Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Бородин Константин: " Летопись Велигаста " - читать онлайн

Сохранить .
Летопись Велигаста Константин Александрович Бородин
        Мирное когда-то течение жизни на Ломире было нарушено вторжением неведомой расы из другого мира, направляемым Темными силами из Асгалуна. Покорив и подчинив своему влиянию часть Ломира, они со своими союзниками готовят вторжение на пока еще оставшиеся свободными земли. Бренко, Рагнар и маг Велимудр вынуждены отправиться в Ледяные пустоши, чтобы разрушить влияние Темных сил на Ломир и предотвратить его гибель. Одновременно с этим оставшиеся непокоренными народы Ломира собирают все силы, чтобы отразить вторжение захватчиков, и готовятся к решающей битве. Но исход всего дела зависит от загадочного мага Остана.
        Константин Бородин
        ЛЕТОПИСЬ ВЕЛИГАСТА
        ПРЕДИСЛОВИЕ
        Однажды при работе в библиотеке со старинными документами мне на глаза попались несколько свитков каких-то документов, написанных на пергаменте. Заинтригованный их необычным видом, я изучил их - и не мог поверить своим глазам. Это была рукопись, написанная не менее нескольких столетий тому назад и, очевидно, являвшаяся списком[1 - Список - рукописный текст, воспроизведенный с оригинала, являющийся копией исходного документа.] с какой-то еще более древней летописи. Попавшая неведомыми путями в библиотеку, она содержала весьма пространный текст.
        То, о чем она повествовала, было настолько любопытным, что я счел необходимым перевести ее и привести ее содержание на страницах этой книги. Написанная на одном из древних славянских языков, она содержала описание событий на неведомой земле под названием Ломир. Существующая где-то по другую сторону от нашего мира, она стала ареной событий, которые затронули не только весь этот мир, но и стала причиной катастрофических изменений в других землях.
        Центральную часть повествования занимало описание Ломира, его обычаев и преданий. Эту часть я счел нужным опустить при публикации настоящего перевода, так как она достойна отдельной книги, посвященной рассказу об этом исключительно необычном мире. Сейчас же я размещаю лишь рассказ о событиях, произошедших на Ломире в 781 году по местному летоисчислению. Но все же я считаю нужным привести здесь описание некоторых сведений о Ломире, почерпнутых из летописей.
        Судя по описанию в рукописи, Ломир представляет собой весьма небольшой мир, и земли его сравнительно невелики. Населяют основную его часть люди, переселившиеся туда из какого-то другого мира в незапамятные времена в результате каких-то катастрофических событий. Тот мир, из которого они пришли, в преданиях упоминается как «Большой мир». Вполне возможно, что под ним подразумевается наша Земля. Мир этот был настолько похож на тот, который покинули переселенцы, что они назвали привычными им именами горы и реки, животных и растения, напоминавшие им прошлую жизнь. Придя на новые земли, они принесли с собой и привычные им обычаи и уклад жизни, лишь несколько изменив их под новые реалии нового мира. На Ломире они основали несколько государств, самыми крупными из которых стали два княжества - Северный и Южный предел. Помимо них, Ломир населили многочисленные народы - варяги, улады, росуэнцы, основавшие свои государства; появился Торговый союз вольных городов, по всей видимости, основанный выходцами ганзейских городов. До прихода же людей на Ломир его населяли чудины, расселившиеся по Северу, и продолжавшие
жить в освоенных ими землях.
        Много лет люди и чудины жили в мире, сообща осваивая Ломир. Люди привыкли к своей новой родине и считали ее своей землей, забыв о существовании других миров. Но однажды все изменилось, нарушив мирное течение жизни на Ломире и поставив под угрозу само существование народов на нем. Об этом и пойдет рассказ в этой книге.
        С уважением,
        Автор.
        ОСАДА
        Шел час волка - самая середина ночи. Небо было мрачно и черно, по небу бежали быстрые облака. Временами проглядывала почти полная луна с багровым оттенком, но тут же быстро скрывалась за облаками. Дул сильный ветер, срывая листья и тонкие ветки с деревьев.
        По лесной дороге быстрым шагом двигалось десятка два путников. Судя по всему, они были воинами - несмотря на плотные плащи с капюшонами, в которые они были укутаны, из-под них временами в лунном свете блестели края кольчуг, и можно было видеть под плащами очертания мечей и боевых топорков. У двоих из них дополнительно за спиной висели колчаны со стрелами и луками, а воин гигантского роста нес на плече тяжелый боевой молот-клевец огромных размеров, с которым мог управиться разве что такой великан, как он. Впрочем, один из путников казался человеком невоенным - он был одет в простой коричневый плащ и держал длинный прямой посох в руках. Капюшона на нем не было, и в неверном лунном свете можно было рассмотреть короткую белую бороду и сверкающие глаза. По-видимому, все они шли издалека - люди заметно устали, плащи были забрызганы грязью, но они все равно, не останавливаясь, упрямо шли вперед. Погода тем временем заметно стала портиться - темные тучи совсем заслонили луну, с востока приближалась гроза, но пока без дождя. Раскаты грома близкой грозы заглушали звук шагов спутников.
        - Скорее, - коротко поторопил спутников один из воинов, по-видимому, старший из них.
        Вскоре дорога вынырнула из леса и вдалеке в темноте ночи внизу во вспышке молнии блеснули воды большого залива и устье большой реки, впадающей в него. Перед маленьким отрядом открылась широкая долина, слегка всхолмленная невысокими возвышенностями. Долина была хорошо возделана и покрыта многочисленными полями и пастбищами, среди которых виднелись фермы. На высоком обрывистом холме у самого устья реки на берегу залива темнело большое сооружение. За рекой опять начиналась полоса леса. Путников, по всей видимости, уже ждали - на опушке леса стояло несколько воинов, ожидая прибывших. Старший из воинов, стоящий впереди всех остальных, держал в руке ярко горящий факел. Как только путники вышли из леса, они спустились с холма к ожидавшему их отряду. Воины обменялись между собой несколькими фразами, после чего оба отряда направились к сооружению на холме. Вдруг ярко вспыхнуло сразу несколько молний, и почти тут же оглушительный гром пронесся над землей. В свете молний стало видно, что на берегу реки стоит небольшой форт. Форт был круглой формы и обведен земляным валом с сухим рвом. Основные укрепления
снаружи защищал частокол с дополнительным неглубоким рвом перед ним. На берегу реки, примыкая к валу, возвышалась смотровая вышка, предназначенная для наблюдения за рекой. Внутри форта имелось всего несколько длинных зданий, очевидно, предназначенных для размещения войск, амбаров и конюшен. Через реку был перекинут простой деревянный мост на деревянных опорах, через который реку пересекала дорога в форт. Его устройство было таково, что его можно было без труда разобрать. По всей видимости, это был пограничный форт, предназначенный для защиты удобной бухты и бродов через реку. На берегу реки перед ним огнями костров и факелов в ночи сиял лагерь. Вскоре отряд прибыл к реке, присоединившись к небольшой армии на берегу, недавно подошедшей к форту. Вновь прибывший отряд прошел вовнутрь крепости и разместился в строениях форта.
        Погода заметно ухудшалась. Небо полностью затянуло грозовыми тучами, поднялся сильный, почти ураганный ветер. Когда совсем стемнело, разразилась сильнейшая гроза, сопровождаемая сильным дождем. Спасаясь от непогоды, воины покинули наружный лагерь и разместились в нескольких длинных домах форта. Снаружи оставалось лишь несколько наблюдателей, оставленных на постах. Из предосторожности мост был разобран, от которого остались теперь только одни балки, но полностью уничтожать его все же не стали.
        Внутри зданий было довольно светло и сухо от разведенных воинами очагов. Оружие и снаряжение было аккуратно сложено у стены, но кольчуг и брони, оставаясь в полной готовности, воины не снимали. Некоторые тут же на огне готовили еду и делили между собой нехитрую трапезу, другие занимались чисткой и правкой оружия, готовясь к бою, расположившись на длинных скамьях, устроенных вдоль стен. Тут же от усталости на многих навалился сон, и они уснули под раскаты грома и стук дождя по крыше. Тепло от костров и полумрак, нарушаемый лишь сполохами пламени, весьма располагали к этому.
        Но долго отдыхать им не удалось. Всех внезапно поднял громкий крик одного из часовых, тут же подхваченного другими дозорными:
        - К оружию!
        Этот крик заставил воинов тут же вскочить на ноги. Оружие было мгновенно разобрано, костры затушены, и воины тут же высыпали на берег реки, напряженно всматриваясь в противоположный берег реки. Сильный ливень хлестал их, но они, казалось, не обращали на него никакого внимания, и только лучники старались уберечь свои луки от дождя, прикрывая их кожаными чехлами.
        На противоположном берегу реки на прибрежной полосе чернела большая масса врагов, которые, по всей видимости, собирались пересечь реку. К ним подходили все новые и новые отряды, спускаясь с крутого берега к реке. Рассмотреть их подробнее мешала ночная мгла, лишь изредка нарушаемая вспышками молнии и временами проглядывающим через облака ущербным месяцем. Но, несмотря на плохую видимость, противник, по всей видимости, собирался пересечь реку уже ночью. Несмотря на то, что благодаря бдительности часовых они были уже обнаружены, отказываться от своего намерения, по всей видимости, вражеские воины не собирались.
        Когда намерения противника стали ясны, по команде из строя защитников форта отделились лучники и выстроились в ряд на берегу. Изготовив луки к стрельбе и полунатянув тетивы, они ждали команды на обстрел противника. Ветер и дождь хлестал их почти прямо в лицо, но стрелки не обращали на это внимания, внимательно следя за действиями противника и ожидая приказа. Мечники образовали за ними на возвышенности строй, оперевшись руками на стоящие перед ними большие миндалевидные щиты. В их тылу выстроились двумя рядами копейщики, вооруженные копьями, совнями и алебардами в качестве резерва на случай прорыва противника в тыл.
        В это время вражеская армия также построилась на берегу. Но река совсем вздулась от ливня и поднялась настолько, что затопила не только низкие берега, но и броды. Быстрое ее течение и ледяная вода создавали большое затруднение для переправы. В таких условиях реку нельзя было пересечь вплавь или на лошадях - смельчаков быстро снесло бы вниз по течению. Несмотря на это, вражеские войска по чьему-то незримому знаку вдруг отделились от берега и двинулись плотными толпами через реку. По строю лучников пронеслась команда, и стрелки отпустили тетивы. Сильный ветер сносил стрелы в сторону, но опытные лучники, выдержав поправки на ветер, стали довольно точно обстреливать переправляющиеся войска. Многие из врагов не удерживались в течении бурной реки, и их сносило далеко вниз по течению, немало получали ранения и гибли под градом стрел, без перерыва падавших на них сверху. Но общая масса войск была настолько плотной, что, взаимно поддерживая друг друга в реке, основная часть воинов успевала благополучно перебираться через реку. Уцелевшие воины добирались до противоположного берега и, выбираясь на пологий
песчаный берег, тут же схватывались с защитниками форта. Несмотря на большие потери при переправе, враги были несоизмеримо многочисленнее защитников. Их скапливалось на пляже все больше и больше, постепенно оттесняя дружину от береговой линии. Стало очевидно, что если строй стрелков будет обойден по берегу мыса, глубоко вдававшимся вглубь реки, то они окажутся в окружении. Чтобы избежать этого, стрелки организованно оставили песчаный мыс, и отошли во вторую линию строя через оставленные в строю мечников проходы, после чего завязался ближний бой.

