Важное объявление: В связи с блокировкой в России зеркала ruslit.live, открыто новое зеркало RusLit.space. Добавте пожалуйста его в закладки.


Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / СТУФХЦЧШЩЭЮЯ / Янышев Глеб: " Разделённые Вихрем Судьбы " - читать онлайн

Сохранить .
Разделённые вихрем судьбы Глеб Олегович Янышев


        Они решили вернуться в большой мир, чтобы покончить с тенями своего прошлого раз и навсегда. Они знали, что это будет нелегкая задача. Но ни одной из них даже в самых страшных снах не виделось, в какой вихрь событий можно попасть, когда по неосторожности связываешься с давно забытыми вершителями судьбы мира.

        Глеб Янышев
        Разделенные вихрем судьбы

        — Глава 1

        Пригретый лучами утреннего солнца, тракт извивался змейкой между лесов, через поля, огибал горы и заглядывал в города. Где-то он становился почти непроходимым из-за разросшегося придорожного кустарника, где-то каменную кладку, еще неизвестно кем проложенную и сохранившуюся далеко не везде, скрывала растительность: травы, цветы и мхи. А вблизи крупных поселений тракт начинал расти вширь, уподобляясь городской площади.
        По дороге, что устремлялась из Речного королевства в Западную Урахреста, двигалась небольшая кофмпания. Это были четыре путницы, совершенно не похожие друг на друга. Походная одежда не выдавала их принадлежности к определенному государству. Наемники. Они не имеют своей страны, они — вечные скитальцы дорог этого мира.
        Чуть впереди остальных бодро шагала девушка в кожаных одеждах. Зеленый плащ за ее спиной едва доставал до высоких сапог. На поясе со множеством наклепок висел короткий кинжал. В руках она держала длинное копье с непривычным острием: многогранным и сильно вытянутым, подобно шипу на хвосте дракона. Стянутые в хвост волосы, выцветшие на солнце, едва покачивались при ходьбе. Карие глаза путешественницы были прищурены от яркого солнечного света. Казалось, она несколько отрешена от этого мира и пребывает в собственных размышлениях.
        Рядом шла девушка чуть повыше ростом, но более худощавая. Ее волосы черным как ночь пологом распадались по плечам. Темные одежды не стесняли движений. За сапогом из дорогой кожи торчал небольшой метательный нож, у пояса висели парные укороченные клинки, какие часто использовали на севере. Таинственный облик имел много общего с людьми Империи Заката, а лазурно-голубые глаза ее были подобны северному небу. Но утонченные, изящные черты лица выдавали корни южных народов земель Урахреста.
        Следом шла далеко не воительница, а скорее обычная крестьянка. Подобное впечатление создавалось издалека — длинное темно-зеленое платье, покрытое различными узорами и вышивкой. Но подол оканчивался чуть ниже колена причудливой каймой с узорами, а на боку до бедра шел разрез. В просторном рукаве таился выкладной клинок — одно из самых смертоносных приспособлений, какими только могла пользоваться эта девушка. Мало кому было известно, сколькими видами оружия она владела. Непривычности к образу добавлял выглядывающий из-за плеча в поисках врагов полуторный меч, клинок которого с одной стороны имел ребристую насечку. Светлые волосы путешественницы длиной едва доходили до плеч и почти скрывали черный ошейник, сплетенный из тонких кожаных ремешков. Черты лица говорили о родстве с жителями Оронского герцогства.
        Последняя из компании отличалась необычного цвета серебристыми волосами, собранными в хвост. От долгого перехода несколько прядей выбились и спадали на лицо, но она не обращала на это никакого внимания. На поясе, который перехватывал тунику, одетую поверх кожаных штанов, покоились четыре ножа, похожие на иглы северных деревьев. Довольно массивная рукоять каждого из них удобно ложилась в руку и оканчивалась острым, как игла, клинком. Другого оружия этой путнице не требовалось. Не каждый мог взглянуть ей в лицо. Многие боялись нечеловеческого взгляда… взгляда светло-зеленых глаз с золотистой каймой. В этих глазах воедино сливалась и могущественная красота дракона и прелесть облика девушки…
        — Как вышли из Речного королевства — ни одной нормальной деревни не было,  — вздохнула светловолосая Лаура.
        — Чувствую, что пополнить запасы по-хорошему нам удастся только после Серебряных гор,  — откликнулась Рианон, закутываясь в темный плащ.
        — Нет. Здесь таверна была,  — позади всех спокойно прозвучал голос Шебы.
        — Ты это уже говоришь второй день,  — недовольно фыркнула Лаура.  — И что толку? Лес и поле, поле и лес. Ни домика, ни даже какой-нибудь захудалой деревеньки.
        Марни, так звали четвертую девушку, перехватив в другую руку копье, только покачала головой. Лаура всегда отличалась нетерпеливостью и склонностью к спорам. Сколько пришлось им вытерпеть за три с половиной года знакомства, а она осталась все такой же. Не изменилась ни капельки с тех пор, как их свела судьба в Твердыне Заката.
        Но за это время многое случилось. Побег из заточения тяжело дался девушкам. Воспоминания минувших дней и сейчас заставляли их просыпаться среди ночи от кошмаров. Прыжок с падающей башни, попытка избежать пропасти, карабканье по отвесным скалам и холодная вода с осколками льда… Марни поежилась, вспоминая студеные воды горных северных рек. Но тяжелее всех пришлось Рианон. Ее, раненую, еле спасли. И если бы ни сила смешанной крови уроженки Эль-Имрисала, где с детства люди борются с неуемной стихией, и дракона, то сейчас бы их было только трое.
        — Я это говорю второй день потому, что ты это второй день спрашиваешь. Когда мы дойдем, сама все увидишь,  — без лишних эмоций ответила Шеба.
        — А ты ничего не путаешь? Может дорога не та? Или таверна не здесь?
        — Насколько я знаю, то здесь только один тракт, а по левую руку только один Темный лес, который есть на Урахреста,  — с нажимом сказала Шеба и многообещающе взглянула на девушку зелеными глазами.
        Лаура не стала больше возражать. По крайней мере, она все-таки верила Шебе. За это время пришлось научиться доверять друг другу. Пройденные вместе невзгоды сплотили их, сделав одной семьей.
        После Твердыни Заката и долгих дней нищенства был лагерь наемников… Это место, где пришлось изрядно постараться, чтобы заполучить уважение. Но только там и не могла достать их длинная рука Мэтра — повелителя Империи Заката. В течение полутора лет приходилось браться за самые сложные и опасные задания. И только благодаря сестринской сплоченности они каждый раз возвращались с увесистым мешком золота. Так, постепенно, накапливался их запас «на черный день», а заодно — и уважение. Но время текло, и постоянная привязанность к одному месту порядочно утомила их. К тому же, буйство Твердыни Заката поутихло. Перестали появляться посланники Мэтра в Восточной Урахреста.
        И тогда, будучи уже опытными наемницами, они решили попытать счастья в Речном королевстве, нанявшись в один из южных отрядов, формировавшихся из совершенно разных людей.
        Увы, долго наслаждаться налаживающейся жизнью им не пришлось. По случайности один из наемников узнал их тайну. И тогда пришлось покинуть пределы Речного королевства. Теперь путь лежал в Западную Урахреста. Туда, где всегда найдется работа для наемника. Но здесь же сильнее ощущалось присутствие соглядатаев Твердыни Заката. Прислужники Мэтра были готовы пойти на любую подлость, не считались ни с чем. И стоило им лишь раз прознать о беглянках, скрыться вновь будет почти невозможно. Хотя, кто не рискует, тот не живет…
        — Осточертело однообразие!  — Лаура со злостью пнула первый попавшийся под ногу камень. Отскочив от кочки, он застучал вперед по гладко вымощенной дороге.  — Хоть бы вор какой пристал, а то я со скуки скоро сойду с ума.
        — Не ной,  — ответила Шеба, сверкнув взглядом.  — Вечно тебе приключений мало. Не хватало бы нам еще «гостей от Мэтра» встретить здесь.
        — Впереди отряд,  — сказала Марни, заметив вдали троих всадников.
        — Надо же, первые за сегодня,  — усмехнулась Лаура.
        С противоположного холма по тракту спускалось несколько всадников. У двоих на одеждах красовался герб Речного королевства, третий же был в обычном дорожном костюме и, похоже, со связанными руками.
        — Кому-то сегодня выпал несчастливый день,  — заключила Лаура, когда конвой подъехал поближе, и различить очертания веревок не составило труда.
        Мужчина лет тридцати с черными растрепанными волосами и серыми узкими глазами, формой напоминавшие волчьи, был привязан к седлу. На его видавшей виды куртке непонятного цвета остались следы запекшейся крови. На пол лица растекался синяк от удара кулаком. Но связанный вел себя так спокойно и непринужденно, будто его не волновало собственное положение.
        — Доброго пути вам, благородные воины Речного королевства!  — крикнула, выходя навстречу, Шеба.
        Первый всадник натянул поводья и остановился. Его конь недовольно мотнул гривой и попытался дернуться вперед, но не тут-то было — крепкая рука воина держала узду железной хваткой.
        — И вам легких дорог, путницы,  — ответил всадник, смерив взглядом компанию.
        — Некогда нам здесь разглагольствовать да еще с наемниками паршивыми,  — оскалился второй человек, который держал лошадь пленника.  — Быстрее сдадим этого удальца и освободимся.
        — Эх… вечно ты торопишься и грубишь. Перед тобой же девушки… Простите великодушно, барышни, но нам и правда некогда,  — вздохнул всадник и хотел было уже направиться дальше, но Шеба спросила:
        — Далеко ли до ближайшего поселения?
        — Часа два ходу, да по пути еще таверна была… Но вы там ничего не найдете все равно…
        — Таверна может и хорошая, да вот эти молодцы не дали мне в нее заглянуть, а в деревеньке-то староста — и тот совсем нищий,  — усмехнулся пленник, почесав о плечо двухдневную щетину.
        — И тем не менее ты, паскуда, даже там решил поживиться,  — одернул его второй всадник.
        — Этого вора искали два года, а поймали, когда хлеб пытался утащить у пекаря,  — пояснил всадник Речного королевства.
        — Есть-то мне тоже надо что-то, а то от вас, ищеек пока набегаешься — копыта откинешь,  — возмутился пленник, попытавшись ослабить путы, но безуспешно.
        — Некогда нам больше говорить — дорога ждет,  — тронул поводья всадник.
        — Ага… и награда золотишком,  — усмехнулся пленник напоследок.
        Шеба посмотрела вслед удаляющемуся конвою и резко взмахнула рукой. Блеснуло лезвие ножа, и пленник слегка подпрыгнул в седле, обернулся и едва заметно кивнул.
        — Зачем ты это сделала?  — спросила Рианон, которая раньше других поняла, что Шеба по сути дела подарила свой метательный нож этому преступнику. А вместе с ним и свободу.
        — Не знаю,  — пожала плечами она.  — Просто он меня заинтересовал…
        — Заинтересовал, да? Что же ты с ним делать будешь, если вернется?  — лукаво прищурившись, спросила Лаура, на что Шеба только закатила глаза.
        — Да не вернется он. Этот олух даже воспользоваться не сможет таким подарком судьбы,  — мрачно заметила Рианон, откинув за плечи черные волосы.
        — Надо же!  — воскликнула Марни, прервав разговор. Девушки посмотрели вопросительно на свою спутницу.
        — Северный терр растет,  — сказала Марни, ускоряя шаг и удаляясь от тракта в сторону небольшого изогнутого дерева, с первого взгляда похожего на корягу. Но на искореженном стволе росли молоденькие тоненькие веточки с темно-зелеными листьями.
        — И правда терр…  — заметила Шеба.  — Странно, он нигде не растет, кроме как в предгорьях Твердыни Заката. Как же он оказался здесь?
        — Здесь холодно,  — заметила Марни, в монотонном голосе которой можно было уловить удивление. Воздух вдруг стал морозным и колким, как будто она вмиг очутилась на севере.
        — Магия…  — прошептала Шеба, кладя руку на метательный кинжал и оборачиваясь. Остальные как по команде обнажили оружие и стали рядом в полукруг. Их сознание было напряжено и готово выхватить любой неестественный кусочек природы, странный запах или еще что-то, что позволит определить, где затаился враг. Опасные задания приучили держаться вместе и вмиг быть готовыми к любому повороту событий.
        — Слышишь?  — шепнула на ухо Шебе Марни.  — Кто-то идет…
        По тракту постепенно усиливалось мерное постукивание копыт, и вскоре на холм поднялся путник, не спеша ведущий под уздцы лошадь. Ему было лет сорок-пятьдесят: во вьющихся каштановых волосах проскальзывала седина, учащавшаяся у висков, возле серых глаз собрались морщины. Путник приподнял взгляд на девушек, усмехнулся краем рта и потер небольшую бородку.
        — Просто путник,  — опустила оружие Лаура, но Шеба прошипела:
        — А посох у него для красоты такой?
        И правда, посох человека не походил на дорожный. Черное дерево было испещрено узорами и серебряными рунами, а в навершии сверкал золотистый камень. Когда путник сделал пару шагов со склона, не обращая внимания на наемниц, то исчезнувший отсвет позволил увидеть, что на человеке не дорожная одежда, а самая настоящая темно-синяя мантия. Никто иной, как колдун, это быть не мог.
        — Не люблю колдунов,  — из стороны в сторону поводила носом Лаура.  — Может и это чародейство — его рук дело?
        — Очень уж он спокоен,  — сказала Рианон, поудобнее перехватив клинки.
        — Далеко ли путь держишь, странник?  — спросила Шеба.
        — А уместно с ним заговаривать первой?  — шепотом спросила Марни, но Шеба сделала несколько шагов вперед.
        Колдун остановился и перевел взгляд на наемниц.
        — Иду, куда надо… А что вы сейчас из себя здесь представляете?  — с нотками насмешки спросил он.
        — Твоя магия?  — качнула головой в сторону странного дерева Рианон.
        — Еще чего… это более древняя магия, чем ты думаешь,  — усмехнулся колдун и направился дальше. Но Шеба сделала несколько быстрых шагов вперед, и ее кинжал оказался у горла незнакомца.
        — Не надо нас игнорировать,  — спокойно, но зловеще сказала Шеба, встретившись с тяжелым взглядом колдуна.
        — Не надо быть столь высокого о себе… мнения,  — сказал он, пальцем отодвигая клинок. Затем взгляд путника еще раз вернулся к дереву терр.  — Чуть было не прошел из-за вас…
        Сказав это, колдун, одарив скептической улыбкой путниц, сошел с тракта и подошел спокойным шагом к дереву, коснулся его рукой. По губам незнакомца проскользнула еле заметная улыбка, а затем он повернул голову в сторону наемниц и, подмигнув, исчез.
        — Не поняла…  — удивленно переглянулась Лаура с Марни.  — Это что еще за шутник? Он правда подмигнул, или у меня уже видения пошли от бесконечного путешествия впроголодь?
        — Понятия не имею,  — недовольно произнесла Шеба, убирая кинжал обратно на место. Остальные как по команде последовали ее примеру, и только Рианон спросила:
        — Ты уверена, что он не вернется?
        — Да. Он, возможно, уже далеко…
        Дальше никто не стал расспрашивать Шебу, потому что ее «магические чувства» оставались ведомы только ей. Но девушки просто научились доверять Шебе как своей сестре, и когда дело касалось колдовства, всецело полагались на нее.
        Не прошли они и четверти лиги, как возле тракта показалась деревянная вывеска с выжженной на ней надписью «Пристанище Хранителей». Шеба остановилась и, улыбнувшись, посмотрела на сестер. Они поняли, что время пришло.
        — Ты точно решила, что пойдешь одна, Шеба?  — еще раз переспросила Лаура.  — Может быть, сделаем все так, как и раньше?
        Но Шеба в ответ отрицательно покачала головой.
        — Я знаю… мне тоже тяжело, но эту проблему я должна решить одна. Сама, без чьей-либо помощи. К тому же, я не хочу волноваться за вас.
        — Лучше скажи — тратить время и отвлекаться от дела,  — улыбнувшись, уколола Лаура.
        — Ты знаешь,  — ответила Шеба.  — Я буду вам отсылать послания, так…
        — Не будешь, я же знаю. Хватит, Шеба,  — сказала Лаура, отворачиваясь, чтобы не показывать, что ей до слез не хочется расставаться.
        — Делайте так, как я вас просила. Идите в эту таверну и там отдохните. Переждите некоторое время, а потом уже будет видно, куда поведет вас путь. Вот, возьми,  — протянула она Рианон камень. Серебристый, но очень светлый, как снег… или как пряди Шебы.  — Он станет теплым и потемнеет, когда я закончу то, что должна. Тогда возвращайтесь в эту таверну. Мы встретимся здесь же.
        Голос Шебы был тверд и уверен, как и всегда. Девушки уже и не помнили, когда их спутница в последний раз давала волю чувствам. Но она и не могла иначе — кто-то из них должен был быть сильным и способным остальных вести за собой.
        — Надолго ли?  — спросила Марни.
        — Не знаю. И не хочу загадывать.
        Они обнялись…
        — Идите,  — сказала Шеба, и девушки, оглядываясь, направились дальше по тракту, который круто забирал вправо. Последний раз оглянулась Лаура, а затем исчезла за поворотом.
        Шеба вдохнула подувший ветерок, чувствуя, как он проходит по всему телу и как будто растворяется внутри нее. Солнце через пару часов зайдет, и сумрак накроет эти места. Но ночи летом в Срединных землях светлы из-за чистого неба и яркой луны. Так что продолжать путь можно будет и после того, как последний луч пройдется по земле. Шеба знала, что ей предстоит долгое и опасное путешествие в одиночестве, и чем скорее она начнет свой путь, тем раньше он закончится. И тогда все, и она, и ее названные сестры, смогут чувствовать себя спокойно на землях Урахреста, не боясь взора Твердыни и длинных рук ее повелителя.
        Девушка поймала себя на мысли, что уже думает о своих сестрах, хотя они только что расстались.
        «Как они будут чувствовать себя в этой странной таверне? Что будет с ними дальше? И… свидимся ли?»
        Но последняя мысль была явно лишней.
        — Все, довольно,  — сжала пальцы Шеба. Она уже решила, и хватит думать о том, что не в ее власти. К ночи надо быть далеко от этих мест, а потому пора выдвигаться.
        Рядом из ниоткуда возник давешний колдун. Только теперь он был лишь при посохе: без дорожного мешка и лошади.
        — Не стоило им показываться,  — сказала Шеба, вздохнув.  — Это было лишнее.
        — Мне виднее,  — ответил колдун.  — К тому же, ты бы еще невесть сколько плутала с ними, не появись я.
        — Ты как всегда ворчлив, Фаразон. Это порой выводит меня из себя. К тому же пришлось делать вид, что вижу тебя впервые.
        — У тебя неплохо получилось,  — усмехнулся колдун.
        Шеба знала его. Много месяцев назад она впервые повстречала Фаразона в лагере наемников — в одной из захудалых таверн. Тогда он был более похож на простого бродягу. Но посох с золотым камнем сразу привлек ее внимание. И вскоре Шеба узнала, что его обладатель не так прост, и прошлое его гораздо длиннее, чем можно подумать.
        Фаразон же с первого взгляда понял, что дар магии не чужд ей. Но тогда ничего об этом не сказал, а всего лишь предложил задание за хорошую плату. Шеба согласилась, и это было редким исключением, когда она делала что-то без своих сестер. Но вместо денег Фаразон предложил ей странную вещицу: на первый взгляд это была обычная побрякушка, кулон с красным камнем на серебряной цепочке. Однако Шеба сразу же почувствовала, какая сильная магия исходит от него.
        — Этот кулон будет оберегать тебя от злых чар,  — сказал тогда Фаразон, и Шеба поняла, что ее дар раскрыт. До этого никто в лагере наемников даже не предполагал, что у нее могут оказаться столь редкие способности. Шеба держала в тайне свой магический дар, потому как не хотела выделяться и привлекать особое внимание.
        Фаразон научил ее нескольким заклинаниям. Но чары девушки не были обычными. Эта магия носила свой, неповторимый оттенок, оттенок мощи, которой могли обладать только очень талантливые колдуны. Шеба знала причину этого отличия — кровь дракона — но не открыла секрет. Слишком опасно было доверять кому-то кроме названных сестер. А Фаразона она видела все-таки редко и не представляла, чем он занимается, пропадая на несколько месяцев.
        Однажды Фаразон появился с вестью о новом отряде, посланном из земель Заката на поиски четырех беглых пленниц. От Магистра Баэро, единственного их друга в Твердыне, письма не приходили уже несколько месяцев.
        Поиски направлял ставленник Мэтра — Клорино, который находился за пределами Твердыни.
        — Перед твоей магией он будет беззащитен,  — сказал тогда Фаразон. Сама не зная, почему, Шеба поверила в это.
        Они условились встретиться через два месяца у вывески «Пристанище Хранителей». Именно к этому времени Фаразон обязался точно выведать, где находится Клорино. С тенью прошлого надлежало покончить раз и навсегда.
        — Возьми,  — протянул колдун Шебе золотистый остро отточенный, как игла, кристалл одного цвета с камнем в посохе.  — Как воспользоваться им, ты поймешь сама. Клорино сейчас находится с западной стороны Серебряных гор в городе под названием Аркон. Оттуда ему проще получать все сведения о наемниках, чем из Твердыни.
        — Откуда ты это знаешь?
        — Мы договорились с тобой, что я не рассказываю тебе больше, чем надо,  — с нажимом напомнил Фаразон.
        — Хорошо… Это все?
        — Да. Этого вполне достаточно. Об остальном, как и договаривались, я позабочусь. Вас больше не будут преследовать люди Империи Заката.
        — Присмотри за ними, за Лаурой, Марни и Рианон,  — сказала Шеба напоследок.
        — Как получится,  — пожал плечами Фаразон.  — Возможно, что моя опека принесет им большие неприятности…
        Колдун взмахнул посохом, вертикально разрезая воздух, и исчез в открывшемся золотом портале, от которого повеяло холодом.
        Шеба осталась одна. Убрав кристалл, она в последний раз взглянула на тракт, где недавно были ее спутницы, и направилась в противоположную от него сторону. Так путь будет короче и, как подсказывала ей интуиция, не стоит лишний раз попадаться на глаза прохожим.

* * *

        Перед двухэтажным зданием, утопавшим в самой разнообразной зелени, открылся портал, и из него вышел колдун, назвавшийся Фаразоном. Взглянув на вывеску «Пристанище Хранителей» на крыльце, он повеселел и, открыв дверь, вошел внутрь. Фаразон знал, что его лошадь уже хорошо устроена в конюшне, а вещи отнесены в комнату, поэтому не беспокоился о них.
        Пройдя к стойке, колдун спросил тавернщика:
        — Где хозяин?
        — Наверху у себя в комнате,  — ответил тот, не поднимая глаз и продолжая заниматься подсчетом монет, полученных с постояльцев.
        Фаразон поднялся по широкой винтовой лестнице, ведущей на второй этаж, прошел по коридору к центральной комнате, дверь которой отличалась от прочих золочеными узорами. Над дверью висела подкова.
        Фаразон, как и всегда, прежде чем зайти к хозяину таверны, прислушался к внутреннему взору, пытаясь понять, что происходит за дверью.
        В комнате было жарко и душно. Воздух, заполненный тяжелым запахом алкоголя, стал уже практически непригоден для дыхания. Ни единого дуновения свежего ветра не проникало из-под плотно прикрытых ставней, хранивших в комнате полумрак, слегка разгоняемый горящим камином. За столом, в окружении пустых бутылок сидел хозяин таверны. Как обычно, он был пьян, хотя мало кому могло бы прийти в голову проверять — трезво ли это существо. Внешне владелец таверны мало чем напоминал человека, не был он также орком и не принадлежал к племени зверолюдей. На всей Урахреста не встречалось ни одного существа, похожего на него. Был он высок, намного выше человека, кожа его отдавала мертвенной бледностью, даже синевой. Остроконечные уши, как у эльфа, клыки, черные когти на пальцах, которым позавидовал бы и оборотень, и золотые изогнутые рога на голове — все это создавало необычайную картину. Но более всего выделялись его глаза. Вертикальный черный зрачок с золотистой окантовкой на красном фоне «белка» глаз создавал пугающее впечатление. Одевался же монстр в нечто настолько не подходящее к его облику, что могло бы
вызвать изумление окружающих. Кружевные рубашки красных, малиновых, багровых и даже нежно розовых тонов, шелковые шейные платки, расшитые золотом камзолы — чаще всего его можно было застать именно в такой одежде, хотя некоторым бандитам, попытавшимся как-то ограбить таверну, «посчастливилось» увидеть его в доспехе. Именно в нем существо принимало свой законченный вид — сразу становилось ясно — с каким из чудовищ он находится в наиболее близком родстве. Чешуя доспеха делала хозяина таверны похожим на дракона, почему-то сильно уменьшенного и ходящего на задних лапах. А крылья и хвост, приделанные к доспеху каким-то умельцем, усиливали это ощущение. Однако люд, заходивший в таверну, уже давно перестал чураться необычной внешности этого «чудовища».
        Хозяин таверны царапнул когтями и без того ободранную крышку стола и потянулся к очередной бутылке, оказавшейся пустой.
        — Напрасно, все напрасно,  — бормотал он.  — Столько лет, столько интриг, смертей, но все это напрасно. Почему же мне не может хотя бы раз повезти?
        Монстр поднялся с жалобно скрипнувшего кресла и достал из ящика стола небольшую картину в истертой рамке. Поглядев на нее затуманенным взглядом, он сморгнул слезу и швырнул картину в камин.
        — Все равно все бесполезно, все потеряно,  — прошептал он.
        Языки пламени жадно охватили старый портрет. Они извивались, то переплетаясь, будто живые, то испуганно отстраняясь друг от друга. Чудовище пристально смотрело на эту игру огня, постепенно его глаза стекленели, словно он что-то разглядел. И вдруг лицо его странно изменилось.
        — Озарение, но почему сейчас, почему не раньше? Зачем же тогда все то, что мне пришлось пережить? Зачем все то, что я сделал, если решение такое простое?  — выкрикнуло существо.
        Ударом кулака он пробил в стоящей рядом со столом бочке дыру и зачерпнул оттуда неожиданно найденной на столе кружкой вино.
        — Становится забавно,  — произнес монстр и залпом осушил кружку.
        Фаразон переступил с ноги на ногу и потер рукой глаза, уставшие от напряженного наблюдения.
        — Вррраги, подкрадываются!  — пьяным голосом взревел хозяин таверны и, выхватив из воздуха шар огня, метнул его в дверь.
        Но Фаразон, уже давно привыкший к внезапным порывам хозяина таверны, не был бы собой, если б не позаботился о защитной сфере. Горящие щепки от двери разлетелись в разные стороны по коридору, а стойкая к магии подкова ударилась позади колдуна в стену. Фаразон поднял ее, отряхнул и, шагнув в комнату, с кривой улыбочкой спросил:
        — Как прошло еще одно десятилетие разлуки, Первый Хранитель Дрейк?

* * *

        Как только тракт сделал поворот, природа вокруг изменилась, будто по волшебству. Лиственные леса, привычные в этих землях, наполнились множеством разнообразных деревьев, каких только возможно было встретить на Урахреста. Распушенные и вытянутые кроны их причудливо перемешивались друг с другом. Цвета растительности вокруг изменялись от нежно-золотистого до насыщенного темно-зеленого. Уже не удивлял в этом многообразии северный терр. Попадались и еще более редкие цветы, которые, будто не обращая внимания на несвойственную для них местность, распускались новыми бутонами.
        По обе стороны дороги росли небольшие можжевеловые кусты, а за ними резко устремлялись в небесную высь кипарисы и кедры. Справа расположились ровные посадки карликовых яблоневых деревьев, какие растут только возле Исилхивы на юге. На некоторых уже красовались налитые соком плоды, хотя время для их созревания еще не подошло.
        Путницы готовы были не верить собственным глазам. Такого разнообразия просто не могло существовать. Природа здесь противоречила своим же законам. Все это казалось иллюзией, колдовским наваждением.
        Марни, не в силах больше просто смотреть, подошла к ближайшему небольшому растеньицу, ярко-синие мелкие цветы которого выглядывали из травы.
        — Блаур — цветок, который растет только на побережьях Амальгамы,  — покачала головой она, осторожно касаясь тонких лепестков. Он был настоящим, совершенно таким же, как и в тех местах, где он должен расти.
        — Если это и магия, то слишком искусная, чтобы отличить от действительности,  — сказала она.
        — Вот, похоже, и таверна,  — указала рукой Рианон на двухэтажное здание впереди.
        В конце аллеи возвышалась массивная постройка с секциями, выполненными в разном стиле. Белокаменный первый этаж снизу украшал узор из черных блестящих кристаллов, на глади которых играли солнечные блики. Выше — таверна была деревянной. Аккуратные и ровные бревна, украшенные письменами, были подогнаны друг к другу со столь высокой точностью, что казалось, будто здание собиралось из мельчайших частиц, которые осторожно прикрепляли одна к другой.
        Окна постройки выходили на три стороны света: юг, восток и запад. С северной же стороны таверна врезалась в невысокую каменную скалу, покрытую на склонах мхом, травой и даже небольшими деревцами.
        Тракт уходил в сторону, а небольшая дорожка вела прямиком к ровному аккуратному заборчику возле таверны. Он служил здесь скорее для обозначения, нежели чем для преграды.
        Зато конюшня, находившаяся по другую сторону от двора, была поистине огромна. В такой конюшне мог бы поместиться целый табун лошадей.
        — И об этом месте стражник сказал всего лишь полслова?!  — воскликнула Лаура.  — Да я бы говорила об этой таверне полдня, если бы нашла слова, чтобы описать здесь все…
        Остальные наемницы лишь усмехнулись.
        Вокруг никого не было. Дворик таверны пустовал, хотя и не выглядел брошенным. Скорее вселял чувство покоя, размеренности и безмятежности. Обманчивые ощущения. Рианон время от времени поглядывала по сторонам, не теряя бдительности. Осторожность никогда не бывает лишней.
        Путницы вошли на крыльцо, поднявшись по трем ступенькам из красного дерева. И тут им в глаза бросилась доска объявлений, которая разительно отличалась от внешнего вида таверны. Сделана она была небрежно: из плохо пригнанных друг к другу кусков необработанного дерева там и сям виднелись торчащие гвозди. Потрескавшейся от времени краской на доске было написано:


        «Уважаемый посетитель!!! Меню на сегодня (и всегда)  — все, что вы только можете себе пожелать (и позволить)».

        Внизу объявления мелким и менее разборчивым почерком было дописано:


        «Людям Империи Заката и Инквизиторам вход воспрещен. Наказание — укорачивание на голову и естественная переработка путем скармливания человекоядным посетителям».

        Переглянувшись с остальными, Лаура воздержалась от комментариев и дернула за резную ручку деревянной двери. Путницы очутились в зале.
        Внушительная снаружи, внутри таверна была еще больше. Зал оказался настолько высок, что на потолке свободно поместились богатые люстры со множеством свечей, которые подошли бы больше к парадным залам в замках и королевских дворцах, чем к холлу простого придорожного заведения. Хотя, простотой здесь явно и не пахло. Это первая и единственная столь сильно выделявшаяся на тракте таверна. К тому же отдаленная от поселений и при этом совсем не защищенная.
        В холле стояли простые, но аккуратные и чистые столы: длинные для большого числа посетителей и поменьше — для маленьких компаний и гостей-одиночек. В углу помещения находился сложенный из камня очаг, в котором сейчас, свободный от работы, слегка подрагивал красный огонек. На стенах висело множество самых разнообразных трофеев: от различных боевых оружий до картин и даже голов каких-то странных монстров, доселе нигде не виданных.
        В таверне было немного посетителей: двое путников в дорожной одежде и воин Речного королевства, который сидел возле стойки, что-то рассказывая полному тавернщику, занимающемуся своими заботами и казалось, мало обращающему внимание на его болтовню. Наемницы решили присоединиться.
        Увидев вошедших, тавернщик вихрем выскользнул из-за стойки и бросился им наперерез, по пути утирая фартуком пот с лысины.
        — Дорогие посетительницы, мы безмерно рады видеть вас в нашей скромной таверне.
        Резко остановившись перед девушками, он бегло окинул их взглядом, словно оценивая, сколько золота в их кошельках. Рианон хотела было что-то сказать, но не успела.
        — Значит отдельный столик в углу по направлению от двери. Уже готово. Так… и блюда. Ох, какое разнообразие, нашему повару придется попотеть, чтобы удовлетворить ваш изысканный вкус. Все будет очень-очень скоро. Пожалуйста, следуйте за мной,  — и толстяк резво засеменил на коротких ножках вглубь зала.
        — Шустрый,  — хихикнула Лаура ему вслед.
        Когда они расположились за удобным столиком, Рианон предложила присесть и тавернщику. Но заговорила Лаура:
        — Скажите нам, любезнейший, здесь ведь такое красивое тихое место… И оно совсем не защищено. Неужели никто не позарился на подобную диковину? Разве держатели таверны никого не боятся?
        Тавернщик улыбнулся девушке:
        — Что суждено, то случится. Случайностей не бывает. Если кто-то решит напасть на таверну, значит нападет. Хотя подобное и маловероятно, но пару раз случалось. Первый раз это были обычные воры, решившие поживиться, но достаточно скоро понявшие свою ошибку и убежавшие. Во второй же раз это уже были подготовленные воины — какая-то местная банда разбойников. Тогда им крупно не повезло. Дело в том, что у нас возникла небольшая задержка с поставкой вина, и хозяин был не в духе по этому поводу, да и к тому же достаточно трезв, чтобы догнать нападающих. Собственно говоря, вы можете на них полюбоваться,  — с этими словами толстяк показал рукой на ближайшую полку. На ней красовалось несколько человеческих черепов с небрежно нахлобученными шлемами. Хотя стоило отдать должное тому, что как шлемы, так и черепа — все было аккуратнейшим образом отполировано.
        — Хм… забавно,  — сухо сказала Рианон, не удостоив даже взглядом местные трофеи.  — Вы давно уже в этой таверне? Смотрю, в посетителях разбираетесь, да?
        Рианон взглянула на тавернщика голубыми глазами, которые в постепенно опускавшейся темноте как будто источали холодное сияние.
        — Выбрали столик, какой бы мы заказали… не спрашивая нас, отдали повару какие-то приказания о еде…
        Тавернщик снова улыбнулся:
        — Я всегда в этой таверне. Как и прочая прислуга, мы здесь со дня ее открытия и будем здесь до тех пор, пока необходимость в таверне не отпадет. Насчет еды не беспокойтесь — она вам обязательно понравится. Да и заплатите вы ровно столько, сколько готовы и можете заплатить. Наши посетители всегда довольны, если уж они ими становятся, зайдя сюда.
        — Что значит, если уж становятся?  — хмуро заметила Рианон.
        — Прекрати,  — одернула ее Лаура.  — Вечно тебе все не нравится. Лучше расскажите нам, почтеннейший, что же за хозяин у здешнего заведения, если один смог разогнать нападавших?
        Толстяк прокашлялся:
        — Нет, что же. Я отвечу на ваш вопрос. Раз вы вошли в таверну, то стали нашими посетителями. У нас любой посетитель самый любимый и мы постараемся удовлетворить все ваши запросы, ориентируясь на ваши желания и возможности. А вот те, кто проходит мимо таверны, так и не зайдя — им не судьба стать нашими посетителями. Вот и все, что это значит,  — сказал он девушке, а затем повернулся к Лауре и наморщил лоб, став слегка похожим на поросенка.
        — Хозяин… это хозяин. Ему принадлежит все тут. Когда он трезвый, для него не проблема справиться и с большим количеством врагов… наверное. Во всяком случае, он сам так часто говорит, но не когда трезвый. Если останетесь здесь на несколько дней, я уверен, что вы его увидите — он время от времени спускается в общий зал. Правда только сегодня у нас была поставка его любимого оронского вина, поэтому, к сожалению, до завтра его можно в любом случае не ждать.
        — Оронское?  — удивилась Лаура.  — Однако, далеко же вы закупаетесь. А дороги-то здесь опасные…
        — Про дороги судить не могу,  — расстроился тавернщик:
        — Я не выходил из таверны и знаю о них только по рассказам посетителей. Сейчас на тракте вроде бы все спокойно. Для нас главное, что наши посетители в абсолютной безопасности в стенах нашей таверны. Это одна из незыблемых гарантий.
        — Мы здесь надолго… застряли,  — с кислым выражением ответила Рианон.  — Так что насмотримся и на хозяина вашего уж больно интересного, и вина отпробуем.
        Толстяк улыбнувшись поклонился и собрался идти, однако, заговорила Марни.
        — А что за Хранители такие, что упоминаются в названии? Хранители чего?  — поинтересовалась она, не глядя на тавернщика. Могло показаться, будто бы она и вовсе разговаривает сама с собой вслух.
        — Намек на Хранителей, которые давным-давно властвовали над Урахреста,  — не то спросила, не то заметила Лаура, поглядывая с тоской в сторону стойки, из двери за которой плыли приятные ароматы.
        — Название придумано хозяином. Таверна была размещена здесь как место сбора оставшихся Хранителей из его ордена,  — с облегчением от того, что смог ответить на вопрос посетителей, снова улыбнулся толстяк.
        — Чушь какая!  — возмутилась Рианон.  — Они исчезли все давно.
        Тавернщик задумался.
        — В данный момент, считая хозяина, в таверне их двое. Я лично видел трех, про остальных мне ничего не известно.
        Лицо Рианон медленно приобрело бледный цвет.
        — Так значит, они еще живы?  — неподдельно удивилась Лаура, с нажимом упершись рукой в стол, от чего костяшки пальцев ее побелели.  — Прошел почти век с последнего упоминания о них в летописях.
        В этот момент дверь таверны открылась. Вошел запыленный и запыхавшийся человек. Тавернщик, словно забыв о девушках, мгновенно бросился к посетителю и протараторил:
        — Место в тени, свежий эль и острый сыр ждут Вас. Я провожу.
        Отвлекшись на вошедшего, девушки не заметили, как их стол обступили служанки, шустро заставляя его блюдами, от которых шел восхитительный аромат. Здесь была и медовая каша, столь любимая в Речном королевстве, и плов, почитаемый в Эмрисале, да и рыба, запеченная в сыре, являющаяся гордостью Исилхивы, заняла почетное место в середине стола.
        — Эй! Рианон, не принимай все так близко к сердцу,  — ткнула под бок сестру Лаура.  — Может быть, это всего лишь местная байка.
        К Рианон медленно возвращался дар речи. Не зная, что ответить, она просто обратила все свое внимание на яства.
        — Поразительно! Как же они угадали?  — с удивлением принялась за еду Лаура. С самого утра путницы не делали привалов, поэтому за день порядком устали и проголодались.
        — Вкусно,  — заметила Марни, смакуя кашу.
        — Не обошлось здесь без магии какой-нибудь,  — сказала Рианон.  — Ну не могли они просто так угадать то, что я люблю. Они же впервые видят меня.
        — Да ладно,  — отмахнулась Лаура.  — Тебе что, плохо что ли? Что-то ты с уходом Шебы резко стала все в сером свете воспринимать.
        Никто больше ничего не сказал — все думали о том, где сейчас Шеба и волновались за нее. А между тем — с удовольствием вкушали блюда.
        Заметив потупившееся выражение лиц сестер, Лаура все-таки решила прервать молчание, действующее ей на нервы:
        — С Шебой-то хотя бы все понятно. У нее есть цель, к которой теперь и будет лежать ее путь. А что с нами? Или вы хотите сказать, что мы здесь на много-много месяцев?
        — Ну вот уж нет. Мне вообще это место не нравится,  — тихо сказала Рианон.  — Оно слишком странное. Еще бы хозяина здешней таверны увидеть…
        — Было бы не плохо,  — согласилась Лаура.
        — А мне здесь нравится. Довольно мило, хоть и настораживает,  — беззаботно сказала немногословная Марни.
        — Еще бы!  — улыбнулась Лаура.  — Для тебя же здесь столько природы! Такие богатства растительности…
        Марни натянуто улыбнулась.
        — Можешь хоть весь день гулять по этим лесам, цветы опылять, да травинки пересчитывать,  — продолжила Лаура.
        Выражение лица Марни стало приторным.
        — Составишь свой собственный гербарий, придумаешь какие-нибудь очередные эликсиры…
        — Ну и что! Уважайте мои маленькие слабости,  — не выдержала Марни.  — Мы же тебя, Лаура, не упрекаем за твой развратный внешний вид, и тебя, Рианон — за страсть ко всему темному и черному!
        — Мы?  — лицо Рианон просветлело от улыбки и подступившего смеха.  — Заметь, Марни, ты тут одна, кто успела нас всех раскритиковать.
        Щеки девушки налились румянцем, и она замолчала, уткнувшись взглядом в кашу.
        — Почему это мой вид — развратный!  — запоздало возмутилась Лаура, поправляя юбку, разрез которой открывал бедро девушки почти до талии.  — Мне просто так удобнее.
        — Ну-ну,  — многозначно заключила Рианон, отставляя в сторону пустую тарелку.
        — Про комнату забыли спросить,  — заметила Лаура и крикнула тавернщику: — Эй! Любезнейший!
        — Ваши комнаты готовы. Они наверху, первые три справа от лестницы,  — раздался тихий голос откуда-то со стороны. Это служанка, убирающая с соседнего стола, ответила девушкам, ни на секунду не отрываясь от своей работы.
        — Нет, все-таки, мысли они читают,  — сказала Рианон и встала из-за стола. Девушки поднялись наверх по лестнице и по коридору прошли к своим комнатам.
        — Держите при себе монетки,  — сказала Рианон перед тем, как войти в комнату.
        Этот способ почувствовать друг друга они использовали уже давно. Шеба как только смогла контролировать свои магические силы, создала для них монеты, которые реагировали друг на друга, отзываясь слабой пульсацией и теплом. Как только кому-то из обладательниц монет требовалась помощь, другие чувствовали это. Каждая из сестер хранила при себе эту монетку, чтобы в случае опасности всегда вовремя успеть дать знать другим. Не один раз это выручало сестер, так как и завистников, и просто охочих до женского тела особей хватало и в лагере наемников, да и на дорогах вообще.
        Комната, которую приготовили для Рианон, оказалась чистой, скромной и аккуратной. Перед окном с нежно-желтой занавеской стоял стол, а рядом с ним два стула и кровать. Возле стены располагался небольшой шкаф. Выглядела обстановка по-простецки и как-то непримечательно: нельзя было понять — не то стара эта комнатная утварь, не то только сделана.
        Рианон сняла свой небольшой дорожный мешок, отложив его на кровать, на столе разложила пояс с клинками в ножнах. Потянулась, освободившись от походного облачения. Незаметно за день все это успело здорово надоесть. Хотелось расслабиться и немного отдохнуть.
        Солнце готовилось ко сну. Последние лучи нежно охватывали макушки леса рыжими лапами. Но свечи Рианон зажигать не спешила. Отдернула в сторону занавеску, давая слабому свету прокрасться в комнату.
        Из заплечного мешка девушка достала связку желтоватых листов бумаги. Это были письма Баэро. Все, что пришли после бегства из Твердыни Заката. Магистр, дав Рианон с остальными пленницами возможность покинуть заточение, остался при повелителе, чтобы помогать вовремя скрыться от погони. Баэро досталась самая сложная и опасная работа: прикрывать их собой. Зачем? Почему он это делал? Ведь они были ему никто, совершенно чужие. К тому же никто из них больше никогда не вернется в пустынные зловещие горы Твердыни. Разум понимал поступок Магистра и оправдывал его, но сердце соглашаться отказывалось…
        Рианон помнила обещание, что связало их тогда. Ее и Баэро. Каждый раз, думая о нем, девушка надеялась, что однажды Баэро отправит письмо не с очередным предостережением, а с указанием места встречи. Но эта надежда была слишком слаба и нереальна, она угасала все сильнее с каждым месяцем и становилась лишь несбыточной мечтой.
        Рианон развязала веревку и разложила письма. Всего двенадцать. За два года. Она понимала, что Баэро писал так, как мог, но как же этого было мало!
        Она развернула самый первый лист, пришедший через месяц после их побега.


        «Я отправляю это письмо, уповая лишь на слабую надежду, что оно найдет вас. Прошу прощения, что не писал так долго — это все рана, полученная от Кайлы. Но за меня не опасайтесь — я теперь снова на ногах и буду вашими глазами в Твердыне. По возможности.
        Мыш, доставивший письмо, мой личный вестник. Он дождется от вас ответа, но только в этот раз. Больше не пишите мне — это может быть слишком опасно.
        Я надеюсь, что вы смогли пережить падение башни, хотя и не знаю, как бы вам это удалось. Но впереди ждет еще много опасностей и эта не самая главная из них. Мэтр отрядил за вами группу из сорока хорошо подготовленных магов. Во главе всех поисков стоит Клорино, который докладывается лично повелителю. Клорино — не самый смышленый Магистр в Твердыне Заката, но очень жестокий. Таковы же и его люди. Основная доля погони отправилась на юг в земли паладинов, как я и говорил. Поэтому вам лучше всего сейчас скрыться морем в восточные владения Речного королевства. Туда погоня сунется не скоро.
        Желаю вам осторожности и ясного неба над головой…»

        Рианон улыбнулась, дочитав до конца. Баэро… в противовес всем законам Твердыни, он переиначил их форменные слова прощания. «Ворожба заката ведет тебя», ш'шарда торрнор'ч тэ таурта, как говорят люди Заката…
        В тот момент, когда появилось странное животное, которое Баэро в письме называл мышью, бывшие пленницы еще боялись каждого шороха. А этот зверек ворвался в ночную тишину и громко заверещал. На летучую мышь он походил не целиком: его тельце покрывал не мех, а прочные маленькие чешуйки. Зверек выглядел странно, непривычно. Но Рианон единственная не испугалась его.
        Девушка вздохнула. В тот раз ей хотелось написать Баэро так много, но под рукой был только небольшой листок с картой. От него пришлось оторвать лишь часть, где не было никаких обозначений. Этого клочка бумаги, конечно же, не хватило на все. Только на самое основное. Каждый новый раз, когда приходило письмо, Рианон радовалась и огорчалась, потому что у нее не было возможности написать ни строчки. Все, что требовал Баэро для того, чтобы показать, что с ними все хорошо — так это покормить зверька, который, прямо сказать, до еды был очень охоч.
        Рианон открыла следующее письмо и перечитала его. То же самое сделала и с остальными. Она пересматривала письма Баэро каждый раз, когда находилось свободное время. С грустью Рианон замечала, что письма Баэро с каждым разом становились все короче и приходили реже — расстояние между ними было велико и продолжало расти, отдаляя их друг от друга. Возможно, Магистр писал реже, так как со временем активность поисков ослабевала из-за безрезультатности. Но так же тревожил и другой вариант: Баэро могли заподозрить. Но что сможет сделать она, находясь так далеко, находясь в бегах? Даже окажись в Твердыне, у нее не было бы шансов что-то изменить, даже встреться один на один с Мэтром… О том, что время и расстояние могли убить его чувства к ней девушка старалась не думать.
        Рианон легла на кровать, уставившись в потолок. Надо отдохнуть. Сон притупит все горькие думы, успокоит боль в сердце. Наутро все покажется не более чем следом от усталости и дороги.
        Попытавшись еще раз безуспешно погрузиться хотя бы в забытье, она поняла, что это бесполезно, и вышла из комнаты, притворив за собой дверь. На улице совсем стемнело, а звезды еще не появились, и в небольшое окно коридора совсем не попадало света. Свечи не горели. На ощупь Рианон выбралась к лестнице и спустилась вниз. В зале было тихо: посетители разошлись по комнатам, а тавернщик куда-то запропастился. У стойки лишь свеча рассеивала темную пелену ночи. Немного постояв, девушка вышла на крыльцо. Здесь горели два фонаря, приманивая мелких ночных насекомых.
        Рианон устроилась на скамье, что обнаружилась рядом у стены. Прохладный ночной ветерок пробежался по ее коже, покрывая мурашками, но это даже нравилось. В голову приходила ясность, а утомленное состояние сменилось спокойствием.
        Макушки деревьев слегка покачивались. На фоне подсвеченного западного неба они казались чернее черного. Это напомнило небольшую рощу из темных сосен и елок, раскинувшуюся неподалеку от лагеря наемников. Край ее всегда было видно из окон маленького домика, хоть и сколоченного на скорую руку, но, тем не менее, единственного пристанища для скрывающихся от большого мира пленниц Твердыни. Этот дом они получили от главы поселения. Он был сговорчив, когда увидел сверкавшие камни из Империи Заката. Остальное девушкам пришлось добывать самим, так как средств к существованию у них было не много.


        — Все напрасно!  — хлопнула со злостью дверью Лаура, отбрасывая в сторону старый зазубренный меч, купленный по дешевке.  — Мы уже третью неделю пытаемся получить хотя бы одно поручение, но все безуспешно. В нас не верят, понимаете? Мы с виду слишком хрупкие и не похожи на воинов.
        Марни и Рианон, сидевшие за столом перед догоравшей лучиной только вздохнули. У них новости были не лучше: целые дни попыток набиться кому-нибудь в охрану или хотя бы в помощники и никакого успеха. Люди, приезжавшие в лагерь, полагались на известных наемников, к услугам которых уже не раз прибегали. А на новых девушек все смотрели, посмеивались да предлагали несколько другую работу…
        — Бесит! Неужели у всех мужиков здесь голова только похотью забита?!  — злобно пнула Лаура пустое корыто, прислоненное к стене. От удара оно с глухим грохотом упало.
        — И не только здесь…  — тихо и отчужденно добавила Рианон.  — Скоро придется нам что-то решать со всем этим.
        — Что? Я не опущусь до такого!  — почти выкрикнула Лаура.
        — Да успокойся ты,  — сказала Марни, обхватывая за плечи сестру и усаживая ее на стул в попытке привести в себя.  — Никто ни о чем этаком и не говорит.
        — А может быть лучше стоит им показать, кто мы такие на самом деле, а? Тогда, я уверена, у нас сразу же появятся охотники заручиться поддержкой,  — предложила Лаура.
        — Да. И еще разослать во все города послания с приглашением твердынцев сюда. Вот они мы, держите нас,  — скептически заметила Рианон.  — Я думаю, что стоит податься на восток — к эльфам…
        — Что?  — в один голос удивились Марни и Лаура. Такая идея не приходила в голову еще никому, но она не была решением проблемы. Эльфов никто из них не знал, и все боялись эту странную расу. К тому же теперь девушки опасались и за свою вторую сущность, которая наверняка придется не по нраву жителям Восточного леса.
        — От безысходности… Только от безысходности,  — уверила девушек Рианон.
        Дверь отворила Шеба. Она была не в самой лучшей форме: запыхавшаяся, с растрепанными во все стороны волосами, порванной кое-где одежде. Но на ее лице, которое украшал красный во всю щеку ушиб, была довольная улыбка.
        — У нас есть первое предложение,  — сказал она, показывая зажатый в руке измятый листок.
        — Как? Как это тебе удалось?  — кинулась к ней Лаура.
        — Что с тобой?  — Рианон уже смачивала в холодной воде тряпицу, чтобы приложить к лицу Шебы.
        — Ну… немного пришлось потрудиться. В трактире один из каких-то хмырей не хотел его отдавать. Пришлось ему помочь,  — усмехнулась Шеба, распутывая волосы.  — Теперь у нас все будет хорошо.


        Рианон улыбнулась, вспомнив, какими напуганными и потерянными они тогда чувствовали себя и как радовались этой первой возможности заработка. Шеба всегда их поддерживала и всегда выручала, вела за собой, ступая первой и в огонь, и в воду. А теперь придется управляться самим, потому что Шеба, как всегда никого не послушав, решила все сама.
        — Не спится?  — осторожно произнесла Лаура, устраиваясь рядом.
        — Да, думаю, что делать дальше.
        — Не мучай себя этими мыслями — все само собой решится,  — сказала Лаура, погладив по плечу Рианон. Та улыбнулась:
        — А сама-то тоже волнуешься, раз не можешь заснуть.
        — Нет, что ты! Я просто не могу на новом месте сразу устроиться, вот и все,  — поспешила воспротивиться Лаура, но Рианон лишь улыбнулась.
        — Как там Марни?
        — Завидую я ей — спит, как в родных стенах,  — сказала Лаура.  — Это мы с тобой все никак не определимся…
        — Да… не определимся. Что ты думаешь насчет этого всего?
        — Я… не знаю, Рианон. Я верю, что у Шебы все получится.
        — А сама? Куда твой путь ляжет?  — повернулась к ней Рианон, в темноте почти полностью сливавшаяся со стеной таверны.
        — Я не могу этого сказать. Сейчас мне идти некуда, а там посмотрим, куда течение жизни вынесет…
        — Не хочешь в родные места заглянуть?  — спросила Рианон.
        Лаура отрицательно покачала головой и сказала печально:
        — Нет. Я сама с трудом принимаю себя нынешнюю. Я не могу показаться такой своим родителям и причинить им боль. Наверное, они уже смирились с тем, что потеряли меня. Не хочу вновь нарушать их покой.
        — Ясно. Значит, ты твердо решила, что не вернешься…
        — Да. Еще тогда, три года назад.
        Девушки молча продолжали наблюдать за спящей природой, которую утомило дневное бурное многообразие. Пение певчих птиц и шум деревьев сменились тихими шорохами, легким шелестом листьев. И только сова, взмахнув где-то поблизости большими крыльями, пару раз ухнула, возвещая начало ночной таинственной жизни.



