Эмме пришёл Дайн. Думала, что уже никогда не увидятся после того, как поругались.
        — Пойдём погуляем?
        — Ой, да ладно! Я боялась, что ты не придёшь!
        Быстро оделась, и спустя минуту они уже брели по осенней улице. Хоть солнце и ярко светило, но совсем не грело — лето окончательно отступило.
        Кафе снова открылись, и можно посидеть там за стаканом коктейля. Правда, музыку убрали — негоже развлекаться, когда империя в опасности. А пропустить стаканчик-другой — это не развлечение.
        Шагали молча, так же без слов заглянули в то недорогое кафе, куда приходили в прошлый раз, и заняли столик. Сделали заказ, по одному коктейлю. На этот раз Эмма взяла деньги, и в случае чего Дайну не придётся краснеть.
        — Ты на меня не сердишься?, — она положила руку на его ладонь.
        — Нет,  — Дайн осторожно освободил кисть.  — Теперь нет.
        Официант принёс поднос с коктейлями. Дайн отпил глоток.
        — Я завтра тоже уезжаю. Ты была права. Нельзя сидеть и ждать. Нельзя прятаться за маминой юбкой.
        — А как же мама?
        — А что мама?, — Дайн поставил бокал на стол.  — Мама всю жизнь работала за троих, поработает ещё немного. Надеюсь, что война будет недолгой, и я скоро вернусь.
        Эмма отвернулась, чтобы товарищ не заметил слёз в её глазах.
        — Ты получил повестку?
        — Нет, я сам напросился. Еле уговорил, брать не хотели.  — Дайн помрачнел.  — Правда, мама… против. Но ей не привыкать одной оставаться.
        — Извини, я тогда не хотела тебя оскорблять,  — с трудом проговорила Эмма.
        — Я и не оскорбился…, — нарочито бодрым голосом ответил Дайн.  — Ну так, немного.
        — А куда тебя отправят?, — полюбопытствовала Эмма.
        — Пока не знаю,  — Дайн взял бокал и взболтал коктейль.  — Наверное, как и Слойна, куда-нибудь на границу. Ты меня проводишь завтра?
        — Конечно!, — с жаром ответила Эмма.
        Дайн одним глотком допил остатки коктейля.
        В этот вечер гуляли до самой ночи, потом он проводил подругу домой и уехал к матери. А рано утром телепатку вызвали в колледж. Она пыталась объяснить, что необходимо проводить товарища, но директор остался непреклонен — Эмма должна явиться как можно быстрее. И намекнул, что сейчас время военное, опоздание может засчитаться изменой, и на юный возраст не посмотрят. И она подчинилась приказу.
        Директор сидел в кабинете с двумя инструкторами и военным в чине полковника. Эмма, увидев офицера, слегка растерялась, застряв в дверях.
        — Проходите, Эмма Эрго,  — благодушно сказал директор.
        Эмма прикрыла за собой дверь.
        — Вы позвонили и велели приехать,  — робко пробормотала она, косясь на офицера.
        — Садитесь,  — предложил директор.
        Эмма заняла свободный стул между двумя инструкторами, чувствуя себя очень неловко — обычно все эти люди держали дистанцию, а теперь сидят почти вплотную к ней.
        — Вы у нас лучшая ученица,  — обратился к ней директор.  — Из всех курсов, самая сильная телепатка. Сейчас нам понадобятся ваши способности. Вы ведь понимаете, как вас можно использовать?
        — Предполагаю, что для допросов,  — ответила Эмма.
        — Вы правильно предположили.  — Директор указал на офицера.  — Познакомьтесь, это полковник Жан Кен.
        Седовласый мужчина улыбнулся краешком рта. Эмма привстала и сделала реверанс. Директор продолжил:
        — С сегодняшнего дня вы подчиняетесь этому человеку и исполняете все его приказания.
        Эмму это заявление изумило. Как это? С каких пор учащиеся колледжа подчиняются военным?