* * *
        Тем временем Бренко уже второй день шел по дороге в Видогост, куда он держал свой путь. Его путь пролегал по ровной равнине вдоль живописных отрогов невысоких гор по практически ненаселенной местности. Крепость располагалась у устья большой реки в уединенном уголке этой долины, выходящей с одной стороны к морю. В ней над уделом властвовал посадник Олекса, дядя Бренко. Путь до реки был весьма длинным, поэтому идти пришлось долго. Практически уже затемно начались окрестности удела Олексы - кругом раскинулись широкие поля с колосившимися на них ячменем, рожью, овсом; скоро уже должны были начаться фермы и должен быть виден вал самого Видогоста. Но, как назло, в пути погода испортилась, и полил ливень, что существенно задержало Бренко в дороге. Увидев, что непогода затянулась надолго, и переждать ее в лесу не получится, он все же решил продолжать свой путь, чтобы успеть дойти в Видогост до ночи. Наконец все стемнело, и видимость была бы практически нулевой, если бы местность почти без перерыва не освещали вспышки постоянно сверкающих молний.
        И вот, когда он перевалил через последнюю гряду холмов, перед ним наконец-то открылась долина, где располагался Видогост. Но вместо той мирной картины, которую он привык видеть, перед ним открылась панорама ожесточенного сражения за форт. Небольшой отряд обороняющихся на пляже пограничной реки защищал пологий берег, не давая продвинуться дальше атакующим. Позади тонкой линии мечников с миндалевидными щитами выстроились лучники, без перерыва осыпавших врага стрелами. Прорывающихся с флангов врагов отбрасывали своими длинными копьями копейщики. Несмотря на свою меньшую численность, воины защитников Видогоста не выказывали ни растерянности, ни страха, и, не теряя присутствия духа, лишь медленно отходили назад под натиском врага к стенам крепости. Вид воинов, атакующих крепость, был весьма необычным - то были воины мощного телосложения, высокого роста с темно-коричневой кожей и налитыми кровью глазами. В неистово ревущих ртах виднелись длинные клыки. Они были неплохо защищены броней, но их лучшей защитой была огромная сила, позволяющая им эффективно отражать атаки и наносить удары большой силы.
        На размышления уже не было времени. Бренко изо всех сил побежал к пляжу, попутно подхватив у лежащего ничком трупа убитого вражеского воина огромный меч диковинной формы. Несимметричное его лезвие было сбалансировано так, что основной его вес приходился на слегка изогнутое острие. Почти прямой его обух не имел лезвия и плавно переходил в остро отточенный конец. У меча не было гарды, роль которой играли выступы у основания лезвия, и переходил в длинную прямую рукоять, конец которой увенчивал ограненный блестящий камень диковинного вида. Меч оказался очень тяжел и непривычно сбалансирован, поэтому им можно было действовать только обеими руками. Ухватившись за длинную рукоять меча обеими руками, Бренко пошел напролом. Увидев, что с фланга со стороны песчаного пляжа строй атакующих был открыт, и обороняющиеся еще удерживали свои позиции, Бренко с разбегу атаковал одного из врагов. Намереваясь вонзить меч ему в спину, он размахнулся для удара, но его противник, по-видимому, успел заметить боковое движение и, быстро развернувшись вправо, нанес ему локтем в грудь такой мощный удар, что Бренко отлетел в
сторону на несколько шагов. Повернувшись к нему, он с ревом обрушил на него свою совню - длинное лезвие на коротком древке. В последний момент Бренко успел среагировать и откатиться в сторону, но при этом был вынужден бросить тяжелый меч. Он был обезоружен. Пытаясь спастись, он рывком кинулся за лежащим от него в двух шагах мечом. Враг замахнулся еще раз, подняв совню над головой. Бренко был уже готов проститься с жизнью, но неожиданно его противник дико взревел и, качнувшись на месте, через мгновение тяжело рухнул на песок. Он был мертв. За ним стоял воин, державший в руках пику, которой он пронзил врага. Шагнув к Бренко, он помог ему встать, после чего махнул ему рукой, снова вклинившись в сечу. Бренко подхватил совню убитого, которая оказалась не в пример удобнее тяжелого меча, и последовал за бойцом в строй.
        Между тем начинался рассвет. Грозовые тучи ветер стал относить на запад, очищая широкую полосу чистого неба. После грозы заметно посвежело, и у самого горизонта стала светлеть узкая полоска неба. Стал постепенно стихать и ветер, давая возможность эффективнее действовать стрелкам. Между тем, ход боя явно складывался не в пользу защитников форта. Несмотря на упорную оборону береговой полосы, шаг за шагом обороняющиеся были оттеснены от пляжа к стенам наружного палисада. Но противники, пользуясь своей большой численностью, окружили форт широким полукругом, предварительно выбив защитников с пляжа. Ввиду своей малой численности, защитники форта не могли оборонять палисад на широком фронте и отошли под защиту основных укреплений. Палисад был тут же занят противником, после чего завязался бой уже за сам форт. Несмотря на небольшую высоту его вала и глубину рва, защитники долгое время достаточно успешно оборонялись, сбрасывая противника со стен и отражая его атаки. Поэтому основные усилия осаждавших были направлены против ворот форта. Их было четверо, симметрично расположенных в круглом валу форта, но
трое из них были предусмотрительно заранее завалены защитниками землей и тем самым надежно замурованы. Теперь осаждающие пробивались в единственные оставшиеся ворота, выходившие в сторону реки. Их створки были уже разрублены секирами, но все усилия осаждающих разбивались о стойкую оборону ратников, держащих оборону в воротах форта. Выстроившись непроницаемой живой стеной, в проеме ворот оборону держало несколько человек. Человек огромного роста с боевым молотом одним ударом пробивал любые вражеские щиты и панцири, ломал мечи и копья; рядом с ним бился невысокий, но коренастый воин, защищаясь двумя мечами и отбиваясь ими сразу от двух-трех врагов; с другой стороны ворот сражался воин с топором на длинной рукояти, умело поражая своих врагов одного за другим. На гребне вала выстроились уцелевшие лучники, без перерыва осыпавшие наступающего врага стрелами. Лязг оружия и боевые кличи заглушали раскаты грома уходящей грозы и шум дождя.
        Постепенно небо светлело, прогоняя за горизонт остатки грозы. Рассветное солнце выглянуло из-за горизонта и стало быстро подниматься все выше и выше, затапливая своим мягким светом долину, где все еще шло сражение. Тем временем бой продолжался с прежним ожесточением. Пронзенный несколькими стрелами, пал один из бойцов, оборонявший ворота; получив тяжкую рану в бок, ринулся на смерть в самую гущу врагов другой боец. Постепенно число защитников редело, и они были окончательно оттеснены вглубь форта, где завязалась последняя схватка. Прорвавшись в ворота, враги рассыпались по всему внутреннему двору. Бои шли уже среди домов во дворе крепости и на валах. Несколько построек, подожженные противником, уже пылали ярким огнем. К центральной площади форта, аккуратно замощенной срезами вековых лиственниц, стянулось несколько десятков оставшихся в живых бойцов. Понимая, что битва проиграна, и форт уже взят, последние защитники встали кругом спиной к друг к другу, отбивая атакующих врагов.
        И тогда они пошли на прорыв, пытаясь прорваться наружу. Перестроившись в штурмовую колонну, разя врага, они стали пробиваться сквозь одну из сторон вала к реке. Защитники гибли один за другим, но продвигались вперед. Оказываясь на вершине вала, они спрыгивали вниз, в ров. Наконец, вал и ров был преодолен. Но за стенами форта на открытом месте на них с новой силой набросились враги. В отчаянном последнем рывке лишь некоторым из воинов удалось проложить себе дорогу к реке и ринуться в ее воды. Вперед преследователей вырвался и чудом уцелевший в этой сече Бренко. Нырнув в реку, он больше на ее поверхности не показывался. Все было кончено.
        ИСПЫТАНИЕ
        «Где я? Где это нахожусь?» - подумал Бренко. Постепенно сознание стало приходить к нему. Очнувшись, он поднял голову и огляделся вокруг. Он лежал в какой-то комнате на небольшом возвышении. Комната была весьма уютной и светлой. Чистые выскобленные полы были застланы аккуратными соломенными циновками, топчан был покрыт шкурой медведя. В углу находилась стойка для вещей, где была развешана его одежда. Справа от него в бревенчатой стене было прорублено окно, застекленное цветными стеклами, через которые врывался яркий дневной свет и расцвечивал полы в разноцветную причудливую мозаику.
        Как он не силился, он ничего не мог вспомнить. Он помнил только, что после боя смог пробиться к реке и прыгнуть в нее, после чего потерял сознание, по-видимому, ударившись головой в бурном течении о какой-то подводный камень. То, как он попал сюда, для него оставалось загадкой. Болела спина, по-видимому, отбитая о камни в быстрой реке. Но в остальном, казалось, все было в порядке, если не считать того, что на руках были две рваные раны, полученные во время сражения и уже кем-то искусно перевязанные. Несмотря на то, что они порядком саднили, они уже необыкновенно быстро затянулись. Но когда он попытался подняться, тело пронзила такая острая боль, что он повалился обратно на топчан. Преодолевая себя, с трудом поднявшись с топчана, он сначала походил по комнате, разминая ноги. Когда боль начала слегка отпускать, он открыл дверь и вышел в дверь. То, что он увидел за дверью, поразило его.
        Глазам его открылась чудесная долина с изумрудной травой и находящаяся у подножия гор. Небольшая уединенная долина была окружена кольцом гор, покрытых снежными шапками, которые стояли подобно громадным безмолвным стражам. Картина завораживала сердце. Он стоял на террасе большого красивого одноэтажного дома с аккуратно выложенной коричневой черепицей крышей. С нее открывался великолепный вид на спускающиеся к долине склон высокой горы и сбегающий с нее весело звенящий, кристально чистый горный ручей. Бревенчатые стены дома были сложены из вековых лиственниц, которые продолжали источать желтую смолу и еще не успели потемнеть. Дом со всех сторон был окружен широкой галереей под навесом, обнесенной невысоким барьером, полы которой были натерты до блеска. Рядом с домом находилось небольшое озеро с каменистыми берегами и поросшее камышом, куда впадал горный ручей. Ручей около озера был перегорожен широкой дамбой, и спадающая с него мощным потоком по желобу вода вращала большое водяное колесо. На дамбе была устроена большая кузница и, колесо, по-видимому, приводило в движение меха горна. К озеру
спускались широкими ступенями выложенные камнем террасы, заканчивающиеся у воды небольшой беседкой. Вокруг дома рос обширный сад с яблоневыми деревьями, вишнями и густым кустарником. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворенностью. Хотелось стоять так и любоваться на окружающую кругом местность.
        Вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги, под которыми жалобно заскрипели доски пола. На веранду навстречу ему вышел человек огромного роста, обладающий, по-видимому, недюжинной силой. Его лицо пересекал зловещий шрам, а его коренастая фигура напоминала профиль какого-то диковинного зверя. Сходство со зверем дополняла накинутая на плечи великана лохматая медвежья шкура, стянутая толстой золотой цепью с рельефными дисками. Но внешность его оказалась обманчивой. Его лицо, еще минуту назад сурово смотревшее на Бренко, неожиданно смягчилось приветливой улыбкой.
        - Я Рагнар. Прошу тебя быть гостем в моих скромных владениях, - сказал он. Голос его, даже когда он говорил спокойно, гремел как раскаты грома. - Я вытащил тебя из реки после сечи, и мои воины доставили тебя до этой уединенной долины. Здесь ты сможешь спокойно переждать время и залечить свои раны. Раны твои уже стянулись, но для их окончательного заживления потребуется время. Я знал твоего дядю и пришел к нему на помощь со своими воинами на защиту форта.
        - Видогост взят? Кто его штурмовал? И что случилось с Олексой? - засыпал вопросами Рагнара Бренко.
        Рагнар немного промолчал, будто о чем-то раздумывая.
        - Не спрашивай пока ни о чем - ты обо всем узнаешь в свое время, - ответил, наконец, он, сложив руки на груди. - Когда придет твой черед, тебе придется пройти через многие испытания. А пока отдыхай, и не тревожься ни о чем.
        Как не упрашивал его Бренко Рагнара, он не смог ничего более выведать у него. Поняв тщетность своих расспросов, он был вынужден смириться с неуступчивостью Рагнара. Чувствуя слабость и боль в ранах, он вернулся обратно к себе в комнату.
        Но немало времени прошло, пока Бренко почувствовал себя достаточно здоровым. Раны на руках, отбитая спина и большая потеря крови еще долго давали себя знать. Кроме того, его угнетала гибель Видогоста и неопределенная судьба дяди. Рагнар сказал ему только, что Олекса пробивался в числе уцелевших воинов к реке, но удалось ли ему вырваться из окружения - осталось неизвестным. Рагнар видел, что Бренко страдает от неведения того, что произошло, но пока молчал.
        Рагнар был кузнецом. Но кузнецом он был непростым. Из его рук выходила самая крепкая броня, лучше любых других доспехов, и оружие, превосходящее по своим качествам лучший булат. Помощниками его были чудины, много лет в подземных шахтах Севера добывавшие руды и металлы и знавшие толк в них. Они могли создавать самые тонкие изделия из золота и серебра, но умели ковать и прекрасную сталь. Доспехи, изготовленные из нее, практически не пробивались обычным оружием. Малого роста, но физически крепкие и выносливые, они были отлично приспособлены для подземных работ и были превосходными рудокопами и мастерами. Но все же всех этих знаний было недостаточно, чтобы уметь делать все те вещи, которые делал Рагнар. Откуда пришло к нему его умение - этого никто не знал. Кузница Рагнара находилась у границы земель Северного предела, и он снабжал превосходным своим оружием и броней дружины их уделов. Слава о нем разнеслась далеко за пределы Северного предела и к нему со всех земель прибывали заказчики, желавшие приобрести оружие. В последней битве, в которой принял участие он и сам, во многом благодаря его оружию
небольшой дружине Олексы удалось так долго противостоять намного превосходящим его силам врага. Прослышав о возможном нападении, Рагнар помог Олексе не только своими воинами, но и снабдив его своим оружием и броней. Когда битва была проиграна, он, отбиваясь от наседавших врагов, он ушел от преследователей последним. Благодаря чудесным свойствам оружия и брони, он оказался невредим после жестокой сечи. Заметив, что река вынесла на берег бесчувственное тело Бренко, он подхватил его и унес его от идущих по пятам уцелевших воинов врага на свою усадьбу, чтобы спасти его от верной гибели.
        День проходил за днем. Бренко постепенно поправлялся. Чтобы быстрее восстановить свои силы, он много ходил по окрестным горам, помогал чудинам по хозяйственным делам. Занимала его и кузница. Но Рагнар до поры и времени не допускал его работы. Только когда Бренко начал чувствовать себя достаточно хорошо и смог работать ранеными руками, Рагнар начал давать ему небольшие поручения в кузнице. Бренко готовил смеси для закалки клинков, волочил проволоку для кольчуг, подавал железо для набора клинков, а вскоре научившись работать с гравировкой и протравой, стал затейливо украшать оружие. У Бренко открылся особый дар придавать законченность оружию и броне, выходящей из кузницы Рагнара. Благодаря этому, изделия Рагнара в с сочетании с особыми свойствами оружия стали известны всему Северному пределу, и в его кузнице заказывали все большие объемы оружия и брони. Работая в кузнице, Бренко старался понять, как у Рагнара вроде бы из простого железа получаются такие необыкновенные клинки. Когда его здоровье полностью пошло на поправку, Рагнар допустил его к наковальне и стал учить делать наборы из полос и
отковывать клинки. Сначала Бренко было очень тяжело. Попробовав отковать один клинок, он чуть не свалился от усталости, и молот едва не выпал у него из рук. Рагнар сказал ему:
        - Если ты себя чувствуешь не готовым к ковке, ты можешь вернуться к прежней работе.
        Бренко ничего на это не ответил. На следующий день у него жестоко болели все мышцы, но он не сказал об этом не слова и упрямо ковал клинки и в этот день.
        Рагнар все замечал, но не подавал виду. Постепенно мышцы Бренко укрепились, и он стал делать кузнечную работу так же хорошо, как любой из помощников Рагнара. Наконец, он научился чувствовать особую гармонию железа, научившись придавать оружию особую прочность, с которой оно было прочнее любого другого клинка, а самое главное, вкладывать в оружие своеобразную душу, которое бы определяло его будущие качества. Наконец наступил день, когда он смог составить такой клинок сам, без чужой помощи. После его закалки, полировки и заточки он без труда смог перерубить им обычный булатный меч. После этого Рагнар угостил всех чашей столетнего меда в честь этого события, а его помощники-чудины подняли свои кубки и поздравили нового мастера.
        Но Бренко учился не только лишь одному искусству кузнеца. Рагнар учил его фехтованию и передавал ему древние знания умения чувствовать и изменять мир вокруг себя.
        Однажды взяв его в горы в жаркий день, Рагнар попросил его принести воды из источника на другой стороне пропасти. Бренко подошел к ней и ужаснулся - через нее был перекинута всего лишь тонкая жердь, которая вряд ли бы выдержала его вес. Рагнар, увидев это, усмехнулся:
        - Ты боишься упасть в пропасть, потому что жердь слишком тонкая. Но дело не в этой жерди, а в тебе самом. Нельзя страху овладеть тобой. Страх - естественная реакция на опасность, но им надо управлять. Если ты приведешь тело в единение с твоим духом, эта жердь даже не прогнется под тобой. Смотри.
        Рагнар встал с камня, на котором он до этого сидел, и с легкостью для его огромного роста и веса перешел на другую сторону пропасти. При этом жердь под ним даже не шелохнулась. Перейдя на другую сторону, Рагнар жестом предложил Бренко сделать то же самое. Бренко выдохнул, постарался сосредоточиться и аккуратно наступил на жердь. Вроде все получалось. Он сделал другой шаг. Жердь не прогибалась. Тогда он сделал еще несколько шагов. Когда он был уже у самого края пропасти, он случайно посмотрел вниз. Увидев внизу глубокую пропасть, ужас охватил его душу, и у него закружилась голова. Жердь тут же стала прогибаться под ним, ноги соскользнули с нее, и он полетел бы в пропасть, если бы Рагнар вовремя не ухватил его за руку и поставил на землю. Теперь они стояли на широком ровном карнизе, опоясывающем высокую скалу, почти вертикально уходящей ввысь под самое небо и теряющейся в дымке облаков.
        - Нельзя терять контроль над собой, - пророкотал он. - Возьми теперь меч и попробуй атаковать меня.
        Бренко вытащил свой меч и вопросительно посмотрел на Рагнара - как можно проводить тренировку боевым мечом?
        - Атакуй, атакуй - подбодрил его Рагнар, насмешливо улыбаясь.
        Бренко неуверенно взмахнул мечом, целясь куда-то в плечо Рагнару, чтобы в случае необходимости меч можно было отклонить в сторону. Тот едва уловимым движением легко уклонился от меча Бренко, который пролетел мимо. Бренко атаковал снова, нанося удар сбоку, но Рагнар вдруг исчез. Бренко недоуменно обернулся и тут Рагнар похлопал его сзади по плечу.
        - Быстрее, быстрее, ты заставляешь меня отдыхать, - улыбнулся Рагнар.
        Бренко, раззадорившись, начал атаковать уже в полную силу, но Рагнар неожиданно уходил от меча, исчезая в последний момент и оказываясь совсем в другой стороне. Бренко принялся наносить удары все быстрее, но Рагнар так же ловко уходил от них. Вдруг мгновенно выхватив из-за пояса свой меч, он стал парировать им удары Бренко. Перед Бренко вырос вихрь сверкающей стали, который время от времени наносил по нему удары клинком плашмя, а через несколько мгновений меч у него вылетел из рук, выбитый ударом Рагнара, а он сам полетел на землю от мощного толчка.
        Рагнар остановился. Несмотря на то, что он двигался гораздо больше Бренко, по его виду этого было незаметно. Дыхание его было спокойным, и мощная его грудь поднималась с равномерностью кузнечного меха. Бренко же судорожно дышал, и одежда его была мокра от пота. Вернув свой меч в ножны, Рагнар улыбнулся и, протянув руку Бренко, помог ему встать с земли.
        Обратно они переходили пропасть по той же жерди, но на этот раз она под Бренко даже не шелохнулась.
        Так в трудах и тренировках прошел целый год. Закончилось лето, и наступила ранняя осень. Никто кроме заказчиков не нарушал уединения этой затерянной долины. В один осенний тихий день, когда работа в кузнице была закончена, и Бренко вошел в залу, он вдруг увидел гостя. Гость сидел рядом с Рагнаром за одним столом. Одет он был в коричневый широкий плащ, капюшон которого был откинут, и можно было разглядеть его строгое лицо и белую бороду. Рядом с ним, прислоненный к высокой спинке кресла, стоял посох, в навершии которого, как бриллиант чистой росы, блестел большой прозрачный камень синего оттенка, переливаясь загадочным внутренним пламенем. Необычными в госте казались сверкающие в отблесках пламени очага глаза.
        Рагнар знаком пригласил Бренко ко столу, молча указав на место напротив их. Бренко поклонился гостю, а тот в ответ слегка склонил голову. Когда Бренко сел, Рагнар обратился к нему:
        - Сейчас наступило время узнать все, что тебе нужно знать. Это Велимудр, соратник и наставник твоего дяди. Перед битвой при Видогосте он привел нас, чтобы спасти Олексу. Мы узнали, что Видогост в скором времени будет атакован, и предлагали Олексе вывести свою дружину из крепости и присоединиться к войскам князя. Но Олекса - человек столь же упрямый, как и храбрый, отказался покинуть свой удел и своих общинников на гибель и разорение. Тогда наши воины присоединились к нему, чтобы в случае разгрома в сражении вывести Олексу из сечи. Мы бы его смогли выручить, если бы не появился ты. Твое невольное вмешательство нарушило ход событий, и Олекса попал в плен. Тогда, казалось, все было проиграно, но, как оказалось, все это было к лучшему. Не вини себя в этом - ты никак не мог повлиять на события.
        Дядя твой не погиб, но находится в плену и сейчас томится в Запределье в одном из миров Асгалуна. Теперь предстоят многие важные события, и ты должен будешь сыграть в них основную роль. Ты научился многому, но теперь тебе предстоит пройти через испытание и получить оружие, которое будет сопровождать тебя в дальнейшем пути. Ты готов к нему?
        Бренко молча поклонился.
        - Прекрасно, - ответил Велимудр. - Завтра мы отправляемся в путь, туда, где тебе предстоит выполнить первое задание. Обо всем прочем ты узнаешь во время дальнейшего пути.
        Прохладнее, свежее утро застало путников уже в дороге. Впереди на вороном коне ехал Велимудр, за ним двигались Бренко и Рагнар. Небольшой отряд на невысоких и лохматых, но крепких лошадях замыкали двое чудин. В горах рано утром было весьма свежо, и Бренко кутался в плащ. Рагнар же, как и Велимудр, похоже, холода даже не чувствовали и ехали в легкой одежде, с откинутыми назад плащами. Моросил мелкий дождь, но ветра не было. Хотя в долине было еще тепло, но на большой высоте в горах лежал снег. На рассвете отряд покинул долину Рагнара, пройдя через горный перевал, и оказался на плато. Местность вокруг была очень неровной, пересеченная многочисленными каменными грядами и оврагами, поэтому все время приходилось делать то подъемы вверх, то спускаться вниз по склонам. Здесь начиналась граница снегов. Снег покрывал землю небольшим слоем, с кое-где проглядывающими проталинами с еще зеленой травой. Постепенно дорога пошла все круче вверх под уклон, забираясь в большую гору. При этом тучи сгустились еще больше, закрывая вершину горы от взгляда путников. Пошел крупными хлопьями снег, ограничивая видимость
несколькими десятками шагов. Кони шли по леднику уже почти по колени в глубоком снегу, с трудом преодолевая подъем. Вскоре склон стал столь крутым, что всадникам пришлось спешиться и идти пешком, ведя за повод своих лошадей. Ближе к вечеру они поднялись настолько высоко, что вошли в окутывавшее вершину облако и очутились в густом тумане. Затемно маленький отряд подошел к каменному строению, за которым виднелся подвесной мост, исчезающий в облаке.
        Строение оказалось небольшой круглой хижиной с соломенной крышей, сложенной из крупных камней. Хижина стояла на расчищенной от камней площадке на склоне горы. Ее крыша была длиннее самого дома, образовывая с одной стороны небольшой навес над входом, а с другой стороны - свес над коновязью. Привязав своих коней к коновязи у дома и расседлав их, путники прошли вовнутрь дома, представлявшего собой всего одну комнату с очагом. Внутри было темно. От окутавшего все вокруг облака в хижине было весьма сыро и промозгло. Но когда был разведен огонь, сварена похлебка и зажарено мясо, а путники расселись вокруг очага на низеньких деревянных чурбачках и воздали должное еде, в доме стало тепло и уютно. Хотелось бесконечно сидеть у огня, любоваться его отблесками на стене и греться его живительным теплом.
        Когда все отдохнули и насытились, Велимудр обратился к Бренко:
        - Бренко, сейчас не время долго отдыхать. Ты сейчас пойдешь через мост. Один. Но имей в виду, что это не совсем настоящий мост. В действительности это переход между мирами. Выйдя из нашего мира, ты окажешься в другом мире, где многое выглядит иначе и не действуют привычные тебе законы. Там тебя будут ожидать опасности, которые тебе надлежит преодолеть и принести оттуда меч. Не буду тебе рассказывать о них - ты все увидишь сам собственными глазами. Если ты сможешь достать там меч - он станет твоим. Мы будем ждать тебя с новым оружием. А теперь ступай.
        Немногочисленный отряд вышел наружу. Хижину кругом по-прежнему окружала густая пелена тумана, скрывая все вокруг. У площадки, где стояла хижина, было видно только начало моста. Быстро сгущались сумерки, поэтому медлить было нельзя. Бренко скинул плащ, одел легкую кольчужную броню и стянул его кожаным поясом. На пояс он повесил меч, выкованный им самим в кузнице Рагнара, а с другой стороны пояса - кинжал. Теперь все было готово. Он поклонился Рагнару и Велимудру и двинулся по подвесному мосту. Прежде чем идти дальше, он обернулся назад. Велимудр и Рагнар по-прежнему стояли у самого края обрыва. Рагнар поднял руку, желая ему удачи.
        - Если будет тяжело, вспомни о пропасти в горах, - донеслось до него вослед.
        К чему это было сказано? Рагнар этого не пояснил. Бренко вздохнул и пошел дальше. Его быстро окружила дымка, и теперь было видно лишь полотно моста. По его ощущениям он шел так долго, что должна была уже наступить полная темнота, но кругом был все тот же белесый полумрак. Наконец, туман начал постепенно рассеиваться и стали видны вдалеке очертания каменистого обрыва. Вскоре он вышел из полосы тумана, и оказался перед длинным каменным карнизом. Бренко от неожиданности стал недоуменно озираться вокруг. Сейчас он находился вовсе не в горах - перед ним расстилалась огромнейшая пещера, границы которой исчезали во тьме. Пещера была достаточно темна, но подсвечивалась каким-то красноватым огнем. Вскоре подвесной мост закончился, и он шел уже по каменной гряде в виде естественного моста. Справа и слева от гряды обрывался глубокий провал, дна которого не было видно. Обернувшись на мгновение назад, он увидел обрыв и всю ту же белесоватую дымку тумана с исчезающим в нем мостом. Пройдя каменный мост, он оказался на широкой площадке, которая уходила вглубь пещеры. Бренко пошел по ней дальше. Она уходила далеко
вглубь пещеры, пол которой был кое-где покрыт трещинами. Впереди таких трещин становилось все больше и больше. Они становились все шире, стали появляться разрывы между плитами пола. Среди камней прорывалось зарево яркого пламени, казалось, горящего где-то далеко внизу. Но это пламя не было естественным - оно давало свет, колеблясь как обычный огонь, но при этом от него не было жара, и он совсем не чувствовался здесь. Несмотря на то, что источник пламени был относительно недалеко внизу, свечение от него было не очень сильным. Бренко был уже вынужден перепрыгивать с плиты на плиту, чтобы преодолеть разрывы между ними. Прыгнув на очередную плиту, он вдруг почувствовал, что плита под ним качнулась. Она просто висела в воздухе над огненной рекой! Продолжая прыгать дальше, Бренко чувствовал, что плиты под ним раскачиваются. Чем дальше он продвигался, тем больше были разрывы, и тем дальше приходилось ему перепрыгивать с плиты на плиту. Наконец, впереди показался край обрыва и последние плиты, висящие в воздухе. Но между последними плитами и обрывом был такой разрыв, что едва ли можно было бы перепрыгнуть
такое расстояние. Бренко остановился на последней плите в нерешительности. Прыжок на такую ширину означал бы прыжок в пропасть. Что же теперь делать? Ему на память пришли слова Рагнара и урок, преподанный им над горной пропастью. Делать было нечего, оставалось лишь надеяться на то, что эти знания сейчас помогут ему. Бренко попытался сосредоточиться на прыжке. Он почувствовал легкость во всем теле и прилив энергии небывалой силы. Теперь пора было прыгать. Открыв глаза, он вскочил на ноги и побежал вперед. Добежав до конца плиты, он резко оттолкнулся и неожиданно для себя перенесся через обрыв, сделав огромный прыжок. Мягко приземлившись на противоположной стороне, он пошел дальше. Пещера впереди то сужалась, то расширялась. К красному свечению добавилось какое-то мягкое мерцание камня, который, казалось, светился сам по себе. Сопровождаемый этим свечением, он углублялся в дальние ходы пещеры. Дальнейший его путь неожиданно оборвался в огромной зале. В ней над огненным полем возвышалась перемычка-мост, мягко подсвечиваемый все тем же свечением. Другим свои концом мост упирался в противоположный конец
залы, где виднелось темный ход пещеры. Создавалось такое впечатление, что мост просто висит над огненной рекой. Бренко двинулся вперед, намереваясь перейти через мост. Но он не успел пройти и половины своего пути, как из красного пламени внизу, мелькнув шлейфом яростного пламени, вынырнул огромный огненный змей. Внезапно вылетев сбоку и поднявшись над мостом, он тут же обрушился на Бренко. Бренко успел отпрыгнуть в сторону, с перекатом выхватив меч из ножен. Тело змея было тонкое, но чрезвычайно длинное, с гибким раздвоенным на конце хвостом, который все время находился в движении. Лап у него не было, но вместо них имелись широкие плавники, с помощью которых змей свободно плавал в воздухе как в воде. Его тело и большая голова переливались в бликах огня так, как будто были покрыты расплавленным металлом. Бренко, стоя рядом со змеем, чувствовал нестерпимый жар. Из древних преданий Бренко знал, что огненные змеи были ипостасью пламени, появляясь из огня и живя в Запределье сотни лет, оберегая эти миры от чужаков.
        Змей все время его атаковал, тесня его назад и пытаясь сжечь его пламенем своего огня или сбросить его вниз. Бренко умело отражал все его атаки и уклонялся от языков пламени, но не мог достать его своим мечом. Скользя кругами вокруг него, он пытался нанести ему удар, но змей все время ускользал от меча и нападал на него с разных сторон. Бренко уже изнемогал от жара и яростных атак, когда змей неожиданно взмыл вверх, тем самым дав ему короткую передышку, и он смог сдвинуться в сторону с линии атаки. Обойдя змея сбоку, пытавшегося снова столкнуть его в пропасть, он неожиданно для него переместился на другую сторону. Описав мечом широкий полукруг, Бренко вонзил его в не успевшего отреагировать на его маневр змея. Пещеру потряс мощный рев, но змей, по всей видимости, не был серьезно ранен. Но при этом он не успел отреагировать на новый маневр своего противника. Бренко успел поднырнуть под тушу змея и обрушил клинок меча на его голову, а потом, развернувшись вокруг себя, вонзил его в горло противника. Змей взревел еще громче, и, неуклюже взмахнув хвостом, полетел, падая, в сторону Бренко. Бренко едва
смог увернуться от летящей на него туши, но меч мощным толчком был выбит из рук и отлетел далеко в сторону. Теперь он был безоружен. Змей же, ударившись о поверхность моста, вспыхнул ярким пламенем. Перекувырнувшись через его край, он полетел вниз, исчезнув в языках пламени внизу. Бренко проследил взглядом за его падением, а потом сбросил туда ставшие уже ненужными теперь ножны от меча. После этого он, держа наизготовку единственное оставшееся у него оружие - длинный нож, прошел вперед по мосту. Дальше мост представлял собой уже сплошное целое, и идти было по нему легко. Но Бренко не покидало чувство какой-то близкой опасности. И не напрасно. Как только он приблизился к окончанию моста, он кожей почувствовал какое-то движение воздуха. И тут же, скрутившись в воздухе, перед ним образовался огненный вихрь. Внутри облака вихря виднелся сноп пламени и искр, произвольно вытягиваясь и извиваясь в воздухе. Это был рарог.
        Крутясь в воздухе, он тут же понесся на Бренко. Но Бренко, уже готовый к любым неожиданностям, успел высоко подпрыгнуть и приземлиться в стороне. Рарог тут же изменил направление своего движения и понесся на своего противника. Бренко вдруг заметил, что до сих пор сжимает в руке нож, и метнул его в рарога, пытаясь его остановить. Нож, влетев лезвием вперед в середину огненного вихря, закрутился и вдруг рассыпался огненными брызгами, осыпав ими каменные плиты моста. Но это его не остановило рарога, и он продолжал надвигаться на Бренко. Он снова успел отскочить, но сделал это недостаточно быстро - край его одежды опалился и задымил. Быстро потушив перекатом тлеющую одежду, Бренко рванулся вперед, в освободившееся пространство, где в конце моста виднелся темный пролом. Рарог понесся за ним. Но внезапно перед ним закрутился и образовался еще один огненный смерч, который перекрыл ему дорогу. Из него появился второй рарог, готовый его атаковать. Тогда Бренко быстро развернулся и пронесся мимо первого рарога, увернувшись от огненного смерча, готового его сжечь. Пробежав обратно по мосту, он снова оказался
на висящих в воздухе плитах. С легкостью перепрыгивая с плиты на плиту, он уклонялся от атакующих его смерчей. Иногда рароги атаковали его с разных направлений; иногда же, стремительно закрутившись один вокруг другого, они превращались в единый огненный столб, неожиданно распадающиеся на отдельные огненные струи. Рароги разгорались все ярче и ярче, пока не разгорелись ослепительно ярким огнем. Жар от них не чувствовался, но когда они задевали плиты пола или стены, они трескались, опалялись и становились гладкими как стекло от невыносимо высокого жара. Бренко стал уже заметно изнемогать, а рароги продолжали преследовать его с прежней силой, все сильнее разгораясь, будто раскаленный меч, раздуваемый в горне мехами кузнеца. Бренко, ускользнув в очередной раз от одного из рарогов, на несколько секунд остановился и в отчаянии обернулся вокруг себя. То, что он увидел, осветило его лицо надеждой. Дождавшись, когда один из рарогов понесется за ним, он тут же отпрыгнул в сторону и побежал по кругу, быстро перепрыгивая с плиты на плиту. Рарог, остановившись у самой стены, понесся за ним вдоль стены, иногда
задевая стены, отчего во все стороны разлетались искрами оплавленные брызги камней. Второй рарог, почувствовав, что Бренко побежал мимо него, устремился на него, разгоняясь все быстрее и быстрее, будто пытаясь поставить точку в этой затянувшейся погоне. Бренко, увидев, что на него несется второй рарог, прыгнул в сторону, совершив безумный прыжок и благополучно приземлившись на одну из висящих плит. Преследовавший его по пятам рарог дернулся в сторону, обманутый движением Бренко, когда в него влетел второй рарог. Бренко рассчитал верно - рароги столкнувшись в полете друг с другом, вспыхнули ослепительно ярким пламенем, на мгновение осветив все углы пещеры. Вспышка тут же погасла, а огненные смерчи быстро растворились в воздухе. Рароги уничтожили друг друга, и теперь путь был свободен. Бренко настолько выдохся во время погони, что вынужден был опуститься на пол, чтобы перевести дух и немного отдохнуть. Отдохнув, он поднялся на ноги и пошел к пролому, который он завидел перед погоней с рарогами.
        Этим проломом в конце моста оказалась идеально круглая пещера с гладкими стенами и куполообразным потолком. Посреди нее лежала большая прямоугольная плита, придавленная плитой несколько меньшего размера, из-под которой виднелась рукоять меча. Очевидно, это и был тот самый меч, о котором говорил Велимудр, и который он должен был теперь принести. Пещера была невелика размерами и хорошо освещалась свечением, падающим из зала. На верхней плите можно было разобрать барельеф, изображающий огненного змея. Бренко понял, что теперь надо поднять верхнюю плиту. Ухватившись за выпуклые узоры барельефа, он потянул плиту на себя, но она даже не шелохнулась. Сколько он не пытался ее приподнять - плита не поддавалась его усилиям. В конце концов, после нескольких бесплодных попыток он был вынужден остановиться. Тяжело дыша, он смотрел на плиту. Но он знал, что меч предназначен для него, поэтому он должен был поднять плиту во что бы не стало. Он снова взялся за плиту, стараясь поднять ее усилием воли. На этот раз он почувствовал в себе необыкновенный прилив сил, благодаря чему смог без труда поднять плиту и откинул
ее далеко в сторону. Под плитой обнаружилась ниша, где лежал меч в ножнах необыкновенно красивой работы. Ниша была выдолблена таким образом, чтобы практически весь меч помещался в ней, оставляя снаружи лишь его рукоять. Бренко нерешительно протянул к нему руку и достал его из ниши. Вытащив меч из ножен, Бренко был зачарован его мягким сиянием и узором стали, разбегающимся по его поверхности. Меч был обоюдоострым, с длинным прямым лезвием. Призрачная линия пробегала по лезвию в том месте, где твердая сталь кромки встречалась с гибкой сталью сердечника. По долу меча неведомый мастер провел ровную волну орнамента. Рукоять, перевязь и ножны меча были скромно и даже скупо украшены, но все это лишь подчеркивало суровую красоту меча. Лишь вместо яблока в рукоять меча был вделан в массивной оправе необычный черный кристалл.
        Испытание было закончено, и теперь можно было возвращаться назад. Взяв с собой меч и повесив ее на перевязь взамен утраченного в бою со змеем меча, он тем же путем вернулся назад к подвесному мосту. Мост-переход был на месте, и он по-прежнему исчезал в непроглядной дымке тумана. Бренко ступил на него и пошел назад, напоследок бросив взгляд на пещеру, где он таким чудесным образом получил новый меч. Обратный путь показался ему необыкновенно длинным, при этом во время перехода по мосту все сильнее сгущался мрак. Когда он дошел до его конца, он увидел огоньки факелов - его уже ждали. Судя по всему, он пробыл в пещере не менее суток - была уже глубокая ночь, и на небе одна из лун значительно увеличила свой полумесяц по сравнению с тем, что был перед тем, когда они отправились в горы. Как только он ступил с моста на площадку перед домом, к нему подошел один из чудин, и, освещая ему путь факелом, проводил его к двери дома и предупредительно открыл ему дверь. Бренко прошел внутрь дома. Внутри никого не было, но в доме было тепло, ярко горел очаг, и на нем грелась еда и горячее питье. Рядом с очагом
лежало его одеяло. Отказавшись от трапезы, он через минуту уже крепко спал, завернувшись в одеяло и мгновенно уснув от усталости.
        ПУТЬ В ВЕЛИГАСТ
        Утром Бренко никто не будил, поэтому он проспал долго. Проснувшись, он увидел, что в доме никого нет, а сквозь полуоткрытую его дверь пробиваются веселые солнечные зайчики и врывается морозный свежий ветер. Бренко зевнул и потянулся от души. Вспомнив то, что произошло вчера, он улыбнулся вчерашнему испытанию. Меч, добытый с таким трудом, лежал с ним рядом. Он еще раз вытащил его из ножен и полюбовался узорами на стали, затем отложил его в сторону и вышел наружу. То, что он увидел, заставило его оторопеть. Никакого тумана больше не было, как и не было никакой горы. Вместо нее перед ним расстилалось ровное горное плато, пересеченное быстрой рекой. То, что он, возвращаясь, принял ночью за обрыв горы, оказалось скалой, отвесно спадающим к горной реке. Но никакого моста больше не было. Хижина, в которой он сейчас спал, находилась на этом высоком берегу и была совершеннейшей копией той хижины, в котором они остановились на горе. Заснеженную равнину перед ним ярко освещало солнце, и снег искрил на солнце множеством солнечных брызг. Пока Бренко оторопело осматривался вокруг, к нему подошел чудин из числа
тех, что остался на усадьбе Рагнара. В числе тех, кто сопровождал путников на гору, его не было. Приложив сжатый кулак к груди, он поклонился Бренко, и сказал:
        - Рагнар и Велимудр поздравляют тебя с прохождением испытания и ждут тебя в Велигасте.
        - Как я сюда попал? - в свою очередь спросил его Бренко.
        - Рагнар еще вчера утром выслал нас с лошадьми встретить тебя здесь и наказал нам препроводить тебя в Асогост. Ночью мы зажгли факелы и дождались твоего прихода. Вот и все, что мне ведомо.
        Было очевидно, что чудин говорил чистую правду. Надо было отправляться в путь, но и тут Рагнар оказался весьма предусмотрительным, выслав с лошадьми дорожные тюки со всем необходимым для долгого пути. Благодаря этому, путникам не пришлось долго собираться в дорогу. День уже застал маленький отряд на пути в Асогост. Погода была весьма ненастной. Погода испортилась, и небо заволокло плотными тучами. Спустившись на следующий день со склонов гор, путники оказались на равнинной местности. Периодически шел проливной дождь, что заставляло всадников плотнее кутаться в свои плащи. Путь отряда теперь пролегал по местности, пересеченной многочисленными холмами, реками и болотами, которые приходилось все время преодолевать. Наконец, их путь пересекла широкая, хорошо обустроенная дорога, на которую они и свернули. Превосходно устроенный путь был прорублен через холмы и топи, пересекая реки по крепким деревянным и каменным мостам. Останавливались путники на станциях и постоялых дворах, во множестве встречающихся вдоль дороги.
        На третий день пути окружающий их пейзаж несколько изменился. Широкие поля, причудливо окрашиваемые солнцем, перемежались борками леса и тянулись до самого горизонта, переходя вдалеке в невысокие холмы. С другой стороны виднелись заснеженные вершины гор. Дорога была весьма пустынной, путники на ней встречались редко. К вечеру отряд добрался до постоялого двора. Двор был практически пуст, только у коновязи под сенью навеса стояла темная фигура в темном плаще в окружении нескольких спутников. Казалось, они наблюдали за прибывшими всадниками. В это время из конюшни вышел слуга и принял коней у путешественников. Передав коней на попечение конюшенного, Бренко с чудинами прошли внутрь двора, который представлял собой большую залу с полом, аккуратно вымощенную тесаным камнем и расставленными длинными рядами дубовых столов со скамьями и табуретами. Зал неярко освещался светцами, кое-где расставленными на столах, и лишь на одной его стороне пылал огромный камин. Высокий потолок залы, поддерживаемый мощными балками, черными от копоти, исчезал во тьме. Если во дворе практически никого не было, то в зале
оказалось довольно много проезжих, гревшихся после дождливой и ненастной дороги, поэтому прибытие новых посетителей осталось практически незамеченным. Войдя вовнутрь, путники прошли вглубь залы, поближе к камину, и сели там, чтобы обогреться и обсушиться. Выбрав свободный стол, он расселись вокруг него, сняв свои плащи. Слуга им принес луковую похлебку, вареное мясо с овощами, хлеб и мед в кувшине, и спутники тут же принялись за еду. Бренко почувствовал, как блаженное тепло наполняет его тело, а чувство сытости от вкусного ужина после трех дней езды по раскисшим от дождя дорогам приводило организм в состояние полудремы.
        Когда они почти закончили свой ужин, к ним приблизились три темные фигуры. Двое из них почтительно шли позади и, не доходя до стола несколько шагов, остановились в темноте зала, а третий, закутанный в богатый черный плащ с меховой опушкой, украшенный по краю серебряным орнаментом, приблизился к столу и сел на один из свободных табуретов напротив спутников. При этом в вороте его плаща сверкнула массивная золотая цепь. В нем они узнали человека, стоявшего у коновязи. На его голову был накинут широкий капюшон, скрывающий его лицо в темноте. Капюшон при этом он не снял, что мешало разглядеть его лицо, но отблески пламени от камина выхватывали из темноты нижнюю часть лица с заостренным подбородком и резкими чертами лица. Богато разукрашенный посох он отложил в сторону, прислонив его к столу. Он слегка поклонился друзьям.
        - Я Остан. Рад видеть тебя здесь, Бренко. Я и знал твоего дядю, Олексу, и уже слышал о его печальной судьбе. Известен мне и твой дальнейший путь. Должен буду сказать, что в пути тебя ждут многие препятствия и опасности, которые тебе еще надлежит преодолеть.
        Бренко понял, кто сидит перед ним. Он знал, что Остан был могущественным магом, некогда оказавшему немало услуг уделам Порубежья. Многое говорили о нем - и хорошего, и плохого. Рассказывали с восхищением о его помощи попавшим в беду - как он, вызвав огромную волну, вынес на берег реки тонувших людей, оказавшихся в перевернувшейся лодке, о чудесных его превращениях - обратясь в огромного сокола, он подхватил и вынес из пропасти упавшего туда всадника, но была и злая молва о весьма темных его делах. Говорили, что Остан не чурается дружбы с темными обитателями Запредельного мира и их появление оттуда в Порубежье случались не без его помощи. Тем не менее, Остан слыл добрым другом обитателей Предела. Бренко ответил:
        - Я готов к любым испытаниям, какими сложными они не были. И я надеюсь, что смогу выдержать их все и дойти до конца пути. Что ждет нас впереди?
        - Дело это хорошее, - ответил Остан, - но без моей помощи вам его будет не пройти. Не стану сейчас тебе говорить о будущем - ты все узнаешь, в свое время, а сейчас тебе лучше оставаться в неведении. А сейчас я помогу, чем смогу и даже дам вам проводника. Свид! - резко окликнул он кого-то, слегка повернув голову назад.
        Из темноты вышел человек. По возрасту он был несколько старше Бренко, черноволосый, и с суровыми чертами лица. Невысокий ростом, при этом был гибок и коренаст. Одет он был в серое одеяние с расшитыми воротом и подолом рубахи; у пояса, украшенного серебряным набором, висел в ножнах длинный обоюдоострый меч с небольшим перекрестием и круглым навершием. С другой стороны его пояса был подвешен кинжал. Он также слегка поклонился сидящим за столом, но тут же отошел на шаг назад, сложив руки на груди.
        - Вот вам проводник, - сказал Остан. - Он проведет вас через горы и поможет вам на вашем пути в Велигаст.
        Свид снова молча поклонился.
        - Дальше ты должен будешь продолжать свой путь сам. Я не смогу сейчас сопровождать ваш отряд, но мы еще увидимся в будущем. Желаю успеха в дальнейшем пути. Будь осторожен, Бренко - весь Южный предел уже находится под властью моров, а граница Северного полна их шпионами. Князь укрыт в Велигасте, пока недоступном для врагов, но путь туда прегражден морями, на котором хозяйствуют каперы Южного предела.
        Остан поднялся, попрощался с Бренко и, сделав знак оставшемуся спутнику, исчез с ним в темном выходе зала.
        Утро застало Бренко, чудин и Свида уже на пути в Асогост. От вчерашнего холода и ненастья не осталось и следа, утро было великолепное. Холмистая местность, окруженная со всех сторон лесостепью и изрезанная многочисленными реками и ручьями со старицами и омутами, раскинулась до самого горизонта. На горизонте поднималось солнце, окрашивая золотистым светом дальние холмы, прогоняя ночную свежесть и согревая путников. Дул тихий и приятный ветерок. Путники двигались неспешной рысью по широкой дороге.
        Свид оказался весьма молчаливым спутником, скупым на слова. Всю дорогу он лишь изредка бросал короткие фразы, поясняя дальнейшую дорогу. Ехал он впереди всей группы, мрачный и сосредоточенный и, по-видимому, погруженный в свои мысли. Ни о себе, ни о своем прошлом он не рассказал ни слова, несмотря на все попытки Бренко его разговорить. Так, в молчании, они проехали весь оставшийся путь.
        Наконец, на пятый день пути путники приблизились к холмам окружающих город. Дорога вывела их из леса к краю спуска. С вершины холмов их взору открылся большой город, расположенный на берегу обширного морского залива. Солнце стояло уже низко над морем на западе, заливая город золотистым вечерним светом. Крыши домов в городе и деревья, зелень которых контрастировала с темным фоном крыш, приняли пурпурный оттенок, и, казалось, плавали в сгущающейся вечерней дымке. Солнечный свет блестел на поверхности моря.
        От центральных ворот до северной стороны города пролегла широкая, как река, улица, аккуратно замощенная белым тесаным известняком. Всадники приблизились к городу. Впереди ехал Бренко, за ним следовали Свид и чудины. Отряд под стук копыт миновал городские ворота и въехал в город. Запах моря и свежевыловленной рыбы, казалось, пропитал воздух в Асогосте. В этом городе все было подчинено морю, и сердцем его, несомненно, являлось множество причалов, доков и складов, протянувшихся вдоль береговой линии, имевшей форму вытянутой дуги. Пульс жизни города задавал непрекращающийся ни на минуту отход и приход грузовых, торговых и рыболовецких судов. Вокруг порта выстроились скромные жилища докеров, рыбаков и других людей, живущих морем, среди которых затерялись припортовые кабачки. Именно туда и направились путники. Большой порт был наполнен множеством кораблей, в его доках безостановочно шла погрузка-разгрузка грузов. Весь порт города был наполнен самым разным людом - и торговым, и военным, поэтому на вновь прибывших никто не обратил никакого внимания.
        Спутники остановились в неприметной портовой таверне. Зала была полна мореходами, зашедших сюда скоротать свой досуг за кружкой пенного меда или эля и оживленно обсуждающих последние новости:
        - Совсем жизни на морях не стало! Лейв шел с грузом вина и тканей из Карсбро - едва ноги унес от пиратов, пытавшихся перехватить его у самого Асогоста. А вот Эдмер уже вторую неделю как должен прийти - и все еще его нет. Никак был застигнут каперами на своем пути.
        - С Порубежья совсем уж нехорошие слуги идут - будто бы соглядатаи моров появились в пределах южных границ. Если появились шпионы - жди нападений на южные уделы.
        - А что же сейчас происходит в Южном пределе? Кто знает? - поинтересовался плотный моряк в кожаном плаще.
        - Контрабандисты Братства с Нейскорских островов сообщали, что торговля с ними практически полностью прекратилась, и на всем Пределе хозяйствуют моры. И только контрабандистам иногда удается по ночам и в туман преодолевать дозоры моров и вести торговлю на отдаленных берегах. Жители приморских берегов рассказывают странные вещи: будто бы моры вихрем пронеслись по всему Южному пределу и ни княжеские ратники, ни его дружина никакого сопротивления не оказали. Немногочисленные посадники собрали несколько тысяч воинов, но в битве при Рудоскеле они были разбиты. Еще несколько городов отказалось покориться морам, но были взяты и сожжены дотла. Один из последних не покорившихся врагу городов Нордобор держался уже целую неделю. Однажды на него сошло темное облако, и когда оно исчезло - никого в живых в городе не осталось. И только сам князь с дружиной теперь на службе у моров.
        - Предатель! Предатель! - воскликнуло несколько моряков, сидевших за столом и внимательно слушавших рассказчика.
        - Вовсе нет, - спокойно сказал кто-то из угла.
        Все обернулись на голос. То был старый моряк, жилистый и коренастый, одетый в просмоленную холщовую куртку. Тот неспешно пил что-то из кружки, и, казалось, он не был настроен давать каких-либо пояснений.
        - Что нет? - воскликнул нетерпеливо один из моряков.
        - Я и есть один из тех самых контрабандистов Братства, которые, по вашим словам, обо всем знают, - спокойно ответил старик. - Мы действительно иногда посещаем Южный берег и знаем нечто большее, чем это известно жителям Северного предела. Князь не попал в плен и не переходил на службу к морам. Скрываясь в лесах, он сумел сплотить вокруг себя немногих уцелевших сторонников и сейчас ждет своего часа, когда он сможет освободить свои земли.
        Бренко внимательно вслушивался в разговоры моряков и все больше убеждался в том, как трудно будет им добраться до Велигаста. Он подошел к хозяину кабачка и спросил его, не знает ли он кого-нибудь из местных шкиперов или капитанов судов, ходящих в Северном море. Хозяин в ответ равнодушно ткнул пальцем в человека, сидящего особняком у окна. Бренко подсел к нему и завел речь издалека - о плаваниях и торговле, о погоде в это время года и, наконец, задал ему вопрос о Велигасте. Моряк, услышав последний вопрос, побледнел, и даже отшатнулся назад, чуть не уронив табурет:
        - Нет, это плыть в пасть льву. Каперы перегородили весь архипелаг, и войти туда почти невозможно.
        - Но есть ли кто-нибудь, кто пошел бы в плавание в Велигаст? - спросил Бренко.
        - Может быть, контрабандисты взялись бы за это дело, - ответил шкипер. - Но их здесь нет.
        - Я заплачу золотую монету, если ты укажешь, где мне их найти.
        - Твоих денег мне не надо. А найти их просто. Иногда они бывают в Немецком дворе, где ведут свои дела и заключают сделки. Может, найдется и кто из отчаянных вольных шкиперов, кто рискнет прорваться в Велигаст. Я дам тебе совет - найди на дворе старшину дворов Жилу. Быть может, он сможет помочь тебе найти нужного шкипера.
        Бренко поблагодарил его и пошел с Останом в Немецкие дворы. Во дворах полным ходом кипела работа, привозились и вывозились товары, между торговцами заключались сделки. Когда Бренко спросил про старшину, его сразу провели к нему. Старшина был у себя один.
        - Что хотели бы узнать гости? - улыбаясь, спросил старшина, выходя из-за стола навстречу гостям.
        Бренко на минуту замялся, но все же прямо спросил старшину о пути на Велигаст.
        Улыбка пропала с лица старшины. Взглянув на дверь, чтобы убедиться в том, что она закрыта, и их никто не слышит, он спросил:
        - А зачем понадобилось гостям плыть в Велигаст? И есть ли у вас княжеский знак?
        Бренко растерялся - он ничего не слышал о знаке.
        - Я ничего о нем не слышал, - признался он. - И его у меня его нет.
        - Я не могу дать вам корабль без приказа князя или его знака, - ответил старшина. - Более того, вас без него не пропустит морская охрана Велигаста.
        Вдруг неожиданно для Бренко вперед вышел Свид, до тех пор остававшийся в тени, достав из-под плаща странный предмет, представляющий собой цилиндр, образованный множеством переплетающихся нитей и светящийся мягким огнем.
        - Княжеского знака у нас нет, - ответил он. - Но, может быть, тебе это знакомо?
        Он разжал ладонь и показал знак старшине.
        Старшина, взглянув на знак, в ответ низко им поклонился и сказал:
        - Знак Остана значит не меньше чем княжеский. Корабль, который сможет доставить вас в Велигаст, находится сейчас в порту. Уже завтра он будет готов к отплытию. А пока гости могут остановиться на постоялом дворе, чтобы с утра отправиться в Велигаст. Я дам распоряжение его хозяину, чтобы он принял вас в гостинице.
        Получив от старшины Немецкого двора письменный приказ, скрепленный его печатью, Бренко, Свид и чудины направились к гостинице, стоявшей позади Немецкого двора в неприметном переулке. Постоялый двор был невелик размером, в два этажа. При этом верхний этаж уступом нависал над первым, образовывая своего рода навес, под которым была устроена коновязь и конюшня. Двор был пустынен. Хозяин двора, выйдя навстречу гостям, в первую очередь ознакомился с приказом старшины, после чего, поклонившись, отдал слугам распоряжение разместить гостей. Слуга постоялого двора провел их в просторную комнату на втором этаже, где стоял широкий стол и стулья. К этой комнате примыкали еще два небольших помещения со спальными местами. Судя по всему, постоялый двор служил своего рода перевалочной базой для посетителей Немецкого двора, и тут все делалось для того, чтобы гости могли прибывать и отбывать, не пересекаясь друг с другом. Для этого все гостевые помещения имели отдельные входы и выходили на галерею, опоясывающую по всему периметру гостевой двор. Как только прибывшие расположились в отведенном им помещении, слуги по
приказу хозяина двора внесли блюда и кувшины, чтобы гости могли отобедать. Трапеза была простая, но сытная - рыба, приготовленная разными способами, овощи, хлеб и мед.
        Отобедав, путники разместились на отдых. Бренко же спустился вниз, чтобы пройтись по порту в надежде узнать какие-либо новости. Проходя мимо коновязи, он вдруг увидел вновь прибывшего на постоялый двор. Это был молодой всадник, возрастом немногим старше его самого, высокого роста, с русыми короткими волосами и загорелым лицом. Видно было, что он прибыл издалека - его одежда и обувь были сильно запыленными. На нем был одет короткий коричневый кафтан с расшитым растительным орнаментом краем, такого же цвета сапоги и синяя шапка с меховой опушкой, украшенная пером. Отдав серого в яблоках коня слуге, он поправил висевшую на его боку сумку и направился внутрь постоялого двора.
        Когда Бренко вернулся из порта в гостиницу, он обнаружил гостя в гостиной сидящим за столом. Перед ним стояли тарелки с какими-то кушаньями и кувшин с питьем. По всей видимости, гость сильно проголодался и заказал себе сразу несколько блюд. За стойкой стоял сам хозяин гостиницы. Завидев Бренко, он окликнул его и указал на гостя, который, по всей видимости, поджидал его. Тот махнул ему рукой, приглашая сесть за стол. Бренко подошел к столу и сел напротив него.
        - Будем знакомы, я - Бус, - сказал гость, - а твое имя я уже знаю, Бренко.
        Бренко кивнул и пожал протянутую Бусом руку.
        - Насколько я знаю, ты направляешься в Велигаст. Мне надо срочно попасть туда, но, к сожалению, в порту сейчас не осталось ни одного свободного корабля, который отправлялся бы туда в ближайшие дни. Единственный корабль, который готов к отходу в Велигаст - это «Белый сокол». Поэтому я вынужден просить тебя взять меня на борт твоего корабля. Надеюсь, дополнительный пассажир не обременит «Белого сокола»?
        - Вовсе нет, - ответил Бренко. - Но корабль отправляется в плавание уже завтра. Так что с раннего утра тебе надо быть на его борту.
        - Это меня вполне устраивает, - улыбнулся ему в ответ Бус. - Как же мне не терпится оказаться в знакомых местах, и я готов отправиться в путь хоть тотчас! К тому же, время не ждет, и надо спешить в Велигаст.
        - Тебе непременно надо быть там? По слухам, что приходилось слышать в порту, путь туда опасен, и корабли, идущие туда, сильно рискуют.
        - О, да, я как можно скорее должен быть там. Сколь велика не была бы опасность на море, все это ничто перед тем, что может случиться в ближайшее время. Любые пираты и близко не стоят перед нависшей над Северным пределом угрозой.
        - Не очень понимаю, о какой угрозе идет речь.
        - Моры, все это моры. С южных границ получены известия о подготовке к новой войне. Еще в прошлом году стало известно о нападении на приграничный форт Видогоста. Но, по всей видимости, то был всего лишь разведывательный набег. Но сейчас дело обстоит куда серьезнее, и к вторжению в Северный предел готовится огромная армия.
        - Мой дядя как раз был посадником Видогоста, а я оказался там как раз момент нападения и принял участие в сражении с морами.
        - Олекса - твой дядя? Теперь я знаю, почему твое лицо показалось мне таким знакомым. Мой отец - посадник Радгоста, и мне с отцом приходилось не раз бывать в Видогосте. Один раз я видел тебя там. Ты вырос в Видогосте?
        - И да, и нет. Мой отец, Сбыслав, много лет назад был убит в стычке с варягами, когда те напали на наше побережье, надеясь ограбить селения его владений. После его смерти меня забрал к себе мой дядя, Олекса и воспитал меня как собственного сына. С того времени я жил в Видогосте. Но два года тому назад случилось нечто необычное. Как-то раз, когда я зашел к нему, я в дверях столкнулся с каким-то человеком с седой бородой и длинном плаще, который выходил из дома дяди. Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я ничего не понял. Когда я зашел к дяде, то застал его в глубоком раздумье. Пригласив меня сесть, он сказал: «Бренко, ты вырос, и настало теперь время дать тебе занятие. Я решил отправить тебя в одно из селений удела. Там ты будешь работать и следить за работой общинников. Я уже приказал подготовить тебе коня, и завтра мои гридни[2 - Гридни - княжеские дружинники и профессиональные воины, образовывавшие постоянное войско на Ломире. Также могли служить и в дружинах посадников различных уделов. Нередко исполняли и функции чиновников.] сопроводят тебя туда. Поезжай туда, но я буду
всегда рад видеть тебя здесь. Когда ты захочешь приехать в Видогост, уведомляй меня, и я буду присылать за тобой коней со слугами». Слово дяди для меня было законом, но меня удивило то, что заставило его вот так, сразу, отправить меня туда. Но теперь я понимаю, что он знал о готовящемся вторжении моров и отправил меня в безопасное место. Обычно, когда я собирался приехать в Видогост, я поступал так, как просил меня дядя. Хороших ездовых коней в селении не было, имелись лишь рабочие лошади, и он всегда присылал коней за мной. Но однажды лошадей по какой-то причине не привели. Тогда я решил дойти до Видогоста пешком. Хотя идти было очень далеко, но теплая, летняя погода обещала приятную дорогу, и я пренебрег трудностью дальнего перехода. Собрав дорожную сумку, я отправился в путь. Когда же я подошел к самому Видогосту, то увидел, что за него идет бой в самом разгаре. Бросившись в бой, я готов был отдать жизнь за дядю, но битва разбросала нас, и я не смог даже пробиться к нему. Во время боя я был ранен и упал в реку, но был спасен Рагнаром и оказался у него в поместье. Лишь гораздо позже я узнал, что
человек, с которым я столкнулся у дома дяди, был маг Велимудр. По всей видимости, он знал о готовящемся нападении моров на Видогост и уговорил дядю удалить меня из него. Но получилось так, что я оказался там как раз при этом самом нападении.
        - То, что это был Велимудр, я уже понял тогда, когда ты начал свой рассказ. Достаточно одного взгляда на твой меч, - ответил Бус, указывая рукой на меч Бренко. - Ведь это меч из Запределья?
        - Да. Но что это за меч? Я получил его в столь странных обстоятельствах, что даже не знаю, зачем понадобились такие сложности, чтобы достать его оттуда.
        - Я думаю, что лучше Велимудра тебе этого никто не объяснит. Немного терпения - и ты все узнаешь.
        - Пусть так. Но клинок достался действительно великолепный, лучше всех тех, что мне приходилось до этого видеть.
        - Это совсем не то оружие, за которое ты его принимаешь, и предназначено оно для других целей. Однако, время уже позднее, пора заканчивать ужин. Эй, хозяин, подавай счет, я хочу расплатиться!