        — Глава 2

        Когда солнце окончательно скрылось за лесом, а голубое небо затянули облака, Шеба, наконец, решила сделать привал. Ей было безразлично, когда идти: ночью она так же хорошо видела, как и днем, благодаря необычным глазам. Но все-таки отдых тоже иногда требовался, иначе сил на встречу со «случайными прохожими» могло не хватить. Девушка набрала хвороста и развела костер. Сидя на теплом плаще у потрескивающего огня, она вглядывалась в языки пламени, думая о сестрах и о предстоящем деле. Неожиданно вспомнилась горящая башня Твердыни Заката… С тех пор прошло два года, но порой казалось, будто все случилось только вчера. Шеба знала, что события той давности помнили не только ее сестры, бывшие пленницы, но и еще один человек. Мэтр Айо, повелитель Империи Заката, который за все это время ничуть не остыл в стремлении отыскать их. А теперь ей, Шебе, предстоит разделаться раз и навсегда с сердцем поисковых отрядов — неким Клорино. И когда все нити погони будут оборваны, сестры, наконец, смогут зажить спокойно…
        С этими мыслями Шеба погрузилась в чуткий сон. Но он был не долгим. Лишь только забрезжил рассвет, как путница собралась в дорогу. На юго-востоке, где стояла таверна «Пристанище Хранителей», собирались тучи, а значит, вскоре они могут быть и здесь. Чтобы как можно дальше уйти от дождя, Шеба решила ускорить шаг и, возможно, идти даже ночью, чтобы не потерять время.
        Планы ее нарушились, когда впереди на опушке леса показалась стоянка повозок. Девушка поспешила скрыться, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ненужные глаза и задержки ей сейчас были только помехой.
        Но незамеченной пройти не вышло. Слишком поздно она обратила внимание на человека, сидевшего на дереве. Тот ловко спрыгнул вниз, оказавшись прямо перед ее лицом и, ощерившись дырками выбитых зубов, проговорил:
        — Далеко торопишься, красавица? Пойдем-ка с нами — отдохнешь немного с дороги. И мы… тоже отдохнем, развлечемся.
        Наемница взглянула на него необычными золотистыми глазами с зеленой радужкой вокруг зрачков.
        — Ого, какая особа…  — на шаг отступил человек.
        — Мне некогда,  — жестко ответила Шеба и направилась в сторону, но перед ней возникло еще двое. Эти были крупнее и вооружены.
        — А мы настаиваем,  — оскалились они.
        Только подумала Шеба о том, чтобы задать им хорошую трепку, как неожиданно почувствовала сзади удар по голове…
        Она очнулась уже в повозке. Руки и ноги были связаны, оружие исчезло.
        «Обычные грабители»,  — со злостью подумала девушка. Она была вне себя от того, что ее так легко смогли поймать в первые же дни похода. «Если уж обычная шайка разбойников смогла с тобой совладать, Шеба, то куда тебе идти на Клорино. Только, если сдаться ему в руки»,  — ехидно подсказал внутренний голос.
        — Вот еще!  — прорычала Шеба, пытаясь пошевелиться, но веревки были крепкими.
        — Не получится. Они все время проверяют нас, и дежурят рядом,  — прозвучал рядом чей-то голос.
        В повозке кроме Шебы находилось еще пять связанных пленниц. Все были истощены. У некоторых на лице и руках виднелись следы от побоев.
        — Они хотят нас продать в рабство в ближайшем крупном городе,  — сказала одна из них.  — Но пока что мы туда доедем, они еще вдоволь с нами навеселятся…
        «Видишь, Шеба. Это не обычные разбойники. Это работорговцы. Как тебе такая развязочка, а?»  — ухмыльнулась девушка про себя и с еще большей силой попыталась разорвать путы за спиной. Он чувствовала, как натянулась веревка, но так и не разорвалась.
        — Эй, вы!  — стукнули кулаком по повозке.  — А ну тише там, а то без еды останетесь.
        На ум пришли воспоминания о заточении в Твердыне. И от этого сердце наполнилось яростью. Чтобы ее опять кто-то пытался поработить? Нет, такому никогда не бывать.
        Не зря долгими ночами она зазубривала заклинания. Еще в детстве, впервые столкнувшись с магией, Шеба поняла, что во что бы то ни стала должна научиться ей пользоваться. Оружие можно отобрать, руки связать, но способность создавать заклинания — никогда.
        Перехватив пальцами веревку, Шеба вспомнила белые степи на севере Империи Заката. Резкий ветер, хлеставший по щекам своей безжалостной морозной плеткой. Лед, сковывающий все вокруг — живое и неживое.
        Веревка… Шеба почувствовала, как каждое волокно медленно затвердевало, становилось льдом. Кожу обжег холод, но эта боль ненадолго. Еще несколько мгновений, и вся веревка станет одним куском льда. А лед — хрупкий. Его можно расколоть.
        Шеба резко дернула руки в стороны. Натянутые волокна веревки лопнули и рассыпались смерзшимися кусочками.
        Сидевшая рядом девушка от неожиданности охнула. Шеба зажала освободившейся рукой ей рот.
        — Кому сказал, спокойно сидеть!  — донесся снаружи недовольный голос.  — Давно, видно, не получали хорошей трепки.
        Шеба замерла и прислушалась. Один работорговец топтался неподалеку. В стороне потрескивал костер, а по воздуху плыл запах жареного мяса. Значит, остальные, скорее всего, едят.
        — Не шумите,  — еле слышно выдохнула она другим пленницам, и освободила каждую из них.  — Сидите здесь, пока не скажу.
        — А ты?  — спросила одна из девушек.
        Шеба улыбнулась.
        — Эй ты, горланистый. Поди-ка сюда,  — крикнула она из повозки. Послышался хохот со стороны костра и рык надсмотрщика, который был рядом.
        «Возле нас только один. Это хорошо»,  — подумала Шеба, приготовившись.
        — Сейчас я тебя успокою,  — просунулась внутрь уже знакомая беззубая морда. Шеба резким рывком схватила разбойника за шею и дернула на себя, втаскивая в повозку и одновременно чувствуя, как хрустят позвонки под ее пальцами.
        Девушки, не ожидавшие такого от своей подруги по несчастью, в ужасе вскрикнули.
        — Тихо вы!  — шикнула Шеба, вытаскивая из-за пояса разбойника кинжал. Другого оружия у него, к сожалению, при себе не было.
        — Эй, Берк, ты там не переусердствуй только!  — вновь загоготали разбойники.
        Шеба прислушалась — по голосам насчитала шестерых. Еще, по крайней мере, двое должны были быть в дозоре. Итого восемь. Значит, придется сражаться примерно против десятка.
        Наемница ухмыльнулась — давно такой заварушки у нее не было. Но с раннего детства учившаяся стоять за себя в одиночку, Шеба и не думала бояться. Она уже знала, что будет делать. Выглянув, девушка прикинула расстояние до следующей повозки. Одолеть можно за три длинных прыжка.
        — Эй, отребье!  — крикнула она.  — Берка больше нет. Кто следующий?
        Послышалась брань. Разбойники повскакивали со своих мест.
        Шеба выскочила из повозки, показав себя бандитам. Тут же в ее сторону вылетело две арбалетные стрелы. Девушка легко от них увернулась, тем не менее заметив, кем они были пущены. Тут же в горло одного из стрелявших вонзился кинжал, пущенный ее рукой.
        И наемница юркнула за другую повозку.
        — Заходи со стороны. Сейчас возьмем эту дрянь!  — крикнул кто-то из разбойников.
        Двое самых быстрых, очутившихся за повозкой, чуть не столкнулись лбами. Пленницы не было.
        — И где она?  — спросил один другого. Как раз в этот момент его сбила подножка, и Шеба, выскользнув из-под повозки, выхватила из ослабшей руки разбойника меч. Второй тут же встал в боевую стойку, но вместо того, чтобы сражаться с ним, наемница выпорхнула за телегу, привлекая внимание еще двоих. У первого не было ни малейшего шанса из-за собственной неповоротливости. Его шестопер все время запаздывал на долю секунды. И потому уже после четвертого удара клинок Шебы опустился на шею вояки.
        Наемница оглянулась — теперь все разбойники обнаружили ее. Шеба бросилась на поляну перед костром. Зарубив еще одного, девушка краем глаза заметила, как кто-то натянул тетиву короткого искривленного лука. Не думая ни секунды, Шеба метнула свой меч. Клинок пригвоздил стрелка раньше, чем тот успел спустить тетиву.
        Теперь девушка осталась без оружия. Двое разбойников с обнаженными мечами почти достигли ее. Но Шеба была готова. Уловив слабости нападавших, она уже знала, как сможет обезоружить первого. И в тот момент, когда наемница собиралась сделать решительный перекат вперед, над ее головой просвистело толстое древко болта, вонзившееся в лоб ближайшему из разбойников. Девушка камнем упала наземь, чтобы неизвестный стрелок ее не увидел. Последовала вторая стрела, которая сбила еще одного воина. Остальные растерянно оглядывались, не понимая, откуда летят гибельные болты. От взора наемницы не укрылось, что стреляли из-за широкого дерева неподалеку.
        Возникла пауза: разбойники в замешательстве остановились, неизвестный стрелок тоже не подавал активности.
        «Перезаряжает»,  — подумала Шеба и крикнула разбойникам.
        — Убирайтесь, пока целы!
        К сожалению, эти слава возымели совершенно противоположный эффект. Вместо того, чтобы обратиться в бегство, шестеро разбойников опомнились и бросились на нее.
        — Эй, гляньте сюда!  — услышала новый голос Шеба, и из-за ствола дерева показался мужчина. Девушка глазам не поверила, когда узнала в нем встреченного на дороге к таверне вора. В руках он держал по заряженному арбалету, нацеленному в головы разбойников.
        Не теряя времени, стрелок спустил механизмы, и болты унеслись в сторону нападавших. Бегом сократив расстояние до Шебы, воин кинул ей клинок, а сам ловко выхватил из-за спины третий взведенный арбалет, но выстрелить не успел, так как его достиг один из разбойников и замахнулся топором, норовя снести голову. Вор оказался не так прост, и, поднырнув под занесенный топор в самый последний миг, ударил кулаком под дых разбойнику.
        Но Шебе некогда было наблюдать за ним. Против нее оказалось сразу двое, напиравших с большим ожесточением. Это их и погубило, так как, вкладывая в свои замахи огромную силу, они после десятка ударов выдохлись. Ни один из них так и не смог зацепить гибкую наемницу. Для Шебы наступило время реванша, и, полоснув по горлу первого, ее клинок нашел свои ножны в груди другого.
        — Стойте!  — гаркнул кто-то, и девушка обернулась в сторону повозки, где были заложницы. Вор же только что закончил со своим противником, пригвоздив его стрелой арбалета к земле.
        — Ни с места, если для вас что-то значит ее жизнь,  — сказал разбойник, прижимая кинжал к горлу одной из пленниц.
        «Он слишком открыт»,  — промелькнуло в голове наемницы, но все ее снаряжение осталось где-то среди барахла этих бандитов.
        — Валяй, я ее не знаю,  — сказал вор.
        — Нет!  — крикнула Шеба, посмотрев на него взглядом, который после окончания драки не обещал ничего хорошего.
        — Ты, уродина! Свяжи руки этому стрелку и отойди на десять шагов в сторону!  — крикнул Шебе разбойник. Так ее уже пытались называть некогда в становище наемников. Правда, никто потом больше либо не мог вообще ничего сказать, либо просто не оставался в живых. Для этого Шеба исключения делать не собиралась. Вот только ситуация сейчас была не в ее пользу.
        Девушка подняла валявшуюся рядом веревку и подошла к вору.
        — Я возвращаю ваш подарок. Он мне очень помог,  — процедил сквозь зубы он, когда Шеба стянула ему руки за спиной. Из рукава стрелка выскользнул метательный нож, который Шеба отправила ему вдогонку еще при прошлой встрече.
        — Потуже там! И поскорее,  — покрикивал разбойник, пятясь назад.
        — Все готово, за исключением последнего штриха,  — нараспев проговорила Шеба, и резко взмахнула рукой. Разбойник ничего не успел понять, а блеснувшее в солнечных лучах лезвие уже нашло свою цель. Позади плененной девушки на землю тяжело свалилось мертвое тело. Поняв, как близка только что была ее смерть, пленница, потеряв сознание, приложилась рядом.
        — Ох… неженки,  — вздохнула Шеба, бросившись приводить в чувства девушку.
        — Выходите, все закончилось,  — крикнула она остальным.
        Пленницы осторожно выбрались из повозки, смотря по сторонам и все еще, кажется, не веря в собственное спасение. Огонек костра догорал, пофыркивали лошади в стороне у коновязи, а ветер поднимал прошлогодние сухие листья, прикрывая ими трупы недавних злодеев.
        Наконец, Шеба смогла привести в чувства девушку и помогла ей подняться.
        — Я свое дело точно знаю — можешь не бояться,  — ободрила ее Шеба, извлекая из трупа разбойника свой клинок. Остальное оружие наемница нашла неподалеку от костра. К счастью, все было на месте и в целостности.
        — Кхм…  — позади недовольно напомнили о себе.
        — А как насчет того, чтобы меня развязать,  — глядя на наемницу, сказал вор.
        — Ой, извини… забыла,  — прыснула со смеху Шеба и одним движением разрезала путы.
        — Между прочим, я бы и без тебя справилась. И вообще — как ты оказался здесь?
        — Да, за тобой было нелегко угнаться, признаюсь. Но все же для меня эта задача оказалась выполнимой,  — поправил одежду стрелок.
        — То есть следил за мной?  — не торопясь убирать последний кинжал и подбросив его в руке, спросила Шеба.
        — Да нет, нет, что ты,  — сменил тон вор.  — Только что нагнал. К тому же, не люблю оставаться в должниках.
        Шеба усмехнулась, доставая из чьего-то мешка, валявшегося в стороне, фляжку и, откупорив, принюхалась к содержимому. Похоже, это было какое-то дешевое пойло, причем еще и испортившееся. Так что пришлось его вылить.
        — Ты чего ж делаешь?! Нельзя же так обращаться с вином, каким бы оно ни было!
        — А ты откуда знаешь, что там?  — удивленно спросила Шеба.
        — Потому что это мой мешок,  — проворчал вор.
        — Ты бы все равно эту дрянь пить не стал,  — отворачиваясь, заключила девушка и сунула фляжку обратно.  — И кстати, можешь считать, что мы в расчете. Потому, что здесь наши пути разойдутся.
        Мужчина подобрал два арбалета, придирчиво осмотрел их, а затем уложил возле своей сумки. Третий ему протянула Шеба.
        — Откуда оружие-то взял?
        — У стражников Речного королевства позаимствовал,  — пожал плечами вор.  — Они пока отдыхали связанными под деревом, я взял. Не думаю, что верну, правда…
        Шеба лишь покачала головой.
        — Мы вам бесконечно благодарны за избавление от этих подлых людей…  — одна из девушек подошла поближе.  — Но как же нам попасть обратно домой… ведь мы даже не знаем, где находимся.
        — Северо-западная часть восточных земель. За пределами Речного королевства и севернее Темного леса,  — пояснила Шеба.
        — А откуда вы?  — спросил мужчина.
        — Мы из разных земель, но у двух из нас есть родня в Редвуде, небольшом городке с западной стороны Серебряных гор,  — сказала девушка.
        — Мы поможем вам добраться. Иначе сами вы туда не дойдете — на дорогах в Срединных землях опасно,  — сказал вор, и бывшие пленницы одарили его благодарными взглядами.
        — Счастливого пути. Мне в другую сторону,  — сказала Шеба, накидывая плащ и поправляя волосы, растрепавшиеся во время драки.
        — Госпожа, но вы ведь превосходная воительница. Нам просто необходима ваша помощь,  — сказала девушка.
        — К тому же тебе наверняка в твоем походе понадобится спутник,  — заметил мужчина.
        — Вот это уж вряд ли. Спутника, а тем более, подобного тебе, мне совершенно не нужно,  — ответила наемница.
        — Ну и ладно. Зато мне нужен, чтобы сопровождать их,  — сказал вор. Шеба почувствовала, с каким героическим усилием ему дались эти слова, и решила смягчиться.
        — Хорошо, я пойду с вами. Но только до городка. У меня нет времени, чтобы его попусту тратить. И скажи, наконец, свое имя, раз уж нам какое-то время придется работать сообща.
        — Сардон из рода Торус,  — гордо выговорил вор.
        — Торус? Как четвертый правитель Орона?  — усмехнулась Шеба, припоминая историю государств Урахреста, за которой просиживала в детстве долгие часы.
        — Нет. Но наша семья носит эту фамилию с древних веков… носила, вернее,  — серьезно сказал он.
        — Беженцы из Орона что ли? Хотя, по именам и не скажешь…
        — Мой отец был из герцогства,  — с вызовом заявил Сардон.  — Хотя, к сожалению, он не приходился родственником правителям. А мать — потомственная аристократка из столицы Речного королевства.
        — А сын, значит, вышел разгильдяй и грабитель…  — заключила Шеба и пошла к коновязи, не собираясь слушать дальнейших россказней этого человека. Таких ей встречалось довольно много — они могли придумать все что угодно, но к действительности их истории не имели ни малейшего отношения. Возможно, что и имя этот человек тоже выдумал.
        — Не надо порочить мое благородное дело,  — не сдавался Сардон.  — Таких, как я, немного осталось…
        — Да ну?!  — перебила Шеба.  — На дорогах вас сейчас пруд пруди… благороднее некуда.
        — Нет,  — протянул Сардон.  — Я так просто не ворую. Честных людей я и пальцем не трону.
        — А тот старик из деревни был исключением, видимо,  — заключила Шеба.
        — Да что вы все к нему привязались!  — вспылил мужчина.  — Я неделю без еды был. И взял-то всего пол краюхи хлеба… Предлагал помощь свою, а он как давай орать «Стража, стража»…
        — Так значит, ты, получается, жертва,  — издевательски подколола наемница, осматривая лошадей. На повозке домчаться до городка будет намного быстрее.
        — Думай, как хочешь,  — отмахнулся Сардон и молча направился к пожиткам разбойников.
        Шеба не ожидала от него столь резкой перемены настроения. Возможно, что последние слова были уж слишком грубыми.
        «Все равно мне с ним рядом находиться не долго. Проще будет разойтись»,  — успокоила себя наемница.
        Лошади все были откормлены и ухожены. Вряд ли эти разбойники ими занимались. Скорее всего, животных не так давно увели у какого-нибудь богатого вельможи. Почувствовав Шебу, лошади заволновались.
        — Ну, будет вам,  — погладила девушка одно из животных. Лошадь попыталась отстраниться как можно дальше. И если бы не привязанная узда, то давно бы уже унеслась прочь.
        «Это все аура моего второго обличия… Потому мы и не берем лошадей»,  — недовольно подумала наемница.
        Лошади, да и многие другие животные не могли спокойно реагировать на Шебу и ее сестер из-за того, что чувствовали в них сущность дракона. Увы, с этим справиться было невозможно. Шеба отвязала двоих и, крепко держа, повела к одной из повозок. Если бы наемница была простым человеком, то лошади уже давно бы убежали. Но девушка специально приложила толику силы сущности дракона, чтобы крепко держать узду. Поэтому животные шли спокойно вслед за ней — они просто не могли сделать лишнее движение в сторону.
        Когда к путешествию почти все было приготовлено, появился Сардон.
        — Все, можно запрягать,  — сказал он, указывая на другую повозку.
        — Не видишь — я уже в эту запрягаю,  — ответила девушка.
        — Так будет быстрее.
        — Почему ты так думаешь?  — возразила Шеба, чувствуя, как этот человек постепенно начинает действовать на нервы.
        Но вместо ответа Сардон просто махнул рукой, приглашая следовать за собой. Вздохнув, девушка подошла к повозке.
        То, что увидела Шеба, привело ее в изумление.
        — Это для четырех лошадей,  — указал на измененное крепление Сардон.
        — Это… сделал ты?  — спросила Шеба, но и так уже поняла.
        Мужчина кивнул:
        — Я видел такие на юге Речного королевства. Очень быстрые.
        Когда все четыре лошади были запряжены, а в фургон положена изрядная доля вооружения, одежды и провизии, все устроились по местам. Сардон уселся на козлах и взял в руки поводья. Шеба не собиралась ему возражать — по крайней мере, будет при деле и меньше шуметь.
        Еще не успело солнце скатиться за горизонт, как повозка выехала на дорогу и понеслась в сторону западных земель. Правивший мужчина не жалел сил, собираясь покрыть до темноты как можно большее расстояние. Мимо проносились леса, одинокие деревья и холмистые поля, травами которых весело играл попутный ветер. К борту повозки решили привязать еще двух коньков, чтобы можно было сменить одну пару. Ночью собиралась ехать Шеба, а пока у нее появилась неплохая возможность выспаться под стук колес по камням тракта. Мерное покачивание и легкий скрип деревянных креплений сопутствовали тому, что вскоре ее глаза закрылись сами собой.
        Проснулась она от неожиданной остановки.
        На тракте перед ними стоял еще один фургон, возле которого было несколько человек. Их кони, привязанные к дереву, находились поодаль. Люди о чем-то говорили, время от времени размахивая руками.
        — Что там?  — спросила у Сардона Шеба.
        — Еще не понял, сейчас схожу,  — сказал мужчина, но девушка положила ему руку на плечо.
        — Сиди. Я сама.
        Легким кошачьим движением она спрыгнула с повозки и подошла к людям.
        — Что такое?  — спросила Шеба, и мужчины, ближайшие к ней, подняли взгляд. И тут же отшатнулись, разглядев лицо девушки. Наемница не обратила внимания на такую реакцию — она уже давно привыкла к этому.
        — Так что-то случилось?  — повторила вопрос она.
        — Да…  — начал один из людей, стараясь не встречаться с ней взглядом.  — Здесь на фургон напали не так давно. Похоже, что поживились местные грабители. Троих они убили, еще одну замучили до невменяемого состояния, а все, чем можно поживиться, забрали.
        Шеба покачала головой.
        — Возможно, что больше эти разбойники не потревожат путников,  — ответила она.  — Во всяком случае, некоторые. Я и мои спутники,  — девушка кивнула на фургон.  — Не так давно натолкнулись на одну шайку. Это к югу отсюда на опушке леса. Все их награбленное добро осталось при них. Так что можете съездить проверить.
        Наемница развернулась и ушла, провожаемая изумленными взглядами. Вернувшись к повозке, Шеба устроилась рядом с Сардоном. Он хлестнул поводья, и лошади потихоньку потянули фургон вперед.
        — Я слышал разговор… вообще-то, далеко не все осталось при тех бедолагах,  — сказал мужчина после того, как они отъехали на приличное расстояние.
        — Не поняла…
        — А то ты думаешь, почему у нас так много поклажи. В дороге-то нам на что-то надо еще и кормиться, да и на ночлег может остановиться придется,  — Сардон кивнул на освобожденных пленниц.  — У них все равно ничего нет, кроме их собственной рваной одежды, да прелестных тел…
        — А по роже?!  — пригрозила Шеба.
        — Нет, я то что? Положение дел такое вышло…
        — Положение… значит, собственные наклонности скрываешь за чужими потребностями, так?
        — Дело твое. Золото нам пригодится еще,  — заключил Сардон.
        — Все с тобой понятно, пропащий ты человек,  — ответила девушка, заглянув внутрь фургона. Их спутницы спали, прислонившись друг к другу. Теперь они могли расслабиться, зная, что защищены своими избавителями. Шебе почивать что-то расхотелось, да и солнце уже садилось. Света становилось все меньше, и наступало время подумать о смене возницы.
        — Иди. Отдыхай,  — сказала наемница.
        — Нет, я еще вполне могу править,  — сказал Сардон, уводя от рук Шебы вожжи, дернув при этом немного вправо. Повозка вильнула, наскочив на камень, и прогрохотала, перебудив девушек.
        — Я говорю не о силах. Ты просто уже не видишь в темноте,  — сказала Шеба, грубо вырвав из рук мужчины поводья.
        — А то ты видишь…  — проворчал он.
        — Я - вижу. Можешь не сомневаться. Вижу так же, как и днем.
        — А… так вот почему у тебя такие глаза,  — заключил он.  — А то я все не решался спросить.
        Шеба хотела было рассказать своему спутнику, что такие глаза она получила несколько лет назад в результате неудачного опыта, какие с ней и ее сестрами проводили в Твердыне Заката. Но вовремя решила, что оставит этот разговор для какого-нибудь другого случая и другого человека. А сейчас вполне сойдет и так. В конце концов, ей было совершенно безразлично, что думает Сардон.
        Мужчина какое-то время посидел рядом, подыскивая тему для разговора, либо ожидая, пока Шеба сама что-нибудь скажет. Но видя, что ей вполне уютно и в одиночку, решил отправиться в повозку, чтобы поспать.
        Вскоре из-за тряпичного полога почувствовался запах пищи. Заглянув внутрь, Шеба убедилась, что первым делом ее спутник поспешил набить свой желудок, а уж затем отправиться на боковую.
        «Нет. Все-таки он не похож на тех наемников из лагеря»,  — подумала девушка. Этот человек был не так груб и бесцеремонен. Ему не подошли бы суровые срубы, стоящие в холодных и непригодных для жизни местах. Сардон скорее создавал впечатление избалованного городского вора, который уже не тянет самую простую добычу, а выбирает себе жертву «поинтереснее». Но некоторые его качества действительно привлекали внимание. Как наемнице, Шебе было очень любопытно узнать, где так лихо он научился управляться с арбалетами. Девушка еще ни разу не видела, чтобы выстрел Сардона пропал даром. Каждый болт находил свою цель.
        Шеба поймала себя на том, что ждет какой-нибудь колкости со стороны Лауры. Но сестры были далеко. А она пока что ни на шаг не приблизилась к своей цели.
        Ночное путешествие продлилось в тишине и спокойствии. Лишь изредка какая-нибудь птица, ухнув, перелетала дорогу, хлопая крыльями. Да в кустах стрекотали мелкие букашки.
        Незадолго до рассвета Шеба остановила повозку, съехав с тракта в сторону. Ей самой не мешало бы немного поспать, а заодно и поднять своего новоявленного товарища по оружию.
        — Сардон, время дежурить тебе,  — негромко сказала она, потрепав его за плечо. Мужчина открыл глаза, спросонья не совсем понимая, что от него хотят.
        — Рассвет скоро. Постереги.
        И наемница устроилась на его месте. Но даже сомкнуть глаз не успела, как по тракту заслышался топот множества копыт.
        Шеба быстро поднялась и выглянула наружу. Всадники еще не показались, но звук копыт их коней уже отчетливо был слышен, от чего даже девушки в повозке проснулись.
        — Приготовь оружие,  — шепнула наемница Сардону, перекладывая в руку свой метательный нож.
        Вскоре на тракте показались огни факелов. Около двух десятков. Одетые в меха и шкуры различных животных, всадники были вооружены короткими луками и копьями. Их длинные волосы и бороды, заплетенные в косы, украшали перья.
        — Кто это?  — спросила одна из девушек.
        — Кочевники — основные обитатели Срединных земель,  — пояснила шепотом наемница.  — Вернее, всего лишь их разведывательный отряд.
        Шебе уже приходилось ранее сталкиваться с этими воинственными и свободолюбивыми племенами. Несколько раз вместе с сестрами она получала различного рода задания на охрану знатных людей от кочевых всадников. И столкновения с этими воинами оказывались всегда кровопролитными, так как каждый из них сражался до последнего. Хотя Шеба и имела определенную тактику, действующую против них, но с таким количеством ей было не справиться. В человеческом обличье, по крайней мере; на сущность дракона рассчитывать не приходилось.
        Наемница понадеялась, что их небольшой обоз, стоящий в стороне, останется без внимания, но неожиданно одна из лошадей заржала. И ведущий кочевник тут же поменял направление. Теперь отряд ехал точно к ним.
        — Погоди стрелять. Может быть, все получится уладить более мирным путем,  — шепнула наемница.  — Сиди в фургоне и не высовывайся. И ни в коем случае не дай пикнуть ни одной из них,  — Шеба указала на девушек взглядом, затем накинула капюшон плаща на голову и спрыгнула с повозки.
        Всадники закружились вокруг обоза, а затем один из них — видимо, предводитель — дал команду. Все придержали коней. Как и ожидала Шеба, вожак подъехал поближе. Это был коренастый мужчина в тех летах, когда воин считается самым искусным, прошедшим школу жизни, но еще не потерявшим былую силу. Его бородатое лицо давно загрубело от ветров, гуляющих по равнинам. Эта крепость и уверенность, с какой он держался в седле, вселяла подобострастие. Именно такими и были все северные вожди. А он был именно вождем — об этом говорили бусы из белых звериных клыков различной формы. Как помнила Шеба из рассказов о кочевых племенах и их обычаях, такое ожерелье собиралось из зубов самых разных животных. И если вождь, носящий его, убил такого зверя, чьих клыков еще не было, то добавлял их. Это считалось большой честью. Вообще, понятия чести и прочие правила у кочевников вопреки всем россказням, существовали, хоть и отличались своеобразием.
        — Тораач Каменная рука мое имя,  — проговорил гортанно воин, и остальные вторили ему.  — А как имя твой вождь? И кто он.
        Шеба, не поднимая взгляда сделала шаг вперед.
        — Добрых дорог, Каменная рука. Что тебе надо от меня?
        Глаза вождя расширились от негодования. С ним не только обошлись неуважительно, не назвав своего имени, но и сделала это женщина. У кочевых племен они считались низшей кастой и почти не имели собственных прав, насколько знала Шеба.
        — Женщина! Да еще воин? Недопустимо. Ты будешь истреблена!  — заявил кочевник, спрыгивая с лошади и перехватывая копье.
        — Шеба,  — шепотом протянул из повозки Сардон.
        — Все нормально. Не дергайся,  — сквозь зубы процедила наемница, откидывая плащ в сторону. Ее распущенные волосы закрывали лицо, но девушка прекрасно видела, что делает кочевник.
        — Подними голову, когда говорят с тобой,  — сказал кочевник и, подойдя к ней, протянул руку, чтобы схватить Шебу за подбородок. Но девушка перехватила его.
        — Посмеешь мне перечить?  — сказал Тораач, поднося острие копья к горлу наемницы.
        — Поединок,  — сказала Шеба.
        Несколько воинов, сидя на конях, загоготали в полный голос. Остальные подхватили. Но вождь не усмехнулся — только недовольно захрипел.
        — Хорошо. Я дам тебе поединок. Но о пощаде не проси.
        Шеба улыбнулась.
        — Аоатай!  — крикнул на своем языке кочевник, и смех сразу прекратился. Несколько всадников отступило назад, открывая свободное место.
        — Сиди и не дергайся, что бы ни случилось,  — сказала Шеба. Сардон недовольно поморщился, но почувствовал, что его спутница знает, что делает.
        Наемница и вождь кочевников встали друг против друга.
        — Ты будешь биться голыми руками?  — спросил вождь.
        — Не нравится — дай мне оружие,  — ответила Шеба.
        Тораач сделал жест рукой, и девушке кинул копье один из воинов. Наемница поклонилась, чему последовал и вождь под свист всадников. Поединок начался. Шеба осторожно двигалась, изучая каждое действие вождя. То же делал и он. Некоторое время они ходили в кругу, образованном всадниками и освещенном их факелами. Не вступая в драку, а лишь приближаясь на некоторое расстояние друг к другу, двое умелых воинов изучали. Но в один момент Тораач издал клич и ринулся вперед, прыжком барса преодолев расстояние до соперницы. Его копье заходило из стороны в сторону, стараясь достать девушку. Она блокировала удары. А от иных уворачивалась, ничуть не уступая в быстроте вождю.
        Шеба чувствовала, что по силе и выносливости Тораач превосходит ее, но из-за своих размеров вынужден делать слишком много лишних движений, чтобы достать соперницу. Для новой атаки вождю требовалось чуть больше времени. Это малое преимущество девушка и собиралась использовать в решающий момент.
        Бой продолжался довольно долго. Шеба несколько раз успела достать по ногам противника, но и он древком копья, опередив ее блок, ударил по ребрам. Шеба чувствовала во рту горьковатый привкус крови. Но вот атака вождя завершилась и он отпрыгнул назад, вновь расхаживая взад и вперед. Сейчас Тораач был похож на хищника, который затаился и ждет удобного момента, чтобы кинуться на свою жертву.
        Шеба начинала слабеть и понимала, что следующего такого нападения может не выстоять, если будет полагаться только на свои силы и ловкость. В подобные моменты не хватало преимущества второй сущности, которым так любила пользоваться Марни. Но сестер сейчас рядом не было. Рассчитывать Шеба могла только на себя. На себя и свою маленькую тайну.
        Тораач выждал момент и вновь ринулся вперед. Но вместо того, чтобы принять его замах на древко оружия, Шеба откатилась в сторону, вкладывая в скорость все силы, и оказалась за спиной у вождя. Подножкой она сбила его на спину и, не давая шанса опомниться, уперла копье тупым концом в грудь воина.
        Наемница ощутила, как насторожились кочевники, нацелив на нее оружие. Тишина вокруг казалась натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть.
        — Победа за мной, кочевник,  — сказала Шеба, убирая с лица закрывавшие его пряди волос.
        — Зеленоглазая ведьма…  — прошептал Тораач.
        Шеба убрала копье и отошла на шаг, давая подняться своему недавнему противнику.
        — Зеленоглазая ведьма!  — крикнул Тораач, и Шеба почувствовала, как некоторые воины удивленно посмотрели на нее.
        Наемница получила такое прозвище в одно из последних сражений с кочевыми племенами. Но это было далеко на востоке. Тогда она использовала свое колдовство, чтобы защитить караван торговца, хорошо заплатившего за охрану. Многие кочевники пострадали от ее рук. Не удивительно, что о ней ходят слухи по всем землям, ведь кочевые племена постоянно перемещаются по Урахреста.
        — Но почему… почему ты не пользовалась своими чарами?  — посмотрел на нее вождь.
        — Потому что я и без них могу дать отпор,  — сказала Шеба.  — Теперь ты оставишь в покое меня и моих спутников?
        — Да, мы вас не тронем,  — сказал вождь, поглядев на повозку.  — Но вы отдадите нам своих скакунов.
        — С чего бы? Нам они тоже нужны.
        — Для дела,  — ответил вождь и сложил руки на груди.
        — Вот уж нет. Просто так, не зная, зачем, я не собираюсь никому ничего отдавать,  — возразила Шеба, понимая, что играет с огнем.
        — Тогда мы заберем их силой,  — сказал кочевник.  — В одиночку ты не сможешь справиться.
        — А она не одна,  — сказал Сардон, показавшийся из повозки. Взведенный арбалет в его руке острием болта разглядывал кочевников.
        — Его стрела поразит одного моего воина. Но мой другой воин поразит его, и ты останешься одна,  — сказал Тораач.  — У меня есть предложение. Ты и твой человек пойдешь со мной и поможешь, тогда я верну тебе скакунов.
        Двое всадников спешились и подошли к запряженным в фургон лошадям.
        — А я еще не давала согласия!  — крикнула им Шеба, и Сардон нацелил свой арбалет в голову одного из кочевников.
        — Наш стан был атакован. Ночью. Подло. Эти люди в черных балахонах с красными рунами пришли из далеких холодных земель. Они тоже пользуются чарами и могут вызывать огонь из ниоткуда,  — сказал Тораач.
        Шеба переменилась в лице.
        — Эти люди были с жезлами?  — и девушка нарисовала ногой на пустом клочке земли подобие жезла магов Заката.
        Вождь кивнул. Шеба усмехнулась. Похоже, что первый след от ниточки уже обнаружен. Осталось только посильнее ухватиться.
        — Я согласна,  — сказала наемница.
        — Но ведь нам надо доставить их…
        Сардон указал рукой на фургон.
        — Доставим. Чуть погодя,  — ответила Шеба.
        — У меня условие, Камення рука,  — повернулась она к вождю.
        — Да, я отдам тебе скакунов,  — сказал он.
        — Еще одно.
        — Два условия — это уже много.
        — Ничего, если тебе нужно двое новых воинов, а не потеря как минимум половины этих,  — Шеба кивнула на всадников.  — То ты и его примешь. Со мной в повозке едут спутники. Их должны отвести в твой лагерь, накормить и не трогать до нашего возвращения.
        — Спутники? Они воины?  — спросил Тораач.
        — Ты обеспечишь им прием и безопасность,  — с нажимом повторила Шеба, будто не слышала слов кочевника.
        Вождь поглядел на повозку, затем на поигрывавшего арбалетом Сардона, а после — на Шебу.
        — Хм… ладно! Хорошо,  — недовольно ответил Тораач.  — Только потому, что ты, а не кто-то иной передо мной сейчас… Так кто там?
        — Это девушки, которых мы освободили из рук разбойников.
        — Женщины!  — выдохнул Тораач с досадой, затем вновь перевел взгляд на Сардона и его оружие.  — Хорошо, я дам им защиту в своем стане до тех пор, пока мы не вернемся с похода мести.
        — Только учти, Каменная рука,  — пригрозила наемница.  — Они — не из твоего народа. И я не потерплю, если с ними будут плохо обращаться.
        Вождь кочевников хмуро кивнул.
        Вскоре повозка, сопровождаемая отрядом всадников, быстро понеслась по тракту. Вождь скакал впереди и высматривал дорогу, так как вскоре с каменной тропы придется свернуть в сторону. Шеба же дала поводья Сардону, а сама сидела рядом. Проснувшихся спутниц они заверили, что все будет хорошо. Но домой они вернутся несколько позже, чем предполагалось ранее. После долгих объяснений перепуганных девушек наконец удалось убедить, что в стане кочевых племен им ничего не сделают. Хотя, конечно же, им это совсем не понравилось. Но если бы кочевники раньше узнали про то, что в повозке пять женщин, которые не смогут за себя постоять, то дело обернулось бы худо. Известно, что странствующие племена иногда забирают в рабство людей, пойманных на дороге. А сражаться против двадцати воинов было слишком рискованно.
        Повозка свернула с дороги и направилась в сторону перелеска. Преодолев его, а затем и покатое поле, расположенное позади, группа выбралась к ровной поляне, окруженной с двух сторон огромными многолетними деревьями, чьи стволы могли охватить не менее троих человек. А под кронами зеленых гигантов и располагалась стоянка кочевых племен. Поляна вся была усеяна множеством разных шатров, сшитых из толстых шкур и мехов. Возле некоторых из них находились еще и фургоны. Но они разительно отличались от того, в котором приехали путники. Это были большие и мощные сооружения, которые тянули специальные кони-тяжеловозы. Полог каждого из фургонов был обтянут шкурами, закрепленными на более толстом каркасе, чем в повозке, которой правил Сардон.
        Между шатрами постоянно сновали дети и женщины, занимаясь хозяйством. Кто-то шел со свежими плодами, собранными, видимо, неподалеку, кто-то с водой… Жизнь здесь бурлила как в самом крупном городе. Разница была лишь в том, что это поселение могло меньше чем за полдня собраться и уехать прочь, не оставив и следа.
        Со стороны «кочевого города» выехали двое всадников с приветственно поднятой правой рукой и быстро достигли путников.
        — Проводите этих людей к моему стану. Они будут там ставить свой обоз,  — сказал вождь воинам.
        — Дожидайтесь меня возле шатра,  — это было уже Шебе и Сардону.
        Вождь и его воины унеслись куда-то в сторону тракта, а фургон двинулся в центр кочевого поселения.
        На Шебу и ее спутников многие смотрели с недовольством и недоверием. Это объяснялось тем, что нападение произошло совсем недавно. И любой незнакомец воспринимался как один из врагов. Наемница была уверена, что их не трогают только потому, что сам вождь приказал их доставить к своему шатру. А это означало только одно — они были дорогими и почитаемыми гостями и пользовались неприкосновенностью.
        Вождь вернулся только через несколько часов. К тому времени Шеба и ее спутники уже успели устроиться на просторной поляне перед шатром, похожей на городскую площадь. Сардон сложил костер из сушняка, найденного в ближайшем перелеске, и жарил крольчатину. Эту снедь они раздобыли еще у разбойников и планировали как раз в ближайшие дни употребить, чтобы не испортилась. Сардон решил не откладывать такое дело надолго. Тем более, что за время ожидания заняться все равно было нечем. А мяса и приготовленной похлебки с картофелем хватило, чтобы всем наесться досыта.
        — Мы отыскали их следы в нескольких лигах отсюда к западу. Теперь мы будем готовиться,  — сказал вождь.
        — К чему?  — не понял Сардон.
        — К битве,  — объяснила Шеба, поднимаясь с подстеленного старого плаща.  — Они будут мстить, пока не покарают всех, кто повинен в смерти их женщин и детей. И мы, между прочим, тоже в этом участвуем.
        — А то я не помню,  — поморщился мужчина.
        Двоих коней из повозки отдали Шебе и Сардону, а остальных предоставили воинам кочевников взамен утраченным. Но вождь заверил, что вернет всех животных, каких взял. Кроме того, им предложили еще и вооружение, которым пользовались сами кочевники. Шеба решила, что не помешает иметь под рукой копье. Остальное же, если будет необходимость, она возьмет на поле боя. Сардон отказался от всякого оружия. Лишь пересчитал болты в колчанах за спиной и у пояса.
        — Я издалека помогу лучше,  — сказал он.  — Там от меня пользы больше будет.
        Тораач неодобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. Все же договор уже был заключен, а воин не его племени может драться как заблагорассудится.
        Менее, чем через час, отряд, насчитывающий почти семь десятков всадников, выдвинулся из стана. Еще почти столько же воинов остались охранять лагерь, чтобы защитить женщин и детей, если недоброжелатели из Империи Заката вдруг захотят снова вернуться.
        — Это опасные воины. Они будут избегать открытых сражений,  — рассказывала по дороге вождю Шеба.  — Если это люди из самой Твердыни Заката, то они очень хорошо обучены и почти все обладают даром магии или чар, как вы говорите. Так что нужно атаковать их как можно быстрее. На расстоянии они будут использовать свое преимущество.
        — Они бесчестны!  — влез в разговор один из воинов, но тут же унялся под тяжелым взглядом вождя.
        — Они выбирают свою тактику боя. Дерутся так, как удобнее им,  — сказал Тораач.  — А мы должны сделать так, чтобы удобно было нам.
        — Этого сложно добиться. Единственное ваше преимущество в скорости.
        Шеба рассказала основные тактические приемы людей Заката, совершенно не чувствуя угрызений совести. Несмотря на то, что она почти все детство прожила в Империи Заката, девушка сейчас не считала, что предает свою Родину. Она наставляет воинов против тех, кто охотится за ней же. А в этом нет ничего предосудительного. К тому же, воины Империи Заката сейчас находились за пределами своей территории. В землях, где все давно уже приняли кочевников полновластными хозяевами.
        Вскоре передовые всадники сообщили, что они идут в правильном направлении. Встреченные несколько путников утверждали, что видели отряд людей, похожих по описанию на воинов Заката.
        — Нагоним к заходу солнца,  — посулил вождь.
        Но Шеба только покачала головой.
        — Ночь — это их время, не ваше,  — сказала она.  — Нехорошо, если встретимся с ними в темноте. Лучше с заходом солнца прекратить поиски.
        Но вождь кочевников не послушал ее слов, и отряд продолжал следовать вплоть до наступления полной темноты.
        — Заночуем здесь, а утром с рассветом вновь отправимся. Тогда их и нагоним,  — сказал Тораач и спешился.
        Решено было поставить лагерь возле одной из скал, выпирающих из земли между невысоких холмов. Место было тихим — ветер сюда не проникал из-за трехсторонней естественной ограды. К тому же, равнина с холмов хорошо просматривалась, позволяя увидеть надвигающуюся опасность.
        Ночь черным пологом закрыла мир от глаз кочевников. И только для Шебы темноты не наступило. Она все видела так же отчетливо, как и при дневном свете. Правда, небольшую разницу она все же различать научилась. Но это ничуть не мешало ей попасть с десяти шагов тонким лезвием своего метательного ножа в букашку, бегущую по стволу дерева.
        Несмотря на то, что терять бдительность в этих местах было опасно, Шеба решила поспать. Без сна она была уже вторые сутки, и это начало сказываться. Хотя бы несколько часов стоило отдохнуть. А чтобы быть более уверенной в том, что с рассветом она проснется, девушка позвала Сардона, который успел еще днем на час задремать.
        — Ты же ведь посторожишь, пока я сплю, правда?  — спросила Шеба.
        — С чего бы?  — удивился Сардон.
        — Ну не выдавать же мне тебя обратно стражникам Речного королевства? К тому же, я не думаю, что ты настолько груб, чтобы отказать девушке в такой простой просьбе,  — улыбнулась Шеба.
        — А мне спать не надо?
        — Ты выспался и так уже. Можешь хоть два дня теперь бодрствовать,  — сказала наемница, поворачиваясь спиной к Сардону и устраиваясь поудобнее.  — Заранее спасибо.
        Сардон смерив лежащую девушку недовольным взглядом, устроился неподалеку, пытаясь вглядеться в ночное темное однообразие. Чуть поодаль кочевники, слегка перекусив, потушили костер, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Равнина была пуста и безмолвна. Лишь травы, что поднимались выше колена, изредка покачивались из стороны в сторону. Мерно, неторопливо, плавно…
        Шеба проснулась от ощущения чего-то холодного, прижавшегося к лицу. Первое, что увидела она, открыв глаза — направленное в лоб острие болта. Сработал рефлекс, выработанный наемницей. Шеба резко отпрянула в сторону, отбрасывая нацеленный арбалет и заламывая руку, держащую его. Лишь в последний момент она поняла, что это был спящий рядом Сардон, чья рука так и не выпустила арбалета. От боли вор попытался взвыть, но девушка резким движением зажала ему рот ладонью.
        Глаза Сардона красноречивее всяких слов выражали переизбыток его чувств.
        — Чшшш… тихо ты,  — шепотом сказала Шеба, заслышав какой-то шорох в стороне. Это были не часовые, которые находились сейчас в другой стороне их небольшого ночного лагеря. Кто-то осторожно крался, стараясь слегка раздвигать перед собой траву.
        Наемница медленно отпустила руку Сардона, снимая со взведенного арбалета болт. Мужчина пробормотал что-то невнятное и принялся растирать свою конечность, которой чуть не лишился.
        Пронзающим ночную темноту взором Шеба оглядела все вокруг. Кочевники спали, а лошади паслись в стороне, охраняемые часовыми. Все было тихо и спокойно, но наемница вновь услышала четкий, хоть и тихий шорох. Приглядевшись, она, наконец, увидела, откуда тот исходил. От легкого ветра вся трава склонилась в едином направлении, слегка покачиваясь под порывами. Но в одном месте травинки нагибались чуть по-другому.
        Шеба пригнулась и ползком двинулась вперед, наказав перед этим Сардону сидеть на месте.
        — Да никуда я и не…  — было начал он, за что получил в рот кусок травы. Девушка прислонила палец к губам.
        Она осторожно перебиралась в сторону движения травы, стараясь не привлекать к себе внимания. Но до первого кочевника, спящего с краю, было слишком далеко. Несмотря на ускоренный темп, она не успевала — движение травы продвигалось быстрее.
        Из зарослей показалась рука с зажатым коротким кинжалом с узким лезвием, зазубренным у рукояти. Только у людей Твердыни Заката были такие ножи.
        — Нападение! Тревога!  — крикнула на весь лагерь Шеба и бегом понеслась к лазутчику, надеясь, что кочевник успеет проснуться раньше, чем лезвие достигнет его шеи. Но она просчиталась. Рука с кинжалом чиркнула по горлу воина раньше, чем брошенный метательный нож наемницы вонзился в нее.
        Девушка прыгнула на лазутчика, но тот успел увернуться и бросился в сторону леса. Наемница наугад ударила самым простым заклинанием, какое могла только сейчас вспомнить — силовой волной. Но видимо промахнулась. Трава зашевелилась и в нескольких метрах в стороне из нее показалась черная тень.
        — Стой!  — крикнула Шеба и бросилась вдогонку.
        Позади остался разом поднявшийся на ноги лагерь кочевников. Послышался крик вождя, призывающего к оружию. Замелькали воины в поисках нападавших. Но пока ни единый факел не загорелся, они все были слепы в ночи.
        Шеба нагоняла черный силуэт, но в этот миг он развернулся, и алая вспышка ударила ей в грудь. Боль, вызывающая давнишние и не самые приятные воспоминания, хлестнула по всему телу, сведя судорогой ноги. Девушка споткнулась и упала — лазутчик Заката выиграл для себя еще несколько секунд. В этот миг Шеба пожалела, что оставила в обозе колдовскую вещицу, подаренную Фаразоном. Но, не давая себе послабления, наемница тут же вскочила. Теперь расстояние между ней и преследуемым увеличилось. Трава в этом месте стала выше, а под ноги то и дело попадались маленькие ямки, вырытые мышами.
        Шеба никак не могла найти ровное место, чтобы хотя бы бросить стрелу арбалета, все еще зажатую в руке. Но лазутчик был не так прост. Он выбирал как раз самые трудные места, где земля под ногами все время то вздымалась вверх, то стремительно уходила вниз.
        На одном относительно ровном месте девушка все же смогла прицелиться и запустить болт в спину мага. Но тот как раз в нужный момент споткнулся, и ушел в сторону. Стрела всего лишь разорвала рукав его мантии, не причинив вреда. В ярости маг развернулся и расчертил каким-то знаком воздух перед собой. Резко чиркнув по траве, лазутчик заставил ее загореться. В один миг на несколько метров в обе стороны перед Шебой разрослась стена огня. На бегу девушка попыталась пробить ее ударом воздуха, но так как огонь оказался колдовским, то заклинание просто растворилось в нем, не принося никаких изменений.
        Когда Шеба все же выбралась из-за стены огня, которая, к счастью, не распространялась дальше по всему полю, а всего лишь догорала на одном месте, лазутчик уже добежал до леса. Последнее, что увидела наемница, его спину, скрывшуюся за деревьями.
        Шеба стрелой долетела до леса, но поняла, что отыскать теперь бежавшего будет невозможно. Походив между деревьев некоторое время в поисках следов, девушка вернулась на то же место, откуда пришла. Лазутчик ушел, заметая следы. Шеба чувствовала магию, которую он использовал.
        — Проклятье!  — зарычала она, со злостью ударив сухое дерево рукой. Его кора потрескалась, а щепки вонзились под кожу. Второй раз зарычала наемница уже от боли. На месте ссадины выступили алые капли крови.
        — Как же я могла его упустить,  — негодовала Шеба, жалея, что не может принять облик дракона хотя бы наполовину, чтобы долететь до мерзавца, напавшего под покровом ночи. Лазутчик Заката нужен был ей живым. Но в каком направлении он мог побежать, уже не выяснить. Прочесывание леса ничего не даст, хотя вождю это доказать будет крайне сложно.
        Укоряя себя за то, что упустила из рук возможность вычислить Клорино и всех его людей, наемница вернулась обратно в лагерь.
        — Что случилось? Ты видела напавшего?  — посыпались на нее вопросы, и Шеба рассказала, как все произошло. Вождь сразу же велел подозвать к себе часовых.
        Не желая слушать, как Тораач будет их отчитывать, наемница вернулась туда, где оставила свои вещи.
        — Извини, я стрелу твою так и не нашла,  — сказал Сардону она.
        — Конечно… это такая трагедия, если не принимать во внимание то, что ты чуть не сломала мне руку,  — возмутился мужчина.
        — Когда на тебя среди ночи направляют заряженный арбалет — как еще было отреагировать? Это ты, между прочим, заснул на посту,  — осадила его Шеба.
        — Всего-то на минуту закрыл глаза,  — в сторону сказал Сардон.
        — Да, и чуть не стало у нас два трупа…
        — Жалко беднягу,  — согласился Сардон, увидев возможность переменить тему.
        — Слушай. Еще одна такая выходка и я не буду останавливаться в последний момент,  — предупредила Шеба.
        Больше в эту ночь никто спать не ложился. За исключением Сардона. Отчитанный, он ушел от наемницы подальше, собрав свои вещи, и через несколько минут уже спокойно похрапывал.
        На рассвете состоялись похороны погибшего воина. Из сушняка соорудили большое костровище, на которое водрузили тело. Все кочевники согласно обряду опустили головы и встали на колени. Лишь вождь остался на ногах и начал перечислять на своем языке подвиги и деяния умершего. Таков был обычай похорон у жителей кочевых племен. В этом они походили на северных варваров, которые так же сжигали тела усопших. Кочевники верили, что огонь освобождает дух от оков плоти, который уносится в Вечные степи. Становится истинно свободным. Это была великая честь, которая, как говорили они, уготована каждому из живущих. Кто-то удостаивается ее раньше, а кому-то отпускается больше времени здесь, чтобы познать жизнь. Потому остальные и преклоняют колена. А вождь должен обязательно рассказать ветрам о том, что совершил в жизни человек, которого хоронят. И эти деяния будут вести к Вечным степям дух усопшего, а вождь племени будет проводником. Потому на языке кочевников предводитель произносится как «тарага», что означает дословно «тот, кто ведет». В этом понимании у слова и появляется два значения.
        После перечисления деяний тело предали огню. Раздуваемый ветром, он быстро охватил все поленья, и через некоторое время костровище начало угасать, оставляя лишь пепел и золу, которую после вождь развеял по ветру.
        Не завтракая, все оседлали коней и отправились дальше. За сегодня, как пообещал Тораач своим воинам, они обязательно нагонят врагов. Вождь проявил неожиданную внимательность к словам Шебы и не стал обыскивать лес, где следов все равно не было. Зато в ближайшем поселении, которого всадники достигли через пару часов, дровосеки видели среди деревьев отряд воинов Заката.
        — Мы отстаем от них всего на пару часов. Ускоримся и нагоним!  — крикнул вождь, и остальные дружно подхватили.
        Воины вошли в редкий лесок, просвечиваемый солнечными лучами насквозь, и Шеба сразу же почувствовала недавно творившуюся магию.
        — Будьте на чеку,  — предупредила она.  — Ваши враги либо еще здесь, либо где-то неподалеку.
        Шеба спешилась. Ее примеру последовали несколько воинов, в том числе Сардон.
        — Не могу я сидеть на этой коняге. Как будто у всех на обозреве,  — проворчал стрелок.
        — Так и есть,  — ответила наемница, вглядываясь в деревья. На миг ей показалось, будто среди них что-то мелькнуло. Шеба со скоростью рыси бросилась вперед, но оказалось, что это была всего лишь косуля.
        Девушка тихо ругнулась себе под нос. Но это не осталось незамеченным.
        — Как не хорошо. Такая приличная девушка и так выражается,  — язвительно шепнул Сардон, подкравшись сзади.
        — Когда-нибудь эта приличная девушка укоротит твой длинный язык,  — поиграла в руке ножом Шеба перед лицом мужчины. Больше он не приставал. По крайней мере в следующие несколько минут.
        Выбравшись из перелеска, передовые воины призвали всех ко вниманию. С конца поляны к ним приближался довольно большой отряд всадников. Приглядевшись, наемница увидела, что это оказались тоже кочевники. Их одеяния ничем не отличались от тех, что носили люди Тораача, кроме странных кожаных обручей на головах, с которых вниз свисали черные перья.
        Подойдя на расстояние выстрела, как определил Сардон, всадники остановились, и вперед поскакал лишь один из них. В отличие от прочих, в его волосы были вплетены зеленые перья, что являлось отличительным признаком вождя.
        — Клан Зеленого пера…  — послышался шепот в рядах людей Тораача.
        — Спокойно. Я буду с ним говорить,  — сказал вождь, взбираясь на своего коня и отправляясь на встречу.
        — Надеюсь, эти ребята нам ничем не угрожают,  — сказал Сардон, заряжая второй арбалет и крепя стрелу.
        — Надеешься, а сам готов драться,  — усмехнулась Шеба.  — Нет, обычно кочевники друг на друга не нападают. Тем более по числу у нас неравенство. В его отряде намного меньше воинов. Копий тридцать, не больше.
        Вожди говорили не долго, затем Тораач галопом возвратился обратно, а воин с зелеными перьями поскакал к своим.
        — Воины!  — воззвал вождь.  — Клан Зеленого пера считает, что мы должны уйти. Они решили, что это — их земли, а мы на них — чужаки. Они нарушили наши общие принципы и не достойны чести.
        Среди кочевников зашелестел ропот. Многие недовольно поглядывали в сторону воинов с перьями на головах.
        — А вот это уже не хорошо,  — пробормотала Шеба.
        — Они говорят, что знают, где те воины, которые напали на нас. Но не хотят выдавать их. Значит, клан Зеленого пера помогает нашим врагам. Тогда и они — тоже наши враги. Мы будем биться. Мы будем биться, потому что так было решено. Воины! Вы не отступитесь от погибших женщин и детей! Вы дадите бой и нашим врагам, и тем, кто с ними. И победите! Хэйя!  — воскликнул вождь.
        — Хэйя!  — вторил отряд воинов несколько раз. И каждый раз кричали они все громче.
        Со стороны отряда «черноперых» возникло какое-то движение, и вскоре их число по меньшей мере утроилось.
        — Копий тридцать, говоришь?  — чувствуя, что бой будет не из легких, переспросил Сардон.
        — Слушай сюда,  — сказала Шеба, приклонившись к мужчине.  — Мы не обязаны погибать здесь.
        — Мудрая мысль,  — просиял Сардон.
        — Но нам необходимо во что бы то ни стало добраться до магов Заката,  — продолжила Шеба.  — Они здесь. Я думаю, что за теми кочевниками, которые стали их прикрытием. Мы должны их догнать.
        — Мы? Скажи, а зачем это мне надо вообще?  — поинтересовался Сардон.
        — Я тебя не просила идти со мной,  — сказала Шеба.  — Но раз уж ты навязался, то теперь не время смотреть назад.
        — Да ладно, понял я,  — сказал Сардон, забрасывая за спину третий уже взведенный арбалет.
        Воины Тораача вышли из-за деревьев и выстроились на поляне. Перед ними на другом конце стояли люди клана Зеленого пера.
        — Сейчас тут будут горы трупов,  — прокомментировал Сардон. Он и Шеба не стремились в первые ряды, оставаясь сбоку и чуть поодаль.
        — Что бы ни случилось, ни на шаг от меня,  — сказала Шеба.
        В этот миг Тораач дернул поводья, и его конь поскакал первым навстречу врагам. За ним последовали остальные, постепенно ускоряясь и переходя на галоп. И через секунду уже два воинственных отряда с гиканьем и боевыми кличами неслись друг на друга. Первые ряды столкнулись, копья пронзили плоть, и поляна огласилась звуками битвы, а трава окрасилась кровью. Некоторые воины метнули копья, чтобы сбить всадников из седел, а затем достали боевые топорики. Ожесточенная битва проходила как верхом, так и под лошадьми. Кочевники неистово дрались, не обращая внимания на опасность попасть под копыта.
        Шеба сошлась в поединке с одним из всадников. Этот был не крепок телом, но конь как будто слушался его мыслей. Девушка не успевала совладать с его напористостью. Тогда она поняла, что пришло время показать магию. Запустив в кочевника с черными перьями копье, наемница выставила ладони вперед и сосредоточилась. Волна энергии ударила троих ближайших всадников, и те повалились наземь вместе с лошадьми. Сардон разрядил арбалеты в двоих подбегавших сзади. Но, отвлекшись на них, пропустил, когда в его лошадь вонзился топорик одного из пеших воинов. Животное издало пронзительный крик и повалилось на землю. Не удержавшись в седле, Сардон выпал в сторону. Это его и спасло. Кочевник, напавший на него несколько растерялся, не найдя взглядом сразу своего противника. К тому же между ними оказались еще пятеро насмерть дерущихся воинов. Кровь летела в разные стороны, обагряя их лица. В глазах застыло бешеное неистовство. Боли они уже не чувствовали…
        — Сардон!  — крикнула Шеба, запуская метательный кинжал в одного из всадников, попытавшихся достать ее копьем.  — Скорее прыгай!
        Но больше отвлекаться на стрелка наемнице не дали два «черноперых», попытавшихся скинуть ее с лошади. Возле лица просвистел кнут — девушка едва успела пригнуться и пропустить нападавшего вперед, где его настиг чей-то метательный топорик. Второй же оказался пешим, с которым было куда труднее справиться. Ловко уходя от ударов копья Шебы, он попытался сбросить ее на землю. Лишь хорошая физическая подготовка позволила девушке свободно развернуться в седле, чтобы с разворота ударить по лицу воина, посмевшего замахнуться на нее топором. Где-то рядом сражался Сардон. Шеба надеялась, что, имея в руках по арбалету со стальным стременем, он сумеет найти им применение не только как оружию дальнего боя. Увидев краем глаза, как полетели вперемешку с кровью чьи-то зубы, наемница поняла, что Сардон неплохо приноровился.
        Шеба почувствовала, как позади нее на лошадь кто-то приземлился, прижимаясь к спине мокрой от крови курткой.
        — Вперед,  — сказал Сардон над самым ее ухом.
        — Я ж потом от тебя не отмоюсь,  — фыркнула Шеба и ударила поводья. Неподалеку бился Тораач в окружении воинов с черными перьями. Сардон разрядил в одного из них свой арбалет, облегчая положение вождю. Сбив еще нескольких кочевников магическим ударом Шебе и Сардону наконец удалось вырваться из центра сражения.
        — Вон они,  — указал мужчина, завидев впереди нескольких людей в черных балахонах, с возвышения наблюдавших за бойней.
        — Вижу,  — прорычала наемница, подгоняя лошадь.
        Двое из людей Заката держали над головой жезлы, красные камни в которых неярко горели. Шеба ощутила, как поддерживается какое-то сильное заклинание, и сразу все поняла.
        — Стреляй в тех с жезлами!  — крикнула она Сардону. Тот прицелился и выпустил два болта. Один из них нашел цель, другой же пролетел мимо, воткнувшись в землю далеко позади мага. Но теперь их заметили, и остальные подняли свои жезлы. Шесть алых лучей устремились во всадников. Сардон ощутил, как на спине девушки пришли в напряжение все мышцы. Вытянув руки перед собой. Шеба создала защитный барьер, который оттолкнул в стороны заклинания магов Империи Заката.
        Тогда один из них ударил другим заклинанием, которого Шеба не заметила. Лошадь заржала и встала на дыбы. Наемница и стрелок повалились на землю. В полете мужчина сильно приложился обо что-то головой и потерял сознание. Шебе повезло больше: она упала на мягкое тело своего собрата по оружию. И сразу же вскочила на ноги, понимая, что с людьми Заката шутки плохи, а промедления смертельны. Три иглоподобных кинжала, вылетели по направлению к магам. Один человек в балахоне успел увернуться, другой же попытался сжечь пламенем клинок в полете, но не смог и был повержен, как и третий.
        — Можете не думать о спасении — живым мне нужен лишь один!  — крикнула Шеба, перекатываясь и выбивая из рук одного жезл. Ударом ноги отбрасывая этого мага в сторону, девушка заметила, что рука его забинтована.
        «Тебя-то я и оставлю»,  — подумала она, направляя луч боли в голову одного из людей Заката. Не ожидав пострадать от того заклинания, каким пользовался сам, маг взвыл и бросил жезл, но Шеба вложила в луч энергию больше допустимой, и крик его прервался. Из ушей и глаз брызнула кровь, и маг повалился замертво на пыльную землю.
        Попытавшегося напасть на нее со спины, наемница проткнула заостренным концом жезла, оставляя этот магический атрибут в теле поверженного противника. Еще трое попытались убежать в сторону леса, но пронесшийся мимо Шебы отряд кочевников растоптал их.
        Наемница запоздало вспомнила о том, что позади остался обезоруженный маг, которого она собиралась допросить. Развернувшись, Шеба поспешила крикнуть кочевникам, чтобы не убивали его, но увидела, как из тела того уже торчит копье Тораача.
        — Стой!  — крикнула она, подбежав к магу.  — Что же ты так его…
        — Какое может быть дело у тебя к этому трусу?!  — сплюнул Тораач и ушел, смахивая кровь с лица, сочащуюся из раны.
        — Где Клорино? Скажи, где Клорино сейчас и куда отправились его люди?!  — кричала Шеба, тряся за плечи мага.
        Но тот лишь засмеялся.
        — Тебе его не достать… Он хитрее.
        На последнем слове маг закашлялся кровью и обвис бездыханным телом. Шеба со злостью сжала кулаки. Она была так близко, но потерпела неудачу. В итоге все, чего она хотела добиться, согласившись на помощь кочевникам, оказалось пустой тратой времени. Никаких сведений от магов о Клорино так и не удалось получить. И только лишний раз наемница убедилась, что действовать надо в одиночку.
        Как узнала Шеба, она со своим спутником вовремя успела прервать действие поддерживаемого магами заклинания. Кочевники не перебили друг друга только благодаря этому. Когда спало заклинание, «черноперые» начали приходить в себя. Ярость схватки начала быстро иссякать. Клан Зеленого пера стал отступать. В конце концов их вождь попросил о перемирии.
        Предводитель клана Зеленого пера объяснил, что его разум был затуманен. А когда он начал осознавать, что делает, вокруг шла битва в полном разгаре. Путем долгих споров, Тораача наконец удалось убедить. Вожди пришли к выводу, что вся вина лежит на людях Заката.
        — Все зло от этих магов,  — проворчал Тораач и убрал свое оружие, скрепляя перемирие рукопожатием с предводителем клана Зеленого пера.
        Сардона привели в чувства и донесли до коня. Он был еще плох, но происходящее вокруг уже воспринимал.
        Павших в бою воинов похоронили на закате солнца, а затем оба клана отправились в стан племени Зеленого пера. Тораач хотел выдвинуться в обратный путь, однако, в качестве заглаживания собственной вины и общего примирения другой вождь настоял на пиршестве. Шебе и Сардону пришлось присоединиться к остальным, так как их доблесть воины кочевых племен воспевали ничуть не меньше собственной. Стрелок обрадовался празднеству и наелся до отвала за столом, ломившимся от еды. Но Шебе все это было безразлично и, выждав определенное время, чтобы не показаться не вежливой, она откланялась, чтобы хоть немного поспать.



        — Глава 3

        Солнце уже давно поднялось от кромки леса и теперь осматривало свои владения, проверяя, все после ночи осталось так, как прежде. Не обошлась без его внимания и таверна, в которой мерная спокойная жизнь будто бы и не замирала, а продолжала течь подобно маленькому тихому ручейку.
        Утро девушки встретили внизу в общем зале. Других посетителей пока не появлялось, несмотря на далеко не ранние часы. Никуда не торопясь, сестры позволили себе немного расслабиться и понежиться в постели, чего частенько были лишены с тех пор, как покинули лагерь наемников.
        Рианон осторожно пила горячий чай, Лаура, которая по обыкновению утром почти ничего не ела, довольствовалась яблоком, нарезанным тонкими ломтями, а Марни молча расправлялась с фруктовым салатом.
        В зале царила тишина и спокойствие. Казалось, утро не предвещало ничего необычного.
        — Хозяин идет,  — неожиданно раздался голос трактирщика. Несколько служанок, расставляющих стулья, бросили свое занятие и отошли к стене, чуть ли не вжавшись в нее спинами.
        Лаура развернулась, чтобы получше рассмотреть хозяина «Пристанища Хранителей», о котором вчера столько всего рассказывал тавернщик.
        На верхнюю ступень лестницы тяжело опустилась нога, обутая в крайне необычный сапог, скорее напоминающий собой чешуйчатую лапу, вооруженную четырьмя устрашающими когтями. Неизвестно, какому мастеру могло прийти в голову создать столь странный механизм, но при каждом шаге когти поднимались, а затем вонзались в доски, после чего возвращались в свое начальное положение. На каждом сапоге были застегнуты кольца массивных кандалов, сделанные из золота и украшенные драгоценными камнями. С колец свисала оборванная цепь, также сработанная из драгоценного металла.
        Подобных этому монстру Рианон никогда не видела ранее. На какой-то миг она даже подумала о наваждении. И только по мимолетному изумлению на лицах сестер стало понятно, что глаза ее не обманывали.
        Владелец таверны сделал всего несколько шагов по винтовой лестнице, а затем, зацепившись когтями сапога за свисающий обрывок цепи, споткнулся и упал вниз. Причем умудрился не скатиться по ступенькам а, перевалившись через перила и пролетев все расстояние со второго этажа до первого, с оглушающим треском рухнуть на пол.
        Рианон заметила, как вздрогнула и зажмурилась Лаура. Марни осталась так же меланхолична. Только отточенный глаз наемницы уловил нечеткое движение ее рук, готовых выхватить оружие в любой момент. Рианон осторожно нащупала правой рукой эфес клинка.
        — Опять упал,  — тихо вздохнул тавернщик.
        Служанки, подоспевшие к хозяину, пытались помочь ему подняться на ноги.
        — Ааааа,  — простонал монстр.  — Ведь никто и не знает, что под досками пола находится гранитная плита, часть скалы, служащей нам еще и задней стеной таверны. Она, наверное, уже там потрескалась вся,  — сам себе сказал он.
        Наконец, не без помощи служанок, владетель таверны все-таки смог принять вертикальное положение.
        — Оппаньки, посетители, да еще и новенькие,  — проморгавшись, заметил он девушек.  — Всегда такая забавная реакция. Как любопытно, новые лица, новые запахи. Давайте знакомиться,  — радушно улыбнулся он.  — Я вот Дрейк, хозяйничаю тут, добро пожаловать.
        Рианон предельно внимательно следила за каждым движением монстра. У нее до сих пор не укладывалось в голове, что это существо и есть хозяин таверны. Сестры повидали множество подобных заведений. Как правило, их владельцами оказывались осевшие купцы, либо преемники семейного дела. Но так или иначе — обыкновенные люди. Хотя, назвать «Пристанище Хранителей» обычной таверной было непросто.
        — Очень приятно…  — начала Лаура, но Рианон перебила:
        — Кто ты? Мы можем рассчитывать на безопасность или…?
        Рука девушки слегка вытянула клинок из ножен. Марни круто повернулась на стуле, заняв позицию, из которой удобнее всего было атаковать.
        — Таверна гарантирует безопасность посетителей,  — раздалось тихое бормотание тавернщика из-за стойки.
        Монстр же хохотнул и сделал резкий шаг навстречу Рианон. Реакция наемницы не подвела, и меч в ее правой руке уперся в живот Дрейку. Короткий кинжал Марни опасно замер в воздухе.
        Хозяин таверны свысока взглянул на решительно настроенных наемниц и уставившуюся на них в полном изумлении Лауру. А затем шагнул вперед прямо на клинок Рианон.
        — Оружие. И. Магия. В стенах. Таверны. Не. Действуют,  — чеканя слова, произнес Дрейк.  — Так что если вам хочется носить его в руках, а не в ножнах — дело ваше. В моей таверне никто и никогда не сможет причинить вреда посетителям. Это самое безопасное место на всей Урахреста! Во всяком случае, я так думаю.
        Рианон округлившимися глазами смотрела, как ее клинок свободно проходит через тело хозяина таверны, не причиняя ему никакого вреда. Она попробовала коснуться острия рукой, но ощутила лишь холодную сталь. Остро отточенная кромка не могла прорезать даже кожу. Позади послышался вздох Марни, которая тоже попыталась ударить Дрейка кинжалом.
        — Чокнутые,  — покрутила у виска пальцем Лаура, еле сдерживая смех.  — Вот и хорошо, что здесь мы в безопасности.  — Очень приятно познакомиться. Я — Лаура, это Рианон и Марни.
        — Но как? Что за чародейство?  — перевела Рианон взгляд на хозяина таверны.
        — Ни грамма, ни капельки магии. Она тут не при чем. Все дело в самой таверне — в ее правилах. Раз сказано «никакого вреда», значит, таверна не допустит никакого вреда. Это довольно сложно объяснить, поэтому я даже пытаться не буду,  — ответил Дрейк и плюхнулся рядом на свободный стул. Подбежавшие служанки поставили перед ним огромную кружку, доверху наполненную вином.
        — Да сядь ты уже,  — подергала Лаура за руку сестру. Рианон так до сих пор и стояла с обнаженным мечом.
        — А вот почему от вас, прелестные посетительницы, так сильно пахнет драконами? Если идти от их земель — любой запах выветрится,  — отхлебывая из кружки, спросил Хранитель.
        «Как он мог это почувствовать? Ой, зря Лаура так беспечно себя ведет»,  — встревожено подумала Рианон, но сама слегка улыбнулась Дрейку в ответ и устроилась за столом. Марни, будто бы ничего и не произошло пару мгновений назад, занималась салатом.
        — Потому что мы самые что ни на есть настоящие драконы!  — выпалила Лаура, улыбаясь.  — Вот мои лапы,  — начала показывать Дрейку руки девушка.  — Вот хвост, за спиной крылья… Щас как дыхну огнем и подожгу что-нибудь!
        Рианон во-второй раз удивилась поведению своей сестрицы. Ведь существо, что сейчас было рядом с ними, действительно что-то могло почувствовать. А значит, слова Лауры за шутку могут и не сойти. Неужели она не поняла, что сейчас выложила самую что ни на есть правду.
        — Новых посетительниц обхаживаешь, Дрейк?  — донесся новый голос сверху, и по лестнице медленно спустился человек в темно-синей мантии. Рианон сразу же узнала его — колдун, что встретился им на тракте.
        Это настораживало. Сначала такой необычный хозяин таверны, теперь колдун. Не слишком хорошо все начало складываться, как только их покинула Шеба. Вопреки словам сестры Рианон все больше думала о том, что надолго в этой таверне они не задержатся.
        — Четыре запаха, три совсем свежие, четвертый тоже еще не выветрился,  — продолжал бормотать тем временем себе под нос Дрейк. Затем встряхнул головой, оглянулся на спускающегося колдуна и перевел взгляд на Лауру, внимательно смотря на ее руки. Потом попытался заглянуть ей за спину. Затем улыбнулся:
        — Нет, были бы драконами, вели бы себя по-другому, да и выглядели бы немножко… ммм… покрупнее,  — ответил он Лауре, а затем громко прокричал:
        — И никого я не обхаживаю! Что за манеру взял, все время меня в чем-нибудь обвиняешь, сколько я тебя помню. Лучше спускайся и выпей с нами, пока опять куда-нибудь не отправился. Все тебе неймется, Фаразон.
        — Пить, да еще по утрам! Нет уж, извольте, я как-нибудь перетерплю,  — усмехнулся Фаразон, подходя к стойке.
        — Фантом, мне как обычно и поживее,  — сказал колдун тавернщику.
        Рианон неотрывно следила за колдуном. Теперь, когда они остались без Шебы, лишний раз связываться с магами не стоило. А этот был не так прост, как мог показаться на первый взгляд. С ним надо держать ухо востро.
        — Выпить ему налей!  — прокричал Дрейк тавернщику.
        — Еще чего! Не дождешься!  — отмахнулся Фаразон.
        Лаура тем временем, пока Рианон изучала колдуна, обратила все свое внимание к хозяину таверны.
        — Скажите, любезнейший, у вас какая-то особенная страсть к драконам?
        — А к драконам… нет,  — задумавшись, ответил Дрейк.  — Уже нет. Особенно к местным. Слишком сильно Узы мешают. Не доставляет никакого удовольствия общаться не с личностью, а с собственным отражением.
        — Да и эхо я самостоятельно послушать могу, без чьей-то помощи,  — грустно прибавил монстр.
        Услышав новый поток странных фраз от Дрейка, Рианон вопросительно обернулась на Лауру. Но та только подмигнула и обратилась к хозяину таверны:
        — Какие-то странные речи вы говорите, сударь. Узы… и что вы имели в виду, когда сказали с «местными». Насколько я знаю, на нашей земле только в Горах драконов можно найти этих существ и нигде больше.
        — Узы словами не объяснить, это как обмен чувств, причем тот, чьи чувства сильнее — сохраняет их и передает еще и тому, у кого собственные чувства слабее, понимаешь? А у большей части местных драконов они крайне слабые. Существовал один вид, способный сопротивляться Узам, да и тот вроде бы в Твердыне сгинул. Ну а земля ваша — не единственная. Я сюда из таких дальних краев прибыл, что вам, девушки-наемницы, и не снилось. Вот там другие драконы и обитают. Когда-то даже с моим народом вместе жили… Давно это было,  — задумался Дрейк и перевел свой взгляд на потолок.
        — Тогда понятно, почему внешность ваша, сударь, для меня крайне непривычна. Не думаю, что в наших землях найдется еще один такой… А про множественность миров я читала некоторые трактаты ученых… весьма интересная идея, и я ей даже верю, так что поверю, пожалуй, и вам,  — сказала Лаура, улыбнувшись.
        — Тогда, простите мне мою бестактность, осмелюсь спросить — где же вы набрались таких знаний?  — заинтересованно приподнял бровь Фаразон, отпивая горячий чай из маленькой чашки, которую ему только что вручил тавернщик.
        — За время моего странствования, как наемника, я много где побывала,  — уклончиво ответила Лаура.  — Я уже и не помню, где мне попадались эти рукописи…
        Рианон сжала под столом кулаки. Только бы сестрица не сболтнула снова чего лишнего. Лаура частенько вела себя развязано и непринужденно с незнакомцами. Такая у нее была тактика. Не самая плохая, как отмечала не раз про себя Рианон. Однако очень часто из-за подобного поведения Лауры они попадали во многие трудности. И сейчас новым знакомым явно не следовало знать о пребывании их в Твердыне Заката пару лет назад. Стоило поскорее отделаться от общества этих двоих.
        Но Лаура и не думала прекращать. Более того — ей нравился разговорчивый собеседник.
        — Вы были узником в том, другом мире, откуда попали сюда? Эти кандалы, их никак нельзя снять?  — указала она рукой на золотые браслеты с оборванными цепями на руках Дрейка.
        Владелец таверны взглянул на свои кандалы так, словно увидел их в первый раз.
        — Ах, это… Нет, самое забавное, что не я. Это, можно сказать, семейная реликвия, по наследству переходит. А вот снять их и правда нельзя. Как только предшественник оканчивает свое существование, они оказываются одетыми на следующем, соответствующем ему цветом,  — путано и непонятно ответил Дрейк.
        — Ты их в заблуждение совсем уже ввел своей болтовней о других мирах, Хранитель. Не задавайся,  — усмехнулся Фаразон, облокотившись на стойку и наблюдая за разговором.
        — Благодарствую за завтрак и беседу,  — слегка склонила голову Марни и поднялась из-за стола, направившись наверх в комнату по лестнице.
        Рианон проводила сестру завистливым взглядом. Марни все верно сделала — все втроем не должны быть перед лицом возможного противника. Теперь, когда Марни находится поодаль от них, можно чувствовать себя увереннее. Рианон бы сейчас и сама с превеликим удовольствием пошла наверх, только вот оставлять здесь Лауру одну ей совсем не хотелось. Мало ли куда та может зайти в своих любезностях с хозяином таверны.
        Но в разговоре Рианон услышала одно слово, которое заинтересовало ее и заставило вспомнить давешнюю беседу с тавернщиком.
        — Хранитель?  — переспросила она не то у Дрейка, не то у Фаразона.  — А когда собираются остальные Хранители? Ведь это место их сбора, не так ли?
        Лаура согласно закивала в подтверждение того, что и сама хотела этим поинтересоваться.
        Дрейк повернулся в сторону Фаразона и прокричал на весь зал:
        — Когда мы соберемся снова? Ты Феликса не видел? Где его там носит?
        — Я что ему, нянька? Я его и в Ордене-то не видел почти, а ты говоришь сейчас… Да, и незачем так сильно кричать — я тебя отлично слышу здесь,  — усмехнулся Фаразон.
        — Так и вы, почтенный Фаразон, Хранитель?  — спросила Лаура, обратив на колдуна внимание.
        — Вроде того,  — хмуро хмыкнул тот и отпил из чашки.
        — А Хранитель чего вы?
        — Да колдун я обычный, вот и все,  — отмахнулся Фаразон и с грохотом поставил чашку на столешницу.
        — Поцарапал,  — ахнул Дрейк.
        — Исправишь,  — буркнул Фаразон.
        За дверьми таверны раздалось лошадиное фырканье и громкие голоса.
        — О, торговцы из Орона прибыли! Вино наверняка привезли!  — воскликнул Дрейк, резво вскочил и выбежал на улицу под удивленные взгляды Рианон и Лауры.
        — И заметьте, сколько бы он ни выпил, всегда будет трезв!  — усмехнулся Фаразон.
        — Пойдем-ка наверх, есть разговор,  — сквозь зубы процедила Рианон, увлекая за собой Лауру.
        Рианон силой впихнула сестру комнату и плотно притворила за собой дверь.
        — Ты что, совсем сошла с ума, Лаура?!  — почти вскричала она, но, вовремя опомнившись, понизила голос до шепота.  — Еще никогда не было такого, чтобы мы с незнакомцами вели подобные речи, если это, конечно, не входило в наше задание. Ты же ему почти все выложила!
        — И что же я такого рассказала?  — удивилась Лаура, всем видом показывая, что абсолютно не понимает Рианон и не соглашается с ее мнением.  — Сказала, что мы — драконы? Ты что, думаешь, в том свете, в каком я представила все это, он поверит?  — возмущенно сказала она.
        — Лаура, это не просто какой-то там богатый барон или тупоголовый солдафон. Это существо не так просто на вид, как кажется…
        — В нашем мире вообще простого ничего не бывает, если ты не заметила, дорогая сестрица,  — перебила Лаура.
        — Я думаю, что твои слова сейчас как раз оказали для нас совершенно противоположный эффект. Мы привлекли к себе его внимание и теперь, наверняка, он заинтересовался нами. Понимаешь, Лаура? Это ошибка, которую мы раньше никогда старались не совершать. Мы же еще в лагере наемников говорили о том, что самое первое правило — не привлекать к себе излишнего интереса,  — сказала Рианон, но резко замолчала — за дверью послышались шаги. Рука осторожно легла на рукоять меча.
        — Ты забыла, что в этой таверне оружие не действует?  — усмехнулась, глядя на нее, Лаура.
        — Кто там?  — спросила Рианон.
        Дверь отворилась, и в комнату вошла Марни.
        — Ну что, закончили ругаться?  — спросила она, усаживаясь на стул возле столика.
        — Нет, я так думаю, что Рианон еще бы пару раз перемолола мне кости,  — ехидно ответила Лаура.
        Рианон только недовольно хмыкнула.
        — Отлично, отлично, сестренки. Именно это нам сейчас и нужно — переругаться вконец и разбрестись. И тогда нас можно подавать в готовом виде на обед этому хозяину таверны,  — заключила Марни.  — Хватит ссориться. Надо подумать, как теперь быть дальше, а не десять раз вспоминать то, что уже сделано.
        — Да, ты права,  — согласилась Рианон, садясь на кровать и отстегивая пояс с мечами.  — Я предлагаю поскорее покинуть эту таверну, пока кое-кто не выложил этому Дрейку о нас все.
        — Рианон!  — в два голоса окликнули ее девушки.
        — А уходить отсюда и правда, наверное, придется раньше, чем на то рассчитывали,  — заметила Марни.  — Но не сразу. Надо все хорошо обдумать.
        — Да что тут обдумывать?  — возмутилась Рианон.  — У нас вещей-то — только оружие и вот эти небольшие заплечные мешки. Взяли и ушли, попрощавшись.
        — А как же обещание Шебы?  — напомнила Лаура.  — Мы же договорились ждать ее здесь.
        — Лаура, ты веришь в то, что весь год просидишь в этой таверне, или сколько еще может отсутствовать Шеба… Я думаю, что и через неделю это будет нам уже невмоготу,  — заметила Марни.
        — Да знаю я,  — вздохнула Лаура.  — Только тогда мы имеем риск вообще не встретиться с ней больше. Вот если с кем договориться…
        — С кем же? С тавернщиком, который, похоже, отлично умеет читать мысли чужих?
        — О еде…  — добавила Марни.
        — Или же скажешь самому Дрейку?
        — Нет… Но есть еще этот колдун, которого мы встретили на дороге. К нему надо присмотреться, он тут, как я поняла, не в первый раз и отлично знает Дрейка. Возможно, удастся с ним поговорить об этом.
        — Нет, нет и нет! Колдуну я не доверяю еще больше, чем остальным,  — запротестовала Рианон.  — В мире есть только два человека, которые пользуются магией, и которым я доверяю.
        — И оба сейчас очень далеко,  — сказала Марни.
        Рианон грустно опустила взгляд. От Баэро до сих пор ни весточки, к тому же теперь она волновалась еще и за Шебу, хотя понимала, что в их компании всегда именно они нуждались в ее поддержке, а не наоборот.
        — Я не хочу рисковать. Завтра мы уходим отсюда, с рассветом,  — сказала Рианон.
        — Ну и уходите, а я останусь!  — крикнула Лаура и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
        — Может быть, слишком скоро мы решили?  — спросила Марни.  — Наверное, не надо было так резко об этом…