        — Подчиняться?, — изобразила она изумление, граничащее с негодованием.  — Исполнять все приказы? Разве я солдат?
        — Теперь вы военный человек. И не солдат, а офицер.
        — Я?, — опешила Эмма.  — Офицер? Мне только шестнадцать лет!
        — Это не имеет значения. Вот документы,  — офицер протянул девушке именную чип-карту.  — Вам присвоено звание лейтенанта, вы поставлены на довольствие и будете получать жалование, какое положено телепату в чине лейтенанта во время военных действий. И вот с этой документацией вам надо будет ознакомиться до завтрашнего утра.
        Он положил на стол кодированную карту с записями и толкнул её к телепатке.
        — Считать данные можно при помощи вашей чип-карты. Сегодня вы можете быть свободны. Но прошу вас никуда надолго не отлучаться из дома, может быть, вы срочно понадобитесь. Если что, я пришлю за вами ультралёт.
        — Я поеду в командировку?, — поинтересовалась Эмма.  — К чему мне готовиться?
        — Нет, мы будет работать в черте города,  — успокоил её Жан Кен.  — Разумеется, об этом никто не должен знать. Родным тоже не советую раскрывать всё, чем мы будем заниматься. Для всех вы — секретарь в отделе работы с населением. Дома так и скажете — отдел работы с населением. Никаких подробностей. Это очень важно.
        Телепатка забрала документы. Директор проводил её до выхода и запер дверь.
        Весь день Эмма провела дома, ожидая, что в любое мгновение может прилететь служебный ультралёт, но её телепатический дар никому не понадобился. Дайна проводить не удалось, и теперь товарищ подлетал к месту службы. Это обиднее всего — могли бы позволить проводить друга, всё равно ведь теперь весь день ничем не заполнен. А ведь на это понадобился бы всего-то час времени. А уж потом бы хоть до вечера мурыжили.
        Вечером рассказал отцу о новой работе. Не послушавшись совета, поведала всё, о чём говорилось на встрече. Отец внимательно выслушал, а потом посоветовал больше никому об этом не говорить. Сказано, что будет служить в отделе работы с населением, значит, так надо. В армии приказы командиров следует выполнять неукоснительно, иначе могут возникнуть проблемы. Эмме всё это в новинку, она ещё не привыкла к строжайшей армейской дисциплине.
        Потом отец устало пожаловался, что без сына тяжело. Всю работу по управлению фабриками приходится выполнять самому, без помощников, а доверить некому. Рассчитывал хотя бы Эмму привлечь, предварительно обучив, но ей сыскали другое занятие. Придётся тянуть всё самому.
        К тому же работы сейчас очень много, военные заказы позволили запустить обе фабрики в полную мощность, чего уже давно не случалось. Там всё гудело днём и ночью, глыбы метеоритного льда доставляли постоянно, плавили и выпаривали чистейшую питьевую воду и сразу же отправляли на армейские склады. Только это и радовало сердце старого Вина Эрго, только это и осталось у него.
        Утром прилетел ультралет, и Эмму, как важную персону, отвезли на окраину города, где она никогда раньше не бывала. Закрытая зона, куда доступ простым смертным запрещён. Тут располагались несколько военных баз, и, как сейчас выяснилось, Разведывательное Управление — организация, о существовании которой Эмма раньше даже и не подозревала.
        Пролетели несколько надёжно охранявшихся периметров с электронными блокпостами. Дальше двинули пешком. Через каждую сотню метров у них тщательно проверяли документы, один раз даже взяли пробу ДНК. Всю дорогу Эмму сопровождали два вооружённых солдата — неразговорчивые глыбы ростом выше двух метров. Она пыталась заговорить, но те словно воды в рот набрали, и вовсе не реагировали на девушку.
        Наконец приблизились к низкому строению, оказавшемуся входом в огромный многоуровневый подвал. Солдаты передали Эмму на руки другим конвойным, и те повели её по длинным и узким коридорам, потом везли на лифте вглубь планеты.