* * *
        На следующее утро спутники были уже в порту. Перед ними у причала стояло изящное полупалубное судно с двумя мачтами и высоко поднятыми носом и кормой. Его носовая часть была украшена посеребренной фигурой сокола, изображающей птицу с распростертыми в стороны крыльями и атакующей невидимого врага когтистыми лапами и клювом. Палуба на корабле имелась на носовой и на кормовой оконечностях, в середине же оставалось широкое незапалубленное пространство. На баке и на марсах мачт были устроены боевые площадки, огражденные широкими парапетами со множеством бойниц.
        Пройдя по трапу корабля, спутники были встречены на его борту шкипером. Им оказался коренастый невысокий моряк, одетый в богатый короткий кафтан, крытый атласом и отороченный мехом. На поясе на расшитой перевязи висел короткий палаш. Это был один из опытнейших мореходов Северного предела, умевшего не только провести судно в любую бурю, но и одним поворотом меча вырезать из противника «красного орла». Под стать ему была и команда - тридцать закаленных морем и битвами моряков, продубленных всеми ветрами и соленой водой морей.
        - Шкипер Радимир, - представился он. - Рад вас видеть на борту «Белого сокола». По-видимому, шкипер получил соответствующие инструкции и ни о чем не расспрашивал своих пассажиров. Как только они оказались на борту корабля, на судне были подняты паруса, и оно направилось к выходу из порта.
        Погода во время плавания была благоприятной, дули попутные пассаты и корабль ходко продвигался вперед. Плавание шло спокойно, и ничто не нарушало его спокойствия. В первый же день плавания, когда на море опустилась ночная мгла, Бренко поднялся на бак судна вслед за экипажем. На баке у самого фальшборта стояла бочка с фитилем, у которого собирались на отдых моряки после вечерней вахты. Ночь стояла удивительно теплой для этих широт, ночной бриз приятно холодил кожу. Корабль шел вперед круто к ветру, почти все его паруса были распущены. В темном небе ярко блестели звезды, из которых особенно ярко светила звезда Гальтир в созвездии Дымчатого барса, указывая путь на север, куда и плыл корабль. На баке слышался неясный гул бесед, смех - на нем уже виднелось несколько фигур, слабо освещаемых горящими фитилями, опущенных в бочку с жиром. Моряки сидели вокруг бочки на запасных якорях и бухтах свернутых канатов. Один из них стоял у фальшборта, оперевшись одной рукой на щит, вывешенном на борту судна. В нем без труда можно было признать шкипера. Бренко прошел к одной из свободных бухт каната и сел на нее.
        Моряки были веселы. Перебрасываясь ничего не значащими фразами, они обсуждали погоду на море, путь корабля и последние портовые новости. Шкипер принимал в разговоре деятельное участие. Моряки разговаривали с ним как с равным, но было видно, что он пользуется в экипаже непререкаемым авторитетом, который позволял поддерживать ему на корабле железную дисциплину. Бренко рассеянно слушал все эти разговоры, с удовольствием подставляя спину теплому ночному ветру и наслаждаясь прекрасной погодой.
        В это время в темноте ночи кто-то еще поднялся на палубу бака и, пройдя за спинами сидящих моряков, сел позади моряков.
        - Рад тебя видеть здесь, на борту «Белого сокола», - сказал вдруг шкипер. - Совсем не ожидал увидеть тебя здесь.
        - Что поделаешь - превратности судьбы, - ответил ему кто-то из темноты.
        Бренко вдруг с удивлением понял по голосу, что это был ни кто иной, как Свид. Неверные отблески пламени, качнувшись от порывов ветра, метнулись в сторону и упали на лицо сидевшего на маленьком бочонке за спинами моряков - это и был Свид. Увидев, что Бренко заметил его, он загадочно усмехнулся ему, но ничего не сказал. Впав в обычную для него молчаливость, он ограничился еще двумя-тремя односложными фразами, а потом, посидев еще немного, и вовсе исчез с бака.
        Утро следующего дня выдалось погожее. Приятный прохладный ветер дул в спину, катя по морю невысокие волны. Корабль, покачиваясь в такт волнам, чуть накренясь по ветру, шел почти строго на север. На светлом небе быстро проносились небольшие облака. Бренко вышел из своей каюты и, немного постояв у фальшборта и полюбовавшись панорамой моря, пошел на корму корабля, где был подан завтрак. Пройдя на ют, он спустился по узкой лестнице и вошел в дверь. В просторной каюте шкипера уже сидели шкипер со своим штурманом и Свид. Войдя в каюту, Бренко услышал идущий между ними разговор:
        - Я и сам родом из Карсбро, - продолжал шкипер начатый разговор, обращаясь к Свиду. - Как там старина Боброк? Все еще плавает по Срединному морю?
        - Я покинул борт его судна много лет тому назад, - ответил тот. - И теперь давно уже не плаваю на кораблях. Да и пираты Южного предела и варяги сейчас до предела усложнили плавание по морям. Возможно, что и ему пришлось прекратить выходы в море, ограничившись каким-нибудь каботажным плаванием.
        - Вот уж чего я не ожидал услышать, - усмехнулся шкипер. - Старина Боброк бывал в переделках столько раз, сколько раз и иной торговец не сходит в плавание. И чтобы Боброк из - за каких-то лихих людей отказался от своего дела - в жизнь не поверю!
        - Не по своей воле я покинул корабль. До того случая мы спокойно плавали, торговали со всеми городами Союза. Боброк был хоть и строгим, но расчетливым и справедливым шкипером, и дело наше процветало. Встречи с пиратами были, но от них мы с легкостью уходили, а двух пиратов мы даже взяли на абордаж. Объемы торговли росли, росли и наши доходы. Боброк рассчитывался со всеми по совести, и я не знаю ни одного моряка в портовых городах, который бы по своей воле отказался служить у него. Словом, дело развивалось, и вскоре мы в плавания стали ходить целой эскадрой из трех кораблей, а меня Боброк поставил шкипером на один из кораблей, «Красный дракон». Базировались мы тогда в Марвисе, где находились все наши причалы и склады. Однажды мы приняли груз в Марвисе и направились в Норт, а по пути решили зайти в другие города Союза. Плавание прошло гладко, груз мы сбыли с большой прибылью, но в наше отсутствие на Марвис налетел большой флот варягов и каперов Южного предела. Все жители были вырезаны, а город сожжен. Погибла семья Боброка, многие моряки также потеряли своих родных. И тогда Боброк поклялся, что не
успокоится, пока не отомстит за злодеяние и повел свою эскадру в море. Долгое время мы плавали по морю, вылавливая отдельных пиратов, с которыми Боброк не церемонился - суда топились, а их экипаж мы вздергивали на реи. Но вскоре нам представился удобный случай. Как-то раз мы взяли в плен одного капера Южного предела и хотели поступить с ним так же, как обычно и поступали, но его капитан в обмен на свою ничтожную жизнь сообщил нам нечто важное - а именно то, что эскадра варягов ушла в большой набег, не оставив ни одного корабля в порту Денвена. Крепость Денвен в то время была чуть ли не главной базой варягов, откуда они производили свои набеги. Мы сдержали свое слово - сохранили жизнь капитану с экипажем и высадили их на берегу пустынного берега с запасом продовольствия. Но корабль их потопили. Если они и смогли оттуда выбраться самостоятельно, то, надеюсь, желание заниматься пиратством у них было отбито надолго. А сами мы всей эскадрой устремились к Денвену. У нас людей было втрое меньше, чем в гарнизоне Денвена, да и укреплен он был мощными укреплениями. Тем не менее, наша стремительная атака решила
все. Мы высадились ночью прямо на мол Денвена и подожгли все причалы и доки, а также склады в порту, попутно отразив атаку гарнизона, пытавшемся сбросить нас в море. Наутро, как только начало светать, быстрым броском овладели укреплениями самого города, после чего на этом сопротивление гарнизона закончилось. Уничтожив Денвен, мы расплатились за Марвис сполна, да и с уничтожением главной базы вряд ли они теперь смогут скоро взяться за старое. После этого мы погрузились на свои корабли и стали уходить в море. Но, по всей видимости, кто-то успел предупредить их флот о нашем набеге. Мы еще не успели отойти от Денвена, на горизонте появилась эскадра варягов. Как быстро мы не пытались скрыться, их корабли были заметно быстрее наших посудин. На наше счастье, на море пал туман, нередкий в тех широтах, и мы могли легко в нем затеряться. Но для этого надо было задержать врагов. Тогда я вызвался остаться и принять бой со всех их флотом, чтобы остальные два корабля смогли уйти в тумане. Мы приняли бой, маневрируя таким образом, чтобы противник не смог взять нас на абордаж. Мы вели бой до тех пор, пока два
остальных корабля окончательно не скрылись в туманной полосе и не оказались в безопасности. Потеряв половину экипажа, наш корабль стал тоже отходить. Мы бы погибли в том бою, но на наше счастье, сгустившиеся сумерки позволили оторваться от преследователей. Но корабль был сильно поврежден сначала при штурме Денвена, а потом еще и в бою с каперами, поэтому мы уже не смогли догнать эскадру Боброка. Думается, что они посчитали нас погибшими. Корабль наш медленно шел ко дну, из трюма мы не успевали откачивать воду. Тогда мы высадились на берег и потопили свое судно, после чего разошлись куда глаза глядят. После долгих странствий я поступил на службу к Остану, а сейчас по его приказу служу проводником до Велигаста.
        Бренко, слушая этот длинный рассказ, был до крайности удивлен тем, как их проводник, всегда ранее отмалчивавшийся на все его расспросы о его прошлом, сейчас рассказывает все это свободно и легко.
        - Мне известно, что Боброк со своими кораблями примкнул к флоту одного из городов Союза, - задумчиво сказал Радимир. - В свое время именно я его ссудил суммой, достаточной для покупки корабля, чтобы он мог заняться своим делом. Первое время он плавал в качестве компаньона моей компании, пока не вернул долг. После этого, до того как он осел в Марвисе, он торговал со всеми вольными городами Союза на юге Срединного моря и даже получил звание старшины одного из городов, пока перед иноземным нашествием не пал Южный предел и вольные города не лишились независимости вслед за Пределом. Но их взятие дорого обошлось врагу, и он потерял при их осадах большую часть своего флота в морских сражениях с Союзом. Одним из отрядов кораблей Союза, противостоявшим вражескому флоту и командовал Боброк. Тогда он и проявил себя прекрасным командиром. При осаде одного из городов Союза - Касмосе, он сумел прорваться с боем сквозь кольцо блокировавшего город флота и привести в город на кораблях большое подкрепление, которое позволило снять осаду города. К сожалению, через год при второй осаде город пал, когда в нем уже
практически не осталось живых защитников. Но Боброк отличился и здесь - в ночь перед падением города он сумел принять уцелевших защитников и жителей города на корабли и вывел их из осажденного города без потерь. После того, как все закончилось, и все южные города Союза были взяты врагом, он с остатками экипажей кораблей ушел на Север.
        Свид нахмурился:
        - Разведчики со всего Южного предела сообщают о подготовке нападения на Север. Готовится и огромный флот, который строится сразу в десятке портов. И - вот ирония судьбы - строятся они в основном в бывших городах Союза, имеющих большие порты, доки и верфи. Теперь на нас пойдут не только моры, варяги или воины Южного предела, но и прославленные моряки южных городов Союза. Теперь благодаря их портам и их морякам враг будет намного сильнее на море. Князь это предвидит и ищет всех опытных моряков, готовых присоединиться к его войску. Боброк с его опытом и талантами мог быть весьма полезным князю. Но теперь никто не знает, где его искать. Если бы он присоединился к чьему-то флоту, о нем было бы известно в Велигасте.
        Радимир возразил:
        - Полагаю, что он после разгрома южных городов Союза он был вынужден пойти на службу к Братству и продолжает тайно доставлять грузы из портов Северного предела в Южный предел и в обратном направлении. Несмотря на прекращение торговли между Северным и Южным пределом, а также с южными городами Союза, контрабанда продолжает действовать - не все люди пошли под власть моров. Сохранился ряд селений и деревушек в забытых богом местах в отдаленных местностях среди гор, островов, лесов и скал. И в туманные дни и по ночам туда приходят корабли для обмена товарами и торговли. Несмотря на прекращение торговли, иногда корабли контрабандистов прорываются сквозь дозоры и каперов на морях и приходят даже в города южного Союза, продолжая с ними торговлю. Если в городах нет гарнизонов войск Южного предела или моров, то контрабандисты могут зайти в их гавани.
        - Большинство контрабандистов вполне открыто заходят в порты северного Союза. Но до последнего времени я не слышал о том, чтобы он в них появлялся - ответил Свид.
        - Тем не менее, думается, что он примкнул именно к ним. Примерно год тому назад мы подобрали на одном из островов потерпевшего крушение человека. Его корабль потерпел крушение, а он сам был выброшен на необитаемый остров. Не менее месяца пришлось ему провести на нем в полном одиночестве, имея при себе всего лишь один нож. Тем не менее, он смог построить на берегу моря ловушки для рыбы, получить с помощью осколка кремня и ножа огонь и соорудить хижину, где жил все это время, пока мы его не подобрали. Он и рассказал нам, что во время одного из плаваний их корабль зашел в бухты Северного предела набрать пресной воды, где и встретил несколько кораблей из эскадры Боброка. Боброк не только не потерял свои корабли, но и смог приумножить свой флот. Если он действительно состоит на службе Братства, то он с его флотом мог бы сослужить большую службу князю.
        - Возможно, Братство приняло бы предложение князя совместно выступить против моров. Северный предел - это последняя реальная сила, которая может противостоять вражеской армии. Если его не станет - Братство также будет быстро разорено и разбито. Не останутся свободными и города северного Союза. Поэтому не в их интересах оставаться в стороне от происходящих событий.
        - Хотя Братство контрабандистов никому не подчиняется, и их города и фактории могут действовать независимо даже друг от друга, но у них есть нечто вроде хартии. Если решение примут влиятельные лица Братства, то остальные должны будут подчиниться их условиям. Боброк, несомненно, играет у них не последнюю роль. Но в силу этого его будет найти непросто. Они закрыты для посторонних и не посвящают в свои тайны непосвященных.
        У них есть много мест, где имеются их склады и базы. По большей части они расположены в портах Союза, в городах Северного предела, есть они и в некоторых тайных убежищах Южного предела. Но в Северном море имеются и фактории - это фактически их основные города и порты. Именно там и мог осесть Боброк со всем своим флотом. На факториях он мог найти убежище и стоянку для своих кораблей. Но именно на эти фактории сложнее всего попасть. Но все же, не все потеряно.
        Ранее я вел с Братством кое-какую торговую деятельность. Приходилось иногда доставлять в различные порты кое-какие товары или перевозить их грузы. Можно сказать и так, что и мне самому одно время пришлось быть контрабандистом. Поэтому мое имя знакомо им, и я дам тебе письмо и кое-какие рекомендации, которые помогут в твоих поисках. Но простое рекомендательное письмо может еще не дать гарантии, что ты сможешь попасть на фактории в Северном море. Контрабандисты подозрительны, и поэтому в случае осложнений все может плохо закончиться. Будет лучше, если ты выдашь себя за доверенное лицо, действующее в интересах контрабандистов, и представишь им заемное письмо, сопровождающее груз. Именно такой документ я тебе сейчас и составлю.
        Отодвинув тарелку и отбросив в сторону салфетку, Радимир вызвал матроса и приказал принести ему письменные принадлежности. Как только они были принесены, он набросал на бумаге несколько строк и запечатал письмо своей печатью, после чего передал его Свиду.
        - Это еще не все, - сказал Радимир, - чтобы твоим словам поверили, нужно предъявить знак Братства контрабандистов. Это кольцо, на котором выгравирован их символ.
        Он открыл ларец, стоящий на столе, и достал оттуда массивное кольцо, украшенное затейливой монограммой, представляющей собой две переплетающиеся буквы и увенчанной сверху особым знаком:
        - Это особая печать Братства, а монограмма на ней - это две начальных буквы от названия Братства контрабандистов.
        Протянув руку, он отдал кольцо Свиду:
        - Возьми кольцо, оно пригодится тебе в дальнейшем. Ну, а дальше тебе уже придется действовать на свой страх и риск. Если удастся убедить Боброка или Братство оказать помощь в будущей войне, то флот Северного предела получит мощную поддержку. Тогда, быть может, у Северного предела будет реальный шанс одержать победу на море.