* * *

        Спускаясь по лестнице, Лаура мысленно не переставала ругать сестер. Уже не первый раз у них возникал подобный конфликт. И всегда по одной и той же причине.
        Лауре не нравилось, что они постоянно бегут, как только кто-то проявит чуть больше интереса, чем любой прохожий. Потому-то за два года у них и не появилось ни одного хорошего знакомого. Скрываться, бояться, что погоня из Твердыни Заката достанет их. Сколько же так можно!? Нет, она не собиралась всю жизнь провести в полном одиночестве и страхе. Мэтр не всесилен, и люди его тоже не боги. Они не станут искать под каждым камнем, в каждом доме по всему континенту, а в такие страны, как Оронское герцогство, вообще не сунутся. Там не любят скрытных и странных людей, а за голову любого лазутчика Империи Заката назначена такая цена, что даже самый бедный и обиженный жизнью человек первым делом сообщит страже обо всем подозрительном.
        Стоило начать доверительнее относиться к людям. Это ведь не сложно, не труднее, чем в каждом видеть врага, угрозу, опасность. Она больше так не могла.
        Лаура осмотрела зал — все самые хорошие столики оказались заняты. И откуда только набежало столько посетителей!
        — Ну и ладно,  — фыркнула она, постепенно приходя в себя.
        Облокотившись о стойку, Лаура подумала, что неплохо было бы выпить сейчас чего-нибудь покрепче. Однако вслух сказала тавернщику совершенно другое:
        — Самое спелое яблоко.
        — Могу предложить Вам наисвежайший сидр. Он, правда, получился слишком крепким, крепче вина. Вас устроит?  — услужливо спросил толстяк.
        — А ты ведь угадываешь то, что думает человек, а не то, что говорит, так ведь, да?  — спросила Лаура, может быть, чуть громче, чем следовало. В зале некоторые обернулись и удивленно посмотрели в ее сторону. Девушка, как бы извиняясь, тихо добавила:
        — Да, устроит. Налей, пожалуйста.
        Тавернщик шустро налил пенящийся прозрачный напиток в изящный хрустальный бокал, ответив на изумленный взгляд Лауры:
        — По вкусу как вино, так почему его нужно наливать в простую деревянную кружку? И да, я делаю все, чтобы наши посетители были довольны. Истинную правду не скрыть искусством ложных слов.
        Лаура отметила, что если спокойно относиться к некоторым странностям, то здесь довольно милое местечко. К тому же, где, как не в таверне у нее с сестрами будет возможность подыскать себе работу. Ежедневно через этот зал проходят десятки посетителей. Наверняка кому-нибудь из заглянувших сюда потребуются услуги наемников.
        Лаура пригубила напиток. Он оказался, и правда, крепче вина и даже немного обжигал. Но Лауре сейчас это и было нужно — хоть немного забыться, отвернуться хоть на несколько часов от своей кошмарной жизни, превращающейся постепенно в существование.
        — Скажи, а ты можешь угадывать только предпочтения в еде? Или ты узнаешь абсолютно все, о чем сейчас думают посетители?
        Тавернщик, казалось бы, задумался, но лишь на пару секунд:
        — Вообще-то, скорее не я определяю предпочтения посетителей в еде и напитках, это делает другая часть — наш повар. Я лишь озвучиваю его и, немного смягчаю выражения для Вашего удовольствия. Лично я могу определить, какую комнату желает посетитель, во сколько его лучше всего разбудить, что требуется ему в дорогу после того, как он нас покидает, ну и, наконец, сколько уважаемый посетитель может у нас оставаться и платить за постой.
        Последнее время часть, отвечающая за лошадей наших уважаемых посетителей, плохо справляется, поэтому мне приходится брать это тоже на себя. На большее мы не способны. Личные мысли для нас не имеют значения, так как не влияют на тот уровень удобства, что мы предоставляем.
        Говор тавернщика был странным, и это немного насторожило девушку. Она никогда не оставляла даже мельчайшие подробности без внимания, несмотря на то, что могла себя вести совершенно свободно и даже вызывающе. Все-таки усвоенное наемницей правило «все новое не торопись принимать таким, каким кажется» брало верх.
        Припоминая, что денежных средств у нее сейчас не столь много, сколько хотелось бы, Лаура полюбопытствовала:
        — И сколько же могу оставаться на постой я?
        Толстяк, только начавший протирать очередную кружку, замер, внимательно посмотрел на девушку, улыбнулся и уже было открыл рот, чтобы ответить, как его лицо исказила гримаса, будто рябь на воде. Взгляд тавернщика остекленел и он совершенно другим, грубым и хрипящим голосом ответил:
        — До самого конца, пока существует это место. От вечности нет освобождения!
        Затем его лицо разгладилось и он продолжил уже обычным голосом, будто бы ничего и не случилось:
        — Вы можете находиться здесь неограниченное количество времени. Хозяин готов предоставить лично вам займ на столько, на сколько Вы пожелаете.
        Лаура слегка отшатнулась. В голове немного начинали путаться мысли от выпитого напитка — девушка поставила пустой бокал на стол.
        Очередная витиеватая фразочка из уст тавернщика. Вряд ли это померещилось от выпивки, хотя Лаура признала, что сидр оказался непомерно крепок. Скорее просто странноватый говор Фантома. Вообще, как заметила Лаура, в этой таверне все изъяснялись как-то непривычно. Множество лишних фраз, непонятных выражений. Настораживающе, причудливо. Хотя, такие странности легко можно объяснить и тем, что хозяин таверны — пришелец из другого мира. Оснований верить ему в этом у Лауры становилось только больше.
        — А… почему Дрейк это делает? И почему мы? Кому-нибудь еще такое предоставляется?  — спросила девушка.
        Тавернщик отложил кружку в сторону.
        — Неограниченный займ имеется у Хранителя Фаразона и Хранителя Феликса. Также был у Старшего Мастера-Вестника Мортема, но срок его действия истек в связи с кончиной уважаемого посетителя. Теперь займ есть также у вас, уважаемая Лаура. Касаемо гостей, прибывших с вами, никаких распоряжений не поступало.
        — К-как?  — Лаура удивленно похлопала глазами. Даже поднявшийся туман в голове куда-то улетучился.  — Только мне? Почему? Почему они не получили? И… почему именно я?
        — Хозяин не докладывает о своих решениях. Я могу судить лишь по его действиям. Сегодня он распорядился выдать Вам неограниченный займ сразу после Вашего с ним разговора.
        Внутри у Лауры что-то ёкнуло. Подумалось, что еще одна такая новость и ей действительно всю оставшуюся жизнь лучше будет держать свой рот на замке. При этом, хорошо еще, что ни Рианон, ни Марни об этом не известно. Иначе волчьих взглядов со стороны сестер точно не избежать.
        — Спасибо, конечно, но право, н… не стоило,  — смущенно сказала Лаура, отмечая, что все же мысль о появившемся месте, где ее всегда примут, ей явно нравится.
        Неожиданно в голове возник новый вопрос:
        — А Фаразон — тоже Хранитель? Это тот ведь колдун, что утром стоял здесь, да?
        Тавернщик кивнул:
        — Да, господин Фаразон действительно Хранитель и действительно Верховный Колдун.
        — Какой еще Верховный Колдун? А, ладно — не важно. Лучше расскажи мне о третьем… Феликсе,  — улыбнулась Лаура, оставив раздумья о том, как все плохо и подозрительно, для вечера.
        — Господин Феликс бывает здесь достаточно редко. Пожалуй, даже реже, чем господин Фаразон. Предпочитает изысканную пищу, иногда ночует на конюшне, правда приходится предварительно переводить всех лошадей в другую. Если Хранитель Феликс изъявит желание явиться в таверну, думаю, что Вы сначала его услышите. Он прибывает всегда крайне громко.
        — Хм… да… все, как я погляжу, здесь странные. А вообще нормальные посетители у вас бывают?  — спросила Лаура, мысленно уже приготовившись к логичному «нет». Маги, странные существа — это все не простые посетители. Да и вспомнился тот воин, сопровождавший преступника, который едва лишь обмолвился об этой таверне…
        — У нас бывают те посетители, которым суждено здесь оказаться. Ни одна из частей, ни все мы вместе не можем судить об их нормальности. Для нас все посетители равны, конечно же за исключением тех, у кого неограниченный кредит,  — улыбнулся толстяк.
        — А мы, значит, особенные?  — хмыкнула Лаура.  — А что это за части такие, о которых вы, уважаемый Фантом, все время упоминаете?
        — Я - часть, отвечающая за прием посетителей. Повар на кухне — часть, отвечающая за приготовления блюд. Слуга в конюшне — часть, отвечающая за лошадей, ну и других ездовых существ. Служанки — малые части для удобства наших посетителей. Все мы — части целого — этой таверны,  — спокойно произнес Фантом.
        — Странно как-то… это вас так хозяин говорить заставляет что ли? Нет… не, это все что-то не то,  — смутилась Лаура, осознавая, что крепость напитка была сверх всяких ожиданий. Чтобы в конец не испортить о себе мнение тавернщика, Лаура, попрощавшись, поторопилась выйти на улицу. Правда, дойти до двери оказалось очень сложно. Комната таверны почему-то все время шаталась и норовила ускользнуть из-под ног, точно палуба корабля при шторме.
        Но проблема оказалась даже не в этом. Проклятая дверь все никак не приближалась. Наконец, Лаура достигла первого стола и со всего размаху облокотилась на него — стол поехал в сторону. Чтобы не растянуться посередине зала, Лауре пришлось продолжить свое шествие. Вот уже второй, третий стол, осталось еще два.
        Наконец, она добралась до двери. На дворе стояло три повозки торговцев, возле которых бегали люди и что-то показывали хозяину таверны.
        — Ой, елки… надо поскорее отсюда уйти, чтобы не показаться на глаза Дрейку в таком виде,  — пробормотала Лаура, озвучив мысли, и почти бегом направилась в сторону выхода. Она достигла оградки довольно быстро и, облокотившись на нее, отдышалась.
        Главное сейчас было по-тихому уйти и не упасть, чтобы Дрейк ничего не заподозрил. Лауре как-то не пришло в голову, что ее походке позавидовал сейчас бы самый искусный клоун.
        Девушка сделала шаг за ограду, потом другой. Но ей почему-то показалось, что она совсем не удалилась от деревянных прутьев. Тогда Лаура шагнула еще дальше, но, не удержалась и упала на траву.
        — Проклятие,  — тихо выругалась она и решила ползти по траве, чтобы ее не было видно. Наемница осторожно начала продвигаться по направлению вперед. Осилив, как ей показалось, довольно большое расстояние, она все же решила осмотреться и даже поперхнулась, когда увидела, что лежит посередине лужайки, которая находилась перед таверной. Но, к счастью, никто из торговцев сюда не выходил и потому не видел ее. Тогда девушка решила, что попробует еще раз. Теперь Лаура без конца выглядывала из травы, проверяя, куда ползет, хотя ей казалось, что и до этого она все время двигалась в правильном направлении. Вновь достигла изгороди. До выхода было еще далеко, но Лаура посчитала более быстрым способом покинуть таверну — это перелезть через ограду. Она поднялась, держась за прутья дерева, затем занесла ногу, чтобы перелезть, но не дотянулась.
        — Давай, Лаура,  — озлобленно подзадоривала она себя.  — Изгородь ведь всего лишь на уровне груди. Но как ни старалась она перекинуть ногу, преграда оказывалась выше. Со злости она решила подтянуться, но, когда ухватилась рукой, то обо что-то укололась. Отдернувшись из-за боли, девушка свалилась обратно в траву, больно приложившись головой о деревянную изгородь.
        — Ну и ладно!  — выкрикнула она непонятно кому, сложив руки на груди.  — Буду сидеть здесь!
        Лаура вертела головой по сторонам время от времени, наблюдая то за торговцами, то за тем, как ветер раскачивал ветви деревьев, обступивших полянку с таверной. Но глаза ее слипались все сильнее и сильнее, и, наконец, сопротивляться стало невмоготу.
        К Лауре приблизился хозяин таверны, заинтересованный ее недавним криком. Посмотрев на спящую девушку, он улыбнулся и собрался отнести ее в таверну, но та во сне довольно увесисто ударила его по руке кулаком.
        — Я буду здесь,  — пробормотала она сквозь сон, прижимаясь к изгороди. Дрейк ушел к торговцам и вновь вернулся с теплым меховым одеялом. Осторожно укрыв Лауру, он тихо произнес:
        — Определенно золотой,  — и удалился.
        Она проснулась под вечер. Солнце нижним краем коснулось макушек елей на западе и вот-вот собиралось целиком за ними скрыться. От леса к ограде подползала темнота и сырость, но свет от окон таверны ярко озарял дворик.
        Лаура заметила, что лежит под теплым меховым одеялом, которым она аккуратно была укрыта. К расстройству девушки, сон не принес облегчения: болело все тело и голова, как будто она побывала только что в неистовой драке, причем не очень успешно для нее кончившейся. Вспомнился и разговор с тавернщиком, и «неограниченный кредит» с особым отношением.
        Усмехнувшись, Лаура подумала, что и одеяло тоже входило в «особое отношение». О том, как она будет говорить об этом сестрам, девушка старалась не думать.
        — Ой, сестры!  — встрепенулась Лаура — Они же наверняка меня ищут везде… хотя…
        Вспомнилось, как она ушла из комнаты, и возвращаться обратно сразу расхотелось. Но все-таки, решив, что на мокрой траве думать хуже, чем в теплом помещении, девушка поднялась и, захватив одеяло, пошла в сторону двери.
        Купцы уже давно уехали, и Лаура была на улице одна. Похоже, что дневная суета неожиданно быстро пролетела мимо нее.
        Вдохнув поглубже, Лаура вошла в зал таверны. Компания возле двери покосилась на вошедшую, но тут же отвернулась. Кроме них, да Фаразона, прислонившегося к прилавку, здесь никого не было.
        — Как спалось?  — поинтересовался с усмешкой в голосе колдун. Лаура смущенно и одновременно обиженно посмотрела на него.
        — Плохо,  — проговорила тихо она и добавила еще тише.  — Но за одеяло спасибо.
        Фаразон неподдельно удивился, разводя руками:
        — Да что Вы, что Вы. У меня никогда бы денег не хватило, преподнести Вам столь дорогой и красивый подарок, уж простите меня. Это, скорее всего, Дрейк, хозяин таверны, Вас одарил.
        Лаура покачала головой:
        — Нет, такой дорогой подарок я, увы, не могу принять. Не могли бы Вы ему…
        — Ни в коем случае,  — поднял руку колдун.  — Вы можете поговорить с ним — он у себя в комнате, как обычно. Наверху.
        — Но…  — хотела сказать Лаура, но Фаразон вновь ее перебил:
        — Вы же видели, как он любит разговаривать. И так же он любит, когда с ним говорят лично, а не через кого-то. Так что лучше бы все самой сделать…
        — Ну и сделаю,  — хмыкнула Лаура и пошла наверх.
        Девушка поднялась по лестнице, но для начала решила зайти в свою комнату. Пролежав на мокрой и влажной земле несколько часов, она замерзла и промокла, и сейчас больше всего хотела переодеться в теплую сухую одежду. Выбор у нее был не велик — много вещей с собой в дорогу не возьмешь. Обыкновенно сестры нигде надолго не задерживались. Хотя, как подумала Лаура, таверна может стать и их пристанищем на довольно длительный срок, нравится это Рианон и Марни или нет.
        Наконец, она сбросила промокшее дорожное облачение и одела теплые штаны и легкую кожаную куртку, которую по обыкновению, доставала только в дни отдыха от заданий. Увы, таких моментов выпадало не много, и Лаура время от времени все намеревалась оставить эти тряпки. Сейчас она искренне порадовалась, что все-таки не зря таскала их с собой.
        Приведя себя в порядок, Лаура осмотрела тщательно свой меч, любовно провела рукой по его гарде. Это оружие всегда спасало ее в самых сложных ситуациях. Руки девушки, которые получили немало силы от крови дракона, крепко держали рукоять, а хорошо отточенный клинок никогда не подводил, разя даже самого внушительного противника. Девушка улыбнулась, вспоминая, что пару раз, когда становилось слишком трудно, она прибегала к своей второй сущности. Нет, обращаться в дракона полностью было слишком проблематично. Ей хватало всего лишь немного видоизменить свое лицо, которое обрастало шипами и чешуей, а изо рта показывались совсем нечеловеческие клыки. За этим следовал один и тот же итог: противник в ужасе убегал. Только раз пришлось образ дополнить небольшой вспышкой огня, но этого никто не видел — даже сестры, впрочем, она и не старалась об этом им рассказывать.
        Лаура прошла по коридору, уходившему в другую сторону от жилых комнат. Здесь так же находилось множество дверей, но среди них выделялась одна, отличная ото всех — новая, не тронутая еще временем, а к ней была прибита золотая подкова.
        Девушка подошла к двери и потянулась, чтобы постучаться, одновременно поправляя одеяло, но не рассчитала нажима на дверь и чуть сильнее ударила, при этом, как назло, споткнувшись о собственную ногу. В итоге Лаура ввалилась в комнату, распахнув ударом дверь на полную. Лицо девушки мгновенно покрылось густым румянцем, а нужные слова вылетели из головы:
        — Я… ну… пришла…  — и замолчала, на миг задумавшись, зачем она вообще побеспокоила хозяина таверны.
        Владелец таверны, подбрасывающий в камин очередное полено, испуганно обернулся, уронив деревяшку на пол.
        — Эээээм… ясно… проходи, садись,  — рассеяно промямлил он.
        Лаура, до сих пор не придя в себя после шока, так и уселась возле двери на пол, поджав под себя ноги. Позабыв, что она тут делает и зачем пришла, она открыто и непонятно чего выжидая, смотрела на Дрейка.
        Хранитель, подобрав с пола полено и швырнув его в огонь, подошел к девушке и уселся рядом:
        — Мда, как-то не хорошо получилось. Я куда-то кресло дел, не помню уже. И посидеть негде. А ты как сегодня, не простудилась на улице? Хотя двор и относится к таверне, но контроль за удобством посетителей там работает гораздо хуже. Часть разладилась что-то, а вчера вообще почти сломалась…
        Девушка, наконец, опомнившись, еще больше смутилась и покраснела и даже немного отодвинулась в сторону.
        — А много народу видело меня там?  — тихо спросила она.
        — Если я скажу, что все посетители и два поставщика с охраной, ты сильно расстроишься?  — задумчиво спросил Дрейк.
        Девушка даже приоткрыла рот, не в силах сдержать смущение и неприятное удивление…
        — Я… Я же не знала, что Фантом предложит мне настолько крепкий напиток!  — выпалила она.
        — Ну у нас и крепче есть, правда это не афишируется. Как-никак водка с Казар-Нарэ никогда не была в свободной продаже,  — ответил Хранитель, а затем наклонился к девушке, посидел так несколько секунд и, откинувшись на стену комнаты, задумчиво произнес:
        — А все-таки дело не в одежде. Запах — твой собственный. И я готов поспорить, что твой цвет — золотой. Знала бы ты, как долго я ждал возможности вот так посидеть, поговорить, как давно мечтал встретить кого-то столь интересного, ну или хотя бы живого. Что общего у тебя с подругами? Почему вы вместе? Разные цвета может связать либо родство, либо необходимость. У вас что — есть настолько сильный враг? Если так, то здесь он не страшен, кто бы он ни был. А если дело в родстве…  — тут Дрейк перевел взгляд на лицо девушки:
        — Какая твоя кровь?
        — К-какая?  — сделала вид, что не понимает, Лаура. На деле же все внутри нее сжалось в напряжении и… страхе.
        В этот момент Лаура мысленно ругала себя на чем свет стоял. Она прекрасно знала, что наверняка что-то такое Дрейк и будет расспрашивать. И вот! Достойный итог. Теперь придется что-то придумывать. Как и говорила Рианон, хозяин таверны действительно все воспринял всерьез. А она, Лаура, распустила свой язык как торговка на рынке. Нет, довольно. Теперь следовало действительно взять себя в руки. Может быть и стоило кому-то доверять, но так сразу открываться — чистое безрассудство.
        — А с подругами…  — Лаура не стала уточнять, что они друг для друга уже давно гораздо больше, чем подруги и напарницы.  — У нас просто сошлись пути и интересы. Мы — наемницы, работаем одной командой. Так эффективнее и проще.
        Дрейк протянул девушке раскрытую ладонь, а затем провел по ней когтем. Выступило несколько капель удивительной голубой жидкости с довольной резким, кислым запахом.
        — Вот такая кровь?  — спросил Хранитель.
        Лаура приподняла брови.
        — Какой странный цвет…
        Дрейк сжал руку в кулак, вздохнул, затем разжал. На ладони не осталось и следа от пореза.
        — Ясно, прости, глупо было надеяться, наверное. Я-то подумал, что здесь каким-то чудом оказались мои сородичи, да и к тому же такие прекрасные. Насколько я знал, лишь мой народ — Р'уло — способен жить в человеческом облике, при этом сохраняя свою драконью сущность.
        То, что Дрейк понял, кто они на самом деле, у Лауры не осталось и тени сомнения. От этого по коже пробежал холодок. Может быть, это и хорошо, что он ненавящев в своем интересе. И еще лучше, если таверна действительно защитит от любой опасности. Но понять, что кто-то, кого совсем еще не знаешь, без труда раскрыл твою самую сокровенную тайну…
        С опаской покосившись на Дрейка. Лаура попыталась увести разговор в сторону:
        — Твой народ?  — сказала она и тут же поправилась: — Ваш народ…. но я никогда не видела ни одного упоминания о похожих на Вас. Таких как Вы, почтенный Дрейк, пришло мало из Вашего, другого мира?
        — Почтенный?  — захохотал Хранитель. Отсмеявшись и вытерев красные слезы, продолжил:
        — Ой, да не надо меня так величать. Со мной проще быть можно. А насчет моего народа — нет, не много. Я — последний, больше таких нет. Хотя может это и к лучшему. Но теперь, я думаю, ты понимаешь, почему я так заинтересован.
        — Заинтересованы? Но… откуда же тогда здесь могут появиться такие, как Вы, если это другой мир?  — спросила Лаура, отпустив одеяло и, наконец, вспомнив о нем:
        — Спасибо за одеяло, но я не могу принять столь дорогой подарок,  — пододвинула девушка Дрейку аккуратно свернутое одеяло.
        — Дорогой говоришь?  — хозяин таверны прикоснулся к одеялу пальцами и оно рассыпалось в прах. Лаура вздрогнула.
        — Это ничто. Простые вещи ничего не стоят, я могу сделать их столько, сколько необходимо. Ценны лишь артефакты — с ними приходится возиться. Хотя это ведь моя профессия, я же Хранитель Артефактов,  — Дрейк щелкнул пальцами, и в воздухе появилось еще одно одеяло:
        — Если понравилось — возьми. Может быть, пригодиться в дороге. Или, может быть, ты хочешь остаться здесь? Поселиться в таверне… Место определенно найдется,  — улыбнулся Дрейк.
        — Я… впечатлена таким сильным и быстрым колдовством,  — подбирая слова, начала Лаура, после того, как свыклась с мыслью, что одеяло миг назад перестало существовать, а новое взялось из ниоткуда.  — Пожалуй… я и правда возьму его.
        — Это не колдовство. Я не пользуюсь магией. Это… другое, я не смогу объяснить,  — запнулся Дрейк.
        Поборов внутренний страх, Лаура осторожно коснулась рукой появившегося точно такого же одеяла, рассчитывая, что не почувствует либо вовсе ничего, либо ощутит мех как-то иначе. Но одеяло было абсолютно таким же, как то, что мгновение назад обратилось в прах.
        — Я не знаю, надолго ли я… мы еще здесь. Мы ведь постоянно путешествуем и просто уже забыли, когда в последний раз долго оставались на одном месте…
        — Если надумаете остаться — только скажи. Можно будет увеличить таверну, заодно будет повод поглядеть, что там стряслось с частью-конюхом.
        — Нет… уж из-за одного моего желания, достраивать таверну нет смысла,  — качнула головой Лаура, затем поднялась с пола, взяв одеяло.
        — Я, наверное, слишком сильно Вас отвлекла… Так что позвольте мне пожелать Вам приятной ночи и удалиться.
        Лаура направилась в сторону своей комнаты и, идя по коридору, она долго еще чувствовала взгляд Дрейка ей вслед…
        Возле своей комнаты девушка услышала голоса поднимавшихся по лестнице. Это были Марни и Рианон. Увидев Лауру, они быстрыми шагами направились к ней.
        — Вот ты где! А мы тебя уже обыскались,  — сказала Рианон.  — Есть о чем поговорить.
        Они все вместе вошли в комнату Лауры.
        — Я, конечно, понимаю, что ты вольна поступать так, как тебе заблагорассудится, но напиваться и засыпать на улице, Лаура, было не самым лучшим твоим поступком,  — сказала Рианон, когда дверь в комнату закрыли.  — Мы за тебя очень переволновались. Передумали все что угодно, вплоть до того, что ты попала к хозяину таверны, и он тебя где-то держал.
        Лаура усмехнулась на пылкую речь Рианон, а затем сказала:
        — Между прочим, я была у него только что…
        Лаура рассказала сестрам все — ну почти все — о чем они разговаривали с Дрейком.
        Услышав о том, что хозяин таверны обратил в ничто одеяло одним только движением, Рианон серьезно заметила:
        — Мы здесь в очень большой опасности. Теперь-то ты это поняла, Лаура? Помнишь, он же сам сказал, что в пределах этого здания не действуют ни магия, ни оружие? Как же тогда он смог спокойно воспользоваться ей, чтобы проделать такое?
        — Но он же сам сказал, что это не магия, а другое…  — возразила Лаура.
        — И что же другое?  — пристально посмотрела Рианон на нее.  — Он не сказал, да?
        Лаура ничего не ответила.
        — Ну вот тебе и ответ. Хранитель Артефактов он там или кто, но нам он точно не друг, понимаешь ты это? От таких лучше держаться подальше. Он силен, в этом можно не сомневаться. А у сильных мира сего нет друзей. Только враги и прислужники.
        Я даже могу смело утверждать, что если бы он захотел, то возможно бы вся Урахреста лежала у его ног, за ним бы шли легионы, десятки и сотни тысяч…. Но ему это, похоже, не очень нужно.
        — Знаешь, по-моему, если до сих пор он этого не сделал, то ему что-то мешает это сделать, разве не так? Да, и испепелить одеяло могу и я, так что не надо говорить о его силе…
        — Я не говорю, Лаура,  — серьезно посмотрела ей в глаза Рианон.  — Я это чувствую. Не как человек чувствую, а как…  — она снизила голос до шепота.  — Как дракон черный чувствую. Мне кажется, что он чего-то выжидает здесь или кого-то. Лучше нам тут не задерживаться…
        Тихо наблюдавшая до этого за разговором сестер Марни, вздохнула:
        — Я наконец поняла. Это все не настоящее.
        — Что? Ты о чем?  — в один голос спросили Рианон и Лаура, обратившись к Марни.
        — Я не чувствую дерева здесь,  — сказала она, прикасаясь рукой к деревянным половицам.  — Это что-то пустое, холодное и какое-то… неестественное.
        — Конечно, сколько уж этим доскам лет. Они давно уже перестали быть живыми деревьями, Марни,  — сказала Лаура.  — Хотя, про неестественность кое-каких вещей здесь я согласна.
        — Нет. Это… это даже не дерево,  — ответила Марни, прикрыв глаза и рукой водя по половице.  — Это никогда не было деревом. И еще — я не чувствую разницы между досками. А это всегда есть, даже если они из одного дерева. Сестры… это плохо, я не чувствую природного начала этих вещей в таверне. Я только теперь это поняла — у меня нет ощущения существования природы в этом здании: в столах, стенах, окнах, даже в деревянной посуде, в которой нам подали завтрак…
        — Хочешь сказать, что это все иллюзия?  — предположила Лаура, встревоженная словами сестры.
        — Нет. Магии я здесь тоже не чувствую… хотя мне это сложно определить,  — покачала головой Марни.
        — Была бы здесь сейчас Шеба…  — вздохнула Рианон.
        — Она уже наверное очень далеко,  — заметила Лаура.  — Но нам надо справляться и без нее. Я попробую как-то спросить это у тавернщика. Он же здесь с самого основания этой таверны, а, значит, должен знать, как она здесь появилась.
        — Не думаю, что хорошая идея задерживаться здесь еще и из-за этого. Мы же не изучать эту таверну собираемся! Достаточно того, по-моему, что мы просто чувствуем себя здесь неуютно и неестественно,  — сказала Рианон.
        — В тавернщике я тоже… не ощущаю природного начала…  — задумалась Марни.
        — Ты можешь ощущать и людей?  — спросила Рианон.
        — Людей, живых существ — они ведь тоже часть природы… Но ни в хозяине, ни в обслуге этого места, ни в самом тавернщике я это не могу уловить… И…  — дыхание девушки становилось все более учащенным с каждым словом.  — Мне что-то дурно. Наверное, я лучше выйду на улицу.
        Марни поднялась со стула, покачиваясь, точно на ветру.
        — Погоди, я с тобой,  — сказала Лаура, поддерживая сестру.
        — Я слишком переусердстввала, пытаясь понять природу всего здесь,  — вздохнула Марни.
        Они втроем поспешили на свежий воздух. Пока спускались по лестнице, Марни чуть не потеряла сознание. Если бы не вовремя подватившая ее Рианон, то девушка упала бы.
        На улице наступила уже ночь и воздух отдавал легкой прохладой.
        — Нет, так дальше дело не пойдет,  — сказала Рианон, оперевшись о стену дома, когда они усадили на лавку Марни.  — На рассвете выходим. К тому же мы с Марни ходили и договорились с Фантомом о том, чтобы завтра с кухни нам приготовили с собой провизии в дорогу,  — Рианон внимательно посмотрела на сестер.  — Лаура…
        — Я больше ничего не скажу против,  — согласилась она. Одно дело, когда вся проблема состояла в расхождении личных взглядов. Но когда на ком-то из сестер это начинало негативно сказываться, все разногласия отступали на второй план. К тому же, Лаура успокоила себя мыслью, что может вернуться в эту таверну и чуть поже, если появится желание. А уж время-то она всегда для этого свожет найти.
        — Завтра же мы уходим отсюда. Мне не нравится, что чувствует Марни, что чувствуете вы обе. Я, конечно, не ощущаю ничего такого подсознательно, но зато вижу неестественность, как наемница. Тот же трактирщик,  — Лаура стала говорить очень тихо.  — Трактирщик и прислуга называют себя почему-то частями…. Это очень странно. Кстати, хозяин таверны тоже их так зовет, как будто они и правда не люди, а какие-нибудь духи или действительно — фантомы, только имеющие плоть и привязанные к этому месту.
        — Может быть, над этой таверной висит какое-то проклятье?  — задумалась Рианон.  — Ведь и Орден Хранителей, если ты помнишь, Лаура, перестал существовать как-то неожиданно. Ведь никто не знает, что с ними случилось. И потом эти выжившие… Может быть они все прокляты и давно уже не те, кем были, хотя и выглядят вполне натурально.
        — Но только не колдун,  — сказала Марни.  — Его мы видели на тракте далеко от этого места. Значит, он не привязан к этой таверне.
        — Ты как?  — спросила Лаура.
        — Мне уже лучше,  — сказала Марни.  — Воздух здесь действительно хорош и свеж.
        — Колдун…  — задумчиво проговорила Рианон.  — Пожалуй, стоит с ним поговорить…
        — Некогда теперь с ним говорить, Рианон. Ты же сама сказала, что уходим завтра,  — напомнила Лаура.
        — Я знаю. Но мне почему-то кажется, что с ним мы видимся здесь не в последний раз…
        — Поговорить с ним не удастся,  — ответила Лаура.  — Он все время ведет себя тихо и старается уходить от бесед. Он все время в сторонке, хотя не скажешь, что ему все это безынтересно. С нас он, между прочим, глаз не спускал постоянно, пока мы находились в его поле зрения. Хотя, я не спорю, делал он это очень осторожно и незаметно.
        — Может нам стоит не ложиться ночевать?  — предложила Рианон, поглядывая изредка по сторонам — не смотрит ли кто за ними.
        — Нет,  — улыбнулась Марни.  — Не переходи только за рамки разумного. Вчера же мы легли и, между прочим, неплохо выспались. Я, не смотря ни на что, поднялась полная сил, чего в последнее время уже очень давно не ощущала.
        — Да я, в общем-то, тоже,  — согласилась Рианон и покосилась на Лауру.  — Вот только ее каждый раз расталкивать приходится, где бы мы ни спали.
        Марни усмехнулась:
        — Мне вот интересно, сколько бы она проспала еще, если бы мы каждый раз ее не поднимали. Надо как-нибудь проверить ради интереса…
        — Издеваетесь, да?  — хмуро посмотрела на сестер Лаура.  — Ну издевайтесь, издевайтесь… я вот тоже обязательно к чему-нибудь прицеплюсь, как только повод появится.
        — Не волнуйся, мы постараемся не дать тебе такой возможности,  — улыбнулась Рианон.
        Проведя еще некоторое время на улице и разговаривая уже на более мирные и отвлеченные темы, девушки поняли, что сон постепенно начал овладевать ими. Не пытаясь себя пересилить, они вернулись в таверну и разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Каждая уже не волновалась, они точно знали, что завтра покинут это место и больше постараются сюда не возвращаться.

* * *

        Луна осторожно заглядывала в тускло освещенную залу, не решаясь мешать свой чистый серебряный свет с желто-коричневым, исходивим от догорающих свечей.
        Тавернщик и прислуга разошлись по подсобным помещениям ввиду того, что в зале не осталось посетителей. Кроме одного.
        По комнате раздавалось мерное постукивание железного ножа о дерево. Звук был глухой и довольно тихий, но размеренный и повторяющийся через определенное время.
        Подперев одной рукой голову, за самым ближним к стойке столом сидел Фаразон и наблюдал, как нож, паривший в воздухе, размеренно отрезает маленькие куски от яблока, вертевшегося в разные стороны. Такая магия для него была пустяком, и колдун мог прибегать к ней, несмотря на барьер таверны, даже не пользуясь словами или жестами. Всего лишь изливался чистый поток колдовской энергии, заставлявшей нож через определенное время падать на стол, отсекая каждый раз маленький кусок от яблока, делая его как можно округлее. Рядом стоял остывший чай в маленькой глиняной чашке, но Фаразон не обращал на него внимания. В его голове сейчас вертелись вихрем мысли и воспоминания. Он всегда говорил, что приходит в таверну, чтобы отдохнуть, перевести дух. Но на деле это было не так: именно здесь он многое переосмысливал и принимал самые тяжелые и значимые решения, предварительно обдумав и взвесив все возможности и случайности. Порой уходил он из таверны еще более уставшим, чем после перехода почти без сна из Речного королевства в Оронское герцогство.
        Раздался щелчок, а затем арбалетная стрела пригвоздила яблоко к крышке стола.
        — Да, да, я тоже презираю правила таверны и всячески показушничаю, не боясь распугать посетителей. Какое нам дело, будет прибыль от них или нет, так, Фаразон?  — раздался недовольный голос Дрейка. Маленький арбалет, словно бы приклеенный к наручу Хранителя, сложился и втянулся внутрь, не оставив на чешуйчатой поверхности ни следа. А затем и сам наруч растворился в складках рукава бархатной рубашки. Дрейк подошел к столу и тяжело уселся на ближайший табурет.
        — Если ты до сих пор не заметил, Первый, то посетителей здесь сейчас нет,  — усмехнулся Фаразон, затем добавил, и в его голосе прозвучали грустные нотки:
        — Сколько десятилетий прошло уже, а я до сих пор, по-старинке, тебя Первым величаю, Дрейк…
        — Это потому, что ко мне сильно прозвища прилипают. Такая уж я личность заметная, все стараются как-нибудь обозвать,  — улыбнулся владелец таверны, а затем уже серьезным голосом продолжил:
        — Ну и как тебе нынешний «вихрь судьбы»? Таверна притянула новеньких интересных личностей. С такими потрясающими запахами. Я чувствую себя снова молодым. Хотя мне кажется, что Рианон подозревает их неслучайное здесь пребывание.
        — Хм… Рианон здраво оценивает ситуацию, потому и подозревает,  — ответил колдун и задумался, вспомнив первую встречу с девушками на тракте и прожигающий взгляд Рианон.  — Погоди с выводами, две другие не так просты, как кажутся. Я думаю, пока стоит просто понаблюдать за ними.
        — Кстати, если ты не заметил, а ты просто должен был что-нибудь заметить своим магическим зрением, за весь день запахи драконов не ослабли ничуть. Точнее три не ослабли, а один почти выветрился. Мне это кажется довольно логичным, особенно учитывая слова Лауры,  — заметил Дрейк.  — Но это крайне странно, потому как все драконы ощущают Узы.
        — Да, они интересны — это бесспорно,  — подтвердил Фаразон, взяв до сих пор висевший в воздухе нож и положив его на стол,  — Но драконы ли они? Ты же видишь их обличье — оно человеческое, хотя и у всех разное. Ты же знаешь, в Гардорре нет оборотней, кроме волков, да, по слухам, медведей в южный районах Речного королевства. Естественно, они не могут ощутить Узы, потому что — я еще раз повторюсь — это не драконы.
        — Еще есть я, ты забываешь об этом. Чем я не оборотень? Драконье обличье у меня есть,  — хихикнул Дрейк.
        Фаразон улыбнулся краем рта:
        — Ты — это отдельный случай. Но я сейчас говорю о рожденных в этом мире. Хотя я не могу понять, что с ними не так, на них определенно было оказано магическое воздействие. Довольно давно. Я это чувствую, но не могу разобрать…
        — По большому счету у них нет ничего общего. Все они из разных стран, что их может связывать? Даже драконьи запахи у них от разных драконов. Магическое воздействие много лет назад…  — с насмешкой начал монстр, затем запнулся, прищурил глаза и замолчал.
        — Что? Думаешь на меня?  — посмотрел в глаза Дрейку колдун.  — Орден магов тут не при чем. Мы таким никогда не занимались, да и возраст у этих наемниц человеческий.
        — Что?  — встрепенулся Хранитель.  — А, нет, нет, не думаю, конечно, у тебя никогда ингредиента не было необходимого. Это я так просто задумался, ну ты же меня знаешь, бывает, вот так находит что-то,  — посмеиваясь и ковыряя когтем стол, ответил Дрейк.
        — Но они — не такие как я, определенно совсем не такие,  — совсем тихо добавил он.
        — Нда… Я бы подумал на Твердыню Заката, уж что-то долго они там невылазно и спокойно сидят у себя на севере, да только девушки пришли с востока — совершенно из другой части Урахреста. И еще — Империя Заката ведь своих просто так не бросает,  — задумчиво проговорил Фаразон и замолчал. Но через мгновение снова заговорил:
        — А если посмотреть иначе. Скажи, Дрейк, что у них с виду общего?
        — Ммм, они наемницы, профессия у них общая. В их компании нет мужчин. Наверное, все,  — неожиданно безразлично ответил хозяин таверны.
        — Вот именно… и все. Они связаны общим делом, но более в них нет ничего общего. Они по-разному выглядят, по-разному ведут себя, используют различное оружие… Если так посмотреть, они делают все, чтобы подчеркнуть свою разность и скрыть что-то… Возможно, они похожи больше, чем это кажется на первый взгляд. И общее у них… прошлое,  — хищно прищурившись и глядя куда-то сквозь таверну, сказал Фаразон.
        — Мне спать пора,  — неожиданно произнес Дрейк и под удивленный взгляд Фаразона чуть ли не бегом отправился к лестнице.
        — Странный он все-таки…



        — Глава 4

        К середине ночи начался дождь. Капли со звоном барабанили в стекло и по крыше так, что Лаура даже проснулась. Она поворочалась в постели, стараясь найти положение, чтобы удобнее устроиться и задремать, но назойливый шум не давал ей этого сделать. Со злостью она поднялась и отдернула занавески на окне.
        Фонарь на крыльце таверны горел — комната Лауры как раз находилась над входом окнами во двор — и в его свете девушка увидела, как сильнейший ливень сплошной стеной покрывал все вокруг.
        — Завтра придется идти по грязи — промокнем и замерзнем,  — вздохнула с досадой Лаура. Она надеялась уйти утром в теплую погоду по сухому тракту. Теперь об этом можно было забыть: даже если дождь утихнет, к утру дороги не высохнут. Сколько раз уже наемницам приходилось путешествовать в подобных условиях, но она все равно не могла к этому привыкнуть.
        Лаура вновь улеглась в постель и заставила себя закрыть глаза. В следующие дни такой роскоши у нее не будет, так что стоит как можно больше использовать эту последнюю возможность. С этой мыслью заснула.
        Однако на утро дождь не прекратился. Более того, он еще больше усилился, и стекающие по стеклу потоки воды не давали возможности разглядеть, что же творится на улице. Тучи низко провисли над таверной темно-серыми боками, готовыми вот-вот лопнуть от содержащейся в них влаги. Просвета не было видно даже вдалеке — небо покрыла серая хмарь, бесконечно тянущаяся во все стороны.
        В дверь постучали, а затем вошла Марни.
        — Уже не спишь?  — сонно проговорила она, потирая глаза.
        — Нет, хотя хочется. Который час?  — спросила Лаура, не поднимаясь с постели, а усевшись на ней, завернувшись в подарок хозяина таверны.
        — Полдень, наверное. Трудно определить,  — ответила Марни, кивнув на окно.  — Льет не переставая. Даже выйти на улицу невозможно.
        — Полдень! Так мы, значит, не идем… Ну да, в такую погоду куда-то выходить — просто ужасно, тем более зная, что за сегодня или завтра мы не доберемся ни до одного города,  — задумчиво предположила Лаура.
        — Рианон тоже считает, что пока не кончится этот ливень, лучше быть здесь. Все-таки, какая бы уж ни была эта таверна, она сейчас является неплохой защитой. Во всяком случае от дождя.
        — Это точно,  — поежилась Лаура, представив, как же мерзко сейчас за окном.
        — Забавно вспоминать, что вчера мы считали это место самой первой опасностью,  — вздохнула Марни, а затем продолжила:
        — Я спускалась вниз и слышала разговоры путников, пришедших сегодня утром. Один из них, постарше, утверждал, что таких дождей не было уже лет десять. Даже по земле, которая не в силах впитывать так много влаги, текут грязевые потоки. Тракт в некоторых местах размыло, и обозы застряли на полпути в Речное королевство.
        — Марни, что ты чувствуешь… надолго это?
        — Не уверена… но знаю, что сегодня такая погода будет весь день, и нам вряд ли удастся даже выйти во двор, не то что куда-то за ограду.
        Лаура вздохнула. Еще один день придется скучать, а она уже свыклась с мыслью, что следующую неделю придется провести под открытым небом. И как на зло, как только она согласилась с сестрами и собралась в дорогу, полил этот проклятый дождь и все испортил.
        — Кстати, видела сегодня колдуна… Фаразона или как его там,  — вспомнила Марни.  — Он выслушал пришедших путников. Это были какие-то переселенцы из Срединных земель. Один из них просил о помощи: его обоз застрял на тракте в миле от таверны.
        — И что же?
        — Фаразон согласился помочь и ушел с ним. Я посмотрела им в след — над ним и путником дождь как будто бы встречал незримую преграду, разлетаясь брызгами в стороны.
        — Вот бы нам так уметь…  — вздохнула Лаура.  — Надо будет поговорить об этом с Шебой, когда она вернется.
        — Ничего не заметила в моем рассказе?  — посмотрела на Лауру Марни.
        — Что? А… Дождь обходил их стороной, говоришь? Но ведь, как говорил Дрейк, вблизи таверны и внутри нее ни магия, ни оружие не действует. Почему же и он, и Фаразон могут ей спокойно пользоваться? Кстати, Фаразон, может быть, тоже сказал, что «это не магия, это другое»?  — усмехнулась Лаура.
        — Нет. Он вообще никому ничего не говорил,  — угрюмо ответила Марни.
        — Надо посмотреть, как на остальных действует этот «запрет»,  — решила Лаура, взглянув на свой меч, стоящий возле стола.  — Может быть, это только на нас наложено какое-то заклинание…
        — Не думаю,  — задумчиво ответила Марни.  — Посетители вроде бы что-то говорили о безвредности оружия в этих стенах…
        — Надо быть осторожней в любом случае,  — заключила Лаура.
        В дверь снова постучали.
        — Открыто, войдите!  — крикнула Лаура.
        В комнату вошла Рианон. Она была не в дорожной одежде, а в легком вязаном черном платье, которое не одевала со времени их последнего посещения своего маленького домика в лагере наемников. Оно придавало девушке ощущение легкости и подчеркивало ее стройную изящную фигуру. Волосы Рианон по-простому собрала в хвост. От облика наемницы, к услугам которой прибегали и купцы, и даже бароны, не осталось и следа.
        — Как ты красива,  — удивленно сказала Лаура, уже и забывшая свою подругу в облике не грозной воительницы, таинственной и мрачной, а хорошенькой молодой девушки.
        Рианон слегка улыбнулась, немного поджав губы.
        — Спасибо,  — сказала она, усаживаясь на кровать рядом с Лаурой.
        — Хочешь сказать, что мы тут еще ни на один день?  — спросила Марни.
        — Да. Я говорила с Фантомом. Он утверждает, что такой ливень может затянуться на три-четыре дня. Так что торопиться нам некуда — все равно в такую непогоду отсюда и двух миль не пройти. Из-за плотного потока воды вокруг ничего не видно дальше пяти шагов. Так что можно просто-напросто заблудиться.
        — Мда… Думаю, Фаразон с путником долго еще будут искать их обоз,  — заметила Лаура.
        — Фаразон — колдун, так что, я думаю, они особенно блуждать не будут,  — возразила Марни.
        — Ну у магии тоже пределы ведь есть,  — улыбнулась Лаура.
        — Тебе так хочется, чтобы Фаразон поблуждал?  — удивленно и с улыбкой спросила Рианон.  — За что же ты его так?
        — Не знаю… все они какие-то странные, эти Хранители,  — сказала Лаура.
        — Так ты же только двоих и видела,  — заметила Марни.  — Это, может быть, самые чудные остались.
        — Они говорили, что есть еще третий,  — напомнила Рианон.  — А что до Фаразона — я думаю, с магией у него проблем не возникнет.
        — Извините,  — дверь приоткрыла девушка-служанка в белом опрятном переднике с кружевами по краям.
        — Как вы и просили, ваш завтрак,  — сказала она, а затем внесла поднос, на котором стояли три глиняных горшочка, кувшин, чашки и завернутый в тряпицу свежий хлеб, от которого аромат мгновенно разнесся по всей комнате. Лаура поняла, как сильно она проголодалась, пока спала.
        — Я позаботилась о завтраке. Думаю, что сегодня можно поесть и в нашей обычной компании, не спускаясь вниз,  — сказала Рианон, принимая у служанки поднос и аккуратно ставя его на стол.
        — Неужели мясо в горшочках?  — сказала Марни, приподнимая крышку ближайшего к ней.
        — М-м-м-м… да еще с овощами и специями,  — причмокнула она, беря ложку и пододвигаясь к столу.
        Лаура моментально выскочила из кровати — и куда только сон весь делся. Девушки дружно рассмеялись.
        — Похоже, Рианон, ты нашла новый способ быстро ее поднимать и приводить в нормальное состояние,  — заметила Марни, отрывая от хлеба ломоть. От только что испеченного куска шел даже легкий пар.
        Сестры поблагодарили служанку и принялись за еду, между делом вспоминая, свой скудный дорожный завтрак. Лаура, смеясь, заметила, что так здорово в последний раз они ели еще в лагере наемников, когда сами готовили себе еду. В таверне «Пристанище Хранителей» кормили так вкусно, как не подавали ни в одной из забегаловок, попадавшихся наемницам во время их путешествий. Еда здесь была всегда свежей, в ней чувствовалось не просто искусство, она напоминала девушкам дом. Каждая вспоминала то время, когда они еще даже не знали друг друга. Марни — как жила в маленьком домике на юге Речного королевства вместе с родителями. Лауре запахи навевали воспоминания об ароматах, доходивших из столовой, которая располагалась во дворе трехэтажного особняка ее семьи в Исилхиве. А Рианон казалось, будто она вновь находится на кухне в большом доме где-то на территориях Винья Палладен и пробует блюда, которые готовила вместе с остальными служанками, жившими рядом с ней.
        — Эх… хотелось бы мне жить в своем домике все же,  — сказала Марни.  — Все-таки, когда я ушла путешествовать из родительского дома, я не думала, что мои странствия растянутся на долгие годы. И теперь я временами даже жалею, что вообще решилась сделать этот шаг.
        — Ну, а что жалеть теперь-то,  — утешила подругу Лаура.  — Если бы ты тогда не отправилась, то так бы и жила крестьянкой в своей тихой деревеньке, не зная ни мира, ни людей. Потом обзавелась бы каким-нибудь трудягой-мужичком, который все утро проводил бы на огороде, а вечер в таверне с друзьями-выпивохами. Было бы у тебя пятеро детишек, которые бы изо дня в день докучали тебе своими вопросами и шалостями, ходила бы ты постоянно с пузом…
        Дальше Лаура договорить не успела, так как Марни, отложив в сторону горшочек и ложку, со всего размаха влепила ей попавшейся под руку подушкой.
        — Посмотрела бы я на тебя с пузом, как бы ты охала и ахала в своем большом доме в окружении кудахтающих служанок. Госпожа Лаура не ходите — а то вам тяжело, госпожа Лаура не сидите так, не бегайте этак…
        — Ах ты!  — возмущенно перехватила выбравшаяся из-под большой подушки Лаура Марни одеялом и начала ее заматывать, пользуясь тем, что та не ожидала ответных действий.
        — Ну хватит вам уже,  — возмущенно сказала Рианон и тут же получила по лбу собственной ложкой, руку с которой толкнула Марни.
        Завязалась возня, в ходе которой больше всех пострадала кровать и новые белоснежные простыни и подушки. В итоге, усмирив и связав одеялом обеих, Рианон повалила их на кровать и накрыла подушкой.
        — Все! А теперь я спокойно доем свой завтрак,  — сказала она, вновь принимаясь за еду.
        — Эм… Рианон, а ты не хочешь нас развязать,  — спросила Лаура, головой пытаясь вылезти из-под подушки и сдуть с лица перья.
        — И не подумаю. Вы так намного спокойнее,  — улыбнулась она им.
        — Смотри, что там в окне,  — вдруг сказала Лаура.
        — Ну уж нет, я не куплюсь на такую простую шутку,  — поводила пальцем Рианон.
        — Да нет же!  — уже с толикой обиды в голове повторила Лаура.  — Там что-то белое промелькнуло.
        Рианон подошла к окну и выглянула во двор. Сквозь стену ливня было видно, как сделав несколько кругов над поляной, на тропинку, сейчас представлявшую собой бурную реку, приземлилось белое крылатое существо со всадником на шее.
        — Или мне изменяет зрение, или это самый настоящий грифон,  — сказала удивленная Рианон, развязывая Марни и Лауру.
        — Спасибо,  — проворчала Лаура, выглядывая в окно.
        С грифона спустился всадник, ловко подхватив поводья и погладив животное по птичьей голове.
        — Какой он красивый,  — прошептала Марни.
        — Всадник?
        — Нет же! Грифон!  — шикнула на Лауру Марни и прямиком устремилась вниз.
        — А не слишком ли это будет выглядеть по-детски — вот так вот глазеть на невиданного зверя и его седока,  — задумчиво вслед проговорила Рианон.
        — Не знаю, пошли!  — весело, словно десятилетняя девчонка, сказала Лаура и ухватила за руку Рианон, которая не успела ничего возразить, как они уже летели вниз по лестнице, догоняя Марни.
        Оказалось, что не только девушки заметили прибытие всадника на грифоне, но и еще несколько постояльцев: в общем зале было около десятка человек, ожидавших появления всадника.
        — Но ведь грифоны обитают только в ледниках далеко на севере,  — заметила Рианон.
        — Да. Я читала о них, но мало. О грифонах очень редко упоминают в старинных записях. Некоторые считают, что их вообще не существуют, а эльфы придумали их для устрашения людей, живущих на Урахреста.
        — Погоди… то есть ты хочешь сказать, что всадником этого зверя может быть ни кто иной, как эльф льда?  — догадалась Рианон.
        — Конечно. Но как он попал сюда?! Зачем,  — не могла понять Лаура.  — Эльфы льда скрытный и замкнутый народ — они живут севернее гор Каменного капкана и по слухам не общаются даже со своими сородичами — высокими эльфами. А пути в их дома сокрыты льдами и вечными метелями, так что пройти к ним удавалось не многим.
        Дверь в таверну открылась, и в помещение вошли двое — слуга и опиравшийся на него эльф, не походивший ни на кого, ранее виданного сестрами. Темно-синяя кожа, длинные белые волосы, заплетенные в косы и собранные в толстый хвост. Его белые одежды из странного материала казались легкими и тонкими, но на деле были очень прочны. Отличали эльфа высокий рост и сильная худоба, темно-синие щеки даже слегка ввалились, во всем теле чувствовалась легкость и какая-то непрочность.
        Эльф слегка опирался на плечо слуги рукой. В другой руке он держал белое копье. В первый миг увидев его, сестры решили, что оно из снега. Но древко не таяло, с наконечника не стекали капли.
        — Я поражена до глубины души,  — шепнула Лаура.  — Он кажется таким хилым…
        Рианон только шикнула на сестру. Ей эльф казался вполне обыкновенным, разве что за исключением некоторых особенностей внешности и вооружения.
        — Ну и жарко здесь у вас,  — выдохнул грифоний всадник, говоря слегка звенящим голосом, как звенит на морозе сталь.
        — Сейчас… присаживайтесь,  — проводил его слуга. Пришедшие посмотреть на нового гостя постояльцы, постепенно расходились по углам зала, но некоторые так и стояли, разглядывая невиданного посетителя.
        Когда слуга провел эльфа мимо наемниц, Лаура почувствовала, как от него веет морозом, и даже слегка поежилась от охватившего ее холода.
        И как только они могли жить в таких ледниках! Лаура удивлялась причудам этого народа. В горах, вечно укрытых снегами, было куда холоднее, чем здесь, в Срединных землях самой лютой зимой. Как удавалось эльфам льда выживать в таких непригодных условиях?
        — Разместите моего грифона,  — попросил грифоний всадник у слуги, и тот согласно кивнул.  — Лучше бы ему похолоднее место, если конечно оно вообще найдется.
        — Не беспокойтесь. У нас существует специальное помещение для грифонов во дворе. Часть, отвечающая за него, непременно позаботится, чтобы ваш питомец разместился со всеми удобствами. А охлажденный коктейль с минуты на минуту будет готов,  — сказал тавернщик, который непонятно откуда возник рядом с эльфом. Тот растерянно кивнул и откинулся на спинку стула.
        — Слышали, опять эта «часть»,  — заметила Лаура девушкам. Те согласно кивнули и решили тоже подыскать себе столик неподалеку от эльфа.
        Житель ледников, как на зло, занял столик в самой глубине таверны, который дальше всего стоял от очага. Для нового посетителя даже в прохладном зале было очень жарко.
        — Принесите чего-нибудь горячего,  — попросила Лаура проходившую мимо служанку.
        — Смотри, как все на него глазеют,  — заметила Марни.  — Я думаю, что он долго не будет сидеть в зале при такой обстановке. Не очень приятно ловить на себе открытые взоры всех посетителей.
        Но к удивлению наемниц эльф вел себя довольно спокойно и не обращал внимания на устремленные на него любопытные взгляды. Он рассматривал посетителей в ответ небесно-голубыми глазами, отчего те тут же отворачивались.
        — Почему они живут в таком холоде,  — все не могла смириться Лаура. Хотя она уже давно читала об этих существах и все это знала, но теперь, увидев воочию, вновь задалась вопросами, которые некогда ранее очень волновали ее.  — Ведь Урахреста не так уж сильно заселена. Здесь бы нашлось место для них…
        — Эльфы считают, по всей видимости, что там они в большей безопасности,  — высказала свое мнение Рианон.  — Да и грифоны — это северные животные. Они бы не стали жить здесь, в более теплых землях. А с эльфами у них давний союз, как я слышала.
        — Интересно…  — задумчиво произнесла Лаура, сделав несколько глотков горячего бульона, а затем встала из-за стола и направилась прямиком к эльфу.
        — Вот куда ее опять понесло?  — с досадой вздохнула Рианон и посмотрела на Марни — не собирается ли и она выкинуть нечто подобное. Но девушка в ответ лишь покачала головой, показывая, что все сомнения сестры насчет нее напрасны.
        Тем временем Лаура, поборов дрожь от холода, подошла к эльфу и, осторожно коснувшись его плеча, спросила:
        — Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам?
        — Пожалуйста. Места за этим столом, кроме моего, свободны,  — своеобразно ответил эльф льда, вытирая прозрачные капли пота со лба.
        Лаура, поблагодарив, устроилась рядом с ним, поправив волосы и слегка откинув с плеч легкую вязаную кофту.
        — О, начала хвост распушать,  — ухмыльнулась Рианон и развернулась в противоположную сторону.  — Глаза б мои не видели…
        — Ты же знаешь, что это всего лишь ее игры,  — сказала Марни, совершенно спокойно наблюдая за Лаурой.  — Может быть, ей удастся вытянуть из него что-нибудь интересное. Просто так, во всяком случае, она еще ни разу ни к кому не подсаживалась.
        — Жарко здесь, да?  — спросила Лаура, заметив, как эльф время от времени платком вытирает капельки пота, скатывающиеся по его синей коже.
        Эльф, до этого не особо обращавший внимание на Лауру, скосил взгляд:
        — Для Вас — скорее всего холодно, если судить, как сильно вы сжались.
        Лаура возмутилась, но виду не показала.
        — А Вы прямо с гор ледяных спустились, правда?  — поинтересовалась девушка, заглядывая в миндалевидные лазурные глаза эльфа.
        — Отсюда до ледяных гор, как Вы их назвали, довольно далеко. Но да, я из снежных краев за Каменным капканом.
        — Вы проделали такой большой путь… Неужели Вы направляетесь в более южные земли? Или же Ваш путь пролегает в Темный лес?  — предположила Лаура, на что эльф ответил:
        — Я не ищу встречи с подобными мне. Все представители эльфийских рас живут на востоке, мой же путь пролегает на северо-запад.
        — Неужели прямиком в земли северных варваров?  — поинтересовалась девушка.
        Эльф, видимо решивший, что несколькими фразами разговор с неожиданной собеседницей не закончить, повернулся в ее сторону и ответил:
        — Я поражен Вашими познаниями о мире. Но зачем задавать столько вопросов? Вам что-то конкретное от меня нужно?
        Лаура невинно похлопала глазами, а затем улыбнулась и сказала:
        — Я думаю, что Вам предстоит еще неблизкий путь. Наверняка потребуется и охрана?
        Эльф льда выхватил из-за спины свое белоснежное копье. В один миг Лаура насторожилась: каждая часть ее тела была готова к тому, чтобы дать отпор. Но против ожидания наемницы, эльф положил копье себе на колени и, слегка улыбнувшись, сказал:
        — Вот моя лучшая защита. А моя охрана — это грифон, вместе с которым я прибыл сюда.
        Лаура почувствовала, как застывшая на миг кровь вновь побежала по телу. За столиком напротив со злостью зашипела Рианон, опрокинув чашку с горячим чаем.
        — Но ведь сейчас грифона рядом с Вами нет. Вы же не всегда и не везде будете вместе,  — предположила Лаура.
        — Но он прекрасно меня чувствует. И знает, что поблизости мне ничто не угрожает. В случае малейшей опасности он будет здесь, чтобы защитить меня. Даже если я еще не увижу угрозу,  — объяснил эльф льда.
        — Как необычно… Между Вами существует какая-то связь?  — вновь задала вопрос Лаура, ничуть не огорченная тем, что жителю льдов не потребовались услуги наемников. Одна лишь мысль о том, что ей пришлось бы находиться в этом холоде постоянно, заставляла все тело девушки покрываться мелкими мурашками.
        — Эта связь существует между каждым всадником и грифоном. Она своеобразная, и понять ее вы скорее всего не сможете. Это возможно лишь только почувствовать.
        Лаура поняла, что именно этими словами эльф и рассчитывал прекратить их беседу. Отметив, что ее собеседник не слишком-то словоохотлив, девушка решила несколько сменить тему разговора:
        — Мое имя — Лаура. Если вдруг Вам что-то понадобится, Вы всегда сможете обратиться за помощью ко мне.
        Эльф смерил ее взглядом, а затем улыбнулся и ответил:
        — Я уверен, что помощь мне вряд ли понадобится. К тому же, надолго здесь я оставаться не планирую.
        — Да я тоже не планировала здесь задерживаться. Но погода диктует свои правила, не так ли? Но… не важно. Если даже Вам не потребуется моя помощь, то я смогу составить Вам хотя бы компанию для беседы.
        — Вы так много любите говорить…  — вздохнул эльф.
        — Ну а вы там, в своих ледниках, совсем уже от речи отвыкли чтоли?
        — Я не вижу смысла в разговоре, когда совсем не о чем говорить,  — пояснил эльф.
        Лаура усмехнулась и подмигнула ему:
        — И тем не менее, мы неплохо поговорили,  — сказала она, вставая из-за стола.  — Спасибо Вам!
        От Лауры не укрылось, что эльф был очень удивлен такой ее реакцией и на какое-то время даже растерялся. Но затем вновь принял свой невозмутимо-спокойный облик и кивнув ей головой, сказал напоследок:
        — Мое имя — Анзр'Эрн.
        Лаура вновь подсела к сестрам, а житель ледников, дождавшись напитка, пожелал подняться в свою комнату.
        — Ну и как, завела нового друга?  — хмуро поинтересовалась Рианон.
        Лаура лукаво взглянула на нее, а затем пододвинулась поближе. Наклонившись, она над самым ухом Рианон произнесла:
        — Насупишься еще больше — треснешь.
        — Да ну тебя!  — ткнула в бок ее Рианон.
        Лаура залилась смехом, а затем в нескольких словах рассказала о том, как познакомилась с новым постояльцем.
        — Все, последнее, что могло меня заинтересовать, исчезло,  — скучающе заметила Лаура, посмотрев на тот столик, где некоторое время назад сидел эльф.
        — Не исчезло, а пошло наверх,  — поправила Марни.
        — Какая разница? Все равно делать больше нечего,  — сказала Лаура, теребя в руке чашку с остатками бульона.
        — В такую погоду ничего и не поделаешь…  — с кислым видом выглянула в окно Рианон.
        — Все, я спать пошла,  — сказала Марни, махнув рукой сестрам.
        — Оставляешь меня с этой вечно недовольной всеми особой,  — фыркнула ей вслед Лаура и отвернулась от Рианон.
        Некоторое время они молча сидели, нарочно глядя в разные стороны и стараясь не обращать внимания друг на друга. В итоге обеим это изрядно надоело. Чего-либо лучше, чем последовать примеру Марни, они так и не придумали.
        — Я тоже пошла…  — одновременно начали они.
        — Ну а я тогда останусь здесь,  — ухмыльнулась Рианон.
        — Счастливо оставаться,  — сказала Лаура, выпорхнув из-за стола.
        Проводив взглядом сестру до лестницы, Рианон вновь уставилась в окно. Погода не собиралась улучшаться: за стеклом так же стеной застилал все ливень. На поляне перед таверной, которая сейчас походила на болото, не было никого. Да и понятно, в такую погоду не найдется безумцев, желающих освежиться. Все нормальные люди будут сидеть под крышей и греться у теплого очага.
        — Кхмда… что-то я о нормальных говорила,  — усмехнулась Рианон, когда увидела, как на поляне перед таверной возникло две повозки, запряженные лошадьми. Животные то и дело мотали промокшими гривами, пытаясь отмахнуться от назойливых капель воды. Возле них вертелось четверо людей, промокших до нитки и по колено утопавших в грязи. Один из них что-то кричал и пытался подгонять остальных. В нем Рианон узнала Фаразона. Он был такой же мокрый и представлял довольно жалкое зрелище.
        Девушка вспомнила, как утром Марни рассказывала про его магию и про дождь, который не касался колдуна. По всей видимости за время, которое Фаразон провозился с путниками, магия его иссякла.
        Дверь таверны открылась и внутрь ввалилось четверо мокрых и грязных путников. Двое из них тащили какие-то ящики, из которых медленно вытекала вода прямо на чистый пол таверны.
        — Снимите уже их и расставьте по-отдельности,  — скомандовал один из путников. Двое других приподняли верхний ящик — из-под него полилась вода прямо на мантию колдуна.
        — Спасибо. А то мне так не хватало влаги сегодня,  — язвительно заметил Фаразон и с руганью вновь выскочил на улицу.
        Ко вновь прибывшим тут же подскочил Фантом и несколько служанок, которые уже принесли теплые плащи для промокших людей. Всех новых постояльцев сразу усадили за столы как можно ближе к очагу. Грязь, которую те принесли с собой со двора, в один миг убрали.
        Рианон скучающе наблюдала за ними, опустив голову на руки. Ей вспомнилась таверна в лагере наемников в северных землях. Совершенно другое заведение: более шумное, более грязное и намного опаснее, чем здесь. Там все недовольство и вся злоба выказывалась открыто и сразу же. Без нескольких потасовок в день та забегаловка не обходилась. Здесь же совсем иначе: тихо, спокойно и опрятно. От такой обстановки Рианон все время казалось, что она не может чувствовать себя в безопасности. Настолько сильно привыкла она к более шумному обществу наемников, что здесь все казалось даже слегка неправильным.
        Но если смотреть на это с другой стороны, то в такой таверне можно было действительно спокойно оставаться и на день, и на месяц. Не возникало ощущение постоянного движения людей через это заведение. Кто-то приходил, кто-то уходил, но все равно «Пристанище Хранителей» оставалось уютным и приветливым местом, так похожим на дом. Вот только что-то подсказывало, что у этого дома много тайн и далеко не все в действительности так, как это выглядит на первый взгляд. И именно это ощущение заставляло Рианон чувствовать себя здесь не в своей тарелке.
        Вновь в таверне появился Фаразон. Теперь уже в руках у него был посох, а грязь с одежды и сапог исчезла. Колдун скинул свой мокрый плащ — под ним оказалась совершенно сухая иссиня-черная мантия с двумя бархатными полосками на груди, отороченными узорной каймой. Фаразон откинул со лба мокрые волосы, ставшие черными от влаги, и направился к Рианон, заметив, что девушка разглядывает его.
        Наемница только вздохнула и рассердилась на саму себя за то, что не смогла вовремя отвести взгляд. Теперь придется либо уходить, либо терпеть общество этого человека.
        Последняя надежда на то, что колдун, возможно, пройдет ее столик, не оправдалась, когда Фаразон устроился напротив.
        — Я уверен, ваши спутницы возражать не будут,  — улыбнулся уголком рта маг. Только что подошедшей служанке, которая лишь открыла рот, чтобы обратиться, колдун сказал:
        — Чаю на травах и порцию меда.
        — Вообще-то, мои спутницы будут возражать, что их теплые сухие места занимает мокрый незнакомец,  — хмуро ответила Рианон. Ей совершенно не хотелось общаться с человеком, которого она считала ничуть не менее опасным и подозрительным, чем самого хозяина этой таверны.
        — Во-первых, ваших спутниц здесь нет и они, соответственно, вряд ли узнают сейчас, что я занял эти места. Ну а во-вторых, где вы видите мокрого и грязного?..
        Рианон подняла взгляд и собиралась уже указать пальцем магу самому на себя, но увидела, что волосы и лицо Фаразона были абсолютно сухими, как будто он никуда не выходил. Наемница чуть не подавилось своей непрозвучавшей претензией.
        — А что до незнакомца… Я бы так не говорил,  — пояснил колдун.  — Мы ведь с вами уже не первый раз встречаемся. Да и, похоже, что не в последний.
        — В этом очень я сомневаюсь,  — хмыкнула Рианон.
        — Не надо сомневаться. Будьте уверены,  — заверил колдун.  — Но я думаю, что стоит оставить это все. Ссоры ни к чему не приведут.
        — Вас что-то интересует конкретно во мне?  — спросила Рианон, безучастно глядя в пол.
        — А если бы я хотел нанять вас за хорошую плату?
        — Для Вас — определенно ответ «нет»,  — отрезала Рианон.
        — Поэтому-то я и не собираюсь нанимать Вас,  — усмехнулся Фаразон.  — Вообще, меня интересует, почему Вы так грустны?
        — А тебе есть до этого дело, колдун?
        — Я так рад, что Вы наконец-то начали обращаться ко мне на «ты»,  — заметил Фаразон и тут же продолжил, не давая своей собеседнице вставить и слова:
        — Вы чего-то ожидаете в этой таверне, не так ли?
        — Конечно. Как и все остальные — я жду, когда эта погода станет более приятной для дальнейшего похода,  — ехидно ответила Рианон.
        — У природы плохой погоды нет. А путешествовать можно и в дождь, и в холода. Если, конечно, есть, куда путешествовать. Для Вас же, как я понимаю, пока что работы нету. Не так ли?
        — Да какая тебе разница?  — повысила голос Рианон.  — Слушай, ну что ты ко мне пристал? Разве тебе нечем больше заняться, кроме как докучать мне своими вопросами. Видишь, мне и одной совсем неплохо.
        — Я так не думаю. В одиночку — всегда плохо…
        — Да чтож такое-то с моим нюхом творится?  — раздался страдальческий голос Дрейка с верха лестницы. Девушка повернулась посмотреть на причину возгласа.
        — Сначала кресло потерял, а теперь еще запах эльфа чудится…  — хозяин таверны грустно прошествовал через зал к столику Рианон, по пути споткнувшись о свое кресло. Монстр удивленно поднял брови, а затем радостно ухватился за кресло и подтащил его к столу. Шумно плюхнувшись на предмет своих поисков, он поинтересовался:
        — Ну как погодка, Фаразон? Понравилось в грязи валяться?
        Фаразон же, повернувшись к монстру, недовольно ответил:
        — Сходил бы, да сам поволялся.
        Рианон совсем скисла, когда увидела, что гигант-хозяин таверны тоже решил почтить ее своим присутствием. Она только что подумала, что еще немного и удастся наконец отвязаться от колдуна. Но нет. Тут еще и второй появился — теперь уж точно не отстанут.
        — О, нет нет. Я как-то предпочитаю обходится без подобных природных ванн. Да и к тому же у меня какие-то легкие проблемы с контролем воды последнее время. Отгородиться через раз получается,  — затем Дрейк хмуро взглянул на Фаразона:
        — На минуту оставить нельзя. Как ты ее обидеть-то успел?
        — Чего?  — не понял колдун.
        — Все в порядке,  — ответила Рианон, уже ища глазами свободный столик подальше от этой компании. Но как на зло, все посетители повылезали из своих комнат и спустились вниз, чтобы посидеть в трапезном зале таверны. Ни одного свободного столика больше не оказалось. Остались лишь места возле двух компаний, ничем не лучше нынешней.
        — Ну в порядке, так в порядке,  — хлопнул рукой по столу Дрейк, а затем заговорщицки добавил:
        — Не ищи, все столики заняты, уж потерпи нашу компанию.
        Девушка хмуро ответила:
        — Ничего, вы мне не… мешаете.
        Рианон подумала о том, чтобы пойти наверх, но свою комнату она уже не могла видеть. Здесь, внизу, можно было по крайней мере разглядывать посетителей. Но с каждым днем ей все больше хотелось, чтобы дождь настиг их в дороге, заставив вернуться в последнее пройденное поселение, а не сидеть взаперти в таверне, где все вызывало подозрения.
        От Баэро не приходило никаких вестей, да и от Шебы. Но от последней Рианон и не надеялась что-то узнать так скоро. Ведь не прошло еще и недели, как их пути разошлись. Однако время, которое девушки провели в таверне, тянулось нестерпимо долго.
        — Заодно и от мыслей своих печальных оторвешься,  — заметил Фаразон, взглянув поочередно то на Дрейка, то на девушку.
        — Ты это о чьих мыслях то? О моих или ее? Ты уже мысли читать научился? Где тренировался, книжка есть, много времени занимает?  — закидал Фаразона вопросами хозяин таверны.
        Колдун ухмыльнулся:
        — Ну ты, Дрейк всегда о чем-то своем думаешь. Иногда даже окружающих не замечаешь. В твоей таверне эльф поселился, а ты все за запахами гоняешься… Ну а у тебя, Рианон, все на лице и так написано…
        — И что же написано?  — скептически поинтересовалась девушка.  — Мало ли что человек может молча сидеть. Ты никогда не задумывался, что мне, возможно, просто надо побыть одной.
        — Как эльф?  — опешил Дрейк.
        — Так. С ушами и хвостом,  — усмехнулся колдун.
        — Каким хвостом?  — искоса посмотрела на мага девушка.  — Эльф льда это был. Что тоже, конечно, странно. Но не до такой степени, чтобы издеваться над ним. Он тоже житель этих земель и достоин уважения по-моему, не правда ли, а — Фаразон?
        Рианон приблизилась и посмотрела в глаза колдуна. Фаразон приподнял бровь, но взгляд девушки выдержал, а затем пробубнил:
        — Зря ты об эльфах при нем…
        — Какая гадость!  — взревел Дрейк:
        — Ну почему мне всегда лень отредактировать правила таверны? Чтобы всякие ушастые пародии на первородных не заходили… Хотя они и так не заходят сюда никогда, но все же…  — Хранитель задумался:
        — С другой стороны эльфы льда терпимые. Цвет у них ничего так, да и заморожены уже хорошенько, не испортятся,  — хохотнул монстр.
        — Ну да, Дрейк. Что-то иное от тебя ожидать было сложно,  — заметил Фаразон.
        — А откуда такая нелюбовь к эльфам?  — задала вопрос Рианон.  — Что они вам сделали не так?
        — Мне они не делали ничего, так что все, что меня беспокоит, так это зачем столь замкнутому жителю ледников вдруг понадобилось очутиться в этих землях…
        Дрейк прокашлялся:
        — Ну… как бы это сказать. В общем-то, они мне ничего не сделали. Просто они как-то обидели одного из моего вида, это было уже давненько, но он тогда подал жалобу императору, а тот в свою очередь издал закон, что все Р'уло должны ненавидеть эльфов. Постепенно, поколение за поколением это вошло в привычку, хотя закона как такового давненько нет…
        — Мало что поняла я из вашего рассказа,  — ответила Рианон.  — Но насколько я помню, в наших землях вы такой только один. Что же выходит, что эльфы из этих земель повинны в вашей обиде лишь потому только, что они — эльфы? Это как-то странно и слишком грубо.
        — Эльф — он и есть эльф, не так ли, Дрейк? А что до этой нелюбви — пока что это только слова, всего-то,  — усмехнулся Фаразон.
        — Вот потому-то я никогда и не стремлюсь понять вас, тех, кто о себе высокого мнения,  — высказала Рианон, немного испугавшись, не слишком ли грубо вышла последняя фраза.
        — Ну среди Хранителей был эльф, любимчик Фаразона. Я даже иногда его как напарника использовал. Так что эльфов терпеть мне приходилось.
        — Дрейк, у меня нет любимчиков. Есть ученики и только,  — резко ответил Фаразон, и лицо его сделалось серьезным. Но хозяин таверны продолжал, обращаясь к девушке:
        — В целом ты права. Эльфы из этого мира моей расе ничего не сделали, но закон есть закон. Если бы не существовало наших законов, то мы бы погрязли в анархии. Да и к тому же, у нас за нарушение любого закона мгновенно приговаривали. Но, закона нет, как нет и нашего императора более, как нет и всей моей расы, а привычка осталась. Не могу спокойно слышать об эльфах, а когда они рядом оказываются, начинаю злиться. Да и если еще кто-нибудь начнет наши уши сравнивать — это из себя выводит,  — неожиданно спокойным голосом объяснил Дрейк.
        — Ну да, конечно… все удобно очень под закон списывать,  — фыркнула Рианон.  — Между прочим, у вас с эльфами весьма много похожего. Хотя бы те же самые уши, которые вы так просили не сравнивать. Ведь ваши уши действительно похожи. Да и цвет кожи ваш близок к коже эльфа из ледников.
        — Нет!  — вспылил Дрейк.
        — Это его уши похожи на мои и его цвет кожи близок к моей, а никак не наоборот! Между прочим именно этим тогда эльфийский правитель оскорбил нашего Повелителя Природы. Ну и еще упоминанием о своей первородности, хотя наша раса существовала задолго до появления эльфов. Вот так и началась одна из великих войн,  — уже успокоившись, закончил Хранитель. А затем, будто вспомнив про Фаразона, прибавил:
        — Любимчики есть у всех, это вполне естественно. А то, что ты этого не признаешь, только доказывает мою правоту,  — и хозяин таверны неожиданно показал язык колдуну.
        Рианон от души засмеялась.
        — И что? Это действительно повод для такой сильной обиды? Не все ли равно вам, кто раньше родился, а кто позже. Вы даже не от одного предка наверняка. И из-за этого недолюбливать их? Это как-то инфантильно. Общаясь с вами, я даже не могу представить, что вы были одними из Хранителей…
        — Ничего это не доказывает. А то что ты сравнял меня по себе — тоже ничего не значит… Как это не можешь представить?  — вдруг переключился Фаразон.
        — Очень просто — я бы таким как вы не доверила управление делами всех земель… Да и россказни ходят про Орден Хранителей, где их совершенно не такими описывают. Я вот думаю — а правда ли вы те Хранители, за которых выдаете себя…
        — Нет, мы самозванцы. Как бы я хотел так ответить, но один из законов запрещает мне лгать,  — пробормотал Дрейк.
        — И тем не менее верить всем вашим словам мне что-то не хочется,  — сказала Рианон.
        — Ну вот. Хотя бы ты переключилась с себя на нас,  — заметил колдун. А Дрейку тем временем съязвил: — Ты, конечно, всегда выполняешь все предписания своих законов, да?
        И не дожидаясь ответа поднялся из-за стола.
        — А сейчас мне пора. Приятно было побеседовать.
        С этими словами колдун удалился.
        — Я наместник Восьмицвета, я имею право отменять законы и принимать новые!  — вдогонку прокричал Дрейк, а затем тихо добавил:
        — Только вот существующие законы я все-же продолжаю соблюдать, как бы это ни выглядело со стороны. Просто никто и никогда у меня не спрашивал полного текста закона,  — едва слышно закончил он.
        Рианон только усмехнулась, оставив сцену между колдуном и хозяином таверны без комментариев.
        — Удобное положение. Те законы, что мешают — можно отменить, а соблюдать только такие, какие бы вас устроили… Нет, все же я никогда не пойму вас…
        — На самом деле я отменил всего три закона: закон о ненависти к эльфам, закон о сохранении вида и закон о расовой войне. Так что не надо говорить, что я соблюдаю лишь те, что меня устраивают. Оставшиеся законы мне больше мешают, чем помогают, но они необходимы, а вот отмененные как раз принесли благо Урахреста — так что я свой долг Хранителя выполнил.
        Для Рианон почти каждый монолог Дрейка изобиловал самыми разными сведениями. Но чего она еще могла ожидать от Хранителя? Они не одну сотню лет жили на Урахреста, и естественно, рассказать им было что.
        — Вот так,  — продолжал хояин таверны.  — Неужели опять началось? Помню то, чего не происходило,  — Дрейк задумчиво помахал рукой в воздухе, и подбежавшая служанка поставила на стол перед ним кружку с вином.
        Сверху послышался грохот. По лестнице со второго этажа сбежала Лаура, перепрыгивая вниз через три ступеньки.
        — Рианон! Рианон!  — крикнула она на весь зал.
        Рианон даже приподнялась со своего стула:
        — Что такое?
        — Есть разговор. Серьезно. Скорей пошли!  — потянула за руку ее Лаура, по пути улыбнувшись Дрейку и поприветствовав его.
        Рианон не успела ничего сказать, как Лаура утянула ее за руку за собой.
        Уже у двери в комнату девушка наконец смогла отдышаться и спросить у сестры, что послужило причиной для такой паники.
        — Сейчас все сама увидишь,  — сказала Лаура и отворила дверь в комнату Марни.
        Первое, что увидели сестры, когда вошли в комнату, была Марни, которая возилась с оконной рамой.
        — Не открывается никак!  — со злостью в голосе ответила вошедшим она, пытаясь подцепить задвижку острием кинжала.
        Рианон наконец увидела, в чем причина такой паники, и сердце ее заколотилось в бешеном ритме. За окном, стараясь укрыться от сильных капель ливня, к стеклу прижимался крылатый зверек. В нем девушка сразу узнала летучую мышь, которую посылал Баэро из Твердыни Заката. Ни единой вести от него так давно не приходило, что Рианон уже начала терять надежду. Но зверек был здесь и сейчас. Он отыскал их и добрался, несмотря на столь сильный ливень, который и человеку-то при длительном нахождении на улице больно бил по коже, что уж говорить про существо размером чуть больше кулака.
        Мыш жалобно пискнул и поскреб когтистой лапой стекло, уцепившись тоненькими, но цепкими коготками за деревянную раму.
        — Марни, давай уже быстрее, что ты там копаешься,  — поторопила Лаура, пытаясь помочь девушке открыть замок.  — Давай я позову кого-нибудь из обслуги таверны.
        — Нет!  — отрезала Рианон.  — Не надо афишировать это ни перед кем. Сами справимся.
        Тем временем Марни наконец отодвинула закрепляющий механизм, однако окно, против ее ожиданий, открылось не внутрь, а наружу. Держась за ручку рамы, девушка вылетела по инерции наружу, по счастливой случайности не отцепившись от деревяшки. Рианон, в один момент понявшая, что произошло, схватила ее за руку.
        Марни повисла у стены, держась одной рукой за окно, а второй за руку сестры. Рианон изо всех сил потянула наверх, пытаясь помочь Марни перехватиться за внутреннюю часть стены комнаты. Но из-за хлещущего дождя все осложнялось. Руки были скользкими, а капли, постоянно отлетавшие в лицо, сильно мешали.
        — Лаура, помогай! Не стой столбом!  — прикрикнула Рианон. И в этот момент почувствовала, как Марни, которая наконец решила подтянуться до оконного проема, с силой утаскивает ее вниз вслед за собой. Перед глазами девушки несколько раз пронесся потолок комнаты, а затем серое небо. Цепкими руками в полете Рианон успела ухватиться сначала за ставни, а затем и за Марни, чем и замедлила свое падение. Но удержаться наверху она уже не смогла, и плавно приземлилась в самую грязь внизу.
        — Рианон! Как ты?!  — крикнули сверху.
        Не сразу поняв, что случилось, девушка осмотрела себя: никаких повреждений она не получила, но зато сидела в луже грязи под окнами таверны под проливным дождем. Чистое платье, которое она надела сегодня впервые за долгое время, можно было отправлять в стирку, причем на довольно долгий срок. Девушка посмотрела наверх.
        Из окна на нее смотрели Лаура и Марни, которая уже взобралась обратно в комнату. Изнутри помещения донесся довольный визг мыша.
        — Отлично…  — со злостью ударила по грязной воде кулаком Рианон. Ничего не оставалось, как подниматься и идти обратно в таверну. А внутри надо будет вновь проходить зал, полный народа.
        Девушка так разозлилась, что пообещала себе: первому, кто попробует хоть что-то сказать ей, она обязательно отвесит с кулака. И никакой пощады не будет.
        — Иди сюда скорей!  — кричали сверху сестры.
        — Ага… уже бегу,  — пробормотала Рианон, до сих пор не понимая, как она могла свалиться вместо Марни, да еще так неудачно.
        От расстройства девушка даже забыла, что наверху ее ждет послание от Магистра Баэро.
        Рианон подошла к двери таверны. Внутренне она пыталась настроиться на все, чтобы ни случилось.
        Заверив себя, что все самое нелепое, что только могло произойти сегодня, уже случилось, девушка хотела открыть дверь, но не решилась. Посмотрела на руку в грязных разводах. Вспомнилось, какими очутились в зале Фаразон и еще несколько путников, которым он ушел помогать. Вот похожий вид сейчас был и у нее. Только разница в том, что колдун смог в одно мгновение поправить свой образ, а вот ей придется ждать, пока высохнет мокрая одежда, а предварительно еще и отмывать ее от грязи.
        — Так вы будете входить или нет?  — раздался голос позади Рианон. От неожиданности она отпрыгнула к двери и приняла боевую стойку. Позади нее под дождем стоял недавний приезжий — эльф с ледников. Он спокойно смотрел на девушку, находясь под открытым небом. Капли дождя падали на его одеяние и почти не теряя скорости скатывались вниз. Волосы эльфа промокли, но он не обращал на это внимания.
        Рианон даже стало неловко из-за того, что благодаря ее раздумьям перед входом эльфу пришлось ждать под проливным дождем.
        — Пожалуйста, проходите,  — сказала она, пропуская его вперед.
        — Нет, мне не нужно,  — ответил он, улыбнувшись.  — Я пока что останусь здесь. Мне просто стало любопытно, почему Вы так долго стояли перед дверью таверны.
        — Вы же промокните, идите под крыльцо,  — сказала Рианон.
        — Нет, не надо. Капли воды — холодные. И это доставляет мне большое удовольствие.
        — Так и заболеть не долго,  — посулила девушка.
        — Это к вам как раз относится напрямую,  — заметил Анзр'Эрн.  — Так что лучше идите поскорее внутрь. А для меня болезни — не помеха. Эльфы льда уже давным-давно избавились от таких проблем. Стужа, которой пропитано наше тело, отвергает болезни и недуги.
        — Может быть, в таверне смогли бы сделать для вас более холодные покои,  — предложила Рианон.  — Ведь это все же не простая таверна.
        — Они предлагали, но то, что создают в моей комнате — все же не так сильно напоминает о доме, как прохлада этого дождя. Он немного похож на снег… Ведь в вышине, там, где ходят эти серые облака, он и был снегом,  — задумчиво открыл лицо каплям эльф, подняв голову вверх, и устремив взгляд куда-то вдаль.
        — Я ходил проведать своего друга,  — прибавил житель ледников.  — Теперь я спокоен, когда увидел, что с ним все в порядке.
        — Друга?
        — Да, моего грифона.
        — Ах, да, конечно,  — вспомнила Рианон.
        — Идите внутрь скорее,  — напомнил ей эльф.  — Скоро здесь станет еще холоднее.
        Рианон вздохнула, наконец успокоившись, и решилась открыть дверь в таверну. На нее устремилось сразу же несколько взглядов, как на любого, кто входит с улицы в подобное заведение. Но узнав посетительницу «Пристанища Хранителей» постояльцы сразу же потеряли к ней интерес.
        — Не надо, я сама все сделаю,  — сказала Рианон подбежавшей служанке.
        Проходя зал таверны девушка несколько раз покосилась на все еще сидящего за столом хозяина заведения. Но он, к счастью, в ее сторону так и не повернулся.
        — Опять мерещится. Вроде бы наверх уходила, а тут с улицы заходит. Может с вином что не так?  — только услышала позади бормотание Дейка Рианон, когда поднималась по лестнице.
        Пришлось вновь облачаться в повседневные походные одежды. Они хоть и выглядели несколько потертыми, зато превосходно грели — то, что нужно после холодного ливня. В соседней комнате сестры встретили ее с извинениями.
        — Ничего, все нормально,  — отмахнулась Рианон. Она больше уже не сердилась. После непринужденного разговора с эльфом льда ей стало легче. Прохлада, исходившая от жителя ледников, успокаивала.
        По столу взад и вперед переступал лапками небольшой зверек, которому давче открывали окно. Мыш поминутно раскрывал крылья, чтобы просушить их, и осматривал свое тельце, покрытое мелкими чешуйками. Девушки уже открепили от тела зверька небольшой клочок бумаги с записью.
        Сердце Рианон сжалось, когда Лаура отдала в ее руки записку. Осторожно девушка развернула бумагу.
        «В земли близ Пика Смерти ушел поисковый отряд. Клорино почему-то уверен, что вы в Срединных землях. Лучше вам податься к территориям Оронского герцогства, если вы все же покинули лагерь наемников. В ближайшие месяцы от меня больше записей не будет…»
        — И все…  — прошептала Рианон, выпуская из рук бумагу.  — Так мало… Здесь написано так мало…
        — Рианон, наверняка, ему там тоже не сладко. К тому же, он всегда пишет кратко, чтобы не нагружать своего посланника излишним весом,  — положила руку на плечи девушке Марни.  — Успокойся.
        — Вот так всегда реагируешь…  — недовольно заметила Лаура.  — Он каждый раз пишет в таком тоне, а ты и рада стараться… Эй, ты чего. Ну-у-у… еще слезы лить вздумала. Рианон!
        Лаура усадила сестру на кровать и устроилась рядом, гладя ее по голове. Девушка прижала руки к лицу, вытирая слезы и стараясь не показываться сестрам в заплаканном виде.
        — Прекращай. Ты же у нас всегда самая стойкая и сильная,  — заметила Лаура.  — Не теряй своего лица перед Марни.
        Рианон улыбнулась.
        — Ну вот и все,  — протянула ей платок Марни, за спиной показав здоровенный кулак Лауре. Та в ответ лишь высунула язык и подмигнула.
        — Что-то я совсем раскисла,  — попыталась усмехнуться и взбодрить себя Рианон.  — Наверное, слишком много думаю о ненужных вещах…
        — Нет, просто вы давно с ним уже не виделись, и ты скучаешь. Это вполне нормально, Рианон. Когда у нас было дел по горло, то ты об этом и не задумывалась,  — заметила Лаура.
        В дверь постучали, и Марни осторожно накрыла ладошкой мыша, убирая его к себе в карман куртки. В комнату вошла служанка, держа в руках поднос с чаем и хлебом. Затем она принесла сверток, от которого приятно пахло только что приготовленным мясом.
        Зверек, почуяв вкусные ароматы, зашевелился в кармане Марни, но, к счастью, звуков не издал. Поэтому служанка быстро все составила на стол и удалилась, ничего не заподозрив.
        — Вылезай, вылезай уж… непоседа,  — отпустила Марни зверька. Тот мелкими быстрыми шажками перебрался через стол к свертку, откуда пахло мясом.
        Лаура поднесла руку, чтобы размотать кушанье, но мыш агрессивно заверещал.
        — Да тихо ты!  — шикнула она.  — Не хватало еще, чтобы тебя услышали. Подожди чуть-чуть!
        Сунув под нос мышу кусок хлеба и тем самым отвлекая его от свертка, Лаура открыла мясо и достала кинжал.
        — Вот он всегда так,  — усмехнулась Рианон.  — Ведь с большим куском не справится, а вечно лезет…
        Лаура нарезала много мелких ломтиков и осторожно сложила их перед зверьком. Тот уже расправился с хлебом, не оставив ни крошки, и с наслаждением принялся за мясо, иногда издавая тихий звук, похожий на урчание.
        Рианон тем временем вертела в руках небольшой запятнанный клочок бумаги с посланием. От влаги слова местами начали расплываться.
        — Доставай свои связки и убирай туда его,  — посоветовала Лаура.  — И даже не думай писать ответ. Мы этот этап уже проходили. По-моему, пора бы уже взять себя в руки и усмириться.
        Рианон с обидой взглянула на сестру. Она понимала, что та была права, но слова эти все равно прозвучали слишком жестоко. Даже несмотря на то, что все и так понятно: писать обратный ответ никто не будет.
        — Лучше задумайся над тем, что указано в письме. Сколько бы ни пробыл в пути этот зверек, а поисковый отряд из Империи Заката уже скорее всего рыщет в Срединных землях. Так что надо бы решить, как от них избавиться, либо проскользнуть в Орон и не попасться,  — сказала Марни, на пальце поднося очередной кусок мяса зверьку. Ей доставляло удовольствие заниматься со всякого рода живностью.
        — Срединные земли — территория не маленькая,  — напомнила Рианон, прикладывая записку к остальным посланиям, которые хранились в специальном кожаном мешке в заплечной сумке.  — Еще не известно, в какую именно сторону Клорино направил людей. Хотя…
        — Если Баэро советует идти в Орон, то скорее всего в восточном направлении ушли они,  — продолжила за сестру Лаура, поигрывая в руке кинжалом.  — Так что уйди мы сегодня, как и собирались, из этой таверны — еще неизвестно, не натолкнулись ли бы на них. А уж согласись, Рианон, люди Империи Заката будут пострашнее всяких там Дрейков и Фаразонов, которых обвинять в чем-то, между прочим, у нас нет оснований.
        — Да знаю я, Лаура, что тебе тут нравится,  — усмехнулась Рианон.  — Однако, ведь и для них дождь помехой будет. Так что мы ничего можем и не выгадать, пережидая непогоду в этих стенах. Может быть, как раз самым умным поступком было именно уйти в непогоду. Тогда шанс столкнуться с «закатниками» будет невелик.
        — Зато если мы на них нарвемся, Рианон, то уже сбежать точно не сможем в такой ливень. Нет, идти сейчас — не выход.
        — Да никто этого и не предлагает,  — успокоила сестер Марни.  — Здесь мы будем точно в безопасности. Сюда люди Клорино не сунутся — у входа в таверну запретная табличка висит. А что делает хозяин с теми, кто является непрошенным гостем, вы все должны еще помнить из рассказов Фантома.
        — Знаешь, я все-таки считаю, что саму опасность здесь может источать именно этот хозяин…
        — Рианон, опять ты за старое!
        — Лаура, лучше держаться от них в стороне.
        — Да хватит вам… вот нашли камень преткновения. По-моему, это каждая сама определить должна, как и с кем себя вести. Мы же решили, что отсюда пути наши могут разойтись, а значит и пора бы уже научиться отвечать только за себя,  — вразумила сестер Марни.
        — Знаешь, пока рядом лазутчики Мэтра, я бы не торопилась расставаться,  — возразила Рианон.
        — Никто никуда еще и не уходит,  — ответила ей Лаура.  — Просто перестань так сильно к нам цепляться, Рианон, вот и все. И да, я прекрасно понимаю, что ты беспокоишься за нас всех, но не обижайся, пожалуйста: ты перегибаешь палку. Просто будь спокойнее и обходительнее. Хватит избегать этого внешнего мира. Заперевшись лишь в нашем тесном кругу, ты никогда и нигде не сможешь чувствовать себя свободно. Просто… попробуй научиться доверять людям, а не воспринимать их всех в штыки…
        — Лаура, это нас всех касается,  — грустно заметила Марни.  — Ведь ни я, ни ты, как сама прекрасно знаешь, не сходимся с людьми. Я же вижу, что как бы ты ни была общительна с первого взгляда, на деле же ты всегда…
        — Ладно…  — отмахнулась Лаура.  — Сейчас-то в любом случае надо пережидать погоду. И тебе, между прочим, тоже пока стоит здесь посидеть, а то далеко не улетишь,  — обратилась она к зверьку, который, наконец, наелся. Последний отрезанный кусок мяса он смог лишь облизать, а затем отодвинул носом в сторону.
        — И все-таки здорово, что он прилетел!  — неожиданно воскликнула Рианон.  — С ним наша маленькая компания стала полнее, ведь так?
        Марни и Лаура согласно кивнули, обрадованные наконец-то улучшившимся настроением своей сестры.