        Наконец путешествие закончилось — за одной из дверей в уютном кабинете сидел Жан Кен. Приветливо улыбнулся, указал на кресло рядом с собой и предложил кофе.
        — Вы сейчас в форме?, — спросил он, осматривая новую сотрудницу.  — Как у вас с телепатией? Можете включить её в любой момент, или на это требуется время?
        — Да, я в полном порядке,  — Эмма села в кресло.  — Кстати, у меня грудь не пятого размера, а третьего. И мне всего лишь шестнадцать лет.
        Офицер смутился, поперхнулся кофе и едва не пролил на штаны.
        — Да, действительно, в форме… Телепатия у вас что надо!, — заметил он, и немного помолчав, заключил:  — Ну что ж, тогда будем работать.
        — А что от меня требуется?
        — Ничего особого. Копаться в головах. К нам доставили пленного энхата. Старший офицерский чин. Есть подозрение, что они скрывают от нас информацию. Кроме того, нужно побеседовать с одним нашим офицером. Думаю, что его можно назвать предателем. Вы готовы?
        — Да, я готова,  — не раздумывая, сказала телепатка.  — О чём я должна говорить?
        Полковник допил кофе.
        — Говорить вам не придётся. Этим займусь я. А вы должны читать мысли. Возможно, это вам будет неприятно, может быть, напугает. Кто знает, что у них на уме и какой информацией они владеют. Сможете?
        — Конечно. Нас этому учили. Копаться в чужих мыслях — нет ничего поганее на свете. Но такой вот я уродилась. Даже родной папа поначалу меня побаивался.
        — М-да, сочувствую. Эмпатам и телепатам не позавидуешь. Это мы — обычные люди, бесчувственные чурбаны. Ну что ж, допивайте кофе, и начнём работать.
        Кофе был ароматным и очень вкусным. А главное, без сахара, как Эмма и любила. Просто терпеть не могла, когда где-нибудь в гостях наливали кофе и, не спросив о вкусах, насыпали чуть ли не полчашки сахара. Этот военный не был телепатом и не мог читать мыслей, но был хорошим психологом.

        Конец третьей книги.


        КНИГА ЧЕТВЁРТАЯ.
        Возвращение Стрелы

        Глава 1.

        В ангаре, невдалеке от выхода, майор увидел обронённый им станнер, подобрал и сунул в кобуру.
        — И снова добро пожаловать на борт,  — приветствовала гостей Мира.
        — Здрасьте!, — ответил Глыба, выходя из ангара.  — Вот мы опять вместе!
        — Как же хорошо на душе!, — от всей души заорал Шахназаров.  — Я уже думал, что нам конец настал!
        — Тоже не ожидал такой развязки,  — поддакнул эмпат.
        — Вам крупно повезло,  — заявила механос.
        — Ну кому повезло, а кому и не очень. Гросс заблокировал архив в моей голове… Кстати, так что же всё-таки случилось? Как Разрушители узнали о нас?
        — Я и сама до сих пор не поняла этого. Но сейчас вы в безопасности, под защитой сильного флота. Командует им Глон, правая рука Месса.
        Товарищи добрались до центрального поста. Стрелочек-указателей на этот раз не понадобилось, дорогу они помнили, географическим кретинизмом не страдали. Все трое уселись в кресла, наслаждаясь покоем.
        — Я хотел бы выяснить, куда подевался Беглец,  — Глыба говорил, тайком наблюдая за товарищами.  — Остался на Земле или всё-таки последовал за нами? Я бы предпочёл, чтобы этот урод оказался рядом с нами, потому что на Земле он может наворотить дел. А у нас есть шанс его прихлопнуть.
        — Мира уверена, что в нас с Шахом его нет,  — сказал лейтенант.  — Я ей склонен доверять.
        — Ни в ком из вас,  — подтвердила механос.