* * *
        Через неделю плавания стала видна гряда островов Рохс, что возвещало приближение окрестностей Велигаста. В этом день Бренко погожим утром поднялся на палубу бака корабля. Море было совершенно спокойным, и водная его гладь была как стекло. На баке уже стоял сам Радимир и пристально смотрел вперед. Заметив Бренко, он указал ему на горизонт.
        - Хотел бы знать, что же это такое? - спросил он.
        Бренко присмотрелся вдаль и заметил едва видную одинокую точку вдали.
        - Быть может, это какой-то корабль? - полувопросительно, полуутвердительно спросил он.
        Шкипер усмехнулся:
        - Скорее всего. И еще скорее, что это капер, который дожидается в проливе, чтобы с почетом встретить мирных путников вроде нас.
        - Что же теперь делать? - спросил Бренко. - Идти ли вперед и прорываться к Велигасту или поворачивать назад?
        - Назад мы повернуть не успеем - он идет на нас на всех парусах и через полчаса уже нагонит «Белого сокола». На своих парусах он по ветру быстро догонит любое судно вроде нашего, - ответил шкипер и добавил. - Будем принимать бой.
        Бренко подивился остроте зрения шкипера, сумевшего разглядеть оснащение корабля и его маневры на таком расстоянии, но шкипер был прав. Вскоре точка превратилась в большой корабль, идущий на всех парусах к «Белому соколу».
        Тем временем шкипер уже раздавал приказы команде. Команда, не занятая на парусах, быстро вооружилась и выстроилась на шкафуте[3 - Шкафут - средняя часть палубы корабля.] и баке[4 - Бак - передняя часть палубы корабля, либо носовая надстройка.] корабля в ожидании атаки противника. Бренко, Бус, Свид и чудины также приготовились к бою. Паруса зарифили, подняв их к реям, чтобы не мешали предстоящему бою.
        Капер приближался все ближе. Уже во всех деталях стал виден черный высокобортный корабль с разукрашенным золотом носовой частью. На правом его борту, обращенном к «Белому соколу», столпились темные фигуры пиратов. К большому удивлению присутствующих на «Белом соколе», их противниками на борту капера оказались вовсе не моры, а люди, воины Южного предела. Бренко обратил на это внимание шкипера.
        Шкипер был невозмутим:
        - Ничего странного в этом нет, - ответил он. - Моры никогда не были хорошими мореходами, поэтому моряками у них на кораблях служат мореходы Южного предела.
        Как только корабль противника оказался на расстоянии выстрела из лука, по команде шкипера арбалетчики и лучики дали первый залп по столпившимся на палубе врагам, после чего принялись непрерывно осыпать их градом стрел. За несколько мгновений противник понес серьезные потери, а остальные поспешили укрыться за высоким фальшбортом, сделав огонь лучников неэффективным. Немногочисленные вражеские лучники, пытавшиеся отвечать стрелкам с «Белого сокола», были быстро выбиты ответным огнем. Но противник, имея значительно больший численный перевес, не собирался отказываться от абордажа.
        Вскоре вражеский корабль подошел с правого борта, заслоняя своим высоким бортом и мачтами солнце. Тут же полетели с одной и другой стороны абордажные крючья, корабли были подтянуты друг к другу, и на борту пирата закипела жаркая схватка.
        Бренко с Бусом рубились в самой гуще врагов. Справа от них сражался шкипер с частью своей команды. По его приказу, другая часть команды атаковала противника с юта[5 - Ют - кормовая часть палубы корабля, либо кормовая надстройка.], сгоняя его к носовой части корабля. Несмотря на свое численное превосходство, команда капера оказалась в невыгодной позиции. Бренко, впервые испытав в деле так чудесно полученный им меч, неожиданно почувствовал от него необычайную силу. Меч легко перерубал любое оружие противника и пробивал щиты. Вспрыгнув на борт вражеского судна, он схватился с двумя атаковавшими его воинами. Один из них, вооруженный алебардой, размахнулся наискось, пытаясь достать Бренко ее лезвием. Бренко ушел от удара, сдвинувшись в сторону и резко развернулся, уходя от удара мечом второго противника. Заметив движение первого противника, он высоко подпрыгнул, уклоняясь от тычкового удара алебардой. Приземлившись на палубу, он тут же с короткого размаха ударил по ее древку, с легкостью перерубив окованное железными полосами древко. После этого меч с разворота впился в соединение шеи с плечом второго
противника, не успевшего парировать его удар, развалив его почти до середины груди. Второй противник, лишившись алебарды, поспешно выдернул висевший на перевязи за спиной топор и снова атаковал Бренко. Судя по всему, это был опытный воин. Заметив, как легко его меч перерубает обычную сталь, он вскользь отвел удар и, продолжая движение топором вниз, постарался зацепить ногу своего визави. Бренко в последний момент успел податься назад. Но у его противника оказалась отменная реакция. Как только Бренко отпрыгнул назад, он тут же перенес центр тяжести вперед, сделав шаг вперед, и нанес ему мощный удар, целясь ему в голову. Бренко едва успел подставить под лезвие топора свой меч, который завибрировал, но не сломался. Но меч у него провернулся в руке, и он упал бы на спину от мощного толчка, если бы не наткнулся на стоящую сзади бочку. Меч со звоном отлетел в сторону. Видя, что сбоку на него летит боевой топор, он покатился на палубу, а топор воткнулся в бочку. Воспользовавшись потерей мгновения противником, вынужденного выдергивать застрявшее лезвие топора, он рывком поднялся на колено. Выхватив из-за
пояса кинжал, он ударил им противника в ногу. Но тот уже успел освободить свой топор. Взревев от боли, он попытался обрушить топор на еще не успевшего встать на ноги Бренко. Бренко сжался как пружина и всей массой толкнул назад врага, не дав тому нанести удар. При этом они оба потеряли равновесие и покатились на палубу, но Бренко тут же успел вскочить на ноги, сделав разворот. Подхватив с палубы свой меч, он нанес удар по своему врагу. Тот подставил под удар свой топор, но меч перерубил топорище как былинку и разрубил его голову вместе со шлемом. С этими противниками было покончено. Бренко осмотрелся. Кругом него продолжало кипеть сражение. Он увидел, что на Буса, бившегося рядом с ним, наседают трое воинов. Бренко кинулся ему на помощь и напал на одного из его противников. Меч прорубил его щит и свалил его на землю. Тот, падая, успел подставить под меч свою короткую саблю, но меч срезал ее клинок и впился в висок.
        - Держи спину, - тяжело дыша, но с азартом бросил ему Бус. Постепенно бой догорал, команда капера несла поражение. Защищая друг другу спину, Бренко со Бусом с боем дошли до юта и начали спускаться в нижние помещения, очищая таким образом весь корабль от оставшихся врагов. К ним присоединились и чудины, сражавшиеся неподалеку от них. Спустившись вниз по трапу, они разделились - Бус с чудинами пошел вперед по подпалубному пространству, а Бренко спустился через люк в трюм. Трюм оказался почти полностью заставлен различными бочками и тюками, но в середине оставалось свободное пространство. Трюм был слабо освещен сверху световыми решетчатыми люками. Не заметив в нем ничего подозрительного, Бренко хотел было уже подниматься вверх. Но тут на середину трюма выпрыгнула темная фигура, тут же атаковав Бренко. Бренко едва успел увернуться, как у него над головой пролетела огромная когтистая лапа. Бренко оттолкнулся и перекувырнулся, приземлившись у стены. Не успев подняться на ноги, он тут же был сбит с ног тяжелым тюком. Упав на пол, он с трудом успел уйти от следующей атаки. Меч в узком пространстве трюма
был бесполезен, поэтому, оставив его в ножнах и вытащив из-за пояса вместо него длинный нож, он ринулся вперед, намереваясь сбить противника с ног. Но атаковал неудачно, оказавшись придавленным упавшей на него тушей. Лежа, несколько раз успел ударить чудовище ножом в бок. Его противник, похожий на огромного волка, издал рев, но был жив. Он почувствовал, как к его горлу потянулись когти, пытаясь его разорвать. Ухватив противника за лохматое горло, он пытался оттолкнуть его, но враг был сильнее его. Бренко был уже готов распрощаться с жизнью, как вдруг противник неожиданно взревел, голова его свалилась набок, после чего он обмяк и затих. Оттолкнув убитого противника вбок, Бренко увидел одного из своих соратников - чудин, который услышав шум в трюме, вовремя подоспел ему на помощь, зарубив врага боевой киркой. Встав, Бренко посмотрел на убитого противника. То был не обычный волк, а волколак. Волколаки, внешне похожие на огромных волков, но наделенные разумом, на Милгосте появились вместе с морами, верно служа им во время войны за Южный предел.
        Шум боя затихал. Вся команда пирата была перебита, и корабль оказался очищен от врага. Бренко поднялся на верхнюю палубу. Стоявший там Радимир широко ему улыбнулся:
        - Вот и наша победа! Путь через пролив теперь свободен. Теперь мы можем спокойно продолжать свой путь в Велигаст. А попадись на пути еще один пират - возьмем на абордаж и его!
        Взяв вражеский корабль в качестве трофея, шкипер пересадил на него часть своей команды, и оба корабля продолжили свое плавание на север. Оставшиеся три дня пути прошли спокойно, и маленькая эскадра дошло до Велигаста, бросив свой якорь в его гавани.
        Город был хорошо защищен. Порт постоянно стерегли несколько дозорных кораблей, а на островах при входе в залив, где располагался порт, были возведены небольшие крепости - земляные форты. Сердцем города служила мощная каменная крепость, расположенная на высоком холме, круто обрывающемся в море. Белокаменные стены были сложены из больших плит известняка и были укреплены пятнадцатью высокими круглыми башнями. Крепость имела двое ворот - одни из них вели в порт, другие, с противоположной стороны стен, были обращены в долину. По верху стен имелся крытый ход, из которого наружу вело множество бойниц. За стенами крепости в ее середине возвышалось великолепное здание - по-видимому, резиденция князя. С одной стороны Велигаст полого спускался к заливу с удобной гаванью. От нее вверх в гору поднималась широкая каменная лестница, заканчивающаяся у глубокого, выложенного камнем рва. Через ров вел опускной мост, ведущий в ворота между двумя мощными башнями.
        Бренко со спутниками прошел внутрь стен города. Внутри крепость представляла собой множество окруженных стенами внутренних дворов, поднимающихся уступами к вершине, которые прорезывала широкая каменная лестница, протянувшаяся от главного входа к центру, где стояла цитадель. Ее также опоясывал пояс мощных стен, укрепленных башнями по углам и возведенных на облицованной серым камнем скальной основе. Помимо стен, цитадель была дополнительно укреплена сухим рвом. Княжеский двор находился в ее середине, занимая широкий, мощеный камнем двор.
        Как только путники прошли через всю крепость по главной лестнице и перешли через ров, защищавший цитадель, оказавшись на княжеском дворе, к ним подошли гридни, чтобы провести прибывших к князю. Путники, сопровождаемые воинами, прошли к высокому многоэтажному зданию, опоясанному широкими галереями. Внутрь него вела высокая крытая лестница, соединенная с длинной галереей и опирающаяся на мощные витые столбы, украшенные затейливой резьбой и раскрашенные яркими красками. На первом этаже вход украшало панно, по одному с каждой стороны, изображавшее огненных медведей с секирами в лапах и выполненное в весьма реалистичной манере. Огненный медведь был символом Северного предела. Каждый этаж соединялся с другим переходом, заканчивающийся широкой лестницей, ведущей на следующий этаж. Поднявшись по переходам и лестницам на верхний, четвертый этаж, они прошли в главную залу, где их ожидал князь. Главная зала оказалась весьма просторной и занимала практически весь этаж. Стрельчатые широкие окна с сеткой разноцветных стекол по случаю теплой погоды были распахнуты настежь, открывая вид на широкую
галерею-террасу, которая опоясывала весь верхний этаж. С четвертого этажа открывался захватывающий вид на бухту со множеством кораблей и открытое море за устьем бухты, покрытое белыми барашками. В раскрытые окна врывался южный морской ветер, неся за собой йодистую свежесть. Сам князь находился в зале, ожидая гостей. Когда путники вошли, он стоял у одного из окон, по всей видимости, о чем-то задумавшись, но на звук шагов тут же повернулся к гостям. Князь оказался человеком высокого роста, с короткой черной бородой. Одет он был просто - на нем была одета просторная рубаха с расшитым воротом, серые штаны, на ногах - красные сапоги. На голове была одета круглая атласная шапка с меховой опушкой. Наряд завершал темный плащ с алым подбоем, застегнутый у шеи серебряной фигурной пряжкой. Но князь был не один. Рядом с ним стоял ни кто иной, как Велимудр.
        Бус вышел вперед и поклонился князю:
        - Князь, в Порубежье от наших лазутчиков из уделов Южного предела приходят нехорошие известия. Моры готовятся к решительной битве и собираются вторгнуться в земли Северного предела. Во многих городах идет сбор войск, а в портах начался спешный ремонт военных кораблей и транспортов и ведется строительство новых кораблей. Но это еще не все. Лазутчики докладывают о появлении в Южном пределе мага Неши, влияние которого на моров очень велико. Вот донесение от посадника Азадола.
        Ступив вперед, Бус протянул князю письмо. Вышеслав сломал печати и, внимательно прочитав свиток, отложил его в сторону:
        - Прошло столь много времени покоя после сражения за Южный предел, что появилась некоторая надежда, что моры не двинутся дальше его границ. Это дало нашим землям передышку в несколько мирных лет. Но теперь очевидно, что мирное время заканчивается, и нам придется снова взяться за мечи, чтобы защитить теперь уже не союзников, а свою родную землю. Но враг очень силен и коварен. В войне за Южный предел моры имели большой перевес в численности над нашим объединенным войском, что позволило им выиграть несколько сражений в поле, а затем разгромить один город за другим. Несмотря на наши первоначальные успехи на начальном этапе войны и нанесенные орде моров огромные потери, их войско все время прирастало воинами из покоренных городов, что позволило им взять верх в той войне. Более того, благодаря неведомой магии, им удалось покорить не только земли Южного предела, но и их людей. В конце войны на их стороне против нашей рати сражались тысячи воинов Южного предела. Это время было самой трагичной порой для нас - с той и другой стороны сражались выходцы из Южного предела, при том всем, что орда моров
превосходила нашу рать в численности. Боюсь, что то же самое ждет теперь и Северный предел. Нет, мы готовы стоять против врагов, сколько бы их не было, насмерть, но мы будем бессильны против магии, захватывающей в плен разум людей. Скажи, Велимудр, есть ли хоть малейшая возможность противостоять этому наваждению, или все это безнадежно?
        Велимудр повернулся к князю:
        - Князь, Бренко является отдаленным потомком Светлозара, и только он может владеть Черным изумрудом, который сможет разрушить Кристалл тьмы. Во время испытания, через которое он смог пройти, он победил змея, охраняющего меч, и сумел достать его из-под плиты, где он хранился уже сотни лет. После пленения Олексы в Видогосте он остался последним из тех, кто мог получить Изумруд и распоряжаться им. Любой другой, кто прикоснется к Изумруду, будет в одно мгновение убит Темными силами. Поэтому один лишь Бренко сможет завершить начатое нами дело. Он справился с испытанием, смог преодолеть охраняющие его силы, и теперь вполне достоин владеть мечом Светлозара.
        Бренко слушал и не верил своим ушам. Велимудр тем временем продолжал:
        - Десять лет тому назад в границы Южного предела вторглась армия моров. Моры - выходцы из Милгоста, и для того, чтобы попасть в наш мир, им нужно было пройти тоннель перехода между мирами. Тогда никто не знал, кто они такие, как удалось найти им выход в наш мир, и что заставило выйти их сюда. Вначале им удалось разбить небольшую дружину посадников Южного предела. Но затем объединенными силами Южного предела удалось оттеснить моров и прижать их к Туманным горам. И тогда им был снова открыт тоннель на Милгост, и они стали через него уходить обратно в свой мир. Но это был всего лишь разведывательный отряд. Мой учитель, сумев придать себе облик мора, сумел попасть на Милгост дважды - сначала во время вторжения моров в земли Южного предела, а затем и с их отступающими войсками. Но, по всей видимости, он не смог найти выход обратно, и пропал без вести на Милгосте во время второго прохождения тоннеля. После того как он не вернулся, я стал искать возможность туда проникнуть, но все проходы были уже закрыты. Долгое время моры нас не беспокоили, и об этом набеге стало уже забываться. Но однажды тоннель был
открыт вновь, и моры хлынули на земли Южного предела. На этот раз их войска были неисчислимы и были гораздо многочисленнее наших сил. Но все же война за Южный предел шла с переменным успехом два долгих года, пока один за другим не пали и не покорились морам все города Предела. Много воинов из Северного предела отправилось туда на помощь, но удача не сопутствовала им - проиграв войну, немногие смогли вернуться отсюда. Князь Южного предела со своим войском сражался за каждый город, пока не оказался оттеснен с немногими своими уцелевшими воинами к последней, еще контролируемой им цитадели - Рудоскелю. Я был в это время там. Последняя битва состоялась в день зимнего равноденствия, когда ночь уступает место дню. У князя оставались две тысячи копейщиков и несколько сотен всадников против десяти тысяч моров. Наступала ранняя ночь, шел густой снег. Заняв со своим войском вершину холма, господствующую над местностью и выстроив копейщиков в три линии, он сумел отразить несколько атак врага. Но когда фронт его рати был прорван - битва была проиграна. Все его воины сражались до конца, никто не бежал с поля боя,
предпочтя смерть позорному плену. Но и моры понесли столь большие потери, что предпочли оставить поле боя, боясь возможной засады, и не веря, что это были последние силы князя. После боя немногие оставшиеся в живых сторонники князя попытались разыскать его тело на месте битвы, но они его не смогли найти. Князь пропал без вести. Так закончилась война на Юге.
        Покорив Южный предел, моры направили свои взоры на Северный. И вот два года тому назад разведчики донесли нам, что на границе Южного предела накапливаются большие силы моров, готовящиеся напасть на наши земли. Мы начали собирать силы для отражения врага. Их войско атаковало Видогост, взяв крепость Олексы и взяв его самого в плен. Всего моего искусства не хватило, чтобы его спасти, и только подошедшие войска, спешно собранными посадниками Порубежья, смогли снова отбросить моров за границу Северного предела. Но, несмотря на поражение гарнизона и пленение Олексы, задача была выполнена, и мне удалось сделать самое важное - проследить за магией окружающей моров и найти тоннель между мирами. Так мне удалось выяснить, что моры находятся под властью древней магии Кристалла тьмы, который дает им силу и направляет в делах их. Кристалл - это проводник Темных сил, заключенных в запредельном мире Асгалун. Чтобы подчинить себе моров, Кристалл тьмы был создан ими на границе Асгалун и Милгоста. Долгое время его магия никак не давала себя знать, но постепенно она начала распространяться по всем землям Милгоста,
захватывая и подчиняя все больше и больше его обитателей. Полностью подчинив моров своей власти, сила Кристалла выросла еще больше, и она была направлена уже на другие миры, следующим из которых и стал наш мир. Сначала они атаковали земли Южного предела, и после разведывательного набега начали настоящее вторжение, сломив сопротивление его ратей. Мощь моров и магия Кристалла быстро покорили их обитателей. После этого их устремления были направлены на земли Северного предела. Но мы к этому уже были готовы. Вскоре после этого и состоялась битва при Видогосте - пограничном форпосте между землями Северного и Южного пределов. Благодаря знаниям, полученным на Милгосте, магам, объединившим свои усилия против новой опасности, удалось остановить распространение силы Кристалла. Поэтому моры были вынуждены опираться лишь на мощь своих воинов и своих союзников. Но опасность никуда не исчезла - моры, повинуясь силе Кристалла и опираясь на силы покоренных земель Южного предела, готовы сломить Северный предел силой своих несчетных армий.
        Чтобы сдержать нашествие армий моров и Южного предела, недостаточно выиграть сражение исключительно силой - необходимо еще найти и разрушить Кристалл. Если даже противник будет разбит один, два, три раза, то все равно из Милгоста через открытый тоннель будут исходить все новые и новые армии захватчиков, пока они не сомнут нас силой. И кто поручится за то, что всей нашей магии хватит для защиты всего Северного предела и многие в нем не будут покорены темной силой Кристалла? Долгое время мы бесплодно пытались узнать, как может быть уничтожен Кристалл, пока почти не отчаялись в своих поисках. И только совершенно случайно нам улыбнулась удача. Как-то зимним утром, когда еще только рассвело, ко мне в дверь постучали. Открыв дверь, я увидел, что за пеленой густого снегопада никого нет. Однако через мгновение как из ниоткуда из-за стены снега появился Остан. Он приветствовал меня, и я тут же пригласил его пройти вовнутрь - день был весьма снежный и холодный. Проведя его в главную залу, я предложил ему сесть у камина, чтобы обогреться и обсушиться, а сам сел напротив его. Он завел разговор о самых
посторонних вещах, но я понимал, что пришел он вовсе не за этим, и он хочет сообщить мне куда более важные вести. Но я поддерживал разговор, ожидая, когда он сам скажет о цели своего визита. Беседа шла уже не один час, когда внезапно он сменил тему разговора и прямо спросил меня: «Моры готовятся к выступлению и скоро будут здесь, на землях Северного предела. Мне приходилось слышать о ваших поисках способа противодействия магии Кристалла, покорившего уже половину Ломира. Удалось ли вам узнать что-либо про Кристалл?» На мой отрицательный ответ он покачал головой и ответил: «Вряд ли вы сможете узнать нечто большее, нежели то, что известно вам уже сейчас. Но я готов помочь вам в вашем деле». С этими словами он достал из-под плаща какой-то свиток и протянул его мне. Я развернул его. Это оказалась книга из Эсгертовой хроники. До сих пор считалось, что эта рукопись - всего лишь легенда. По слухам, написанная несколько сот лет тому назад магом Эсгертом, она пропала при таинственных обстоятельствах после его гибели. И вот именно ее мне и передал Остан. Он добавил: «Эта рукопись даст вам все ответы на все
вопросы. Если вы воспользуетесь знаниями, заключенными в ней, то магия Кристалла может быть побеждена. А теперь прощайте». Он попрощался и исчез в пелене снегопада так же быстро, как и появился.
        Велимудр достал из-под плаща свиток и показал его своим собеседникам:
        - Вот он, тот самый свиток хроники, что передал мне Остан.
        Сняв со свитка защищающий его цилиндрический кожаный чехол с завязками и развернув его, он разложил его на столе. Это был длинный лист пергамента, одним своим концом прикрепленный к деревянной основе, на которую он наматывался. Свиток был необычного красноватого оттенка, на котором проступали темно-красные буквы. Текст был обрамлен весьма затейливым растительным узором. Но текст в свитке был написан на неизвестном языке. На лицах присутствующих отразилось разочарование. Велимудр, заметив это, сказал:
        - Рукопись выполнена на уже забытом тайном языке морских людей, когда-то прибывших на нашу землю с далекой земли льдов, гейзеров и извергающегося из-под земли огня и оставшихся здесь навсегда. Поколения проходили за поколениями, потомки прибывших морских людей постепенно восприняли наш язык, обычаи, и растворились среди местного населения. Лишь их кровь иногда дает знать о себе, и они почти всегда селятся у моря, бесстрашно отправляясь в далекие плавания. Но их язык был забыт, как была забыта и их особая тайнопись. Сейчас лишь немногие знакомы с ним. Эсгерт был родом из этих краев, прибыв с переселенцами на нашу землю. К счастью, я знаком почти со всеми языками и наречиями как Северного, так и Южного предела и смог прочитать о том, что содержится в свитке. Итак, вот о чем говорится в этом документе:
        «Утром жители Ингстада были разбужены жутким грохотом. Сотрясались горы, тряслась земля. Ледники и скалы покрывались трещинами, куда падали и люди и скот. Разрушались и дома. Многие вулканы, прежде спокойные, стали извергаться в полную силу. В порту города затонуло множество кораблей. Никто не понимал, что происходит. Но через некоторое время все стихло. Однако пастухи, вернувшиеся с пастбищ на побережье, и рыбаки рассказывали, что в тот день на небе загорелась яркая звезда, которая разгоралась все больше и больше. Из ярко вспыхнувшей звезды вдруг сверкнула молния и ударила в середину острова, туда, где возвышаются высокие горы, покрытые вечными льдами. После чего и началось землетрясение. При этом звезда тут же погасла.
        Постепенно люди успокоились, и жизнь вошла в прежнюю норму. Но это стало всего лишь началом конца острова. Спустя несколько дней несколько любопытных молодых людей из Ингстада отправилось на поиски неведомого тела, упавшего в горные ледники, и пропали. На поиск пропавших отправилась еще одна партия, которая также бесследно исчезла. Потом стали пропадать и другие люди - рыбаки, ловящие рыбу у побережья; дровосеки, отправившиеся заготавливать лес в горные леса; крестьяне с дальних ферм. Людей объял ужас от происходящего, которое они никак не могли объяснить. Пропавшие нигде не находились, и их поиски не давали никаких результатов. Поэтому меньше, чем через год после описанных событий все жители острова бросили свое имущество, скот и дома и отправились куда глаза глядят. Но я решил остаться в Ингстаде, чтобы понять, что происходит. На помощь мне с Востока приплыли два мага. Ведя поиски сообща, мы смогли понять, что источник опасности - это Черный изумруд, заключенный в леднике. Заброшенный через тоннель перехода Темными силами из Асгалуна в наш мир, он распространил свою силу на весь остров и
постепенно расширял его дальше. Попадая под его влияние, люди просто исчезали на границе миров в Асгалун, откуда уже нет выхода. Причину удалось найти. Но нам потребовалось много дней, прежде чем мы смогли нейтрализовать влияние Изумруда и извлечь его из ледника. С нами в Ингстаде оставался знаменитый кузнец и маг Светлозар, сумевший заключить потерявший силу Изумруд в рукояти меча. Но Изумруд был все еще настолько силен, что давал обладателю меча необыкновенную силу. Опасность на время была устранена, но мы уже знали, что Черный изумруд содержал лишь часть темной энергии, которая передалась ему от другого кристалла. Черный изумруд был всего лишь осколком от какого-то единого целого, и влияние его было сравнительно невелико, что позволило нам достаточно быстро преодолеть его силу. Как нам стало известно, Черный изумруд был занесен Темными силами из Асгалуна на Ломир, чтобы он стал их проводником в этом мире. Первая попытка не удалась, но теперь за ней следовало ожидать и другие попытки захвата Ломира. Большой же Кристалл должен иметь силу поистине безграничную, и влияние его может быть настолько
сильным, что позволит Темным силам захватить весь Ломир. Однако, сила его настолько велика, что при взаимодействии с Изумрудом он будет разорван своей же силой. Но появление Кристалла в нашем мире - это тайна за семью печатями. По нашему наущению Светолозар скрыл свой меч в пещере между мирами до будущего времени, чтобы Изумруд в мече мог в будущем послужить своей цели и спасти этот мир от Кристалла Темных сил».
        Велимудр закончил чтение и свернул свиток. Воцарилось долгое молчание. Выдержав многозначительную паузу, Велимудр продолжил:
        - И вот из этого списка нам стало известно о существовании Черного изумруда, который уже много лет хранился в пещере и ждал своего часа. И этот час наступил. Нам удалось отыскать эту пещеру и отправить туда Бренко, который с честью прошел испытание. В рукояти меча, который он добыл и хранится Черный изумруд. Изначально этот меч должен был получить сам Олекса, но после его пленения морами это право перешло к Бренко. Моры знали о существовании Черного изумруда и поэтому постарались захватить в своей вылазке именно того, кто может носить это оружие. Теперь нам предстоит вторая часть дела - нам необходимо найти и разрушить сам Кристалл, который связывает Асгалун как с Милгостом, так и наш мир, распространяя свое влияние на эти миры. С каждым днем он становится сильнее и если падет и Северный предел - наш мир окажется полностью под властью Кристалла. Никакая сила магов тогда не спасет его от покорения. Сам Кристалл находится в пространстве между мирами - вне Милгоста и вне нашего мира. Он был помещен туда Темными силами, чтобы маги Ломира не смогли уничтожить его, но через покоренных ими моров Кристалл
начал захватывать Ломир снова. Нам стало известно, что его влияние распространяется через один-единственный тоннель, находящийся в Туманных горах на территории Южного предела. Поэтому существует только один способ разрушить его - проникнуть на территорию врага и добраться до Туманных гор, где можно будет пройти через тоннель. Путь будет очень трудным и опасным, но нам надо успеть добраться до Кристалла до вторжения моров в Северный предел. Поэтому уже завтра нам надлежит отправиться в Южный предел и найти дорогу в Туманные горы. Шкипер Радимир доставит нас на «Белом соколе» к самому Видогосту, где нас будет ожидать и сопровождать в дороге Рагнар. Теперь от этого похода будет зависеть все. Если мы не сможем дойти до тоннеля перехода - грядущая война будет неизбежно проиграна.
        - Я надеюсь на успех вашей миссии, - ответил князь. - Ну, а как же ты, Свид? Ты сопровождал Бренко по приказу Остана. Теперь ты выполнил свою задачу и волен вернуться обратно или остаться в Велигасте. Если ты захочешь вернуться обратно, то ты завтра можешь отправиться с Велимудром и Бренко к Видогосту, откуда у тебя будет возможность добраться до Асогоста. Подорожную до Асогоста ты можешь получить тотчас же.
        - Мне был дано поручение послужить проводником и оберегать Бренко в его пути, сопроводив его до самого Велигаста, - ответил Свид. - Но это было не единственным пожеланием Остана. Он желает помочь Северному пределу в грядущей войне с морами. Ему известно, что Боброк, бывший когда-то шкипером Союза, после разгрома Южного побережья, теперь состоит на службе Братства со своим флотом. Это опытнейший моряк, известный как в Северном, так и в Южном пределах. Его опыт мог бы пригодиться в войне с морами на море. Если бы его удалось пригласить на службу Северному пределу, то шансы выиграть сражение с флотом Южного предела значительно возрастут. Именно для этого он отправил меня в Велигаст, чтобы я смог найти шкипера и предложил ему привести флот на защиту Северного предела.
        - Боброк, Боброк… - задумчиво протянул Вышеслав. - Да, я знал по его делам во время войны за Южный предел, это храбрый и опытный моряк. Если он смог уцелеть в такой замятне, то, полагаю, он не откажется присоединиться к флоту Северного предела. Год назад пришло известие, что Боброк, присоединившись к Братству, разбил большой флот варягов, высланный на перехват тайной торговли с побережьем Южного предела. Безусловно, такой моряк со своим флотом стал бы большим подспорьем в войне с морами. Но известно ли тебе, где его искать?
        - Братство тщательно оберегает свои секреты, князь, - ответил Свид. - Но я, полагаю, его можно найти на одной из их отдаленных факторий в Северном море на Нейскорских островах, где он должен базироваться со своим флотом. Поэтому я собираюсь посетить некоторые из городов Союза, где можно найти более точные сведения о нем и поискать способ проникнуть на их фактории.
        - Но будет ли у тебя возможность попасть на территории Братства? Контрабандисты не являются нашими союзниками и скорее всего, предпочтут остаться в нейтралитете в грядущей войне. А если это так, то они примут все меры, чтобы не ухудшать отношения с Южным пределом. Вся их нелегальная торговля с Южным побережьем, но, конечно, в определенных пределах, ведется с молчаливого согласия моров в обмен на сохранение нейтралитета. И только их каперы перехватывают отдельные их корабли. Но если нейтралитет Братства будет нарушен, то пострадает не только их торговля, но и фактории будут разрушены.
        - Я имею заемное письмо от шкипера «Белого сокола», которое может мне помочь в моем деле. С его помощью я постараюсь попасть на фактории. И я приложу все усилия, чтобы постараться привлечь флот Братства на нашу сторону. Либо убедить Боброка действовать со своим флотом на свой страх и риск.
        - Что ж, тогда желаю тебе успеха, ибо от того, сможешь ли ты привлечь флот Боброка или кораблей Братства на нашу сторону, будет зависеть итог войны на море. Сейчас у нас на счету каждый корабль. Лазутчики с Южного побережья доносят об огромном флоте, собираемом в портах Южного предела. Помощь Боброка была бы сейчас как нельзя кстати. Со своей стороны, я дам все необходимые рекомендации и деньги, чтобы можно было выполнить задуманное. Все это тебе сейчас будет предоставлено.
        Вышеслав сел за стол и набросал несколько строк на бумаге, после чего он сделал на письме оттиск своей личной печати. После этого он поднялся и передал письмо Свиду.
        - Завтра же ты можешь отправиться в путь. В порту Велигаста стоит корабль «Атакующий тигр». По этому письму его шкипер переправит тебя в любую точку побережья. Во всех городах Союза есть наши поверенные, которые по паролю «Кровь и песок» окажут любое содействие, и у них ты сможешь получить все необходимое тебе в пути. Перед отъездом мой казначей снабдит тебя необходимой суммой денег.