* * *

        Сквозь шум ливня, который не прекращал изливаться с небес, раздался пронзительный крик, похожий не то на человеческий возглас, не то на звериный рев. Вертикальную водную стену над таверной несколько раз рассекли перепончатые крылья, заставляя падающие потоки менять свое направление. Тень промелькнула по двору «Пристанища Хранителей», а затем послышался звук трещащего дерева и глухой удар о землю. В окна таверны на первом этаже, выходящие во двор, ударило обильным слоем грязи. В следующий миг дверь в таверну открылась, напряженно хрустнув, и внутрь вошел странный человек. На нем были доспехи, сработанные из черного металла, который резко притянул к себе весь свет ближайших канделябров. Казалось, будто они сделаны из самой тьмы. На некоторых элементах облачения выделялись многочисленные узоры, которыми обычно помечают свою работу мастера. В одной руке воин держал шлем-барбют, другая же лежала на конусообразной рукояти странного клинка-жезла. В игре света на древке показалось множество тонких лезвий. В растрепанных волосах человека, смотрящих вихрами во все стороны, к удивлению посетителей таверны
торчали кусочки свеже сколотой древесины.
        — Всем привет,  — неказисто махнул рукой человек и выплюнул изо рта одну из щепок.
        — А, Дрейк!  — крикнул человек, проходя в зал. Некоторым посетителям на миг почудилось, как за спиной вновь прибывшего сложились огромные крылья.  — Я там немного подпортил твой амбар, или что это было…



        — Глава 5

        На утро после пиршества, которое закатил вождь клана Зеленого пера, Тораач и его воины отправились в обратный путь. Увы, возвращалось только пять десятков всадников. Остальные пали в битве. Это печальное известие вождю кочевников еще только предстояло рассказать своему племени. Ехали в молчании, и лишь тихие стенания слышались из уст Сардона, чью лошадь Шеба придерживала на всякий случай.
        Стрелок был не в лучшей форме после вечернего пиршества. Еще с утра он пожаловался на боль в животе, однако дорога не требовала отлагательств, и пришлось ему взбираться на лошадь, несмотря на неудобства.
        — А тебя никто не заставлял столько поглощать вчера,  — в который раз уже повторила Шеба наставническим голосом.  — Надо же уметь держать себя в руках…
        — Да я и не усердствовал особо,  — простонал Сардон.  — Уж больно у них напиток хорош.
        Шеба развела руками.
        — Значит, надо было ограничивать себя в этой пакости, как ее там…
        — Шир-чой[1 - Шир-чой — напиток, разновидность чая. В котле заваривался чай, в который добавляли соль, молоко, сливки или топленое масло, иногда в котле растапливали бараний жир],  — простонал Сардон, наклоняясь в сторону — послышались неприятные звуки.
        — Эй, ты там жив?  — оглянулась девушка, не зная, то ли смеяться над непутевым спутником, то ли всерьез беспокоиться.
        — Пока да,  — сказал Сардон, вытирая побледневшее лицо тряпицей.
        К ночи, скача без остановок, они достигли стоянки племени Каменной руки. Здесь многие уже спали, и горели лишь редкие огни на окраине лагеря. В основном это были факелы дозорных.
        — Вы можете остаться до завтра,  — сказал Тораач наемнице, сопровождая ее до фургона.
        — Да, пожалуй, мы задержимся еще на ночь. Моему спутнику что-то совсем худо,  — ответила Шеба, помогая Сардону устроиться под пологом фургона. Девушки, оставшиеся в лагере кочевников, спали крепким спокойным сном. Видно было, что их здесь не трогали, а наоборот — приняли очень радушно.
        — Я от имени всего моего племени благодарен тебе, Зеленоглазая ведьма, за помощь. Наши женщины отомщены, хоть и ценой большой крови.
        Шеба молча кивнула.
        «Пусть называют меня так»,  — решила девушка, возвращаясь к своим спутникам.  — «Это, по крайней мере, не выдаст моего истинного имени, а значит, и не будет привлекать лишнего внимания со стороны Империи Заката».
        Но думать о людях Заката а, значит и о своем недавнем провале, наемница была совершенно не намерена. Она постелила теплый меховой плащ и облокотилась спиной на колесо повозки. Вокруг, по всей видимости, уже стемнело. Шеба взглянула на небо. На нем появились яркими точками звезды. Они причудливо смотрелись, когда казалось, что вокруг светло. Из-за этого небосвод походил на одеяло с вышивкой, застывшее над землей.
        «Придется сначала закончить дело, которое неожиданно навязалось после лагеря разбойников и распрощаться с Сардоном. А потом, в Арконе, где и советовал искать Фаразон, начать все заново»,  — решила Шеба.
        Утренние сборы были недолгими. Девушки, узнавшие о возвращении своих защитников целыми и невредимыми — Сардону после ночи стало гораздо легче — очень обрадовались. От кочевников путники получили быстрых и ухоженных скакунов взамен убитых в бою. Вождь предлагал тяжеловозов, но Шеба вежливо отказалась, объясняя тем, что нужно добраться как можно быстрее, а расстояние не большое — с таким могут справиться и обычные лошади.
        В дар за помощь Тораач вручил Шебе и Сардону по кинжалу, сработанному из кости какого-то животного. Кинжалы были очень острые, несмотря на материал, а затупить их, по словам вождя, не смог бы ни один камень. Шеба восприняла этот дар без особых эмоций, но зато стрелок несколько раз раскланялся и пожал руку кочевнику.
        И фургончик вновь покатился по тракту на юг. Шеба оглянулась назад. Дымок со стороны стана кочевников уже не вился в воздухе. Наемница вспомнила: перед отъездом Тораач сказал, что племя долго не задержится на этом месте, а отправятся на юго-восток, в «край обилия рек». Королевство лояльно относилось к кочевым племенам до тех пор, пока те не совершали разбой, а на северных границах каждая деревня была хорошо укреплена. Да и потом, у кочевников существовало правило, по которому они не нападали на поселения восточных земель без веских причин.
        — А все-таки, зачем ты хотела допросить того мага?  — спросил Сардон, пережевывая соломинку.
        — На это имелись личные причины,  — отрезала Шеба.
        — Да ладно, что здесь такого? Я же просто любопытствую.
        — Ты помнишь, что я говорила — у меня есть свои дела в западных степях. И именно туда я и направлялась, пока не появился ты,  — заметила Шеба.  — Одни помехи от тебя только…
        — А, по-моему, вы очень хорошо смотритесь вместе. Да и ладите тоже,  — усмехнулась из повозки одна из девушек.
        Шеба закатила глаза.
        — Вот видишь, что люди говорят,  — с новым запалом продолжил Сардон.  — Зря ты так отстраняешься. Я ведь могу помочь.
        — Что, поможешь мне против пары десятков таких магов?  — резко спросила Шеба, глядя в глаза Сардону.
        От неожиданности он отвел взгляд, но, опомнившись, расползся в широкой улыбке, которой всегда привык прикрываться в трудные моменты.
        — Но ведь одна-то ты и подавно не справишься.
        — А вот здесь ты как раз и ошибаешься,  — заметила девушка.  — Одной мне нечего будет опасаться. Не надо будет думать о ком-то еще, кроме себя.
        — Ты будешь одна, и спину твою никто не прикроет.
        — Но и мне не нужно будет отвлекаться, чтобы прикрыть кого-то,  — возразила девушка.
        — Ну, это не разговор. Так мы никогда не придем к одному мнению,  — развел руками в воздухе Сардон.
        — А я и не просила, кажется, его заводить,  — улыбнулась в ответ Шеба.
        Тракт проходил по краю небольшого ущелья. Внизу протекала узкая речка-ручеек. Когда-то давно, будучи полноводной, она промыла ход между твердыми слоями земли. И с тех пор горы высокой стеной обступили журчащую синеву воды.
        Послышался хруст… Шеба слишком поздно поняла, что это был звук ломающейся оси. Лошади, освободившись, ринулись во весь дух прочь. Повозка резко вильнула вправо, сбросив наемницу на каменный тракт, и на полной скорости ушла под откос. Обрушив часть земли, фургон под крики девушек исчез с тракта.
        Шеба очнулась, ощущая, как по лицу стекает теплая струйка крови. Ушибленное колено отдалось болью, а на щеке, похоже, была ссадина. Но это все на важно, это — потом. Девушка подбежала к краю дороги так быстро, как только могла.
        Внизу на небольшом отроге у воды валялись обломки повозки.
        — Сардон! Кто-нибудь!  — крикнула Шеба. Но ни единого голоса не послышалось в ответ. Только ручей шумел по камням, и его эхо отдавалось по ущелью.
        Девушка присела на колени и заглянула на откос обрыва. Он был почти что вертикальным. Спуститься здесь вряд ли получится даже с помощью веревки.
        Покричав еще несколько раз и не дождавшись ответа, Шеба решила как можно скорее добраться до места, где можно будет спуститься к воде.
        — С ними будет все в порядке. Они живы,  — сама себя успокаивала наемница, боясь предположить худшее.
        Как на зло край обрыва везде был крутым. Шеба уже далеко отошла от места падения повозки, когда, наконец, склон с выступающими камнями превратился в относительно пологий скат, подернувшийся зеленой травой.
        Наемница спустилась вниз и поспешила обратно. Когда она добралась до повозки, то увидела, что возле нее бегала одна из девушек, бывших в фургоне.
        — Успокойся, сейчас все решим,  — сказала Шеба девушке, которая со слезами на глазах в истерике пыталась высвободить из-под корпуса телеги одну из пострадавших.
        — Ты как сама?  — спросила наемница. Девушка держалась за бок, но покачала из стороны в сторону головой:
        — Нормально. Надо им помочь.
        — Мы здесь. С нами все в порядке, только Эбби без сознания,  — послышались женские голоса из-под перевернувшегося дна повозки.
        С огромными усилиями удалось перевернуть повозку. Две девушки не так сильно пострадали, отделавшись ссадинами и ушибами. Одна ударилась головой и сильно содрала кожу на руках, но вскоре тоже пришла в сознание. Шеба усадила ее и дала немного воды из фляжки, затерявшейся в мешках с вещами и золотом, разбросанных вокруг. Затем промыла раны от грязи и приложила ко лбу смоченную студеной водой повязку. С еще одной из спутниц, Нелли, дела обстояли хуже. При падении она сильно повредила ноги.
        В вопросах врачевания лучше всего разбиралась Марни, но так как сейчас ее не было рядом, то Шебе пришлось самой оказывать первую помощь. Насколько этого хватит, наемница не знала. Поэтому нужно было добраться до ближайшей деревни, чтобы хоть взять необходимые лекарства.
        — Так… А где Сардон?  — вспомнила Шеба, взглянув на золото, валявшееся вокруг. Чтобы отвлечь девушек от пережитого шока, она заняла их собирательством всех денег обратно по мешкам и сортировкой снеди.
        — Он вроде бы был с нами в тот момент, когда повозка упала,  — сказала одна из спутниц. Но оглянувшись по сторонам, мужчину так никто и не увидел.
        — Твою ж ты мать!  — послышался крик откуда-то сверху, и Шеба догадалась.
        Среди каменных выступов, торчащих из откоса, был один несколько больше остальных. По-видимому, именно на нем и находился сейчас их спутник.
        — Сардон!  — крикнула Шеба, и сверху показалась его голова, с недоумением смотрящая на них вниз.
        — Только не спрашивай, как ты туда попал,  — со вздохом отвела глаза в сторону Шеба.
        — Я и не спрашиваю… Как мне слезть отсюда?!  — ответил он.
        — Осторожно попробуй. С той высоты, где ты находишься, уже можно. Я даже вижу, как,  — крикнула Шеба, прикидывая, куда можно поставить ногу.
        Сардон выглянул еще разок, посмотрел вниз и тут же убрал голову.
        — Ты там в порядке?  — спросила девушка, не поняв действий мужчины.
        — Вроде цел.
        — Тогда спускайся, чего медлишь?
        — Я немного не люблю высоту…
        — Ты что, боишься?  — пытаясь скрыть улыбку, спросила Шеба.
        Ответа не последовало, но все и так было понятно. Сам Сардон оттуда не слезет, а снимать его кроме как Шебе больше некому. Как это сделать, пока что идей не появилось.
        — Я уже говорила, что от тебя одни проблемы,  — сказала Шеба, карабкаясь наверх к Сардону. Колено болело, и девушка подозревала, что рассадила его до крови, но на себя времени не было, сначала — непутевые спутники.
        — Да у тебя тут целое ложе,  — воскликнула Шеба, когда добралась до выступа, где лежал, прижавшись к земле, Сардон.  — И травка даже есть. Удачно упал. А теперь давай руку, и пойдем обратно.
        Сардон с неимоверными усилиями попытался дотянуться рукой до Шебы, не двигаясь с места.
        — Ну, подвигайся ко мне поближе, что ты?
        Сардон попробовал, но затем отполз обратно и замер.
        — Тут слишком скользко из-за травы…  — часто дыша и сбиваясь, проговорил он.
        — Не говори ерунды. Иди,  — сказала Шеба с нажимом, ухватив Сардона за край куртки. Стрелок выглянул и замер, не двигаясь с места.
        — Давай же,  — попыталась подтолкнуть его наемница, но тот широкими глазами смотрел вниз.
        Девушка выругалась, не в силах сдержать эмоции. Но даже это не оказало никакого эффекта.
        — Ну как знаешь,  — вздохнула она, резким ударом сзади оглушив мужчину. Тот сразу обмяк и уткнулся носом в землю.
        Пока Сардон находился без сознания, Шебе при помощи веревки пришлось спускать его с откоса практически в одиночку. От израненных спутниц было больше помех, чем помощи. Пару раз мужчина чуть не полетел вниз, но наемница, до крови стирая себе руки, все же удержала его.
        Очнулся Сардон уже лежа возле ручья.
        — Ну что, пришел в себя?  — спросила Шеба, заматывая раны на своих ладонях.
        — А что случилось?  — еще не просветлевшим взглядом посмотрел на нее мужчина.
        — Ты был вон там, а мне пришлось снимать тебя,  — недовольно заметила она.  — Теперь ты со мной точно не рассчитаешься.
        Сардон посмотрел на выступ, и по телу его пробежала еле заметная дрожь. Он поскорее поспешил умыться и больше не поворачиваться в ту сторону.
        — Хотя нет, я передумала,  — сказала наемница.  — За это ты пообещаешь, что оставишь меня сразу же, как только мы доставим их домой.
        Мужчина усмехнулся, постепенно начиная приходить в себя:
        — Теперь это будет не так уж и скоро.
        — А вот надо постараться, чтобы поскорее вышло,  — перебила Шеба.
        — Вряд ли,  — покачал стрелок головой.  — Уже постарались… И вот что из этого получилось,  — указал он на то, что осталось от их фургона.  — Больше я торопиться не стану. Пусть будет так, как получается.
        — А теперь нам в любом случае надо быстрее найти деревню. Одной из них очень плохо. Хотя, всем требуется серьезная помощь,  — сказала Шеба.  — Так что долго не рассиживаемся.
        Наемница поднялась и пошла, прихрамывая, в сторону обломков.
        — И кстати,  — напоследок заметила она.  — Так как мы с тобой тут самые целые, то и нести в основном всю провизию нам. Да и для раненой надо смастерить что-то типа носилок.
        — Обрадовала,  — пробурчал вслед ей Сардон и со смаком отпил несколько глотков холодной речной воды.
        Из обломков смастерили носилки, распределили провизию. По подсчетам Шебы запасов хватало на три дня. За это время они должны были найти хотя бы какой-то населенный пункт. Ко всему прочему состояние Нелли ухудшалось. Девушка время от времени бредила. В сознание она уже не возвращалась.
        Шеба, как и Сардон, взяла на себя как можно больше, чтобы облегчить остальным путь. Они в последний раз оглянулись на обломки повозки и на место, куда пришлось припрятать часть драгоценных вещиц, собранных в лагере разбойников. Мужчина настоял на том, чтобы все, что нельзя было унести с собой, надежно закопали. Однако, и при себе у них осталась изрядная доля. Это притом, что Шеба часть запасов с боем сумела вытащить из поклажи Сардона, пытаясь его уверить, что силы кончаться раньше, чем он рассчитывает.
        «Наверное, собирается потом сюда вернуться и добрать то, что оставил»,  — подумала наемница. Но это было не ее дело. И единственное, что сейчас волновало — как можно скорее добраться до деревни. А затем уже уйти по направлению к Аркону, куда изначально и лежал ее путь.
        Бодрый темп, который группа взяла с самого начала, через пару часов сошел на «нет». Раны давали о себе знать, да и спутницы не были подготовлены к долгим походам.
        — Давай поклажу,  — потянул за один из мешков Сардон, видя, что Шеба начала отставать.
        — Нет уж. Свою лучше не урони,  — сказала наемница и поспешила вперед.
        Но еще через полчаса Шеба поняла, что переоценила себя. Колено начало распухать и причинять при ходьбе уже существенную боль. И когда Сардон в очередной раз подошел с предложением помочь, девушка не стала отказываться.
        — Не смей ничего говорить,  — предупредила Шеба, отдавая один из мешков, заметив ехидное выражение лица своего спутника. Тот, похоже, уже собирался отмочить что-то колкое в ее адрес. Но взглянув в глаза наемнице, посчитал более уместным просто смолчать. За что Шеба была ему очень признательна. Глубоко в душе, естественно.
        К закату сделали привал в небольшом лесу, поросшем лещиной. Девушки, на плечи которых легла обязанность заботиться о раненой, буквально валились с ног. Их руки покраснели и норовили покрыться волдырями от поручней носилок.
        Сардон и Шеба, скинув наконец с плеч мешки, устроились прямо на голой земле, привалившись к стволу дерева. Они настолько были утомлены, что не сказали друг другу ни единого слова. Но зато их спутницы, к немалому удивлению наемницы, проявили неожиданную активность, занявшись сбором хвороста для костра.
        — Шеба… позаботься об ужине,  — простонал Сардон.
        — Сам иди делай,  — в ответ сказала наемница, пытаясь собрать в хвост волосы, торчавшие сейчас в разные стороны. Но даже это оказалось выше ее сил, и в итоге она просто распустила их.
        — Плохая из тебя жена будет,  — приподнял голову Сардон.
        — Я тебя сейчас ударю,  — монотонно ответила наемница, закрывая глаза от ярких оранжевых лучей вечернего солнца.
        — А хотя знаешь… иди ты просто куда подальше,  — передумала Шеба, пытаясь подняться. Но поврежденная нога подвела, и девушка споткнулась, повалившись на бок.
        — Ты чего, Шеба?  — очнулся от истомы Сардон и подполз к ней.
        — Ничего,  — ответила она и отвернулась.
        — Давай-ка глянем твою ногу,  — сказал мужчина, пытаясь ощупать опухшее колено.
        — А по рукам?! Я и сама могу позаботиться о себе.
        — Хватит спорить. Если это серьезно, то станешь еще одним мешком с поклажей, только более тяжелым,  — резко сказал стрелок, и Шеба замолчала. В конечном счете, он был прав — лишняя обуза им совершенно ни к чему.
        Шеба закатала штанину, открывая ногу. Колено опухло. Кожа приобрела бурый оттенок. К тому же виднелось несколько ссадин, уже засохших, но ранее кровоточивших.
        — У-у-у…  — покачал головой Сардон.  — Полный набор…
        — Давайте я помогу,  — подошла одна из девушек, пока остальные уже успели сами развести костер и поставить на огонь воду.
        — Промыть бы,  — предложил Сардон.
        — Нет, тут не промыть, а врачевать надо. А раз никаких снадобий нет, то и говорить об этом хватит,  — занервничала Шеба, опуская обратно штанину.
        — Нет,  — покачала девушка головой.  — Я знаю, что нужно. Листья одного растения… Я не знаю, как оно называется, но могу найти.
        — И поможет?  — спросила Шеба.
        Девушка в ответ кивнула и направилась к ближайшей зеленой поляне.
        — А ножка-то симпатичная, если не обращать внимания на синяки,  — пробормотал Сардон.
        — Тебя сразу убить или помучать?  — сквозь зубы прорычала Шеба.
        Через некоторое время девушка возвратилась с пучком больших листьев, похожих на перевернутую пику.
        Сардон ухмыльнулся:
        — Разве может какая-то травка помочь от опухоли? Лучше бы холодное что приложили.
        — Что?  — в упор посмотрела на него Шеба.  — Клинок? И так с ним и ходить?
        — Я сейчас приложу, и он через некоторое время сам пристанет к коже,  — сказала девушка, грея в ладошках один лист и осторожно прикладывая его к опухшему колену.
        — А сама ты не можешь разве вылечить?  — неожиданно вспомнил Сардон о том, что его компаньонка по оружию может пользоваться магией.
        — Могу,  — уклончиво ответила Шеба.
        — Что ж мешает?
        — Могу, но только при помощи зелий. А ингредиентов для них все равно нет здесь. Так что нечего и говорить,  — вздохнула наемница.
        Тем временем девушка один за другим прикладывала листья к ноге Шебы. И вскоре все они плотно пристали к коже.
        — Когда всю болезнь заберут — сами отпадут,  — сказала она.
        Наемница поблагодарила спутницу и все-таки поднялась, чтобы помочь с приготовлением ужина. Еда была скромная и не слишком разнообразная. Но все довольствовались и тем, что имелось, так как с дороги очень устали. Закончив с трапезой, путники улеглись и почти мгновенно заснули, не заводя разговоров. Лишь Сардон вызвался подежурить у костра и присмотреть за Нелли. Шеба возражать не стала, попросив разбудить ее ко второй половине ночи.
        Но поутру проснулась, поняв, что Сардон так и не поднял ее на смену. Поначалу наемница даже испугалась — не случилось ли что с ним. Однако мужчина был на месте: сидел возле теплящегося костра, вырезая что-то из дерева.
        «Ты почему меня не разбудил?!»  — хотела сказать Шеба, подойдя к нему. Но вместо этого лишь положила руки ему на плечи и прошептала на ухо:
        — Спасибо.
        Мужчина довольно хмыкнул, не отрываясь от своего дела.
        Позавтракав, вновь отправились в дорогу. Шеба чувствовала себя куда лучше после ночного отдыха. Рана на лбу почти полностью затянулась, оставив лишь небольшой след, который, как знала девушка, тоже вскоре исчезнет. Опухоль на колене спала, и синяк почти прошел. Но, зная, что это может привлечь внимание спутников, а особенно Сардона, наемница решила умолчать о своем столь скором исцелении.
        А вот состояние Нелли ни капли не улучшилось. Повязки на ногах уже несколько раз сменили, но это никак не помогло — ноги оставались холодными, синяки ничуть не уменьшались. А жар, который без конца мучил девушку, никак не хотел спадать, несмотря на примочки.
        «Ну почему когда сестер рядом нет, они сразу так незаменимо нужны»,  — со злостью вздохнула Шеба, в который раз убеждаясь в собственной беспомощности.
        Путники преодолели несколько полей, а затем обогнули стороной дремучий лес, старый и темный. Тракт все уводил вдаль, но был по-прежнему пуст.
        Вскоре тучи, от которых так старалась уйти Шеба, все же нагнали их. Заморосил мелкий неприятный дождь.
        — Будь он неладен. И так не сладко,  — ворчал Сардон, поправляя заплечные мешки, заметно потяжелевшие от влаги. Шеба молча согласилась. От холодных капель, почти сразу же промочивших сорочку, по телу пробегали мурашки. Плащ свой Шеба сразу отдала Нелли. На несколько часов девушка перестала бредить и просто спала. Но, как чувствовала наемница, если в ближайшие сутки ей не оказать помощь, то все может стать слишком серьезно.
        Когда дождь усилился, пришлось сделать привал в небольшом перелеске, где трава еще не совсем промокла.
        Но не успели они развести костер, как Шеба уловила цокот копыт по камням тракта.
        — Надо сойти с дороги,  — сказал Сардон.  — Не хватало еще, если опять кочевники.
        — Нет,  — прислушалась наемница.  — Их мало. Кочевников было бы больше…
        Вскоре на тракте показалось шестеро всадников. Они быстро приближались. Шеба смогла их разглядеть: одетые в бригантные доспехи, воины носили одинаковое облачение. Можно было бы подумать, что принадлежат они к какому-то определенному государству. Но такого герба, как на щите одного из всадников, не имело ни одно королевство на Урахреста. Орел, распростерший крылья в свободном полете.
        — Какие-нибудь разбойники,  — сплюнул Сардон, накладывая болт на арбалет, единственный оставшийся целым после падения с повозки. Два остальных оказались неисправны, и их пришлось бросить.
        — Кто угодно, но только не разбойники,  — ответила Шеба, перехватывая в руке поудобнее метательный нож. Наемница понимала, что если эти люди будут враждебно настроены, то против них выставить она сможет лишь магию. И вот тогда уже заклинания придется использовать в полную силу.
        Всадники приблизились. Один из них поднял вверх обе руки, показывая, что настроены они не воинственно. Затем все шестеро подъехали к группе.
        Сардон отступил назад на шаг, пряча в полах плаща свой арбалет.
        — Добрых дорог, путники,  — сказал один из всадников и спешился.
        Шеба оглядела его. Непримечательное лицо, обрамленное ухоженной короткой бородой, глаза серого цвета, широкие брови, узкий лоб… Типичный житель Срединных земель, где все уроженцы были смесовыми из-за стечения сюда людей со всех концов Урахреста. В этом человеке угадывались восточные черты.
        — Я - Рантар, а это мои воины. Мы — «наблюдатели» Срединных земель,  — сказал он.
        Шеба отметила, что плащи этих всадников все застегивались на одинаковые броши в виде орла.
        — Наблюдатели? Это как?  — усмехнулся Сардон.  — Ездите, смотрите на земли?
        — Вы что, ничего не знаете о наблюдателях?  — неподдельно удивился Рантар.  — Это специальные люди, которые патрулируют тракт Срединных земель и смотрят за ним. Так же мы отвечаем за то, чтобы разбойники не промышляли здесь своим делом.
        — Никогда раньше ничего такого не слышала… Да и не очень-то у вас выходит разбойников отгонять,  — заметила Шеба.
        — Нас мало,  — ответил воин.  — Наблюдатели в последнее время не в почете. Хотя это необходимость, такая же, как и стража любого города. Мы являемся представителями свободного города Аркона, как крупнейшего поселения в этих землях. А потому именно на нашу долю и выпадает нести ответственность за эти тракты.
        — Аркона,  — задумалась Шеба.  — А это даже хорошо. В какую сторону двигаться, чтобы попасть в этот город?
        Рантар указал рукой на юго-запад.
        — Там находится город. А развилка тракта через несколько лиг укажет вам, в какую сторону свернуть.
        Наемница кивнула.
        — Вам требуется помощь? Я вижу, что многие из вас ранены,  — спросил воин, заметив на руках спутниц ссадины и девушку на носилках.
        — Да,  — ответила Шеба.  — Наша повозка упала с обрыва, и мы чудом остались живы…
        — Так это вы,  — перебил ее Рантар.  — Как хорошо, что мы нашли вас. Да, остатки этого фургона мы проезжали, и уже начали беспокоиться, что произошло очередное нападение разбойников. Но, значит, это была ваша повозка.
        — Да,  — сказала Шеба.  — Теперь нам надо добраться до ближайшего селения, чтобы им оказали помощь.
        — Через десяток лиг будет небольшое поселение, но там вам не помогут. Я знаю, что дальше по тракту будет деревня в пределах Редвуда. Там есть хороший лекарь. Меня самого один раз спас от смерти. Вот туда и надо вашим спутницам.
        Услышав название знакомого города, девушки приободрились.
        — А в Редвуде у нас есть родственники. И там мы смогли бы остановиться.
        — Вот и хорошо. Вопрос, я думаю, решенный.
        Девушки посмотрели на Шебу. Наемница переглянулась с Сардоном и кивнула в знак согласия.
        — Возьмите их. Мы же останемся здесь.
        Наблюдатели согласились без долгих раздумий.
        — Давайте прощаться тогда,  — сказала Шеба своим спутницам.
        Расставание было коротким. Девушки еще раз поблагодарили своих спасителей. Затем всадники устроили их на своих лошадях и унеслись по тракту вдаль.
        Рантар предлагал еще помощь в чем-либо, но Шеба и Сардон, улыбнувшись, отказались. Теперь девушки могли не опасаться за свою жизнь. А их спасители, наконец, заняться своим делом.



        — Глава 6

        С рассвета, что едва смог пробиться сквозь ночную хмарь, ливень за окном начал понемногу утихать. Плотная стена воды, которая не давала возможности что-либо увидеть дальше десятка шагов, стала заметно редеть. Временами дождь и вовсе сходил на нет, а из-за черных туч с провисшими брюхами пару раз показалось солнце, пробежавшись лучами по поляне перед таверной.
        — Может быть, к ночи небо и вовсе расчистится?  — предположила Рианон, сидя возле стойки и изредка переговариваясь с Фантомом. В отличие от постояльцев и прислуги, он выглядел дружелюбно и располагал к беседе, несмотря на некоторую странность речи.
        Тавернщик все время чем-то занимался: то чистил посуду и без того чуть ли не сверкавшую, то кричал что-то повару на кухню, а иногда срывался, как ошпаренный, и бежал к новому посетителю. Но последнее случалось крайне редко. После такого сильного проливного дождя не многие решались пускаться в дорогу.
        Несмотря на суету и постоянные заботы, тавернщик успевал выслушать все, о чем бы ни говорила Рианон. Даже находясь на другой стороне зала, он прекрасно воспринимал каждое слово, чему девушка могла только подивиться.
        — Хозяин таверны сказал, что такая погода будет еще долго. А он, как правило, не ошибается.
        Рианон вздохнула. Просиживание на одном месте без дела приелось до оскомины. Даже находись она с сестрами в этой таверне, но в хорошую погоду, можно было бы и на улице потренироваться, и до леса пройтись. Но сидеть постоянно в помещении — это слишком. Почему-то Рианон вспомнилась сразу Твердыня Заката, где они провели несколько месяцев в плену в жестоких руках тамошних магов.
        Девушка поежилась, прогоняя эти мысли. Она старалась не вспоминать своего прошлого, не слишком богатого на радостные моменты. С детства Рианон находилась в рабстве, куда угодила из-за долгов непутевого папаши. А дальше судьба ее начала складываться так же, как и у любой молодой девушки-рабыни: хозяева хоть и заботились о ее внешнем облике, но постоянно искали клиента побогаче, чтобы как можно выгоднее продать товар, которым она являлась. И хоть ей и удалось избежать насилия над собой в силу малого тогда возраста, но из цветущих городов судьба привела ее в холодные подземелья Твердыни Заката, что находилась в северных землях с суровым климатом. И если бы ни встреча с Лаурой, Марни и Шебой, которые стали ей как родные, то там бы и окончилось в мучениях ее существование. Лишь после бегства из подземелий Твердыни Рианон почувствовала, что началась настоящая жизнь. Теперь она была свободна. У нее были верные друзья, на которых можно во всем положиться.
        Рианон улыбнулась, подумав о сестрах, которые сейчас находились наверху в одной из комнат. Раздвинув по сторонам всю мебель, они пытались тренироваться и таким образом хоть чем-то себя развлечь.
        — Вчера вечером у нас появился новый постоялец. Господин Феликс вернулся из своих долгих странствий,  — заметил тавернщик, проносясь мимо девушки к одному из постояльцев, потребовавших его к себе.
        — Фантом!  — задержала его за руку наемница.  — А какой он из себя?
        — Он — третий Хранитель.
        — И что,  — фыркнула вслед тавернщику девушка.  — Как будто это мне о чем-то говорит. Хотя…
        Рианон вспомнила, как в первый день Фантом обмолвился, что одновременно три Хранителя бывают в «Пристанище» очень редко. А сейчас как раз получилось так, что они собрались вместе. Значит, что-то затевается. Рианон не верила в простые случайности и совпадения, особенно, когда речь шла о загадочных личностях.
        Но Фантом вернулся, и девушка продолжила расспросы:
        — А одет он как?
        — Он всегда носит доспехи, поэтому одежды его я никогда не видел. Вы его узнаете, такого не заметить сложно.
        Рианон сразу вспомнила хозяина таверны Дрейка. Да, если Феликс подобен ему, то заметить, действительно, будет не сложно.
        Неожиданно девушка ощутила легкий холодок, пробежавший по коже, ощущение опасности пропитало все вокруг. Рианон насторожилась и сосредоточилась, стараясь уловить, что же ее беспокоит. В зале не было никого, кто мог стать причиной волнения. Внутреннее чувство наемницы говорило, что источник опасности еще не здесь, но рядом.
        «Неужели Феликс?»  — почему-то сразу подумала Рианон. Однако при виде Фаразона и Дрейка она ничего не ощутила. Эти двое были всего лишь незнакомцами, но скрытой угрозы, которая могла бы причинить вред ей и сестрам, не таили. И обостренные чувства Рианон молчали до этого момента.
        «Вот. Сейчас он появится здесь»,  — ворвалась в сознание мимолетная мысль. В следующий же миг наружная дверь таверны открылась, и на пороге показался человек. Самый обыкновенный путешественник, укутавшийся в дорожный плащ от дождя и холода.
        «Это он»,  — почувствовала девушка, глядя на неизвестного, который, не снимая с головы капюшона, устроился в самом дальнем углу зала.
        — Брр, у меня от него мурашки по коже!  — голос подошедшей Лауры заставил Рианон вздрогнуть. Лишь, поняв, что так неожиданно ее печа коснулась сестра, девушка убрала руку с меча.
        — Он опасен, Рианон?  — спросила Лаура, устраиваясь напротив и платком утирая раскрасневшееся лицо.
        — Да. Я чувствую его недобрую ауру. Он что-то замышляет,  — осторожно ответила наемница, поглядывая за прибывшим странным посетителем.
        — Ты это ощущаешь?  — уточнила Лаура, внимательно посмотрев на сестру. Энергичная беззаботность, с которой она появилась здесь, сразу исчезла. Когда начинали говорить внутренние чувства, к ним стоило прислушаться, отбросив все сомнения. Потому что вторая сущность никогда еще не ошибалась.
        — Это впервые, за все пребывание здесь. Я даже при Хранителях себя лучше чувствовала,  — вполголоса заметила Рианон.  — Не похоже, чтобы это был Феликс…
        — Кто?
        — Третий Хранитель, о котором упоминал тавернщик.
        — Фантом,  — обратилась Лаура.
        — Да?
        — А это не Феликс там в углу?
        — Нет, что вы. Это просто… маг с изысканными предпочтениями в еде, вот и все. Он измотан дорогой и очень устал,  — с улыбкой сказал тавернщик и вновь куда-то исчез.
        — Маг, Лаура…  — Рианон недовольно поежилась.
        — Да, я слышала,  — отозвалась девушка.  — Что-то их сразу слишком много стало, как только Шеба ушла, не замечаешь?
        Рианон согласно кивнула, следя за каждым движением «опасного» человека. Несмотря на то, что одежда его потемнела от влаги, он не торопился скинуть даже самое мокрое, чтобы просушить. Путник неподвижно сидел за столом, стараясь из-под капюшона присматривать за всеми, кто находился в зале.
        Даже не видя его лица, Рианон прекрасно поняла по позе, что этот человек чего-то ждет. А может быть — кого-то.
        — А где Марни?  — спросила Рианон у сестры, повернувшись в ее сторону, чтобы не слишком привлекать внимание незнакомца в капюшоне.
        — Скоро придет. Только раны залечит…
        — Лаура!
        — А что? Она сама виновата, что так активно пыталась меня побороть,  — с невинным лицом ответила девушка.
        — Надеюсь, ничего серьезного?  — покачала головой Рианон.
        — Ты же знаешь, что оружие тут не действует. Так что всего лишь несколько шишек, да пара ссадин,  — пожала плечами наемница.
        — А без этого ты, конечно, никак не могла, да?
        — Рианон. Я не виновата, что она не такая гибкая, как ты. Это тебя сложно подсечь, потому что ты ощущаешь опасность и можешь предугадывать удары, а она — нет.
        — А ты и рада стараться,  — вздохнула Рианон.  — Ладно. Горбатого могила исправит. У тебя, по-моему, по настоящей схватке руки чешутся.
        — Ну не могу же все время без дела сидеть. А теперь будет хоть какое-то разнообразие. По крайней мере, остаток дня придется просить прощения у Марни.
        — Ты все-таки ее опять достала…
        — Она всегда обижается,  — ухмыльнулась в ответ Лаура.  — А вот и она, кстати… Хм… а я пойду-ка лучше еще поговорю с ледяным нашим приятелем.
        — Про опасность помни.
        Лаура кивнула и направилась к вернувшемуся с улицы эльфу из ледников. По пути она попыталась как можно дальше проскользнуть от Марни.
        — Теперь бегать будет,  — проворчала та, попросив у одной из служанок графин холодной воды.
        — Ты как?  — спросила Рианон, но уже сама увидела покрасневшую ссадину на лбу сестры.  — Как дети малые…
        — Я не хочу говорить об этом,  — сразу дала понять Марни, что тему для беседы лучше сменить.
        — Я говорила с одним из торговцев, что приехали сюда в первый день ливня. Он согласен нас нанять за сто пятьдесят золотых каждой. Он направляется в Аркон.
        — Это на юге Срединных земель, по ту сторону гор?  — уточнила Марни.
        — Да. Ты там бывала раньше?
        — Один раз всего лишь, да и то ночью. Ничего особенного, если не считать, что это свободный город-крепость, где можно встретить почти всех представителей народов нашего материка. Но знаешь, я что-то не хочу сейчас появляться вблизи северных районов. Там ведь и до границ Империи Заката рукой подать…
        — Нам все равно надо на запад,  — напомнила Рианон.  — А так хоть какая-то выгода будет от этого.
        Марни пожала плечами, предоставляя все решать сестре.
        — Лауре еще сказать надо.
        — Да ей сейчас не до того,  — усмехнулась Марни, наблюдая за тем, как Лаура приставала к эльфу с разговорами.  — И чего она в нем нашла…
        — Да не бери в голову. Может быть, что интересное выведает. Нам ведь тоже не приходилось раньше их видеть. А может больше и не придется вообще. Пусть болтает…
        В это время «опасный» незнакомец зашевелился и пододвинул к себе соседний стул.
        «Как раз хватит, чтобы без лишних движений оттолкнуться от него ногой для прыжка»,  — тут же рассчитала Рианон.
        — Не нравится мне он что-то…  — все больше беспокоилась девушка.
        Марни обернулась, чтобы поинтересоваться, за кем так пристально наблюдает ее сестрица, и тут же определила:
        — В сторону входной двери прыгать будет, но в руках оружия нет. В рукавах тоже.
        Рианон согласилась.
        — Думаешь, кого-то из посетителей поджидает?
        — Не знаю,  — ответила Рианон.  — Может, лучше вообще пойдем пока отсюда?
        — Нет, мне уже интересно,  — с легкой улыбкой ответила Марни.  — Не каждый раз представится возможность увидеть в действии наемного убийцу.
        — Марни, это не простой убийца,  — заверила Рианон.  — Я такого чувства опасности от «обычных» не ощущала. Он что-то утаивает от глаз. И меня это серьезно беспокоит.
        По лестнице со второго этажа опять кто-то спускался.
        — Доброго вам утречка, господин Феликс,  — услышали девушки голос Фантома и обернулись. Одновременно с ними — заметила Рианон — зашевелился и человек в углу зала.
        Тавернщик разговаривал с высоким и статным мужчиной, облаченным в черные как беззвездная ночь доспехи. Теперь Рианон поняла, почему Фантом уверял, что этого посетителя не заметить сложно. Такого доспеха наемницы никогда не видели. Это и приковало их взгляды. Даже Лаура, которая увлечена была эльфом, ненадолго отвлеклась.
        Облик Феликса весь говорил о том, что этот Хранитель далек от просиживания дней в библиотеках за томами по магии. Это воитель, сильный и ловкий, которому не страшен клинок врага. Его можно было смело принять за великого полководца, способного повести за собой в битву огромную армию…
        — Привет, тавернщик. Утро пока еще никаким не стало, потому что только началось… для меня, во всяком случае,  — прибавил Хранитель, глянув за окно. Солнце высоко промелькнуло меж тучами, и снова укуталось в их серые одеяла.
        — Я пойду немного крылья расправлю,  — двусмысленно заметил Феликс и направился к выходу.
        Рианон поняла, что сейчас произойдет. Одним движением незнакомец, таившийся в углу зала, откинул капюшон и, оттолкнувшись от стула, оказался перед выходом.
        — Никуда ты не пойдешь! Пришло время мести!  — крикнул человек громким голосом. Посетители таверны прекратили свои занятия и все разом воззрились на него.
        Угрожавший Феликсу был еще молод, ровесник наемницам. Его темные волосы, давно не знавшие душа, разметались по лбу. Глаза, полные решимости, с ненавистью взирали на Хранителя.
        Феликс с удивлением сделал шаг назад, а затем, усмехнувшись, сложил руки на груди.
        — Ты кто такой-то хоть?
        — Я - тот, кто отомстит тебе за твои делишки!  — расхохотался человек, извлекая из складок плаща толстенный фолиант, на цепях прикрепленный к поясу. В одной руке его Рианон разглядела металлический блеск какого-то камня. И видя его, чувство опасности закричало.
        — Марни, опомнись же!  — толкнула она сестру, продолжавшую увлеченно разглядывать Феликса и будто не замечавшую, что назревала драка.  — Будь наготове. Все может оказаться хуже, чем я думала…
        — Сдайся мне, и больше никто не пострадает!  — продолжал юноша, открыв книгу и в воздухе рукой вычертив перед собой линию, опустившуюся на пол черным дымом. Лицо мага пылало гневом, глаза, казалось, горели от пламени ненависти, и прожигали насквозь Феликса.
        Рианон отметила про себя, что такой внешности, как у этого человека, она никогда не видела. Странный нос с горбинкой, черты лица заострены — не похоже, что он был родом из ближайших земель Урахреста.
        — Что-то у вас здесь шумно!  — неожиданно рядом с собой услышали девушки голос Фаразона. Как и когда колдун успел оказаться возле них, никто не заметил. Никакой второй лестницы в таверне больше не наблюдалось.
        — Фаразон!  — раздался рев Дрейка.  — Ты что ж творишь то, а? Ты зачем магозащиту таверны сломал? Ты хоть представляешь, как это чинить сложно? Хорошо, что защита от оружия пока работает.
        — Не говори чепухи — я прекрасно обхожу барьер, ничего не нарушая,  — бросил хозяину таверны Фаразон, а сам направил посох в сторону мага у входа.  — Ты зря пришел сюда с такими намерениями, незнакомец!
        — Оп-па. А это еще кто у нас тут?  — удивленно уставился на мага Дрейк, шумно спустившись с лестницы.
        Человек в балахоне быстро перелистнул страницу книги, что-то сказал, и рядом с ним из появившегося дыма возник силуэт человека, напоминающий Фаразона.
        — Я предупреждаю — мне нужен только он,  — сказал маг, указывая на Феликса.  — Ты должен ответить за смерть моего наставника.
        — Неужели ты думаешь, что таким легким зеркалом можешь меня напугать,  — сделал рассеивающее движение рукой Фаразон, и черный силуэт рядом с магом исчез.
        — Он заплатил?  — громким шепотом спросил Дрейк у Фантома.
        — Еще нет,  — спокойно ответил тот.
        — Значит можно его за посетителя не считать,  — облегченно вздохнул Хранитель и обратился к магу: — Любезный, убирайтесь из моей таверны вон и мстите Феликсу где-то в другом месте, пока я вас по полу не размазал.
        — Я что? Я его не знаю!  — возразил Феликс, разворачиваясь.
        — Мне плевать на тебя и твою таверну,  — разъяренно ответил маг.  — Выдай мне его, и я пощажу вас.
        — На мою таверну никто не плюет,  — обиделся Дрейк.  — К тому же подобных наглецов, смеющих «щадить» меня я особенно люблю истреблять!  — прорычал он.
        — Хранитель Дрейк, здесь места для трофеев больше нет,  — Лаура указала на стену, где висели головы неудачников, пытавшихся напасть на таверну.
        — Найдется… Фаразон, Феликс. Не вмешивайтесь. Для одного жалкого выскочки трех Хранителей будет слишком много. К тому же это по моей части, бой с магами,  — и Дрейк шагнул вперед.
        — Тогда магия тьмы тебя раздавит,  — прорычал человек и прочитал одно из заклинаний, записанных в книге. С его руки сорвалась темная стрела, мгновенно разросшаяся до размеров копья, и устремилась в Дрейка.
        Заклинание, словно не повстречав на своем пути преграды, беззвучно вошло в грудь Хранителя, продолжавшего нарочито медленно шагать вперед.
        — Я поглощаю любое магическое воздействие. Так что он меня даже поцарапать не сможет,  — повернулся Дрейк, словно не замечая мага, и захохотал.
        — А без шпаргалки что, заклинаний никаких не знаешь?  — наконец обратился он к «мстителю».  — Если каждый раз их читать, то удивительно, каким образом ты дожил до сегодняшнего дня.
        — Ну на!  — прорычал звериным голосом маг, подкинув книгу в воздух, где она застыла на уровне его лица. А из сложенных вместе рук вырвался дождь стрел. Часть из них тут же черными воронами взвилась вверх и закружила под потолком таверны, а другие резко выстрелили во все стороны.
        — Пригнись!  — бросилась Лаура на эльфа, который даже не успел понять, что произошло.
        Черная стрела пронеслась в нескольких дюймах от них.
        Двое посетителей упали, сраженные наповал, еще несколько успели увернуться.
        Заклинания, направленные в остальных были отражены Фаразоном, с недовольством проворчавшим:
        — Слишком уж сильно для простого мага…
        Дрейк же продолжал медленно наступать, поглощая одну за другой черных колдовских птиц, устремлявшихся в него.
        — Немного напоминает силу Феликса на вкус,  — усмехнулся Дрейк.  — Но тебе до него далеко. Что бы ты в меня не метнул, я поглощу все!  — и Хранитель, злобно зашипев, бросился вперед.
        В глазах юноши появился страх, но в следующий миг он скороговоркой произнес какую-то тарабарщину.
        — Высший раздел магии,  — Фаразон сорвался с места, отталкивая назад Рианон и Марни, но было уже поздно.
        Со звоном выбив стекла таверны вместе с деревянными рамами, в зал влетели два потока черного вихря, соединяясь воедино, и устремились в грудь Дрейку. Фаразона оттолкнуло в сторону. Пол под ногами задрожал.
        — Хрррррр. Этот давно забытый вкус. Вкус тьмы,  — хрипло произнес Дрейк, а затем тихо захихикал.
        Ошарашенный маг отшатнулся, и даже Фаразон, поднявшись, остановился в нерешительности. Необъяснимое оцепенение сковало всех вокруг.
        Рога Дрейка покрылись трещинами, с них словно бы ссыпалась позолота, открывая под собой грубые черные наросты. Первый Хранитель облизнул губы и потянулся:
        — Как чудесно, как славно бывает вернуться к жизни. Никогда бы не подумал, что смертному удастся подобное заклинание. Пожалуй, тебя стоит наградить, маг,  — засмеялся Дрейк.
        — Он столько веков сопротивлялся, а ты сломал его защиту одним ударом, подарив мне этот прекрасный океан тьмы. Я тоже подарю тебе кое-что очень ценное. Я подарю тебе истинную Смерть,  — и с этими словами Дрейк начал чертить когтем в воздухе руну.
        — Ну щас я тебе,  — закричала Лаура, поднимаясь с эльфа, придавленного к полу.
        — Не вмешивайся!  — очнувшись от наваждения, кинулись к ней Рианон и Марни.
        — Феликс! Бес бы вас побрал!  — выругался Фаразон, сбивая наемниц посохом в сторону.
        Феликс, опомнившись от забытья, бросился на Первого Хранителя, когда тот уже дочерчивал изображение в воздухе. Рука Дрейка дернулась, и руна исказилась, но другой он успел жестом оттолкнуть ее в полет. Преобразившись на лету в клубящееся облако, она с нарастающим шумом ударила в дверь таверны, чуть не зацепив в последний момент увернувшегося мага.
        Раздался гулкий взрыв где-то за окномю. Резким и необычайно мощным ударом волна воздуха отбросила всех от Дрейка в разные стороны. Фаразон не успел отреагировать, и отлетел к стене. Остальных разбросало по углам, завалив стульями и битой посудой.
        — Не вмешивайтесь, ничтожества!  — зарычал Дрейк.  — Если этот… «нечистокровный»,  — словно выплюнув слово, продолжил Хранитель.  — Если он терпел вас, то это не значит, что то же самое буду делать я,  — выкрикнуло существо, в котором уже мало что оставалось от хозяина таверны. Глаза его горели ярким пламенем, а по телу расползались темные участки чешуи.
        — Он никогда не был достоин стать одним из нас. Подумать только, я расстался со своим существованием, чтобы это недоразумение могло жить. Но теперь… Теперь все будет как раньше! Наивный глупец, он думал, что в Книге сказана правда…
        Монстр замолчал и обвел взглядом замеревшую таверну.
        — Пожалуй, развлекусь с вами немного. Я довольно проголодался и не собираюсь морить себя голодом, как делал этот кретин. Моему новому телу придется набраться сил. Чтобы истребить жизнь… Можешь считать, что ты добился своего, маг. Хранитель Гнева Ордена погибнет вместе со всеми, населяющими это мир. Хотя ты этого уже не увидишь,  — и Дрейк снова занес руку над лежащим в куче обломков магом.
        — Довольно!  — крикнул подоспевший к монстру Фаразон и с размаху ударил его в лоб рукоятью меча, сверкнувшего иссиня-черным клинком. Дрейк с грохотом повалился на спину, потеряв сознание.
        Лаура, обнажив двуручник, кинулась на мага.
        — Феликс, останови их!
        — Зачем?
        Но Лауру уже догнала Рианон, выбивая из ее рук клинок.
        — Пусти, я не оставлю этого так!  — закричала Лаура, и на миг на ее щеках проступили золотистые чешуйки. Увидев это, Рианон пригвоздила девушку к полу рукой и несколько раз резко ударила ее по щекам, приводя в чувство.
        — Все, уже все закончилось, Лаура,  — сказала Рианон, увидев, что сестра, наконец, пришла в себя.
        — Ничего себе представление,  — недовольным голосом сказала Марни, стряхивая с себя осколки графина.  — Служанкам тут теперь надолго…
        От увиденного зрелища у нее пересохло в горле. Таверна изменилась: мебель превратилась в щепки, повсюду валялось битое стекло и по полу расползались следы крови. Но поразило, заставило прерваться на полуслове не это. Само дерево, на потолке и под ногами, прогнило и превратилось в труху, каменные стены покрылись выдолбинами и осыпались. Повсюду появилась паутина, тлен, толстый слой пыли. Таверна как будто уже десятки лет была заброшена и вот-вот могла развалиться.
        — Что это…  — оглянувшись, не поверила глазам Лаура. Служанки стояли на одном месте, застыв как изваяния — подносы выпали у них из рук и валялись рядом. Тавернщик у стойки осунулся и постарел на пару десятков лет, будто из него вытянули все жизненные силы.
        — Что с ними… Это все магия?  — шокированным голосом спросила Лаура, тронув за плечо одну из служанок. Но та осталась неподвижна, будто была неживая.
        — Если не вдаваться в подробности, то да,  — сказал Фаразон, положив свой меч сверху на Дрейка.
        — Что с ним?  — спросила Рианон.
        — С ним все будет в порядке,  — ответил Фаразон на взгляды наемниц и посетителей, уцелевших после схватки.
        Лаура подбежала к эльфу и помогла подняться. Осколками его слегка зацепило по ногам, но раны были не опасные. Однако, многим из тех, кто оказался в зале, не повезло. Троих изрезало битым стеклом, еще двое были поражены магией.
        — А он, похоже, еще не спекся,  — сказал Феликс, убирая ногу от горла мага, увидев, что Фаразон пристально смотрит на него.
        Обменявшись взглядами с воителем, Хранитель Тайных Знаний приподнял за плечи мага.
        Рианон не понимала, зачем понадобилось оставлять его в живых. Марни же подошла и молча помогла Фаразону вытащить из-под обломков «неудачливого мстителя», а затем уложить на расчищенный пол. Затем склонилась над порезами эльфа.
        — Вот нелепость… стекло попало,  — стеснительно усмехнулся эльф, чувствуя себя в неловком положении.
        — Она целитель хороший,  — похлопала по плечу Анзр'Эрна Лаура.  — Нам ни одну рану залатала.
        — Я приложу эти травы — они успокоят раздражение и снимут боль,  — объяснила Марни, вытаскивая резким движением из ноги застрявший осколок стекла. Лицо эльфа не изменилось, лишь заметно напряглись мышцы на руках.
        — Да я и сам мог бы,  — заикнулся он, но девушка отрицательно покачала головой.
        Лаура подошла к лежащему на полу хозяину таверны. Он вновь принял свой первоначальный облик, только сейчас казался несколько бледнее, чем обычно.
        — С ним точно все будет хорошо, Фаразон?  — обратилась она к колдуну. Тот вздрогнул от неожиданности, услышав свое имя.
        — Да… Да, пусть немного полежит пока. Да и меч мой тоже свое дело сделает,  — сказал Хранитель, осматривая мага. Тому сильно досталось от рунического заклинания, выпущенного Дрейком. К тому же, от летящих обломков стола он так и не успел защититься. Возможно, было сломано несколько ребер, но выжить сможет.
        Рианон и Феликс помогали уцелевшим постояльцам таверны прийти в себя. Некоторым требовалась помощь, и их подвели к Марни, которая только что закончила с ногами эльфа.
        — Что-то мне здесь не по себе,  — заметила Рианон.  — Не развалится ли эта таверна теперь?
        — Нет, с ней ничего не случится. А если и случится, то мы сможем вас защитить,  — заверил девушку Феликс, разгребая обломки и явно что-то разыскивая.
        — Помочь найти?  — поинтересовалась Рианон.
        — А… нет, не надо,  — улыбнулся Хранитель и отошел в сторону.
        — Книгу тьмы, я забираю, если ты про нее — сказал Фаразон.  — Это слишком опасный сборник заклинаний. Не хорошо, если подобным этому магу вновь удастся им завладеть.
        — Фаразон,  — улыбнулся воитель, подходя к колдуну.  — Это книга магии тьмы, что уже мой профиль, если ты не забыл.
        — Я прекрасно тебя понимаю, но это колдовской фолиант. Здесь высшая магия,  — серьезно сказал Хранитель Тайных Знаний и пододвинул книгу в старинном кожаном переплете к себе. В некоторых местах обложка ее пострадала от времени, а кое-где остались следы и от оружия.
        — Высшая магия тьмы. Которой я прекрасно владею, Фаразон!  — повысил голос Феликс, и все так же улыбаясь, резко рванул за цепь, которой была присоединена книга к поясу мага. Фаразон не отпустил руки, и цепь разлетелась на куски.
        — Э-э, Хранители, вы что?  — влезла Лаура, неожиданно оказавшись между мужчинами. Она повернулась лицом к Фаразону и, серьезно глядя ему прямо в глаза, сказала:
        — Приводи Дрейка в чувства, а то мне кажется, что скоро нас здесь может стать еще меньше…
        — Думаешь это так легко сделать?  — ухмыльнулся колдун, оставив книгу в покое. Но Феликсу не удалось протянуть к ней руку, так как повернувшаяся к нему Лаура подошла на шаг ближе, тем самым заставляя его отступить, чтобы не оказаться к девушке слишком близко.
        — Вот вы сейчас его оживлять собрались, а никто не задумался, почему он хотел убить нас всех, а?  — поинтересовалась Рианон.
        — Не бери в голову, это у него… нервное,  — усмехнулся Феликс.
        — Рианон, наверное, у него и спросим, когда очнется,  — ухмыльнувшись, сказала Лаура, ногой отодвигая книгу тьмы от воителя.
        — Вот придет он в себя, и примется добивать…  — хмыкнула Рианон.
        — Нет, ничего не будет,  — отозвался Фаразон.
        — Он каким-то другим казался… на себя не похож,  — поделился с Лаурой эльф.  — И это не похоже на его боевую форму. Я бы даже сказал, что это был не он, а его какой-то родственник, если бы не знал, что это одно тело.
        Фаразон только покачал головой.
        — Моя помощь пригодится?  — опустилась возле Дрейка на одно колено Марни и спросила Хранителя.
        — Может быть, и нет. Я думаю, что простого удара энергии ему хватит,  — ответил Фаразон, прикладывая руку к хозяину таверны. Он закрыл глаза, и под ладонью ярко сверкнул свет. Марни почувствовала, как заволновался воздух вокруг.
        — Фаразон, проклятье, ну не в лицо же надо было. Голова звенит, да еще этот шепот проклятый. Убери с меня свою гадость, пока я его не сломал!  — пробормотал с закрытыми глазами Дрейк.
        Марни отпрянула в сторону.
        — Если шепот слышал, значит, все куда лучше, чем я думал,  — сказал Фаразон, поднимая свой меч с тела хозяина таверны. Сверкнули агаты на рукояти, и клинок лег обратно в ножны на поясе колдуна.  — Риск был неоправдан.
        И Хранитель подал руку Дрейку. С кряхтением монстр поднялся с пола и открыл глаза, полыхнувшие ярким пламенем. Он оглядел разрушенную таверну, вздохнул и прикрыл веки.
        — Столько всего ремонтировать. А я ног под собой не чувствую. Хотя рук я тоже не чувствую, а также хвоста и крыльев… На руну ушли все мои силы. Пфе, отвратительно,  — Дрейк снова открыл глаза, пришедшие «в норму».
        — Н-да, ну хотя бы я вернул себе контроль над телом и то славно. Во всем надо искать плюсы… Вот узнал нечто новое… забавное,  — вздохнул Хранитель.
        — Мы тоже увидели много нового и забавного,  — подала голос Лаура.  — Я верю Анзр'Эрну. Не похоже, что это была твоя «боевая форма», Дрейк. Так что я думаю, все мы здесь хотим услышать объяснения, почему Хранитель, который говорил о безопасности в этой таверне, собирался нас убить?
        — Ну не убил же ведь,  — пожал плечами Феликс.  — Ты б ему хоть отдышаться дала…
        — Объяснения, объяснения. Все всё время требуют от меня объяснений,  — проворчал Дрейк.  — Стоит вообще начать с того, что это был не я. Это мой предшественник, хотя вы врятли поймете… Из них он ближе всего схож с моим цветом, вот ему и удалось вырваться из памяти. Он, как вы заметили — был черным. А вот окажись на его месте белый, никого уже было бы не спасти. Правда, белый — это противоположный цвет, а посему опасаться нечего…
        — Кхм… Дрейк,  — одернул хозяина таверны Фаразон.  — Попроще.
        — М… вот у людей к примеру есть предки,  — продолжил Дрейк.  — И когда они умирают, то отправляются в мир мертвых, потому что у них есть душа. А у моего вида, у моих сородичей, души нет. Наша сущность не может попасть в загробный мир, а потому он для нас отдельный — в памяти следующих поколений. Так как я последний в своем роду, то в моей памяти содержатся сущности всего предыдущего поколения. Одного из них вы и лицезрели. Надеюсь, я разрешил ваше любопытство? Фаразон вон в курсе… Обычно предшественники безобидны и лишь надоедают советами, но в этот раз просто не повезло.
        — Я все равно ничего не поняла,  — решительно ответила Лаура.
        — То есть, ты хочешь, чтобы мы поверили, что в твоем теле был не ты, а один из твоих предшественничков?  — с напором переспросила Рианон.  — И какова же вероятность того, что он вновь не появится? Что-то я не чувствую безопасности, о которой ты так говорил… И объясни, наконец, что же случилось со всеми слугами таверны? Вон, Фантом как изваяние застыл, да и остальные тоже…
        — Рианон, такое случается крайне редко. Я почти уверен, что на вашем веку уже не произойдет,  — сказал Фаразон, убирая книгу тьмы в полы своего плаща, пока все были отвлечены на Дрейка.
        — Артефакт, восстановление,  — тихо произнес Дрейк. Стены таверны заскрипели, щепки от разбитых столов и стульев завертелись в воздухе, сплетаясь в свою первоначальную форму. Дыры в потолке и полу постепенно затягивались, затем вздрогнул Фантом и бросился за стойку — протирать бокалы, на глазах собирающиеся из осколков. Замельтешили служанки, выметая ненужный мусор.
        — Сильная магия,  — выдохнул эльф, наблюдая, как последние разбитые частички инвентаря вставали на свое место.
        — Так устроит?  — усмехнулся Дрейк.  — Не злись, Рианон, мне вот тоже не просто осознавать, что все сказанное насчет моего цвета в книге оказалось ложью. Это так тяжело — всю жизнь заниматься чем-то, считать, что это твоя судьба, а потом узнать, что должен был делать нечто обратное. А насчет безопасности — да, это теперь проблема. Антимагический барьер сломан, а барьер на защиту от оружия вот-вот падет. Починка займет достаточно долгое время. Ктож мог подумать, что сюда заявится настолько сильный маг? Кстати, где его труп?
        — Да вон он,  — ногой указал Феликс на тело мага.
        — Трупа нет,  — жестко ответил Фаразон.
        Девушки смотрели то на одного Хранителя, то на другого, ожидая, какова же будет их реакция.
        — Труп, не труп. Это не важно. Мне просто нужно кое-что, что у него было,  — пробормотал Дрейк.
        — Зачем она тебе?  — удивленно поднял взгляд Фаразон на хозяина таверны.
        — Кто она?  — так же удивленно посмотрел Дрейк.
        — А ты о чем?  — приподнял бровь колдун.
        — О гематите его, конечно. О кровавике,  — воскликнул хозяин таверны.
        — Да, в руке он что-то держал,  — припомнила Рианон.
        Фаразон недовольно покачал головой, а затем взял руку мага и осмотрел ее. Пальцы человека все так же крепко сжимали темный камень с металлическим блеском. Хранитель разжал руку, а затем вручил кровавик Дрейку.
        — Бери, мне не особенно и нужен,  — хмуро и с явным неудовлетворением буркнул Фаразон.
        — А это, кстати, не магия, а сила артефакта,  — объяснил эльфу Феликс, который оглядел тело мага на предмет книги, но слишком поздно понял, что ее уже там нет.
        Дрейк внимательно осмотрел темно-красный камень, а затем улыбнулся:
        — Ну, как и говорил, во всем есть свои плюсы. Вещь из иного мира. Вещь для ритуальной магии рун, единственной из доступных мне. Настоящий подарок судьбы. Хотя в нашей ситуации я бы назвал это подарком злого рока. Чувствуешь, Фаразон? Вихри судьбы ослабли, они больше не направляют сюда удачу. Видимо появление этого мага лишь первый шаг. Это ощущение очень знакомо. Такое же чувство у меня было более девятисот лет назад. Но теперь я смогу применить это,  — Дрейк помахал в воздухе камнем.
        — Я чувствую, что все это ни к чему хорошему не приведет,  — проворчал Фаразон.
        — Раз мой цвет не означает «равновесие», значит я смогу. Подумать только, столько лет потеряно впустую…  — хозяин таверны потер виски, присаживаясь на ближайший стул.
        — А что же означает твой цвет, Дрейк?  — спросила Лаура, подходя к хозяину таверны.
        — Мой цвет означает «хаос»,  — грустно ответил Хранитель.
        За окном все неожиданно померкло. Солнце, которое успело выглянуть, вновь оказалось закрыто густыми черными тучами. И усилился шум падающих капель дождя, который принялся с новой силой. Шерох прокатился по всей таверне, а налетевшим порывом ветра резко захлопнуло входную дверь.
        — Опять полил,  — вздохнул эльф.
        И тут раздался громкий переливистый раскат грома, и зеленая молния яркой вспышкой озарила небосвод.
        — Это еще что за несуразица,  — сдвинул нахмеренно брови Хранитель Тайных Знаний и тихо добавил: — Ни разу в этом мире не припомню грозы…
        Дрейк оглянулся и тихо выругался:
        — А их и не было никогда. Проклятье, я чувствую нарастание злой силы. Но сюда она прорваться не должна. Во всяком случае, на улице гораздо опаснее. Видимо придется дождаться, когда гроза закончится сама собой. В крайнем случае мы всегда можем запечатать таверну.
        — А я надеялась поскорее уже отправиться в путь,  — сокрушенно сказала Рианон.
        — Не получится все равно уже,  — ответила Марни.  — Купцов этих всех убило заклинанием. Так что мы вновь без работы. Я думаю, что и оставшиеся посетители как можно скорее постараются покинуть таверну, невзирая на непогоду.
        — Стало еще темнее,  — хмуро заметила Рианон, наблюдая, как служанки зажигают свечи.
        — Да было так же,  — отмахнулась Марни.
        — Нет,  — покачала головой девушка.  — Темнее… и чувствую я это нутром, а не глазами,  — добавила она шепотом.
        — Что-то все-таки не то натворила та руна,  — заметил Феликс.  — Я отнесу его в комнату наверх?
        Воитель уже хотел взяться за тело мага, но Фаразон отрицательно покачал головой.
        — Лучше позаботься о погибших…
        — Мы отнесем, не беспокойтесь,  — ответила Марни, все еще осматривавшая раны чернокнижника.
        — Что делать теперь собираешься?  — вполголоса спросил Фаразон хозяина таверны.
        — Я собираюсь вызвать своего помощника. Вызвать его из иного мира. Сюда,  — раздельно произнес Дрейк.
        — Он, правда, наполовину демон, но это не должно никого волновать. У него есть масса других недостатков, пред которыми этот кажется незначительным. Раньше я не пытался позвать его сюда, потому что считал, что не смогу этого сделать из-за законов равновесия. Как же я заблуждался. Можно было бы столького избежать. Я вызову его потому, что из-за его полудемонческой природы судьба над ним не властна и даже злой рок не в силах на него повлиять. Мы сможем отсидеться в таверне, пока он будет там — снаружи.
        — А зачем он тебе вообще?  — спросил Феликс, стоя над трупом одного из посетителей и раздумывая, что с ним делать.
        — А как будто ты не знаешь, что я привязан к этой таверне. Точнее к ее артефакту. И если я оборву связь — то тут не будет такого уютного домика,  — рыкнул Дрейк на Феликса.
        — Как это, наполовину «демон»?  — переспросила Рианон.
        — Да очень просто. Наполовину демон, наполовину святой, он довольно забавный, если не учитывать, что я его ненавижу,  — обернулся Хранитель к девушке.
        — Неужели в этом мире найти помощников так трудно?  — не прекращала Рианон.
        — Мы, может, отнесем его?  — перебила сестру Лаура.
        — Не, она уже сцепилась…  — махнула рукой Марни, беря за ноги мага.
        — Я помогу,  — подошел эльф, поддерживая человека за голову. Вместе они осторожно понесли его наверх. Впереди них вихрем пронесся Фантом, показывая, в какую комнату лучше устроить «нового гостя».
        — Таких, на которых не действует злой рок — трудно. Он даже на меня действует, и ты этому была свидетелем,  — оборвал ее Дрейк.  — Отчего-то мне кажется, что скоро события потекут со скоростью лавины. Все планы идут прахом,  — вздохнул он, а затем внезапно обернулся и уставился в одну точку. Через несколько секунд он встряхнул головой и усмехнулся:
        — Ну как я и предполагал. Череда случайностей, что не случайны…
        Рианон обиженно отвернулась и сказала в пол голоса:
        — Быстрей бы уж закончился этот дождь, да убраться отсюда подальше.
        Погибших постояльцев таверны вынесли на улицу. Их тела решено было придать огню, так как Дрейк решительно воспротивился погребению.
        — Нечего мне здесь кладбище устраивать,  — сказал он, после чего удалился в подвал.
        Фаразон не одобрял идею предания тел огню, впрочем, как и Феликс, который посчитал такие методы упокоения варварскими и несправедливыми по отношению к усопшим. Но другого выхода не было. К удивлению Рианон сильнейший ливень не стал помехой огню, который создал Фаразон. Темные капли воды сгорали в магическом пламени, не причиняя ему вреда.
        Хранители попросили Рианон, помогавшую им перенести тела для сожжения во двор, остаться на крыльце и не выходить под открытое небо.
        — Что-то не нравится мне этот дождь,  — недовольно сказал Феликс, когда все было закончено, и они все вместе вернулись в таверну. Рианон решила остаться в их компании. Небольшая работа, которую они вмете проделали, положительно сказалась на ее отношении к этим людям. Да и к тому же, ей меньше всего хотелось сейчас подниматься наверх. Марни с Лаурой превосходно справятся и без нее.
        Наемница окинула взглядом зал таверны. Все вернулось на свои места. Помещение выглядело точно так, как и утром. Будто бы ничего здесь не происходило. Если правильно понять Феликса, то выходит, что эта таверна — один огромнейший артефакт. Тогда становятся ясны некоторые странности, случавшиеся здесь. Вот только от этой мысли девушке вновь стало неуютно.
        Однако было и еще кое-что, чего она не могла понять.
        — А вы заметили… Что капли дождя какие-то черные, мутные. Я такой воды, изливающейся с небес, никогда раньше не видела. Или мне это только показалось…
        — Показалось, конечно же,  — усмехнулся Феликс. Но Фаразон недовольно хмыкнул, и воитель объяснил: — Потому я тебе и порекомендовал остаться под крышей, чтобы эта водица не попала на тебя. Мне она тоже не понравилась.
        — Видишь ли,  — Хранитель Тайных Знаний поудобнее устроился на стуле, отставляя посох в сторону.  — Мы с Феликсом невосприимчивы к возможному пагубному воздействию этого дождя, поэтому за нас бояться не стоит. Но не известно, какие свойства могут быть у этой воды. С ней явно что-то не то, и я почти полностью уверен, что причина в таком дожде — руна, которую успел сотворить Дрейк. Его рунная магия…
        — Фаразон,  — одернул воитель.
        — Ничего, пусть знает,  — возразил колдун.  — Рунная магия Дрейка характерна тем, что ее эффект может распространиться на огромнейшие расстояния. Так что не исключено, что такой ливень сейчас идет на многие мили, а может быть и во всех Срединных землях. Его магия хоть и требует огромной подготовки, но очень сильна. И это меня беспокоит.
        — В любом случае, под дождь лучше не высовываться, пока он не пройдет, либо не станет нормальным,  — заключил Феликс.  — Эльфу бы еще сказать, а то свою зверюшку пойдет проверять опять…
        — Скажем. Фантом передаст,  — ответил колдун, и подозвал тавернщика. Фантом быстро закончил разговор с постояльцами, собравшимися покинуть таверну, и подбежал к столику. Фаразон объяснил ему, что никому, кроме Хранителей, лучше хотя бы сегодня не выходить на улицу. Фантом все выслушал и согласно кивнул, а затем вернулся к своим занятиям.
        — А кто, все же, был этот чернокнижник, который хотел тебя убить?  — спросила у Феликса Рианон.
        — Не чернокнижник, а маг, который увлекся опасной и губительной магией. Эта магия не раз уже ломала многим жизни и приносила огромные страдания… их близким,  — будто припоминая что-то, задумчиво сказал Фаразон.
        Воитель пожал плечами:
        — Да не знаю я его. Мало ли кто хочет меня убить. Сейчас Хранители вообще не в почете. У них стало много врагов и завистников. Не то, что во времена Ордена.
        — Завистники были всегда,  — резко заметил Фаразон.
        — Да, но не настолько серьезные и отчаянные, как сейчас.
        — Нет, просто мы стали не так осторожны и менее внимательны. Да и мало нас… вернее, мы трое — все, что осталось от Ордена,  — с грустью сказал колдун.
        Служанка в чистом белом переднике принесла миски с горячей похлебкой и свежий черный хлеб. После пережитых волнений и напряжения, голод у всех ощутимо чувствовался. Поэтому, на время отложив разговоры, все втроем целиком посвятили себя трапезе. Теплая похлебка приятно согрела и насытила их.
        В зал заметно начал подтягиваться народ. Постояльцы, которые были сильнее всего напуганы произошедшим внизу, спустились, чтобы покинуть таверну. Иные разыскивали погибших и пытались добиться от Фантома, что же произошло в действительности. Тавернщик старался ответить на вопрос каждого и одновременно не выпускать никого к выходу. Но людей стало слишком много, и каждый из них хотел получить ответ на свой вопрос. Видя, что тавернщик не справляется, Феликс поднялся из-за стола.
        — Я пойду помогу ему, объясню всем, что к чему. Да и из моих уст слова для них будут более весомыми,  — усмехнулся воитель, похлопав рукой по клинку-жезлу, висящему у пояса.
        — Как-нибудь покажу потом ее в действии,  — прибавил Феликс, поймав заинтересованный взгляд Рианон, и поспешил на помощь Фантому, на которого кто-то уже пытался наброситься с кулаками.
        — Похоже, что здесь сейчас будет много шума, но ничего интересного,  — заметил колдун и тоже встал из-за стола.
        Рианон поблагодарила служанку за кушанье, и последовала примеру Фаразона. Вместе с колдуном они поднялись на второй этаж. Как оказалось, оба собирались зайти в комнату, где находился маг. Рианон надеялась застать там сестер, а колдун — осмотреть еще раз раны пострадавшего.
        Но посетителей в комнате не было. Рианон собралась уходить, но в голове ее возник один вопрос. Воспользовавшись возможностью, она решила поговорить с Фаразоном лично, без сестер:
        — Почему ты все же оставил ему жизнь?
        Колдун загадочно улыбнулся.
        — Потому что он не виноват в том, что делал…
        — Это как? Хочешь сказать, что он был бы прав, убив всех нас?
        — Не совсем… Но понимаешь, Рианон, просто так ничего не случается. Как пробормотал недавно Дрейк, все случайности не случайны. Я уверен, что Феликс чего-то не договаривает.
        — Значит, ты хочешь докопаться до правды,  — понимающе согласилась с колдуном Рианон. Она по-прежнему не доверяла колдуну. Но сейчас ей казалось, он был искренен.
        — Да… я надеюсь, что бедолага вскоре очнется. К тому же…  — Фаразон присмотрелся к человеку, который лежал в постели. Спокойствие и сильная усталость совершенно изменили юношу, сделав из зловещего убийцы, каким он показался вначале девушке, довольно приятным на внешность человеком. И только его странный нос, да сдвинутые к переносице узкие брови делали облик резко выделяющимся.
        — Он напомнил мне кое-кого из… прошлого,  — закончил мысль колдун, смотря куда-то вдаль сквозь стены таверны.
        — Он странный…
        — Что?  — пришел в себя колдун, повернувшись к Рианон.
        — Его лицо… я никогда таких не видела.
        — И не увидишь больше,  — сказал Фаразон.  — Он потомок одного небольшого народа, который полностью вымер… Я знал некоторых из них.
        — А я думаю, что тебя заинтересовала его книга ничуть не меньше, чем он сам,  — предположила наемница.
        — Да, ты наблюдательна. Но это связано воедино. Книга принадлежала когда-то давно одному из Хранителей. Я в этом уверен, так как частично сам составил ее, о чем теперь сильно жалею. Осталось лишь выяснить, как эта книга попала к нему,  — сказал Фаразон.
        — А сейчас тебе лучше уйти, так как мне надо будет сосредоточиться,  — открыл книгу колдун.  — Вытянуть из его тело заразу, которой он сам себя зачаровал, будет не так-то просто.
        — Хорошо, я все равно собиралась уходить,  — ответила Рианон, и прикрыла дверь комнаты с обратной стороны, оставив колдуна наедине с его заклинаниями.
        Марни и Лаура обнаружились в одной комнате. И почему-то Рианон даже не удивилась, что это была ее комната. На столе стоял зажженный канделябр, освещавший желтым светом помещение. Девушки сидели на кровати, облокотившись спиной о деревянную стену комнаты, и наблюдали, как мыш пытался вскарабкаться по шторе на подоконник, где лежал кусок хлеба.
        «И куда только недавние обиды подевались»,  — с облегчением подумала Рианон.
        — Все над живностью издеваетесь,  — усмехнулась девушка и сняла с окна кусок хлеба, протягивая его зверьку. Мыш довольно заурчал и принялся за лакомство.  — С Лаурой-то все понятно, но ты-то, Марни…
        — Это я на нее плохо влияю,  — усмехнулась Лаура, подвигаясь, чтобы уступить сестре место.
        — А я и не сомневаюсь в этом,  — заметила Рианон.
        — Ну да, а меня, как обычно, спросить забыли,  — добавила Марни.
        Рианон пересказала вкратце все, что видела и о чем говорила после того, как сестры поднялись наверх. Лаура только усмехнулась на постояльцев, валом поваливших из таверны, а Марни больше заинтересовал маг и заклинания, которыми Фаразон собирался его лечить.
        — Неужели в маги податься решила?  — удивленно спросила Лаура.
        — Да вот еще. Мне так, интересно просто,  — возразила Марни.
        — Лаура,  — обратилась Рианон.  — Похоже, что у каждого Хранителя свое есть специальное оружие. У Феликса этот странный меч-жезл, у Фаразона — полуторник…
        — Оружия Дрейка я, кстати, не видела.
        — Да он и без него справляется,  — усмехнулась Марни.
        — Может, рога?  — хихикнула Лаура.
        — Вот сама у него и спросишь,  — посоветовала Рианон.  — Я сейчас не об этом. Помнишь меч Фаразона.
        — Ну да, помню. Обычный полуторник, рукоять, конечно, дорогая, каменьями инкрустированная. Только если сам клинок…
        — Да. Я именно об это. Не припомню ни разу, чтобы видела черный клинок с синим отливом…
        Лаура задумчиво подперла подбородок рукой.
        — Черные я видела… пару раз. Из небесного камня тоже встречала — они темно-серые обычно и матовые, как говорил мне один знакомый кузнец. Но вот таких… да, пожалуй я подобное впервые вижу. Как-то поначалу даже не заметила,  — сказала Лаура.  — А что такое?
        — Да так, ничего,  — отмахнулась Рианон.  — Просто обратила внимание, что клинок тоже не простой. Думала, что может ты что скажешь…
        — Вот сама и спроси у него. Это я тебе твой же совет возвращаю,  — улыбаясь, сказала Лаура.  — Как по мне, так самое интересное вооружение — это у эльфа нашего…
        — Когда это он стать нашим успел?  — перебила Рианон.
        — Ты что-то имеешь против эльфов?  — серьезно посмотрела Лаура на сестру и расхохоталась.
        Веселый и непринужденный настрой Лауры всегда привносил в их компанию оживление и радостные нотки. Рианон вспомнила, какой она впервые встретила Лауру. Это была загнанная, несчастная, но в то же время гордая и своенравная особа. Она долго пыталась держаться от всех в стороне… Но время сильно ее переменило. Капризы и своенравие превратились в общительность и развязанность. Пожалуй, такой была из всей компании только Лаура.
        — Так вот, древко копья на ощупь — словно изо льда, только не тает,  — закончила мысль Лаура.
        — И какая у эльфа комната?  — поинтересовалась Рианон.
        — Холодная,  — хором ответили девушки.  — Он нас приглашал, но долго мы там не смогли выдержать, поэтому и пришли сюда греться.
        — Понятно…  — подытожила Рианон, с грустью поглядев за окно. День превратился в ночь, темная пелена дождя заволокла ве вокруг.
        Девушка закрыла шторы.
        — Я, наверное, немного передохну и посплю,  — сказала она, сбрасывая с себя пояс с клинками. Они чуть было не пригодились сегодня, несмотря на заверения хозяина таверны. Да и похоже, что он сам теперь не уверен в собственной безопасности и в безопасности всех постояльцев.
        — Только что хотела предложить то же самое,  — согласилась Лаура.  — Слишком многое за последние часы случилось. Хотя, на деле, не изменилось почти ничего…