        — Это хороший вариант, успокаивает,  — Андрей взъерошил волосы на затылке.  — Но где-то же он должен быть?
        — Либо на Земле, либо…, — и вдруг Сергея пронзила страшная догадка.  — О чёрт… Я кажется, что-то понял. Я понял, где надо искать жучка. Ведь если он мог незаметно пробираться в людей и те не чувствовали вторжения, точно так же он мог овладеть и звездолётом?
        — Да?, — Глыба встрепенулся.  — Неприятно, но всё-таки не так страшно, как если бы он остался в Москве.
        — О чём это вы?, — не понял Егор.  — Беглец ведь только в живых внедрялся!
        — Ну она ведь тоже вроде как разумная,  — предположил Прошин.
        Пульт взорвался фейерверком негодующих огоньков.
        — Вы думаете, что он во мне???, — завопила Мира.
        Майор помассировал подбородок.
        — И это значит, что нам придётся прочёсывать каждый квадратный метр звездолёта.
        Механос была недовольна услышанным.
        — Что вы там искать собрались?, — взвизгнула она.  — На борту нет ни Разрушителей, ни их личностных матриц.
        — Ну да…, — недоверчиво промямлил сержант.  — На Марсе все жертвы Беглеца тоже думали, что в них нет никаких матриц.
        Пульт снова полыхнул цветными огнями, на этот раз всплеск показался майору гневным или даже отчаянным. А потом огоньки погасли, пульт отключился.
        — Мира, что ты на это скажешь?, — спросил Андрей.
        Но механос молчала.
        — Это точно она,  — проговорил в тишине эмпат.  — Теперь я уверен.
        Командир зыркнул на него глазами.
        — А что ж ты, такой умный, раньше молчал?
        — А раньше я не был уверен,  — парировал Прошин.
        Майор пристукнул кулаком по мёртвому пульту.
        — Мира! Не молчи!
        Пульт снова ожил и вяло замерцал.
        — Я здесь,  — ответила механос.  — Я думаю над словами эмпата. Я просто не могу поверить. Я… я не знаю! Мне страшно! Ведь если это правда, то… то я — уже и не я вовсе.
        — А ведь можно найти жучок и деактивировать,  — сказал Шахназаров.  — Где он, ты же знаешь?
        Пульт засветился красными лампами.
        — Откуда я могу знать?, — взвизгнула Мира.  — В бортовом компьютере, наверное… Всё из-за вас!, — заверещала она.  — Вы принесли сюда эту гадость!
        Лейтенант попытался её успокоить, понимая, как глупо это выглядит со стороны — увещевать напуганный звездолёт.
        — Мира, мы поможем тебе избавиться от жучка!
        Пульт осветился всей гаммой цветов и погас окончательно.
        Ну так помогайте!, — отчаянно заорала механос.  — Если матрица управляет моими системами, то я могу постараться вывести её на время из строя. Устрою ей шоковую терапию, дам на питание повышенное напряжение… а вы поищите.
        Где-то внутри, за перегородкой, что-то щёлкнуло, под пультом заискрило, повалил дым и запахло жжённой проводкой. Потом погас свет.
        Андрей вслепую добрался до рубильника аварийного освещения, расположенного на стене. Свет был тусклым, но хоть не полная тьма. Сергей подумал, если механос отключила все системы, то у них могут возникнуть проблемы. Ведь система жизнеобеспечения тоже отключена, придёт время, когда нечем станет дышать. На звездолёте их всего трое, много кислорода они не тратят, но всё равно нужно поторопиться. И если механос считает, что жучок может находиться в бортовом компе, то там и следует искать.
        — Снимай панели под пультом, и там увидишь компьютерные блоки,  — приказал Глыба.
        — А я, знаете, в компьютерах не очень,  — сказал Егор.  — Вот мой друг Георг в них дока. И этот ваш… Саша… тоже был спецом… А я нет…
        Майор прошёлся вдоль длинного пульта.