* * *
        Бус вечером спустился в княжескую конюшню, чтобы взять там коня и совершить поездку по окрестностям города, намереваясь посетить своих родных на посаде[6 - Посад - часть города, находящаяся снаружи его стен, вне его укреплений.]. Заседлав гнедого коня, он вывел его за узду во двор. Взявшись за стремя, он хотел уже запрыгнуть в седло, когда в конце двора увидел идущего в его сторону чудина. Бус отпустил стремя и повернулся в его сторону. Чудин был ему знаком - то был Добран, когда-то служивший Рагнару и участвовавший с его отрядом в войне за Южный предел. Добран был младшим братом чудского князя, который привел свое войско во время войны за Южный предел. После того, как князь погиб, а его рать была уничтожена в боях с морами, Добран примкнул с ее остатками к отряду Рагнара, где сражался до конца войны. После войны он стал доверенным лицом Ставрского княжества в Северном пределе, время от времени появляясь в Велигасте. Добран тоже узнал его. Он быстро подошел к нему.
        - Бус, я узнал, что ты здесь, - сказал ему Добран вместо приветствия. - И я искал тебя сейчас. Стало известно, что моры готовятся к нападению, и князь ищет возможности привлечь на свою сторону войска с Севера. Мне уже довелось сразиться с морами в войне за Южный предел, и я хорошо знаю, к каким последствиям приведет разгром Северного предела. Это очень опасный и безжалостный враг. Поэтому я готов оказать ему в этом свое содействие. Но на Севере уже наступила зима, и пути туда уже отрезаны. Как бы оно там не было, теперь нужно постараться пробраться туда любой ценой. Я дал согласие князю на то, чтобы вернуться на Север и призвать армию из чудских земель. Князь мне предложил дать в сопровождение отряд своих воинов. Но я отказался от этого - я знаю, что Ставрские горы, за которыми лежит наше княжество, сейчас уже непроходимы. Перевалы через них покрыты глубоким снегом, и дороги через них нет. Там, где не пройдет и несколько человек, не пройдет и большой отряд.
        Мне известно о существовании другого пути, но он годится лишь для одиночных путников. Более того, мне известно, что весь Северный предел наводнен шпионами моров, и все сведения о передвижении больших отрядов будут им известны. Поэтому эта миссия должна быть тайной. Что ты думаешь о том, чтобы отправиться в Ставрские горы на переговоры? Два-три путника не привлекут такого внимания, как большой отряд.
        - Согласен, - не раздумывая, ответил Бус. - Ради спасения Северного предела я готов преодолеть любые трудности.
        - Я знал, что я могу положиться на тебя, - ответил Добран, явно обрадовавшись ответу и пожимая ему руку. - Но тогда придется отправляться в путь в самое ближайшее время. Не будем брать с собой больших запасов, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, и все необходимое для перехода через горы сможем достать в дороге на постоялых дворах. Поедем же туда под видом обычных путешественников, стремящихся попасть на Север, но задержавшихся в пути.
        Подозвав к себе слуг, Добран отдал им распоряжение все подготовить к следующему утру.
        ПУТЬ В ЮЖНЫЙ ПРЕДЕЛ
        Рано утром всходящее солнце окрасило в багряный цвет берега обрывистого залива, глубоко вдающегося в море. Морские волны неспешно набегали на берег и отступали назад, обнажая прибрежные камни. На самом высоком берегу залива виднелся форт, в котором нельзя было не признать Видогост. Лучи восходящего солнца постепенно перешли с берега на его вал, придав и им багряно-золотой оттенок. Солнце быстро восходило над горизонтом, унося своими лучами ночную осеннюю прохладу. С моря дул устойчивый бриз, шелестя пожелтевшей травой и опавшей красной и желтой листвой. Уцелевшие на деревьях листья колыхались в такт порывам ветра. На берег, усыпанный мелкой галькой вперемешку с песком, взлетали и садились большие серые чайки, пронзительно крича. Взмыв в воздух, они держались в его потоках так, что оставались в полете практически недвижимы, и из этого положения высматривая себе добычу в водах моря. Завидев что-то в его глубине, они устремлялись в его волны. Если удавалось что-либо поймать, они тут же взлетали в воздух, чтобы расправиться с добычей на берегу. Иногда более удачливых ловцов атаковали их сородичи,
чтобы отобрать у них добычу, и тогда в воздухе закипали свалки. На этот птичий базар, казалось, не обращал никакого внимания человек, стоящий на самом обрыве берега и спокойно глядящий в сторону моря. Человек этот был огромного роста, и опирался на рукоять своего боевого молота, стоящего у его ног. Это был не кто иной, как Рагнар. Лицо его было спокойно, а он сам стоял недвижимо уже с раннего утра, но было заметно, что он весьма нетерпеливо продолжает чего-то ждать. Вскоре его лицо озарилось радостью - на горизонте появился квадратный парус, который все увеличивался в размерах. Устойчивый бриз быстро нес его к берегу. Когда он приблизился достаточно близко к берегу, на его полотнище можно было разобрать изображение сокола. Это был «Белый сокол». Вскоре корабль вошел в бухту и прошел к каменным причалам, выложенных из огромных валунов в глубине залива. Корабль подошел к ним параллельным курсом, чтобы там пришвартоваться, и на нем тут же зарифили паруса. Как только борт корабля оказался рядом у одного из причалов, на него спрыгнуло несколько матросов, которые тут же приняли полетевшие на берег
причальные канаты. Подтянув корабль к берегу, они ловко обвязали их вокруг деревянных тумб. Не ожидая, когда корабль окончательно остановится, на причал прыгнула коренастая фигура в кольчужной броне и с длинным мечом на перевязи. Вслед за ним на берег по сходням степенно сошел человек в сером плаще. Рагнар улыбнулся, узнав в прибывших Бренко и Велимудра. Он, не оборачиваясь, подал знак, и слуга-чудин подвел к нему мощного вороного коня с длинной гривой, под стать самому Рагнару. Рагнар взялся за луку седла и рывком вскочил в седло. Взяв повод в руки, он пустил коня галопом по берегу бухты к причалам, где стоял «Белый сокол».
        К этому времени моряки с «Белого сокола» уже успели вывести из трюма коней Бренко и Велимудра. Слуги на причале их споро взнуздывали и оседлывали, готовя их к дальнему пути. Завидев приближающегося к ним Рагнара, путники поприветствовали его.
        - Добро пожаловать в Видогост, - ответил в ответ Рагнар. - Надеюсь, ваш путь был удачным.
        Велимудр улыбнулся в бороду, но ничего не сказал, лишь слегка склонив в ответ голову.
        …«Белый сокол», выйдя из порта Велигаста, крался по ночам по морю, кишащему пиратами, укрываясь днем в бухтах или узких шхерах. В течение всего плавания корабль почти все время плыл вдоль берегов. На этом, несмотря на протесты бесстрашного шкипера, настаивал Велимудр, понимая, как важно им сейчас как можно быстрее добраться до Видогоста. Неделя плавания прошла спокойно, но на восьмой день кораблю пришлось преодолевать широкий морской залив, изобилующий опасными подводными течениями и скалами. За ночь, как не старалась команда, преодолеть залив не удалось, а к утру корабль застал нередкий в этих краях штиль. Парус беспомощно заполоскался на ветру, а потом и вовсе обвис на мачте. Корабль пробежал по инерции еще некоторое время и остановился. Пришлось отдать якоря и лечь в дрейф. Ветер совершенно стих, и даже волнение на море прекратилось почти полностью. Шкипер поднялся на бак корабля и внимательно осмотрел окрестности вокруг корабля. Море было пустынным. Не заметив ничего подозрительного, он ушел обратно к себе, ожидая появления ветра. В это время мимо «Белого сокола» проплывало две каперских
галеры, но шкипер, смотря с бака прямо туда, где проплывали корабли, не увидел ничего подозрительного. Не видели их и вахтенные. С палуб каперов также внимательно наблюдали, не появятся ли на море суда Северного предела или их союзников. Но проходя по заливу, они видели лишь стоящие в нем голые скалы. Когда же каперы прошли под веслами весь залив и исчезли за дальними скалами, а ветер снова заполоскал парус, шкипер отдал приказ поднимать якоря и двигаться к выходу из бухты. Как только корабль сдвинулся с места, сторонний наблюдатель был бы немало удивлен - там, где посредине обширного залива, усеянного десятками скал и торчащих из-под воды камней, в самой его середине стояла одинокая скала, столбом поднимающаяся из воды, вместо нее на море появился большой корабль, плывущий к выходу из бухты. Велимудр довольно улыбнулся и снял магическую завесу, скрывавшую корабль, благодаря которой сторонним наблюдателям корабль виделся в виде скалы.
        Выйдя на палубу ранним утром, он успел заметить, что со стороны открытого моря к кораблю приближаются каперы, и поспешил укрыть корабль невидимой защитой. При этом сделал он и так, чтобы наблюдателям с борта корабля не были видны враги - чтобы излишне горячий шкипер не бросился в бой с каперами…

* * *
        Тем временем все было подготовлено, и Рагнар, Бренко и Велимудр вскочили в седла коней, готовясь к долгому путешествию. Велимудр подал знак к пути, и спутники, выехав с причала, стали подниматься на обрыв по дороге к Видогосту. Широкая дорога, ведущая от причалов, была отлично замощена камнем, и, прорезая склон холма, шла плавным уклоном вверх непосредственно к воротам форта, обращенным к морю. Обе стены, образованные толщей холма, и окаймлявшие по сторонам дорогу, были также аккуратно выложены тесаным камнем. Сам форт после сражения пока не был восстановлен и находился в запустении. Сожженные постройки, разбитые створки ворот оставляли тягостное впечатление, служа безмолвными свидетелями яростного сражения, год назад произошедшего у его стен. Но небольшой временный лагерь, разбитый на берегу реки напротив остатков Видогоста, свидетельствовал, что уцелевшие вассалы Олексы не покинули его и готовы восстановить его прежнюю славу. На южных его валах споро работало множество людей, очищая ров и насыпая разрушенные участки валов. Внутри самого Видогоста мерно стучали топоры - это плотники принялись
возводить новые здания взамен сожженным. По дорогам сновало множество телег с досками, бревнами и тесаным камнем, предназначенных как для самого Видогоста, так и для восстановления уничтоженных ферм, когда-то окружавших крепость.
        Покинув причал, всадники проследовали через территорию крепости, выехав через противоположные его ворота в сторону моста. За воротами они на минуту остановились, спешившись перед курганом, где был похоронены погибшие в сражении бойцы. Постояв в молчании, поминая павших соратников, они вновь оседлали коней и направились к реке. Река Осоркон служила естественной границей между княжествами Северного и Южного пределов.
        Переправившись по броду через реку рядом с остатками разобранного моста, всадники выехали на противоположном ее берегу. Сразу за песчаным пляжем начиналась полоса леса, и они углубились в него, продвигаясь по одной из многочисленных тропинок. Лес был весьма протяженным, и ехать по нему пришлось долго. Лес был образован в основном соснами, растущими на песчаной почве. Толстые стволы деревьев были окутаны кронами корявых, причудливого вида ветвей с длинными иголками. Невысокие, редко растущие сосны пропускали достаточно света, благодаря чему лес выглядел весьма нарядно и хорошо освещался лучами солнца. На скудном грунте рос лишь тонкий покров, подлесок практически отсутствовал, поэтому лес просматривался во все стороны на большом расстоянии. Такой лес не мог служить надежным укрытием, и Велимудр упорно продолжал вести маленький отряд за собой, чтобы как можно быстрее покинуть столь ненадежное укрытие. Так они ехали достаточно долго. Вдруг Велимудр резко осадил коня и поднял руку вверх, приказывая своим спутникам остановиться, а затем обвел широким кругом их и себя рукой с зажатым в ней посохом.
Сделал он это весьма своевременно, так как издалека послышался цокот копыт, и вскоре перед ними возникли темные фигуры всадников. Это был крупный отряд моров, который, по всей видимости, патрулировал границу между Северным и Южным пределами. Когда они приблизились к путникам, Бренко положил руку на эфес меча, готовясь вытащить его из ножен. Но стоящий рядом Рагнар отрицательно покачал головой и, протянув свою руку, задержал руку Бренко на эфесе. Темные всадники, так никого не заметив, проехали мимо в паре саженей от них. Когда они скрылись из виду, Бренко вопросительно посмотрел на Рагнара с Велимудром. Рагнар обернулся к нему:
        - Магия Велимудра сделала нас невидимыми, и они никого не увидели бы, если даже смотрели прямо на нас. Но мы будем невидимы, если только останемся неподвижными. Сейчас вступать в бой было бы неблагоразумно. По всей видимости, при переходе реки нас заметили дозоры и выслали за нами погоню. Но сейчас они никого не смогли найти и потеряли нас. Если мы обнаружим себя снова, нам придется с боем прорываться к границе Северного предела обратно. Но тогда мы уже никогда не сможем выполнить своей задачи. Будь же благоразумен.
        Маленький отряд продолжил свой путь. Лесная дорога продолжала виться среди деревьев, то превращаясь в узкую тропу и почти исчезая совсем, то неожиданно расширяясь до широкого тракта. Вскоре они доехали до развилки дорог. Между развилкой стоял большой резной каменный столб, по-видимому, когда-то служивший ориентиром между путями. Ветры и дожди вымыли и стерли практически всю резьбу на нем, а сам он от старости был покрыт лишайниками и врос в землю, сильно покосившись в сторону. Но, по всей видимости, Велимудру был знаком этот ориентир, и, когда отряд доехал до самой развилки, он не колеблясь, указал рукой вправо, приказывая повернуть туда. Путники уже было повернули в эту сторону, как какой-то посторонний звук заставил их остановиться. Они прислушались. Шум повторился еще раз. Вскоре обнаружился и источник этого звука - в отдалении под деревом у левой дороги кто-то тяжело ворочался в беспамятстве и в забытье стонал. Бренко с Рагнаром спешились и подошли к нему. Это был человек среднего роста, в простой крестьянской одежде, весьма добротной, но превратившейся теперь в клочья. Она была вся изваляна в
болотной жиже, как будто ее обладатель был вынужден долгое время ползти по болоту. Рагнар взял его за бок и перевернул его на спину. Длинные спутанные волосы, вымазанные в грязи, мешали рассмотреть его лицо, но было видно, что это человек среднего возраста, смуглый, с небольшой черной бородой. Глаза его были закрыты, но лицо время от времени искажали судороги от боли. На виске виднелась припухлость, на скуле синел огромный кровоподтек. На правом его боку виднелся длинный порез, как от удара мечом.
        Рагнар снял с седла притороченное к нему серое шерстяное одеяло и, свернув его, подложил его под голову раненному, уложив его поудобнее. Затем Рагнар опустился на одно колено перед ним и простер руку над раной на боку. Закрыв глаза, он беззвучно что-то начал шептать. Так прошла минута, другая. Казалось, что ничего не происходило, но вдруг на глазах рана стала затягиваться. Через короткое время на ее месте остался лишь красный шрам со стянувшимися краями. Убрав руку, Рагнар похлопал человека по щекам. Тот вздрогнул и очнулся, посмотрев мутным взглядом на стоящего перед ним Рагнара. Убедившись, что человек пришел в себя, Рагнар спросил его, помогая ему сесть и прислониться к стволу дерева:
        - Кто ты и откуда?
        - Я Власий, рыбак, - помедлив, ответил раненный. - Мы жили здесь, независимо и счастливо, на побережье моря. Много лет нас никто не беспокоил, и мы ни с кем не имели дела. Даже когда по Южному пределу прокатилась война, нас она не затронула. Мы мирно ловили рыбу, добывали янтарь и продавали изделия нашего ремесла за море. Но однажды в наши края пришли моры. Нам оставалось либо покориться им, либо бежать отсюда. Прогнав оружием посланцев моров, но понимая, что их месть неизбежна, мы решили покинуть наши края с первым же кораблем контрабандистов, чтобы начать новую жизнь в другом месте. Пусть с пустыми руками, но все же свободными людьми. Но очередной их корабль, который должен был приплыть на торг, все задерживался из-за шторма. Не дождавшись корабля, мы отправили всех жителей по другим факториям, а сами с десятком рыбаков остались в селении, чтобы дождаться контрабандистов, а в случае нападения моров - задержать их, чтобы дать уйти остальным жителям. Но нам не повезло. Еще не успели последние жители скрыться в прибрежном лесу, как нас атаковал отряд кавалерии. Мы сражались до последней
возможности, но силы были не равны, и мы потерпели поражение. Но все же нам удалось дать возможность уйти остальным. Мне удалось скрыться от преследования, но я был ранен в бою и потерял здесь сознание. Но кто вы, и что вы здесь делаете? - спросил Власий Рагнара.
        - Нам нужен проводник, - не ответив на вопрос Власия, сказал ему подошедший к ним Велимудр. Мы прибыли из земель Северного предела и ищем путь в Туманные горы. Если тебе знаком этот путь, то мы готовы взять тебя проводником. За это мы тебя обещаем щедро вознаградить и препроводить после окончания пути в Северный предел. Во время же пути мы будем тебе платить десять ногат[7 - Ногата - денежная единица, равная 1/20 серебряного рубля.] в неделю. Согласен ли ты на эти условия?
        - Я мог бы провести вас в Туманные горы, - помолчав, ответил Власий. - Но путь туда лежит неблизкий и сулит множество опасностей. Когда-то в мирные времена через эту дорогу пролегал торговый путь к крупным городам Порубежья, но сейчас все они находятся под властью моров. Вам, как людям Севера, пройти здесь будет почти невозможно. Весь ваш вид, одежда и снаряжение говорит о том, что вы прибыли из Северного предела. Но зачем вам потребовался путь в Туманные горы?
        - Мы сможем пройти по этому пути, - сказал Велимудр, игнорируя вопрос Власия. - Но хотя раны твои и затянулись, тебе потребуется время на восстановление. Очевидно, что оставаться здесь опасно. Мы можем отправиться в ближайшее селение и пробыть там некоторое время, пока ты не будешь в состоянии продолжать наш путь. Не спрашивай нас о нашем пути, твоя задача - провести нас к горам. Ты получишь хорошее вознаграждение, после чего твоя задача будет выполнена. После этого ты можешь остаться здесь или уйти с нами в земли Северного предела.
        - На расстоянии одного-двух переходов находится город Малгост - но это самое волчье логово, где стоит большой гарнизон моров. До следующего города не менее недели пути.
        - Это нам подойдет, - улыбнулся Велимудр. - Мы сами станем волками и пройдем в город беспрепятственно. Там мы получим все необходимые припасы и еще одну лошадь для тебя, после чего отправимся в дальнейший путь.
        Власий удивленно взглянул на него. Но Велимудр, как видно, не собирался ничего ему пояснять и всего лишь дал знак Бренко и Рагнару. Они подошли к Власию и, легко подняв его на ноги, помогли лечь поперек крупа лошади Бренко.
        После этого отряд, вскочив на своих лошадей, продолжил свой путь. День клонился к концу, и пора было вставать лагерем на ночь. Через некоторое время начался кедровый бор, поросший густым кустарником. Путники остановились в лесу, ослабив подпруги у лошадей и разбив походный лагерь. Несмотря на осень, вступившую в свои права, на деревьях еще было достаточно много листвы, хорошо скрывавшей путешественников от возможных соглядатаев на вражеской территории. В самой чаше рощи нашлась небольшая поляна, где путники пустили пастись лошадей, рядом с лагерем протекала небольшая речка с прозрачной холодной водой. Там они и расположились. Приготовив себе на ужин нехитрую трапезу и съев ее, путники пригасили костер, так, чтобы его огонь не был виден. Угли, едва тлеющие в небольшой выемке в земле, но дающие достаточно тепла для защиты от осенней прохлады, были практически не заметны со стороны. Ночь прошла спокойно, только беспокойно ворочался в тяжелом сне Власий, не до конца зажившие раны которого продолжали его бередить.
        Бренко, однако, в эту ночь долго не мог заснуть. Завернувшись в одеяло у костра, он пытался заснуть, но сон к нему все не шел. Помучавшись еще некоторое время, он выпростал руку из-под одеяла и встал, вглядываясь в сгустившуюся вокруг костра тьму. Вдруг он услышал какой-то негромкий звук, доносящийся со стороны. Бренко встал и пошел его в сторону. Пройдя немного по подлеску, он оказался на болоте. Несмотря на то, что в тот день на небе не было ни луны, ни звезд, а все вокруг скрывала угольно-черная тьма, на болоте не было темно. На нем переливались сполохами и огнями какие-то огненно-красные сущности, как бы кувыркаясь в воздухе и перескакивая по кочкам. Бренко присмотрелся внимательнее - то были существа, похожие на небольших птиц с длинными огненными хвостами, но вместо крыльев у них виднелись веерообразные лопасти, колыхаясь в воздухе наподобие плавников у рыб. Короткие, мохнатые лапы были покрыты красным мехом и имели всего три пальца - два пальца смотрели вперед и один назад. Одно из таких существ подлетело к Бренко, и он смело протянул к нему руку. Огненная птица, часто взмахивая своими
плавниками-крыльями, сделала вокруг вытянутой руки круг в воздухе и, осмелев, села на руку, ухватившись своими лапами за указательный палец. Несмотря на то, что птица светилась как сгусток огня, далеко освещая ярким светом все вокруг, от нее не чувствовалось жара. Бренко стоял и любовался птицей. Наконец, когда ей надоело сидеть на пальце, она взмахнула крыльями и, оттолкнувшись от руки, взлетела в воздух. Посмотрев еще немного на необыкновенное зрелище, Бренко пошел обратно. Завернувшись снова в одеяло, на этот раз он тут же уснул.