        — Глава 7

        Уже больше часа прошло с тех пор, как наблюдатели вместе ранеными унеслись вдаль по тракту. Шеба и Сардон, оставшись наедине, не произнесли ни слова. Перекладывая с плеча на плечо полегчавшие дорожные мешки, они молча шагали по сырой земле, пока что еще не превратившейся в грязное месиво.
        Дорога была одна — прямо по тракту. По крайней мере, до развилки. А дальше, как предполагала наемница, каждый отправится восвояси.
        Однако погода явно вознамерилась нарушить все их планы. Тучи, которые с неимоверной быстротой пришли с востока, застлали все небо до самого края. Солнце, пробившись пару раз сквозь темную завесу, больше не показывалось. А дождь перерос в самый настоящий ливень и мрачной стеной заволакивал все вокруг. Цвета природы смешались, превращаясь в хмурое грязное полотно.
        Сквозь камни тракта ручьями побежали струйки воды, устремляясь в поля. Как нарочно, вблизи не было ни единого дерева. Последний перелесок, где путники некоторое время пытались погреться у костра, давно остался позади.
        — Если так и дальше пойдет, то сегодня нам точно много не пройти,  — проворчал Сардон, рукой вытирая льющиеся по лицу потоки воды.
        — Впереди вроде деревню обещали. Там укроемся, пока непогода не утихнет,  — ответила Шеба, оглядываясь на небо. Гроза еще только началась, и не было ни единого намека на то, что сегодня она прекратится.
        — Ты бы хоть поколдовала что-нибудь,  — продолжал ворчать Сардон.  — Я уже чувствую себя речным пескарем.
        — Могу тебе жаровню на макушке наколдовать,  — огрызнулась Шеба.  — Если бы что-то можно было сделать, не думаешь, что я давно бы этим воспользовалась?
        Мужчина не ответил.
        Они уже потеряли счет времени, шагая по тракту под холодными потоками воды. Но вот впереди в сгущающихся сумерках стали различимы очертания домов, сгрудившихся на холме у подножия дубравы.
        — Наконец-то,  — вздохнул Сардон и ускорил шаг.
        — Не торопись особо. Неизвестно, что там за люди живут,  — осадила наемница.
        Сардон в недоумении посмотрел на нее, подумав, видимо, что непогода неблагоприятно сказалась на умственных способностях спутницы. Но Шеба этот взгляд проигнорировала и лишь указала вдаль рукой.
        Первое время Сардон ничего особенного не замечал, но всмотревшись, понял, на что указывала Шеба. Немного поодаль от скопления домков и сараев высилась каменная колокольня. Сама по себе эта постройка являлась довольно большой редкостью, поскольку деревни Срединных земель были бревенчатыми. Ближайшие каменоломни находились далеко на юге, в Серебряных горах. Здесь же, в довлеющей близости Пика Смерти, овеянного мрачными легендами, новые месторождения не решались разрабатывать. Однако, церковь возвели далеко не из самого последнего материала.
        — И что? Ну древность какая-то, подумаешь. Не вижу связи между этим «останком старины» и отношением к нам жителей.
        — Зря,  — сказала Шеба.  — Может, ты не видишь, но на плитах колокольни знак солнца. Не о чем не говорит? Раз уж ты не из простой крестьянской семьи, а из…
        — Да-да, понял я,  — прокричал Сардон, заглушая шум ливня и пытаясь одновременно отплеваться от воды, попавшей в рот.  — Подумаешь, сохранившаяся церковь Солнца. Да вокруг нее вон плиты могильные повсюду, а на крыше, похоже, уже все мхом поросло. К тому же рядом разбито кладбище. Уж были бы живы служители — они точно не допустили б такого. Покойных по обычаям той религии сжигали, насколько я помню…
        Церковь находилась в плачевном состоянии. Окон не осталось: они были либо заколочены, либо зияли черными дырами. Крыша местами сильно прогнулась, а с одной стороны поросла мхом мелкими деревьями. Это здание давно уже пустовало. А со временем превратилось в немого пастыря усопших. Вокруг разрослось кладбище, и теперь лишь покойники были постоянными посетителями этого места.
        — Хорошо, если ты прав,  — вздохнула Шеба, когда они проходили мимо часовни, со стен которой на них пронизывающе взирал образ бога Солнца, чей взгляд так и не истерло время.
        Много столетий назад, когда половина земель Урахреста принадлежала древней Империи людей, власть здесь сосредоточилась в руках церкви. Эта вера пришла вместе с просвещением, которое даровал своим подданным Император. Мирные народы Урахреста, будучи испокон веков язычниками, попали под влияние мощного разрастающегося государства. Им ничего не оставалось, как принять новую веру. Веру в единого бога Солнца. Как эпидемия, расползлась власть церкви по миру. Многие восставали против нового бога и не хотели отступаться от обычаев, что веками соблюдали. Такие люди подвергались гонениям и казням.
        Шеба очень хорошо изучила тот период истории и знала по множеству источников, что такое власть церкви Солнца. Имея все привилегии и огромные средства, церковь строила свои оплоты почти в каждом поселении. И, по-видимому, эта часовня — одно из немногих творений, что уцелели с тех давних времен. Ныне вера в единого бога была мертва, как мертва и Империя. Однако даже сейчас лица простых крестьян, живущих в Срединных землях, мрачнели при упоминании о религии Солнца.
        Повсеместно храмы и часовни, возведенные церковью, были разрушены, как только пала Империя. Хоть здешняя постройка и превратилась в руины, но сделало это время, а не рука человека. То, что символ давних гонений все еще угрюмо соседствовал рядом с поселением, заставляло Шебу насторожиться.
        Сардон же, не предаваясь лишним размышлениям, уже добрался до невысоких деревянных ворот, преграждавших путь в деревню.
        — Эй, милостивые жители! Откройте бедным путникам, да пустите на обогрев!  — забарабанил по воротам спутник Шебы.
        Наемница, поравнявшись с ним, уточнила:
        — А ты точно здесь не бывал ранее? А то, как бы ни пришлось из-за тебя улепетывать со всех ног.
        — Не бойся,  — подмигнул ей мужчина.  — Я в такую глушь не любитель забираться. Здесь, наверняка, и без меня охотников достаточно.
        Шеба вздохнула, покачав головой.
        За стенами не происходило ничего. Ни единого звука. Наемница посмотрела на частокол высотой почти в два человеческих роста. И в одной из щелей приметила чей-то взгляд. Сообразив, что его обнаружили, неизвестный поспешил поскорее отпрянуть от стены.
        Сама собой рука девушки легла на метательный нож на поясе.
        — Ну что вы там? Неужели нет ни одного сострадающего?  — ногой еще раз ударил в ворота Сардон, не заметивший, похоже, наблюдения.
        Шеба, стараясь не двигаться, внимательно наблюдала за тем, что скрывали стены деревни. Вслед за первым наблюдателем показалось еще двое. Едва различимый из-за дождя, послышался звук натягиваемой тетивы лука. Рука наемницы крепче стиснула рукоять ножа.
        Время шло, ничего не происходило.
        — Похоже, что нас не пустят,  — растерянно сказал Сардон.  — Ну что, через стену?
        Наемница не ответила на вопросительный взгляд спутника, и тот заподозрил нечто неладное. Шеба точно бы не оставила без комментария такое провокационное предложение. Рука стрелка медленно поползла туда, где под плащом укрывался арбалет. Но неожиданно Шеба ответила:
        — Пойдем дальше. Неподалеку наверняка есть еще поселения, да и дождь вроде немного утихает,  — улыбнулась она и, повернувшись спиной к стене, пошла в сторону дороги.
        «Если и будут стрелять, то сейчас самое время»,  — подумала наемница, уже четко зная, откуда будет целиться неизвестный стрелок, чтобы запустить свой нож.
        Сардон поспешил за ней, видимо, посчитав свои подозрения ложными. Шеба только подивилась тому, как он справлялся раньше в одиночку при подобной беспечности.
        Но позади, против ожидания путников, скрипнула отворяющаяся дверца ворот.
        Шеба обернулась. На них смотрел человек невысокого роста, сухощавый и дряхлый.
        — Идите сюда. Нечего мокнуть понапрасну,  — проговорил он скрипучим голосом.
        — Ну что, идем?  — повеселев, посмотрел на Шебу Сардон.
        Сейчас наемница все отдала, лишь бы оказаться где угодно, но только не в этом месте. Сама земля здесь источала нечто отторгающее, неприязненное и даже враждебное. Но по такой погоде продолжать дальнейший путь было глупо. К тому же от долгого пребывания под холодным дождем начинало знобить, а заполучить в попутчики простуду совершенно не входило в планы Шебы.
        Пришлось возвращаться к воротам. Крестьянин, окликнувший их, выглядел так, словно недавно перенес страшную болезнь. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять: бедняге не так долго осталось.
        — Ночлег до утра мы предложим, а затем — уходите,  — не очень приветливо проскрежетал он, закашлявшись.  — Ступайте вон туда, где горят окна.
        Крестьянин указал рукой на ближайший дом. Строение, похоже, повидало немало десятилетий: бревна потемнели и покрылись местами мхом, одна сторона покоилась так, что крыша почти касалась земли, а засаленные окна наполовину утопали в грязи.
        — Не самый радушный прием из тех, что я видел,  — шепнул Сардон спутнице, когда они прошли за ворота. Шеба кивнула, взглядом ища тех, кто наблюдал со стен. Но вокруг, кроме старика-привратника, никого не было видно. Хотя наемница отдавала себе отчет в том, что все еще находится под наблюдением, а возможно и под прицелом.
        Утопая по щиколотку в вязкой грязи, что начиналась прямо за воротами, двое путников кое-как добрались до домика. За время этого короткого путешествия по скользкой и хлюпающей под ногами тропке, Шеба удивилась, сколько бранных слов наполняло лексику ее спутника. Наиболее ядреное выражение было изречено, когда, поскользнувшись на небольшом бугорке, Сардон, утягиваемый назад мешком с вещами, плюхнулся в самую жижу, разбрызгивая грязь во все стороны. Наемнице оставалось лишь покачать головой, наблюдая, как ее спутник со злостью пинал в разные стороны комья земли.
        Шеба постучала в ветхую дверь, пока ее спутник безуспешно пытался отряхнуться от грязи, темными потоками стекавшей с него.
        Открыла дверь пожилая женщина.
        — Нам бы на ночлег, да дождик переждать,  — сказала Шеба.
        Крестьянка посмотрела блеклыми глазами сначала на нее, затем на Сардона, занятого собственным внешним видом.
        — Входите,  — отошла в сторону женщина. И Шебе показалось, что вслед добавила: — Раз уж пришли.
        — Прошу прощения за столь несолидный вид,  — сказал стрелок, скидывая на пороге с себя плащ и выжимая его. Если бы кто-то догадался подставить в этот момент ведро, то оно набралось бы до половины от воды, которая полилась с одежды Сардона.
        — Ого, как полегчал-то,  — выжав, подбросил плащ стрелок и под неодобрительный взгляд хозяйки прошел в дом. Внутри крестьянское обиталище оказалось более приветливо, чем снаружи. За сенями обнаружились уютные теплые комнаты, в которых веяло свежезаваренным чаем. Однако, утвари здесь было не много — чувствовалась бедность, в какой проживали местные поселенцы.
        — К печке идите — там тепло,  — сказала хозяйка, а сама исчезла за занавеской в другой комнате.
        — О! Печка — это хорошо,  — приободрился Сардон, отжимая куртку.
        — Вода аж черная,  — обратила внимание Шеба на ручьи, стекавшие с мокрой одежды.
        — И у меня тоже… неужто такая грязная была?  — придирчиво оглядел себя мужчина.
        — Нет,  — замерла наемница.  — Это не одежда.
        Шеба быстрыми шагами вышла на улицу, подставив руки под льющиеся с небес потоки. Через пару мгновений ладони набрались водой, и девушка внесла их в дом на свет.
        — Фу ты, гадость,  — отпрянул Сардон, и Шеба разжала руки, выливая воду.
        — Черная,  — прошептала наемница, ощущая неприязненное ощущение по всему телу.
        — Я такой еще не видел ни разу,  — покачал головой стрелок, снимая с себя всю мокрую одежду, оставшись лишь в нижних портках.  — Какая-то мерзость творится… Не к добру, явно. Не к добру. Пойду-ка я у хозяйки воды попрошу…
        Как только Сардон скрылся за занавеской, Шеба, отложив в сторону все снаряжение, простерла над каплями воды на полу руку. Сосредоточившись, она попыталась ощутить хоть какие-то следы колдовства. Черная вода так просто с небес не будет падать. Но как ни старалась девушка, почувствовать хоть малейшее воздействие магией на воду не могла. Это были настоящие, без каких-либо вмешательств, дождевые капли. И все же что-то не давало наемнице покоя. Внутреннее чувство явно подсказывало, что черный ливень, бушующий за окном — не простое явление природы. Было здесь нечто еще…
        — Вот, теперь можно и помыться,  — отвлек девушку от мыслей довольный голос Сардона.  — Как представлю, что я весь в этой гадости… бррр! А ты что не снимаешь с себя все мокрое? Не думаю, что очень приятно быть в такой одежде, особенно после этого странного дождя…
        — Да, конечно. Сейчас прямо при тебе и разденусь, размечтался,  — ухмыльнулась Шеба.  — Ты водицу-то поставь и иди погуляй немного.
        — Но я вообще-то для себя…
        — И он еще говорит, что аристократ родом,  — закатив глаза, в сторону сказала Шеба.
        — Да ушел я уже, ушел,  — отвернулся Сардон и вышел в сени.
        «Интересно, сколько он раздетый будет там стоять»,  — подумала про себя девушка, воспользовавшись моментом, чтобы освободиться от мокрой дорожной одежды и погреться теплой водой, принесенной с кухни Сардоном.
        Вся запасная одежда тоже оказалась промокшей. Лишь теплый шерстяной плащ, что так заботливо ей в дорогу дала Рианон, остался сухим, оказавшись на дне мешка с вещами. Закутавшись потеплее, Шеба выглянула, чтобы позвать Сардона обратно. Девушка чувствовала себя неудобно, заставив своего спутника мерзнуть в холодных сенях, несмотря на то, что у него у самого хватило ума туда выскочить. Однако, к удивлению Шебы, его там не оказалось. Выглянув на улицу и поискав Сардона взглядом, девушка, поежившись, вернулась обратно.
        «Ну, раз ему так не терпится прогуляться по такой погоде, то и в извинениях моих он не нуждается. Ему и так, видимо, не плохо»,  — решила наемница, пододвигаясь поближе к печке, что находилась в соседней комнате и занимала почти половину стены.
        Хозяйка дома оказалась на самом деле не такой уж и угрюмой, как представлялась на первый взгляд. Она предложила девушке немного тушеных овощей и напоила отличным крепким чаем с вареньем. Это как раз было то, что нужно после прогулки по сырости и холоду. Шеба даже позволила себе немного расслабиться, позабыв, как неприветливо выглядело это местечко снаружи. Только черная вода все еще заставляла лезть в голову разные неприятные мысли.
        Немногословная крестьянка не задавала вопросов. Потому и Шебе не хотелось лишний раз донимать ее расспросами о странных руинах церкви неподалеку.
        — А где же спутник твой?  — только поинтересовалась хозяйка.
        — Мне бы и самой хотелось знать, если честно,  — ответила Шеба, прикидывая, куда мог запропаститься Сардон в такое время да по такой погоде. Хоть за окном уже давно стемнело, наемница понимала, что ночь только наступала.
        «Интересно, как отреагируют на его похождения господа, что соизволили за нами следить исподтишка. Наверняка доставит он им неприятностей,  — думала Шеба.  — Лишь бы только сам не попался».
        Опомнившись, девушка одернула себя. Не хватало еще беспокоиться за этого непоседливого дурака. Если у него своей головы на плечах нет, то почему она должна думать за него. Нет, пора от этой черты избавляться. Тем более, что уже завтра пути их разойдутся.
        Хозяйка дома покачала головой, но со стола убирать не стала.
        — Вы в этой комнате можете прилечь, а я в соседней на кушетке посплю ночку,  — сказала крестьянка.  — На печи места обоим хватит, а вот по раздельности мне вас устроить негде, уж не серчайте.
        — Ничего страшного, спасибо вам и на этом,  — улыбнулась наемница хозяйке.  — А спутник мой и на полу полежит, ему не привыкать.
        Хозяйка ничего на это не ответила. Лишь куда-то вновь ушла, качая головой и что-то бормоча себе под нос.
        «Ну и где его носит?» Шеба выглянула в окно. Последние горящие огни погасли. Деревня засыпала. А по крышам продолжал монотонно постукивать дождь.
        Возле стены ближайшего сарая мелькнул силуэт, смутно различимый из-за дождя. Наемница насторожилась. Похоже, что спалось не всем. Кому-то очень интересно было понаблюдать за путниками.
        На дорожке появился еще один человек и, не скрываясь, направился к дому. Шеба узнала в нем Сардона.
        «Явился, наконец»,  — с облегчением вздохнула девушка, обругав себя в мыслях еще раз за лишнее беспокойство.
        — Нагулялся?  — спросила Шеба, как только Сардон, мокрый, но довольный, появился в дверях.
        — Еще как,  — ухмыльнулся он и замер на полуслове, взглянув на девушку. Только теперь Шеба вспомнила, что из всей одежды на ней был только плащ.
        — Что ты так смотришь, не первый раз видимся,  — сказала она, смущенно отворачиваясь и проходя из сеней в дом.
        — Да… да я… просто не ожидал, что тут мне окажут такой прием,  — справился с минутным замешательством Сардон, хотя легкий румянец на щеках все еще выдавал его.
        — Ну знаешь,  — сжала покрепче кулак Шеба.  — Я ведь не посмотрю, что…
        — Все-все,  — выставил руки он.  — Больше ни слова. А… воды не осталось теплой?
        — Да осталось-осталось. Что думаешь, я такая же эгоистка, как ты? Ой, где это ты так?  — посмотрела на лицо Сардона девушка. На правой щеке краснел набухающий синяк. Шеба перевела взгляд на руки своего спутника — костяшки пальцев были красные и сбиты в кровь.
        — Похоже, что прогулочка выдалась с приключениями,  — сказала она, стараясь показать всем видом, что ничуть не заинтересована в подробностях.  — Смывай с себя эту пакость темную, а то невесть на кого похож.
        — Слушаюсь и повинуюсь,  — распластался в ехидном поклоне Сардон.
        Шеба не удостоила вниманием очередную выходку своего спутника и перешла в соседнюю комнату, которую им выделили под ночлег.
        Пока Сардон мылся, девушка терялась в догадках, где же он мог болтаться довольно долгое время, да и еще успеть с кем-то подраться. Впрочем, одернула себя Шеба, история похождения могла быть довольно проста. Этот легкомысленный человек скорее всего отправился что-нибудь стянуть, но по дороге напоролся на одного из «соглядатаев», либо повстречался с хозяином, который не жаловал непрошенных гостей. Но, проведя с Сардоном уже какое-то время, Шеба понимала, что он хоть на первый взгляд и казался довольно типичным пройдохой, на деле был не так прост. И у него за пазухой имелась далеко не пара секретов.
        — Эх… хорошо как, еще бы перекусить чего,  — потянулся Сардон, входя в комнату в чистой и сухой одежде. И откуда только взять смог?!
        — А… это секрет, может быть, потом расскажу,  — улыбнувшись, прокомментировал он невысказанный Шебой вопрос.
        — Вернулся, блудный,  — послышался позади голос хозяйки, от которого Сардон даже вздрогнул.  — На, ешь иди.
        Крестьянка поставила на стол миску с сухарями, а из печи достала теплую похлебку и чай.
        — Прямо пир настоящий,  — усмехнулся мужчина и принялся за еду.
        Молча закончив с небогатыми, но от этого не менее вкусными яствами, Сардон устроился рядом с Шебой, привалившись спиной к печи. Девушка тоже не произнесла ни слова, хотя ей до жути было интересно узнать подробности вечернего похода своего спутника. Непроизвольно эта игра в молчанку увлекла обоих. Время от времени выразительно поглядывая друг на друга, они, не произнося ни слова, созерцали стены вокруг.
        Когда взгляд по десятому разу прошелся по одному и тому же углу комнаты, Шеба не выдержала.
        — Не хочешь…
        Они сказали это одновременно.
        — Продолжай, прошу,  — успел быстро проговорить Сардон.
        — Нет, это ты продолжай, а я послушаю,  — парировала наемница.
        На этот раз к удивлению Шебы вздохнул он, закатив глаза.
        — Вот всегда у тебя так,  — сказал Сардон.  — Нет бы хоть раз уступить. А ты постоянно напролом, да в лоб…
        — Вот я и уступаю тебе сейчас,  — не сдалась девушка.
        — Ладно. Ты наверняка хотела спросить, где же я был, так?
        — Нет, что ты. Мне это не интересно. Но ладно, рассказывай, раз уж начал.
        — Эх… ну что ты за человек такой. Хорошо. Раз меня выгнали из дома…
        — Не было такого!
        — Было! Я решил немного прогуляться, да посмотреть окрестности. Заодно и перекинуться парой слов с теми, кто на нас так внимательно все это время смотрел.
        — Заметил, значит,  — улыбнулась Шеба.
        — Конечно, заметил, кто я по-твоему?
        — А перекинуться лишь парой кулаков удалось, да?
        — Почти что. Но это после. А поначалу я сходил проведал старичка-привратничка, да поболтал с ним за милую душу. Правда, беседой это можно назвать с натяжкой. Они здесь какие-то пришибленные…
        Сардон замолчал и покосился на занавеску, закрывавшую комнату, где была хозяйка дома. Затем продолжил, но уже тише.
        — Они здесь все чего-то боятся. Но причины не говорят. Из обрывков фраз я понял, что кто-то их тут хорошенько обрабатывает. Причем довольно-таки давно. И с Аркона приезжали «наблюдатели» эти, да только ничего не нашли, или дали им такой хороший от ворот поворот, что решили забыть про это местечко. Поначалу я подумал, что кто-то у них тут темной магией промышлять вздумал. Может людей воруют или какую-порчу насылают. Но очень не похоже на них. Не так все это бывает — мне доводилось пару раз слышать. Но и на разбойников это не похоже. Мне так кажется…
        Сардон пригнулся и заговорил еще тише.
        — Мне так кажется, что кто-то очень неплохо умудряется имитировать служителей древней церкви. И похоже, что здесь они решили восстановить забытую веру, уличая в грехах местных крестьян. Вот они жителей деревни и запугали. Кстати, я не удивлюсь, если они еще здесь и просто затаились на время, пока мы не уйдем.
        — Что-то уж больно все нереально выглядит по твоим словам. Не слишком ли много ты из обрывков слов и фраз напридумывал?  — усомнилась Шеба.
        — У тебя есть какое-то еще объяснение всем этим странностям?
        — Нет,  — покачала головой.  — Все, что приходит на ум — слишком просто и не вяжется одно с другим.
        — Вот потому что мое предположение такое нелогичное и сложное, оно и может оказаться правдой,  — не без тени самодовольства заявил Сардон.
        — И часто такие твои домыслы правдой оказываются?
        — Хм… ну, бывает,  — широко улыбнулся мужчина, придвинувшись еще немного ближе к Шебе.
        — Так… в мое личное пространство прошу не вторгаться,  — отсела подальше девушка.
        Сардон подвинулся еще чуть ближе.
        — Мне повторить?  — в руке блеснуло холодное лезвие. Немного подумав, Сардон отодвинулся обратно.
        — Неужели у тебя всегда с собой эти штуки?  — спросил он немного с обидой в голосе.
        — Стараюсь,  — натянуто улыбнулась девушка.
        Слова Сардона может и казались фантазиями, но хотя бы объясняли поведение жителей деревни. Располагай она временем, Шеба, возможно, и готова была бы помочь этим крестьянам. Но у нее имелась и своя цель, которая не требовала отлагательств. Важно как можно быстрее добраться до Аркона и покончить с Клорино. А вот потом уже следовало бы и подумать про проблему деревеньки. К тому же, обратный путь будет проходить по этой дороге.
        — А с «соглядатаями» я повстречался на обратном пути. Они не заметили меня сразу, а потом уж поздно было. Неплохо я размялся, кстати. Да еще и лук там, в сенях рядом с арбалетом, поставил. Завтра надо будет прихватить с собой — мелочь, а приятная.
        — То есть ты хочешь сказать, что спать этой ночью нам врятли дадут, да?  — из всего рассказа подытожила наемница.
        — Ну-у-у…  — задумался Сардон.  — Если только вся деревня поднимется. Эти уж точно больше не сунутся к нам.
        — Хотелось бы надеяться. А что про дождь говорят?
        — А про дождь… ничего не говорят,  — развел руками мужчина.  — Все в таком же недоумении. Впрочем, как я понял, не многие и знают, что водица ныне имеет цвет землицы.
        — Понятно… Как бы потом какой болезни из-за таких дождей не приключилось,  — поморщилась Шеба.
        Вечер прошел необычно быстро. И за разговором двое уставших с дороги путников даже не заметили, как наступила глубокая ночь. Шелестеть сплошным потоком водяных струн дождь так и не прекратил, но со временем к нему удалось привыкнуть. Хозяйка домика затихла — скорее всего, уснула, решив, что гости в ее обществе более не нуждаются. Да и сами Шеба и Сардон чувствовали, как глаза начинают слипаться.
        — Все, надо спать,  — мотнул головой мужчина.  — Итак, где нам выделили место?
        — Вон там, на печи,  — кивнула Шеба без особого энтузиазма. Она ждала этого и в душе надеялась, что спутник ее проявит непривычную галантность, позволив ей почивать на ложе в одиночку. Однако, Сардон, как оказалось, вовсе не собирался разделять ожиданий девушки. Подтянувшись, он первым влез на печь и с довольным вздохом улегся.
        — А здесь тепло. То, что надо. Ты что там сидишь, Шеба? Спать неужто не собираешься?
        — Собираюсь, собираюсь,  — промедлила Шеба. Как на зло — одежда еще не высохла…
        — Ну так давай, поутру наверняка выпроводят с рассветом. Залезай, тут места много.
        Как ни пыталась найти слова наемница, но поняла, что крыть ей нечем. Заставить Сардона спать на полу или где-нибудь в уголке на табурете она не могла. Нет, не то, чтобы ей было жалко его, но как-то к нормальному человеку, которым Сардон все же являлся, девушка не могла столь хладнокровно отнестись. Потому, лишь обругав саму себя за подобную ситуацию, Шеба полезла наверх.
        Места на печи действительно хватало обоим, к тому же от нагретой глины исходило тепло. Ничего более приятного после холодной и сырой улицы невозможно было и пожелать. Вот только…
        — Придвинешься хоть чуть ближе и я… в общем, я предупредила,  — очертила рукой возле себя пространство наемница.
        Сардон с недоумением посмотрел на нее, а затем, пробормотав что-то несвязное, отвернулся к стенке. Шеба облегченно вздохнула. Однако, сомкнуть глаза смогла лишь тогда, когда от стены послышалось едва различимое сопение, говорившее о том, что спутник ее наконец заснул.
        Поутру Шеба проснулась почти в одно время с хозяйкой. Дождь за окном утих, лишь изредка принималась мелкая хмарь, но вчерашние тучи со свинцовыми боками уже уползали вдаль на юг.
        Наемница собрала высохшие за ночь вещи и, облачившись в походную одежду, выглянула за порог дома. За исключением какого-то крестьянина, что, проходя неподалеку, искоса взглянул на ночную гостью, деревня по-прежнему пустовала. Будто вымерла. Шеба не могла отделаться от ощущения, что за стенами этих старых и обветшалых домов что-то происходит, что-то скрывается. Но надо было идти дальше. Пусть проблемы этих неприветливых крестьян остаются на их плечах.
        — В дорогу собрала немного,  — сказала хозяйка, поставив на стол горячий чай, и вручила девушке небольшой куль, от которого пахло свежим хлебом.
        — Что я могу сделать для вас? Если надо…
        — Нет, ничего не нужно мне. Идите по добру по здорову своей дорогой,  — покачала головой крестьянка.
        Шеба еще раз поблагодарила хозяйку за заботу.
        Пора было будить Сардона. Девушка подошла и легонько потрясла его за плечо. На это ее спутник отреагировал недовольным бормотаньем и лишь поудобнее устроился в теплом углу. После еще одной неудачной попытки Шеба, не церемонясь, всадила локоть ему под бок.
        — Да твою ж…  — выругался Сардон, резко дернувшись от неожиданного удара и задев при этом бревенчатую стену лбом.
        — Доброго утречка,  — улыбнулась наемница, устраиваясь за столом.
        — Да какое это, к воронам, доброе утро!? Кто ж так будит-то?!  — потирая ушибленный бок и трогая лоб, проворчал Сардон.
        — По-нормальному ты не захотел,  — пожала плечами Шеба, отпивая горячий чай.
        Позавтракав, они простились с хозяйкой дома. К благодарностям крестьянка отнеслась крайне холодно и лишь в очередной раз пожелала держать им путь свой вперед, подальше от этих земель. Напоследок оглянувшись, Шеба почувствовала во взгляде пожилой женщины какую-то непонятную обреченность. То же ощущение витало в воздухе, который после проливного дождя ничуть не стал свежее.
        У ворот столпилось несколько человек. Крестьяне что-то обсуждали, но, завидев чужаков, разом умолкли. Некоторые даже зашли в сторожку привратника, другие отвернулись, показывая, что задерживать лишними разговорами недавних гостей явно не собираются. Среди этих людей оказался и один из давешних «соглядатаев», правый глаз которого заплыл от здоровенного синяка. Усмехнувшись, Сардон помахал ему луком, который, несмотря на настойчивость Шебы, решительно отказался оставить в деревне. Крестьянин сплюнул и отвернулся.
        Ворота открывал уже другой человек, в меру упитанный, но такой же подавленный и угрюмый, как и все в деревне.
        — А где старик-то ваш?  — спросил напоследок Сардон. Но в ответ встретил тяжелый взгляд, от которого чуть не споткнулся.
        Позади глухо захлопнулась створка дверей, и Шеба, не оглядываясь, ускорила свой шаг. На душе было как-то тоскливо — под стать погоде, раскисшей после вчерашнего ливня. Тракт здесь превращался в сырую и скользкую тропу. Кое-где вода стояла обсидиановыми лужами. Заглянув в одну из таких, Шеба с удивлением не обнаружила ничего. Никакого отражения в воде не было — лишь черная жутковатая бездна. Девушка отшатнулась и постаралась обойти лужу как можно дальше. Все это еще раз подтверждало, что вчера прошел очень непростой дождь.
        Разговор не клеился и, признаться, обоим путникам не очень-то хотелось его поддерживать. Оба понимали, что сегодня на развилке дорог пути их разойдутся. Шеба отправится дальше на запад, где раскинулся на холмах Срединных земель свободный город Аркон. Именно там и находится цель ее миссии. До города в лучшем случае оставалось не более одной недели перехода, поэтому все силы сейчас требовалось сосредоточить на поединке. Конечном поединке, который она, Шеба, обязана выиграть во что бы то ни стало. Только тогда ее сестры смогут, наконец, освободиться от тени Империи Заката и почувствовать себя действительно свободными. Что будет дальше — уже не столь важно. Привольная жизнь свободного человека тем и прелестна, что не знает границ. Куда потянется душа, туда будет лежать путь…
        Сардон же не планировал особенно ничего. Он не привык строить планы наперед. Это вообще было не в его манере — оглядываться и загадывать на будущее. Он предпочитал жить одним днем, наслаждаться тем, что имеет сейчас. Что же будет потом — не важно. Главное — чтобы под рукой всегда оказался верный арбалет, да в кармане позвякивало золотишко. Еще, не стоит забывать, что неподалеку от тракта хорошо припрятан целый мешок с драгоценными вещицами, которые могут при необходимости утяжелить кошелек. Но сей запас Сардон решил пока что оставить на черный день. Вернуться туда он всегда успеет.
        Из-за облаков, что пеленой все еще покрывали небосвод, пару раз выглянуло тусклое солнце, робко ступая лучами по грязной земле. Северный холодный ветер хоть и разгонял дождливые тучи, но расчиститься небу так и не позволял. К концу дня холмы сменились небольшими рощицами, что возникали по обе стороны от тракта. Возле одной из таких путники решили сделать привал.
        — Уже скоро,  — сказала после долгого молчания Шеба, отыскав местечко почище и расположившись вместе со своим небольшим заплечным мешком.
        — Да, если к концу дня не доберемся до перекрестка, то уж к завтрашнему утру точно будем там. Я как-то проезжал в здешних местах. Давненько, правда,  — припомнил Сардон, подкладывая сырых дров в слабый костерок. Ветки зашипели, окутались едким дымом, но через некоторое время, подсохнув, все же занялись рыжими язычками пламени.
        — Это, конечно, не мое дело, но все-таки, ты никогда не думал вернуться в какой-нибудь оронский город, осесть?  — спросила Шеба. Не столь из любопытства, сколь потому, что длительное молчание уже порядком утомило.
        Сардон поднял взгляд на свою спутницу. Усмехнулся негромко.
        — А что бы я там стал делать? Торговец из меня никудышный, лекарь — тоже. Разве что трактир свой где-нибудь открыть… Вот только на него нужно средств иметь достаточно, а у меня столько нет,  — пожал плечами он.
        — Ты же вроде вор,  — слегка удивилась девушка.  — Вот и поставь себе цель — набрать состояние, да и открыть свое дело.
        — Это только на словах так легко. Деньги хранить где-то надо, да и когда в город приезжает незнакомый человек и, скажем, открывает где-нибудь свой трактир, появляется всяко много ненужных слухов. А откуда родом, где средства взял. Нет, это уж слишком. Не люблю быть на слуху.
        — Поговорят, да и оставят. Обсуждают всех новых. Всегда,  — потянулась Шеба, устраиваясь поудобнее на сухом плаще. Подпихнув под голову свой мешок, девушка расслабилась и прислонилась к нему спиной. Неприятно про себя отметила, что рукам хочется размяться после довольно длительного перерыва. Последний раз ее тело получало хорошую физическую выкладку, когда они вместе с варварами выслеживали посланников Заката. С того момента прошло уже довольно много времени.
        — Устроился бы в охрану, в стражу какую-нибудь,  — предложила Шеба, глядя на макушки невысоких липок, порослью гнездившихся неподалеку.
        — Вот уж нет. В войска меня как-то не тянет. Сказать по правде, я вообще предпочел бы сторониться всех этих войн и разборок. Нет, конечно, какая-то потасовка для меня не станет проблемой. Но ведь это лишь мелочи жизни,  — развел руками Сардон.  — Другое дело — оказаться в большой битве. Даже и не такой, как с варварами,  — перехватил он взгляд наемницы, который обещал очередную колкость.  — Я думаю про сражение, где сходятся армии. Это… страшно.
        Шеба в душе соглашалась со своим спутником. Ей и самой ни за что не хотелось бы оказаться втянутой в какую-нибудь войну. Так уж вышло, что уход из Твердыни Заката повлек за собой погоню. Останься она тогда, и, скорее всего, ее сестрам сейчас не пришлось бы скрываться. Но всю жизнь просидеть взаперти под постоянным присмотром отца, который все еще не может простить себя за собственные ошибки… Нет, это было выше ее. Не то чтобы Шеба ненавидела его. Вовсе нет, просто он должен понять, что не сможет ее удержать подле себя навсегда. И тем более — такими способами, какими он это делает.
        Девушка вздохнула. И вдруг неожиданно ощутила на своей шее нечто прохладное и скользкое. Еще тело не успело отреагировать, а разум уже понял, что случилось. Нечто холодное сжало ее железной хваткой так сильно, что наемница не смогла произнести ни звука. Воздух отказался идти в легкие. Наемница ощущала, как сжималась хватка мертвенно-бледной руки. Да, это была именно рука, неожиданно появившаяся из-под земли.
        Наемница попыталась освободиться руками, но цепкие пальцы, словно каменные, сдавливали шею все сильнее. Из последних сил Шеба дотянулась до кинжала на поясе.
        В этот миг перед глазами появился Сардон с большой дубиной. Замахнувшись, он со всей силы ударил по мертвецкой руке. Раздался неприятный хруст, и девушка почувствовала, как холодные пальцы исчезли с ее шеи. Рядом что-то бухнулось в кусты.
        — Ты как, жива?  — помог подняться Шебе ее спутник. Перед глазами все немного расплывалось. Дышать было больно, и на коже ощущались синяки от мертвенной хватки.
        — С… спасибо,  — смогла выговорить сквозь сбивчивое дыхание девушка.
        — Что это за…  — но договорить Сардон не успел, поскольку в том месте, где только что из-под земли появилась рука, нечто зашевелилось. Трава задрожала, точно под порывистым ветром. Земля затряслась, и вслед за обрубком руки появилось потемневшее, закутанное в полусгнившее тряпье тело. В ноздри ударил резкий запах тлена.
        Не дожидаясь, пока оживший мертвец полностью выберется, Сардон оттолкнул в сторону Шебу, которая еще так и не пришла в себя, и с размаху ударил своей дубиной. Раздался хруст костей, однако существо продолжало разрывать землю вокруг себя, пытаясь освободиться. В сторону Сардона повернулась голова и воззрилась пустыми глазницами. Лицо, когда-то принадлежавшее человеку, уже начало подвергаться гниению и от этого выглядело омерзительно. Рот, полный земли и червей, открылся в подобии жуткой усмешки. Раздалось приглушенное шипение — все, что могло выдавить из себя наполовину истлевшее горло.
        — Бей его уже, что смотришь!  — попыталась выкрикнуть Шеба сквозь сдавливающий легкие кашель. Сардон кивнул и, размахнувшись в очередной раз, опустил на тварь свое грозное орудие. Раздался хруст ломающейся шеи, и голова мертвеца неестественно склонилась на бок. Однако единственная уцелевшая рука все так же продолжала бешено скрести землю, вырывая ее клоками глины и травы с корнями.
        Сардон ударил еще несколько раз, стараясь раздробить проступающие кости скелета ожившего мертвеца. Но тварь все равно продолжала шевелиться, издавая шипение.
        — Нет, отойди — этим с ним не справишься,  — сказала Шеба, хватая свой заплечный мешок. Первичный шок уже прошел, и теперь девушка полностью овладела собой. Перед ней был зомби — ожившее тело мертвого человека, подчиняющееся злой воле неведомой магии. Этим созданием владело только одно чувство — жажда уничтожения всего живого. Осознание, что нужно делать, пришло само собой. Выхватив из сумки флягу, Шеба откупорила ее и брызнула водой на ожившего мертвеца.
        Будто чувствуя, что его хотят уничтожить, существо забилось еще энергичнее. Рядом затрепетала трава и, наконец, на поверхности показалась одна нога. Зомби дернулся, оставляя часть своей плоти в земле. Но Шеба вовремя успела отскочить в сторону. Прикрыв глаза, она попыталась сосредоточиться. На миг забыть о том, что вокруг. Заглянуть вглубь себя, почувствовать внутреннюю силу, свою тайную способность. Раскрыть ее.
        Девушка медленно приоткрыла рот и осторожно подула в сторону зомби. К удивлению Сардона вода, окропившая тварь, обратилась в один миг в лед, сковывая движения существа. В последний раз его тело дернулось, противясь творящейся магии, издало нечеловеческий хрип и застыло подобно изваянию.
        — Давай!  — крикнула Шеба, но Сардона и не нужно было просить. Удар достиг цели, и тело зомби разлетелось на мелкие куски, подобно фарфоровой вазе.
        Шеба замерла, прислушалась и внимательно пригляделась к земле вокруг. Но ничего больше не происходило. Осколки поверженного зомби валялись недвижимо. Теперь они начинали оттаивать, и запах от них стал еще сильнее.
        — Тьфу. Как же я испугался,  — честно признался Сардон, отбрасывая ногой ошметок гнилой плоти.  — Когда эта тварь из земли выскочила, я даже не поверил глазам поначалу. Ты такое когда-нибудь видела?
        Наемница покачала головой. В живую эту мерзость ей доводилось лицезреть впервые. И, признаться, испугалась она в тот момент, когда рука мертвеца схватила ее за горло, ничуть не меньше самого Сардона. Правда, говорить об этом девушка вовсе не собиралась. Не хватало показывать, будто ее, наемницу, застали врасплох.
        — Откуда только эта пакость здесь взялась… О, небеса, как же от нее пасет. Пойдем скорее куда-нибудь подальше отсюда,  — зажимая нос, Сардон подхватил с земли свои вещи, затоптал костер и быстрыми шагами направился прочь от их недавней стоянки.
        Шеба хотела задержаться, чтобы похоронить останки, но, прикинув, что собирать все части трупа они будут до заката, решила оставить все как есть. К тому же, кто мог с уверенностью сказать, нет ли в останках какой заразы? Да и вообще, с чего это вдруг мертвец ожил?
        Шеба подумала бы на людей Заката, да только некромантия никогда не приветствовалась в тех краях. Впрочем, как и во всем остальном мире. Никто из жителей северных земель не стал бы заниматься таким отвратным ремеслом. Единственный, кто мог забавляться подобными штучками — чернокнижники и некроманты с Холмов Скорби. Но отсюда до тех мест было далеко, к тому же, что могло привлечь их в здешних местах, наемница не представляла.
        Некстати вновь вспомнился недавний ливень и черная вода, которая ничего не отражала. Неужели это все из-за нее? Только так можно объяснить странное подъятие из мертвых тела этого несчастного. Возможно, что он покоится в земле уже давно, кем-то убитый на тракте, либо умерший в дороге по каким-то причинам. А эта вода, проникнув вглубь, добралась до его останков и каким-то образом их оживила. Обрывками фраз Шеба еще в Империи Заката слышала, будто бы существуют зелья, способные поднимать мертвецов. Тогда она не поверила. А сейчас, увы, это был единственный разумный вариант, какой мог прийти в голову. Но кто? Как? И даже не это важно, а важно насколько далеко продвинулся этот колдовской дождь!?
        — Шеба!  — заметила девушка, что Сардон уже не в первый раз окликнул ее.  — Ты знаешь, что это было? Я вроде как понял, что мертвец живой, но как такое вообще быть может? Не верю я, что старинные байки на самом деле правда…
        Сардона можно было понять. Он пережил не меньший шок, чем сама наемница, при этом у него еще достало смелости и смекалки, чтобы вовремя спасти ее от лап зомби. Конечно, он растерян. Не каждый же заглядывает в старинные собрания заклинаний и видов магии на досуге, как это в детстве частенько делала Шеба. Возможно, что он вообще никогда не слышал ни о чем подобном.
        — Это магия,  — положила на плечо мужчине руку наемница.  — Какая, чья — не представляю. Но…
        — Такой вроде как пользовались в Холмах Скорби раньше, как люди говорили. Но ведь это же просто байки, кто ж им поверит,  — заискивающе посмотрел в глаза наемницы Сардон.
        — Ох, хотела бы я на это надеяться. Да только, как мне кажется, сколько ни травили этих чернокнижников по всей Урахреста, а до конца так и не смогли справиться с ними. Но знаешь… я думаю, что это не совсем их рук дело.
        — Так что же тогда? Не сам же он надумал вылезти из земли на свет мирской?
        — Ну да, сам он, я полагаю, кроме жажды живой плоти, мало что соображает…
        — Сипит.
        — Что?
        — Сипел он, будто сказать что-то хотел, не заметила?  — повторил Сардон.
        — Да что ты… Я немногое знаю про нежить, но в том, что зомби — а это был именно он — не говорят, уверена абсолютно. Хотя…
        Теперь девушка вспомнила, что изо рта, вернее того, что раньше им было, у твари вырывались пару раз какие-то непонятные звуки. Как будто зомби сипел и хотел что-то сказать.
        — Не… Нет, это показалось, наверное,  — мотнула головой Шеба.  — Да ну…
        Сардон с сомнением посмотрел на спутницу.
        — Брось, глупости!  — усмехнулась Шеба, пытаясь освободиться от нехороших мыслей.
        — Ладно… Может, и правда показалось всего лишь. Ай!  — сжал зубы Сардон, выдергивая из-под кожи на ладони большую занозу.
        — Ого, когда это ты успел,  — наемница взяла ладонь мужчины в руки.
        — Когда-когда… Ох… Да поаккуратнее можно?! Когда дубину схватил — некогда мне было тогда смотреть на то, что она вся в щепках. Ай!  — дернул руку в очередной раз Сардон, но Шеба вцепилась крепко.
        — Спокойнее. Потерпи. Кто тут из нас мужик, в конце концов?
        — Между прочим, могла бы и полегче. Все-таки жизнь спас тебе,  — напомнил Сардон.
        — А я и поблагодарила, кстати,  — довольно взглянула на него девушка и в очередной раз выдернула маленькую щепку из ладони.
        — Да все, все,  — усмехнулась она, выпуская руку Сардона.  — И, между прочим, ты тогда чуть мне голову не снес, когда руку мертвецкую в первый раз отбивал.
        — А что мне делать было? Сказать ему «подожди, дай я получше прицелюсь»? И к тому же, зря ты недооцениваешь мои способности. Уж в чем, а в этом деле глаз у меня наметан — не первый год со стрелковым оружием обращаюсь. Так что в точности ты меня упрекать даже не пытайся,  — разошелся мужчина.
        — Да я и не пыталась даже, хотя, не уверена, что со мной ты сравнишься.
        — Да?
        Шеба согласно кивнула головой.
        — А вот и нет. Давай-ка на меткость, а?
        Наемница покачала головой. Нет бы просто смирился — за умного сошел бы. А он все время спорить лезет. И после этого еще пытается обидеться, если оказывается не прав.
        — Хорошо-хорошо, давай,  — успокоила спутника Шеба.
        Сардон поигрывал в руках новеньким луком, позаимствованным из деревни. Стрелы к нему так же отыскались. Шеба подивилась, когда только он успел их достать.
        После коротких поисков, цель была обнаружена. Сардон указал пальцем на старое дерево, что стояло впереди неподалеку. На стволе его примерно на уровне головы находился выпуклый нарост размером чуть больше кулака.
        — Давай так,  — начал Сардон,  — Попадешь туда же, куда и я — тогда квиты, а если нет…
        — Стреляй, пока есть возможность.
        Мужчина довольно ухмыльнулся, наложил стрелу на тетиву. И через миг древко унеслось вперед, с гулким стуком вонзаясь точно в середину нароста. Сардон, улыбаясь во всю ширину рта, отвесил причудливый поклон и передал лук наемнице.
        Для Шебы попасть с такого расстояния точно в древко первой стрелы не составляло никакого труда. Что сейчас она и собиралась продемонстрировать своему спутнику.
        Но когда пальцы были готовы отпустить тетиву, в стороне послышался странный шорох и быстрые шаги. Дальнейшее произошло мгновенно. Лишь нечеловеческая реакция и заостренное внимание благодаря недавнему не самому приятному опыту помогли Шебе вовремя повернуться и выпустить стрелу прямо в зомби, выпрыгнувшего на них из ближайших кустов. Стрела нашла тварь уже в полете. Еще зомби не завершил свое падение, как наемница толкнула Сардона в сторону от смертельного удара. Над головой прошелестела растопыренная рука твари.
        Шеба и Сардон откатились в сторону. В следующий миг девушка и ее спутник снова были на ногах. Но в руках у обоих не оказалось ничего, кроме тонкого лука. Дубину Сардон выкинул сразу, как только они разобрались с первым зомби. А ничего взамен не нашлось, кроме пары кинжалов, да еще арбалета за спиной, к которому осталось всего четыре болта.
        Зомби на удивление быстро оправился, несмотря на то, что стрела угодило ему точно в голову, расколов половину черепа, треснувшего словно перезревшая тыква. Тварь оглянулась по сторонам и вновь ринулась на них. На этот раз девушка и ее спутник прыгнули в разные стороны. В прыжке Сардон достал из-за спины арбалет, собираясь орудовать им наподобие дубины. Однако зомби своей целью выбрал девушку. Не обращая внимания на второго человека, тварь ринулась за ней.
        Правда, Шеба уже точно знала, что сделает. До ближайшего дерева оставался всего десяток шагов, и она преодолела их в один миг. Взобраться наверх по небольшим выступам коры не составило труда. Зомби тяжело бухнулся всей массой о древесного гиганта, который растопырил толстые сучья во все стороны, повернул остатки головы в сторону Шебы, хищно клацнул челюстью. И попытался вскарабкаться следом. Отрывая кору и скребя цепкими пальцами, зомби жаждал добраться до лакомого свежего мяса, что находилось всего лишь в паре метров от него.
        — Сейчас я его!  — крикнул Сардон, приготовив арбалет.
        — Нет, не отвлекай,  — ответила Шеба и, выгнувшись, ловко зацепилась обеими ногами за широкий сук дерева. Перевернувшись головой вниз, наемница оказалась прямо перед носом у зомби. В руках ее блеснули два кинжала, и голова твари отлетела в сторону. Однако против ожидания Шебы зомби вовсе не перестал двигаться. Он будто бы и не заметил потери части, а все так же продолжал карабкаться по стволу. И непременно достиг бы цели. Но лакомая добыча, которую он для себя избрал, оказалась не так проста. Щелкнула потайная кнопка и лезвия кинжалов наемницы неожиданно удлинились почти втрое, преобразившись в изящные тонкие клинки. Шеба, совершая немыслимый пируэт вниз головой, взмахнула несколько раз новоявленными мечами. Острые и тонкие лезвия рассекли загрубевшую плоть будто масло, и зомби кусками повалился наземь.
        Наемница спрыгнула рядом, нанося еще с десяток ударов. Для пущей уверенности.
        — Ну ты даешь,  — качнул головой Сардон, подбегая к куче, еще миг назад бывшей злобной неживой тварью.
        — Это реванш за тот случай,  — подмигнула Шеба, вытирая лезвия клинков.
        — Ты просто полна сюрпризов. Сначала магия с первым зомби, а теперь тут такое со вторым…
        — Чтож поделать, трудно жить на свете стало,  — отшутилась наемница.
        — Похоже, что раздельное путешествие несколько отложится?  — кивнул за спину девушке мужчина.
        Шеба повернулась. Со всех ног к ним уже неслось трое новоявленных зомби. Недавно выбравшись из-под земли, они учуяли ближайшую живую плоть и жаждали ее. Эти, в отличие от первых двоих, были похоронены давно. Во многих местах плоть на их телах разложилась, оголяя белесые кости, и моталась из стороны в сторону. Вместо лиц тела украшали черепа с клацающими челюстями.



        — Глава 8

        Рианон не заметила, как проспала всю ночь. Она так устала, что почти сразу же заснула, как только завернулась в приятно холодящее одеяло. Впервые за долгое время девушка проснулась с приятным чувством, понимая, что во сне не видела никаких дурных снов, что порой мучили ее.
        Утро для Рианон начиналось даже лучше чем хорошо. Только подумала она о горячем кофе, как в дверь постучалась служанка с подносом, на котором уже был готов завтрак. Но самое главное, что обрадовало Рианон, так это погода за окном. Тучи отступили, но еще не покинули небосвод. Между ними появились голубые прожилки небес, через которые время от времени выглядывало солнце, прячась за края серых облаков. Дождь все еще шел, но не был похож на вчерашний ливень. Он заметно помельчал и ходил на нет. Приглядевшись, Рианон поняла, что вода посветлела.
        «А может быть, это вообще только привиделось с усталости и перенапряжения»,  — подумала девушка.
        Она приоткрыла окно, чтобы проветрить комнату. Свежий игривый ветерок скользнул внутрь и пробежался по комнате. Рианон вдохнула его аромат, наполненный необычной палитрой запахов зелени.
        На шкафу недовольно застучал лапками и заворочался мыш, при этом жалобно пискнув.
        — Ой, прости,  — улыбнулась Рианон.  — Я и забыла, что ты тут.
        В прошлую ночь мыша брала в свою комнату Марни, поэтому Рианон и не ожидала, что в ее апартаментах будет кто-то еще.
        — Спускайся завтракать,  — приглашающим жестом махнула девушка, но зверек и без того уже взмахнул крыльями, сделав круг по комнате, и опустился прямо перед подносом с едой.
        Прикрыв окно, Рианон заметила, что во дворе появились повозки, возле которых крутилось несколько человек. Это были новые постояльцы, которые с улучшением погоды поспешили в другие города на ярмарку. А между тем заезжали в таверну, стоявшую на пути в Западные земли.
        Любопытства ради Рианон решила перенести свой завтрак вниз. К тому же, трапезничать в компании увлеченного едой мыша, который ничего больше вокруг во внимание не воспринимал, ей не очень хотелось. Рианон в полной уверенности, что сестры еще спят, заглянула в их комнаты. Но и они уже бодрствовали.
        — А чего ты удивляешься?  — спросила Лаура.  — Мы вчера тоже рано улеглись, и больше не просыпались. Я вот вообще чувствую, что перебрала со сном. Голова какая-то тяжелая теперь.
        Рианон улыбнулась. Она и не помнила уже, когда в последний раз встречала утро вместе с сестрами. Обычно она задолго до остальных поднималась и успевала многое сделать, пока остальные еще нежились в постели.
        Спустившись в обеденный зал, сестры против своего ожидания обнаружили его переполненным посетителями. Однако, это были в основном новые люди. Из тех постояльцев, кто пережил прошлый денек, больше половины разъехалась при первой же возможности.
        — Некоторые еще затемно съехали, другие с рассветом,  — поделился, вздыхая, Фантом.  — А эти нагрянули около часа назад. Все разом.
        Люди, появившиеся в таверне, создавали много шума. Они устроились в центре помещения, составив рядом два больших стола. С их стороны по залу плыли ароматы разнообразной пищи.
        — Терпеть не могу запах еды по утрам,  — сморщила нос Лаура.
        Компания что-то дружно обсуждала, иногда оглашая всю таверну гоготом, от которого несколько раз вздрагивали даже служанки, проходящие мимо.
        — Хорошо, что сами проснулись,  — заметила Рианон.  — Иначе бы эти господа разбудили. Не завидую я сейчас тем, что еще пытается поспать.
        — Я думаю, таких не много. После вчерашнего мало кто остался, а новые еще не ложились скорее всего,  — подала голос Марни, любуясь тарелкой с фруктами, которую перед ней поставила одна из служанок.
        Одно из яблок скатилось с общей кучи и, вращаясь, свалилось со стола. Марни вздохнула и наклонилась, чтобы поднять яблоко, но следом за ним посыпались остальные. Гомон в таверне слегка приутих, так как посетители озирались по сторонам, некоторые схватились за оружие. С полок шумно сыпалась посуда и только лишь каким-то неимоверным образом пока что служанкам удавалось ее ловить, не допуская, чтобы хоть что-то разбилось.
        — Землетрясение?  — неуверенно пробормотал кто-то из вновь прибывших.
        Но в этот момент из подвала раздался приглушенный взрыв, а затем громогласное конское ржание, перешедшее в злобный хохот. Из-под двери повалили клубы дыма.
        — Пожар!  — воскликнул один из воинов, вскакивая из-за стола.
        — Пожалуйста, успокойтесь, вам ничто не угрожает, все в полном порядке,  — принялся успокаивать его Фантом, пока служанки затыкали щель под дверью мокрыми полотенцами.
        — Видите, затихло уже все,  — продолжил Фантом.
        — Рианон, можешь успокоиться,  — сказала Лаура, заметив, как напряжена ее сестра. Самой ей тоже не по себе стало от взрывов в подвале, но после вчерашнего происшествия все как-то уже не казалось слишком неожиданным.
        — Вы забыли, что в подвале собирался делать Дрейк вчера?  — посмотрела на девушек Рианон.  — Он собирался вызвать помощника…
        — Полудемона,  — шепотом прибавила наемница, чтобы не пугать никого из присутствующих.
        — Ах да, точно,  — вспомнила Лаура.  — Но неужели ты хочешь сказать, что он не выходил всю ночь оттуда?
        Рианон промолчала.
        — Фантом, а хозяин где?
        — Он очень занят и просил его не беспокоить,  — ответил Фантом, раскланявшись, и удалился к другим посетителям.
        — Ну никогда на месте не сидит,  — проворчала Лаура.
        — Прямо как ты,  — заметила Марни.
        — Ой, подколола,  — язвительно передразнила Лаура сестру.
        — Простите, а Дрейк еще не возвращался из подвала?  — приостановила одну из служанок Рианон. Та, замявшись, растеряно посмотрела по сторонам, а потом коротко ответила «нет».
        — Значит, это его рук дела все эти взрывы и дым,  — недовольно заметила Рианон.  — Похоже, что и правда кончились спокойные деньки.
        — Не этого ли мы хотели все?  — усмехнулась Лаура.
        — Не такого явно,  — покачала Марни головой, с обидой посмотрев на грязное яблоко, а затем на дверь подвала.
        Недавно приехавшие постояльцы с легкостью забыли о только что произошедшем и дальше продолжали свои беседы. Однако, от глаз Рианон не укрылось, как быстро повскакивали с мест те посетители, которые были в таверне не первый день, и поспешили убраться куда подальше из зала. Кто-то поднялся на второй этаж в комнаты в надежде, что там их не достанет очередное лихо, которое может произойти здесь. А кто-то вышел на улицу, чтобы переждать некоторое время, пока все окончательно не уляжется.
        Дверь в подвал распахнулась и с облаком дыма показался молодой парень лет двадцати от роду с черными волосами, приглаженными видимо с помощью какого-то масла и такого же цвета глазами. На нем был черный кожаный плащ с воротником-стойкой и красными вставками в форме молний. Такие могли носить только франты и аристократы Орона. Под расстегнутым плащом не было рубашки. Плотные, обтягивающие кожаные штаны, которые сразу же заставили покраснеть нескольких девушек в зале, да две перевязи, крест накрест перечеркивающие его мускулистый торс, составляли весь его гардероб. Выходя из подвала, незнакомец слегка повернулся, так что стало заметно его странный, невиданный доселе наемницами меч с рукоятью, переплетенной шелковым шнуром, и круглой гардой. Вместо принятых на Урахреста литых украшений, рисунок на гарде был вырезан. Разглядеть изображение девушки не успели, так как в этот момент парень прикрыл меч краем плаща.
        Проходя мимо столика наемниц, франт умудрился подмигнуть всем трем, а затем с какой-то ловкостью танцора ущипнуть проходящую мимо служанку и шлепнуть по лысине Фантома.
        — Этот чтоли полудемон-то?  — покосилась Марни.
        — Ну не Дрейк же это в новом обличье,  — усмехнулась Лаура.
        Парень резво пододвинул к столу один из стульев, умудрившись выдернуть его ис под посетителя, а затем с видом «будто ничего не происходит» уселся за стол к девушкам и заговорщески прошептал:
        — Это все поклеп и провокация. Я самый лучший из демонов, хоть сколько ищите — лучше не найдете. Если поднимемся в спальню, я вам это докажу. Хотя можно и прямо здесь, что нам мешает? Мне кстати Нед зовут. И часто зовут.
        — Вот кто зовет, с тем и ходи в спальню,  — улыбнулась Лаура, придерживая за руку Рианон, которая уже приготовила кулак, чтобы охладить пыл наглеца.
        — И вообще, сначала представиться надо было, а затем невесть что из себя строить,  — все с такой же улыбкой проговорила Лаура, поглядывая уже на Марни. Но та держала себя в руках, стараясь вообще не обращать внимания на Неда.
        Сзади охая поднялся мужчина и потянув меч из ножен с рычанием бросился на Неда.
        — Я только на минуточку,  — скороговоркой выговорил последний и, не вставая со стула развернулся и ударил ногой под колено воина, а затем, все продолжая начатое движение, легко подхватил падающего и… поцеловал в губы. Мужчина округлил глаза, начал давиться, а затем обмяк и снова опустился на пол.
        — Ну вот, нас никто не отвлекает,  — продолжил Нед:
        — Можем продолжить нашу беседу. Если вы еще не успели передумать, то поднимемся наверх прямо сейчас. Его кстати тоже можем с собой взять, если хотите,  — указал полу-демон на лежащего на полу.
        — Прекрати,  — сквозь зубы прорычала Рианон.
        — Извини, настроения что-то нет,  — монотонно ответила Неду Лаура.  — Лучше Дрейку помоги, а то он что-то долго там.
        — Ну да ну да. После меня ему отдохнуть бы надо,  — многозначительно протянул Нед.
        — Эх, поскакал я. Время не ждет, снова тяжелая работа, пойду чтоль мир ваш спасу. Хотя конечно лучше его добить, чтобы не мучался,  — и резво вскочив, полу-демон направился к входной двери. На пороге он обернулся и прокричал на всю таверну:
        — Ждите меня, я обязательно вернусь, не плачьте, не рыдайте, лишь молитесь на мой портрет и мечтайте о том дне, когда снова сможете лицезреть мое великолепие!  — и распахнув пинком дверь, парень вышел под дождь, сразу же окутавшись облаком пара. Капли дождя немного не долетали до Неда, испаряясь на пути.
        Зал затих и посмотрел в сторону удалившегося парня. А затем все возобновили свои беседы, как будто ничего и не было.
        — Клоун,  — сжала одно из яблок Рианон с такой силы, что оно покрылось трещинами, а из-под пальцев девушки потек сок.
        — Рианон,  — поморщилась Лаура, вырывая у нее из руки фрукт.  — Зачем все так близко к сердцу принимать? Это же… полудемон.
        — Еще не знаю, зачем он мог пригодиться Дрейку, но добра от него нечего ждать,  — со злостью в голосе пробормотала Рианон, вытирая руку от сока.
        — Мир спасать пошел,  — усмехнулась Лаура.
        — Просто так Дрейк его врят ли бы вызвал,  — подала голос Марни.  — Не самое это приятное существо из всех, что мы видели. Надеюсь, мы с ним больше не пересечемся…
        Дверь в подвал вновь распахнулась и оттуда показалась голова Дрейка:
        — Этот… уже ушел?  — шепотом спросил Хранитель.
        — Нет, вон за дверью стоит,  — серьезно ответила Лаура.
        Дрейк, начавший было выходить, снова юркнул в подвал и захлопнул за собой дверь.
        Девушки втроем так и покатились со смеху. Несколько посетителей обернулись на них, но так ничего и не поняли.
        — Он уже ушел, господин,  — подошел к двери Фантом, потирая лысину.
        Дрейк вышел из подвала и перевел дух.
        — Ну вот, все как обычно. Сначала я его позвал, потом пожалел, что позвал, а теперь прячусь, чтобы его не убить со злости. Вина мне принеси. И побольше,  — попросил он Фантома, тут же забирая протянутую кружку.
        — А зачем вообще вызвал?  — спросила Лаура.
        — Дык больше никого с помощью кровавика вызвать бы не получилось. И то пришлось прибегнуть к его истинному имени, а то не слышал. Всю ночь звал. Ну я ему массу поручений понадавал, так что он не скоро вернется. Может еще в пути погибнет. Эх, жаль, что никого другого из моих Стражей я таким образом позвать не могу. Вот тогда это была бы действительно удача,  — Дрейк аккуратно перешагнул через лежащего на полу человека и подсел за столик к девушкам, умудрившись чуть не расплескать все вино.
        — Фух, как тут натоплено у вас сегодня,  — услышала Рианон неподалеку. Обернувшись, она увидела, как к стойке подошел эльф. Синяя кожа на лице его приобрела странный фиолетовый оттенок. Похоже, что жителю ледников было очень жарко.
        — Да как обычно,  — сказал Фантом, ставя перед эльфом его заказ: одна за другой на стойке очутились пять пивных кружек, доверху наполненных ледяным напитком с не до конца растаявшим ледком.
        — Остроухому твоему что-то плохо,  — сказала Лауре Рианон.  — Смотри как пьет…
        Эльф льда залпом осушил четыре кружки. Над пятой он несколько задумался. Но затем одним разом прикончил и ее.
        — Я чувствую какую-то тепловую ауру, как будто здесь только что был сильный пожар… Мне от этого не хорошо,  — пожаловался Анзр'Эрн.
        — Ну еще бы тут не быть тепловой ауре,  — хохотнул Дрейк: — Нед же только что ушел.
        Эльф с удивлением обернулся:
        — Нед?
        — Озабоченный полудемон,  — пояснила Рианон.
        Эльф приподнял брови и заказал тавернщику несколько порций фруктового льда.
        — Наверное, хорошо, что мы не пересеклись… Ведь, насколько я понимаю, демоны — это повелители огненной стихии, да и сами — часть нее? Я не знал, что здесь и такое бывает…
        — Я удивлен, что тут о них вообще слышали. Я во всяком случае здесь демонов еще не встречал,  — произнес Дрейк:
        — А Нед… ну да, он связан с огнем, но и с воздухом тоже. Это у всех кошмаров в крови. Вообще он достаточно забавен, ведь происходит от четырех совершенно разных существ. Если бы только убрать у него эту навязчивую идею делать гадости, то цены бы ему не было.
        — По-моему, это часть его сущности. Неотделимая часть,  — заключила Рианон.
        — Ой, да ладно… Давольно забавный экземляр, между прочим. Хотя я бы тоже предпочла с ним больше не встречаться,  — сказала Лаура.
        — В древних сказаниях, хранимых у оракулов, есть упоминания о демонах,  — вытирая пот белоснежным платком, объяснил Анзр'Эрн.  — Однако о кошмарах, если речь идет о существах, я никогда не слышал.
        — Всякую пакость ты, Дрейк, призываешь,  — колко сказала Лаура.
        — Ну я уже говорил, что хотел бы призвать кого-нибудь другого, но проще всего позвать именно Неда. А что касается его сущности — он таким был не всегда, просто как-то ему в голову стукнуло, что он должен стать настоящим демоном и соответствовать своему призванию. А я что? Пока это не мешает ему исполнять мои поручения — я особенно не возражаю,  — пояснил Хранитель.
        — Ну да… то-то ты от него прятался,  — припомнила Рианон. Лаура усмехнулась.
        — Мое личное к нему отношение значения не имеет. Я отправил его выполнить важную миссию. Если для успеха миссии нужно его терпеть — то это приемлимая цена. В конце концов он с колыбели живет у меня. И пока что не подводил… Если я конечно давал распоряжение, а не надеялся на его самостоятельные действия,  — задумался хозяин таверны.
        — Пойду немного освежусь, а то не выдержу,  — сказал эльф ледников.
        — А ты грифона покажешь?  — спросила Лаура.
        — Идем, если хочешь.
        — Ну что, пойдем, пока дождик поутих немного?  — переспросила Лаура у сестер. Марни согласно кивнула, но Рианон не хотелось в мокроту.
        — Вы идите, а я на вас, может быть, из окна посмотрю,  — ответила она.
        — Как хочешь, пожала плечами Лаура, хватая за руки эльфа и Марни. Анзр'Эрн попытался отстраниться, но проход между стойкой и столом был широк для троих человек, да и Лаура сильным движением подтянула его обратно. Вместе они вышли во двор.
        Проводив их взглядом до двери, Рианон решилась поинтересоваться и хозяина таверны:
        — А может быть у тебя будет, что предложить временно свободным наемницам?
        Дрейк задумался.
        — А как ты относишься к нежити?  — спросил он у девушки.
        Девушка не поняла, как реагировать на такой вопрос. О нежити она слышала только из преданий, которые разбирала вместе со своим хозяином в той, далекой прошлой жизни, когда была рабыней у паладинов. Да и еще пару раз Шеба говорила что-то о поднятых и возвращенных к жизни телах усопших. Но по-настоящему девушка никогда не верила в это, хотя и не отрицала возможность существования чего-то такого. Просто она привыкла верить только в то, что видела, либо что можно понять и ощутить.
        — Не встречалась… Но скорее всего мое отношение будет строиться из того, как нежить будет относиться ко мне.
        — По большей части нежить — это голодные и безмозглые гниющие трупы, стремящиеся разорвать тебя на части и сожрать. В основном достаточно медлительные и не способные пользоваться оружием — использующие лишь когти. Правда раны, нанесенные ими гноятся и отравляют весь организм. Лучше всего от нежити помогает — крушить их в капусту или жечь. Конечно встречаются и разумные мертвяки, но сейчас речь не о высших немертвых, а об обычных зомби. Дело в том, что мне пригодились бы услуги наемниц, способных защитить караван при прохождении через земли мертвых. И боюсь, что я не могу дать это задание Неду, так как после его возвращения я скорее всего отправлю его за еще кое-чем важным,  — пояснил Дрейк.
        «В общем, не сильно отличается от пьяного наемника, какие водятся в тавернах»,  — заключила в уме Рианон. Во всяком случае, если есть хоть какая-то возможность с пользой для себя вырваться из этой таверны, то надо ее использовать. Крушить и жечь, значит? Работать мечами в парах они всегда умели, а жечь… Если бы пришлось скрывать от всех вторую сущность, то и с этим бы проблем не было. А так — придется немного потрудиться. Но в любом случае — лучше, чем сидеть без дела.
        — Интересно… Значит, будет возможность пообщаться с ними поближе. Только где эти земли мертвых? Я никогда не слышала о них,  — смутилась девушка.
        — Неужели ты не слышала о Холмах Скорби, что на западе? От таверны туда самый удобный путь пролегает. Обычно-то там тихо, духи только по ночам появляются, иногда какой-нибудь зомби вылезет, да некроманты свои сборища устраивают. Но теперь немертвых там побольше будет. Ну, в любом случае, сначала надо дождаться возвращения Неда, так как без ключа, что я просил его добыть, нам и караван собирать смысла нет.
        — Хм… никогда не слышала о нежити в тех краях, но ладно,  — согласилась Рианон.  — Значит, будем считать, что мы предварительно договорились?
        — Да, договорились,  — кивнул девушке Дрейк и встал из-за стола.
        Рианон не стала стеснять своим присутствием. К тому же, в последнее время она только и делала, что просиживала штаны на стульях общего зала таверны. Идеи девушки побродить по коридорам не оправдались — изнутри здание почему-то казалось меньше, чем снаружи. Особенно второй этаж, который уходил в верхнюю часть каменной скалы, подпиравшей таверну и по всей видимости являвшейся для нее одной из стен. Как ни искала девушка покоев слуг, ни одной двери так и не нашла. Создавалось впечатление, что комнаты им не нужны, разве что подсобные помещения, где, скорее всего, хранилась какая-нибудь рухлядь. Вскоре шататься по таверне ей наскучило, да и мест, куда бы она не заглянула, не осталось. Даже на кухне успела побывать. Правда, долго там присутствовать не получилось, так как повар, которому вечно все мешалось, несколько раз намекнул ей, что она не исключение. Последний раз можно было уже назвать угрозой. Не желая попадаться под горячую руку повара, Рианон решила поскорее убраться оттуда.
        В соседнем коридоре на втором этаже наемница услышала звук поворачивающегося в двери ключа, шаги, а затем звук чего-то, падающего на деревянные полы.
        — Тьфу ты, пропасть!  — услышала девушка голос Фаразона.
        То ли в кои то веки ее одолело любопытство, то ли просто от безделья Рианон заглянула за угол и подошла поближе. Упавшим предметом оказалась большая — величиной почти с два кулака — небесно-голубая сфера.
        — Хм… что-то из рук все валится,  — проворчал колдун и наклонился, чтобы поднять. В этот момент из-за пазухи у него что-то выпало. Послышался звук бьющегося предмета, и мелкие осколки разлетелись в стороны.
        Фаразон сокрушенно взмахнул руками и хотел сплюнуть, но заметив Рианон, приподнял на нее вопросительный взгляд. Девушка опомнилась и сказала:
        — Да я тут рядом просто проходила и услышала твой голос. Я помогу.
        Наемница наклонилась, чтобы собрать осколки вещицы, которая по виду раньше была хрустальным медальоном, но Фаразон перехватил ее руку.
        — Нет, подожди,  — сосредоточенно вглядываясь в пол, сказал колдун. Он за руку отвел Рианонна несколько шагов назад, а сам обошел вокруг осколки, которые в своем положении создали подобие какого-то символа. Колдун несколько раз обошел вокруг его, затем вздохнул и потянулся за серебряной цепочкой, оставшейся от медальона.
        — Что-то увидел?  — поинтересовалась Рианон.
        Фаразон поднял на нее свой отрешенный взгляд и долго смотрел, как будто не узнавая.
        — Нет. Не совсем,  — прояснилось лицо колдуна. Он коротко произнес слово заклинания, и медальон в один миг притянул все осколки на прежнее место. Колдун взял его с пола за цепочки и придирчиво осмотрел.
        — Магический?  — спросила наемница.
        — Нет. Просто дорогая вещь… памятная,  — ответил Фаразон, пальцем проведя по граням медальона. Затем, взглянув на девушку, колдун быстро спрятал вещицу обратно за пазуху.
        — А это что?  — протянула она Хранителю голубую сферу.
        — Пророк,  — отозвался он.
        — Пророк?
        — Да. Он покажет один эпизод из твоего будущего раз в десять лет,  — монотонно проговорил Фаразон.  — Имеешь соблазн взглянуть?
        Рианон взором скользнула по сфере. Она мгновенно потеряла свою голубизну и налилась изнутри темно-зелеными разводами, в которых что-то мелькало.
        — Пожалуй, нет,  — нерешительно ответила наемница.
        — Взгляни. Много времени не займет.
        Рианон посмотрела на Фаразона — он взглядом указал ей на сферу. Девушка подумала о том, что лучше бы не знать того, что произойдет в будущем и спокойно жить, не забегая далеко вперед. Было страшно увидеть что-то в сфере, чего Рианон боялась. Но в то же время так и подмывало узнать, что же покажет ей «пророк».
        Девушка заглянула в сферу. Мелькавшая тень начала проясняться и вскоре Рианон поняла, что видит саму себя. Она бежала по лесу, поминутно оглядываясь назад. Никого больше видно не было, но Рианон почувствовала, что за ней гонятся. И догоняют. Развевающееся платье на девушке, достойное придворной дамы, цеплялось за ветки деревьев, оставляя на них небольшие клочки. Вмиг сфера озарилась алым светом, и перед девушкой возник человек в черном плаще. В руке он держал жезл, направленный в сторону погони. Рианон присмотрелась к его лицу, узнавая милого сердцу. Он выглядел измотанным дорогами и временем, в волосах его прибавилось седины. Но взгляд был все тот же…
        — Баэро!  — воскликнула наемница, отводя взгляд от сферы. Все внутри сразу же погасло, и шар вновь налился ярким голубым светом.
        Фаразон сдвинул брови и внимательно смотрел на Рианон.
        — Как ты сказала?  — переспросил колдун. Но потом добавил, будто предчувствуя замешательство девушки: — Кого-то знакомого увидела?
        — Да,  — улыбнулась она.
        — Только запомни, Рианон,  — грустно сказал Фаразон, принимая в руки сферу, которая потускнела, коснувшись его ладони.  — Пророк не показывает всю картину происходящего.
        Девушка посмотрела на колдуна, пытаясь понять, что его так угнетает. Хранитель сейчас казался подавленным и выглядел очень старым и потерявшим радость в жизни. Хотя возраста его Рианон и не знала, но, по меньшей мере, пара сотен лет лежала за плечами колдуна.
        — Маленькие детали порой оказываются решающими…  — сказал Фаразон, проходя мимо девушки. Слова эти были исполнены горечи и долго еще звучали в ушах Рианон.
        Наемница проводила взглядом колдуна, а затем подошла к окну в конце коридора. С каждым часом улучшавшаяся погода не соответствовала нынешнему настроению девушки. Почему-то глядя на Фаразона, ей и самой стало как-то не по себе. Будто она увидела в сфере не счастливую сцену встречи, а нечто ужасное.
        Рианон отвлекли сестры и эльф, возвращавшиеся обратно в таверну. Лаура как всегда доматывалась к эльфу, на что тот с не меняющимся выражением лица что-то кратко отвечал ей. Марни шла несколько поодаль, наблюдая за ними и поминутно бросая взгляды на ожившую после обильного полива зелень. В лучах солнца, освободившегося из оков туч, каждый листок, каждая травинка ярко блестели каплями воды.
        Рианон в голову неожиданно пришли мысли, что она совершенно не знает, о чем все время думает Марни. Несмотря на то, что сестрица всегда была вместе с ними, интерес ее никогда не проявлялся почти ни к чему, кроме природы…
        Сзади послышался шум шагов, и девушка решила вернуться в комнату, дожидаясь сестер. Они не замедлили появиться.
        Рассказывала, как всегда, Лаура. Со множеством подробностей она поведала Рианон, как выглядел грифон. Существу сразу не понравилась Лаура. К эльфу и Марни он отнесся обыденно и даже дал себя погладить. Однако при виде Лауры он начинал вести себя более агрессивно. Эльф забеспокоился и попытался его усмирить, однако это не помогло.
        — Не понравилась я ему одним словом,  — заметила Лаура.  — Может быть из-за того, конечно, что он почувствовал во мне вторую сущность дракона…
        — Нет, Марни-то ведь тоже такая же,  — напомнила Рианон.
        Лаура покачала головой:
        — У нее с природой вообще гармония, так что не удивительно, что и с грифоном она сошлась совершенно нормально,  — сказала Лаура.
        Марни отвлеченно глядела в окно, сидя на столе, а по руке ее перебегал туда-сюда мыш, поминутно глядя на улицу.
        — Зря ты не пошла с нами. Было бы интересно, как бы отреагировал он на тебя, Рианон,  — улыбнулась Лаура.
        — Нет. Пока вы гуляли, я нашла нам работу,  — сказала Рианон. Марни оторвалась от окна и посмотрела на сестру, ожидая продолжения.
        — Хозяин таверны может нас нанять для охраны каравана, идущего через Срединные земли, а так же рядом с Холмами Скорби,  — объяснила Рианон.
        — Надо же!  — воскликнула Лаура, раскинув руки в стороны.  — Сама Рианон снизошла до беседы с Дрейком.
        — Прекрати,  — застонала Рианон.  — А то мне придется тебя ударить.
        — М-м-м… А это будет любопытно,  — сказала Лаура, принимая боевую стойку и жестом подзывая к себе Рианон.
        — Вот еще!  — фыркнула та и швырнула яблоком в Лауру. Но реакции наемницы хватило, чтобы поймать фрукт в воздухе.
        — Значит, с духами и чернокнижниками бороться будем?  — подала голос Марни, похоже, заинтересовавшись этим заданием.
        — Ты что-то знаешь об этом?  — удивленно спросила Лаура, переводя взгляд то на Марни, то на Рианон.
        — Слышала пару раз о всяких призраках, бродящих по Холмам Скорби. Но сама я там не бывала никогда.
        — По словам Дрейка нам может встретиться нежить более серьезная. Зомби. Ожившие мертвецы,  — сказала серьезно Рианон.
        — Это будет что-то новенькое. Я согласна. Во всяком случае, отказываться поотрубать парочку сгнивших бошек — это ж преступление!  — воскликнула Лаура.
        — Вот в том-то и дело, что их, как сказал Дрейк, нужно разрубить на более мелкие части…
        — И сжечь,  — добавила Марни.
        — Нет, ты, кажется, что-то не договариваешь нам,  — повернулась Лаура к Марни.  — Давай, моя молчаливая сестренка, расскажи нам что-то о себе, что мы не знаем еще.
        — Да ничего такого. Я просто жила несколько недель у одного священника инквизиторов. Поначалу он показался мне несколько умалишенным, но потом как-то либо я привыкла, либо он стал более понятно изъясняться. Он все время говорил о том, что нежить может восставать из могил, а потому тела погибших нужно непременно предавать огню. У него целый стенд был с книгами, где рассказывалось о самой разной нежити и о контроле за ней. Я одну взяла посмотреть — там столько их видов называли… Так что кое-что в памяти осталось,  — закончила свой рассказ Марни.
        — Отлично. Ты будешь нашим главным знатоком по мертвякам,  — ответила Лаура.  — с тобой в Холмах Скорби мы точно не пропадем.
        — А почему именно там такое сосредоточение этой нежити, чернокнижников…  — спросила Рианон.
        — Ты что, не знаешь историю Холмов?  — в один голос спросили Марни и Лаура.
        Рианон даже почувствовала себя неуютно. Она никогда прежде не слышала про Холмы Скорби ничего, кроме того, что они находятся на юге Срединных земель на границе с Оронским герцогством и землями паладинов.
        — Хм… это лучше бы тебе у Фаразона, либо Дрейка, конечно спросить,  — задумалась Лаура, припоминая, что читала в библиотечных записях по истории, где частенько проводила время, пока жила в своем родном городе Исилхиве.  — Но, наверное, и мы попробуем, да?
        Марни согласно кивнула.
        — Ты рассказывай, а я если что добавлю.
        Лаура начала свой рассказ с того, что напомнила Рианон о том, что раньше земли по западную часть Серебряных гор принадлежали единому королевству, которое чаще всего называют Империей людей. Тогда под властью этого государства находились почти все народы, известные на материке, а те, кто противился этому, подвергались гонениям. Такими были люди, воспротивившиеся воле императора и оттесненные на север в земли, где природа не терпит ничего живого. Позднее некоторые из них ушли на восток, некоторые остались и их стали впоследствии называть варварами, либо северянами. Их недовольство со временем росло, и тогда появился Неизвестный владыка, который под своей рукой собрал всех, кто готов был дать отпор Империи.
        — Какой?  — переспросила Рианон.
        — Неизвестный. Ни одно сказание не сохранило ни его имени, ни описания облика. Даже неизвестно, был ли он человеком,  — пояснила Марни, наблюдая, как мыш затих и тоже прислушался к рассказу Лауры.
        — Неизвестный владыка открыл многолетнюю войну против Империи. Истощив ее постоянными набегами, он бросил вызов самому правителю. Две армии должны были встретиться в степи, чтобы окончательно решить все. Однако, император не явился на бой, а отправил своего сына. Войска Империи людей, которая к тому времени уже начала приходить в упадок, и орды севера сошлись в кровопролитной битве на холмах. Сражение без остановки продолжалось несколько дней, а когда все стихло, то не осталось никого.
        — Они друг друга истребили. Даже некому было хоронить тела погибших. Лишь нескольким полководцам, да героям поставили надгробия в виде каменных постаментов. А остальные остались лежать на холмах, где от пролитой крови больше не росла трава,  — добавила Марни.
        — Вот потому их и назвали Холмы Скорби. Великая битва, породившая великую скорбь,  — объяснила Лаура.  — Правда, как я видела в одной записи, сын императора уцелел и вернулся, чтобы убить отца.
        — А с этим владыкой севера что стало?  — спросила Рианон.
        — Неизвестно. Кто-то говорит, что он там сложил голову в поединке с сыном императора, кто-то утверждает, что он скрылся с поля сражения,  — пожала плечами Лаура.  — О нем больше нет упоминаний ни в одной из записей.
        — Ярость сражавшихся и боль скорбевших по ним была такова, что в Холмах стали появляться духи погибших, а места эти стали проклятыми,  — печально заметила Марни.
        — Ну а уж потом туда по видимому подтянулась вся прочая братия из чернокнижников и других, кому мир мертвых интереснее мира живых,  — заметила Лаура.
        Рианон задумалась.
        — И вот через эти места-то нам и предстоит идти, значит…
        — Как я и сказала — отлично. Я всегда хотела там побывать,  — не унывала Лаура.  — Марни, наверное, тоже не против будет.
        — Нет,  — решительно ответила девушка.  — Я не хочу тревожить души погибших, и идти в такие гиблые места. Но если это действительно будет стоить хороших денег, то похоже, что выбора у меня нет.
        — Ну вот и отлично,  — радостно сказала Лаура, потирая руки.  — Когда выступаем?
        — Дрейк не сказал.
        — Это как? Ты что, Рианон, разучилась заключать сделки?  — переспросила Лаура.
        — Нет. Он не сказал, когда. Он еще сам не знает точно. Будет время, будет и разговор,  — поморщилась Рианон.
        — А сейчас, по-моему, кому-то пора в дорогу,  — заметила Лаура, как мыш заскреб коготком по стеклу и жалобно пискнул, заметив, что солнце осветило всю поляну перед таверной.
        Рианон вздохнула. Глядя на мыша, она чувствовала себя как-то спокойнее. Он был живым доказательством, что с Баэро все в порядке. Частичкой его, что сейчас была вместе с ней. А теперь вот эта частичка вновь собирается улетать…
        Лаура открыла окно. Мыш расправил крылья и потянулся.
        — Ты точно уверен, что уже хочешь лететь?  — нагнулась к нему Марни, пальцем проведя по грудке зверька.
        Мыш радостно помахал крыльями, а затем оттолкнулся от руки девушки. Сделав несколько кругов перед окном на прощание, он полетел в сторону леса и вскоре скрылся за деревьями.
        — Вот и все. Баэро скоро узнает, что мы в порядке,  — сказала Лаура, нарушая тишину.