        — А тут не нужно быть программистом. Просто вскрывайте панели и ищите Беглеца.
        Лейтенант подошёл к пульту, наклонился и осторожно потянул панель. Она щёлкнула, выходя из паза.
        Андрей вынул из кобуры станнер и посмотрел на датчик зарядки. Немного заряда в аккумуляторе ещё оставалось, на несколько выстрелов хватит.
        Шахназаров саркастически усмехнулся.
        — В жучка из станнера палить? Он же железяка!
        — Ну вот и поэкспериментируем, посмотрим, как парализатор на железяку действует. Тем более что оружия больше никакого у нас нет.
        Эмпат выдернул панель и бросил на пол. Глыба держал станнер наготове и напряжённо ждал, что из недр бортового компьютера вылетит чёрный шар. Внутри виднелись блоки, матрицы и аккуратные пучки проводов. Чёрного шара там не оказалось.
        Прошин перешёл к следующей панели, и та с таким же тихим щелчком вышла из пазов. Эмпат покрылся холодным потом, ожидая, что вот сейчас «жучок» вылетит из чрева компьютера и вбурится ему в грудь, превратив в послушного зомби. Но ничего подобного не произошло, и он перешёл к следующей панели.
        Вот четыре, шесть, десять панелей валяются на полу, а Беглеца всё нет. А может, не там ищут? Или жучка вообще нет на борту? А где он? Остался на Земле? И чем же это может грозить?
        И когда уже почти решили, что ничего не найдут, на десятой или одиннадцатой по счёту панели Сергей увидел Беглеца. Чёрный шар висел внутри, едва касаясь боком одного из процессоров, опутанный паутиной проводов, как паук. С десяток разъёмов подсоединены к нему, видимо, через них он и управлял звездолётом. Сейчас, похоже, жучок спал. Наверное, Мира всё-таки деактивировала его, ударив разрядом электротока.
        — Шах, придержи провода, я отключу его,  — сказал лейтенант.
        Шахназаров подошёл, присел на корточки и, взявшись за пучок проводов, осторожно потянул на себя. Паранорм протянул руку и медленно, один за одним, стал выдёргивать из шара разъёмы. Когда закончил, то вынул «жучка» из разноцветной паутины.
        Едва Прошин поднялся с колен, шар в руках будто ожил — стал нагреваться. Андрей велел положить жучка на пол и отойти. Когда эмпат наклонился, чтобы положить шар, тот вдруг дёрнулся с такой силой, что Сергей едва удержал его.
        — Бросай!, — приказал майор.
        Лейтенант подчинился и отпустил шар. В эту же секунду Глыба выстрелил из станнера. Шар, ударившись о пол, осветился зеленоватым огнем под ударом парализатора и замер.
        — Вы в меня попали, руку парализовало до плеча.
        — Извини, Эмпатий, я не хотел. Шах, возьми станнер.  — Андрей передал Егору парализатор.  — Держи эту штуковину на мушке!
        Майор склонился над чёрным шаром. Потом слегка пнул носком ботинка. И лишь затем подобрал. В этот же миг включились лампы и яркий свет залил помещение. Мира пришла в себя.
        — Ужасно!, — воскликнула она.  — Никогда со мной такого не было. Ужасно! Ужасно! Гадко! И ещё такое чувство, будто по мне толпа дикарей пробежалась.
        — Ну не толпа, а только трое,  — ответил сержант.
        Пульт снова ожил, замерцал разноцветными огнями.
        — Вы его нашли? Хорошо! Я подумала, что он мог запитываться от моей сети и не ошиблась. На пару секунд дала ему питание с шоковым напряжением. Правда, сгорело несколько электрических цепей, но это дело наживное, исправлю. Главное, что я избавилась от этой мерзости! А почему такой бардак здесь? Что вы тут натворили?
        — Сейчас всё поставим на место!, — пообещал Глыба.  — Но сначала что-то нужно сделать с «жучком», пока не оклемался.