* * *
        Утро выдалось великолепным. Рассветное солнце, уже достаточно высоко поднявшееся над горизонтом, яркими брызгами просвечивало сквозь разноцветную осеннюю листву, расплескивая свои лучи по всей поляне, на которой расположились путники. В лучах солнца весело искрились воды ручья. Хорошо отдохнув за ночь и закончив нехитрую утреннюю трапезу, отряд был готов продолжать свой путь. Но Велимудр, не трогаясь с места, многозначительно взглянул на своих спутников и остановил их:
        - Теперь мы будем ехать по самому логову врагов, - сказал он. - Чтобы безопасно его проехать, я придам всем нам вид моров. Между собой мы останемся теми, кем были, но для любого другого мы будем выглядеть морами. Но действие магии не будет слишком долгой, поэтому спустя некоторое время мы вернемся к прежнему виду. Поэтому нам надо будет как можно скорее добраться до тоннеля и пройти через него на Милгост.
        Велимудр провел своим посохом сверху вниз. От навершия посоха, засветившегося мягким светом, отделились, закрутившись в воздухе, золотистые искры, поднимая своим движением ветер, от которого взметывались в воздух опавшие на землю листья деревьев. Искр становилось все больше и больше, пока они не окутали всех четырех путников и коней. Когда они рассеялись, растаяв в воздухе, на месте Рагнара, Власия, Велимудра и Бренко стояли четыре мора. Если три мора были почти одинакового роста, то четвертый мор превосходил их ростом почти что на две головы. Вооруженный моргенштейном - огромным шипастым шаром на длинном стальном древке, мор-Рагнар стал еще выше и шире настоящего Рагнара. Но при этом и Велимудр с Бренко поразительным образом преобразились. Бренко превратился в высокого мора-воина, вооруженного широким мечом-палашом, висящим на перевязи за спиной; Велимудр стал ведьмаком-мором, облаченным в синий темный плащ и держащим магический посох, похожий на корявый корень дерева. Вместо Власия оказался мор-слуга, просто и даже бедно одетый.
        Между тем, несмотря на слова Велимудра, Бренко не увидел никаких изменений во внешности, увидев и Велимудра и Рагнара в прежнем обличье.
        - Неужели что-то изменилось? - спросил он. - Я вижу и себя и вас в том же виде, как и раньше.
        Рагнар, усмехнувшись, взял Бренко за плечо и подвел его к воде реки. Бренко глянул в воду, и от неожиданности отшатнулся, потеряв равновесие и упав на землю. Из глубины вод вместо его лица на него смотрело лицо чудовища - лицо коричневого цвета с приплюснутым носом и налитыми кровью глазами. Из широкого рта виднелись концы клыков.
        Рагнар, посмеиваясь, помог Бренко встать:
        - На самом деле мы остались теми, кем были - людьми. Но для любого другого, и даже в зеркале мы будем выглядеть как моры. И пока не пройдем по Милгосту и не дойдем до Ледяных пустошей, мы будем идти в их обличье. Но действие магии ограничено. Поэтому мы должны спешить.
        Велимудр подал знак к отъезду. Через несколько минут все было готово, и три всадника заняли свои места в седлах. Мор-слуга сел на седло позади Бренко. В водах реки, протекавшей у их ног, отразилось, как три мора - два воина и маг, оседлали своих коней. Вслед за ними взобрался слуга. Отряд двинулись к выезду из рощи.

* * *
        Маленький отряд въехал в открытые ворота большого города. Жизнь на его улицах кипела - во всех направлениях сновали люди, на многочисленных его рынках шла бойкая торговля, где предлагали и покупали различные товары. Торговлю вели как сами горожане, так и приезжие из окрестностей. Узкие улицы были заполнены до отказа самым разным людом - здесь можно было встретить и купца в богатых одеждах, идущего по своим делам в сопровождении приказчика или пары слуг; крестьянина на телеге, везущего на базар урожай со своего надела; воинов, охранявших общественный порядок; встречались и нищие, и какие-то подозрительные личности, шнырявшие в толпе. Казалось, что на первый взгляд все было благополучно, город жил своей обычной жизнью. Но, присмотревшись внимательнее, можно было увидеть в толпе высокие фигуры моров, мимо которых прохожие торопливо пробегали, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. В городе располагался двор, где был размещен гарнизон моров, задачей которого был контроль за жизнью города и сбор пошлин и дани. Поэтому было неудивительно, что при появлении нового отряда моров в городе
прохожие поспешно расступались, пропуская их на улице. Встретившиеся навстречу путникам моры не обратили большого внимания на вновь прибывших, лишь поприветствовав их приложенной к правому плечу левой рукой. Беспрепятственно проехав через весь город, отряд остановился по рекомендации Власия у какого-то постоялого двора, где Рагнар потребовал еды и ночлега. Испуганный видом пришельцев хозяин, не задавая ни одного вопроса, сразу же отвел им самые лучшие комнаты и, кланяясь им чуть ли не в пояс, провел их во двор. Усадив их на почетное место в зале, он тут же приказал своим слугам отнести им обед. Пообедав, гости поднялись наверх, в свои комнаты. Власию же, как слуге, отвели небольшую, но вполне уютную и теплую каморку под крышей.
        Когда хозяин ушел и путники остались одни, Рагнар насмешливо посмотрел на Бренко:
        - Видишь, какие преимущества дает нам наш новый облик? - спросил он у него. - Все делают по первому приказу и даже платы не просят.
        - Люди здесь весьма запуганы, - заметил Бренко.
        - Запуганы? Не то слово, - ответил ему Рагнар. - Любой протест против моров жестоко карается. К тому же, люди Южного предела находятся под действием магии Кристалла, как и сами моры, который заставляет их повиноваться.
        - И все они находятся под властью Кристалла?
        - К счастью, не все. Да, сила Кристалла очень сильна, но сколь сильной она бы не была, она не смогла подчинить всех людей Южного предела. Сила её все же не беспредельна - покорив Южный предел, она оказалась неспособной подчинить себе людей, готовых сопротивляться до конца. А те, кто склонил голову под ярмо завоевателей, незаметно для себя подчинились и влиянию Кристалла. Когда закончилась война моров с землями Южного предела, а потом - и с городами Союза гильдий, во все крупные города и поселения, куда вошли гарнизонами моры, проникла и магия Кристалла, заворожив и подчинив себе людей. Потеряв волю к сопротивлению, они легко поддались её силе. Те, кто не сдался - ушли из городов на Север с отступающими остатками войск, либо скрылись в труднодоступных местах. Магическая паутина Кристалла раскинулась широко, но не смогла охватить мелкие селения и удаленные деревни. И люди в них остались свободными. Свободолюбивые и сильные, они продолжают жить так же, как жили до нашествия моров, продолжая торговать с северными городами Союза и оказывая ожесточенное сопротивление всем незваным гостям. Отпор получают
все те, кто пришел к ним не с мирными намерениями, а с мечом, желая их покорить - будь то моры или воины Южного предела. Если же в их земли приходят враги, они сражаются до конца и уходят в другие, еще свободные места Южного предела, либо отплывают в земли Севера. Вспомни же Власия! Он как раз и был тем свободным общинником, оставшимся прикрывать отход своих односельчан, и позволив им уйти. Но те, кто попал под власть Кристалла - повинуются его воле безропотно, работая на моров и участвуя во всех их военных экспедициях.
        В дверь постучали. Рагнар подошел к ней и впустил в комнату Власия. Несмотря на то, что Власий еще страдал от раны, было видно, что ему стало намного лучше.
        - Как ты себя чувствуешь? Оправился от раны? - спросил его Рагнар.
        - Спасибо, мне сейчас много легче, - ответил Власий. - Рана уже зажила, и скоро все пройдет.
        - Ты что-то хотел спросить? - поинтересовался у него Рагнар, увидев, что Власий нерешительно переступает с ноги на ногу, по всей видимости, желаяя что-то сказать.
        - Да, я хотел внести ясность насчет нашего дальнейшего пути, - ответил Власий. - Куда же вы хотите направиться дальше?
        - Мы не можем надолго оставаться в городе, так как действие магии имеет ограниченное время, - ответил Велимудр. - Через некоторое время к нам вернется прежнее обличье. Мы не находимся под магией Кристалла тьмы, и в нас быстро узнают врагов. Поэтому уже завтра мы должны покинуть город. Нам необходимо остановиться на несколько дней в укромном месте, чтобы дать тебе время на излечение. Когда ты будешь готов к дальнему пути, мы отправимся к Туманным горам.
        - Я знаю такое место. Находится оно на расстоянии пяти переходов к югу от этого города. Расположено оно в Темном лесу, куда стараются не соваться завоеватели. Да и местные жители там не бывают без крайней на то необходимости. Многие из тех, кто пошел через этот лес, исчезли бесследно. Опасное это место, где путника подстерегают десятки ловушек. Но этот лес может стать надежным временным пристанищем для нас. Там мы можем спокойно переждать любое время, чтобы двинуться дальше. Но, уверяю вас, через два-три дня я буду готов отправиться в сколь угодно долгое путешествие.
        - Хорошо. Тогда уже завтра мы отправимся туда, - ответил Велимудр. - Но каким же путем ты собираешься идти к Туманным горам?
        - Путь по Темному пути будет для нас наиболее безопасным изо всех, где нет риска попасться на пути морам или их шпионам. Лес тянется до самых Долгих озер. Выйдя к ним, мы можем их пересечь и пройти по Великим топям, окружающих Долгие озера. После этого, обойдя ряд фортов, стоящих у самых Туманных гор, мы сможем оказаться в местности, где и начинается главный горный хребет.
        - Мы принимаем твое предложение, - выслушав проводника, степенно ответил ему Велимудр. - Будь же тогда готов к завтрашней дороге, путь нам предстоит неблизкий.
        Выпроводив проводника за дверь, спутники стали собираться в дальнейшую дорогу. Рагнар отправился к хозяину, чтобы сделать необходимые распоряжения о лошадях и припасах. Проходя по коридору, он слышал гул голосов, доносящийся снизу из холла гостиницы. Он вышел на лестничную площадку и увидел в просвете ограждавшего площадку парапета, что в большой зале стоят хозяин и Власий, о чем-то беседующие между собой. Но при звуках тяжелых шагов Рагнара они тут же прекратили свой разговор. Хозяин поклонился Рагнару и почтительно подошел навстречу к нему, чтобы выслушать его приказы. Закончив переговоры с хозяином, Рагнар пошел обратно и осмотрелся кругом, высматривая Власия, но его уже не было. По всей видимости, он сразу же ушел, чтобы не мешать разговору Рагнара с хозяином.

* * *
        На другой день Бренко проснулся задолго до рассвета. Умывшись в кадке с холодной водой, он начал собираться в дорогу. Когда край неба посветлел, и над ним появилась верхушка солнца, Бренко услышал звуки просыпающегося двора. Он встал и направился в конюшню. Слуга в сером плаще провел Бренко в нее и показал ему стоящего в стойле приготовленного для него коня. Это был рослый гнедой жеребец, достаточно сильный и выносливый, чтобы выдержать длительное путешествие. С другими конями, предназначенными для Рагнара и Велимудра, также все было в порядке.
        Отряд выехал через восточные ворота города, получив на постоялом дворе лошадь для Власия и съестные припасы. Миновав мощные каменные стены города, и проехав по подвесному мосту через глубокий ров, выложенный камнем, путники оказались на ровной, слегка всхолмленной равнине, тянущейся далеко на многие переходы, насколько хватало кругом глаз. Выехав за пределы города, отряд пустил лошадей легкой рысью и направился в южную сторону. Ехать было легко. Хотя в том направлении не было дорог, на пути не встречалось практически никаких препятствий, не считая пары оврагов и небольшой речушки, которую отряд пересек вброд на лошадях. Поля все тянулись и тянулись вперед, перемежаясь небольшими возвышенностями. Несмотря когда-то на прокатившуюся через эти земли войну и разорение, навстречу им попадались весьма зажиточные фермы с окружающими их обширными распаханными полями и пасущимися на пастбищах стадами скота. По всей видимости, эти земли не слишком пострадали от завоевателей. Бренко обратил внимание Рагнара на это обстоятельство.
        - Моры установили контроль, держа гарнизоны в городах и покорив население магии Кристалла. Сделав это, они обложили данью всех жителей Южного предела. Ее взимают и с крестьянина, и купца, и рыбака. Но они достаточно разумны и не устанавливают дань больше, чем та, которая могла бы привести к разорению, - ответил Рагнар. - Если данник платит ее исправно и несет повинности, то его оставляют в покое. И он может жить и работать почти свободно. Зачем им резать курицу, которая исправно несет им золотые яйца? Если же кто-то не покоряется морам - то самое лучшее, что остается ему сделать - бежать за пределы Южного предела, либо скрываться в глухих местах, до которых они еще не добрались, ибо смерть его будет неминуемой.
        Избегая каких-либо встреч с людьми, отряд далеко огибал все фермы и селения, по-прежнему продолжая держать путь на юг. К исходу пятого дня пути уже весьма приевшиеся пейзажи бесконечных полей стали разнообразиться небольшими лесными полосами. Наконец, на горизонте не стала темнеть сплошная черная полоса леса. Это и был Темный лес. Когда путники приблизились к лесу, масса леса раскинулась перед ними внизу до самого горизонта, и конца ей не было видно. Лес находился в котловине, и он просматривался на много километров окрест. Уже почти затемно отряд приблизился опушке леса, где путники и решили остановиться на ночь. Расположившись лагерем, расседлав и пустив лошадей пастись, они устроились вокруг костра, где весело потрескивали дрова и грелся котелок с водой для похлебки. Сгустившаяся кругом темнота, тепло костра, рассеивающее ночную осеннюю свежесть, и танец огня на сухих дровах - все это способствовало созданию умиротворяющего настроения. Путники сидели, смотря на пламя огня и лишь изредка вполголоса перебрасываясь ничего не значащими фразами.
        - Какая здесь тишина, - сказал вдруг Бренко.
        И в самом деле, поначалу никто не обратил внимания на то, насколько было тихо в лесу - не было слышно ни щебета птиц, ни шума деревьев, ни шелеста листвы - в нём стояла мертвая тишина.
        После некоторого молчания Власий нарушил тишину:
        - В Темном лесу не водится не птиц, ни зверей. Даже деревья и трава в нем мёртвые. Быстро вырастая, они останавливаются в росте, и, застыв на месте, они стоят там неподвижно. Путника там подстерегают многие ловушки, попасть в которые - верная смерть. Через Тёмный лес пройти будет очень непросто, но зато это самый безопасный путь к Туманным горам. Водятся в том лесу странные сущности, с которыми лучше не встречаться и обходить их издалека. Поэтому будьте в нем осторожны и не пренебрегайте чувствами и здравым смыслом. Многие ловушки нельзя увидеть или почувствовать - о них вам смогут сказать только ваши чувства. Ночью идти там опасно - многие ловушки в темноте просто нельзя увидеть, поэтому передвигаться по лесу можно только днем.
        Сказав это, он подбросил несколько сучьев в огонь, чтобы костёр горел более жарко. Завернувшись в плащ, он стал готовиться ко сну. Вслед за ним заснули и остальные спутники.
        ТЕМНЫЙ ЛЕС
        С раннего утра отряд отправился в дорогу. Оставив опушку, путники въехали в подлесок. В этой части лес был неотличим от обычного леса - здесь росли привычные деревья, на земле ветер перебирал тонкую траву. Но вскоре лес незаметно начал меняться на глазах. Деревья стали заметно толще, с корявыми стволами и толстой корой, усеянной утолщениями и складками. Большие их листья были настолько жесткими, что, казалось, они были сделаны из металла. Несмотря на то, что осень давно вступила в свои права, листья здесь не опадали. Почти лишенные листвы внизу, вверху они образовывали густые кроны, через которые почти не проникал солнечный свет, отчего в лесу было темно и мрачно. Трава практически исчезла, и теперь копыта лошадей теперь ступали по жесткому темному, почти черному мху. Было здесь тихо настолько, что не было слышно ничего, кроме звука шагов, звона сбруи и доспехов, дыхания лошадей и людей. Когда отряд въехал в Темный лес, Власий дал знак остановиться и спрыгнул с коня.
        - Дальше по лесу нам придется идти пешком, - сказал он. - Впереди таится много опасностей, которые невидимы глазу, и передвигаться на лошадях здесь слишком опасно.
        Путники сошли с лошадей и, взяв их за поводы, пошли вперед по едва заметной под ногами тропе. В пути отряд вытянулся длинной цепью. Впереди шел Власий, за ним двигались остальные. Внезапно Власий взмахом руки остановил отряд и указал вперед. Сначала ничего не было заметно, но присмотревшись, все вдруг увидели, как перед ними едва заметно колыхается воздух, слегка смещаясь в сторону. Власий повел отряд в сторону, пытаясь обойти его далеко по дуге, но Велимудр, идя за ним, удержал его:
        - Осторожнее, - сказал он, показывая на чуть видное еще одно колыхание воздуха, появившееся прямо перед ним. Отряд был вынужден развернуться и пойти далеко вправо, чтобы как можно дальше обойти ловушку стороной. Но, по всей видимости, она тянулась слишком далеко. Много времени пришлось пройти путникам, пока колыхание воздуха не осталось в стороне. Свернув снова в обход, далее они пошли прямо. Но вдруг чуть в стороне опять появилось все то же колыхание.
        - По коням, прорываемся вперед! - вдруг закричал Велимудр. Не теряя ни секунды, отряд тут же вскочил в седла и ринулся в небольшой промежуток, который было едва видно между ловушками. Пустив лошадей во весь опор, всадники проскакали опасный участок, но у Бренко, который мчался позади всех, вдруг отвязался от седла и свалился на землю небольшой тюк с пожитками. Он остановил коня и, перегнувшись с седла, попытался поднять поклажу, не сходя с коня. Но тут подскакавший к нему Рагнар, ухватив за плащ, потащил его за собой. И весьма вовремя! Как только Рагнар и Бренко покинули это место, все то же колыхание воздуха появилось и над ним. Тюк, лежащий на земле, вдруг разом подкинуло в воздух, где он стремительно закрутился, ускоряясь все быстрее и быстрее, и внезапно разлетелся на мелкие клочья. Клочья подхватило потоком, но не успели они долететь до земли, как вдруг бесследно исчезли. Всадники, проехав опасное место, остановили лошадей и обернулись назад, увидев, что произошло с упавшим тюком.
        - Видишь, что бы произошло с тобой, останься ты там? - сказал Рагнар Бренко и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с коня, взяв его под уздцы. К ним приблизились Власий и Велимудр, также спешившись с коней, после чего отряд отправился дальше. Власий пояснил:
        - Прошу вас, будьте осторожны: ловушки не только непостоянны и все время перемещаются в пространстве, но и не имеют границ - они могут мгновенно, как уменьшиться в размерах, так вырасти в больших пределах. Могут и появиться как из неоткуда и пропасть бесследно. Попадание же в ловушку означает верную смерть. Многие из тех, кто пытался пройти через лес, пропадали здесь без следа.
        Дорога все время шла под легкий уклон. Лес находился в огромном котловане древнего кратера, простирающимся на много верст[8 - Верста - мера длины, равна 1.066,8 м.] кругом, и окруженном кольцом высоких холмов. Путники продвигались вперед, пересекая лес через всю низину. Идти было легко, обломочные отложения за много тысячелетий спрессовались в плотную массу, покрытую тонким плодородным слоем. Лес, окружающий путников, практически не менялся - впереди тянулась все та же черная земля с растущим на ней жестким темным мохом, кругом обступали невысокие деревья с широкими листьями. Нигде не было видно ни одного просвета, что создавало весьма мрачную атмосферу. Впрочем, путники практически не обращали на это внимания, погруженные в свои собственные мысли. Постепенно отряд растянулся на большое расстояние, настолько далеко, что замыкавший шествие Бренко едва видел мелькавшего между стволами деревьев продвигавшегося впереди Власия и идущего рядом с ним Рагнара. За ними на большом расстоянии шел Велимудр. Вдруг Велимудр остановился, и, резко подняв руку с посохом, провел им в воздухе. Мерно шедший впереди
Власий внезапно наткнулся на невидимую стену в воздухе и остановился. За ним остановился и Рагнар. Велимудр вскочил в седло и подскакал к ним. Вслед за ним приблизился и Бренко.
        - Ни с места! - скомандовал он. - Стойте, перед вами ловушка, она перед вами в двух шагах!
        Сняв невидимую стену, он указал на землю перед собой. Впереди ничего не был видно - впереди простиралась все та же черная земля, кое-где покрытая жестким мхом. Но когда Рагнар подошел ближе, ее поверхность едва заметно всколыхнулась. От его тяжелых шагов по земле побежала едва заметная волна, начавшись в шаге от его ног, и, расширяясь, стала распространяться вперед. Пробежав вперед на несколько десятков шагов, она исчезла вдалеке. Рагнар подхватил с земли причудливо искривленный большой обломок дерева и, развернувшись на три четверти, зашвырнул его вперед. Обломок пролетел по крутой дуге и упал на землю. Но едва только он коснулся земли, как она снова всколыхнулась, и обломок тут же пропал, как будто мгновенно провалившись сквозь землю. От места его падения во все стороны вновь пробежала волна и исчезла.
        Велимудр многозначительно взглянул на Власия, но ничего не сказал. Подав знак спутникам, он повел их далеко в обход ловушки.
        Ночью мрачный лес преобразился. Ввиду того, что под полог плотной листвы свет практически не проникал, в лесу стемнело быстро. Но как только установилась полная тьма, случилось неожиданное - постепенно вокруг стало светлеть. Сначала путники не понимали, откуда идет свет, но вскоре увидели, как кора деревьев в лесу стала медленно разгораться внутренним светом, заливая пространство вокруг себя мягким синим фосфоресцирующим светом. Несмотря на то, что их свет был весьма слабым, многочисленные древесные стволы создавали достаточно много света, чтобы в лесу стало светло как от полной луны. В их свете вдруг закружились в воздухе мелкие искры, которых становилось все больше и больше. Картина ночного светящегося леса была прекрасной, но она таила в себе смертельную угрозу ловушек, невидимых в неверном свете.
        Но, несмотря на это, отряд продолжал продвигаться дальше верхом, стремясь как можно быстрее пройти через опасное место. Бренко ехал позади всех, любуясь окружающей его картиной. Светящиеся стволы и листва деревьев давали достаточно света, освещая дорогу перед путниками. Искры света, кружась роем, летали между деревьями, иногда касаясь всадников. Коснувшись их одежды или кожи, они оставляли светящиеся следы, которые постепенно угасали без следа.
        Задумавшись, Бренко не заметил, как отстал от остального отряда, который продолжал удаляться вперед. Но заметив это, он пришпорил коня и ускорил шаг. Проехав немного вперед, он вдруг понял, что давно уже не видел никого из своих спутников. Пытаясь их догнать, он спустился в небольшую прогалину, откуда разбегались две ложбины, образуя как бы естественные дороги. Остановившись там, он попробовал окликнуть своих товарищей. Но ответом ему было только эхо. Эхо, постепенно затихая, пронеслось по лесу и затихло. Был слышен лишь шум деревьев от раскачивающихся на ветру густых крон. Постояв в нерешительности, он тронул коня и двинулся наугад по правой дороге. Прямая как стрела прогалина тянулась далеко вперед, как будто указывая ему путь. Бренко поехал по ней, надеясь нагнать своих спутников. Дорога не менялась и шла вперед, сохраняя свое направление. Проехав по ней с полчаса, он вдруг выехал на открытую прогалину, в точности напоминающей ту, которую он недавно проехал. Из нее также выходило две ложбины. Ничего не понимая, Бренко снова направился по правой ложбине и, проехав по ней некоторое время, он
снова оказался на прогалине. Бренко стал понимать, что каким-то образом эта дорога возвращает его раз за разом на ту же прогалину, несмотря на то, что дорога, ведущая по правой ложбине, была абсолютно прямой, не имея ни одного поворота. Бренко резко развернул коня назад и поехал обратно по той же дороге, по которой он въехал на прогалину, пытаясь покинуть загадочное место. Проехав этим путем некоторое время, он оказался все на той же прогалине. Развернув коня, он увидел, что приехал на нее уже по левому пути. Спешившись с коня, и взяв его за повод, он попытался пройти другим путем - через густой лес, окружающий прогалину вокруг. Продираясь сквозь деревья и колючий кустарник и прорубая себе дорогу мечом, он попытался пройти через них, чтобы уйти от этого странного места. Эта попытка ему не удалась - пройдя немного вперед, он оказался все на той же прогалине. Почти отчаявшись найти отсюда выход, он вдруг увидел, как недалеко от него сидит темная, почти черная лиса. Она, казалось, насмешливо смотрела на него бусинками своих глаз, которые в фосфоресцирующем свете, окружающем их вокруг, отблескивали
странными синими огоньками. Лиса сидела неподвижно и, не отрываясь, смотрела на Бренко. Бренко с интересом посмотрел на лису, не понимая, как она сюда попала. Увидев, что Бренко смотрит на нее, лиса вдруг встала, и, сделав несколько шагов куда-то в сторону, покрутилась на месте. После этого, снова сев, стала смотреть на него. Бренко вдруг понял, что добивается лиса - она приглашает его пройти в этом направлении. Быть может, лиса заведет его в одну из ловушек, а возможно - и выведет его из этого места. Будь что будет! Бренко снова взял коня за повод и пошел вперед. Лиса, увидев, что он двинулся в этом направлении, встала и неспешно побежала перед ним, как бы указывая ему дорогу. Добежав до плотной стены леса и кустарника, она нырнула под его полог. Бренко также подошел к нему, готовясь прорубить в ней дорогу. Но вдруг за поворотом перед ним открылся путь - узкая тропа посреди густого леса, по которой, однако, без труда мог проехать всадник на коне. То ли он не увидел этой скрытой в чаще тропы ранее, то ли перед ним открылся новый путь - у Бренко об этом уже не было времени размышлять: лиса,
обернувшись, побежала впереди быстрее, словно приказывая ему скорее двигаться за ней. Бренко так и сделал, сев на коня и пустив коня рысью, чтобы поспеть вслед за лисой. Тропа все тянулась и тянулась вперед узкой просекой в густом лесу. И вдруг в ее конце Бренко увидел открытое пространство, которое освещалось танцующими бликами огня. Он пришпорил коня и поскакал вперед быстрее, уже не обращая внимания на лису. Достигнув конца тропы, он вдруг оказался на обширной поляне, на которой ярким огнем горел костер. Вокруг костра сидели какие-то темные фигуры, но присмотревшись к ним, он узнал в них Велимудра, Рагнара и Власия. Бренко спрыгнул с коня и, ведя за повод коня, подошел к ним.
        Лисы больше нигде не было видно. Проведя Бренко на поляну, она куда-то исчезла.
        Увидев, что Бренко благополучно вышел из леса, Рагнар пригласил его сесть к костру.
        - С благополучным тебя выходом, Бренко, - сказал он ему, подавая ему деревянную плошку с похлебкой из мяса и бобов. - Кто тебя вывел сюда?
        - Не знаю, кто это или что это было, но мне показалось, что это была лиса. Но весьма необычного, черного окраса, - недоумевая, ответил Бренко.
        - Может быть, это была и лиса. А кто-нибудь другой принял бы ее за медведя. Или куницу. Кому как повезло бы. Ладно, не будем тебя томить в неведении. Ты был невнимателен и сошел в сторону с пути, по которому мы шли. Ты сам зашел в пространство, в которое можно войти только через один вход, и из которого нет иного выхода, кроме того как пройти обратно через коридор, через который ты вошел ранее. Мы проехали вперед, когда увидели, что тебя с нами нет. Вернувшись назад, мы обнаружили лишь такой переход, через который можно попасть в место, откуда нет выхода. Велимудр помог тебе найти вход, создав образ, который ты и принял за лису, - хитро прищурившись, пояснил Рагнар, жестом приглашая Бренко отведать похлебку.