* * *

        В ночной таверне желтым пятном горел тусклый свет, который расползался по залу от одиноко стоящего у стола канделябра. За столом сидел Фаразон и медленно что-то писал на пожелтевшем куске бумаги. Время от времени обмакая зеленоватое перо в чернильницу, он выводил руны одна за одной, сливая их в слова на странном, непонятном языке. Иногда перо слегка поскрипывало, когда Хранитель слишком сильно надавливал на него. Тогда Фаразон слегка морщился от неприятного звука и вздыхал, поминутно глядя на синюю сферу, которая стояла здесь же, рядом. Помимо этого на столе находилась еще изящная белая чашка на блюдце с отваром из трав. Но он уже давно остыл, а колдун к нему и не притрагивался.
        В зал зашел Дрейк, хлопнул по плечу Фаразона, уселся на соседний стул и, принюхавшись, вылил отвар на пол.
        — Устал я после сегодняшнего. Все силы истратил, не хватает даже на восстановление защиты от магии. И голодаю я,  — грустно пробормотал монстр.
        — Зачем же было все выливать?  — спросил Фаразон, поставив точку на бумаге. Затем, обмокнув перо в чернильницу, вывел свой знак, после чего отложил написанное, давая просохнуть.
        — А ты голодаешь, сколько я тебя помню,  — немного погодя, ответил Фаразон.  — Только, по-моему, на тебе это не слишком сказывается…
        — Теперь скажется. Раньше у меня хоть какие-то запасы энергии оставались, а теперь все — пусто. Израсходовал почти до последней капли. Как на ногах-то еще держусь — удивляюсь. Безумие голода все ближе и ближе. Думал, что никогда подобного не ощущу. Может, отдашь мне того мага? Мне бы хватило его на пару месяцев,  — спросил Дрейк.
        — Нет…  — задумчиво ответил Фаразон.  — Маг мне еще пригодится. К тому же, толку от него сейчас никакого не будет — он полностью выжат. Через неделю дай бог шар огня сможет сотворить без ущерба для себя.
        — На охоту чтоль сходить,  — пробормотал Дрейк и в это время раздался скрип ступенек.
        Из темноты лестницы появился силуэт одного из постояльцев таверны. К удивлению Фаразона, обернувшегося на скрип, это оказался эльф льда.
        — Не поздновато ли для прогулок?  — осведомился колдун, привлекая внимание эльфа.
        Анзр'Эрн осторожно подошел к Хранителям, щурясь от света.
        — Как хорошо, что вы здесь,  — сказал он, и это удивило Фаразона еще больше.  — Мне как раз требовалось поговорить с кем-нибудь из вас с глазу на глаз. Но даже лучше, что вас двое.
        Эльф устроился на стуле чуть поодаль от горевших свечей.
        — Ночная закуска,  — прошептал Дрейк и чуть громче произнес:
        — Когда меня ищет эльф — жди беды.
        Анзр'Эрн недоверчиво взглянул на хозяина таверны, но Фаразон поспешил заверить:
        — Это он так шутит. Так что же такого случилось, что вам, представителю самой северной расы, потребовалась беседа с нами. Ведь мы уже давно отошли от дел этого мира…
        — Да, я знаю. Но то, что я хочу рассказать вам — крайне серьезно.
        — Весь внимание,  — сказал Фаразон, переглянувшись с хозяином таверны.
        — В наших хрониках есть одна из записей пророка, что жил еще на заре появления эльфов льда,  — начал Анзр'Эрн.  — Он предрек, что «когда над северной ямой появятся серебряные птицы — придут великие и страшные перемены, которые повлекут многие бедствия за собой, стремясь к новому началу».
        Эльф нараспев продекламировал на ломанном всеобщем языке предсказание.
        — Я думаю, что о глубокой впадине, что находится еще севернее Каменного капкана, вы знаете,  — удостоверился эльф.
        Фаразон кивнул в знак согласия.
        — Я прибыл в эти земли потому, что около месяца назад один из наших разведчиков вернулся с северной границы с донесением о том, что над местом, где и располагается эта яма, кружат в воздухе две серебряные птицы. Владыки эльфов Впадины синего льда обеспокоены этим событием. К тому же, ближе мы так и не смогли подобраться, чтобы получше разглядеть их. Отряд, отправившийся к яме, вернулся, потому что тропы, которая вела к ней, больше не стало. Но самое неожиданное и пугающее состоит в том, что вокруг того места ледники постепенно начинают менять форму. Мы считаем, что это связано с их растоплением. А это может уже нести действительно огромные неприятности…
        Дрейк напрягся:
        — Птицы? Над Ямой снова появились птицы? Невероятно. У них же не должно было остаться энергии, столько времени прошло. Да и я почему-то не получил отчета. И таяние ледников — это может означать только одно. В оставшемся реакторе начался необратимый процесс. Проклятье, это может повлиять на мои планы,  — монстр вскочил и начал нервно ходить по залу.
        — Время еще есть. Определенно, защитные системы еще должны функционировать, раз даже у беспилотников осталась энергия. Эх, надо было Неда отправить туда сначала, а не откладывать это. Если не эвакуировать оружейный склад — последствия могут быть еще хуже. Проклятье!  — еще раз воскликнул Хранитель:
        — Когда реактор рванет, изолированная комната будет тоже повреждена. Если энергоячейка разобьется…  — монстр сделал паузу и с безумным взглядом обернулся к эльфу:
        — Я постараюсь помочь. Я отправлю кого-нибудь в Яму, чтобы уменьшить ущерб. Но реактор все равно взорвется. А это значит, что ближайшие к нему ледники превратятся в воду. Я не знаю, какой ущерб это нанесет, но что он будет — это не вызывает сомнений. Я бы порекомендовал вам переселиться куда-нибудь повыше, чтобы не быть смытыми волной. И не спрашивай, что такое реактор — все равно вам, примитивам, этого не понять. Можете считать, что это магическая вещица с большой разрушительной мощью. Причем очень горячая,  — перевел дух Дрейк.
        — Дрейк, Дрейк!  — одернул Фаразон, но уже понял, что было поздно. Оставалось надеяться на то, что эльф льда и половины не понял из слов хозяина таверны, а главное — не обратил внимания на последние фразы. Хотя и самого колдуна немало заинтересовала эта информация. И не только сказанная Анзр'Эрном, но и Дрейком.
        — Фаразон, ты что не понимаешь, как это важно?  — воскликнул Хранитель. Затем хозяин таверны хлопнул себя по руке, и в воздухе появилось зыбкое изображение с какими-то непонятными значками и диаграммами. Изображение все время менялось, показывая все новые и новые данные.
        — Видишь? Тут ничего нет! Ничегошеньки. А в случае активации корабельных систем у меня бы сработал сигнал тревоги. Это значит… Да я понятия не имею, что это значит!  — затем Дрейк перевел дух, словно задумавшись над чем-то:
        — Хотя ты прав, не стоит эльфу столько знать,  — Хранитель подошел к Анзр'Эрну и дотронулся до его головы. Эльф льда обмяк и упал на пол. Склонившись над спящим, Дрейк тихо произнес:
        — Дурные знаки подтвердились. Пророчество сбудется. Нужно увести народ в более высокие места. Птицы — предвестники таяния ледников, но большой беды не случиться, Хранители помогут,  — затем монстр обернулся к Фаразону:
        — Так устроит? Надо бы его уложить обратно в комнату кстати.
        Колдун лишь ухмыльнулся, пронаблюдав за тем, как Дрейк переписал последнюю память эльфа.
        — Пусть сам и идет,  — сказал Хранитель Тайных Знаний и провел рукой над эльфом, затем поддержал очнувшегося жителя ледников.
        — Так что я думаю, что эта проблема будет улажена. Тебе лучше идти отдохнуть, а завтра вместе с людьми Первого Хранителя ты отправишься обратно,  — сказал Фаразон, направляя еще не совсем понявшего, что произошло, эльфа, лицом к лестнице.
        Анзр'Эрн несколько раз оглянулся, а затем последовал совету колдуна.
        — Ну и какие мысли? Кто там мог копаться в твоих системах?  — спросил Фаразон у Дрейка, когда они вновь остались только вдвоем во всем зале.  — Я, припоминая все, что ты говорил об этих твоих сложных механизмах, не поверю, что это ни с того ни с сего случилось.
        — Защита моего линкора абсолютна!  — надулся Дрейк:
        — Никто бы ничего не смог сделать. Возможно, просто замкнуло что-то. Хотя… Случайностей ведь не бывает. Там что-то случилось и это меня тревожит. Но судя по описанию эльфа, реактор еще не скоро перегреется. К тому же нам повезло, что остался всего один, второй-то разлетелся еще при крушении.
        — Уж не из-за него ли случился этот Катаклизм, о котором все так говорят в этом мире,  — пробормотал Фаразон. Он знал довольно хорошо Дрейка, чтобы понять, когда его действительно что-то беспокоит. Как сейчас. И именно то, что причиной беспокойства была технология, в которой Фаразон не многое понимал, его больше всего и настораживало.
        — Почему бы тебе самому не отправиться туда и не разобраться во всем раз и навсегда?  — спросил колдун.
        — Нет, из-за такой мелочи, как реактор — Катаклизм бы случиться не смог. Он случился из-за неполадки с энергоячейкой. Я тогда вовремя успел выдернуть ее из главного орудия. После чего запер ее в защищенной комнате. Но если взрыв ее повредит — то Катаклизм покажется пустяком,  — затем Дрейк помялся и произнес:
        — Ну я не могу туда отправиться. Дело в том, что так вышло… В общем, защитные системы корабля настроены против меня. Я не буду тебе описывать все подробности бунта команды, но когда мы выбрались из Ямы — команда отправилась в одну сторону, а я в другую. И доступ к линкору для меня отныне закрыт. Точнее нет, у меня есть все коды и все ключи, но защита не пропустит туда лично меня. К сожалению подобная ситуация со мной частенько повторяется и потому мне приходится прибегать к посторонней помощи, а не заниматься проблемами самому. Вот и Неда я по делам послал из-за этого же. Если я прикоснусь к Ключу — он сломается. Эти фанатики Императора все предусмотрели…
        — А что же это за Ключ такой?  — приподнял бровь Фаразон.  — Раньше ты ничего не говорил об этом…
        — Ну а помнишь, как вы с Феликом меня тогда из могилы вытащили? Пробились насквозь, я аж не ожидал подобного. Так вот Ключ как раз от нее. Я собираюсь туда зайти и вернуть кое-какие личные вещи. Хм… Мне пришлось ждать этого почти триста лет.
        Фаразон покачал головой. Для него не было понятно, почему Дрейк не мог раньше вернуться в Арку. Скорее всего, что за Ключом сокрыто что-то еще, чего колдун не знал. Но Хранитель предпочел оставить эти тайны Дрейку и не вмешиваться, а потому сказал:
        — Я надеюсь, что ты найдешь верное тому решение, которое не нанесет этому миру больших ран… И да… я вскоре вновь отправлюсь к границам Империи Заката. Там что-то вновь неспокойно.
        — Может быть… может быть и отправишься. Когда действует злой рок — ничего нельзя предсказать заранее. Приходится импровизировать, изыскивать новые возможности…
        — Ох уж эта мне импровизация,  — с досадой проворчал колдун.  — Я устал от этого. Лучше пусть Феликса крутит-вертит. А я как-нибудь в сторонке останусь.
        И Хранитель Тайных Знаний взял письмо, свернул его, убрал за пазуху. А затем поплелся наверх. Около лестницы он вспомнил, что голубая сфера все еще осталась на столе, но затем махнул рукой, не желая возвращаться.
        — Все равно бесполезная… Доброй ночи…

* * *

        Сквозь тяжелый сон Рианон начали пробиваться отголоски чьих-то криков. Постепенно все больше и больше они врывались в сознание, разгоняя остатки покоя. Девушка открыла глаза и прислушалась. Тишина. Но вдруг послышалось резкое «ха» и удар. Рианон по звуку определила, что это мог быть удар железа о что-то деревянное. Затем послышался еще и еще удар и голос, который Рианон наконец узнала. Лаура…
        Рианон в мгновение ока подскочила к окну, но с этой стороны ничего не было видно. Тогда выхватив из ножен клинки, наемница во весь дух бросилась вниз, по пути с хрустом вырываемых петель распахнув дверь своей комнаты в несвойственную ей сторону. В несколько шагов Рианон преодолела лестницу и пересекла обеденный зал на первом этаже. Краем глаза с удивлением заметила, что здесь царила все такая же спокойная и невозмутимая обстановка, словно звон оружия на улице никого не беспокоил.
        — Лаура!  — с криком выбежала на улицу Рианон, готовая броситься на того, кто посмел напасть на ее сестру.
        …в стороне от девушек грохнулся на землю деревянный чурбак.
        — Ты чего, Рианон?  — в изумлении спросила Лаура, опуская свой меч на землю. Глядя на Рианон она не знала, смеяться ли ей, либо идти успокаивать сестру.
        Напротив Лауры стояла Марни, держа в руках один из чурбаков, что были сложены рядом. Возле Лауры же лежали кучки расколотых надвое поленьев.
        — Вы!… Вы… Вы что, дрова здесь чтоли рубите?!  — со злости Рианон резко переводила свой взгляд с Лауры на Марни, готовая придушить обеих.
        — Ну да, а ты что подумала,  — сказала Лаура, из последних сил сдерживая поползшую в стороны улыбку. Но против ее ожиданий первой засмеялась Марни, откинув в сторону полено. Вслед за ней согнулась пополам и Лаура.
        — Я… я здесь сквозь сон слышу, как ты кричишь и дерешься, а ты…  — негодующе и задыхаясь пыталась сказать Рианон.
        — В ночной тунике у тебя вид воинственный,  — сквозь смех подметила Лаура.
        И только теперь Рианон вспомнила, в каком виде находится. Краска медленно залила ее лицо.
        — Дай!  — сорвала она с Марни плащ и накинула на себя. А затем, ничего больше не говоря, бытрыми шагами направилась обратно в таверну.
        Зал она пересекла быстрыми шагами, стараясь ни на кого не глядеть. С облегчением вздохнула, когда добралась до лестницы, радуясь, что никто ее не окликнул. Но на ступенях возник Фаразон.
        — Доброго вам утречка!  — улыбнулся он краем рта.  — Какая сегодня теплая погода…
        — Пройти дай,  — бесцеремонно отпихнула колдуна в сторону девушка.
        — Я тоже очень рад вас видеть, Рианон,  — услышала она позади голос Фаразона.
        «Выгляжу полной дурой. Все из-за этой Лауры. Вечно ей спокойно по утрам не сидится. Из-за таких вот ее выдумок по-нормальному даже выспаться не удается»,  — злилась Рианон, шагая в свою комнату.
        Она с силой закрыла дверь, отметив удивленно, какая вдруг тяжелая она стала с последнего раза. Но не успела девушка отойти и двух шагов от нее, как услышала скрежет. Повернувшись, она увидела, как дверь медленно накренилась в сторону от стены, а затем и вовсе отвалилась в коридор, глухо ударившись о половицы.
        — Ну отлично… с самого утра все просто лучше некуда,  — сказала Рианон, убирая в ножны клинки. Решив, что лучше поскорее приставить дверь обратно, пока, чего доброго, не заметил кто из обслуги таверны, девушка поспешила к ней. Мешавший плащ она скинула.
        Рианон оглянулась по сторонам — не хватало, чтобы кто-то еще заметил ее в ночной одежде — а затем ухватилась за дверь, приподнимая ее с пола и подпирая плечом.
        Дверь, до этого казавшаяся тяжелой, неожиданно легко поддалась ее усилиям, а затем даже сама потянула в сторону дверного проема. Раздался легкий хруст дерева и из косяка поползли тоненькие росточки, плотно прижимая вырванные дверные петли. Через пару мгновений дверь встала на свое законное место, и лишь по свежему цвету дерева близ петель можно было догадаться, что она не всегда так выглядела.
        Рианон потрогала дерево, где несколько минут назад торчали щепки — рука коснулась гладкой и теплой поверхности. Стена восстановилась так же, как и таверна в прошлый раз.
        — А все-таки это иногда очень удобно,  — вслух заметила Рианон.
        Через несколько минут она уже облачилась в обычную походную одежду. Раз закончилась непогода, то не сложно догадаться, что в таверну валом понаедут новые постояльцы. А сколь станет более людно, то не исключено, что может возникнуть и драка, и прочие неприятности. К тому же, как поняла наемница из слов хозяина таверны, защита теперь стала уязвимой. Поэтому девушка на сей раз не стала отстегивать пояс с клинками. Рианон не сомневалась, что Марни и Лаура внизу были при оружии по тем же причинам. И только сейчас она поняла, что мечи вновь стали острыми — иначе как бы у Лауры получилось разрубить мечом полено.
        Рианон вышла из комнаты и решила вернуться во двор. Сна уже не было ни в одном глазу, а в одиночестве сидеть наверху, когда за окном играет яркое теплое солнце, не хотелось. Но на выходе ее задержали…
        Из приоткрытой двери поодаль послышался грохот. А в следующую минуту из комнаты на четвереньках выполз маг, который несколько дней назад напал на таверну. Все это время он находился в глубоком беспробудном забытьи. Марни и Фаразон постоянно навещали его и говорили о том, что состояние человека оставалось таким же скверным. Но он все же очнулся, хотя и был очень слаб. Глаза — покрасневшие, а на руках сильно проступали все вены. Шатаясь, маг сделал несколько шагов, а затем упал.
        Рианон хотела сделать вид, что не замечает его, так как старалась не питать особого сострадания к этому человеку. Но когда маг тихим голосом позвал, то в сердце наемницы что-то шевельнулось. С досадой от того, что неудавшееся утро все еще продолжалось, девушка подошла к юноше и поддержала его за руку, помогая подняться.
        Он был очень плох. Силы возвращаться не спешили, а уж о самостоятельном передвижении в ближайшие дни и говорить не стоило.
        — Пошли, я тебя обратно устрою,  — сказала она, разворачивая юношу внутрь комнаты. Но он решительно стал упираться.
        — Мне надо… вниз,  — задыхаясь, проговорил он. Все тело его колотила сильная дрожь, уверенности не чувствовалось ни в едином движении.
        «Ну и куда ему, такому, вниз»,  — подумала девушка. Но юноша, наполовину затащенный обратно в комнату, до сих пор отчаянно сопротивлялся.
        — Мне надо…
        — Это я уже поняла. Но если ты в таком же духе продолжишь, то опять вырубишься,  — посулила Рианон и долго не церемонясь, подножкой уложила мага на кровать.
        — Тебя хоть звать как, бедолага?  — Себя девушка уверила в том, что спрашивает имя только лишь для того, чтобы как-то обращаться к незнакомцу. Все равно он, похоже, здесь надолго.
        «А вот ты сегодня-завтра уже отправишься с караваном на запад»,  — напомнил внутренний голос ей.
        — Марк,  — прошептал юноша, пытаясь подняться. Но куда ему было справиться с полной сил наемницей, которая крепко держала его за плечи.  — Мне надо увидеть Фаразона…
        — Фаразона?  — удивилась Рианон, вспоминая, что недавно повстречала его на лестнице. Правда, припомнилось и то, как грубо она тогда ответила. Хотя, похоже, что колдун не особенно расстроился из-за этого.
        — Да… только я должен сам.
        — Сам ты сейчас и ложку до рта не донесешь,  — утихомирила одним движением его наемница.  — Лежи здесь, а то мне придется тебя связать и закрыть на ключ. А я ведь потом и забыть случайно могу…
        — Ладно, так и быть,  — сменила гнев на милость девушка.  — Найду я твоего Фаразона и приведу. Только с тем условием, что ты будешь ждать здесь.
        — Ладно,  — отвел в сторону взгляд Марк.
        — Нет, пообещай. Я не хочу быть последней, кто видел тебя, если тебе вдруг придет в голову мысль спуститься по лестнице. Иначе, как кубарем через шею у тебя врят ли получится…
        С этими словами Рианон оставила Марка. Он, похоже, решил последовать ее совету, и особенных порывов подняться больше не выказывал.
        Обнадеженная этой новой задачей, Рианон спустилась в зал. Но колдуна там не обнаружилось. Фантом сказал, что недавно Хранитель вышел на улицу и отправился в сторону леса неподалеку от ограды таверны.
        — Вот неудача! Не хватало еще, чтобы он решил уйти,  — с досадой рыкнула наемница, выскакивая на улицу. Больше всего Рианон не любила невыполненных обещаний. А если сегодня она не приведет к Марку колдуна, которому не вовремя захотелось погулять, то будет выглядеть так, что она не выполнила свое обещание. А такого Рианон допустить не могла.
        — Где Фаразон?  — крикнула Лауре наемница. Та указала на строение рядом с конюшней, где в последнее время держали грифона. Возле стены девушка увидела фигуру колдуна, который, размеренно переставляя посох, направлялся в сторону выхода из дворика таверны.
        — Фаразон! Фаразон!  — побежала Рианон, окликая колдуна. Тот вскоре оглянулся, заслышав голос девушки. К неожиданности Рианон, Хранитель бросился ей навстречу, размахивая руками, в одной из которых был посох, засверкавший ярко-золотистым огнем.
        — В сторону, в сторону уйди!  — кричал колдун, глядя куда-то за спину Рианон. И девушка резко обернулась, ожидая увидеть что угодно, но только не то, что предстало перед ее глазами. Сверкая на свету серебряными бликами, объятое пламенем, с небес на них с нарастающим шумом неслось нечто огромное.
        Рианон никогда не видела ничего подобного. Ее сердце заколотилось, в один миг перед глазами пронеслись лица всех, кого она когда-либо встречала в своей жизни… Где-то на границе сознания еще слышался крик Фаразона «Беги!», но она не могла пошевелиться.
        В лицо дохнуло жаром, и девушка почувствовала, как мимо пронесся гигантский раскаленный шар. Свет посоха Фаразона озарил весь двор таверны, и его голос, неожиданно ставший подобным грому, прочел заклинание. Гигантское тело, рассыпавшееся по частям в полете, резко сменило траекторию и на полной скорости врезалось в конюшни. Раздался взрыв, и Рианон ощутила, как в тот же миг сдавило все внутри. Сильнейший порыв ветра хлестнул ее, отбрасывая в сторону, будто пушинку. В полете девушка на миг увидела, как полыхнули огнем доски, летящие вперемешку с кусками железа в ее сторону. Неожиданно перед глазами появился Фаразон. Затем все вокруг закружилось и потемнело…


        Для Лауры и Марни, находившихся во дворе, все произошло в считанные секунды. Закричал Фаразон, бросившись в сторону Рианон. А затем с небес на них низринулся сгусток жара и пламени. За миг до удара раскаленный огненный шар срикошетил от магического щита в строения позади. Раздался оглушительный взрыв, от которого заложило уши. С ужасом девушки увидели, как волна огня и обломков накрывает колдуна и Рианон.
        — Что происходит?!  — взревел выбежавший из таверны Дрейк, окинул взглядом происходящее и направил руку в сторону пожара:
        — Сила огня, услышь, подчинись, иди ко мне, я приму тебя,  — бормотал он. От пламени отрывались небольшие горячие комочки и словно лепестки летели в сторону Хранителя и втягивались в его раскрытую ладонь. Однако огонь не унимался, словно что-то давало ему силу продолжать гореть.
        Дрейк выругался сквозь зубы и шагнул прямо в пламя.
        Лаура и Марни попытались кинуться за ним, крича что-то о Рианон и Фаразоне, попавших под обломки. Но жар, исходивший от огня, не давал приблизиться и на десяток шагов.
        — Мой грифон!  — с полным горечи криком выпрыгнул из окна наверху таверны эльф и побежал к огню. В его руке показался короткий неприметный жезл. Анзр'Эрн взмахнул им, и из воздуха появился ледяной поток, хлынувший на огненные языки, тянущиеся к нему. Но сил эльфа хватило лишь на первое время. Пройдя около двадцати шагов, Анзр'Эрн остановился, усиленно борясь с неунимающимся пламенем, исходящим как раз оттуда, где некогда были конюшни.
        Из пламени раздался громкий крик, исполненный неподдельного отчаяния и горечи. А затем что-то незримое ударило, прибивая пламя к земле. Металлические обломки, лежащие то тут, то там вошли в утоптанную площадку, словно в масло. Сверху давило что-то невероятно тяжелое. Ноги Лауры и Марни подогнулись от тяжести, в висках сильно застучало. Затем все внезапно исчезло.
        С треском и грохотом из обломков металлической оплавленной конструкции, напоминающей собой остроконечную вершину башни, вышел Дрейк. На руках он держал обожженное тело девушки. Большая часть ее одежды, сделанной из меха, обуглилась и пришла в негодность. Каким-то чудом ее волосы необычного серого цвета не сгорели и сейчас, выпущенные из-под разорванного капюшона, они оставались единственным неповрежденным участком на ее теле.
        Дрейк пробежал мимо наемниц и эльфа, даже не взглянул в их сторону и скрылся в таверне. Лаура успела заметить только две красные дорожки слез на его лице.
        Но на дымящейся потрескавшейся от жара земле лежали еще два тела. Лаура и Марни бросились к ним, узнав Рианон и Фаразона, накрывшего ее своим телом. Но их опередил Анзр'Эрн Вонзивший жезл в землю, отчего вся дымящаяся поверхность в один миг покрылась снегом.
        Девушки подбежали к двум телам. Фаразон был ранен — из его спины торчал оплавленный кусок железа, но Рианон не пострадала. Лишь одежда ее одежда местами потемнела от копоти.
        — Рианон! Рианон, очнись!  — кинулась к ней Лаура, чувствуя на щеках слезы. Марни попыталась приподнять тело Фаразона. Маг оказался тяжелым.
        — Ну давай, сестрица, ты чего разлеглась, как барыня! Рианон!  — Лаура продолжала тормошить девушку, забыв про все, что происходит вокруг.
        — Да помоги же ты!  — не выдержала Марни. И ее голос возымел действие. Лаура осмысленно взглянула на нее, молча кивнула.
        — Нужна помощь эльфа…
        Но Анзр'Эрн кинулся в сторону тлеющих обломков.
        — Проклятье, Лаура, осторожнее!  — ругаясь, девушки аккуратно освободили из-под тела колдуна Рианон. Она все еще была без сознания.
        — Давай ее скорее в таверну,  — сказала Лаура, подхватив сестру.
        — А он?  — спросила Марни.  — Если сейчас не помочь, то умрет же!
        Но к счастью из таверны выбежало несколько рослых мужчин, которые тут же помогли наемницам перенести внутрь здания Рианон и Фаразона.
        В таверне на одном из столов лежала девушка, а вокруг нее хлопотал Дрейк. Он осторожно отделял пригоревшие куски одежды и прижимал к оставшейся коже странные металлические пластинки, соединенные чем-то, напоминающими щупальцы с рукой монстра.
        — Держись, сестренка, только не умирай,  — шептал Хранитель.
        — Бедняжка… Она, кажется, была в конюшне, когда произошел этот взрыв,  — прошептала Лаура на ухо Марни.
        — Лаура, не мешай! Я раньше никогда ее не видела здесь. И вообще — лучше принеси мне чистые бинты и воду…
        — Я принесу,  — пролепетала появившаяся рядом служанка, и унеслась в сторону подсобных помещений.
        — Тогда мою сумку с травами,  — грубо сказала Марни.
        — Дрейк, мне жаль,  — прошептала Лаура, пробегая мимо хозяина таверны.
        — Переверните его, только осторожнее,  — тем временем отдавала указания двоим мужчинам Марни. Они развернули тело колдуна так, чтобы девушке было удобнее осмотреть рану. Осколок глубоко врезался под ребра.
        Марни никогда не лечила таких ран. И все же она максимально сосредоточилась, понимая, что от нее сейчас зависит жизнь Фаразона. А ведь они в долгу перед ним. Ведь именно благодаря ему сейчас Рианон была в порядке.
        — Промакните лицо Рианон холодной водой, а затем принесите мне кипятку,  — скомандовала служанкам девушка, между тем освобождая от одежды спину колдуна.
        Со стороны стола Дрейка раздалось мерное гудение. Звук постепенно нарастал, пока почти не достиг пределов слышимости, превратившись в писк. Кожа лежащей перед хозяином таверны девушки начала принимать естественную форму. Страшные раны, оставленные взрывом, затягивались на глазах. Дрейк же хрипел и с трудом стоял на ногах. Лицо его осунулось так, что стали видны скулы, глаза, светящиеся ровным багровым светом, потускнели и словно бы впали внутрь черепа. Похоже, что Хранитель находился на грани истощения.
        — Нннннед, убью,  — прошептала лежащая на столе девушка и открыла глаза. В этот же момент писк прекратился и с тяжелым вздохом Дрейк уселся прямо на пол.
        — Дрейк, я чем-нибудь помочь могу?  — спросила с другого конца зала Марни, промокая кожу возле раны колдуна отваром из трав, которые только что принесла Лаура.
        — Нет, не можешь. Да уже и не надо,  — прохрипел с пола хозяин таверны.
        — Дрейк?  — недавняя жертва пожара приподнялась на столе и огляделась, а затем свесила голову вниз и закричала:
        — Дрейки!!!  — и с этим криком бросилась обнимать опешившего Хранителя, свалив его полностью на пол и придавив сверху.
        — Слезь с меня. Раздавишь,  — раздалось сдавленное хрипение. Девушка, еще недавно бывшая без сознания от ран, проворно вскочила и даже помогла подняться Дрейку, с легкостью поддерживая монстра под руку.
        — Сьюз, но как? Почему? Зачем ты тут?  — сбивчиво начал Хранитель.
        — Нед пропал. Искала его. Обнаружила сигнал отсюда. Врата не открылись. Прилетела на шатле. Потеряла управление у последней точки координат, где я его засекла. Упала. Не ожидала, что ты тут,  — деловито, но скороговоркой выговорила девушка.
        Марни повернулась к Фаразону, мысленно успокоившись, что хотя бы девушка и Дрейк в порядке. Хотя, каким образом она вдруг полностью восстановилась — было непонятно. И Марни решила, что потом обязательно узнает у Хранителя способ такого врачевания. Но сейчас ей предстояло самое трудное.
        — Лаура, я выдерну осколок, а ты зажимай рану сразу же. Все поняла?
        Марни приложила палец к руке колдуна. Сердце билось, но очень слабо. И с каждым мигом его биение угасало. Острая боль сейчас или полностью остановит его, или даст рывок к интенсивному биению.
        Марни вздохнула, стараясь сосредоточиться, а затем резким движением рванула осколок на себя. Кровь тут же брызнула, окропив ей лицо.
        — Лаура, зажимай!  — рявкнула Марни так, что сестра чуть не упала, когда дернулась прижать к ране тряпицу.
        Марни не теряя времени, пока все отступили на шаг, наклонилась над зеленым отваром из специальных трав, и осторожно дохнула на поверхность, вливая в нее живительную силу. Она знала об опасности. Прибегая к способностям второй сущности — сущности дракона, она очень сильно рисковала обнаружить себя. Но сейчас этот риск был оправдан. Девушка четко решила, что недопустит смерти Фаразона.
        — Убери,  — резко сказала Марни, и Лаура в который раз удивилась. Такой «молчаливую сестренку», как ее называли наемницы между собой, она не помнила уже очень давно. Но понимая, что от каждого действия сейчас слишком много зависит, она даже не попыталась перечить.
        Рядом на столе зашевелилась Рианон. Очнувшись, она повернула голову, видя, как наемницы хлопочут над кем-то.
        — Что это было?  — приходя в себя спросила она, собираясь встать.
        — Лежи, Рианон,  — приказным тоном одарила ее Марни, прикладывая руку, смоченную отваром, к ране Фаразона. Сердце колдуна выдержало. Кровь постепенно начала останавливаться…
        Девушка, которую по видимому звали Сьюз, повернулась в лежащему на столе Фаразону:
        — Надо же, с такой раной и без операции. Может стоит швы наложить? Я могу быть хорошим лекарем при необходимости.
        — Я сама,  — прорычала Марни, прикладывая размякшие листья травы прямо к ране, кровь из которой уже не текла.
        — Помоги ему, если можешь,  — сказала Рианон, приподнявшись.
        — Ты хорошо понимаешь в этом?  — переменилась Марни, услышав просьбу Рианон.
        — Ну мне приходилось оперировать тяжелораненых во время боя. Когда приходилось еще и отбиваться от наступающих врагов,  — девушка достала из-за пояса плотно закрытый футлярчик, переживший пожар, предварительно сдвинув в сторону странное оружие, напоминающее собой стальные когти, одевающиеся на руку. Такое же парное висело на другой стороне пояса.
        — Это называется сюко. Во всяком случае так называлось такое оружие изначально, пока мой народ не модифицировал его под себя,  — пояснила девушка, проследив за взглядом Рианон, а затем открыла футлярчик и начала доставать оттуда маленькие инструменты. Там были и разной формы лезвия, какие-то крючки, иглы с продетой в них тонкой полупрозрачной нитью и даже небольшие клещи. Весь этот набор девушка ловко и сноровисто применяла, аккуратно стягивая края раны и вытаскивая из нее почти невидимые осколки металла.
        Лаура отвернулась, но Марни с любопытством продолжала наблюдать за действиями Сьюз.
        — Что это было, Дрейк? Что упало во дворе?  — спросила Хранителя Рианон.
        — Обычный шатл. Корабль для путешествий с минимальным набором команды,  — устало ответил Хранитель.
        — Для каких путешествий? По воздуху?  — удивилась Рианон. И вместе с ней еще половина посетителей, бывших внизу, уставилась на Дрейка.
        — Нет, по воздуху на нем плохо летать. Если только с большого корабля на планету и обратно. А так шатл предназначен для путешествий в космосе. С планеты на планету. Из мира в мир, чтобы было понятнее. Обычный шатл может летать только на малые расстояния, но наши — другие. Вот Сюзанна и умудрилась добраться досюда от одной из моих станций… по-видимому. Но вообще это долго объяснять, а теперь уже и не имеет значения. Видимо полосы удачи и неудачи у меня настолько переплелись, что одни и те же события приводят в диаметрально противоположным последствиям,  — раздраженно пробурчал Хранитель:
        — Сестренка, хватит там копаться в Фаразоне. Ты уже сделала все, что могла. Он выживет?  — обратился Дрейк к девушке.
        — Да,  — ответила Сюзанна и быстро собрала весь свой инструмент.
        — Очень занимательные способы врачевания,  — ответила Марни.  — Я многих инструментов даже никогда раньше не видела.
        — Это специальный набор,  — пояснила Сюзанна.
        — У тебя голова не кружится?  — спросила Лаура у Рианон.
        — Нет, все нормально,  — протирая глаза, сказала девушка.  — Спасибо Фаразону. Он какое-то заклинание успел прочесть, прежде чем нас накрыло… Чувствую, теперь ему долго придется восстанавливаться.
        — Да ладно… Он долго особо не хворает,  — зевая, сказал Феликс, спустившийся поглядеть, что случилось внизу.  — Что-то здесь паленым у вас пахнет…
        — Ко мне прибыло подкрепление. Ну и как обычно, все в огне. Ты все пропустил, но если хочешь, можно снова поджечь конюшни — только тушить сам будешь,  — рыкнул на него Дрейк.
        — Не. Как-нибудь в другой раз лучше. Я сейчас не в настроении,  — улыбнулся Феликс и пошел к Фантому, чтобы заказать жаркого.
        — Его совсем что ли ничего не волнует?  — пораженно заметила Рианон.
        — Ну почему же,  — ухмыльнулась Лаура.  — Свой желудок он сразу же пошел набивать.
        — Его надо отнести наверх. Помогите,  — сказала Марни. Несколько постояльцев осторожно подняли Фаразона и проследовали на второй этаж. Марни, время от времени недовольно поправляя несущих, отправилась вместе с ними. Рианон тоже поднялась, чувствуя, что обещание, данное Марку, все же не получится сегодня сдержать. Об этом она и собиралась сказать ему.
        — Дрейк… ты бы предупреждал чтоли, когда твои подкрепления прибывают,  — заметила Лаура.  — А то мы чуть Рианон не лишились… Да и Хранитель твой пострадал вон.
        — Я бы был очень рад, если бы меня самого кто-нибудь предупреждал!  — воскликнул хозяин таверны.
        — Эй! Я не виновата! Нед меня пригласил на охоту. Сказал, что покажет нечто особенное и невероятное. Убеждать меня конечно пришлось долго, пока я не выяснила, что под особенным и невероятным он подразумевает именно охоту на редкого зверя, а не очередную пошлятину. И когда мы были уже в чаще леса — этот недомерок внезапно вспыхнул и исчез с хохотом. Ну как он обычно делает. Я его неделю пыталась засечь, а когда получилось — попыталась пройти через Врата. А они не открылись сюда. Тогда я переместилась к буровой платформе — ну той, что ты давно бросил, которая не работает уже. И оттуда на шатле примчалась на всех порах сюда. А тут оказывается ты, Дрейки. Значит, ты Неда просто призвал, а я думала, что это его очередная идиотская шутка,  — скороговоркой, на едином дыхании выговорила Сюзанна.
        Лаура улыбнулась, глядя на Дрейка с сестрой.
        — Я вас оставлю, пожалуй. Давно не виделись — наверняка есть, о чем поговорить,  — сказала она и вышла из таверны на улицу. Здесь все еще оставались ожоги на земле, а так же обугленный остов конюшни.
        Поодаль от нее девушка увидела эльфа льда, стоящего на коленях. Его остекленевший взгляд был устремлен на северо-восток. Туда, где находились владения эльфов Впадины Синего Льда.
        Лаура подошла к нему и осторожно присела рядом.
        — Я понимаю твою боль. И очень сочувствую тебе,  — сказала она.
        Лицо эльфа не выражало ничего. Только миндалевидные глаза казались покрытыми пеленой, отгородившей Анзр'Эрна от всего мира.
        — Печально, что он даже не найдет упокоения во льдах… Он испытал такую муку перед гибелью,  — отрешенно сказал эльф.
        — Я думаю, что дух его найдет дорогу домой. И он навсегда останется в твоей памяти…