        — Его можно поместить в электромагнитное поле,  — предложила механос.  — А потом передадим Мессу.
        Командир стоял в середине помещения с чёрным шаром в руках.
        — Показывай, куда его засунуть. Да поскорее, пока он не вздумал улететь.
        Открылась дверь, и на стене проявились светящиеся стрелки.
        — Несите в машинное отделение,  — приказала механос.  — У меня там есть камеры с электромагнитным излучением, это его деактивирует. Только поторопитесь, минут через пять он придёт в себя. Следуйте за указателями.
        Стрелки замерцали, приглашая в дорогу. Товарищи вышли в коридор. Старший шёл впереди, рядом с ним, держа станнер наготове — Шахназаров.
        — И на этом все наши проблемы будут решены?, — спросил Егор.  — Правда? Не будет больше приключений? Мне уже не верится.
        Андрей, держа перед собой чёрный шар, как Данко своё сердце, сказал:
        — Ваши с Эмпатием, проблемы — возможно, а с моими ещё придётся попотеть. Может быть, ещё придётся вернуться к Гроссу. Хотя ужас как не хочется. Если Месс не сможет освободить меня от архива, наверное, постараюсь добраться до Разрушителей. Другого выхода не вижу.
        Стрелки упёрлись в запертую дверь и погасли. Оказалось, что вход в машинное отделение открывается только вручную,  — не все системы были восстановлены после шоковой терапии. Паранорм едва смог сдвинуть створку одной рукой, упираясь и скользя подошвами по металлическому полу. Но всё же открыл.
        Глыба вошёл внутрь и увидел распахнутую дверцу электромагнитной камеры. Вдруг «жучок» ожил и начал вырываться из рук.
        — Шах! Стреляй в него! Стреляй!
        Сержант вскинул станнер.
        — Я ведь в вас попаду!
        — Не убьёшь! Стреляй, как только я брошу эту железяку на пол.
        Андрей швырнул шар на пол, Шахназаров выстрелил. «Жучок» глухо стукнулся о металл и замер, подкатившись к ногам Сергея.
        — Попал?, — поинтересовался эмпат.
        — В яблочко!, — похвастался Егор.
        — И мне в руку тоже попал. Не чувствую её. Мы теперь с тобой, Эмпатий, оба парализованные. Коллеги-калеки.
        Правая рука майора висела, как плеть.
        — Поместите его в камеру, пока снова не ожил!, — велела Мира.
        Глыба подтолкнул сержанта.
        — Шах, у тебя руки целы, бери Беглеца и запихай уже в эту чёртову камеру!
        Шахназаров, отдав командиру станнер, подобрал чёрный шар, сунул в камеру и закрыл дверцу. Внутри загудело.
        — Неужели кошмар закончился?, — воскликнула механос.  — Как же страшно жить, и не знать, что тобой управляет эта мерзость! Мы избавились наконец от этой гадости?
        — Одно заканчивается, а другое начинается,  — философски заметил майор.  — Я уже привык.
        Товарищи вернулись в центральный пост. Добравшись до мягких кресел, они с наслаждением опустились в них.
        Не успели они и словом перекинуться, клавиатура стала переливаться всеми цветами радуги. Засветился экран. На нём появилось лицо пожилого человека, полного, с двойным подбородком, одетого, как древний грек в белую тогу.
        — Приветствую тебя, Глон,  — с почтением произнесла Мира.
        Глон вскинул руку в знак приветствия.
        — И я тебя, Мира. Что случилось, почему ты отключалась?
        — Непредвиденная неприятность. В мой бортовой компьютер проникла одна из личностных копий Разрушителя по имени Шеба. Я была временно недееспособна. Но сейчас всё в порядке, мы обезвредили Шебу, и он находится в электромагнитной камере, под надёжной защитой.
        Глон кивнул.
        — Это очень хорошо, Месс будет доволен. Сама матрица не пострадала?