* * *
        Путники проходили через Темный лес переход за переходом. В последующие дни путь напоминал спуск по круто бегущему вниз склону холма. С каждым днем казалось, что отряд движется все быстрее. Несмотря на то, что путники все еще шли по лесу, с каждым переходом им удавалсь пройти все большее расстояние. Однако, лес, казалось, был бесконечен, и создавалось впечатление, что он никогда не кончится - вдоль дороги все время тянулись все те же темные стволы, а над головой раскачивались их вершины с широкими листьями, почти полностью закрывая дневной свет. Но мрачная его атмосфера, создающая гнетущее впечатление днём, полностью преображалась по ночам.
        Постепенно лес стал редеть, поредевшая его листва давала достаточно света, и солнце почти беспрепятственно заливало его своими лучами. Яркие его лучи окрашивали в причудливые оттенки темные стволы и листву деревьев. Теплый и приятный ветер слегка пробегал по листве деревьев и раскачивал седые бороды лишайников, свисающих почти до земли. Здесь лес уже не казался таким мрачным и даже выглядел нарядным в своем темном убранстве. В этом месте лес полого спускался вниз по склону большого плато. Было очевидно, что трудный путь через Темный лес уже подходит к концу. Вскоре между деревьями стала видна поверхность какой-то водной глади, которая тянулась вперед так далеко, насколько хватало глаз. Окруженная живописными скалами, она была вытянута вдоль всего леса. Противоположный его берег терялся в далёкой дымке. Это было Долгое озеро. Спутники стали спускаться по спуску плато к его берегам. Лес вскоре закончился, осталась позади его опушка, покрытая мелким кустарником, и они теперь продвигались по открытой местности. Ее покрывал плотный грунт, представлявший собой сбившуюся в камень почву и усыпанный мелким
гравием. Ехать было легко, и лошади бежали по равнине быстрой рысью. После сумрачного леса, куда практически не проникал свет, солнечный день казался особенно радостным. К вечеру они оказались на берегу озера. Взяв вправо, они поехали по береговой линии к видневшимся вдалеке горам.
        Перевалив через гряду скал и проехав полосу прибрежного берега, они спустились в лощину, из которой перед путниками открылась длинная береговая коса, усыпанная крупным желтым песком вперемешку с галечником. Открытая коса просматривалась далеко вокруг и казалась пустынной, но за поворотом косы вдруг появились крыши домов, а на берегу - длинные причалы, далеко вдающиеся в озеро, у которых были пришвартованы многочисленные рыбацкие лодки. Было очевидно, что это была одно из рыбацких селений, где укрывались немногочисленные, еще не покорившиеся власти моров, поселенцы. Селение было прекрасно укрыто горами и скалами, окружающими со всех сторон Длинное озеро, а единственный ведущий сюда путь пролегал через Темный лес.
        Когда путники приблизились к селению, мимо них вдруг просвистели стрелы, но к счастью, в никого не попали. Тем не менее, ехавший впереди всех Власий поспешил пригнуться, после чего резко разогнулся и поднял вверх руку в знак мирных намерений. Держа руку кверху, он дал знак своим спутникам остановиться и, пришпорив коня, поскакал в сторону селения. Подскакав поближе, он увидел искусно укрытую в густом кустарнике наблюдательную вышку, с площадки которой в него нацелились из длинных луков два воина. Само селение было основательно укреплено, обнесенное кругом невысоким частоколом из вкопанных вертикально в землю заостренных вверху толстых бревен. Ворота из крепких плах были распахнуты настежь, но в них стояли три воина, держа наперевес копья, готовясь встретить оружием незваных гостей, если те прибыли с враждебными целями. За ними стояла еще одна группа людей. Как только Власий оказался у самых ворот, он спрыгнул на землю и подошел к воинам. Рагнар тронул коня и подскакал к воротам, также спешившись и подойдя к Власию. Навстречу им из-за спин воинов с копьями размеренными тяжелыми шагами вышел человек
большого роста. Весь его облик выдавал властную натуру, по всей видимости, привыкшего повелевать. Черты его лица с грубой, обветренной кожей скрывала большая черная борода с проседью, но на лице особенно выделялись пронзительные черные глаза. Его короткие волосы были перехвачены тонкой кожаной тесьмой. На поясе, украшенном литыми бронзовыми изображениями животных, с правой стороны свисали двойные ножны, в которых был длинный прямой нож, и второй, с коротким кривым лезвием, предназначенный для разделки рыбы. Без сомнения, человек этот был одновременно и воином и рыбаком. Он приблизился к Власию:
        - Кто такие будете, и с какой целью вы сюда прибыли? - спросил он, цепко всматриваясь во вновь прибывших.
        Власий поклонился.
        - Это посланники из Северного предела, а я их проводник. Мы ищем путь в Туманные горы. Мы прошли через Темный лес, так как это самый безопасный путь к ним, а теперь хотим переправиться через Долгое озеро, минуя дозорные форты моров.
        - Зачем вам понадобилось идти через Туманные горы? К тому же, все переходы в них строго охраняются заставами, и пройти там практически невозможно.
        Рагнар вышел вперед:
        - Мы идем по поручению нашего сюзерена, для чего нам важно пройти мимо дозоров моров незамеченными. Для этого нам надо попасть на ту сторону озера и пройти по Великим топям. Дальше наш путь будет пролегать к Туманным горам, чтобы попасть на ту их сторону. Мы всего лишь хотим пройти через горы и ничего не просим от вас. Но если вы сможете оказать нам в чем-либо помощь, мы с радостью примем ее от вас.
        Человек понял, что путники хотят сохранить свою тайну при его воинах, и не стал настаивать на том, чтобы путники раскрыли цель своего пути. Он наклонил голову в знак согласия.
        - Возможно, что я смогу вам помочь, - помедлив минуту, ответил он. - А сейчас прошу вас быть гостями в нашем селении. О цели вашего пути мы поговорим позднее. Я Чешко - посадник этого селения.
        Посадник развернулся и сделал гостеприимный знак рукой назад, приглашая гостей пройти в селение. Рагнар в знак признательности поклонился Чешко и, вернувшись назад, передал Велимудру весь разговор с посадником. Велимудр принял предложение Чешко. Воины, охранявшие ворота острога, расступились, пропуская гостей вовнутрь. Всадники спешились с коней и, взяв за поводу лошадей, последовали вслед за посадником. Миновав узкий деревянный мостик, переброшенный через глубокий сухой ров, который опоясывал частокол, они прошли через ворота.
        Селение было небольшим по размеру, но в нем насчитывалось не менее двух десятков строений. В его середине стояли восемь больших жилых домов, обращенных своими торцами к небольшой площадке в центре, по-видимому, служившей местом общих собраний. Вокруг жилых зданий по кругу расположились здания кузниц, варниц, амбаров. Все поселение большим полукругом опоясывал невысокий вал с частоколом на его вершине. Со стороны озера протянулись длинные дощатые причалы, к которым были пришвартованы несколько рыболовецких лодок, а также два небольших грузовых корабля. Вся крепость оставляла впечатление весьма крепкого, зажиточного селения, несмотря на то, что она была затеряна в пустынной местности и, по всей видимости, не имела никаких связей с другими поселениями.
        Спутники по приглашению посадника прошли через площадь и очутились перед одним из домов. Дом этот практически ничем не отличался от других, но конек его крыши и вход украшала богатая резьба. Пройдя к нему, посадник отослал Власия на постоялый двор, стоявший напротив, а остальных провел внутрь дома. Привязав лошадей на коновязи, спутники прошли в широкие двери. Если дом посадника снаружи казался не очень большим, то внутри он оказался поистине огромным.
        Высокая лестница вела в длинный коридор, крытый двускатной крышей. Коридор оканчивался несколькими широкими ступенями, поднявшись по которым, путники оказались в большой зале. По обе ее стороны тянулись ряды деревянных колонн, поддерживавших крышу. Потолка в зале не было, и темная крыша исчезала над головой во тьме. Зала освещалась огнем, пылавшим в больших квадратных очагах, выстроившихся по центру залы. Если не считать небольших окон, расположенных под самой крышей и служивших дымоходами, очаги были единственными источниками освещения в доме. Стены были обшиты темными деревянными панелями. В дальней стороне залы виднелся широкий дубовый стол, украшенный по краю затейливым узором, вокруг которого стояли полукругом кресла с невысокими спинками.
        Чешко провел своих гостей в залу и пригласил их сесть в кресла.
        - Рад видеть вас у себя в гостях, - сказал он, сделав приглашающий жест рукой. - Здесь нет чужих ушей, и я с теперь охотно выслушаю вас.
        - Я Велимудр, - с достоинством сказал маг. - А это мои спутники. Уже прошел почти месяц, как мы пересекли границу Северного и Южного предела и идем к Туманным горам. В Туманных горах мы должны найти переход в Ледяные пустоши. Именно там скрыт Кристалл, который стал источником всех бедствий, как для Южного, так и Северного предела. Только если Южный предел покорен почти полностью, то Северный предел еще есть возможность спасти. Если мы успеем разрушить магию Кристалла, то Северный предел будет избавлен от смертельной опасности. Более того, лишившись власти Кристалла, Южный предел тоже сможет сбросить власть моров и вновь стать свободным. Скоро моры вновь соберут силы и атакуют Северный предел. Если они победят армии Северного предела, то уже во всем Ломире не останется силы, способной им противостоять.
        Огонь в очагах догорал. В комнате стало заметно темнее. Чешко подобрал железный прут, прислоненный к одному из очагов, и поворошил им угли. Огонь разгорелся с новой силой и осветил красными бликами лица присутствующих в зале. Велимудр сидел в своем кресле прямо, неподвижно смотря на танцующее пламя в очаге. Воцарилось долгое молчание.
        - Пройти через горы здесь практически невозможно, - сказал, наконец, Чешко. - Горы кругом опоясаны заставами моров так, что и мышь не проскочит. Они охраняют здешние края пуще, чем какую-либо важную крепость. Да, мне приходилось слышать, что моры спустились на равнины Южного предела с Туманных гор, откуда и началась война, о которой раньше свет не видел. Что касается меня, то я - бывший посадник Дилуэна. Когда пришли моры, я со своими воинами одним из первых пришел под стяг нашего князя, чтобы сразиться с врагом. Мы долго сражались с захватчиками, но, в конце концов, проиграли войну, а наши города все пали перед врагом. После этого моры покорили все наши земли. А нам с немногими уцелевшими удалось найти пристанище в этом тихом краю. Хотя оно находится у самого подножия Туманных гор, у застав моров, но они сюда не приходят. С юга нас защищает Темный лес, а кругом нас окружают скалы и Великие топи. Поэтому многие из тех, кто уцелел после войны, вышли в это уединенное место, чтобы начать здесь жизнь сначала. Ваша цель трудна, но мне бы хотелось надеяться, что вам будет сопутствовать удача. Чем смогу,
я попробую помочь вам. На одном из наших транспортных кораблей вас переправят к началу Великих топей, что избавит вас от перехода по берегу, а дальше по ним вы сможете добраться до подножия Туманных гор. На озеро часто спускаются туманы, и в тумане вы можете отправиться в дальнейший путь. Я могу дать вам в сопровождение своих воинов. Более того, я и сам готов вас сопровождать в пути. Если даже поход окончится неудачей, то все же я сделаю все, что в моих силах.
        Велимудр отрицательно покачал головой:
        - Большой отряд может только помешать - нам как раз необходимо пройти мимо моров незамеченными. Поэтому мы не можем брать с собой больше людей, чем уже у нас уже есть. Но нам нужен знающий человек из этих мест, который смог бы провести нас через заставы моров до самых вершин Туманных гор. По словам Власия, он знает путь только до предгорий Туманных гор.
        - Самый знающий человек здесь - это я, - улыбнулся в ответ Чешко. - За то время, за которое мы живем здесь, мы неплохо изучили наши скромные владения и их окрестности, еще не находящиеся под властью моров. Если дело обстоит таким образом, то я пойду с вами в Туманные горы сам. Уже много лет я не был в деле, а руки отвыкли от меча. А сейчас, после многих лет бездействия, я готов опять выступить в поход.
        - Дело это видится очень опасным, - ответил на это Велимудр. - Даже если мы благополучно пройдем оставшийся путь - пересечем Великие топи, пройдем незамеченными мимо застав моров и поднимемся в Туманные горы, то все равно неизвестно, сможем ли мы найти туннель на ту сторону, и что будет нас ждать по ту сторону двери. Вполне возможно и то, что попытка пройти через туннель приведет к тому, что никто из нас не вернется обратно.
        - Я готов к этому, - отозвался из темноты Чешко. - охотно отдал бы свою жизнь за то, чтобы увидеть Южный предел и родной Дилуэн, где я родился и вырос, вновь свободными. Сможем ли мы дойти до Туманных гор и найти тоннель или нет, но я верю, что наша жертва не будет напрасной. Я готов сопровождать вас до конца пути. Согласны ли вы меня принять в качестве проводника?
        - Тебе придется идти с нами на свой страх и риск, - ответил Велимудр. Рагнар и Бренко поклонились Чешко, приветствуя нового товарища.
        Чешко в ответ улыбнулся:
        - Перед походом сегодня вечером мы зададим пир, который будет праздником для жителей всего селения. На нем вы будете главными гостями. А утром, если позволит погода, мы сядем на корабль и отправимся по озеру в сторону Великих топей. В доме вас будут ожидать уютные комнаты, где вы сможете отдохнуть и сделать необходимые приготовления перед походом. Слуги проведут вас в ваши комнаты, а вечером вас будет ждать пиршественный стол.

* * *
        Прошло несколько часов. Сумерки быстро спустились на землю, и в небе зажглись яркие звезды. Прямо над озером вспыхнула большая звезда из созвездия Бегущего охотника, указывая путь на юг. Из-за горизонта всплыла сначала одна луна и стала совершать свой неспешный ход по небу, затем через несколько часов над горизонтом появилась вторая луна, двинувшись вслед за первой. Стало ощутимо свежо, со стороны озера потянуло едва уловимой сыростью. Селение погрузилось в темноту, но одно строение в нем было все еще ярко освещено. Отблески яркого света вырывались через открытые настежь двери и верхние окна в крыше, падая на каменную площадку перед домом.
        Из дома доносился гул голосов, звон кубков. В зале были установлены длинные еловые столы, составленные из плотно пригнанных толстых досок и украшенные по краю затейливой вязью. Сейчас они были сплошь уставлены простой, но изящно выполненной глиняной и деревянной посудой с различными кушаньями. В очагах ярко пылал огонь. Прямо в зале в огромных каминах жарились целые туши быков. В изобилии были представлены и дары озера - разнообразная рыба, съедобные растения, пресноводные устрицы - перловицы, а также озерные крабы. Как видно, несмотря на уединенность поселения, жизнь в нем не отличалась большими лишениями. Благодаря разумному управлению посадника и трудолюбию его жителей, селение могло обеспечивать себя практически всем необходимым и даже вести меновую торговлю с изредка заходящими в эти края контрабандистами.
        За столами в зале собралось практически все население селения. Собравшиеся поднимали кубки за успех похода. В середине главного стола сидел сам Чешко. Рядом с ним расположились Велимудр, Рагнар и Бренко.
        - За погибель наших врагов и за то, чтобы наш Предел снова стал свободным! - поднял кубок Чешко, обращаясь к собравшимся за столом.
        Дружный рев был ему ответом. Сидящие за столом ответ подняли свои кубки, сделав глоток из них.
        Когда присутствующие уже достаточно насытились, а их внимание переключилось на общие беседы, Чешко отставил свой кубок и повернулся к своим соседям:
        - Завтра по всем признакам ожидается туманная погода, и мы сможем беспрепятственно покинуть селение, не опасаясь за то, что будем увидены дозорами моров. За жителей селения я вполне уверен - среди них не найдется ни одного предателя, кто выдал бы нас вражеским шпионам. Так что в успехе нашего дела я уверен.
        Чешко сделал паузу.
        - Послушайте, друзья, - вдруг сказал он, понизив голос. - А Власий, ваш проводник, вызвался вас провести до самых Туманных гор?
        - Да, он был нанят нами, чтобы сопроводить нас до конца пути, - ответил Велимудр.
        - Я думаю, что в таком случае он может воспользоваться гостеприимством нашего селения, покуда мы будем в походе. В его услугах уже не будет необходимости. В дальнейшем пути проводником до Туманных гор буду я, - сказал Чешко.
        - Он мог быть полезным нам, - возразил Рагнар. - В пути он смог немало сделать для нас, и, вполне возможно, он сможет еще сослужить нам добрую службу.
        - Он уже сослужил свою службу тем, что привел вас сюда, - улыбнулся Чешко. - Так что теперь ему все же лучше остаться здесь. Путь впереди будет трудным, и вряд ли стоит брать в него человека, который не будет прямо заинтересован в успешном исходе дела. Пусть живет здесь, пока мы не вернемся из похода, после чего ему будет предоставлена свобода выбора - остаться ли жить здесь, или вернуться обратно к Порубежью, чтобы выйти в Северный предел. Поверьте мне, дело этого будет стоить. Вы сможете впоследствии сами в этом убедиться.
        - Если ты настаиваешь на этом, то я соглашусь с тобой, - сказал Велимудр. - В таком случае оставим Власия здесь до нашего возвращения из похода.
        - Отлично, - ответил Чешко. - Перейдем же теперь к делу. По пути может встретиться множество препятствий. И самое опасное и сложное среди них - это Великие топи. Темный лес весьма необычен и таит в себе множество опасностей, но Великие топи еще более коварны. В них встречается не только множество ловушек, но и водятся странные существа. Много неосторожных сгинуло в них, но и моры, познав все их коварство, теперь не рискуют там появляться. Поэтому это единственный путь к горам, свободный от врагов. Впрочем, вы все это сможете увидеть сами своими глазами. А пока что не будем омрачать пир мрачными мыслями. Давайте же веселиться!

* * *
        Утро наступило рано. Небо на горизонте постепенно посветлело, и в его предрассветной синеве растворились звезды. На небе остались луны, которые сильно побледнели, но упрямо продолжали свой ход по небосводу. Стоял почти полный штиль, и поверхность озера была как стекло. И только редкие легкие порывы ветра проводили по его глади небольшую рябь и, долетая до окружающих озеро деревьев, едва трогали их листья.
        Утренняя свежесть разбудила Бренко. Сбросив белую шкуру снежного тигра, которой он был укрыт на ночь, он приподнялся и сел на топчане. Перед ним открылась изумительная картина: огромное озеро с темной синевой глубоких вод было окаймлено по краям высокими, круто поднимающихся вверх темными грядами холмов, обрывающихся у самой воды вертикальными утесами. Предрассветное солнце, еще не появившееся над горизонтом, уже заливало их косыми лучами, окрашивая их в причудливые цвета. Легкий ветер, пробегая над поверхностью озера, приятно холодил лицо. Но вдалеке озера поднималось нечто белесое, захватывая все больше и больше водной поверхности. Всмотревшись вдаль, Бренко понял, что на селение надвигается густая полоса тумана, который вскоре закроет все вокруг.
        Бренко с удовольствием потянулся, отметив про себя, что хорошо сделал, отказавшись вчера от гостевых комнат, и расположился на открытом навесе, помост которого выходил прямо на озеро. Так хорошо он еще давно не спал, отоспавшись за все время долгого путешествия. Мирная картина озера умиротворяла, настраивая на философский лад. Хотелось вот так сидеть и любоваться мирным видом долины.
        Вдруг послышались тяжелые шаги. Дверь, ведущая на веранду, широко распахнулась, пропуская Чешко и Рагнара. Пройдя на веранду, Рагнар заметил, что Бренко уже встал:
        - Проснулся?
        - Да, отдых здесь был великолепен, а природа просто превосходна. Хотел бы я погостить здесь еще некоторое время.
        - Быть может и наступит такое время, что мы сможем побывать здесь еще не раз. И не путниками, спешащими помешать планам Темных сил, а мирными гостями. Но сейчас время не ждет, и нам пора отправляться в путь.
        Рагнар и Чешко прошли дальше, встав у самого барьера, огораживающего по периметру всю веранду. Оперевшись о перила, Чешко внимательно всмотрелся вдаль озера.
        - Отлично, вот и надвигается сильный туман, - заметил Чешко. - Нам повезло, не пришлось его долго ждать. Впрочем, туманы в наших краях совсем не редкость, и наши рыбаки этим пользуются, выходя в такую погоду на лов, чтобы оставаться незамеченными дозорами моров. Конечно, морам известно, что мы живем где-то на этом озере, но ловим рыбу мы как можно дальше от селения, чтобы отвести внимание их соглядатаев от наших мест. В туман наши рыбаки выходят на места лова и, пользуясь туманной полосой, так же уходят и обратно.
        - А если туман к концу лова уже рассеивается? - спросил его Рагнар.
        - В таком случае они дожидаются следующего тумана и уходят под его прикрытием. Передвижения вне тумана строго запрещены. Так же пойдем сейчас и мы. По моим расчетам, туман скроет все вокруг уже через час-два и продержится почти весь день. Поэтому через час мы должны быть уже на лодье[9 - Лодья - парусно-гребное морское и речное судно, приспособленное для дальних плаваний и предназначенное как для торговых, так и военных целей. Обычно имело один парус и до 40 -50 весел. По конструкции схоже с варяжским драккаром.] и выйти в плавание, чтобы корабль успел доставить нас к Великим топям и вернуться обратно. Мои люди уже снарядили лодью всем необходимым и подготовили для нас тюки с провизией и вещами, которые пригодятся в пути, так что нам осталось лишь собраться в путь.
        - Бренко, ты готов? - повернулся к Бренко Рагнар. - Время собираться в путь.
        Бренко поднялся и достал свой плащ, опоясался мечом. Взвалив на плечо свой дорожный тюк, он вышел вслед за Рагнаром и Чешко в дверной проем.

* * *
        Через час, путники погрузились на небольшой грузовой корабль, который должен был доставить их на противоположный конец озера. На озеро спускался густой туман, все скрывая из виду. Несмотря на то, что видимость в тумане не превышала нескольких шагов, команда лодьи, состоящая из десяти гребцов и кормчего, тут же спустила на воду весла и отвалила от причала, уверенно направив корабль на юг. По каким-то тайным, ему одному известным приметам, кормчий ловко вел корабль среди бесчисленных каменистых островков, кое-где покрытых лесом, которые усеивали эту часть озера. Поскольку штиль продолжался, то корабль шел исключительно на веслах. Парус на мачте был убран и закрыт полотняным чехлом. Гребцы загребали очень осторожно, стараясь не всплескивать веслами, погружая их в воду.
        Бренко сидел в середине лодьи, у мачты, смотря вперед по курсу движения корабля. Острый форштевень разрезал волну пополам и оставлял за собой длинный след, далеко тянущийся за лодьей. Корабль был небольшим, но достаточно вместительным и способным принять на борт до трех десятков человек пассажиров и экипажа. Задняя его мачта несла косой парус, позволявшему идти кораблю весьма круто к ветру. На его носу и на корме имелись площадки, но в его середине оставалось незапалубленное пространство, где двумя рядами расположились банки гребцов, и где сейчас работали веслами десять воинов.
        На баке корабля на рундуках сидели Чешко и Рагнар. Оба высокого роста, кряжистые, они были похожи друг на друга не только ростом, но и в чем-то схожими чертами лица. На Чешко был юшман - длинная кольчуга, усиленная рядами пластин, доходившая ему почти до колен. Юшман был перехвачен узким кожаным ремнем, скупо украшенным несколькими серебряными накладками. Поверх юшмана был наброшен серый плащ, скрывавший стальной блеск доспеха. Оружие Чешко составлял широкий и тяжелый боевой топор с длинной рукоятью, на которую он сейчас опирался на палубу. Другим его оружием был короткий меч, подвешенный за петлю ножен сбоку пояса. Шлема на Чешко, как и на всех его спутниках, не было, и его короткие волосы были схвачены плетеной кожаной тесьмой. Перехватив взгляд Бренко, он ободряюще ему кивнул.
        Позади них на кормовой платформе сидел Велимудр, смотря в сторону моря и чему-то загадочно улыбаясь. Все были в сборе, не считая Власия, оставленного в селении.
        Внезапно по знаку шкипера корабль, слегка накренившись набок, круто повернул вправо, огибая высокий скалистый остров. Пропустив его по правому борту, он пошел прямо.
        На бак корабля поднялся кормчий. Это был моряк высокого роста, поджарый, средних лет, облаченный в кожаную просмоленную широкую куртку с капюшоном и кожаные же штаны.
        - Примерно через час мы достигнем Великих топей, - сказал шкипер, - и именно этот берег в этом месте, насколько мне известно, наиболее безопасен. Но это место имеет сложные подходы, поэтому идти к нему придется с максимальной осторожностью. Более того, берег это весьма заболочен.
        - Я доверяю твоему выбору, - кивнул ему в ответ Чешко. - Тогда именно там мы и высадимся. Веди корабль туда. Будет ли еще к этому времени туман?
        - В это время года туманы весьма продолжительны, поэтому вполне можно ожидать, что он еще будет держаться до середины дня.
        - Очень хорошо, - коротко поблагодарил Чешко и отпустил его. Вернувшись на ют, кормчий отдал приказ гребцам, и те налегли на весла с удвоенной силой. Корабль понесся по темным водам озера как стрела.