        — Глава 9

        — Я вот думаю — а как в деревне с этой напастью справились?
        — Их там больше, чем нас. Надеюсь, сообразили вовремя закрыть все двери и нащупать вилы и топоры. По крайней мере, у них больше простора для действий,  — ухмыльнулся он и, стараясь не смотреть вниз, со всего размаха швырнул шишку. Пущенный снаряд достиг цели — раздался глухой стук. Зомби получил по затылку, пару раз клацнул зубами и в очередной раз попытался взобраться на толстый ровный ствол ели, где и находилась добыча.
        — Идеи есть?  — спросил парень, покрепче обхватив одной рукой ствол дерева и отчаянно стараясь смотреть куда угодно, только не вниз. Там своей добычи ждали зомби. А их набралось уже не меньше двух десятков, и все как один уставились пустыми или почти пустыми глазницами туда, где на ветвях ели находились люди.
        Шеба и Сардон до сих пор не понимали, как им удалось взобраться так быстро по гладкому, без единого сучка, стволу. Каждый из них был свято уверен, что второй раз таких чудес не совершит при всем желании. А Сардон ко всему прочему гарантированно заявил, что спуститься обратно сможет только в бессознательном состоянии. Пыл спасительной пробежки прошел, и боязнь высоты вновь напомнила о себе.
        — Неа… пока ничего в голову не идет,  — донеслось сверху. Шеба расположилась на ветке как на кушетке, и, закинув руки за голову, разглядывала просвечивающее через еловую лапу небо. Время от времени покачивая свешенной вниз ногой и тем самым дразня голодных тварей внизу.
        — Вон смотри, еще топают,  — вытянул вперед руку Сардон, но тут же, опомнившись, схватился обратно за ветку.
        Шеба пригляделась: из леса появилось несколько костяков, которые, чудно перепадая с ноги на ногу, направлялись в общую кучу.
        — Подтягиваются… собрание, блин…
        — Что-то тащат,  — заметила Шеба и с любопытством приподнялась с мягкого настила из хвойных лап.
        — Поверить не могу!  — удивленно моргнула зелеными глазами девушка, и Сардон попытался сильнее вглядеться в силуэты приближавшейся нежити.
        — Они… они что, пилу несут?  — голос парня чуть было не сорвался.
        — У меня нет слов. Честно. Умная нежить…  — удивление не покидало лицо Шебы.
        Тем временем двое из приближавшихся зомби тащили в руках не что иное, как двуручную пилу. И применять ее они собирались явно по назначению.
        — Вот тебе ответ на вопрос, что делать дальше,  — заключила наемница.
        — Похоже, скоро придется учиться летать. Я — не умею,  — в голосе Сардона не было и тени шутки. Глядя на то, как зомби достигли ели и стали примерять пилу, парень почувствовал, как начинает отступать даже его страх перед высотой. К тому же, какой смысл бояться, если скоро так или иначе окажешься на земле?
        Шеба, обхватив ветку ногами, свесилась вниз.
        — Перестань… у меня голова закружится так,  — выдохнул Сардон.
        — У тебя то от чего?  — процедила сквозь зубы Шеба, наблюдая за пытающимися начать пилить зомби. Зубья пилы коснулись ствола, первый рывок…
        — Тьфу ты!  — под хруст и клацанье зубов выругалась наемница, пытаясь удержаться на ветке и не засмеяться.
        Под деревом один из двух мертвых «лесорубов» удивленно разглядывал валявшиеся на земле кости, бывшие пару мгновений назад его рукой.
        Тут же на его место полез другой, отпихнув того единственной рукой, на которой еще остались куски гнилой плоти.
        — Знаешь, я бы даже сказал, что на это забавно смотреть, если бы все не было так ужасно,  — осторожно скосил глаза вниз Сардон, борясь с собственным страхом.
        Вырывая друг у друга ручки пилы, «лесорубы» все-таки кое-как овладели навыком распила, и зубья инструмента начали с аппетитным хрустом вгрызаться в ствол дерева.
        — Так, я полагаю, что у нас считанные мгновения до того, как придется научиться летать или знакомиться с этими красавцами, да?  — поглядел на наемницу Сардон.
        Летать… Шеба сейчас действительно улетела бы на огромных драконьих крыльях… если бы могла. Лаура, силу которой сдерживал амулет на груди, из их четверки самая первая смогла воспарить ввысь. Марни, хоть никогда и не страшилась своей второй сущности, но в воздух не поднималась. Хотя, наверное, она, совсем не противится тому, кем является. Рианон только единожды приняла облик второго «я»  — в башне Твердыни Заката, когда пришлось спасаться от Мэтра. И это стало огромной болью для нее. После чего Рианон зареклась обращаться ко второй сущности.
        Но для Шебы превращение так и осталась закрытой книгой. Да, она почувствовала, как возросли ее способности к магии. Заклинания, которые когда-то удавались лишь после долгих часов упражнений, теперь выходили по одному мановению руки. Вся память страниц книги, от корки до корки ни единый раз прочитанной ею в детстве, ярко отпечаталась в сознании. Но управлять своей второй сущностью Шеба так и не могла. Никто из «сестер» об этом не знал. И она сама уже смирилась… А теперь очень сильно жалела, что не расспросила Лауру или Марни о превращении, когда была возможность.
        Ствол дерева начал дрожать.
        — Сардон, ты понимаешь, что придется спуститься?  — посмотрела она в глаза своему спутнику. Тот, сглотнув, кивнул.
        — Я смогу двоих обезвредить магией, еще одного, если повезет, разрублю кинжалом, но ты понимаешь, что спускаться тебе придется самому?
        Сардон посмотрел вниз, затем на мертвяков…
        — А как быть… с теми?
        Шеба проследила за его рукой — из-за кромки леса к приближались, покачиваясь четыре силуэта. С первого взгляда они оказались похожими на всадников, и девушка с радостью вздохнула — хоть какая-то подмога. Но что-то в них тревожило ее. Походка! Всадники двигались слишком медленно, неуклюже раскачиваясь из стороны в сторону. И Шеба пригляделась: шлема венчали оголенные белесые черепа, на груди всадников сквозь лохмотья проступали ребра. Но ужаснуло ее не это. «Лошади» даже никогда не были живыми… Это были звероподобные существа, которые состояли из костей, человеческих костей, неведомой магией изуродованных и неестественным образом скрепленных между собой.
        — Ой…  — из уст наемницы это вырвалось непроизвольно, когда она, наконец, поняла, что «лошади» всадников состоят из человеческих тел, еще недавно бывших живыми.
        — Что? Что там, Шеба?
        Сардон пытался рассмотреть всадников, но его зрения не хватало, чтобы различить их черты.
        Наемница не сразу смогла себя заставить отвернуться от этого ужасного зрелища. Дрожь в руках все еще не унималась, а внутри разрастался ком холодного страха.
        — Быстро вниз…  — одними губами прошептала девушка.
        — Что?  — не расслышал Сардон.
        Шеба чувствовала, как где-то внутри поднимается неудержимой волной паника. Ужас, которого, как ей казалось, она никогда не испытывала ранее, охватывал сознание, подавляя все попытки сдержать себя. Даже то волнение, что она испытала, когда башня в Твердыне Заката начала падать в ущелье, тот страх за своих «сестер», когда они бежали из Империи… Все это не было даже сродни той леденящей, сковывающей панике, что охватывала ее сейчас.
        — Быстро вниз! Скорее!  — крикнула девушка и, ухватив за шиворот куртки Сардона, спрыгнула с ветки прямо на мертвецов.
        Приземлившись точно на голову зомби, Шеба ударом клинка рассекла на несколько частей еще двоих, что не успели отреагировать. Сардон с воплем приземлился еще на двоих, с хрустом складывая их пополам.
        Трое живых мертвецов, остававшихся в стороне, наконец, поняли, что добыча оказалась в зоне досягаемости, и раскрыв широко пустые пасти, заторопились к наемнице и ее спутнику. Но Шеба сложила руки в магический знак, и снежным вихрем мертвецов откинуло в разные стороны, превращая в полете в хрупкие ледяные фигуры. От падения двое рассыпались в мелкое крошево.
        — Да отцепись ты, тварь!  — услышала за спиной наемница и обернулась. Сардон изо всех сил пытался побороть зомби, клацавшего зубами прямо возле его шеи. Но с каждым мигом сила рук человека уступала монстру.
        Двумя ударами крест-накрест Шеба рассекла зомби. Гнилые внутренности вывалились прямо на Сардона, отчего тот закричал. Но его голос потонул в леденящем шипении, что раздалось в стороне. Дыхание сбилось и, казалось, на миг даже сердце остановилось от этих звуков.
        Не оборачиваясь, не говоря ни единого слова, Шеба, что было сил, схватила за руку своего спутника и побежала. Вперед, прочь, как можно дальше отсюда. Как можно быстрее.
        Сардон что-то крикнул, попытался вырваться. А затем девушка ощутила, что ее спутник начинает ее опережать.
        Перед глазами мелькали одиноко стоящие деревья. Трава и размякшая земля пытались ухватить за ноги, задержать. Но это заставляло бежать еще быстрее. В сознании ярко отпечатался облик костяных всадников и их жажда убийства, уничтожения всего живого.
        Они пробежали приличное расстояние, прежде чем наемница постепенно смогла взять себя в руки. Сковывающий сознание страх отступил, дрожь в коленях пропала. Лишь холод в руках все еще напоминал о пережитом ужасе.
        Шеба оглянулась, чтобы посмотреть на Сардона, и поняла — он смог рассмотреть всадников. Лицо его было белее снегов на севере, а глаза, широко распахнутые, казалось, и вовсе ничего не видели.
        — Сардон, эй!  — девушка остановилась, но ее спутник дернул за руку, утягивая вперед.
        — Бежать, прочь отсюда. Бежим,  — едва шевелились его губы.
        Она крепко сжала его запястье и попыталась остановить.
        — Очнись!
        Замахнувшись, она ударила его по лицу. Сардон на миг остановился, повернувшись к ней. Девушка еще раз, уже слабее приложила его по второй щеке.
        — Очнись же! Не поддавайся страху, слышишь?  — говорила она, похоже, срываясь на крик. В тот миг эти слова больше нужны были ей, чем ее спутнику.
        — Мы оторвались, мы справились с теми зомби, а всадники уже далеко, видишь?  — наемница повернулась, надеясь и вовсе не увидеть позади четыре силуэта. Но вдали все еще двигались в их сторону четыре точки, покачиваясь из стороны в сторону.
        Похоже, на какой-то миг ее спутник все же пришел в себя. Посмотрев все так же широко открытыми глазами на нее, затем оглянувшись по сторонам, Сардон спросил:
        — Мы что, возвращаемся в деревню?
        И только сейчас Шеба заметила, что бежали они в обратном направлении. Тракт остался в стороне, но, если приглядеться, то видно было, что здесь они уже шли. Наемница не горела желанием возвращаться, к тому же, Аркон находился совершенно в противоположной стороне. Но теперь все изменилось. В одиночку ей не хватит сил прорваться через поднявшихся мертвецов. А может быть, и смелости. Оказаться перед костяными всадниками лицом к лицу она была не готова. От одной мысли об этом руки предательски начинали дрожать.
        — Да… вернемся туда и переведем дух,  — сказала Шеба, вновь собираясь идти.
        — Еще мертвецы,  — Сардон потянулся рукой за спину, где обычно висел арбалет. Но оружия на месте не оказалось. Скорее всего, он остался там, где пришлось прыгать с дерева. Все, что у них осталось из оружия — это кинжалы Шебы.
        Впереди по полю двигалась небольшая группа восставших из могил.
        — Надо уходить с полей. Бежим скорее,  — наемница заметила, как зомби направились к ним, ускоряя шаг.
        Не сговариваясь, Сардон и Шеба устремились в сторону. Небольшой уклон поля вел к низине, на противоположной стороне которой начинался густой лес. Напоследок оглянувшись, девушка нашла позади четыре фигуры костяных всадников. Они все так же неотступно следовали за своей добычей.
        В небе раздались глухие раскаты грома. Облака вновь затягивали все вокруг, скрывая голубое небо и солнце мутной занавесью.
        Шеба не хотела думать, что случится, если вновь пойдет дождь. Даже не черный, а самый простой. Погода явно была настроена против них. И, казалось, что само солнце решило отвернуться от этого мира, предоставив его на растерзание ужасов хмурых дней. Впервые за все время Шеба пожалела, что решила отправиться одна. Если бы у нее за спиной оказались верные боевые подруги, то даже костяные всадники не смогли бы зародить панику в сердце. Но ни Лауры, ни Марни, ни Рианон рядом не было. Шеба взглянула на Сардона — похоже, что он бежит из последних сил. Да и сама она чувствовала, что не сможет долго продержаться в таком темпе.
        Впереди показался еще один восставший мертвец. Ощутив приближение живых, он быстро заковылял наперерез.
        Шеба на бегу развернулась и одним взмахом рассекла пополам монстра. На лицо брызнула грязь вперемешку с истлевшими останками плоти. В другой момент девушка, возможно, вздрогнула бы от омерзения. Но не сейчас, когда каждый миг был дорог, одно неверное движение, одна остановка — и смерть.
        — Напрямик, через тот лес!  — крикнула она Сардону.  — Как раз должны будем выйти к воротам деревни.
        Тот молча кивну и, тяжело дыша, побежал в указанном направлении. Прошедший дождь превратил все под ногами в кашу, и каждый новый шаг отнимал вдвое больше сил, чем предыдущий.
        Шеба перепрыгнула валежник и нырнула под откос, где начинались деревья. Сардон последовал за ней, покачиваясь из стороны в сторону, но стараясь ни на шаг не отставать. С разбегу удалось скатиться по грязной и скользкой земле точно по ледяной горке зимой. Это помогло немного оторваться от погони.
        Наемница оглянулась — костяные всадники на ужасающем подобии лошадей остались далеко позади, но, казалось, их пустые глазницы с трепещущими в глубине алыми огнями смотрели сквозь пространство и время прямо в душу. По спине пробежал холодок. Никогда раньше Шебе не приходилось сталкиваться с подобными монстрами. Книги, древние летописи — они лишь поверхностно говорили про восстающих из могил мертвецов, но о том, что те могут превращаться в подобное, не было ни единого слова. Эти существа, казалось бы, отторгают саму природу, саму жизнь, от них веет смертью и ужасом.
        — Я не могу больше,  — задыхаясь, простонал Сардон, когда силы окончательно покинули его. Схватившись рукой за ветку небольшого деревца, он старался восстановить дыхание. Еще немного, и силы его совсем кончатся, поняла наемница. Но, к счастью, и до деревни по ее подсчетам оставалось совсем недалеко.
        — Сардон… Сардон, посмотри на меня,  — подошла она, оглядевшись. Мертвецы, похоже, или отстали, или же куда-то утопали. На то, что их просто не нашлось здесь, надеяться было бы крайне наивно.
        — Ты иди… а я догоню, как только отдышусь.
        — Сардон,  — она сложила за пояс клинки и двумя руками коснулась его лица. Разгоряченное, оно приятно грело окоченевшие ладони.
        Он поднял глаза на нее. Ни страха, ни ужаса. Он точно не боялся, просто очень сильно устал.
        — Нам осталось чуть-чуть. Гляди, здесь уже нет восставших. Наверно и там их тоже нет. Доберемся до стен, и сможем передохнуть. Нормально, под защитой.
        Пальцем она стерла капли крови, вяло струящиеся из рассеченной щеки. Он едва подался вперед на ее движение, провожая нежную маленькую ладонь. Шеба осторожно коснулась лбом его лба, так что глаза их оказались друг перед другом. Зачем? Что она делает? Нет, не надо об этом сейчас думать, пусть голова будет забита другим, тем, как побыстрее избавиться от мертвецов, как добраться до Аркона… Пусть бешено колотится сердце в груди. Это от быстрого бега, ведь правда?
        Ее губы нежно коснулись его. Нежно, настойчиво, страстно. Горячий, влажный и совершенно безумный поцелуй. Шеба знала, что потом, скорее всего, тысячу раз назовет себя дурой, но сейчас…
        — Идем, скорей,  — отпрянула она, хватая его за руку.
        Сардон обескуражено смотрел на нее, не до конца, видимо, понимая, что сейчас произошло.
        — Скорее же!
        В его глазах вновь появился озорной блеск, наполненный непредсказуемостью и безрассудством. И Шеба еще раз подумала, что если они спасутся, то лучше предпочтет отправиться хоть на край земли, чем что-то объяснять Сардону.
        И из последних сил они вновь помчались вперед.
        Несколько раз наемница оглядывалась, но, похоже, погоня отстала. Наверняка, костяные всадники обнаружили добычу полегче. О судьбе несчастных, которые на собственную беду могли нарваться на этих монстров, Шеба себе думать запретила. Всех не спасти. И к тому же, еще не известно, что будет ждать их в поселении. О том, что странных путников, которых и в прошлый раз приняли с большой опаской, теперь могут попросту прогнать, наемница тоже старалась не думать.
        Вскоре, после пробежки по лесу, где приходилось продираться сквозь мелкий кустарник и молодую поросль деревьев, Шеба поняла, что ей и самой требуется передышка. Она остановилась и сделала глубокий вдох, отдавшийся слабой болью в груди.
        — Я уж… подумал, что… ты не живая и не устаешь,  — хватая ртом воздух, выговорил Сардон.
        — Ты как?  — посмотрела на него Шеба. Похоже, что у ее спутника открылось второе дыхание.
        — Я в шоке.
        Шеба согласно кивнула.
        — Правда, еще не понял, от кого больше, от них или от тебя.
        Наемница закатила глаза и мысленно себя «успокоила»  — похоже, что теперь эту шарманку ее спутничек завел надолго.
        — Слышишь шум?  — насторожился Сардон.
        Наемница замерла. Сквозь шелест ветра до них доносились звуки, похожие на крики.
        — Люди, там,  — кивнула Шеба.
        Не сговариваясь, они поспешили на звук голосов. Лес здесь был особенно густой, и потому прежде, чем их глазам предстал источник звуков, стало возможно различить крики о помощи.
        Сардон первым раздвинул густые ветви кустарника на краю леса и замер.
        — Что там?  — Шеба попыталась отодвинуть мужчину, но тот застыл подобно изваянию.
        Впереди вновь раздался надрывный женский голос:
        — Великие духи, за что нам это?! Пощадите!
        Шеба с силой рванула на себя ближайшие ветви кустарника.
        — Я думал, куда подевались все мертвяки вокруг,  — прошептал Сардон, когда рядом с ним показалась голова девушки.
        Склон перед воротами деревни шевелился, подобно муравейнику. Ни единого свободного места не проглядывало сквозь покачивающихся оживших мертвецов, которые собрали сюда со всех сторон.
        — У них тут большая пирушка намечается,  — проговорил Сардон, прижав руку к лицу.
        С небольших вышек возле врат отчаянно отстреливались несколько лучников. Но ходячим трупам, казалось, это не причиняло никакого вреда. В мертвецов вонзалось по пять стрел, но те, будто не замечая, продолжали скрести костяшками пальцев по деревянным стенам. Кто-то бросил камень в одного зомби, который попытался вскарабкаться по стене. От удара мертвяк свалился на землю, потеряв несколько костей, но вновь поднялся, с ненавистью глядя алыми огнями из пустых глазниц.
        На одной из стен стояла пожилая женщина, воздев руки к небу. Шаль с ее головы упала, одежда трепетала на ветру. Женщина снова и снова взывала ко всем божествам, каких только почитали в Срединных землях, и молилась, молилась сквозь слезы и подступающий к горлу страх. В этой женщине Шеба узнала хозяйку старенького домика, что приютила их на ночь.
        Сардон почесал затылок.
        — Шеба… будь мы умными людьми, то пошли бы сейчас дальше и желательно в какую-нибудь… другую сторону. Укрыться в деревне, рядом с которой находится большой погост, оказалось не самой лучшей идеей.
        Наемница прекрасно понимала слова своего спутника. Разумнее всего было бы держаться от этого места подальше. Пока вся нежить стекается сюда, где так много живой плоти, есть шанс без особых проблем добраться в обход до тракта. Но сердце противилось такому хладнокровию. Оставить этих людей на растерзание толпам мертвецов?
        — Похоже, я знаю, куда направлялись те парни верхом,  — мрачно усмехнулся Сардон, и Шеба поежилась. Вот куда так не торопясь следовали безобразные костяные всадники — к деревне, ближайшему крупному скоплению живых.
        Среди людей, пытавшихся бросать со стены все тяжелое, что только попадалось под руку, показалось несколько силуэтов в черных одеждах. Все расступались перед ними, пытаясь как можно дальше отойти. Кто-то и вовсе покинул стену, другие же осеняли себя знаками оберега.
        Шеба вгляделась сильнее, пытаясь понять, что происходит среди жителей.
        Неожиданно один из «черных плащей» поднял вверх руки и закричал какую-то тарабарщину. Мгновенно пальцы его окутались ядовито-зеленым пламенем, а уже через миг, комки огня сорвались вниз, прямо в подступающих мертвецов. Зомби вспыхнули подобно стогам сена. Пламя пожирало плоть, а кости плавило и заставляло осыпаться пеплом на землю.
        То же самое совершили и еще трое, оказавшихся на другой стене. Один за другим зомби начинали вспыхивать и распадаться.
        — Это чернокнижники!
        — Они же вроде только на Холмах Скорби обитают,  — удивился Сардон.
        — Поверь мне, никто больше не сможет создать такое ядовито-зеленое пламя.
        — Значит, они отобьются? Похоже, что мы и правда можем не дожидаться той «замечательной четверки» и отправиться восвояси,  — Сардон отпустил ветки кустарника и развернулся.
        — Стой,  — Шеба ухватила его за рукав курки.  — Я никогда не слышала, чтобы чернокнижники просто так помогали обычным людям. И знаешь, я, похоже, поняла, кого все жители деревни так панически боялись, когда пустили нас на ночлег.
        — Значит, это какие-то неправильные чернокнижники, которым не чужд альтруизм.
        — Проклятье, что он делает?!  — прервал рассуждения Сардона голос Шебы.
        Створки врат поселения открылись прямо перед мертвецами. Навстречу им, держа искривленное черное древко посоха, вышел один из чернокнижников. Отбросив ударом наотмашь ближайшего зомби, он вновь выкрикнул что-то на непонятном языке. Зеленая вспышка на миг озарила все вокруг, и в следующую секунду из-за спины чернокнижника на мертвецов устремилась огромная, почти в высоту ворот, волна. Ядовито-зеленая вода, так похожая на настоящую, подхватывала всех зомби, что попадались ей на пути. Они вспыхивали желтым фонтаном искр и вливались в нарастающий гребень.
        — Магия смерти…  — прошептала наемница.
        — Что?
        — Они пользуются магией смерти. Такие сильные заклинания чернокнижники получают только благодаря чьим-то страданиям. Да они же там всех живых замучают, прежде чем это кончится, Сардон!  — высказала свою догадку наемница и бросилась вперед.
        — Шеба! Что ты творишь!?  — завопил Сардон, выскакивая следом за ней.
        Зеленая волна, собрав изрядный урожай в рядах мертвецов, начала растекаться в стороны, теряя свою массу. И чем дальше она уходила, тем слабее становилось ее действие. Вот мертвеца опалило, но он все еще шевелился, других только свалило на землю.
        Неожиданно послышалось змеиное шипение, и Шеба обернулась, уже зная, кого увидит. В стороне от места, где были они с Сардоном, по тропе к поселению приближалось четверо всадников верхом на монстрах из человеческих тел.
        — Проклятье, теперь нам только вперед!  — закричал Сардон, держась следом за наемницей.
        Шеба поспешила к той прогалине в рядах зомби, которую оставила за собой зеленая колдовская волна. На ходу она направо и налево рубила нежить кинжалами, вновь превратившимися в легкие мечи.
        Последние блики заклинания рассеялись в воздухе, и взору вновь открылись ворота деревни. Зомби, получив простор, толпой повалили внутрь. Чернокнижника с посохом больше не было на месте, и лишь среди десятка костяных ступней виднелись втоптанные в грязь обрывки его одежды.
        Шеба торопилась изо всех сил. Она видела, как те поселенцы, кто вовремя понял, чем грозит эта выходка остальным, навалились на створки ворот. Но мертвецы, опьяненные близостью живых тел, плотным потоком пытались прорваться в деревню. Первые зомби уже успели оказаться внутри и наброситься на зазевавшегося крестьянина. Его вопль быстро захлебнулся кровью из разорванного горла. С удвоенной силой закричали женщины. Чернокнижники на стенах исчезли.
        Медленно, с треском, ворота все же закрывались. И когда между двумя створками оставалась лишь небольшая прореха, Шеба и Сардон добрались до них. Несколькими яростными атаками девушка отсекла тянущиеся вперед мертвые руки. Еще один зомби свалился тяжелой массой от подножки Сардона. И через миг, когда девушка и ее спутник оказались внутри, створки, наконец, сошлись. Несколько тяжелых перекладин тут же легли в петли, лязгнул засов, и десять человек разом отпрянули от ворот. Кто-то от перенапряжения уселся на землю прямо здесь, в грязи, другие прислонились спиной к дереву.
        — Вы кто такие?  — уставилось в грудь Шебе и Сардону несколько копий.
        На них смотрели испуганные, осунувшиеся, но решительные лица крестьян. За их спинами показался и говоривший, разметавший зеленым огнем последнего из прорвавшихся мертвецов.
        Черный капюшон, усыпанный вышитыми блекло-зелеными рунами, закрывал половину лица говорившего. Был видел только острый нос и подбородок с глубокой ложбинкой посередине.
        — Сдайте свое оружие и объяснитесь. А все остальные — на шаг в сторону, быстро,  — сказал, выплевывая слова, чернокнижник.
        Люди, переглянувшись в нерешительности, попятились назад. Кто-то опустил копье, со страхом глядя то на новых незнакомцев, то на чернокнижника, сложившего перед собой руки и нервно перебиравшего пальцами.
        Среди крестьян послышался шепот. В толпе можно было различить, как некоторые с опаской косились на Шебу, показывая пальцем на ее неестественно-пепельные волосы и странные глаза.
        «Ведьма? У нас таких никогда не ходило. Слишком странная, откуда она?»
        Сардон вопросительно оглянулся на свою спутницу, но в следующий миг девушка оказалась впереди него. Блеснули цветы на светлом клинке, остановившемся возле самого горла чернокнижника.
        — Только одно действие, и ты умрешь. Сколько людей вы здесь уже замучили?  — прошипела ему на ухо наемница.
        Чернокнижник расхохотался в голос. Вконец растерянные крестьяне в нерешительности застыли на месте.
        — Да это же наши недавние знакомые, не узнал?  — показались из толпы и трое других колдунов в черных одеждах.  — Они к нам заглядывали погостить совсем недавно.
        Шеба сильнее прижала клинок к горлу. Сардон встал ей за спину, готовый, если потребуется, руками перехватить первую же атаку крестьян. Но никто из них, похоже, не спешил бросаться на помощь чернокнижникам.
        — Я не боюсь умереть сейчас. Это будет всяко лучше, чем от рук вот тех,  — и чернокнижник кивнул в сторону стен, по которым скребли костяными пальцами мертвецы.  — Но кто же тогда защитит этих несчастных от толп поднявшихся прародителей, жаждущих ощутить на зубах вкус живого, еще трепещущегося мяса?
        Рот чернокнижника вновь зловеще ухмыльнулся.
        — Оружие брось, я тебе говорю,  — один из колдунов в черном балахоне угрожающе поднял вверх руку. Все вокруг уже знали, что следом за этим жестом появлялось зеленое пламя, от которого не было спасения.
        — Только один неверный вздох, и мой кинжал будет у тебя в горле,  — повернулась в его сторону Шеба, целясь второй рукой с зажатым клинком.
        — Да вяжите их, что вы стоите, братцы?!  — раздался голос где-то среди крестьян.
        Все произошло в одно мгновение. Ближайшие к чернокнижникам люди навалились на них со всех сторон. Кого-то ударили по голове обухом топора.
        — Похоже, у вас проблемы, чернокнижник,  — усмехнулся Сардон, глядя, как в круг выволокли все три тела в черных одеждах, уже в бессознательном состоянии. Копья вновь опустились, теперь угрожая троим оставшимся.
        — Отойдите в стороны, вы, двое пришлых. Если вы нам зла не желаете, мы не станем вас трогать,  — заговорил один из крестьян.
        Шеба ослабила хватку, но выпускать пленника не торопилась.
        — Наша проблема не здесь, а вот там, по дороге. Вы же видели их, да?  — вновь заговорил чернокнижник.
        — Да заткни ты его! Они хотели этих костяков сюда напустить, чтобы всех нас погрызли!
        Толпа вновь всколыхнулась, сужая пространство вокруг них.
        — Нет, погодите,  — крикнула Шеба и встряхнула своего заложника.  — Что ты знаешь о всадниках, выкладывай. Ваших рук дело?
        Чернокнижник вновь засмеялся, но на этот раз его гогот прервал чиркнувший по одежде клинок наемницы.
        — «Всадники», значит, так вы их называете? Это творения высших темных сил! И нам такое неподвластно создать. Никому не подвластно, кроме истинно темных сущностей. Они — пастыри. Пастыри мертвых…
        — Эй, эй! Там что-то происходит! Они что-то делают там,  — крикнул со стены молодой парнишка, указывая пальцем за ворота.
        Несколько человек поспешили на стены.
        — Что они могут?  — встряхнула Шеба еще раз чернокнижника, не обращая внимания на окружающие ее острия копий.
        — Все,  — коротко ответил тот.  — И без магии крови здесь никак не обойтись.
        — Да пошел ты, коновал! Только людей мучили,  — кто-то крикнул из толпы, и к балахону чернокнижника потянулись руки.
        — Давайте его сюда.
        — Да стойте же вы!  — не выдержал Сардон.  — Неужели не понимаете, что сейчас нужно думать о том, как спастись! Мы же пытаемся помочь, а вдруг он и правда что-то знает?
        — Да, он знает, как пальцы резать и стариков гробить,  — показал обрубок кисти один из крестьян в первых рядах.
        — Нет, никого он больше и пальцем не тронет, пусть только попробует, я сам, вот этим кулаком лично ему при первой же возможности рожу поправлю,  — потряс в воздухе рукой Сардон чем вызвал в рядах одобрительные кивки.
        — А с чего бы нам пришлым-то верить? Может вы заодно с этими костяками, вон от тебя самого как несет мертвечиной,  — вновь кто-то выкрикнул. И на этот раз Сардон увидел давнего знакомого с подбитым глазом. Теперь его синяк налился фиолетовым цветом, а опухоль раздулась на пол лица.
        — Да я сам такой же, как и вы,  — с надрывом перебил Сардон.  — Вот в таком же поселении жил, пока не сожгли его разбойничье, да кочевники. А ее я знаю всего несколько недель. Вы думаете, что мне не страшно? Что я с этими мерзкими трупами якшаюсь? Да что вы, братцы, у меня душа в пятки ушла, пока сюда бежал. Да и сейчас только вы трухануть не даете мне, а то б портки давно уже мокрыми были.
        — Что ты делаешь?  — сквозь зубы спросила Шеба.
        — Пытаюсь остаться в живых, и тебе заодно помочь, так что лучше помалкивай и этого чудика держи крепче,  — быстро прошептал ей Сардон.
        — Может, тогда сам повяжешь спутницу эту свою странную, да и дело с концом. Как-то же ты к нам сюда пробрался. А подсобишь ли от этой напасти избавиться?
        — Я и говорю… эту девушку, я знаю совсем немного, но если бы я ее не встретил, то уже десять раз бы умер и пришел вот вместе с теми костяками. Поверьте, она действительно знает, как справиться с ними. И не нужно никого мучить или выбирать жертву, понимаете?
        Похоже, что люди действительно прислушались к Сардону. Копья опустились, кто-то, махнув рукой, поспешил к стене.
        — На стену все, быстро! Они лезут вверх!  — раздался наполненный страхом крик с вышки у ворот.
        — Ну давайте, спасители, говорите, что делать,  — сказал человек с покалеченной рукой.
        Шеба согласно кивнула и быстрым ударом оглушила чернокнижника.
        — Этого в цепи и кого-нибудь надо поставить следить, он еще нужен.
        Однорукий согласно кивнул, и Шеба вместе с остальными людьми бегом поспешила к стене.
        Толстые бревна, плотно подогнанные друг к другу, ощутимо ходили ходуном под ногами. То и дело от нового натиска костяных рук с внешней стороны по дереву расползалась дрожь. Казалось, что в любую минуту барьер, отделявшей от смертоносной орды, может развалиться.
        Сардон на минуту задумался, стоит ли карабкаться на эту ненадежную конструкцию, но люди сзади не дали ему возможности избежать подъема наверх.
        — Там что, костер горит?  — кто-то вытянул руку вперед, перегнувшись со стены.
        Не успев договорить, несчастный исчез из виду. Через секунду снизу раздался его душераздирающий предсмертный вопль. Кто-то предостерегающе закричал, а затем сверху на лестницу свалилось бездыханное тело. Сардон до боли вцепился ногтями в поручни — пальцы соскользнули по дереву. Грязная липкая жижа ощутимо ударила его по спине.
        Послышались крики, какое-то движение вокруг. Мимо промелькнули светлые волосы Шебы.
        — Держитесь по двое, сталкивайте их копьями!  — кричала наемница. В обеих ее руках красовались парные клинки, трансформированные из кинжалов.
        Оказавшись на вершине стены, Шеба, наконец, смогла разглядеть, что же творилось вокруг деревни. Большая прореха в рядах нежити, которую создало заклинание чернокнижника, уже давно закрылась новыми толпами восставших мертвецов. Их гниющая плоть, ошметками обвисающая с костей, разносила по воздуху едкое амбре, от которого слезились глаза. А поодаль, где в рядах зомби начинала проскальзывать не до конца вытоптанная трава, высоко в небо вздымалось мертвенно-бледное голубеющее пламя, вокруг которого стояли четверо всадников, раскачиваясь из стороны в сторону. Жуткая процессия заставляла мертвецов неистово скрестись об остов стен. А из недр чародейского костра появлялись очертания новых существ. Внешне они походили на восставших из могил мертвецов, но вместо рук у них были ороговевшие крюкообразные клешни, которыми они ловко расталкивали остальных, подбираясь поближе к заветному «живому лакомству».
        Первые из этих новых монстров уже достигли стены и в несколько взмахов оказались наверху. Смертоносные крюки, которые дали бы фору доброму фальшиону, наотмашь разрубили сразу двоих. Алые огни в глазах мертвецов запылали сильнее, наводя оцепенение на крестьян, из рук которых падало оружие при виде мутантов.
        — Не бойтесь их, не бегите!  — изо всех сил кричала Шеба, стараясь перекрыть стоны раненых и вопли раздираемых заживо несчастных, кого зомби смогли утащить за стену.
        В несколько ударов наемница рассекла первого монстра с клешнями. Ногой успела оттолкнуть еще одного. Но на стене количество мертвых быстро росло. Как и число оживших трупов.
        Простое оружие не справлялось. Крестьяне, что смогли справиться с собственным страхом, копьями и вилами все же пока еще удерживали основную волну мертвецов от заполнения стен и привратных башен. Но силы не были бесконечны.
        В пылу схватки наемница потеряла из виду своего спутника. Оставалось лишь надеяться, что он в порядке и может себя защитить сам.
        — К воротам! Нужно чем-то укрепить створки! Мы не удержим их!  — кричали снизу.
        — Помогите! Я один! Помогите! Кто-нибудь…  — раздался отчаянный крик молодого человека. Его товарищи по оружию были уже мертвы — последнего утащили за стену, разорвав пополам еще до того, как тело коснулось земли. Парень остался один против троих зомби. Его копье несколько раз ужалило ближайшего мертвеца, но тот все равно продолжал медленно ползти вперед, хищно раскрывая полусгнивший рот с истлевшими губами.
        — Я их не удержу!
        Шеба изо всех сил старалась пробиться к нему. Сверкающие в воздухе клинки создавали вокруг наемницы целый вихрь, от которого в разные стороны разлетались отсеченные конечности. Но за спиной у парня возник белесый костяной череп — мертвец впился зубами в шею, стараясь разодрать сильными костяшками пальцев рану как можно сильнее. В стороны фонтаном брызнула алая кровь, и через миг все было кончено. Шеба не успела.
        Девушка со злостью сжала оружие. Нет, здесь не справиться лишь сталью. В ход должна пуститься магия.
        Но наступавшие мертвецы не давали и минуты отдыха. На стене оставалось все меньше отчаянных храбрецов, которые из последних сил скидывали карабкающихся по стенам монстров. Шеба попыталась еще раз найти взглядом Сардона — его нигде не было. В сознании зародилась тревожная мысль. Но очередной приступ мертвецов заставил ее отложить. Вновь в воздухе замелькали легкие клинки.
        Разрубив надвое последнего монстра, Шеба успела сотворить простое заклятие. Возникшие в воздухе ледяные комья, размером с человеческую голову каждый, со свистом устремились в стороны. Раздался хруст, звук скалывающегося льда, падающих тел. Около десятка мертвецов рассыпались от мощного удара ледяных комьев.
        — Незнакомка!  — окликнули снизу. Шеба повернулась на звук голоса — это звал человек с покалеченной рукой.
        — Ты сможешь их уничтожить чарами?
        — Нет, только задержать ненадолго,  — воспользовавшись небольшой передышкой, ответила наемница.
        — Мои сыновья дадут тебе время творить магию, пока можешь. Только защити нашу деревню.
        И двое широкоплечих мужчин, подбежавших на оклик калеки, поспешили к Шебе. Оба они были почти на две головы выше ее, под кожаными куртками вздувались накачанные мышцы. Эти, как показалось девушке, могли дать ей возможность сотворить хотя бы несколько заклятий.
        — Воду, несите сюда воду, как можно больше!  — крикнула девушка всем, кто ее слышал. Крестьяне в недоумении оглядывались.
        — Поливайте водой стену с внешней стороны, скорее, пока еще не поздно.
        Кто-то бегом заторопился к ближайшему колодцу. За ним последовало еще несколько человек. Вскоре первые ведра с водой окатили бревна стены.
        Получив возможность прицелиться в одного из костяных всадников, поддерживающих синее пламя ритуального костра, Шеба отправила огненный шар в его сторону. Пламя вихрем взмыло в небо там, где стоял монстр. Но, прогорев, колдовской огонь лишь опалил остатки плоти и одежды. Мертвец повернул оголившийся костяной торс и посмотрел алыми огнями глаз прямо на Шебу. Девушка ощутила, как вновь в груди поднимается волна страха и паники. Захотелось тут же отвернуться и отойти подальше от стены, от этого места.
        — Ну уж нет,  — до крови впилась ногтями она в собственные ладони. Слова заклинания сложились сами собой, наполняя разрушительной силой один из поясных кинжалов. Энергия, бушующая и неукротимая, громадными потоками вливалась в него. И когда блестящее лезвие от переполнившей его магической силы начало покрываться мелкими трещинами, Шеба с силой, от которой рука застонала болью, запустила кинжал прямо в голову пастыря. Глухо загудело лезвие, разрезая, казалось, не только воздух, но и саму материю мира. Раздался громкий хлопок, от которого заложило уши. Следом сильная ударная волна вонзилась в грудь, выбивая из легких воздух. Деревянный бревенчатый настил стены из-под ног ускользнул, и Шеба ощутила, как летит со стены вниз.
        Казалось, что падала она целую вечность. Миг полета со стены вниз, на грязную, твердую землю, тянулся неизмеримо долго. Окружающий мир потонул в тишине, отдавшейся пронзительным звоном…
        Неожиданно все вернулось — резкий удар о землю, от которого огненной болью обожгло весь левый бок, громкий гул взрыва и удара десятков отброшенных зомби, испуганные крики людей. Какофония звуков, от которой голова готова была расколоться, едва не выбила сознание. Но чьи-то сильные руки подхватили девушку и подняли на ноги — мир совершил расплывчатое движение. Перед глазами появилось лицо крестьянина. Похоже, он что-то говорил, помахав рукой у нее перед глазами.
        — Ты слышишь меня? Знахаря сюда, скорей!  — наконец голос прорвался в сознание, отделившись от общей массы звуков.
        — Нет, не надо… я в порядке,  — слабо махнула Шеба рукой и зашипела от боли, чуть не согнувшей ее пополам.
        Так, левой рукой делаем как можно меньше движений, мысленно сказала она себе, разгибаясь. Похоже, несколько ребер все-таки были сломаны — каждый вдох давался тяжело, с болезненным покалыванием.
        Крестьянин попытался остановить ее, но девушка настойчиво отодвинула его в сторону. Ускользали драгоценные мгновения: от такого взрыва мертвецы на время оказались сбиты с ног. Появился момент, чтобы осуществить задумку. Но ударная волна оказалась гораздо сильнее, чем рассчитывала девушка.
        На стене не было никого: тела, останки зомби, а так же уцелевшие крестьяне оказались сброшены внутрь поселения. Поодаль Шеба заметила, как поднимаются на ноги еще пятеро защитников. Кто-то, похоже, приземлился не так удачно — к нему бегом торопился человек со снадобьями, вероятно, деревенский знахарь.
        И несколько крестьян все еще таскали ведра с водой, помня ее просьбу. Наемница как можно быстрее поспешила к стене. Каждый шаг отдавался болью в боку, от которой хотелось плакать. Но девушка до скрежета стиснула зубы. Нет, она дойдет, справится. Ведь от этого зависят их жизни, жизни этих мирных людей, которые оказались совершенно одни в далекой глуши.
        Путь преграждали тела — мертвые, искромсанные, многие из них уже слабо напоминали человеческие. Кто-то еще совсем недавно был жив, кто-то — уже давно умер, и неведомое колдовство подняло их из могил, наполнило злобой и ненавистью, бросило к стенам деревни. И между ними торопились, суетились, те, в чьем теле все еще билось сердце, исполненное ужаса. Девушка старалась не смотреть в лица, так как знала, что увидит: страх, полубезумные широко раскрытые глаза, которые все еще не могли до конца поверить в случившееся. Перед мысленным взором Шебы возник Сардон, впервые увидевший орду нежити — неосмысленный взгляд, мертвенная бледность, скованная леденящим ужасом. Именно такая маска была почти у каждого, кто находился в деревне. Эти люди не верили в происходящее с ними, многие двигались как во сне, делали что-то, будто находясь в плену морока. Их сердца все еще не смирились, не поняли то, что творящееся здесь и сейчас — жестокая, настоящая реальность.
        Когда, интересно, она сама приняла это? Сразу, как только им встретился первый зомби? Или же, как только появились силуэты костяных всадников, и она потеряла на миг контроль над собой?
        Медленно приближавшаяся стена, наконец, оказалась рядом. Шеба чувствовала, как дрожат руки, а по телу разливается боль и усталость. Для магии, на которую она рассчитывала, сил не осталось. Слишком много взял на себя метательный кинжал, последнее заклинание выпило чрезмерное количество энергии, и теперь девушка ощущала, что задуманные чары больше ей не по силам, по крайней мере — не сейчас.
        В подобные моменты Шеба всегда надеялась на своих «сестер». Как единое целое, они всегда могли поддержать друг друга. Теперь же полагаться можно только на себя. Помощи ждать неоткуда.
        Рука неожиданно нащупала в кармане камень. Шеба взяла подарок Фаразона — сейчас он едва светился. Но как только гладкие грани коснулись пальцев, по руке разлилось приятное тепло. Пульсирующие волны энергии медленно потекли из глубины золотистого прозрачного кристалла. Магия, исполненная мощи и скрытой силы, мягким потоком окутывала тело девушки. На мгновение почудилось, что колдун сейчас стоит рядом и с прищуром смотрит прямо в глаза. На плече почувствовалась тяжесть руки, и Шеба даже оглянулась — настолько реальным показалось это ощущение. Но в тот же миг призрачный облик колдуна исчез. Остался только камень в руке и магическая энергия, с которой девушка уже знала, что делать.
        Руки сплетались в формы рун сами собой, на губах возникали слова, когда-то прочитанные в колдовских книгах. Строчки складывались в единую фразу, отдельные руны — в цепочку символов. Камень, откликнувшись на творящуюся рядом магию, разгорелся ярче, и Шеба ощутила, как поток энергии, текущий по руке, усилился. Артефакт отдавал свои чары, настойчиво вплетаясь в нити заклинания, дополняя их. И девушка взяла предлагаемую мощь — энергия хлынула в магическую пентаграмму в воздухе, видимую лишь Шебе. Последние слова заклятия слетели с губ, рука с камнем коснулась стены — и вода в мгновение застыла, превращаясь в лед. Послышался треск разрываемого дерева, скрежет застывающего потока, который только что выплеснулся из чьего-то ведра. Сила льда сковывала всю влагу на своем пути. Несколько мертвецов, оказавшихся прижатыми к внешней стороне стены, покрылись ледяным панцирем и вросли в единую прозрачную корку.
        Заклятие исчерпало себя до дна, и когда последняя нить магической сети истаяла, Шеба открыла глаза. Стена, выросшая в высоту почти в полтора раза, покрылась прозрачной ледяной коркой. Толстая и гладкая, она не давала зомби подойти ближе и вскарабкаться наверх. Костяные руки беспомощно скребли гладкую поверхность.
        На лицах крестьян отразилось удивление. Кто-то от неожиданности охнул.
        Шеба облокотилась на одну из опор, держащих стену. Прохлада ледяной корки приятно успокаивала боль. Девушка устало прикрыла веки — хотя бы на несколько мгновений. Она знала, что эта защита не продержится долго. Уже через час-другой солнце, пусть и садящееся за горизонт, но все же по-летнему теплое, уничтожит преграду. И тогда мертвецы вновь получат возможность добраться до жителей. К тому же, ворота деревни так и остались нетронуты. Шеба не знала, что происходит сейчас за оградой, как скоро мертвецы или тот разум, что их ведет, осознает наиболее слабое место в защите деревни. Или, возможно, пастыри вновь создадут каких-то чудовищ, которые смогут положить конец этой затянувшейся предсмертной агонии маленького поселения. Но девушка точно знала — теперь костяных всадников только трое. Вместе с уничтоженным кинжалом исчез и один из пастырей. А, значит, шанс спастись, призрачный, безумный, все еще есть. Но только не здесь, не оставаясь в этом месте, притягивавшем все больше нежити со всей округи.



        — Глава 10

        Рядом с ногой Шебы куча мертвых тел, кем-то сваленных в одно место, задрожала и зашевелилась. Наемница открыла глаза и нащупала на поясе кинжал. Похоже, кого-то из зомби, прорвавшихся внутрь, не добили. Шеба медленно разложила оружие до размеров клинка и стала ждать, предоставив возможность монстру выбраться самому.
        Но оживший мертвец, похоже, был сильно придавлен останками, поскольку вскоре попытки откопаться прекратились, сменившись неразборчивым ворчанием.
        — Эй, колдунья,  — подошел пожилой крестьянин. Ему, наверное, шел уже седьмой или восьмой десяток. Но, несмотря на возраст, он сжимал в руке топор, который, по зазубринам на лезвии, неоднократно успел пустить в ход.
        — Там, говорят, твой «черный балахон» пытался сбежать. Решают, что с ним делать.
        — Где?  — усталость пришлось отложить на потом. Похоже, что, получив передышку, крестьяне собрались чинить самосуд.
        — Вот в тех сараях, где его и приковали,  — указал рукой на высокие строения старик.
        Шеба оттолкнулась от подпорки и собралась выручать чернокнижника. Но, вспомнив про мертвеца, с размаху всадила клинок туда, где вновь начала приподниматься куча тел. Раздался вздох, а затем знакомый голос:
        — Вы что? Я живой! Помогите отсюда выбраться!
        — Сардон?
        Шеба растащила тела в разные стороны. В самом низу, придавленный к мокрой земле, оказался ее спутник, целый и невредимый. Только немного помятый и пропахший мертвечиной.
        — Ты что тут делаешь?
        — Ты что, ошалела?!  — перебив Шебу, прокричал ей в лицо Сардон, отдуваясь и тяжело дыша.  — Твой клинок у меня возле лица прошел!
        — В следующий раз отдыхай в более… безопасных местах,  — вымучила улыбку Шеба и прямиком направилась к амбарам.
        Внутри большого строения было полно народу — наверное, половина деревни, которая не погибла и не осталась на стенах, следить за нежитью или укреплять ворота, собралась сюда.
        — С чего заварушка?  — с интересом попытался выглянуть из-за спин крайних рядов Сардон.
        — А давайте повесим их над воротами или вообще скинем этим мертвякам? Может, тогда они и отстанут?
        — Нет, лучше пусть магию свою творят, пока живы. Смерть для них будет слишком щедрым подарком!
        Со всех сторон выкрикивали пожелания насчет судьбы чернокнижников, которые были сейчас все вместе привязаны к вертикальной стойке в центре помещения.
        — Я же ведь повторил вам — мы не против помочь, но чтобы работать — нужно то, с чем работать. Из ниоткуда мы магию не черпаем. Чтобы выжили остальные, кто-то должен и умереть,  — язвительно напомнил чернокнижник, тот самый, которому Шеба приставила недавно кинжал к горлу.
        — Вот сам и помирай!
        — Тогда я не смогу колдовать,  — покачав головой, вздохнул чернокнижник.  — О, вот и наша колдунья пришла…
        Лица повернулись в сторону Шебы. Множество глаз смотрели на нее как на героиню, спасительницу. Каждый из всех, кто находился здесь, обязан был тем, что еще жив, ей и ее заклинанию. Крестьяне смотрели заискивающе, ожидая от нее решений, указаний, хоть каких-то слов и действий.
        Шеба потупила взор. Не могла она сейчас сказать, что совсем не представляет, как быть дальше, что не видит способа отогнать мертвые полчища от стен или уничтожить.
        — Скажи им что-нибудь,  — тихо прошептал Сардон, толкая под бок спутницу. Но Шеба почувствовала, как язык закостенел, а слова разом улетучились из головы.
        — Мы все обязаны тебе,  — заговорил кто-то. Люди расступились, и вперед вышел давешний калека.  — Эта ворожба даст нам в следующие часы небольшую передышку. Но сейчас надо решить одну проблему… Что делать с этими людьми?
        — Я так понял, что они тут у вас давно уже обосновались, да?  — поинтересовался Сардон. Ответа ему и не нужно было — и так ясно, что крестьяне натерпелись страху от этих колдунов, пока не появились зомби. Вот только теперь страх перед ожившими не дает им покончить со своими мучителями.
        — Защиты хватит…  — Шеба посмотрела на крестьян, готовых внимать каждому ее слову, и поежилась.  — На какое-то время, пока солнце не растопит лед. Возможно, вы об этом уже думали, но я все же спрошу — есть ли какой-то тайный выход из поселения?
        Народ зашумел. Кто-то начал вслух перечислять все ходы, которые когда-либо существовали в ограде, но по той или иной причине заделывались, кто-то рассказывал, где удобнее перелезть через забор. Но это все было не то.
        — Похоже, что нет,  — покачал головой калека.  — Наверняка знал староста, но теперь не скажет уж. Костяки проклятые разодрали сразу. Тут все же не город, не бастион. У нас и стены-то от зверей! Куда нам бежать, от домов то?
        — Ну вот от костяков, например,  — усмехнулся Сардон, но замолчал под укоряющим взглядом Шебы.
        — Вы там что-то про тайные ходы толкуете?  — послышался смех со стороны чернокнижников. Люди молча обратили взор на него.
        — Неужели вы не знаете, что рядом с вами находится самый то ни на есть тайный ход под землей,  — рот из-под капюшона растекся в самодовольной улыбке.
        — Говори, если что-то знаешь,  — подошел калека и ткнул ногой чернокнижника.
        — Полегче, если действительно хочешь услышать что-то важное. В церквях Солнца всегда были запасные ходы, которые открывали целый лабиринт под землей и уводили далеко в сторону. Не все и не всегда терпели религию Империи людей, и тогдашние святоши прекрасно это понимали. Вот они и прорывали из каждой даже самой захудалой святыни тайные ходы.
        — Так чего же ты молчал все это время? Наверное, сами хотели убежать, пока вас не связали, да?  — послышались агрессивно настроенные крики из толпы. Кто-то попытался протиснуться вперед, потрясая в воздухе оружием. Но другие вовремя их остановили.
        — Вы что, забыли? Или ослепли? Вы разве не заметили, что между вашей стеной и теми руинами доброе расстояние? А вы там еще и кладбище расположили,  — чернокнижник выплевывал слова в лицо крестьянам с самодовольным видом.  — Так что ваши предки очень жаждут повидаться с потомством. Вон они, слышите, щелкают зубами там, за стеной. Идите, если вы такие отважные глупцы…
        Договорить он не успел, поскольку звонкий удар по лицу повалил его набок. Черный капюшон слетел с головы, открыв худое, осунувшееся лицо бледно-белесого цвета, жидкие волосы, обрамлявшие большую лысину на макушке и глубоко посаженные темные глаза. Чернокнижник закашлялся и сплюнул кровью.
        — Еще давай, молодец! Давно надо было!  — Народ ликующе улюлюкал Сардону, который потирал ушибленный кулак. Шеба только покачала головой.
        — Раз есть такой ход, значит, это наш шанс,  — сказал калека, поглаживая обрубки пальцев здоровой рукой.
        — До развалин действительно далеко,  — Шеба припомнила стоящую поодаль церковь бога Солнца. До нее придется добираться в обход стены, если идти через ворота, а затем еще приличный подъем на всхолмье, усеянное кладбищенскими плитами, впрочем, сейчас превращенное в пашню — все мертвецы из могил выбрались, разворошив землю вокруг и сделав от этого подъем еще труднее.
        — Придется попытаться. Мы здесь не удержимся, это все понимают,  — сказал калека, глядя на крестьян. Те, кто слышал его слова, согласно закивали.
        — Я попробую туда пробраться и разведать,  — посмотрела на него Шеба. Она сама не знала, почему собирается сделать это. Ей хватало трезвости ума, чтобы понять — это почти безнадежная задумка, и шансов выжить у нее практически нет. Но кто отважится, если не она? Даже если и найдутся такие смельчаки, то как далеко смогут они пройти вперед? По сравнению с ними у наемницы было больше опыта битв, да и ее способность к магии повышала призрачные шансы на успех.
        — В общем, вы держитесь тут, а мы, как только отыщем этот ход, то сразу обратно. Только, есть какие идеи, где его там искать? Эй, лысенький, я к тебе обращаюсь?  — Сардон потыкал носком сапога чернокнижника. Тот с ненавистью поглядел на него и еще раз сплюнул на землю.
        — Из покоев настоятеля… может, из келий монахов… откуда мне знать? Я там не был.
        — Ясно, в общем, мы поищем,  — кивнул Сардон.
        — Так, стоп, погоди. Ты далеко собрался? Ты — не идешь. От тебя только помехи будут,  — остановила его Шеба.  — Мне не нужны лишние поводы отвлекаться и тратить силы.
        — Да, знаю-знаю, тебе и без попутчиков хорошо. Проходили уже. Я тебя не спрашивал, можно ли с тобой. Я иду — и точка,  — Сардон не отводя взгляда, посмотрел на Шебу. Девушка поняла, что на этот раз он настроен решительно, и попытки отговорить не приведут ни к чему.
        — Что-то там шумно,  — нахмурился калека и повернулся ко входу в амбар, откуда доносились звуки голосов с улицы.
        В проеме показался крестьянин.
        — Они прорвались… они… они прорвались!  — с его губ срывалась одна и та же фраза. Достигнув дверей амбара, он упал замертво. Только теперь стало заметно, что руки у него были вырваны от плечей, а следом тянулись кровавые полосы.
        — О, великие духи…
        Через миг в дверях показалась костяная голова зомби, медленно подползавшего к мертвому телу крестьянина.
        Люди как один хлынули наружу, держа оружие наготове. Шеба поспешила в первые ряды. Сардон не отставал, где-то уже успев обзавестись увесистым колуном.
        Снаружи царил хаос и паника. Одна створка ворот отогнулась внутрь и повисла на единственной уцелевшей петле. Через образовавшийся пролом мертвецы темной волной просачивались во внутренний двор. Здесь уже было с десятка два зомби, которые теснили уцелевших защитников врат. Многие из крестьян лежали на земле — кто с разорванной шеей, кто без ног, некоторые все еще пытались дотянуться до оружия или же бороться с ожившими мертвецами, которые набрасывались на свежую плоть подобно стае волков на отбившегося ягненка.
        — Сардон, надо пробиться к воротам. С теми, кто прорвался — справятся, но новых надо остановить,  — сказала Шеба, извлекая клинки и врезаясь в самую плотную гущу мертвецов. Замелькали светлые лезвия клинков, разящие мертвую плоть и кости. Рядом плотной шеренгой копий действовали жители деревни. С разбегу они смогли насадить сразу пятерых зомби и пригвоздить их прямо к стене ближайшего дома. Пришел черед пустить и Сардону в ход свое оружие. До ворот было изрядное расстояние, на котором по пути оказалось три мертвяка.
        — Так… погнали,  — поудобнее перехватил он рукоять топора.
        Первый удар пришелся точно в голову мертвецу. Не успев ухватиться костяными пальцами за одежду, ходячий труп развалился почти пополам от стремительно рассекшего воздух колуна. Второму зомби удалось увернуться. Почти — тяжелое лезвие раздробило ему пол ноги. Потеряв равновесие, мертвец завалился на бок, а дальше его судьбу определили два молота, которыми работал деревенский кузнец, прорывавшийся следом. Третья помеха на пути устранилась сама: скелет, уже почти без плоти попытался атаковать Шебу. Девушка в несколько движений превратила его в мелко порубленную костную щепку.
        Сардон подоспел к пролому до того, как в него смог полностью пролезть зомби с крюками вместо рук. Один взмах колуна — и голова монстра превратилась в кашу стекшую под ноги. Тело попыталось шевелиться, но молот кузнеца размозжил позвоночник сокрушительным взмахом.
        Рядом показалась Шеба, смахивая гнилые останки плоти с клинков.
        — Еще раз сможешь создать такую стену?  — спросил ее кузнец.  — Выходить-то нам тут теперь незачем.
        — Нет,  — наемница тяжело вздохнула.  — Нужны щиты или доски, чтобы закрыть пролом. Какое-то время створка еще выдержит.
        Из ворот появилось еще двое мертвецов, и заработали клинки и топоры. Как только между бревнами показывалась новая пасть зомби, удар молота дробил череп, а остальное уже довершали клинки Шебы или же колун ее спутника. Постепенно двор расчищали, но некоторые зомби успели углубиться в поселение, и теперь их приходилось искать. Люди рассредоточились, к воротам подоспело всего лишь семь человек, да и те не в лучшей форме — у одного сильно шла кровь из рваной раны на груди, другой старался наложить жгут на обвисшую руку. Все были измотаны, смотрели без надежды. Казалось, они уже смирились с тем, что рано или поздно пасть оживших мертвецов сомкнется на их шее. Шебе изо всех сил хотелось хоть как-то подбодрить этих людей, сказать, что все получится, что надежда еще есть, и эта деревня, окруженная жаждущими смерти монстрами, не станет их склепом. Но что она скажет? Действительно ли произнесенные слова будут правдой? Ведь и самой ей казалось, что подземелье, которое, якобы, есть в руинах церкви бога Солнца — это последний шанс. Призрачный и почти недосягаемый шанс. И потому в глаза она старалась этим людям
не смотреть, поскольку страшно становилась от того, что смерть в них уже отражается, уже обжигает морозным дыханием.
        — Сардон…
        Он как-то подсознательно понял. Просто почувствовал то, что сейчас творилось у нее в душе.
        — Иди, я здесь справлюсь.
        Шеба благодарно посмотрела не своего спутника, но тот уже отвернулся на нового мертвеца, с клацаньем зубов ворвавшегося в проломанную щель.
        — Что стоите? Щиты, старые двери, доски… любое барахло сюда тащите, надо же заваливать этот лаз или вам не терпится покормить зверушек?  — услышала позади слова Сардона наемница, когда бегом поспешила к амбару. За ворота можно было какое-то время не беспокоиться, там все в надежных руках. Девушка неожиданно удивилась — когда это она стала так доверять своему спутнику?
        Человек с покалеченной рукой, который, по всей видимости, после смерти старосты стал тут главным, отправил небольшую группу вооруженных людей, чтобы отыскать прорвавшихся мертвецов и оповестить тех крестьян, кто еще остался в своих домах. Как бы нереально ни звучали слова чернокнижника, но бежать отсюда — единственная возможность спастись.
        — Нужно будет проломить стену. Там, где ближе всего идти к руинам церкви,  — Шеба понимала, что нарушить целостность защиты означает, что вернуться назад в случае неудачи они не смогут. Но время сейчас все равно работало против живых — не известно, что еще предпримут пастыри, от которых после взрыва пока что не было ни единого действия.
        — Нам всем придется покинуть эту деревню, но многие хотят взять с собой вещи… скот,  — качая головой, сказал калека.
        — Но… об этом же речи не может быть! Ничего, что нас задержит, мы не станем брать. Нужно будет очень быстро двигаться!
        — Я-то понимаю, а вот остальные. Не все захотят покинут деревню,  — с неизмеримой тяжестью в голосе сказал он и отвернулся.
        Шеба понимала, что оставшиеся в деревне обречены на растерзание. Этот человек, который взял на себя роль старосты — тоже.
        — Как можно скорее собери всех, кто готов, у стены. Чем быстрее мы отсюда попытаемся сбежать — тем больше шансов выжить.
        Калека кивнул и тут же подозвал ближайших крестьян. А Шеба направилась в амбар.
        — О, ты решила прекратить наши мучения, пока никто не видит?  — чернокнижник вновь накинул капюшон на голову. Остальные его собратья тоже пришли в себя и, скалясь, смотрели на наемницу.
        — Ты хочешь жить, как и все мы. И ты нам поможешь. Не мне судить эти мерзости, которыми ты тут занимался.
        — Зеленоглазая колдунья проявляет великодушие и взывает к чести,  — криво усмехнулся чернокнижник.  — Или же… Зеленоглазая Ведьма, да?
        Шеба знала, что эти слова значат в Срединных землях. Как и догадывалась, к каким последствиям приведет огласка этого имени. Если оно ничего не скажет крестьянам из глуши, то в Арконе или же в ордене смотрителей подобный титул может доставить ей серьезные проблемы.
        — Услуга за услугу, черный капюшон. Я позабочусь о том, чтобы тебя не приколотили здесь для корма мертвецов,  — через силу выговорила Шеба. Ей было неприятно осознавать, что ради успеха своей цели приходится идти на уступки чернокнижникам и заключать с ними сделку. Но сейчас было не до принципов — еще никто не гарантировал, что все они доживут до утра. А солнце тем временем все ближе склонялось к вершинам деревьев. Час-другой, и темнота покроет все вокруг, а это значит, что ни о какой вылазке за пределы стены и речи быть не может.
        — Чтож, это хорошо. Мы с братьями постараемся поспособствовать нашему общему счастливому спасению. Вот только вопрос с жертвой остается до сих пор отрытым…
        — Колдунья, Гарт просил сообщить, что все уже готовы…  — двое рослых мужчин подошли к плененным чернокнижникам, поудобнее перехватывая оружие в руках. Их взгляд не обещал ничего хорошего.
        Значит, калеку звали Гарт. Шеба постаралась запомнить это имя.
        — Этих оставляем или же сразу прикончить, чтобы не мучились?
        — Нет. Их придется взять… с собой,  — отрицательно кивнула головой Шеба. Крестьяне удивленно посмотрели на нее, до конца не веря в услышанное.
        — Они еще пригодятся, поверьте,  — еще раз повторила наемница, отвязывая толстую веревку и толкая вперед одно из чернокнижников.
        Оставив связанными руки, прочно притянутые к телу толстыми канатами, остальных пленников так же освободили, подняли на ноги и заставили шагать вперед.
        Выйдя из амбаров и осторожно пробравшись узкими проходами между домов, они оказались возле стены. За плотно подогнанными одно к другому бревнами не было видно, что творится на пути от деревни к холму, где торчала наполовину развалившаяся колокольня. Но Шеба знала — прямо за оградой десятки оживших трупов, которые жаждут разорвать все живое, что окажется рядом.
        Перед стеной собралось все поселение. Тех, кто решил остаться у своих домов и до последнего защищать родной кров, оказалось не много. Перед стеной некуда было ступить — женщины, дети, старухи, дряблые старики, поддерживаемые сыновьями, раненые, некоторых даже принесли на носилках. Все решили рискнуть. В последний раз. Но если этот раз мог принести спасение, то крестьяне, отчаявшиеся и потерявшие веру и в богов, и в духов, готовы были навсегда покинуть родные места.
        Глядя на них, Шеба с болью осознала: выживут не все. Те раненые, кто лишился ног, рук или же находился при смерти на носилках — их время уже сочтено, шансов нет. Но и те, кто пытается им помочь, тоже окажутся в огромной опасности…
        — Мне нужны люди, которые не обременены ранеными и стариками. Те, кто готов сражаться за себя и за жизни других. За наши жизни,  — показался Гарт, привязывая топор к покалеченной руке. Этот крестьянин так просто не сдастся и будет подобно загнанному зверю драться до последнего вздоха.
        — Вы будете отбивать атаки оживших мертвецов, держаться по краю и защищать остальных. Десять человек должны быть впереди и пробивать нам путь, еще пять — замыкающие. Всем все ясно?
        Люди, которых выбрал Гарт, согласно закивали и поспешили на свои места.
        — Все вернулись из поисковых отрядов?  — уточнил калека.
        — Вернулись все, вот только мертвецы где-то еще ходят,  — сказал один невысокий человек, почесав бороду.
        — Ладно, это нам уже не важно.
        — Ведьма, сейчас мы тебе не помощники. Скажи им, что нужна жертва. Смотри, вот тот паренек, он же почти труп. Последнее, что он может сделать благое — это освободить тех двоих от ноши и послужить на благо остальных,  — прошептал еле слышно чернокнижник на ухо Шебе.
        — Следи за своим языком,  — пихнула его наемница.  — Никого из жителей тебе не отдадут на растерзание, ворон.
        — Ну как знаешь… потом-то пойдет потеха, и ты это прекрасно понимаешь сама,  — усмехнулся кривым ртом чернокнижник. И Шебе стало до омерзения неприятно находиться рядом с ними. Возможно от того, что он говорил правду, и девушка прекрасно понимала, что так и будет.
        — Вы двое, бегом к воротам, скажите, чтобы бросали это дело и бежали сюда. Живо!  — крикнул босоногим мальчишкам Гарт и те сорвались с места.
        — А эти что тут делают, волки меня задери?!  — уставился на чернокнижников калека.  — Их надо было бросить в том амбаре.
        — Они нужны. К тому же, лучше не оставлять их вместе с мертвецами, кто знает, а вдруг они смогут зачаровать и использовать их в своих целях?  — парировала Шеба.
        — Будешь сама следить за ними. А если что-то пойдет не так, то лично их прирежешь. Или я помогу. Рядом эту погань я терпеть не собираюсь.
        Шеба выразительно посмотрела на чернокнижников, давая понять, что полностью согласна с калекой, и лучше им вести себя не вызывающе.
        — Ну начали, да помогут нам великие духи! Колдунья…
        Шеба согласно кивнула и, оставив чернокнижника на попечение двоих крестьян, которые стояли с краю толпы, подошла к бревнам стены. Дерево потемнело от влаги — лед стремительно таял. Корка сделалась ломкой, и даже если бы они остались в поселении, то к ночи вся защита, созданная магией, полностью бы растворилась. Выход был только один — пробиваться в руины.
        Девушка закрыла глаза, приложила руку к стене. Нити заклинания, которое держало лед, еще не полностью растворились. Она смогла мысленно начать вплетать в них новую силу, изменяя рунные цепочки. Вторая рука, устроив кинжал на поясе, нащупала подарок Фаразна. Сейчас камень был горячим и обжигал кожу. Шеба стиснула его как можно сильнее, чувствуя, как вновь поток энергии устремляется по руке, пронзает все тело и наполняет новое заклинание своей силой. Мир вокруг померк, отошел на второй план. Перед глазами возникла только цепочка магических символов, сплетавшихся воедино.
        В стороне послышался шум, кажется, крики. Но Шеба уже не могла отпустить заклинание, оно было почти готово, и если прерваться, то нужного эффекта не выйдет. Сейчас или никогда.
        И созданная, замерцавшая белыми и золотыми рунами магическая пентаграмма на миг ярко вспыхнула, а затем на огромной скорости вонзилась прямо в толщу стены. Раздался громкий треск разрываемого дерева. К нему примешался и звук хрустящего льда, который брызнул во внешнюю сторону тысячей осколков.
        Огромные бревна, вырванные из земли с корнем, на большой скорости выбросило вперед. Подобно гигантским дубинками они разметали вокруг десятки мертвецов. С хрустом и чавканьем тела зомби придавило осколками льда.
        Часть стены, почти в дом шириной, перестала существовать, разметав на приличное расстояние ближайших мертвецов и тем самым открыв путь для первых пятидесяти шагов.
        Только теперь Шеба смогла открыть глаза.
        — Ну же, вперед!  — крикнул Гарт и сам побежал в первых рядах. С каким-то всеобщим больным азартом все крестьяне, даже те, кто, казалось, был уже при смерти, закричали и устремились вперед. Их глаза переполнял страх и безумный восторгом. В этот момент не каждый осознавал, что делает. Лишь одна мысль возобладала над остальными — бежать, бежать вперед что есть сил, к спасительному остову церкви бога Солнца.
        Шебе удалось прорваться сквозь поток туда, где остались чернокнижники. Один из них уже не дышал, еще один сильно ранен, крестьяне же, охранявшие остальных, пытались освободить тех, кто был еще жив, из общих пут. Рядом валялись туши троих зомби, видимо, выскочивших из узкого прохода между ближайшим домом и стеной в тот миг, когда творилось заклятие.
        — Вот твоя жертва, давай,  — крикнула чернокнижнику Шеба, указывая на его раненого собрата. Тот со злостью зыркнул из-под капюшона.
        — Если хочешь жить, действуй же, ворон тебя разорви!
        И наемница разрубила путы на его руках. Счет времени шел на секунды — последние люди уже подходили к пролому. Подоспели бегом и те, кто защищал ворота. А вслед за ними темной массой приближалась толпа мертвецов, наконец ворвавшихся во двор.
        В руках чернокнижника возникло зеленое свечение. И он побежал вместе с толпой прочь из деревни. Шеба и остальные устремились следом. И как только стены остались позади, девушка, наконец, узрела те полчища мертвецов, которые поджидали за пределами поселения. Казалось, что им нет числа. Плотной толпой они надвигались на поток бегущих людей. Расстояние сокращалось с каждой секундой, и впереди ближайшие ряды зомби уже столкнулись с вооруженными защитниками.
        Чернокнижник воздел руки к небу, и оставленный где-то позади за стеной умирающий его собрат пронзительно закричал. Этот нечеловеческий вопль перекрыл все крики ужаса и рычание боевого клича крестьян. Зелено-желтое пламя высотой в человеческий рост вихрем понеслось на толпу зомби, обращая их в пепел.
        Шеба оглянулась, пытаясь найти взглядом Сардона среди последних рядов. Но подоспевшие защитники врат уже смешались с толпой. Вокруг царил сплошной хаос. Кто-то бежал быстрее, кто-то не успевал за всеми и начал отставать, спотыкался. Несколько человек упали, но никто не остановился, чтобы поднять их. Кричали дети, плакали женщины, которые отпустили руку своих матерей, сестер, мужей, дочерей. Ребенок, видимо отставший от родителей, озираясь по сторонам, звал маму. Шеба, попыталась ворваться в толпу, чтобы подхватить дитя за руку, но поток обезумевших, охваченных паникой и жаждущих спастись людей чуть не сбил ее с ног. Девушка потеряла из виду и то место, где видела ребенка, и край, которого держалась. Толпа непреодолимой волной несла ее вперед.
        Весь план Гарта пошел прахом. Раненые тормозили здоровых, те, кто охранял край группы, столкнувшись с первыми монстрами, вынуждены были задержаться и отстали от своей части. В итоге с одной стороны защитников вовсе не оказалось, и когда мертвецы приблизились, то жители стали для них легкой добычей.
        Вокруг разносились крики, стоны, вопли заживо раздираемых людей. Все это наводило ужас и панику и казалось самим пришествием Второго Катаклизма, о котором так часто упоминали в пророческих летописях.
        Наконец вырвавшись из середины потока, Шеба оказалась близко к краю. Сюда оттеснили всех немощных или же тех, кто не успевал за остальными. И здесь громче всего стонали люди, умирающие от цепких когтей и зубов зомби.
        Неожиданно наемница оказалась отброшена прямо в лапы мертвецов. Получив от кого-то сильный тычок в бок, она привалилась лицом прямо к телу мертвеца, покрытому обрывками одежды, меж которых торчало изъеденное червями мясо, начавшее гнить. Липкая холодная слизь попала на лицо и в рот. Шеба с омерзением плюнула и несколькими ударами рассекла первого попавшегося зомби. Но на его месте тут же появились еще несколько. Одного из них удалось обезглавить. Увернувшись от тянущихся когтей, наемница оттолкнулась от могильной плиты, возникшей на пути, и с размаху рассекла перед собой сразу троих. Но мертвецы начали окружать, отделив девушку от основной толпы людей.
        Первым пришедшим на ум заклинанием Шеба отбросила в стороны ближайших монстров, получив возможность пробежать немного вперед и вновь оказаться в рядах последних людей, активно работавших топорами. Здесь удалось перевести дыхание и, наконец, стереть с лица дурно пахнущую противную слизь, в которой, как оказалось, шевелились белые черви.
        Впереди еще несколько раз вспыхнуло зеленое пламя, расчищая путь к спасительным руинам. Вопли жертв, которых истязали заклинания чернокнижника, больше не вырывались из общего шума — стоны и предсмертные крики сопровождали повсеместно эту безумную, смертельную вылазку. Под ногами постоянно попадались тела людей, и Шеба несколько раз споткнулась, отступая вслед за последними рядами. Здесь уже смешались и зомби, и жители деревни, ставшие их добычей. И повсюду была кровь — в лужах грязи, на взрытой земле и белесых костях, торчащих из трупов — свежих и восставших.
        Неожиданно нога Шебы не ощутила под собой твердой поверхности. Девушка попыталась удержать равновесие, но как раз в этот момент когти одного из восставших мертвецов вцепились в ее запястье. От неожиданной боли, сковавшей левую руку, девушка чуть не выронила меч. По одежде потекла теплая кровь. Падая, Шеба, отмахнувшись, отсекла гнилую кисть монстра, мертвой хваткой сжавшей ее предплечье.
        Холодная, липкая и рыхлая земля больно врезалась в спину. Боль, ставшая за сегодня уже привычным чувством, не испугала девушку. Но одна мысль о том, что она отстанет и окажется полностью оторванной от общей группы, заставила Шебу бешено работать руками и ногами, пытаясь отбиться от упавшего сверху зомби. Они оказались вдвоем в яме, наполненной щепками и битым камнем. Когда-то эта могила служила местом упокоения одного из жителей деревни, теперь поднятым злой силой и направленным против своих потомков.
        Меч становилось держать все труднее, и девушка изо всех сил взмахнула правой рукой. Но клинок во что-то врезался. От неожиданности Шеба вновь споткнулась и повалилась набок. Мертвец, полыхая алыми глазами, потянулся к ее шее, стараясь подтянуться единственной уцелевшей рукой, на которой почти не осталось плоти. Выпустив меч, Шеба попыталась несколько раз ударить белесый череп кулаком. Костяшки пальцев взвыли болью в местах, где лопнула кожа. Но она этого не заметила. В голове была лишь одна мысль — как можно скорее выбраться, догнать остальных. Иначе ей не пробиться, иначе — смерть.
        Удар, еще один. Хруст костей, шипение. Мертвец усиленно напирал, не давая подняться. Позади в яму свалился второй, пытаясь схватить девушку за голову и ударить о камни.
        От страха и поднимающейся паники Шеба закричала. Кричала изо всех сил, не слыша собственного голоса, не совсем разбирая, что видит перед собой, потому что на глазах выступили слезы.
        Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! Я не хочу умирать, не здесь, не сейчас.
        Волна страха захлестнула ее с головой. Ничего не различая, Шеба лишь чувствовала новую боль и скользкие, холодные пальцы мертвецов, пытающихся прервать жизнь в ее теле.
        Все, она уже слишком сильно отстала — не догнать, не выбраться. Это конец.
        Неожиданно чьи-то руки обхватили ее. На границе мечущегося в панике сознания подумалось, что теперь ей уже не вырваться. Но руки оказались теплыми, горячими. В них не было той злобы и жажды разорвать.
        — Шеба, Шеба, Шеба, успокойся, Шеба!  — похоже, что ей кричали прямо в ухо, но голос едва-едва достиг сознания.
        Девушка открыла глаза — сквозь слезы и грязь показалось знакомое лицо.
        — Сардон…
        Несколько человек спрыгнули вниз и подняли ее за руки. Здесь был и кузнец с большими молотами, и один из сыновей Гарта — голову его покрывали бинты, но решимости во взгляде не убавилось. Сардон подхватил мечи и всунул их девушке в руки.
        — Не теряй,  — подмигнул он и улыбнулся.
        Шеба ощутила, как под ногами вновь появилась твердая и ровная земля. Сердце перестало бешено колотиться, пытаясь вырваться из груди. Дрожь начала проходить, а вместе ушедшей паникой, вновь отчетливо защипали раны на руках.
        — Быстренько-быстренько, Шеба, не отставай — работай ногами,  — за плечи подталкивал ее вперед Сардон.
        Рядом были крестьяне, на ходу раздававшие размашистые удары ожившим мертвецам. Толпа зомби стала не такой плотной — многие мертвецы отвлеклись от основной массы людей, занявшись теми, кто упал и не мог больше сопротивляться. Шеба не видела их, не видела и ни одного монстра — люди вокруг держались плотной стеной. Ей всего лишь требовалось не отставать.
        — Сардон… спасибо,  — охрипшим от крика голосом сказала Шеба.
        — Рано пока,  — пожал плечами ее спаситель и протянул второй клинок.
        Коснувшись ладони, оружие по велению мысли девушки сложилось, вновь приняв облик обыкновенного кинжала. Наемница устроила его на поясе — второй рукой она уже не могла сражаться.
        Попеременно меняясь, стараясь обходить наиболее плотные скопления мертвецов, они все же успели достигнуть остальных. Вновь впереди замерцали вспышки зеленого света — чернокнижник пробивал путь в первых рядах.
        Шеба не знала, сколько они прошли, сколько еще осталось до руин. Но ей этот путь сквозь ужас и боль казался длящимся бесконечное количество часов. Лишь только небо, которое недавно начало темнеть, говорило о том, что сумерки еще не наступили, а значит, время текло своим обычным ходом.
        Справа резко возникли очертания церкви. Каменное строение, возведенное более пяти веков назад, несмотря на запущенный вид, все еще выглядело внушительно. Вблизи церковь оказалась намного массивней и походила на маленький замок. Окна, узкие и продолговатые, начинались высоко от земли — дотянуться до них было невозможно.
        Продвижение вперед резко остановилось. Почувствовав, что добыча больше не собирается бежать, зомби с возросшим азартом устремились на жителей.
        — Да что же они медлят?  — не выдержала Шеба, стараясь пробиться сквозь толпу людей, напирающих друг на друга. Приходилось расталкивать их локтями, чтобы хоть немного продвинуться вперед.
        Вновь сверкнул яркий свет, разгоняя сгущающиеся сумерки, и толпа резко хлынула вперед. Уже через несколько мгновений Шеба оказалась под высокими сводами церкви, грозно нависшими над головой. Где-то крыша провалилась, и через проемы еще светлело небо. Вокруг стало свободнее — люди старались убраться подальше от входа, сливаясь с темнотой мрачного помещения.
        С грохотом лязгнул железный засов, зазвенели цепи. Добрались. Наконец-то этот кошмар закончился. Теперь толстые каменные стены и прочные железные двери отделяли их от полчищ зомби, бессильно шипевших снаружи.
        Шеба, чувствуя, как все тело ноет от боли и ссадин, обессилено рухнула на пол там, где и стояла. Кажется, на обеих руках были сбиты костяшки пальцев, на левом предплечье что-то тяжело висело и стягивало…
        — Фу, пакость!  — подошедший Сардон, отдернулся и, достав нож, разрезал пальцы сжатой кисти мертвеца, что так и остались на руке Шебы.
        Девушка попыталась выдавить из себя улыбку.
        Своды храма наполнились стонами и тихим плачем. Люди звали своих близких, искали родных, оплакивали тех, кого растерзали зомби.
        Шеба огляделась. Внутри все сжалось от нестерпимой боли. Захотелось плакать. Их было в десять раз больше перед уходом из деревни…
        — Значит, тебе удалось выжить,  — прозвучал над головой голос, от которого Шеба вздрогнула.
        Человек в черных одеждах остановился рядом, сложив руки на груди. На чернокнижнике не было ни единого кровоподтека. Балахон, казалось, не получил ни одной новой дырки ни от зубов, ни от когтей зомби.
        — Тебе тоже,  — сухо ответила Шеба, поджав поближе к себе ноги и уткнувшись лбом в колени.
        — Но не моим собратьям по цвету плаща…
        — Ах ты тварь! Я тебя сейчас убью! Пустите, пустите!  — громкий крик разорвал мерный шум тихих стонов и рыданий. С другого конца холла крестьянин бежал прямо к чернокнижнику, замахиваясь широким тесаком. Кто-то успел перехватить его, выбить из рук оружие. Но человек продолжал кричать, глядя полными ненависти глазами.
        — Он убил мою жену, понимаете вы?! Я видел, как она истязалась, как кричала, точно из нее вытягивали саму душу!
        — Твоя жена была обречена, ей разорвали весь бок, глупец,  — не пошатнувшись, медленно проговорил чернокнижник. Его голос не был ни громким, ни содержал эмоций, но эхо от него, отразившись от сводов, перекрыло весь шум.  — Вы все, кто здесь сидит сейчас… Вы все бы уже погибли, если бы не та магия, которую вы так ненавидите. Если уж не хватает у вас ума быть благодарными, то хотя бы молчите и заткните всяких умалишенных. Тут и без того хватает проблем…
        — Ну ладно тебе, умный, не строй из себя героя,  — перебил чернокнижника голос Гарта. Шеба оглянулась, ища взглядом калеку. Тот обнаружился возле колонны — его лицо было едва выхвачено из темноты блеклыми лучами зашедшего солнца, которые просачивались через прорехи в крыше. Но даже в таком свете бледность лица Гарта заставила Шебу забеспокоиться.  — Ты же говорил, что здесь есть тайный ход. Вот и займись его поиском, пока эти костяки не пролезли и сюда.
        — Да-да, вот только в одиночку я долго буду с этим возиться, а, как я понимаю, подсветить нам здесь нечем, да?  — в голосе чернокнижника разливалась самодовольная язвительность.
        — Подсветишь своей магией… Кого надо, того и бери в помощь. Я бы и сам с тобой прогулялся, вот только, наверное, не сейчас.
        Шеба подошла поближе к Гарту. Дела его были совсем плохи — одного взгляда хватило, чтобы понять — этот человек умрет еще до того, как на небе появятся первые звезды. Одежда насквозь пропиталась кровью, на ногах, в нескольких местах перетянутых жгутами, неестественно торчали рваные куски кожи сквозь изодранную в лохмотья одежду.
        — Я могу чем-то…  — начала Шеба, но фраза умерла на половине. Чем она могла помочь ему? Здесь даже при помощи магии исцеления придется постараться. А уж с ее в этом познаниями даже и пытаться не стоит.
        — Найди этот проклятый ход — поможешь и мне, и всем остальным.
        На поиски вызвалось много добровольцев. Люди не могли сидеть и бездействовать, слушая, как совсем рядом скрежетали зубами мертвецы, желая поскорее расправиться со своей добычей. Чувство страха и беспокойства все более усиливалось, чем темнее установилось. Через прорехи в потолке больше не было света, все вокруг погрузилось в полумрак. И лишь в высоких окнах отражалось свечение. Красное. Каждый знал, от чего исходит этот свет — так горели пустые глазницы восставших мертвецов.
        — Я догадываюсь, где скорее всего дверь,  — сказал чернокнижник, когда все, кто решил отправиться на поиски, собрались вместе.  — Она в покоях настоятеля. Здесь когда-то монастырь был. Но поскольку в покоях окна низко расположены от земли, то там может быть полно оживших мертвецов.
        После того ужаса, который пришлось пережить на пути к церкви никого не смущала вероятность столкновения с зомби в узких коридорах.
        Кто-то смог добыть огонь и поджечь несколько досок, которые отыскали здесь же. Темнота отступила к потолку и дальним стенам — несколько небольших огней собрали вокруг себя уцелевших жителей.
        Чернокнижник, держа горящую деревяшку, уверенно зашагал к противоположной стене длинного холла. Шебе не требовался свет, но распространяться об этом сейчас было бы крайне неразумно. Для жителей и так достаточно потрясений, а такая особенность, помимо странного внешнего вида, явно не поспособствует их расположению.
        Протяженный холл плавно уходил вглубь холма. Повсюду валялись обломки камней, гнутые канделябры, какие-то сгнившие гобелены. Но по виду всего хлама, что тут встречался, Шеба могла бы предположить, что забросили это строение не так уж и давно по сравнению с тем, сколько столетий мертва религия бога Солнца.
        В преграждавшей путь стене показалась высокая дверь, окованная сталью. Из-за нее отчетливо доносился скрежет и шаги.
        — Готовы?  — чернокнижник взялся за засов. Сталь, схваченная ржавью, не поддалась.
        — Дай-ка,  — отодвинул его в сторону кузнец, примерился молотом и обрушил свое грозное орудие. С грохотом засов подался. Где-то позади от неожиданности вскрикнуло несколько женщин.
        В открывшуюся дверь ворвались получившие свободу монстры. На них уже мало осталось от человеческого — плоть истлела и осыпалась, оставив только белые кости.
        В несколько ударов с тремя скелетами было покончено, огонь в их черепах погас. Впереди открылся темный лабиринт ходов. Чернокнижник первым шагнул вперед, держа перед собой факел. Длинная вереница узких и низких переходов уводила прочь от выхода в основной зал. Дверь пришлось закрыть — один из группы остался на случай, когда понадобится вновь ее отпереть.
        Несколько раз по пути попадались забредшие сюда зомби. Но мертвецы не успевали даже среагировать, как на них обрушивался град ударов. Чернокнижник уверенно шел вперед, как будто знал дорогу. Прищурившись, Шеба заметила, что он смотрит куда-то на стену поверх дверей, которых по разные стороны коридора насчитывалось порядка десятка. Над каждой дверью были прибиты таблички, на которых в камне отражались письмена. Шеба не смогла разобрать языка, на котором они были начертаны, но их проводник в черном капюшоне, похоже, неплохо в этом разбирался.
        — Вот она,  — с торжеством в голосе сказал чернокнижник, остановившись у одного из поворотов. Дверь в конце короткого коридора ничем не отличалась от предыдущих.
        — Дверь, которая приведет нас к подземному ходу?  — уточнил Сардон, с недоверием глядя на проводника в черном капюшоне.
        — Нет,  — не поворачиваясь, недовольно ответил тот.  — Дверь в келью настоятеля.
        — И как же нам ее открыть?  — подошел Сардон поближе и поводил рукой в поисках ручки или же задвижки. Ничего подобного не оказалось — поверхность двери была гладкой.
        — Не так, как ты думаешь,  — Шеба отметила, как в голосе чернокнижника появилось раздражение. Большее, чем тот обычно выказывал.
        — Если ты так хорошо тут все знаешь, то дерзай,  — Сардон поднял вверх руки и с досадой махнул, отходя в сторону.
        Чернокнижник подошел к двери и, проведя рукой рядом по стене нащупал трещину в каменной кладке. Вернее, такой показалась она Шебе на первый взгляд. Присмотревшись внимательнее, девушка поняла, что это неглубоко прочерченные письмена, все того же вида, что красовались на табличках поверх дверей.
        Чернокнижник отошел на шаг от двери, затем поклонился и что-то быстро сказал. Прежде чем все успели удивиться, дверь глухо ухнула, а затем отошла от стены, мягко отъезжая в сторону. Открыть ее полностью теперь можно было всего лишь легким движением руки.
        — Откуда ты знаешь тайны этого храма?  — Шеба ухватила чернокнижника за рукав и тихо прошептала, чтобы никто из остальных не услышал.  — И не говори о том, что хорошо изучил записи. Церковники ни единого писания не оставили после себя.
        — Просто не те книги смотришь,  — вырвал рукав тот из хватки наемницы.  — Ты никогда не задумывалась, почему появились люди в рясах черного цвета, которых вы зовете чернокнижниками? Не задавалась вопросом, куда делись разом все священники бога Солнца, когда стало ясно, что Империя людей доживает свои последние дни?
        И отвернувшись, он быстрыми шагами удалился вглубь кельи. Девушка смотрела ему в след, и от страшных догадок, которые зародились в сознании, ей стало очень зябко.
        — Нет, этого просто не может быть,  — покачала она головой, стараясь забыть сказанные чернокнижником слова.  — Это просто не способно быть правдой.
        Келья оказалась небольших размеров. Едва все смогли в нее свободно поместиться. Встретили их лишь дряхлеющая кровать, стол, возле которого валялись обломки, похоже, некогда бывшие скамьей. Окон здесь не было — лишь наверху, у самого потолка, две темные щели, даже днем едва ли способные осветить помещение целиком. Пустые стены когда-то украшала роспись, но время сыграло свою роль — изображения истерлись и померкли.
        — И где же обещанная дверь?  — Сардон озирался по сторонам.
        Факел освещал всю комнату, но ничего, похожего на ход не было видно. Люди судорожно шарили руками по гладким стенам. Чернокнижник, стоя в центре, молчал.
        — Может, ты ошибся?  — спросил кузнец, отодвигая в сторону стол, который от прикосновения развалился на части.
        — Ну-ка, ты,  — Сардон схватил чернокнижника за горло.  — Завел нас, да? Что ты задумал?
        — Да погоди,  — Шеба перехватила руку мужчины. Человек в черном балахоне вырвался и отошел на шаг, упав на пол. Он судорожно водил руками по стенам и полу, без конца повторяя что-то.
        Шеба приблизилась к нему. Лицо чернокнижника, казалось, стало еще бледнее, губы превратились в узкую бескровную полоску.
        — Не может быть, не может быть, не может быть,  — смогла разобрать Шеба.
        — Что, что? Что не так?
        — Не может быть, не может быть…
        — Что случилось?!  — голос Шебы изменил ей, срываясь на крик. Все переводили взгляд с нее на человека, мечущегося по комнате и отчаянно пытающегося что-то найти.
        — Его нет…
        Чернокнижник бухнулся на пол, прямо в пыль. Капюшон с его головы слетел, обнаруживая бледное лицо и уставившиеся в одну точку глаза.
        — Чего нет? Двери? Может, она не здесь?
        — Нет,  — покачал головой он.  — Дверь вот.
        И его перст указал прямо на глухую стену напротив входа. Обычная стена, и лишь в середине виднелся небольшой круг, перечеркнутый косой линией.
        — Это замок… Но ключа здесь нет. Нигде,  — рассеяно сказал чернокнижник севшим голосом.
        — Кто-то забрал ключ. Здесь, в келье настоятеля, всегда должен был быть второй ключ. Но его нет.
        — Ну, так давай просто пробьем проход, если он тут,  — предложил один из людей, примериваясь к стене.
        — Бесполезно. Это единый массив камня. Кроме как через ход, попасть туда мы не сможем никак. Нужен ключ.
        — Как он выглядит-то хоть?  — Шеба чувствовала, в какую западню они попали. От этого волосы становились дыбом, а липкий страх подбирался к самому горлу.
        — Стальной конус с небольшой перекладиной. Его можно еще принять за косой крест.
        — Стойте… так ведь… такой был у нашего старосты. Он говорил, что это важная вещица и ее надо беречь. Он носил ее в мешочке у себя на шее,  — вспомнил кузнец.
        — Ты это серьезно? Да?  — чернокнижник одним рывком вскочил с пола и приблизился к кузнецу, схватив того двумя руками за одежду.  — Кожаный мешок размером с кулак?!
        — Да,  — попытался отстраниться кузнец.
        Но чернокнижник уже отпустил руки, неуверенно отступил назад. Его рот пополз вверх в кривой усмешке, тело задергалось.
        Шеба забеспокоилась и мысленно приготовилась в одно движение обезвредить его. Но чернокнижник смеялся. Истерически, гогоча и крича, он хохотал все громче и громче.
        — Ты совсем тронулся умом?  — удивленно спросил Сардон, хмурясь и недоверчиво глядя.
        — Вот Йордген, вот паскуда!  — выкрикнул чернокнижник куда-то к потолку.
        — Кто это?  — спросила Шеба.
        — Старший… а, не важно… ты же помнишь того храбреца, который вышел за ворота и пустил «волну очищения»?
        Шеба поняла, что речь идет о сильном заклятии, которое они с Сардоном увидели, когда только что вышли к деревне.
        — Ваш староста ведь погиб, защищая ворота, так?  — не переставая смеяться, спросил чернокнижник кузнеца и тот неуверенно кивнул, добавив:
        — Перед вратами. Его растерзали в паре шагов от стен.
        И человек в черном балахоне загоготал еще сильнее.
        — «У меня есть важное дело», «я должен пробить путь, мы сможем уйти»,  — выкрикивал он вновь и вновь.  — Йордген… гордец и хитрый лис… глупый лис…
        Внутри у Шебы похолодело. Она все поняла за миг до того, как чернокнижник произнес:
        — Ключ остался с телом Йордгена и вашего старосты. Перед вратами в деревню.



        — Глава 11

        К вечеру Рианон решила зайти в комнату Фаразона. Марни уже была здесь, и меняла примочки колдуну. Но, как и обмолвился Феликс, Хранитель довольно быстро приходил в себя. Биение сердца пришло в норму, а испарина на лбу стала проступать гораздо реже. Лишь цвет лица оставался все таким же бледным, но как считала Марни, и это вскоре должно было пройти.
        — Я думаю, что он и правда уже через день-другой полностью восстановится,  — ответила на невысказанный вопрос Марни.
        Рианон улыбнулась. Значит, так пытавшемуся увидеться с Хранителем Марку ждать осталось не долго. Когда девушка сказала ему о случившемся, то заметила на лице человека сильное беспокойство.
        — Я так и знал,  — сказал он тогда, узнав о ранении Фаразона. Но что именно знал Марк, девушка так и не смогла добиться. Все это настораживало. Рианон начала подозревать, что встретиться с Фаразоном Марк хочет для того, чтобы о чем-то предупредить. Иначе бы так просто он не заговорил об этом в первый день после того, как очнулся. Марк даже не вспомнил про кровавик и книгу, а сразу же заговорил о колдуне. Это должно было быть что-то очень важное. Рианон только не могла понять, почему он не сказал этого до того, как полез в драку? Или понял только когда уже начался бой?
        Девушка попыталась вспомнить все подробности, но ничего не смогла отметить, чтобы явно говорило о какой-то опасности. Да и некогда в тот раз было Марку — ведь он так жаждал мести, что вокруг ничего больше не замечал…
        — Чем быстрее я его увижу, тем лучше будет. Возможно, что лучше для всех,  — сказал Марк, когда Рианон заходила в его комнату.
        — Сначала ты всех грозишься убить, а теперь спасать собрался?  — с усмешкой задала вопрос наемница. Но юноша смотрел не отводя взгляда в сторнону. Он точно знал что-то.
        Рианон сказала, что колдун сейчас крепко спит, и все равно не сможет поговорить с Марком. Правда, пришлось пообещать помочь юноше добраться до Хранителя, как только тот откроет глаза.
        В комнату осторожно вошла Лаура, держа в одной руке посох колдуна.
        — Вот, я принесла. А то он внизу так и остался,  — сказала девушка, ставя посох возле одной из стен неподалеку от кровати, и осмотрелась в комнате. На стенах висело множество полотен с изображениями каких-то людей. Многие из них были в мантиях, некоторые — облачены в различные латы и вооружены.
        — Кто это, интересно?  — спросила шепотом Лаура.
        Девушки пожали плечами. Мало ли кто мог быть на стенах в покоях колдуна, который живет уже несколько сотен лет. Но затем Лаура обратила внимание на картину поменьше, висевшую возле самой кровати Фаразона. На ней было запечатлено несколько человек, стоящих на ступенях какого-то большого каменного строения.
        — Не может быть!  — воскликнула Лаура, и сестры дружно шикнули на нее.
        — Нет, вы посмотрите. Там же Дрейк и Феликс… да и сам Фаразон вот он,  — указала Лаура рукой на картину.
        Действительно, среди прочих незнакомых людей в мантиях и плащах разных цветов, находились трое известных Хранителей.
        — Так это же…  — озарило Рианон.  — Это ведь и есть Орден…
        — Это все Хранители?  — спросила Лаура, уже понимая ответ на свой вопрос. Под портретами возле самой рамки обнаружились и подписи, которые обозначали имена изображенных людей. Здесь были и совсем древние старики, и довольно молодые люди, и даже нескольких эльфов.
        — Сколько же их всего…  — восхищенно пролепетала Лаура.
        — Пятьдесят… Чуть больше, чуть меньше в разное время,  — прошептал Фаразон, не открывая глаз. Он все еще тяжело дышал, но уже пришел в сознание.
        Девушки обернулись, услышав голос колдуна.
        — Весь Орден Хранителей здесь, хотя все они давно уже мертвы,  — сказал Фаразон. Поначалу можно было подумать, что эти слова не принадлежат Хранителю, потому что лицо колдуна оставалось недвижимо. Лишь губы едва заметно шевелились, когда он говорил.
        — Рианон в порядке?  — спросил Фаразон.
        — Да, я здесь,  — сказала девушка, подходя к кровати, и коснулась своей рукой ладони колдуна.  — Благодаря тебе.
        — Хорошо…
        И Фаразон вновь заснул. Девушки решили больше не мешать и потихоньку вышли из комнаты, притворив за собой дверь. Они прошли обратно в свои комнаты. И, проходя мимо покоев хозяина таверны, Рианон вдруг вспомнила, как Хранитель упоминал о том, что он — последний в роду. Тогда откуда у него могла взяться сестра? Слова его не вязались с действительностью. Как и тогда с таверной, когда Дрейк посулил всем безопасность. Нет, все-таки ему доверять нельзя. Он действует только в своих интересах.
        Рианон решила, что стоит лишний раз предупредить об этом сестер. Но это уже к утру, когда начнется новый день и станет ясно об отправлении каравана, который они нанялись сопровождать.

* * *

        — Я просто пташка. Я порхаю над землей, неся небесный свет с собой. Вот только если я нагажу на голову — не обижайтесь,  — весело напевал Нед, пролетая над полями и распугивая работающих на них фермеров.
        — Ну и где эта рухлядь? Где эти вонючие руины, что я должен найти, а? Я вас спрашиваю!  — рявкнул он, приземляясь прямо на играющих у реки детей. Те с визгом разбежались.
        — Вот-вот, правильно. А то расплодились тут,  — демон фыркнул и полюбовался на свое отражение в воде, а затем вновь взвился в небо.
        Через пару часов полета он заметил полуразрушенные башни, находящиеся чуть южнее принятого им направления.
        — Ну наконец-то, руины Императорского дворца, великий памятник для потомков, а по мне так просто очередной свинарник. Будет очень скучно,  — и, вздохнув, демон повернул к разрушенным строениям.