        — Не думаю, что выстрел из станнера сильно повредит её.
        — Прекрасно! А как себя чувствуют твои гости?
        — С нами всё хорошо. Мы живы и здоровы,  — сказал Андрей.  — Позвольте спросить, а как вы нас нашли? Ведь, насколько я понял, вы не получали сообщений от Мира?
        — Нет, никаких сообщений от неё мы не получали. Мы потеряли вас из виду сразу после гиперпрыжка и забеспокоились. Однако наши дешифраторы перехватили послание личностной матрицы Шебы, в котором сообщалось, что он захватил звездолёт с архивом Силы на борту. Мы отправили в систему Разрушителей флот и успели вовремя. Я ошибся в одном — был уверен, что матрица осталась на планете Разрушителей. Но зато теперь она в наших руках. И мы найдём способ использовать её.
        — Архив Силы тоже почти в ваших руках,  — заметил майор.
        — Что значит, почти?, — насторожился Глон.
        — Он заблокирован.
        — Ну, другого я от Гросса и не ожидал. Ничего, разблокируем! Главное, что все целы и архив при вас. Встретимся на Истире. Надеюсь, ты на это раз не заблудишься?
        Заработали гипер-генераторы, и звездолёт прыгнул в бездну нуль-пространства.


        Глава 2.

        Зал для ритуала передачи доступа к Стреле подготовили быстро. Выглядел он не по-императорски, серое и невзрачное помещение, ни барельефов, ни ковров, ни драгоценностей. Минималистическое убранство, всё только самое важное.
        В центре большой и просторной комнаты стояла машина древних богов, с помощью которой можно инсталлировать Стрелу в любого человека. Формой она напоминала старые счётные машины, созданные три века назад — большая коробка с металлическими створками, за которыми что-то гудело и жужжало. Рядом — два кресла, со спинки и подлокотников которых свисали длинные разноцветные провода. Одно обычно пустовало, но сегодня жрецы приготовили оба.
        Сам ритуал передачи длится недолго. Сделать это несложно, если человек отдаёт знания добровольно. Императора усадили в одно кресло, а вокруг встали жрецы во главе с отцом Васидо. Клаю надели на голову обруч, соединённый проводами со спинкой, ошейник на шею и браслеты на руки и ноги.
        Верховный жрец прочитал короткую молитву, и они приступили к ритуалу. Севей и Негар посадили отца Васидо в соседнее кресло и тоже подключили к машине. А потом оба запели древнюю песню, которая должна освободить Силу Стрелы и передать доступ священнику. Смысла этой песни не понимал никто, древний язык уже считался забытым, и слова просто заучивали наизусть.
        Севей, не переставая петь песню с непонятным смыслом, повернул на ящике рубильник. Что-то пискнуло. Свет в помещении на мгновение померк. Внутри ящика защёлкало, загудело, он затрясся мелкой дрожью. Оба — и Клай, и Васидо дёрнулись, после чего обмякли, будто уснули.
        Многие считали, что ни песня, ни молитвы не играли никакой роли, да и бога никакого нет, а Стрела — это то, что осталось от технологий древних. Но проще думать, что Азнур великое божество, да и жрецам это выгоднее. А если это какие-то технологии, то их можно воссоздать и потом и растиражировать, а этого допустить никак нельзя. Всё должно быть в руках храма. Стрела Азнура должна существовать в единственном варианте и желательно в руках жрецов. Императорам таких вещей доверять не стоит, считал отец Васидо.
        Когда гудение в магическом (или механическом) ящике утихло, Севей и Негар перестали петь и сняли шлемы с подопечных. И отец Васидо, и император Клай лежали будто без сознания. Севей проверил пульс у обоих и сделал вывод, что оба просто спят.
        Жрецы перенесли спящих на диваны, стоявшие в разных концах помещения.
        — Скоро оклемаются?, — Негар присел на стул рядом с диваном.
        — Думаю, до вечера.  — Севей померил температуру отца Васидо, затем Клая.  — Молодой император, очнётся быстрее.
        — Думаешь, всё получилось?, — неуверенно спросил Негар
        — А почему нет?, — спокойно заметил Севей.  — Это всегда получалось. Ни с одним императором накладок не происходило.
        Жрецы оставили Клая и отца Васидо наедине. Ближе к вечеру император проснулся. Голова болела, тело ломило. И ещё казалось, что лишился чего-то ценного и очень важного. Потом всё вспомнил, и понял — доступа к Стреле больше нет. Как нет и императорской власти. И свободы. Теперь нет совсем ничего, кроме собственной несвободы и никому не нужной жалкой жизни. Которую наверняка отнимут, когда император станет абсолютно не нужным. И, возможно, это произойдёт уже очень скоро. Хотя, может случиться и так, что он пригодится жрецам на тот случай, если те потерпят поражение в войне. В этом случае будет нужен козёл отпущения, тот, кого должен ненавидеть народ.
        Клай сел на диване и прислонился спиной к тёплой кожаной спинке. Во всём теле чувствовалась слабость.
        Вскоре очнулся и жрец. Первое мгновение взгляд оставался неосмысленным, но после священник окончательно опамятовался. Несколько секунд будто прислушивался к телу, а потом улыбнулся.
        — Отлично,  — проскрипел он.  — Стрела у меня. Уж теперь-то мы наворотим дел.
        Увидев, что за ним наблюдает Клай, отец Васидо смутился и перестал улыбаться.
        — Я имею в виду, что мы теперь в состоянии спасти отечество,  — добавил он.
        Два молодых жреца увели Клая обратно в комнату и заперли там.
        Он включил новости и безучастно следил за тем, что происходило в империи. Энхаты уже завладели двумя звёздными системами империи, но о первой атакованной ими планете поступали очень противоречивые сообщения. В то время, когда имперские войска сдаются или погибают в считанные часы, на Триге всё ещё тлеет сопротивление. Очень стойкая планета.
        Клай надеялся, что жрецы спасут империю. Не вовремя они это затеяли, неудачное время для смуты. Или знали о нападении заранее? Если да, то священников можно смело называть изменниками. Это страшнее переворотов. Бунты и революции направлены против узкого круга людей, узурпировавших власть, а измена грозит всему миру. Уж энхаты с народом империи не церемонились. Лишь б только не это, лишь бы не предательство. Это уничтожит империю.
        Если вовремя ударить по мирам энхатов, уничтожив одну или две планеты, то можно остановить агрессию. Мысль эта насторожила. Ведь энхатам известно, что в случае вторжения имперцы используют Стрелу. Почему пришельцев это не остановило? Или знали, что император не сможет воспользоваться этим оружием? Но что это? Предательство жрецов или шпионы во дворце императора? И то, и другое — это очень страшно, это червь, который может подточить империю.
        Нужно что-то делать. И тут император решился сделать то, о чём недавно даже и не думал. Для начала надо как-то выбраться отсюда. Как это делать, он не знал, но решил, что медлить нельзя. Если ему удастся убежать от жрецов, то появится шанс спасти империю. Но… Стрелу-то он им уже отдал. Как её вернуть?
        Клай подумал о подарке Стила Дорта — компактной копировальной машине. Обнаружил её в кармане плаща. Закинул туда, а потом время побежало с чудовищной скоростью, так и не вспомнил до сего момента. Сунул руку в карман — коробочка лежала там, куда положил. И в этот момент в его голове родился простой и легко выполнимый план.
        Клай вынул коробочку из кармана, нащупал пальцем кнопку и вдавил её. Что-то слабо щёлкнуло, и на чёрной гладкой поверхности металла открылся портик, из которого выехала маленький объектив. Копировщик зажужжал и поднялся в воздух. Облетая Клая со всех сторон, он принялся делать снимки. На фотографирование устройство потратило около минуты. Закончив сканирование, копировщик отле