* * *

        В центральном зале таверны «Пристанище Хранителей» стояла необычная тишина. Видимо сказалось потрясение от недавнего пожара в конюшне. Как ни странно, но большую часть лошадей конюх — хромой горбун, успел вывести из самого пекла, хотя сам отойти от конюшни отказался и сгорел вместе с ней. После чего было много криков, ссор и даже угроз, особенно от приезжих торговцев. В итоге тавернщик возместил стоимость лошадей и предложил бесплатное обслуживание в течение недели всем пострадавшим. Однако большинство на это не согласились и немедля покинули таверну.
        За одним из столов сидели Дрейк с Сюзанной и тихо беседовали. Как ни странно, но хозяин таверны был необычно трезв и даже не притрагивался к вину.
        — А после того, как я проверю состояние линкора, что тогда? Нед ведь уже должен будет вернуться. Мы отправимся домой или есть еще какие-то дела?  — спросила Сюзанна.
        — Ты так это говоришь, словно отсюда легко уйти. Я потратил больше тысячи лет на то, чтоб найти путь домой, а ты решила, что «раз-два и готово»?  — усмехнулся Дрейк.
        — Тысячу лет? С тех пор, как ты уехал в эту свою «экспидицию», у нас прошло всего три месяца. А с момента исчезновения Неда — неделя, я что-то немного путаюсь,  — задумалась девушка.
        — Видимо этот мир находится довольно далеко от Дома, поэтому такая «рассинхронизация» во времени. А после того, как я призвал сюда Неда, пошел эффект сингулярности, сначала ваше время начало опережать наше, но сейчас все уже должно согласоваться. Видимо, наши времена теперь одинаковы,  — Дрейк вычерчивал что-то на листке бумаги и демонстрировал Сюзанне, та же в свою очередь согласно кивала.
        — Тысяча лет, Дрейки. Тебе, наверное, тут все жутко надоело, ведь насколько я помню, ты кошмарно нетерпеливый,  — засмеялась девушка.  — Так как насчет дороги домой? Что мешает то?
        — Барьер,  — грустно вздохнул хозяин таверны.  — Этот мир относится к классу «закрытых». Я это слишком поздно понял. В одну сторону барьер проницаем с трудом, а в другую — вообще практически нет. Боюсь, что только Неду удастся его пробить и вернуться обратно. Как-никак его тут удерживает призывающий круг. Если его стереть, то связь Неда с миром ослабнет, и пожелай он отправиться домой — его все равно что «изгонит» из мира. Я ему даже немного завидую. Нам так легко не отделаться. Но знаешь что?  — Дрейк заговорил шепотом.  — В этом мире есть Якорь.
        — Чтоооо?!  — Сюзанна вскочила со стула.  — Да не может быть. Почему мы об этом не знали? Нам известно обо всех, даже о тех, что находятся в иных «закрытых» мирах.
        — Тише, тише, не так громко. Это действительно загадка. Но сейчас я тебя действительно удивлю. Он тут не один. Я обнаружил целых два Якоря. Представляешь? Две штуки в одном мире. Подобное совпадение было лишь раз на моей памяти. Тот шаткий мир, который и существовал то лишь за их счет. Когда мы их сломали, он еще так красиво рванул,  — Дрейк нервно хихикнул.
        — Два. Невероятно,  — девушка медленно опустилась на стул и отпила вино из бокала.  — То есть, тут тоже все держится на них? И если что — все развалится?
        — Нет, тут ситуация другая. Тут такое ощущение, что Якори связаны не с миром, а с барьером вокруг него. Хотя теперь Якорь только один. Первый мне пришлось уничтожить — его «осквернили».
        — А почему ты не воспользовался вторым? Ведь Якори по сути удерживают Дом вне всех миров. А потому — это самый быстрый путь к нему — универсальный телепорт. Что тебя останавливало?  — не унималась девушка.
        — Второй Якорь был мертв. Точнее — в нем не осталось энергии. Как я уже сказал, они имеют очень сильную связь с барьером, но чтобы Якорь можно было использовать для наших целей, он должен быть заряжен. А этот энергию практически не получал. Барьер ее расходовал на удержание местных обитателей. Я думаю, ты понимаешь, о каких я говорю,  — Дрейк наклонился поближе к девушке.
        — Собственно, барьер тратит огромную уйму сил на удержание тут меня. А потому Якорю достаются лишь жалкие крохи. Но теперь все изменилось. Осталось еще чуть-чуть. Если добавить совсем немного энергии барьера… Если барьер перестанет столько тратить на удержание местных… Понимаешь, что это значит?
        — Это значит, что мы отправимся домой,  — улыбнулась Сюзанна: — Дом заждался тебя, Магистр.
        — Опять мимо,  — фыркнул Дрейк:
        — Энергии хватит на перемещение кого-то одного, а потом Якорю понадобится еще лет пятьсот, чтобы набрать силу.
        — Но мы не можем оставлять то, что не способны охранять. Это ведь долг Стражей. Не можешь защитить — уничтожь,  — задумчиво пробормотала Сюзанна.  — А это значит, что после перемещения нельзя оставлять его. Надо разрушить.
        — Да, так что тебе не найти выхода из этого мира. Тебе придется остаться здесь, сестренка. Остаться здесь и умереть,  — сказал Дрейк.
        На некоторое время за столом воцарилось молчание, а затем Сюзанна улыбнулась:
        — Ну, тогда я постараюсь успеть помочь тебе как можно больше.

* * *

        Тень от человека заплясала, подражая танцу огня, горящего в небольшой ямке.
        — Это еще кого сюда принесло?  — недовольно обернулся давно не бритый мужчина.
        Несколько человек встали и взялись за рукояти мечей.
        — Ох, ребятки. Я глазам не верю. Вот повезло так повезло. Вы ж наверное грабители или того лучше — убийцы, а может — наемники?  — довольно нагло спросил молодой парень в распахнутом плаще, из-под которого виднелись две, одетые крест на крест перевязи.
        — Ты еще кто такой? Откуда взялся?  — рявкнул главарь.
        — Я-то? Я Нед. Обычное дитя порока. Вам рассказать о моем рождении? Или о том, как меня зачали? О, это был просто праздник насилия и смерти. Двум поколениям пришлось умереть, чтобы объединить во мне, своем отпрыске, совершенно несовместимых… существ,  — злобно засмеялся парень.
        Бандиты попятились, но затем главарь заорал:
        — Прикончите этого психа, он ведь теперь знает, где наш лагерь!
        — Я могу и отпустить вас, если отдадите мне свои деньги,  — задумчиво протянул Нед, глядя на бежавших к нему разбойников, которые уже обнажили мечи.
        — Не хотите, как хотите,  — грустно вздохнул демон и откинул плащ назад, одним движением снимая с перевязи пристегнутый к ней большой черный арбалет.
        Несколько раз, почти без перерыва, щелкнула тетива, и бандиты, скорчившись, упали на землю.
        — Ну вот, а сколько храбрости было в ваших глазах. Ах, вы ж мои бедняжечки, больно да? Внутри все горит, да и снаружи тоже. Кажется, что выворачивает наизнанку?  — Нед прошел мимо лежащих и направился к главарю.
        — Но как? Ты не перезаряжал. Да и стрел нет!  — с ужасом воскликнул тот и потянулся за топором.
        — Ну а зачем мне стрелы? Это ж арбалет Мора как-никак. Люди твои просто заболели. Выражаясь по-научному, хотя ты ни слова и не поймешь — у них терминальные необратимые стадии самых разнообразных, ужасно заразных смертельных болезней. Умирать они будут до утра, но даже пошевелиться не всякий из них сможет. Так что для меня они абсолютно безопасны,  — пристегивая арбалет на перевязь, пояснил демон.
        — Чтоб мне с тобой сделать такое. Вот невезуха, страшный ты, да еще и не бритый, прям даже не хочется что-то. Да и поиграл я совсем недавно,  — рассуждал парень, подходя все ближе к отступающему разбойнику.
        — Ну не буду тебя долго мучить,  — и с этими словами Нед выхватил свой клинок и направил его на главаря бандитов.
        Раздался тихий мелодичный звон, будто кто-то стукнул ложкой по хрустальному кубку. Но с каждой секундой звон становился все неприятнее, теперь он звучал как резкий, отвратительный визг. Разбойник зажал уши руками и, скорчившись, повалился на землю. Нед неспеша подошел к нему вплотную и начал рисовать в воздухе узоры мечом, не касаясь тела человека. Бандит завопил во весь голос. Кожа с его тела облезала клочьями, кости с хрустом ломались и выходили острыми осколками из плоти. Затем хлынула кровь из ушей и он, забулькав, замолчал. Кусок плоти, в который превратилось тело бандита, еще несколько раз дернулся в конвульсиях, и напоследок взорвались глаза. Засмеявшись, Нед прижал клинок к траве, заставив звук умолкнуть, а затем убрал меч в ножны.
        — К вам я вернусь попозже,  — обратился демон к лежащим на земле людям и шагнул в провал между камнями.

* * *

        — Ну и сколько часов я буду рыскать по этим катакомбам? Все обрушилось, совсем строить не умели,  — ворчал себе под нос демон, преодолевая очередной завал. Несколько раз ему приходилось пользоваться мечом, взрывая бетонные стены. Наконец, Нед достиг запечатанной комнаты.
        — Вот оно, я просто до соплей счастлив,  — буркнул парень и разрубил массивный замок пополам. Внутри чудом сохранившейся комнаты царило запустение. Пол и стены покрывал толстый слой пыли. Подойдя к дальней стене, демон смахнул с нее пыль и полюбовался на искусно вырезанную фреску.
        — Красота. Наверное, очень ценная,  — и с этими словами Нед разбил лепнину. За фреской обнаружилась небольшая ниша, в центре которой лежал каменный ключ.
        — И из-за этой фигни мне пришлось столько тут лазать?  — ругнулся демон, забирая ключ и пряча его куда-то под плащ.  — Дрейк мне теперь по гроб жизни обязан. Пора выбираться, а то скоро рассвет. Он должен тут быть на рассвете, если опоздаю, то Дрейк вместо благодарности мне голову оторвет,  — и, помочившись на основание бюста Императора, Нед вышел из комнаты.

* * *

        Около реки стоял человек. Его лицо напоминало истертую временем картину. Черты казались нечеткими, расплывчатыми. Лишь глаза были ярки на этом лице. Они бездонной пропастью смотрели так, будто бы пронзали насквозь и чувствовали муки пронзенного.
        Мужчина вдохнул воздух с реки. Совершенно другой запах — не такой, как от моря — соленой, зеленоватой и темной толщи воды, которую он вынужден был ощущать веками. Теперь этого больше нет. И вода в реке совершенно не походила на морскую. Потому он и не испытывал к ней отвращения.
        — Ха! Привет, по тебе прямо часы сверять можно,  — хохотнул позади парень.
        Мужчина резко развернулся и выхватил меч. Клинок сверкнул бирюзовым отблеском. По прожилкам, испещрявшим лезвие, казалось, нечто постоянно переливалось. Это заставляло клинок, накрепко схваченный рукоятью с широко разверзнутой пастью посередине, мерцать. Меч находился в движении, оставаясь между тем неподвижным в крепко сжатой руке.
        — Ух, ух, какой ты резкий. Не кипятись, приятель. Я тут не воевать пришел. Меня Нед зовут, я по делу,  — демон осторожно приблизился к незнакомцу, но тот и не думал опускать оружие. Молча салютовав мечом, мужчина бросился в атаку.
        Нед, выхватив свой клинок, блокировал удар противника. От последовавшего неприятного звука тот отшатнулся и попытался разглядеть меч демона. Нед сжимал в руках лишь гарду, а на месте лезвия была пустота.
        — Удивлен? Это весело, но мой клинок из особого темного стекла. Его днем не видно, так что ты не узнаешь — какой он длины, формы и вообще — куда я ударю,  — улыбнулся демон.
        Воин мгновенно отступил и выставил впереди себя руку, с которой слетело целое облако огня, охватившего парня. Через пару секунд из недр пламени раздался смех.
        — Да вы только на него посмотрите. Пытаться меня сжечь. Да огонь для меня — родная стихия. Слушай, в любое другое время я с удовольствием бы с тобой поиграл, но не сейчас. У меня важное задание, поэтому может уберем оружие и поговорим?  — Нед вышел из облака пламени и первым убрал клинок в ножны.  — Как хоть к тебе обращаться?
        Мужчина помедлил пару мгновений и тоже убрал свой меч:
        — Можешь звать меня Охотник. Что тебе надо?
        — О, абсолютно ничего. А вот моему хозяину кое-что необходимо. Он хотел бы заключить с тобой договор. Ты кое-что делаешь для него, а он кое-что для тебя,  — ответил демон.
        — Договор? И что ему нужно? А главное, что же он способен сделать для меня?  — усмехнулся Охотник.
        — А нужно ему, чтобы ты убил одного человека. Отнял жизнь, поохотился — как тебе угодно. Этот человек должен быть мертв и как можно скорее. И еще из пожеланий — он не должен страдать — нанеси быстрый удар. К сожалению, по мнению моего хозяина — это лишь тебе под силу,  — и Нед протянул воину необычный клубок ниток, одна из которых топорщилась и указывала куда-то на северо-восток.  — Этот предмет всегда указывает на твою жертву. Возьми, пригодится.
        Охотник мельком взглянул на клубок, но руку не протянул.
        — Ты еще не ответил, зачем это нужно МНЕ?!
        Нед засмеялся:
        — Ну какой же ты глупыш. Что же тут не понятного? Мой хозяин знает, что тебе нужно, он знает, что ты ищешь. И он готов дать тебе это, если ты согласишься на его условия. Для тебя это самый простой путь.
        — Кто твой хозяин?
        — Посмотри на клубок, неугомонный. Внимательно посмотри.
        Охотник замер, затем медленно протянул руку к клубку.
        — Будем считать, что контракт заключен,  — кивнул он и, схватив клубок, подпрыгнул в воздух. Траву опалило жаром, и в небо устремилась огненная птица.
        — Надо же, не думал, что тут фениксы водятся,  — протянул Нед, а затем, пощупав под плащом надежно закрепленный каменный ключ, засмеялся и сладко потянулся.
        — Работа сделана. Что я его обещал «быстро» привезти — такого не было. А значит можно хорошенько развлечься и отдохнуть.
        Парень, облизнув губы, посмотрел на тянущийся вдали дымок.
        — Где дым, там жилье, а где жилье — там люди. Ну или другие существа, что в принципе не важно,  — рассудил Нед и, запахнувшись в плащ, широко зашагал к поселению.

* * *

        С раннего утра в комнату хозяина таверны постучали. Но, ранним это утро было лишь для тех, кто обычно поднимался тогда, когда солнце уже подходило к середине небосвода. Тот, кто еще нежился в постели, конечно, мог бы подумать, что это не прилично — беспокоить в такое время своим визитом.
        Однако, для Лауры, а так же ее спутниц, которые застряли в таверне «Пристанище Хранителей» на несколько седмиц, утро всегда начиналось довольно-таки рано. А теперь, когда изнурительный дождь наконец закончился, то девушки, твердо решив не давать себе расслабляться, поднимались с восходом. И даже для Лауры, которая любила подольше поспать, эти подъемы были не в тягость. Разумеется, после того, как они в течение получаса выясняли отношения с Рианон, пришедшей ее будить. Но сегодня спор разрешился быстро. Лаура усмехнулась, вспомнив, что иногда такие утренние подъемы в лагере наемников доходили до самой настоящей потасовки. Рианон не уступала по силе и ловкости Лауре, а потому обыкновенный подъем, перераставший в поединок с использованием всего, что ни попадалось под руку, продолжаться мог очень долго. Чаще всего он заканчивался тем, что приходила Шеба, ласковыми словами, а иногда и наполненными искренней любовью подзатыльниками, раскидывала наемниц по разным сторонам. После, обыкновенно, они, покорившиеся, но не побежденные, вместе пол дня убирали все и приводили в порядок в их маленьком домике в
лагере намеников.
        Лаура усмехнулась, вспоминая эти дни. Она поймала себя на мысли, что немного скучает по тому времени, которое безвозвратно прошло.
        А цель визита, с которым она наведалась в это время к хозяину таверны, была проста: узнать о заключенном договоре. Время шло, а караван, о котором говорил Дрейк, все еще не снаряжался. Потому наемницы начали беспокоиться за выполнение работы, которая наметилась. Оставаться без дела в этом месте еще хотя бы день было для них слишком. Послали именно Лауру, несмотря на то, что все дела, как правило, обговаривала Рианон.
        Конечно, общительная блондинка ничего не имела против разговора с хозяином заведения, но то, как на нее насели сестренки, девушке совершенно не нравилось. Марни сразу отправила их с Рианон куда подальше со всеми дипломатическими делами. Но, возможно, ей и правда было чем заняться: предстояло поменять повязки Фаразону, да и заглянуть к Марку — посмотреть, не успел ли наведаться к нему Феликс, так охотно в последнее время желавший «навестить» его. А вот Рианон явно ничем утро занимать не собиралась. Все, что, похоже, входило в ее планы на этот день — вывести из себя Лауру и довести до такого состояние своей нуднятиной, что она сама, до сих пор не понимая как, согласилась пойти к Первому Хранителю. Все сослались на то, что она была уже раз в комнате Дрейка. А значит, будет не сложно заглянуть и еще раз. Вот только сама Лаура со смущением вспоминала свое появление в покоях хозяина таверны. Поэтому на сей раз она постучала осторожно три раза, а затем отошла от двери на шаг.
        Дверь резко распахнулась и на пороге показалась давишняя девушка, из-за которой произошел пожар.
        — Ага, это ты, ну проходи,  — произнесла Сюзанна, отходя в сторону.
        Лаура улыбнулась и вошла.
        В комнате царил настоящий разгром. Вещи валялись на полу, на стульях, какие-то статуэтки были раскиданы около камина. Создавалось ощущение, что всю ночь кто-то копошился в хламе, лихорадочно что-то ища. Лаура сразу почему-то вспомнила их с сестрами домик в лагере наемников после вот такого вот бурного утра.
        На кресле устало сидел Дрейк и медленно потягивал вино из золотого кубка. Рядом с ним на столе лежал шлем, более напоминающий собой отрубленную драконью голову, увенчанную точной копией рогов Хранителя.
        Монстр, кое-как попытавшись разгладить смятую рубашку, махнул Лауре рукой и указал на стул перед ним. Подошедшая Сюзанна смахнула со стула какие-то склянки, которые жалобно звякнули и рассыпались тысячей осколков по полу.
        — Присаживайся, ты, наверное, насчет каравана?
        — Ага,  — кивнула Лаура и уже без стеснения устроилась на стуле, тем не менее осторожно оглядев его — надежен ли.  — А то мои спутницы беспокоятся сильно…
        — Это с ними я что ли отправлюсь?  — неожиданно влезла в разговор Сюзанна.
        — Нет, врятли,  — протянул Дрейк.  — Их я пошлю на запад после твоего возвращения с севера,  — затем хозяин таверны обратился к Лауре.  — Сестренка должна будет привезти… эээ… груз, который я и планирую поручить вам охранять на пути отсюда на запад,  — Дрейк снова замялся.  — Ну а потом еще немного по округе возможно…
        Лаура сдвинула брови.
        — Хм… ты же говорил, что у тебя нет родни,  — припомнила девушка.
        — Это он еще Неда сыном на людях не называет,  — рассмеялась Сюзанна: — Никакая я ему не сестра, но кто я, чтобы оспаривать его решения? Как хочет, так и называет, хоть тресни!  — и с этими словами девушка действительно треснула кулаком по столу, отломив здоровый кусок древесины.
        Лаура только взглядом отследила движение девушки, но вида, что испугалась такой силы, не подала. Для нее эта неожиданная «сестра» хозяина таверны была объектом изучения, но пока не более.
        — Ты мне стол сломала, Волчица!  — шокировано произнес Дрейк.
        — А то он тебе жуть как нужен. Зато хотя бы заставила меня нормально назвать,  — улыбнулась Сюзанна и присела на краешек захламленной тумбы.
        — А груза, значит, придется еще ждать?  — вздохнула наемница.
        — Ждать действительно придется,  — кивнула Сюзанна.  — Сколько времени займет путь до Ямы, я пока просчитать не могу. Конечно, я буду бежать и днем, и ночью, но если случиться буран, он меня замедлит. Вот обратная дорога в любом случае займет не больше половины светового дня.
        Лаура не могла не отметить странный говор Сюзанны и того, как называет ее Дрейк. Силами она обладала явно не человеческими, если собиралась бежать без остановок на ночлег. А самое неприятное из этого было даже не то, что Лаура не совсем понимала Дрейка и его помощницу, но то, что опять придется ждать. Вновь сидеть в этой таверне, которая уже до боли намозолила глаза. Девушка про себя точно решила, что в ближайшее время она не только больше не вернется сюда, но и даже близко к этому месту подходить не станет.
        — Плохо…  — сказала наемница.  — А как-то ускорить это нельзя? Или уж хотя бы назвать точную дату отправки каравана и плату.
        — По поводу оплаты — сколько хотите, столько и заплачу, мне все равно,  — махнул рукой Дрейк.
        Лаура хитро прищурилась. Нет, все-таки, раз на переговоры послали именно ее, то уж надо из этого выжать максимальную выгоду.
        — А как насчет оплаты Монетами Хранителей?
        — Ого!  — удвился Дрейк.  — Как давно я про них не слышал от обычного… человека.
        — Неужели после того, как Орден Хранителей перестал существовать, его глава не приберег себе немного монет их чеканки? Ведь согласись, Дрейк, Монеты Хранителей — это довольно обоснованная плата за ожидание и путь в неизвестность.
        — Дрейки, а что это за монетки такие?  — снова влезла в разговор Сюзанна.
        — Да вот,  — извлек хозяин таверны десяток из небольшого мешка с пояса.  — По два десятка на каждую. Хватит?
        Хозяин таверны швырнул на стол горсть монет. В солнечных лучах замерцала малахитовая сердцевина с золотой каймой, притягивая взгляд Лауры. Раньше наемнице доводилось видеть такую диковину только на прилавках ростовщиков. По слухам, одна такая монета стоила целое состояние и была в цене в любом уголке земли Урахреста.
        — Можешь взять как задаток. Или проверить на достоверность. Как я и сказал — мне это… не важно. Теперь вообще многое не важно, но это уже детали. Забудем о них.
        — Да что ты, я тебе вполне верю,  — покачала головой Лаура.  — Хотя нет, знаешь, я, пожалуй, возьму. Мало ли что…
        И с этими словами Лаура ловко сгребла все со стола в ладони.
        — Чтож, я, пожалуй, пойду. Но все же дай знать, когда придет время нам действовать…
        Внизу послышался какой-то грохот, звонкий шлепок, слышимый даже через стены, и крик служанки, последовавший за ним. Лицо Дрейка в единый миг переменилось, приобретая серьезное выражение и одновременно с этим какие-то неживые оттенки.
        — Думаю, что ждать долго вам все-таки не придется.
        Вместе они спустились вниз и как раз застали Неда за очередным крайне непристойным занятием. По счастью, посетителей в зале не было — утром разъехались последние постояльцы, опасаясь стать случайными жертвами непонятных событий последних дней. Только Фантом, вздыхая, покачивал головой, выглядывая из-за стойки.
        — О, присоединяйтесь!  — махнул рукой Нед, крепко держа за бедра постанывающую служанку.
        — Ох, озабоченный,  — поморщилась Лаура.
        — Нед! Похотливая конина! Ты никогда не изменишься,  — крикнула Сюзанна, хватая первое, что попалось под руку. В полудемона полетел тяжелый деревянный табурет. Но тот ловко увернулся, не отрываясь от своего занятия.
        — Тетушка, ты сегодня крайне импульсивна!  — хохотнул Нед.
        Сюзанна в бешенстве взревела и собралась уже накинуться на наглеца, но тут Дрейк вставил свое веское слово:
        — Брысь!
        И служанка растворилась в воздухе под удивленным взглядом Лауры, а Нед, не удержавшись, грохнулся на пол.
        — Больно же! Все удовольствие обломал.
        — Я доставлю тебе удовольствие ответить на вопрос: «Ты все сделал?».
        — О, ты правда хочешь доставить мне удовольствие?  — растянулся на полу Нед.  — Но знаешь… пожалуй, э… не сегодня. Ключ у меня, его было не очень трудно достать,  — переменился полудемон под гневным взглядом хозяина таверны.
        — Это хорошо. Значит началось… Пришло время воплотить в жизнь то, что так долго откладывалось,  — довольно ухмыльнулся Дрейк и протянул руку, подойдя к Неду.  — Ключ.
        — Как-то тихо в таверне у тебя, Первый,  — на лестнице показался Фаразон, опирающийся на свой посох.  — Все поразъехались чтоли уже?
        — Не думаю, что встать с кровати было хорошей идеей. Помочь?  — подбежала к колдуну Лаура, но тот покачал головой и, стиснув зубы от напряжения, медленно спустился вниз по лестнице.
        — Дай сюда,  — выхватил из рук демона ключ Дрейк.  — А теперь иди погуляй, а то у меня скоро от тебя голова лопнет.
        — И лучше подальше отсюда,  — прибавила Сюзанна, демонстративно отвернувшись.
        — Да иду я, иду, вот всегда так…  — пробормотал Нед, проследовав к выходу.
        — Нет, лучше возвращайся обратно. Будет нужно — позову,  — сухо сказал хозяин таверны.
        — А скоро?
        — Посмотрим. Не заставляй меня повторять дважды! Нервов с тобой не напасешься.
        Напоследок полудемон одарил всех похотливым взглядом и в следующий миг исчез в искрящейся вспышке пламени.
        — Надеюсь, больше его не увидим,  — заметила Лаура.  — Нет, конечно, в нем что-то есть, но я дольше пары минут в его обществе находиться не могу.
        — Как же, не увидим…  — вздохнула Сюзанна.
        — Дружище, ты бы лучше отлежался немного. А то вид у тебя пока еще не совсем живой, если честно,  — обратился Дрейк к Фаразону, которого Лаура все-таки подхватила за руку и усадила на скамью за ближайший стол.
        — Я чувствую себя лучше, чем выгляжу,  — отмахнулся колдун и попросил Фантома налить чашку чая.
        — Надеюсь,  — пожал плечами Дрейк.
        Сверху послышался шум, а вслед за ним голос Марни.
        — Тебе жить надоело совсем? Я предупреждаю — грохнешься без сознания, и я не пошевелю и пальцем, чтобы тебе помочь, понял? Да стой же ты, глупый!
        На лестнице появился Марк, руками хватавшийся за перила и тяжело дышавший.
        — Вот кому явно постельный режим надо в принудительном порядке практиковать,  — заметил Фаразон, усмехнувшись в усы.
        — Это Феликса на него нету… стоило этого бедолагу все же не оставлять в живых. Сейчас бы одной проблемой меньше было. А то устроили из таверны палаты врачевания,  — вздохнул Дрейк.
        — Марк, ты чего?  — удивленно уставилась на юношу Лаура.
        — Да он все к Фаразону рвется,  — появилась вслед за магом Марни.  — Я уже замучилась. Марк…
        — Что? Я говорил, что мне очень нужно увидеть Хранителя Тайных Знаний…
        — Ага… так же, как нужно было увидеть всех Хранителей, чтобы их перебить, да? Я, впринципе, все еще не против поединка, магик. Давай, померяемся силами, если не трусишь,  — зашел с улицы в таверну Феликс, хищно улыбнувшись в сторону юноши.
        — Балаган, самый настоящий…  — Дрейк от души засмеялся.
        — Так, да? Смейся, Дрейк, смейся. Только ответь мне на один вопрос сначала. Зачем ты наложил на Фаразона столь сильное заклинание слежения, числящееся запретным во всех фолиантах по магии?
        — Разумеется, чтобы следить, глупый ты смертный! Для чего же еще может быть заклинание слежения?  — удивился Дрейк.
        Марни в нерешительности застыла позади юного мага. Все смолкли.
        — Дрейк?  — нахмурился Фаразон и перевел взгляд сначала на Марка, затем на хозяина таверны.  — Хм… да ведь я же сам тебя научил этому заклинанию. Конечно, его не обнаружишь, пока о нем не будешь знать.
        Фаразон говорил, осторожно и тщательно подбирая слова.
        — Первый, у тебя есть… этому… объяснение?
        — Ну естественно. А, по-твоему, как с тобой могли связаться Вестники, если ты все время пропадал в Империи Заката? Да и, на мой взгляд, это самый надежный способ проверки заклинания. Если уж ты его не обнаружил за столько лет, то никто бы не смог,  — удовлетворенно кивнул монстр.
        — Проверять мои же заклинания на мне — это не самый лучший свособ благодарности,  — приподнялся со скамьи Фаразон.
        Лаура отступила на шаг, чувствуя назревающую ссору.
        — В крайнем случае, ты мог связаться со мной и так, без своих… Вестников. Я тебе уже много раз говорил о том, чтобы создать ментальную связь. А твои Вестники несколько раз мне вообще очень важные наблюдения срывали своим появлением.
        — Да что ты кипятишься, приятель?  — прервала Сюзанна.  — Вот у Неда на спине Дрейки вообще заклятие изгнания выжег.
        — И это, по-твоему, оправдание?
        — А хочу заметить, что нить слежения идет совсем не к Дрейку, а…
        Неожиданно какая-то сила подняла Марка в воздух и припечатала о стену таверны, снеся несколько охотничьих трофеев, украшавших зал.
        — Не лезь в разговор Хранителей, отродье!  — рявкнул Дрейк.
        — Это было лишнее, Первый. Тем более, что мальчишка оказался совершенно прав! И я тысячу раз просил тебя не решать все проблемы чрезмерным употреблением силы,  — Фаразон грубо отпихнул в сторону скамью, которая с грохотом упала на пол.
        — Э, господа, полегче, полегче! Подумаешь, какой-то недомерок глупость ляпнул,  — встрял в разговор Феликс и попытался встать между Дрейком и Фаразоном. Но Сюзанна загородила ему путь.
        — Да прекратите! Что происходит вообще, я не понимаю?!  — крикнула Лаура, оглядываясь то на колдуна, то на хозяина таверны. Попасть в разгар ссоры столь влиятельных персон ей даже в кошмарных снах не снилось.
        — Этот «недомерок», как ты выразился, открыл мне правду, Феликс. Неприятную правду, которой у тебя, Первый, нет достойного объяснения!
        — А это за «отродье»!  — почти одновременно с Фаразоном выкрикнул Марк, и из-под руки колдуна вырвалась черная молния, разбившая вдребезги полку с пасудой позади Дрейка.
        Хозяин таверны удивленно взглянул на осколки, хмыкнул и, со словами «Прощай, ничтожество», указал пальцем на Марка.
        — А вот это лишнее, Дрейк,  — твердо отрезал Фаразон и взмахнул в воздухе посохом, создавая упругую воздушную волну. Удар получился сильнее, чем на это рассчитывал колдун. Столы и стулья с грохотом отлетели в разные стороны, задевая друг друга и раскалываясь в щепки. Несколько из них ударилось о Сюзанну, прикрывшую Дрейка. Лауру сбило с ног и тем самым спасло от летящего в ее сторону канделябра.
        Хозяин таверны глухо зарычал. От этого тихого рыка у Лауры по телу пробежали мурашки. Воздух в таверне будто бы сгустился, делая каждый вздох все более тяжелым.
        — А вот это ты напрасно, старый друг,  — произнес монстр и повернулся в сторону Фаразона. Светильники, до сих пор ровно горящие на стенах, замерцали и потухли. В наступившем полумраке светились лишь глаза Первого Хранителя.
        На какое-то мгновение все стихло, а затем в тишине раздался мелодичный звон, переходящий в гудение. Маленькая подковка, что висела над входом, парила в воздухе, издавая этот звук.
        — Ну раз такое дело, Марка чтоли пока прибью — хоть какое развлечение будет,  — пожал плечами Феликс и, извлекая из-за спины свое оружие направился в сторону юноши.
        — Чужая жизнь тебе не развлечение,  — послышался в темноте новый голос, и в отблеске желтоватого свечения посоха Фаразона блеснул многогранный наконечник копья.
        — Марни!  — одновременно с этим крикнула удивленная Лаура. Но еще быстрее оказался Фаразон, оттолкнувший наемницу и Феликса в разные стороны.
        «Дзиньк»  — внезапно оборвался звук. Осколки подковки упали на пол.
        — Ой-ой-ой,  — как-то тонко произнес Дрейк.  — Кажется, я опять перестарался.
        Ставни на окнах таверны с грохотом захлопнулись, погружая помещение в кромешный мрак. Пол, засыпанный обломками мебели, задрожал. Протяжно заскрипели балки.
        — Нужно уходить, срочно!  — закричал Дрейк и схватил в охапку Лауру. Подскочившая к монстру Сюзанна чудом успела уцепиться ему за руку, прежде чем их окутало дымное облако.
        Все вокруг погрузилось в оглушительный шум и грохот. Трещали деревянные перекрытия, лопались стекла в окнах, а полы начали со скрипом складываться и уменьшаться в размерах.
        Фантом и служанки растворились в воздухе, будто бы их и не было.
        — Что происходит?  — с ужасом выкрикнула Рианон, выбегая со второго этажа. И в этот миг лестница под ней неожиданно сложилась. Не удержав равновесия, Рианон полетела вниз, ударившись о надломившуюся часть стены.
        — Таверна сейчас сложится!  — попытался Феликс заглушить своим голосом грохот.  — Если не успеем выскочить, погибнем все!
        С этими словами он размахнулся, в воздухе обращаясь в виверна, и устремился вверх, сквозь покрывшийся трещинами потолок. Во все стороны полетели щепки вперемешку с каменным крошевом. Но крылатая тварь смогла выбраться наружу.
        — Все ко мне, живо!  — прокричал Фаразон, делая в воздухе пассы посохом.
        На миг звуки вокруг исчезли, а золотое свечение окутало всю фигуру колдуна. Свет озарил помещение и валяющиеся повсюду осколки. Это дало Марни шанс схватить под руки Марка, затем нечеловеческим прыжком через половину зала подскочить к Рианон, лежавшей без сознания.
        — Эльф!  — вспомнил Фаразон.  — Эльфа на втором этаже вытащи, пока не поздно!
        И в этот миг потолок над колдуном начал проседать вниз.
        — Проклятье!  — выругался Хранитель, свободной рукой извлекая из ножен свой меч. Блеснуло иссиня-черное лезвие клинка, от коротого в воздухе повеяло холодом. Марни ощутила, как некая чуждая всему, что здесь есть, сила наполнила комнату, вытесняя, казалось, сам воздух. Кончик клинка Хранителя уперся в потолок, отчего камни, готовые вот-вот лопнуть, точно перезревший гнойник, со стоном выгнулись вверх.
        — Анзр'Эрн!  — крикнула Марни, опустив бездыханных Рианон и Марка возле Фаразона.
        Из проема верхнего этажа показался эльф. Но лестницы уже давно не существовало.
        Время шло на секунды, и размышлять о сохранении своей тайны у наемницы просто не было времени.
        В воздухе возникло очертание драконьих крыльев, которые одним взмахом перенесли Марни на второй этаж. И уже через миг наемница вместе с эльфом была возле колдуна.
        В ту же секунду отзвучали последние строки заклинания и золотистое свечение, мерцавшее яркими огоньками вокруг Фаразона, закрутилось вихрем и вонзилось в стену таверны, выбивая обломки наружу.
        Колдун знал, что это заклятие отнимет большую часть сил, и времени у него немного. Пролом в складывающейся стене начал вновь затягиваться. Воздушный вихрь подхватил Марни, эльфа, колдуна и Лауру с Марком, выталкивая наружу.
        Из темноты блеснуло ослепительно-яркое солнце, и через несоклько мгновений уменьшающаяся таверна оказалась далеко позади.



        — Глава 12

        Они очутились на той же самой поляне перед поворотом на таверну, где пару недель назад Марни в компании своих спутниц натолкнулась на диковинное для этих мест растение. Северный терр стоял точно так же, как и в прошлый раз. Обособленно, будто не признавая своего родства с остальными представителями природы здешних мест.
        — Марк скоро очнется, а вот Рианон, похоже, все-таки получила перелом,  — осмотрела девушку Марни, качая головой.  — Не уверена, что ее пробуждения в ближайшие пару часов стоит ждать.
        Фаразон сидел в стороне и молча кивал. Говорить ему не хотелось. Совсем не потому, что силы только-только начали возвращаться. А мир перед глазами, наконец, перестал расплываться. В голове колдуна перемежались десятки мыслей одна мранее другой. И как ни старался он, объяснения поступку Дрейка найти все же не мог. И даже укор самому себе за чрезмерно сильный удар не помогал остынуть. Колдун не мог простить Первому такое отношение к простому человеку. Не мог. Когда-то давно на этой почве у них уже случались разногласия. Но здесь все было куда более глубоко, чем казалось на первый взгляд. Фаразон видел реакцию Дрейка и знал, что слова Марка — чистая правда. Заклятие слежения действительно уже долгое время оплетало прочным коконом его ауру. И куда более неприятным оказалось то, что нить этого заклятия, как сейчас обнаружил Фаразон, тянулась вовсе не к Первому Хранителю.
        Касание руки камнем посоха развеяло колдовскую нить, но сколько времени уже прошло? Какие цели преследовал Дрейк, стараясь держать в пределе видимости все действия Фаразона? Ничего хорошего в голову не приходило.
        — Фаразон. Что дальше?
        — Что?  — откликнулся колдун.
        — Что дальше? Им нужно отлежаться в тепле и покое,  — кивнула Марни в сторону Рианон и Марка.
        Колдун подошел к юноше.
        — Да, парень, принесло тебя на нашу голову. К худу ли, к добру ли?
        — Что произошло там, внизу?  — спросил эльф льда. Он все еще, не оправился от гибели грифона, и потому не до конца понимал, что происходит вокруг.
        — Они с Дрейком чуть не переубивали друг друга. И всех вокруг… вон, из-за него,  — ответила Марни, указывая на Марка.
        — А что с таверной?
        — А это артефакт,  — сухо ответил Фаразон. Но взгляды Марни и эльфа требовали от него куда большего объяснения.
        — Артефакт, который принадлежит Дрейку. Здание таверны ненастоящее, как и вся прислуга, находящаяся в нем.
        — Да… девушки странно исчезли,  — припомнила Марни.  — А Фантом?
        — Тавернщик? Нет, он тоже — часть артефакта. Всего лишь кукла, которая выполняет то, что должна выполнять. Когда подкова разломилась, таверна начала сворачиваться и закрываться. Останься мы там…
        — Зачем Дрейку это?  — спросил Анзр'Эрн.
        — Мой высокородный эльфийский друг задает очень правильные вопросы,  — усмехнулся Фаразон.  — Мне тоже очень хотелось бы знать, зачем Дрейку было это делать… И еще многое другое.
        — Как думаешь, где сейчас они, Лаура, Дрейк, Сюзанна?
        — Могут быть где угодно… Дрейк телепортировался вместе с ними. Но не думаю, что далеко. Он может перемещаться только туда, где раньше бывал, а в той ситуации, что сложилась… Возможно, они все на той же поляне, где раньше находилась таверна.
        — Что-то приближается,  — указал эльф в небо.
        — Феликс,  — объяснил Фаразон.
        Темная точка голубом небосводе быстро увеличивалась. И вскоре возле них на поляну приземлилось крылатое существо, несколько раз пронзительно крикнув. Создание сложило крылья, и через миг на его месте появился Феликс в человеческом обличии.
        — Это и есть твоя способность как Хранителя?  — поинтересовалась Марни.
        — Виверн,  — объяснил Феликс.  — Одна из особенностей. Очень удобно, скажу, когда есть крылья.
        При этих словах Фаразон прищурил один глаз и внимательно посмотрел на Марни. Наемница отвела взгляд. И подошла к лежащему на траве Марку, закрывая его.
        — Да не трону я его. Пошутил же ведь!  — усмехнулся Феликс.
        — Да, умеешь ты пошутить. Особенно удачно это у тебя в последний раз вышло,  — вздохнул Фаразон.
        — Ой, да тебе все не вовремя, что я ни сделай, Фаразон,  — отмахнулся Феликс.  — Тебе это… еды не надо?
        — Чего?
        — Ну я тут прихватил немного у одного барыги на тракте, пока летал,  — с этими словами Феликс извлек из-за пазухи несколько свежих яблок.  — Отличные, спелые. Самое то после стресса.
        — Слушай, иди ты лучше… проверь, что там на месте таверны.
        — Ну, как хочешь,  — пожал плечами Феликс и, все же оставив рядом с Марни яблоки, бодрыми шагами направился по дорожке в сторону поворота на «Пристанище Хранителей».

* * *

        В паре метров над землей раздался громкий хлопок. А затем с криком «Уух!» на траву упала Сюзанна. Рядом шлепнулась Лаура, едва успев сгруппироваться. С лязганьем грохнулся о скалу Дрейк.
        — Где… где мы, где все остальные?  — Лаура в страхе огляделась.
        — Там же, где и была таверна,  — заключила Сюзанна, осмотревшись вокруг.
        Дрейк с кряхтеньем поднялся, поправил одежду и начал рыться в карманах.
        — Помню же, что еще одна оставалась,  — бормотал он.  — Ага, последняя!
        Удовлетворенно хмыкнув, Дрейк подкинул подкову в воздух. Снова раздался мелодичный звон, и из земли к подкове потянулись тонкие ростки, которые уже через мгновение превратились в стволы деревьев, лишенные веток и листьев. За несколько минут перед глазами девушек снова предстала таверна. В точности такая же, как до разрушения. Даже аккуратная вывеска была на своем месте.
        — Вот вам и капитальный ремонт,  — усмехнулся Хранитель.
        — Где Марни, Рианон, Фаразон?  — попыталась отыскать их взглядом Лаура.
        — Наверное остались там, в прошлой таверне. Хотя твой колдун не так прост, как кажется на первый взгляд,  — изрекла Сюзанна.
        — Феликс, по крайней мере, жив-здоров. Вон он шагает,  — заметил приближавшегося Хранителя Дрейк.
        — Он только один…
        Лаура поспешила навстречу Феликсу.
        — Тихо-тихо, только давай без десятков вопросов,  — поднял предостерегающе руки Хранитель, не успела наемница открыть рта.  — Живы они все и здоровы. Ну, почти здоровы, но это мелочи. Подлечатся, и все будет у них хорошо.
        — Кто? Кто пострадал?
        — Да я удивлена, что они вообще выбрались,  — подошли Сюзанна и Дрейк поближе.
        — Не вовремя ты решил с таверной поиграть. Чуть не зашиб Фаразона и компанию… Кстати, я так и не понял, что там за непонятки с этим заклинанием-то?  — почесал затылок Феликс, глядя на Первого Хранителя.
        — Да я заранее перестраховался по поводу Великого Конклава. Фаразон то на него не явился тогда. А сейчас пришло время подводить итоги,  — произнес Дрейк, глядя в глаза Феликсу.
        — Аааа…  — многозначно затянул тот.  — Я уж решил, что ты передумал.
        — Дрейк? Феликс? Я ничего…  — Лаура попыталась придать дрогнувшему голосу побольше уверенности. Тело пробила дрожь, а глубоко в подсознании затаился страх, ожидая своего часа.
        — Дрейк, все отменяется? Наш договор… в силе?  — наемница набралась храбрости взглянуть монстру в глаза. Если она сейчас не выяснит все до конца, то как потом объяснять все Марни и Рианон?
        — Конечно, можешь не беспокоиться,  — махнул рукой Дрейк.  — Все остается в силе, мне по-прежнему понадобится помощь с караваном. Все-таки путь предстоит не близкий.
        — Вот и хорошо,  — сказала Лаура, стараясь сохранять невозмутимый вид, будто бы ничего не произошло. Слова Хранителя ни капли не успокоили ее. Да, проблема работы решена окончательно. А значит, остается всего лишь донести это до сведения Рианон и Марни. Но правильно ли Лаура выбрала? Именно сейчас ей отчетливо казалось, что от того, что она предпримет в ближайшее время, будет зависеть вся ее дальнейшая судьба.
        Девушка глубоко вдохнула. Нет, все верно. Она хочет сделать так, как лучше. Теперь ее сестрам и ей ничего не грозить. Теперь будет работа, будет хорошее жалованеие. И с таким покровителем больше на надо бояться каких-то лазутчиков Империи Заката. Все прочие размышления о справедливости выбора и того, что сейчас здесь происходило — в сторону. В конце концов, она — наемница, и какое ей дело до того, какие проблемы могут быть у знакомых заказчика. Ей заплатят за сохранность и сопровождение каравана. А остальное ее не касается. Все «правильно» и «нет» пусть останутся для Рианон, которая любит порассуждать на тему справедливости.
        — Остальных-то привести?  — спросил Феликс.
        — Как хочешь. Мне до них сейчас нет дела. Надо подготовиться. Сьюзи, возьми коды доступа к линкору. Нам понадобится много оружия. Не получилось одним путем, получится другим,  — Дрейк злобно оскалился и удалился в таверну. Сюзанна последовала за ним, оставив Лауру и Феликса посреди дворика, на котором вновь появилась массивная конюшня. В точности такая же, как и та, что сгорела от взрыва шатла.
        — Вот так-то,  — подмигнул Хранитель наемнице.  — Мне кажется, что скоро скучать нам всем не придется.
        — А что, похоже, что мне сейчас скучно?  — чуть более резко, чем хотела, ответила Лаура.  — Жизнь наемника вообще скучной никогда не бывает. Мне есть, что вспомнить.
        — Не сомневаюсь. Правда, грядущие события наверняка запомнятся еще лучше,  — Феликс хохотнул.  — Поверь мне на слово, если Дрейк засобирался куда-то, значит, будет или война или что-то, из ряда вон выходящее. Даже если он этого и не хочет. Так всегда было.
        — Обрадовал,  — вздохнула наемница.
        — Пошли, пригоним твоих спутниц сюда?  — предложил Феликс.
        — Ага… кажется, вижу их на повороте,  — прищурившись, вгляделась вдаль Лаура.
        И действительно, из-за кромки леса показались Фаразон, несущий Рианон и Марни, помогавшая Марку. Юноша прихрамывал на одну ногу. Позади них плелся эльф льда, время от времени отирая со лба пот.
        Феликс и Лаура поспешили навстречу. И вскоре все вместе они были уже у дверей «Пристанища Хранителей».
        — Все, дальше помоги им Рианон до кровати донести,  — передал девушку на руки Феликсу Фаразон.
        — А ты куда?
        — А смысл мне здесь оставаться? Знаешь… я, конечно, еще подумаю над случившимся…
        — Слушай, да ладно тебе,  — усмехнулся Феликс.  — Это Дрейк погорячился. Сейчас разрулим все, погоди тут немного, я за ним сбегаю.
        — И что он скажет? Попросит прощения? По-моему, это глупо,  — заметил Марк, выглядывая из-за спины Фаразона.
        — Все сказано уже,  — лицо колдуна посерьезнело.
        — Да погодь ты! Я ща, быстро, только девушку занесу наверх. Марк, ты как? Не надумал, кстати, насчет поединка? Ладно уж, живи пока,  — усмехнулся Феликс, пинком ноги открывая дверь таверны.
        — Полегче там,  — в один голос крикнули Лаура и Марни.
        — И вообще, я лучше проконтролирую,  — вслед за унесшимся внутрь Феликсом поспешила Лаура.  — Анзр'Эрн, помоги тоже.
        Марк только пожал им в след плечами:
        — Будем ждать?
        — А ты-то что тут ждешь? Не думаю, что Дрейк окажет тебе радушный прием в третий раз. Скажи спасибо еще, что жив до сих пор,  — заметил Фаразон, на что Марк лишь хмыкнул.
        — Я бы и сам за себя постоял…
        — Ну-ну, видимо, полезные уроки ты не извлекаешь. Чудом остался жив ведь. А еще я не представляю, как ты вообще до сих пор в страхе не забился где-нибудь в самую глубокую нору на окраине света… Нажить себе таких врагов в лице Дрейка и Феликса. Нет, я тебе определенно не завидую,  — подытожила Марни.
        — Я отсюда не уйду, пока не поквитаюсь за смерть моего учителя,  — твердо сказал Марк.
        — Кстати, а что за учитель-то? Как его звали хоть?  — приподнял бровь Фаразон.
        — Увы, имени его я так и не узнал. Он мне его не открыл. Сказал, что если я его буду знать, то могу оказаться в большой опасности.
        — Жаль,  — вздохнул Фаразон.
        Марни посмотрела на колдуна. На его лице была написана глубокая усталость. Только сейчас девушка обратила внимание, насколько он все-таки старый. Если правда все те байки, о которых говорят в мире, то ему по крайней мере более пяти сотен лет. Марни не представляла, сколько всего мог пережить и почувствовать за столь долгую жизнь человек. И как все это на нем отразилось.
        — Что, не самый лучший вид, да?  — усмехнувшись, посмотрел на наемницу Фаразон.  — Знаю, бывало и получше. Пару столетий назад.
        — Так теперь у вас с Дрейком…  — Марни попыталась подыскать слова. Но нужных все равно не находилось. По части красноречия у них была Лаура.  — Война?
        Фаразон усмехнулся уголком рта.
        — Война… это слишком громко сказано. Правда, есть еще пара моментов, которые меня беспокоят. В Дрейке. Думаю, сейчас их стоит прояснить. Окончательно.
        — Нет, все же я не принимаю такого отношения к людям,  — покачала головой Марни.
        — Я тоже. Видимо, в этом вопросе мы с ним не сойдемся никогда,  — сказал колдун, усаживаясь на скамью чуть поодаль от крыльца таверны. Едва слышимо звякнули ножны с мечом. Фаразон поморщился как от боли.
        — А что это, кстати, за клинок? Мне кажется… от него веет какой-то особой силой,  — нахмурила брови Марни.
        Марк с интересом подошел поближе.
        — А…  — усмехнулся Фаразон, откладывая посох рядом.
        Он медленно извлек из кожаных ножен меч, рукоять которого была украшена темными агатами. Светлые переливы внутри них, казалось, время от времени приходили в движение. Создавалось впечатление, будто рукоять находится внутри легкой дымки.
        — Впервые вижу подобную работу и… магию,  — восхищенным голосом прокомментировал Марк. Иссиня-черное лезвие холодно блестело в солнечных лучах. Оно притягивало взгляд, но прикасаться к нему совсем не хотелось.
        — У него есть имя?
        — Ансверд. Клинок сделан не из металлов этого мира. Он… чужероден всему, что здесь есть. И магия у него совсем другая.
        — Смертельная и непредсказуемая,  — прошептал Марк.  — Вот бы таким мне обладать!
        — И врагу не пожелаю такого клинка,  — покачал головой Фаразон.  — Это скорее проклятие, чем дар.
        — Страшно,  — не своим голосом проговорила Марни.
        — Есть с чего…  — кивнул было колдун, но замолчал на полуслове.
        С неба стремительным огненным росчерком нечто устремилось прямо на поляну перед таверной. Яркая вспышка огня, в которой мелькнули пламенеющие огромные крылья, опалила траву и превратила землю в угли.
        Перед Фаразоном возник высокий сухощавый человек с размытыми чертами лица.
        — Вызываю тебя на бой, Хранитель,  — одним движением извлек из-за спины клинок незнакомец. По небольшим трещинам на бирюзовом лезвии оружия быстро мелькали яркие вспышки света.  — Победишь — будешь жить. Проиграешь или сбежишь, и твоя душа будет моей.
        Марни и Марк от неожиданности подались в разные стороны.
        — Ты кто?  — поднял голову Фаразон.
        — Не важно. Важна лишь твоя душа, Хранитель,  — отчеканил незнакомец.
        Марни сколько ни всматривалась в говорившего, так и не смогла запомнить ни единой черты. Как будто само время истерло его лицо, на котором проступали ярко-красные сосуды, когда этот человек говорил. А человек ли?
        — Э… Фаразон?  — пришел в себя Марк.
        — Ни слова больше,  — и незнакомец замахнулся мечом.
        Фаразон в последний миг смог ускользнуть от удара, развалившего скамейку надвое. Посох остался валяться на земле, и в руках у колдуна оказался только меч.
        Незнакомец развернулся и с прыжка налетел на Хранителя. Бирюзовый клинок стремительно рассекал воздух, порхая подобно легкой тростинке. Но каждый раз встречал отпор тяжелого холодного металла Ансверда.
        — Фаразон!  — Марк запустил несколько огненных всполохов в сторону незнакомца. Но не успело пламя достигнуть его, как развеялось какой-то непреодолимой преградой.
        — Мне нужна только одна душа. Не заставляй меня совершать лишние убийства,  — прошипел незнакомец в сторону Марка и вовь кинулся на Фаразона.
        — …лучше бы ты занялся тем, о чем мы говорили,  — послышался голос Дрейка из открывшейся двери таверны.
        — Ба!  — воскликнул от удивления Феликс, увидев поединок Фаразона с неизвестным воином.
        Нападавший на миг отвлекся, и это позволило колдуну двумя росчерками меча располосовать ему грудь и отскочить в сторону.
        — Ахрр…  — захрипел незнакомец, согнувшись пополам. Но уже через несколько мгновений вновь выпрямился и развернулся в сторону Дрейка.
        — Значит, все будет закончено сразу,  — довольная улыбка скользнула по лицу воина.
        — Твои проделки! Вот, значит, кому ты поручил делать грязную работу за себя,  — со злостью сказал Марк, срывая с себя ожерелье из темных камней, которое прятал под рубахой.
        Прозвучал короткий призыв заклятия и одновременно с этим Феликс извлек откуда-то свое оружие, скрестив его черным потоком магии Марка. Все произошло в считанные мгновения. Волна темной энергии накрыла всю поляну, отдавшись в каждой живой душе. И сконцентрированный поток, отразившись во все стороны от оружия Феликса, отрикошетил в Дрейка и Марка. Фаразон успел в последний миг отмахнуться мечом, а его противник просто окутался огненной защитной аурой.
        Тело Марка подбросило в воздухе на несколько метров. На землю упал уже бездыханный труп.
        — Чего ты стоишь? Атакуй!  — глухим голосом крикнул Дрейк. Воин снова бросился на Фаразона. В самый моследний миг колдун успел заметить, как подернулся мутной пеленой взгляд Первого Хранителя.
        — Дрейк! Зачем тебе все это?!  — вне себя от ужаса, происходившего у нее на глазах, воскликнула Марни.
        — Значит так надо,  — пожав плечами, ответил за него Феликс, и крутнув в вохдухе несколько раз своим страшным оружием, направился в сторону поединка.
        Почему-то Марни была абсолютно уверена, что он не собирался помогать Хранителю Тайных Знаний.
        — Дрейк, останови это, слышишь?  — кинулась она к хозяину таверны, но тот одной рукой откинул ее в сторону.
        — Не лезь в наши дела!  — не своим голосом крикнул Дрейк.  — Это битва не для простых смертных. Сейчас решится все. Кто бы из них ни победил, миру станет лучше.
        Марни чувствовала, как к горлу подступает комок. Где же Лаура и Рианон? Что делать? Что она должна делать? Но все эти мысли перекрыла одна единственная — если сейчас она останется в стороне и даст всему этому продолжиться, этого потом себе она никогда не простит.
        Феликс уже изготовился к одному точному удару, который прервет слабеющие попытки Фаразона противостоять силе воина с бирюзовым мечом.
        — Я должен сделать это сам. А твой черед еще не настал!  — процедил противник колдуна.
        — Ого? И мой… тоже?  — удивленно вскинул вверх брови Феликс.
        И в следующий миг на него обрушилась крылатая тень. Удар шипа на хвосе отбросил его в сторону конюшни. Пробив навылет стену из толстых бревен, Феликс приземлился на землю, оставив за собой глубокою борозду.
        — Прррекратите это!  — взревела почти полностью превратившаяся в дракона Марни.
        — Я повелеваю, не мешайся под ногами или умри! Никто не может противостоять воле Черного Повелителя!  — взревел Дрейк и попытался сложить руки лодочкой.
        — Темная магия!  — выскочил из двери таверны Анзр'Эрн, держа боевое копье наперевес. Оказавшись рядом с Дрейком, он коснулся ледяным древком копья его головы, и монстр застыл в нерешительности, будто пришел в себя после минутного помешательства.
        — Что? Охотник? Но почему…  — изумленно проговорил Дрейк.
        Эльф же кинулся на помощь Фаразону, которого противник только что повалил на землю ловким финтом. Одновременно с ним поспешила и Марни.
        Охотник уже занес свой бирюзовый клинок над Фаразоном. Но удар копий Анзр'Эрна и Марни помешал ему завершить начатое. Вместо замаха Охотник круто развернулся, окутываясь огненными крыльями, и взмыл в воздух, подхватив одной из рук эльфа. В считанные секунды человеческий силуэт в полете преобразовался в феникса. Пронеся эльфа несколько метров над землей, огромная пламенеющая птица подбросила его вверх, а сама устремилась на Марни.
        Но тех мгновений, что появились у Фаразона, когда Охотник отвлекся, было достаточно. В два прыжка Хранитель Тайных Знаний достиг своего посоха и направил поток молний в сторону противника.
        — Берегись, за спиной!  — крикнула Марни.
        За спиной Фаразона оказался Дрейк.
        — Я не хочу твоей смерти, просто так распределился вихрь судеб…
        За миг до того, как искривленный крис в руках Первого Хранителя коснулся плоти Фаразона, со стороны конюшен вылетел виверн, в одной из лап держащий трансформирующееся оружие.
        — Я ща помогу, Дрейк,  — раздался голос Феликса, и в следующую секунду произошел оглушительный хлопок.
        Крис пронзил воздух, а феникс всем телом ударился о землю, сжигая в полете комья травы и грязи.
        — Аааааа! Что ты наделал, Феликс!  — завопил Дрейк.
        — Упс… это вроде бы не я,  — удивленно смотрел на свое оружие Хранитель, уже в человеческом облике опускаясь на землю.
        Огненный феникс вновь обратился Охотником, который, размахивая мечом из стороны в сторону, в два шага оказался у лица Дрейка.
        — У нас был уговор, хозяин таверны! Душа Фаразона.
        — Так иди и найти его!  — зло сказал Дрейк.  — Это твоя часть сделки.
        — Но нить заклинания больше не…
        — Прочь!
        — Ну чтож… как скажешь, Хранитель. Только учти, что когда я найду его, я примусь за следующего. Подумай об этом… хорошенько.
        С этими словами Охотник подошел к эльфу льда. Анзр'Эрн едва начал приходить в себя. После такого падения ему чудом удалось уцелеть, но множество переломов не давали возможности даже приподняться.
        — И ты сойдешь, дружок.
        Молниеносный выпад, и голубой клинок до рукояти погрузился в грудь эльфа ледников. Изумленный взгляд Анзр'Эрна быстро начал стекленеть.
        — Всего три до тысячи… всего три души,  — сказал Охотник, обведя взглядом поляну.  — И это будут ваши души, Хранители.
        С этими словами в небо поднялся огненный феникс и быстро унесся прочь.
        — Проклятье… что я опять успел натворить-то?  — в безмолвной тишине прозвучали слова Дрейка.  — Говорил же всегда, Хранители — проклятие этого мира…

* * *

        — Слишком много магии на сегодня,  — из стороны в сторону поводил рукой в воздухе Дрейк, словно отмахиваясь от дыма.  — Понаколдовали тут.
        — Ой, кажется, месть не получилась,  — наигранно вздохнул Феликс, попинав ногой останки Марка.  — Вот думаю — похоронить или пообедать?
        — Ты оскорбляешь саму идею поедания врага заживо, стыдись,  — скривился Дрейк.
        — Эх, придется хоронить,  — покачал головой Феликс.
        — Дрейки, ты снова тут немного побушевал?  — удивленно вскинула брови Сюзанна, выглянув в приоткрытую дверь.
        — Не люблю, когда начинают ломать мои планы,  — пробубнил хозяин таверны.  — Тебе придется отправляться в ближайшее время. Похоже, что теперь все пойдет несколько не так, как я хотел с самого начала.
        — А я уже все подготовила. Давно жду, когда наступит время…
        — Не забудь коды и карты…
        — Уже! Маршрут тоже посмотрела примерный, так что дорогу найду. Правда, получится несколько дольше, чем по воздуху. Но я постараюсь как можно скорее…
        — Замечательно,  — кивнул Дрейк.  — А мне надо еще распорядиться, чтобы этих бедолаг похоронили.
        — А книжечка-то его так и затерялась,  — вздохнул Феликс, покосившись на тело Марка.  — И Фаразон вроде бы прихватить не мог… Пойду гляну, может в вещах где… Будь ты проклят, Фаразон, со своими трюками,  — недовольно проворчал Феликс, пинком ноги открывая дверь в зал таверны.
        — Марни там?  — перед ним возникла Лаура, только что спустившаяся из комнаты Рианон.
        — Да не знаю я теперь, где она,  — наотмашь брякнул Феликс.
        — Как это?  — оторопела наемница, глядя на Хранителя.
        — Ну вот как-то так,  — сделал жест руками в воздухе Феликс.  — Так что понятия не имею, где эти двое…
        — Феликс, ты Дрейку-то трупы поможешь определить, а то он вроде как их сжечь собрался просто,  — протиснулась в дверной проем Сюзанна.
        — Трупы? Что там произошло?  — Лаура попыталась обойти Хранителя, но Феликс заступил дорогу.
        — Ой, да пустяки… стычка небольшая.
        — Вам этот эльф-ледяшка нужен был? Магик-то понятно, всем надоел, так что не жалко,  — пожала плечами Сюзанна.  — А вот остроухого неожиданно, конечно. Хотя это вполне ожидаемо, он же эльф… а они рядом с Дрейком всегда быстро умирают. Ну, впринципе, не критичная потеря. Ладненько, счастливо оставаться.
        Сюзанна упорхнула за дверь подсобных помещений таверны.
        — Пропусти!
        — Ой, да успокойся ты. Не твое дело все равно,  — несильно оттолкнул наемницу Феликс.
        — Слушай, ты, Хранитель,  — будто выплюнула последнее слово Лаура.  — Меня не волновали ваши делишки, пока они не касались меня и моих сестер. Но знаешь, когда убивают моих друзей или пытаются причинить вред…
        — Как будто эльф был твоим другом,  — усмехнулся Феликс.  — А вас Дрейк вообще не пойму, для чего нанял…
        Во взгляде Феликса промелькнуло презрение.
        — Разве что для утех в…
        Речь Хранителя оборвала звонкая пощечина. Никому и никогда Лаура не позволяла оскорблять подобным образом себя и своих сестер. Еще в лагере наемников пришлось научиться отвечать на подобное хамство.
        — Маленькая дрянь,  — сплюнул Феликс, и не успела Лаура опомниться, как сильные руки Хранителя оттолкнули ее на середину зала.
        Лаура почувствовала, как плетение кожаных ремней на ошейнике начинает сильно жечь кожу. Но свою ярость сдерживать больше она не могла. Преобразовываясь на бегу, Лаура налетела на Хранителя уже будучи наполовину драконом.
        Острые когти на чешуйчатых лапах попытались расцарапать лицо Феликсу, но оставили лишь неглубокую борозду над бровью. Хранитель увернулся и успел ловко зацепиться за крыло. Через миг он уже оказался над Лаурой и с силой придавил ее к полу.
        От их падения в разные стороны полетели стулья. Грохот пронесся на всю таверну. Где-то слева за стойкой охнул Фантом, осыпанный щепками и кусками мебели.
        Лаура попыталась извернуться, но хватка у Феликса была железная. Холодный черный наруч больно врезался в шею, сдавливая дыхание. Во взгляде Хранителя кипела злая ярость, и наемница почувствовала, что он не остановится ни перед чем. Жизнь ее висела на волоске.
        — Похоже, что вы все немного забыли, кто такие Хранители, и почему ими не стоит пренебрегать,  — сквозь зубы процедил Феликс.
        Резкая боль, которую почувствовала Лаура, была так неожиданна, что крик вырвался сам собой.
        — Что тут происходит?!  — на голос девушки в приемном зале таверны появился Дрейк.
        — Я ща, закончу, Дрейк. Пару секунд погоди…
        — А, ну заканчивай тогда, не хотел мешать,  — пробормотал Дрейк и развернулся к выходу, но еще не сделав и шага, резко обернулся и воскликнул.  — Чтооо?! Ты чего тут творишь? Ты чего удумал?! Спятил совсем?
        Лаура попробовала достать Феликса ногой, но железный наруч впился в горло еще сильнее. Перед глазами все поплыло.
        — Да у тебя там еще одна наверху лежит, что ты кипятишься. Зачем их так много-то?
        Вместо ответа Дрейк указал пальцем на Феликса и того сбросило с девушки. Лаура тут же откатилась в сторону, пытаясь откашляться и прийти в себя.
        — Не люблю повторять свои вопросы,  — прошипел Р'Уло.
        — Аррргх!  — разъяренный Феликс был вне себя. Отпихнув в сторону прятавшуюся за перевернутым столиком служанку, Хранитель извлек свое оружие из ножен за спиной. В мгновение ока с громким лязгом раздвинулась рукоять копья, наконечник превратился в двусторонний клинок. Вокруг острия вихрем закружилось облако из мелких шипастых звездочек, создавая неприятный гул.
        Размахнувшись, Феликс разнес в щепки чудом уцелевшую скамью. И в следующий же миг ринулся прямо на Дрейка, создавая позади себя вихрь, затягивающий все на своем пути в воронку.
        — Прекрати рушить мою таверну. У меня запасные кончились!  — не своим голосом взревел Дрейк, хватая рукой направленное в него острие. Раздался хруст, и несколько звездочек разлетелись в пыль. Феликс по инерции сделал еще шаг и столкнулся с монстром, который не преминул этим воспользоваться. Вонзив когти в доспех Хранителя, Дрейк швырнул его через себя в ближайшее окно.
        Однако Р'уло слегка ошибся в расчетах и вместо того, чтобы выбросить Феликса, попал его телом в стену. С оглушающим треском Хранитель Гнева Ордена проломил собой толстые бревна, из которых «выросла» таверна и вылетел на улицу. Но и Дрейку некогда было ликовать. Вихрь, поднятый копьем, подхватил монстра и, сдирая доски пола, потащил следом за Феликсом.
        Хранитель Гнева Ордена перекатился и выставил копье перед собой, норовя пронзить Дрейка. Но Лаура, наконец придя в сознание, в последний миг оттолкнула Р'Уло в сторону от проема. Хозяин таверны глухо впечатался в стену, а вихрь щепок, осколков разбитых стекол и прочего мусора разлетелся в стороны.
        Лаура, вновь обратившись, мощным ударом хвоста выбила оружие из рук Феликса и уже готова была следующим ударом уничтожить Хранителя, как тот неожиданно исчез из ее поля зрения. Но в ту же секунду с пронзительным визгом на ее крыле сомкнулись челюсти виверна. Потеряв равновесие, Лаура ударилась о землю, а Феликс огромными когтями вонзился ей в бок.
        Огнем боль растеклась по всему телу, и девушка-дракон пропустила тот миг, когда Хранитель Гнева вновь в своем человеческом облике занес над ней копье.
        Дрейк, с неожиданной для своих габаритов скоростью, метнулся к Феликсу и в очередной раз сбил его с ног.
        — Не трожь ее! Не смей к ней даже прикасаться!  — крик Дрейка сорвался на визг и внезапно Первый Хранитель замер, остолбенело уставившись в пустоту. Проморгавшись за пару мгновений, Дрейк по-новому взглянул на Феликса.
        — Ясно. Вихрь судеб приносит все новые сюрпризы. Чтож, это тоже выход,  — словно сам с собой обсудил что-то Дрейк и, видимо, принял решение. Фигуру монстра окутал черный туман, в котором ярко засверкали золотые искры. Что-то переливалось, меняясь. А когда туман исчез, на месте Дрейка появился исполинский дракон, голову которого венчали знакомые золотые рога Хранителя.
        Феликс разразился безумным хохотом и в прыжке перекинулся в виверна. С визгом крылатая тварь накинулась на дракона, увернувшись от клацнувших рядом зубов. Цепкие когти попытались разодрать бок дракону, но чешуя оказалась очень прочной. И острой. С визгом виверн пролетел дальше, прижимая разодранную лапу.
        Мощным толчком лап, от которого задрожала земля, огромный дракон взмыл в небо. Феликс извернулся и успел проскочить под ним, сомкнув хватку зубов на перепонке крыла. Но сильным взмахом Дрейк просто стряхнул его с себя, как назойливую муху. И, резко развернувшись, кинулся на противника, норовя перекусить пополам. Виверн едва успел ускользнуть, а дракон по инерции унесся на сосновую рощу, подступавшую ко двору таверны. Могучие лапы вырвали с корнем несколько высоких деревьев.
        Лаура, вновь приняв облик человека, отползла в сторону таверны. Из раны в боку сочилась кровь, а перед глазами время от времени появлялись цветные пятна. Но девушка старалась держаться. Мысленно она была рада, что Рианон сейчас крепко спит под действием чар. Не известно, какое впечатление на нее оказало бы сейчас все здесь происходящее.
        Огромный дракон вновь устремился за виверном, и Лаура невольно залюбовалась им. Дрейк заступился за нее. Теперь она точно знала, чью сторону принять. Вот только сил помочь не осталось.
        Крик виверна сливался с безумным хохотом Феликса. Крылатая тварь раз за разом с ожесточением набрасывалась на гигантского дракона, норовя прокусить его чешую. И некоторые попытки оказались успешными. Увернувшись от хвоста Дрейка, виверн спикировал вниз, подхватив копье и, оттолкнувшись от земли, устремился обратно. Цепкие когти нашли прореху в чешуе и, улучив момент, Феликс направил поток вращающихся металлических «ежей» прямо под крыло Дрейку. Во все стороны полетели обломки чешуек.
        Дракон издал рычание и неожиданно ловко извернулся в воздухе. Феликс не успел среагировать, и мощный удар хвоста отправил его вертикально вниз. Виверн выпустил из когтей копье, но удара о землю все-таки избежал, разметав ограду из зеленых насаждений.
        Дракон, зарычав от ярости, открыл пасть и выдохнул в сторону виверна быстро распространяющееся темное облако. Там, где оно касалось деревьев, оставалась лишь выжженная кислотой земля.
        — Ты в порядке?  — услышала Лаура чей-то голос. К ней спешила Сюзанна, опасливо при этом поглядывая на небо.  — У тебя кровь, надо перевязать,  — девушка склонилась над наемницей и достала откуда-то чистую тряпку.  — Не беспокойся, Дрейки сейчас порвет этого негодяя. В конце концов из Троих всегда остается один,  — с грустью добавила Сюзанна.
        Виверн снова попытался атаковать Дрейка. У дракона на крыле появилась глубокая рана, оставленная шипом на хвосте крылатой твари. Но и Феликс прижимал к себе одну лапу, с которой не переставала капать темная кровь.
        Челюсти Дрейка щелкали все ближе и ближе. Феликс начинал уставать. И тогда он, оказавшись над головой дракона, спикировал вниз. Когти вцепились в рога, а хвост с размаху ударил прямо в шею. Чешуя не выдержала, и во все стороны брызнула синяя кровь. Дракон неуверенно покачнулся.
        Раздалось шипение — кровь оказалась кислотой, и Феликс задергался, пытаясь смахнуть с себя ее брызги. Но синяя жидкость моментально прожигала все, к чему прикасалась.
        Оттолкнувшись друг от друга, два крылатых существа, неуклюже пытаясь удержаться в воздухе, стремительно понеслись вниз, приобретая человеческий облик. Дрейк рухнул на крышу таверны, пробив ее, и глухо ударился где-то на втором этаже. Феликс же, размахивая руками, попытался ухватиться за накренившуюся сосну, но не удержался и, бранясь во весь голос, полетел на землю.
        Лаура прикрыла рот рукой и посмотрела на Сюзанну.
        — Наверняка цел. Чем сильнее противник, тем меньше шансов, что он окажется так легко повержен. Но не беспокойся, Дрейки он даже не ранил,  — подмигнула ей Сюзанна.
        Через пару минут дверь таверны распахнулась, и из нее выскочил Дрейк. На монстре действительно не было ни следа от сражения. Он зорко оглядел окрестности, а затем обратил внимание на девушек.
        — С вами все в порядке?  — обратился он к Сюзанне и, не дожидаясь ответа, добавил: — Сестренка, пригляди за ней. Мне надо разобраться со старым другом.
        Феликс, выбравшийся из бурелома, выглядел более помятым. Со лба его струйкой стекала кровь — оставленная Лаурой рана все еще не затянулась. С одной ноги он сорвал часть доспеха, дымившуюся от кислоты, и со злостью отшвырнул в сторону.
        — Ты даже не представляешь, какой ценой мне достался доспех, который ты испортил!  — выкрикнул Феликс и выставил руку. Копье переместилось прямо в ладонь.
        — Твой доспех лишь груда железа. Пусть ты его долго собирал, но все равно это бесполезный хлам,  — усмехнулся Дрейк, медленно приближаясь.  — Он ведь даже не часть тебя самого, как мой доспех. Да что там говорить, это даже не артефакт! Не представляю, как можно расстраиваться из-за такой мелочи.
        — Это мне говорит тот, кто впал в ярость из-за… едва знакомой девчонки,  — Феликс одарил презрительным взглядом Лауру. Но она была сейчас не в состоянии ответить и молча наблюдала за развязкой происходящего.
        — Во мне хотя бы осталось что-то человеческое. А ты уже полностью Хранитель,  — последнее слово Дрейк произнес с нескрываемым отвращением, подойдя почти вплотную к Феликсу.  — И что теперь? Попытаешься убить меня? Сам знаешь, что я — вечный, потому и первый среди Трех.
        — Посмотрим,  — сквозь зубы процедил Феликс и совершил резкий выпад копьем, целя в сердце Дрейку.
        С нечеловеческой скоростью Первый Хранитель выхватил крис из ножен и взмахнул им, отбивая удар. Каменное лезвие кинжала встретилось с острием копья и прошло сквозь него. Феликс сдавленно вскрикнул, когда его оружие рассыпалось в пыль, забирая с собой и латные перчатки доспеха.
        — А вот теперь стало действительно забавно,  — улыбнулся Р'Уло, поспешно убирая крис обратно в ножны на поясе.
        — С твоим оружием против меня не было никаких шансов, а без него?  — засмеялся монстр, ударом руки отшвыривая Феликса от себя.
        С проломленным на груди доспехом окровавленный Феликс с трудом встал на ноги, но все равно гордо выпрямился и с презрением посмотрел на своего врага.
        — Я еще не проиграл. На такой случай я припас кое-что, что может убить даже тебя, Дрейк!
        С руки Феликс снял одно из колец и пальцем подкинул его вверх. Раздался тихий звон, и в руке Хранителя завертелся, быстро увеличиваясь в размерах, шар странной субстанции. Пространство вокруг него словно бы искажалось. Разум отказывался верить глазам, потому что глаза видели, как вокруг шара исчезал сам воздух, вместе с предметами и всем, что отражалось на зеркальной поверхности этого вещества.
        — От этого защиты нет. Прощай, Дрейк.
        — Я не просто так назвал себя Хранителем Артефактов,  — засмеялся монстр.
        - Артефакты подчиняются мне!  — и Дрейк выставил вперед раскрытую ладонь. Шар резко дернулся и метнулся обратно к Феликсу. Коснувшись Хранителя, он с едва слышным шелестом исчез.
        А затем мир вокруг резко переменился… На секунду показалось, что наступила ночь: солнечный свет потускнел, все краски будто потеряли цвета. Звуки ветра, шелеста листьев, все затихло, исчезло.
        Но продолжалось это всего лишь один миг. Через мгновение деревья снова лениво покачивали ветвями от легкого ветерка, где-то вдали мелькнула тень птицы.
        Дрейк повернулся и зашагал к Лауре. Позади него никого не было — Феликс исчез, будто бы никогда там и не стоял.
        — Все кончено. Теперь точно все кончено,  — сухо произнес Дрейк, и склонился над раненой девушкой.
        — Стоп…  — неожиданно приподнял он брови.  — Так это получается, что теперь и Фаразона убивать не надо?
        — Кажется, Охотник про это не в курсе,  — заметила Сюзанна.


        29.06.2009 — 10.03.2013.
        Глеб Янышев.

        notes


        Примечания

        1

        Шир-чой — напиток, разновидность чая. В котле заваривался чай, в который добавляли соль, молоко, сливки или топленое масло, иногда в котле растапливали бараний жир

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к