* * *
        Утро плавно переходило в день. Солнце поднималось все выше над горизонтом, разгоняя своими лучами последние клочья тумана и очищая горизонт.
        Из редеющего тумана вырвался острый нос корабля, который начал приближаться к берегу. Добежав до береговой линии, он, разогнав вокруг себя волну, ткнулся в песок, усыпанный мелкой галькой. Как только корабль остановился, с его борта спрыгнул Чешко, а за ним последовали Рагнар и Бренко. Последним с борта судна спрыгнул Велимудр. Вслед за ними с борта им спустили дорожные тюки. Оказавшись со своими спутниками на земле, Чешко помахал руками, и гребцы, оттолкнувшись шестами, оторвали корабль от берега, направляя его на север.
        Чешко, откинув тюки подальше от воды, разогнулся во весь свой гигантский рост и с хрустом потянулся. Осмотревшись кругом, он обернулся к своим спутникам:
        - За этими холмами начинаются Великие топи, - сказал он, показывая рукой на невысокие, покрытые изумрудной травой, холмы, окружившие берег. - Топи протянулись на много переходов окрест озера. По ним мы в безопасности от дозоров моров дойдем до Туманных гор.
        После полуденной трапезы с ржаными лепешками, сушеным мясом и вяленой рыбой спутники разобрали поклажу и взвалили тюки за плечи. Маленький отряд отправился в путь. Как и предупреждал кормчий, берег оказался весьма топким. С трудом вырывая ноги из заболоченной местности, путники были вынуждены пройти не менее версты по ней. Дорога стала плавно подниматься в гору. Только после этого болото сменил зеленый ковер мелкой травы, устилавший склоны холмов. Идти стало легко. Никакой другой растительности на холмах не росло, и местность просматривалась на много километров окрест. Через час путники поднялись на вершину одного из холмов, вытянувшихся ровной цепочкой вдоль берега. Перед ними открылся захватывающий вид - слева от них сверкало солнечными бликами большое озеро с темно-синими водами, уходящее за горизонт; а по правую сторону протянулись огромные пространства, по виду напоминающие зеленые долины, усеянные множеством камней самого разного размера.
        Туман окончательно спал и теперь не мешал видеть окружающую путников панораму в мельчайших подробностях.
        Чешко, поднявшись на вершину холма, остановился, и некоторое время молчал, не мешая рассматривать своим спутникам открывшийся перед ними пейзаж. После этого он указал рукой на зеленые долины и спросил:
        - Что вы думаете про вот эти луга?
        - Долина как долина, - ответил Рагнар. - Хорошее местечко, чтобы проехать по ним на коне, а не идти пешком. Нам бы сейчас не помешали лошади, которых оставили в селении.
        - Многие так думали, - ответил Чешко. - Да только многие здесь сгинули безвозвратно. Это и есть Великие топи. Немногие пройдут через них и пешими. Любой неверный шаг грозит гибелью неосторожному путнику в глубокой трясине, в ловушке, или челюстях болотной твари. Поэтому через них надо идти с чрезвычайной осторожностью. Однако день уже клонится к вечеру. Сегодня через топи уже нет смысла идти - переход по ним ночью равносилен самоубийству. Вот там, - указал Чешко куда-то вправо от озер. - Стоит заброшенная застава, когда-то прикрывавшая южную границу Предела. Когда по этой местности прокатилась война, морами была взят и этот форт. Его защитники сражались с беспримерной храбростью, но почти все были убиты. Уцелело только двое, которые были посланы комендантом заставы с донесением в соседнюю крепость и вернулись на пепелище, когда моры уже покинули эти места. Похоронив убитых и немало поскитавшись по топям, они примкнули к моим людям. Потом они не раз служили проводниками по Великим топям. В развалинах этого форта мы сегодня и укроемся на ночь. А завтра на рассвете мы выйдем в поход по топям, -
закончил он, развернувшись в сторону и зашагав по едва видимой тропе.
        Путники спустились по склону холма и пошли по лощине вперед, огибая Долгие озера по краю. Перейдя через перегородившую им дорогу гряду скал по прорубленному в ней проходу, они оказались на сильно заросшей, но хорошо мощеной плитами известняка дороге, которая изгибом вела за скалы. Последовав по дороге, они за поворотом увидели чудесную картину: перед ними открылась небольшая долина, окруженная продолжением скальных выходов. Почти точно посередине долины протекала небольшая река, водопадом низвергавшаяся с вершины скал и продолжавшая свой путь по склону холмов в сторону озера. По всей видимости, это был единственный удобный проход в гряде скал, служившей естественным барьером между нижней и верхней частями озера. На небольшом травяном полуостровке, образованном изгибом реки, стояла застава, представляющая собой каменное кольцо стен с двумя сторожевыми вышками.
        Солнце уже клонилось к закату. В лучах заходящего солнца луга долины окрасились изумрудным оттенком, и шумящие потоки водопада стали переливаться алмазными брызгами. Путники пересекли долину и оказались у заставы. Перейдя по камням быструю реку, они подошли к ее воротам. С двух сторон застава была защищена рекой, а с третьей защиту когда-то обеспечивал широкий ров, выкопанный от края и до края полуострова. Со стороны рва располагались единственные ворота заставы. Моста через ров не было - строители просто оставили в нем узкий ход-перемычку, узость которого сама по себе служила затруднением для атакующего врага. Впрочем, дополнительно с двух сторон ворот в стене были сделаны небольшие выступы с амбразурами для фланкирования подступов к воротам и ко рву. Сейчас ров был сильно засыпан и оплыл - по всей видимости, он был завален штурмующими для того, чтобы можно было подобраться к стенам заставы. Ворот не было - рядом с проёмом ворот на земле валялись расколотые на части их половины, сбитые со своих петель. Ещё в одном месте стены путники заметили два пролома, проделанных, по всей видимости,
противником, штурмовавшим крепость. Через проем ворот маленький отряд прошел вовнутрь форта. Стены образовывали почти правильный треугольник двора, вымощенным квадратными плитами, на котором стояла небольшая каменная караульня, погреб и несколько навесов с коновязями. Несмотря на яростный штурм, застава, по всей видимости, в целом пострадала мало.
        Путники вошли в караульню. Это было длинное здание, в котором имелось всего одно помещение. Вдоль его стен стояли длинные сундуки, которые когда-то служили сразу и лавками и лежанками, а также предназначались для хранения разной утвари. В проходе между ними был устроены несколько очагов, которые некогда освещали и согревали помещение. У входа стояли стойки для оружия. Но сейчас в помещении все было сбито со своих мест и перевернуто в поисках добычи. Все покрывал толстый слой пыли, доказывающий, что много лет здесь никто не бывал.
        Путники быстро обустроились, поставив несколько сундуков на место и расколов на дрова деревянный хлам, валявшийся в помещении. В очаге запылал яркий огонь. Почти зашедшее солнце осветило караульню последними своими лучами, окрасив её в красный свет.
        Пока не наступила полная темнота, Бренко вышел из заставы на берег реки полюбоваться закатом. Неширокая река с журчанием несла свои прозрачные воды через всю долину. Сев на камень на берегу, Бренко некоторое время наблюдал за ее водами. Вот промелькнула одна серебряная тень рыбы, затем другая, а затем еще три. Вдруг взгляд его упал на некий предмет - это был какой-то металлический цилиндр, лежащий на дне реки. К нему был привязан небольшой стеклянный шар. Шар, как видно, был полым, и плавал в толще воды недалеко от ее поверхности. По всей видимости, он служил неким знаком или ориентиром, чтобы можно было легче заметить цилиндр. Бренко поднялся на ноги и, не раздеваясь, как есть, в одежде бросился в реку. Река была весьма неглубокой и доходила ему только до груди, но вода была ледяной. Выдохнув от холодной воды, Бренко нырнул за цилиндром. Схватив его, он вернулся на берег. Не обращая внимания на сырую одежду, он внимательно осмотрел находку. Это был довольно длинный цилиндр, скупо украшенный у торцов незамысловатым геометрическим узором. По его середине проходила тонкая щель. Сняв перевязь с
шаром, Бренко попробовал потянуть цилиндр за концы в разные стороны, а затем покрутить. Цилиндр в конце концов подался - оказалось, что он попросту герметично завинчивался. Сняв половину цилиндра, Бренко увидел в нем туго скрученный свиток, перевязанный кожаным шнурком. Несмотря на то, что цилиндр, по всей видимости, уже долгое время лежал в реке, вода в него не попала, и его содержимое от воды не пострадало. Бренко развязал шнурок и развернул документ. Перед его глазами предстал лист пергамента, исписанный ровными строчками красных чернил, с каллиграфически выведенными символами. Внизу листа оказалась печать, представляющая собой стилизованное изображение грифона. Однако письмо было написано на незнакомом Бренко языке. Тогда он бережно свернул свиток и понес находку в караульню.
        Внутри нее уже горел жаркий огонь в очаге, ярко освещая помещение и разгоняя сгущающуюся тьму. На нем стоял котелок, в котором что-то аппетитно скворчало. Вокруг очага на сундуках разместились путники, ожидая, когда будет готов ужин.
        Бренко подошел и, сев рядом на сундуке, показал спутникам свою находку. Чешко взял свиток и аккуратно его развернул, внимательно всматриваясь в написанное. Прочитав свиток, он свернул документ и минуту-две молчал, глядя прямо в огонь. Вдруг он поднял голову и сказал:
        - Друзья, здесь нет посторонних ушей, и я могу рассказать вам продолжение своей истории. Как вам уже известно, я был воеводой князя и перед самой войной был назначен им посадником Дилуэна. Когда началась война, мне пришлось оставить Дилуэн и привести всю свою дружину к князю. Во время Великой войны под моим началом был передовой полк, в котором насчитывалось четыре тысячи мечников и две тысячи лучников. В конце концов, в жестоких сражениях, теряя один город за другим, мы были разбиты и оттеснены к Рудоскелю. На пути к нему мой полк прикрывал отход оставшихся сил князя, и был почти весь истреблен в сражении в Дубтевском лесу. Удалось спастись и выйти к Рудоскелю только сотне воинов. Там нас настигли преследовавшие нас моры, и, увы! - с ними были и перешедшие на их сторону воины из разбитых войск князя, покорившиеся их власти. Времени на приготовления оставалось мало, и князь решил не запираться в самом Рудоскеле - нам неоткуда было ждать помощи в случае осады: даже наши союзники из Северного предела и воины чуди были разбиты, и вынуждены были отойти на свои земли. Князь принял сражение на холму,
господствовавшем над местностью, выстроив там остатки своей армии. Мы сражались храбро, но врагов было намного больше чем нас. Тем не менее, мы отбили пять вражеских атак. Сам князь находился в первых рядах, подбадривая бойцов и сражаясь сам с врагами. Ряды наши редели, но противнику долгое время нигде не удавалось их прорвать. Но при шестой атаке князь был тяжело ранен арбалетным болтом, замертво упав на землю. Слух о гибели князя, пролетевший по рядам бойцов, потряс их до глубины души, но не поколебал решимость бойцов сражаться. Бой продолжался, и бойцы держались в строю с прежней стойкостью. Но все же вскоре строй наш был окончательно прорван, и сражение еще продолжалось только с отдельными отрядами, попавшими в окружение. Никто не бежал и не просил пощады, пока не пал последний защитник Южного предела. В этот темный для нас час раненный князь был поднят и передан на попечение небольшой дружине преданных воинов, тайно вывезших его после нашего разгрома с поля сражения. В их числе со своими мечниками был и я. После боя князя искали все - и его соратники, и его враги, но так и не смогли найти и
посчитали его убитым в сражении. Мы уходили от поля сражения так быстро, как только могли, чтобы не быть обнаруженными вражескими разъездами. Дальнейший наш путь лежал через это озеро и именно здесь, на этой заставе, мы нашли временное убежище. Мы находились здесь до тех пор, пока и в этих краях не появились моры. Только тогда князь был вывезен нами в одну из темных ночей, а здесь осталась прикрывать его отход сотня воинов. Через несколько дней застава была атакована и взята морами. Князь остался жив и нашел себе пристанище на краю Великих топей, куда без проводников невозможно добраться. Немногие его воины, уцелевшие в той войне, рассеялись по всему Южному пределу, а кто смог - покинул его и отправился в другие края. Находясь в топях уже несколько лет, князь оттуда сумел объединить и организовать немногочисленных своих сторонников, не подчинившихся власти моров. Живя под видом рыбаков, горожан, ремесленников, на деле они остаются воинами князя, готовыми по первому кличу вновь встать под его знамя. Когда появится первая возможность сбросить ярмо моров, то начнется общее восстание. Если же моры атакуют
Северный предел, то наши воины готовы первыми прийти на помощь северному князю, чтобы поквитаться с ними за поражение в прошлой войне.
        Огонь в очаге догорал, стало заметно темнее. Чешко заметил это и, потянувшись к приготовленным дровам, положил в огонь еще несколько обломков, после чего сгреб не прогоревшие еще угли к центру очага. Пламя разгорелось с новой силой.
        - Этот свиток - письмо, написанное одним из уцелевших тиунов[10 - Тиун - должностное лицо, принимающее участие в распоряжении феодальным хозяйством и управлении городами и волостями, а также исполняющее обязанности судьи низшей степени.] князя, я узнал его печать, - продолжил Чешко. - Написано оно тайнописью Порубежья и предназначено для княжеских людей. Письмо адресовано самому князю. Вот что в нем говорится:
        «Тиун Ратша - Гостомыслу.
        Под видом варягов нам удалось благополучно пройти по всему берегу Южного предела и побывать в поселках западного побережья. Воины побережья готовы выступить в поход, чтобы сесть на корабли и отплыть в города Союза. Поэтому начало выступления было решено приурочить к крестьянскому празднику урожая. С началом праздника наши воины выйдут на север под видом крестьян, оружие они повезут в телегах с урожаем. Неподалеку от города Оск, что в одном переходе от бухты Черных дюн для отвода глаз нашими людьми будет устроена новая ярмарка, на которую соберутся наши воины, и где они будут ожидать корабли Союза. Как только корабли окажутся в бухте, рать будет готова сделать бросок в бухту Черных дюн, где сможет погрузиться на корабли.
        Год 781, 12 день второго месяца осени.»
        - По всей видимости, его доверенные лица уже побывали здесь и оставили письмо для него. Запрятав письмо в этот цилиндр, и привязав к нему шар, чтобы его было легче заметить, они спрятали письмо в ручье, где его по счастливой случайности и нашел Бренко. Тем лучше для нас - теперь мы отчасти знаем о планах князя. По всей видимости, князь также был встревожен приготовлениями моров к войне и хочет действовать с Торговым союзом заодно. Для этого он и отправил своих посланцев собирать воинов в селениях и предоставив им свободу в принятии решения на месте. Они выполнили все его поручения, и теперь готовится отплытие рати на Север. Оставим в этом цилиндре и свое письмо о нашем пути и вернем его на место, где его и найдут.
        Достав из сумки письменные принадлежности, Чешко подсел за стол и быстро написал письмо. Свернув его в свиток, он сложил вместе с пергаментом обратно в цилиндр и закрутил футляр. Выйдя на берег ручья, он опустил цилиндр на прежнее место.

* * *
        Утром Бренко проснулся от неясных голосов и шума, затем послышался топот и хлопнула входная дверь. Он вскочил и быстро оглянулся - в караульне были только Велимудр и Рагнар, которые тоже проснулись от шума. Чешко же нигде не было. Бренко тут же подхватил свой меч и вышел на улицу. Во дворе заставы у проема ворот стояли какие-то люди, одетые в простую, но добротную одежду, держа на поводу коней. Но их осанка и дорогое оружие не вязались с обликом общинников и безошибочно выдавали в них бывалых воинов. К ним уже подходил Чешко, успевший надеть пояс с мечом.
        - Кто такие будете? - спросил его чернобородый человек, стоящий впереди остальных всадников, подозрительно оглядывая Чешко.
        - Мы простые рыбаки с берегов Долгого озера и идем через Великие топи в другое селение, - не моргнув глазом, ответил ему Чешко.
        Тот не спускал с Чешко подозрительного взгляда:
        - Никогда я не видел здесь таких рыбаков, которым потребовались бы мечи и броня для того, чтобы дойти до ближайшего поселка. С оружием в этих местах могут только те, кто состоит на службе у Оруга. Либо разбойники с большой дороги.
        - Признаться, я тоже никогда не видел здесь общинников с оружием и при добрых конях, - насмешливо усмехнулся в ответ Чешко.
        - Поосторожнее, смерд![11 - Смерд - здесь в значении «простолюдин, мужик, плебей».] Мои люди, следившие с гор, заметили вас вчера, когда вы последовали сюда и остановились на этой заставе. Сейчас у нас здесь есть свои планы, поэтому мы миром просим вас уйти отсюда. Мои воины проводят вас до безопасного места, - уклонившись от вопроса, ответил чернобородый.
        Увидев, что к Чешко приблизился Бренко и подошли Рагнар с Велимудром, воины, стоявшие позади, выдвинулись вперед, встав по сторонам и положив руки на рукояти мечей. Чешко, заметив это, презрительно улыбнулся, но внутренне напрягся, готовясь выхватить свой меч из ножен.
        В это время к чернобородому подбежал рослый воин и передал ему цилиндр, который накануне Бренко случайно нашел в реке. Тот, увидев цилиндр, удовлетворенно кивнул и раскрутил цилиндр. Достав письмо, он углубился в чтение.
        От Чешко не ускользнуло то обстоятельство, что чернобородый знал о письме и ожидал найти его здесь. Теперь он понял, кто стоит перед ним, и снял руку с эфеса меча.
        - Думаю, мы находимся здесь с одной и той же целью, - сказал он. - Теперь я знаю, кто вы. Я - посадник Гостомысла и сейчас идем по поручению князя Северного предела в Туманные горы. А вы служите Гостомыслу, и вы здесь, чтобы получить письмо для него.
        Чешко достал княжеский знак и предъявил его чернобородому.
        - Сотник Вышемир, - слегка опешив от неожиданности, представился чернобородый. - И мы действительно прибыли сюда по приказу нашего князя.
        - Мы уже нашли это письмо здесь, - ответил Чешко, указывая на пергамент в руках сотника. - А второе письмо было написано мной. Скажи теперь, что это все значит? Куда князь собирает людей?
        - Мы имеем лазутчиков во многих городах, оккупированных ныне морами, и нам стало известно, что в них идет сбор воинов на войну с Северным пределом. Отдельные отряды уже выдвигаются к северу, к пограничной реке Осоркон, где ведется сбор всего войска. Войско будет готово к выступлению в первых числах третьего месяца осени, и это значит, что война с Северным пределом должна начаться примерно в это время. Но это еще не все. Нам известно, что в портах приморских городов было развернуто масштабное строительство и ремонт боевых и транспортных кораблей. Сейчас подготовлен огромный флот, который может обрушиться как на города Союза, так и на города Северного предела.
        Зная об этом, города Торгового союза готовятся к будущей войне. Несмотря на потерю городов Союза на юге, их жители готовы продолжать борьбу с врагом. Поэтому наш князь заключил союз с Торговым союзом и готов отправить на грядущую войну крупный отряд воинов, который будет сражаться с войсками Союза. В конце девятого месяца в отдаленной бухте Черных дюн соберутся семь тысяч воинов, которые будут посажены на корабли Торгового союза и отправятся в один из крупных городов Союза.
        - Очень хорошо. Помощь князя в свете грядущих событий будет весьма своевременной. Но у нас есть сведения, что первый удар моров обрушится не на прибрежные города Союза, а на Северный предел. Поэтому города Союза пока останутся в некоторой безопасности. Более того, князь Северного предела заключил соглашение с Торговым союзом, и тот готов при необходимости предоставить в его распоряжение свои войска и флот.
        - Князь Гостомысл помнит обо всей той помощи, которую ему оказал Северный предел в тяжелый час, несмотря на то, что война была проиграна. И полагаю, что он не откажется отправить своих воинов ему на помощь. Я передам ему ваши сведения.
        Вышемир, приложив руку к груди, признательно поклонился Чешко. Тот ответил ему легким поклоном. После этого путники стали готовиться в путь. Когда все было готово, они распрощались с Вышемиром и направились в сторону Великих топей.
        ВЕЛИКИЕ ТОПИ
        Утром путники уже были на краю Великих топей. Здесь уже кончалась твердая земля, почва становилась рыхлой и мягкой. Под ногами едва заметно хлюпало. Внешне панорама изменилась мало - кругом путников окружали все те же зеленые лужайки с ярко-зеленой травой, усеянные обломками валунов; но идти становилось все трудней. Чешко шел впереди, по каким-то, ему одному известным приметам, определяя правильное направление. Все остальные шли за ним, стараясь попадать за ним след в след. Временами они поднимались на небольшие возвышенности с твердой землей, но проходя их, тут же попадали в то же болото. Путников кругом окружала ровная, почти лишенная возвышенностей равнина. Вдалеке виднелись окутанная дымкой неясная горная гряда, из которой вырастала одна особенно высокая белая гора.
        Постепенно болота стали переходить в настоящую трясину. Земля под ногами стала упруго пружинить и колыхаться в такт шагам.
        Чешко остановился и повернулся к своим спутникам:
        - Топи - это одно из самых гиблых мест на Ломире. Много легенд и нехороших слухов о них ходит по всему Пределу. Но многие из них действительно справедливы. В глубине Топей обитают странные сущности и происходят необычные явления. Многие видели их, но немногие пережили встречу с ними. Именно поэтому сюда никогда не суются ни моры, ни люди - немалое число из тех, кто рискнул здесь пройти, сгинули здесь без следа. Но Топи являются тем единственным путем, по которому мы сможем добраться до Туманных гор мимо вражеских дозоров. Двигайтесь в след в след за мной и соблюдайте максимальную осторожность.
        Путники двинулись дальше. Топь становилась все более зыбкой, полностью исчезли камни. Стали попадаться отдельные деревья. Почти все они были мертвыми, с сырыми, склизкими стволами. Ветви их были скрюченными и высохшими. В почве периодически стали попадаться окна, наполненные водой до краев. Иногда они были прикрыты тонким слоем грунта, предательски проламывавшемся под ногами. Проваливаясь в них, путники погружались почти до пояса, с трудом выбираясь из вязкого, черного ила, скопившегося на их дне. Ноги быстро промокли, и теперь вода хлюпала в обуви. Ремни обвязок обуви отсырели и растянулись, и их пришлось не раз перематывать. Когда идти, постоянно проваливаясь во впадины, стало особенно трудно, Чешко остановился. Срезав несколько подходящих деревьев, он вырубил из них длинные посохи-шесты и раздал их своим спутникам. Дальше они пошли, прощупывая ими впереди путь.
        Яркие, зеленые лужайки постепенно сменились унылым ковром тусклой и низкорослой растительности, среди которой то тут, то там торчали мертвые деревья. Некоторые из них засохли уже настолько, что от них оставались практически одни голые стволы, лишенные коры и ветвей. Казалось, Топи убивают все и вся вокруг себя. После живописных пейзажей Долгих озер панорама Топей казалась самым мрачным местом на земле. Однообразная местность быстро утомляла глаза. Вдруг Чешко резко остановился и приподнял ладонь, приказывая всем остановиться.
        - Стойте! Взгляните-ка сюда. Но не подходите близко, - быстро сказал он, указывая куда-то перед собой.
        Спутники подошли к нему и увидели нечто странное. Перед ними виднелись две большие впадины, заполненные водой. И на поверхности обеих виднелись бугры с сажень[12 - Сажень - мера длины, равная 2,134 метра.] диаметром. Выглядело все это так, как будто на поверхности воды лежали огромные котлы, состоящие из воды и перевернутые кверху дном. При этом вода застыла на месте и даже довольно сильный ветер, проносящийся над болотом, не силах был создать волнение на поверхности воды. К этому времени небо окончательно затянуло низкими серыми облаками, начался холодный, мерзкий дождь. Но падающие капли дождя также никак не отражались на поверхности воды, без следа исчезая в ней.
        - Будьте осторожны, это водяные воронки. Они засасывают туда всех, кто окажется рядом с этими ловушками. Обойдем их стороной.
        Путники направились в обход воронок. Но не успели далеко еще уйти, как наткнулись на еще одну ловушку. Перед ними лежала еще одна впадина, заполненная до краев водой. Вода была в ней такой же неподвижной. На поверхности ее лежал еще один водной бугор, ровный, как стекло. Чешко осторожно приблизился ко впадине и вгляделся в нее, поманив спутников за собой. То, что они увидели, повергло их в шок. Под абсолютно ровной поверхностью воды, как бы за стеклом виднелись два мора, застывшие в ее глубине. Было очевидно, что ловушка захватила обеих в свою глубину и заточила их в себе навечно. Все было бы ничего, если моры не были живыми. Увидев стоящих у края ловушки людей, они начали рваться наружу, но ловушка их не отпускала. Несмотря на все их отчаянные рывки, воронка их удерживала на одном месте. Они плыли в ее толще как в плотном желе, безрезультатно пытаясь всплыть на поверхность.
        Но все их усилия были напрасны. И вскоре, убедившись в очередной раз в безрезультатности своих попыток, они затихли, с ненавистью смотря на путников. Чешко отвел спутников от края ловушки:
        - Воронка проглотила моров и застыла в неподвижности. Но берегитесь оступиться в нее - она будет действовать снова и снова поглотит любого неловкого, кто окажется рядом с ней. Самое дрянное в ней то, что любой неосторожный, поглоченный ею, не погибает, а остается жить в ней неопределенно долго, не имея ни малейшей возможности из нее выбраться. Но иногда ловушки исчезают. Тогда попавшие в нее растворяются без следа, что, впрочем, для них является избавлением от страданий. На Топях такие ловушки могут, как появиться, так и исчезнуть без следа в любой момент. Идем же дальше.
        Дождь продолжал моросить. В воздухе похолодало, и вдалеке стал пониматься туман, застилая все пространство вокруг. От этого Топи казались бескрайними, границы которых растворялись в дымке тумана. Маленький отряд упорно продвигался вперед, огибая встречающиеся по пути ловушки.
        Чем дальше они продвигались, тем больше на Топях становилось воды. Вскоре суша закончилась совсем, и перед ними легло огромное поле, залитое темной жижей. Дойдя до края твердой земли, Чешко повел отряд вдоль берега, пока они не наткнулись на довольно приметный островок, отстоящий на несколько саженей от остальной суши. Чешко смело вошел в воду и, бредя по пояс в воде, выбрался на остров. Все остальные последовали за ним.
        - Отсюда начинается единственный известный брод, по которому можно перебраться на противоположный берег, - сказал Чешко. - Следуйте строго за мной, не то трясина засосет вас.
        Перевязав тюки и оружие за спину, путники снова спустились в воду и побрели вслед за Чешко. Черная жижа дошла до колен, затем стала подниматься все выше и выше. Ноги вязли в донном иле и с трудом вытаскивались из него. Каждый шаг давался с большим трудом. Постепенно вода дошла до пояса, а затем и до груди. Пару раз Чешко по одному ему известным причинам делал широкий крюк, обходя какие-то опасные места. Но на третий раз чуть не случилась беда. Рагнар следовавший вслед за остальными, не заметил, как Чешко сделал еще один поворот. Все последовали за ним, но вот Рагнар слегка уклонился от основного пути. Вдруг дунул очередной порыв ветра, и Рагнар вдруг увидел, как по поверхности воды пробежала рябь, но небольшой участок поверхности прямо перед ним остался совершенно спокойным. Он не успел что-либо подумать или предпринять, как почувствовал, что неведомая сила потянула его вниз, как ему показалось, в бездонную пропасть. Сойдя с брода, он начал проваливаться в глубокую яму. Что-то тянуло его вниз, не давая всплыть на поверхность. Он не успел вдохнуть воздух или хотя бы задержать дыхание, и теперь
отвратительная гниющая жижа заливала ему нос и рот.
        Первым, кто увидел случившееся, был Велимудр. Но он не растерялся. Остановившись на месте, он поднял посох и направил его на поверхность ловушки, в которой скрылся Рагнар. По поверхности пробежала крупная зыбь и исчезла. Казалось, что ничего не произошло. Но через несколько мгновений на поверхность выскочил отчаянно барахтающийся и отплевывающийся Рагнар. Чешко бросился к нему. Прыгнув в глубину, он схватил его за плащ и помог выбраться ему на брод. Выбравшись на брод, Рагнар согнулся. У него началась рвота. Подождав, когда у него очистится желудок, Чешко достал из дорожной сумки какое-то снадобье и протянул его Рагнару, дав запить его чистой водой из фляги. Вскоре Рагнару стало заметно лучше.
        - Пойдем дальше, - сказал Чешко. - Скоро ловушка может зарядиться снова и захватить новую жертву.
        Путники направились дальше. Ноги уже сильно устали, при каждом шаге ступни засасывал податливый донный ил. Казалось, у него нет дна. Если остановиться - то ноги медленно уходили куда-то вглубь, не встречая твердой поверхности, и тело погружалось под воду. Здесь даже брод был весьма условным - кругом лежал толстый слой ила, который засасывал путника в глубокую трясину. Поблизости не было видно ни берега, ни даже клочка земли. Кругом обступало бескрайнее поле болотной жижи, исчезая в туманной дали. Несмотря на усталость, приходилось брести все дальше, в надежде найти твердую опору для ног. Внезапно Чешко, шедший впереди, почувствовал легкую дрожь ила под ногами, как будто нечто огромное и тяжелое шлепало под водой. Вскоре дрожь почувствовали и следовавшие за ним путники. Вода перед ними вдруг забурлила, и из-под поверхности воды вынырнула огромная голова какого-то болотного чудовища. Такой твари еще никому не приходилось видеть. Ее голова, узкая вверху, расширялась книзу, переходя на конце в клювообразную пасть. Наверху головы виднелась широкая полоса, образованная рядом костных пластин. У
своеобразного клюва виднелись узкие щели ноздрей. Как только голова оказалась над поверхностью, ноздри открылись и с шумом стали вдыхать и выдыхать воздух. С каждым выдохом во все стороны летели брызги болотной жижи. Маленькие глазки злобно сверлили непрошенных гостей, осмелившихся ходить по болоту. Чудовище двинулось вперед и выбралось на брод. Над водой показался огромный куполообразный толстый панцирь, представлявший собой множество сросшихся между собой костных пластинок, затем появились мощные, толстые лапы с длинными когтями, также усеянные костными пластинками. Панцирь покрывал почти все тело чудовища. Его хвост также был защищен сросшимися костными кольцами как чехлом, на конце переходивших в длинные иглы.
        - Замрите на месте и не двигайтесь! - вполголоса окликнул Чешко своих спутников - Мечи не доставать! Ваши мечи ему не опаснее зубочисток. Мне еще не приходилось видеть таких тварей на болотах, но по рассказам смельчаков, которые смогли пройти через Топи, это болотный броненосец. Эта тварь почти все время проводит под водой и нападает на неосторожных, кому не посчастливилось оказаться рядом с ней. Она отлично все чувствует под водой, но на воздухе она плохо слышит и видит. Быть может, она не обратит на нас внимания. Это было бы нашим спасением.
        Между тем животное недовольно раскачивало своей бронированной головой, как бы пытаясь найти тех, кто потревожил его покой. Но застывших на месте путников оно, по всей видимости, не принимало за противника. Вдруг его клюв раскрылся и по болотам пронесся низкий утробный звук. Затем оно проревело еще раз. Недовольное фырканье и рев продолжалось еще некоторое время, после чего броненосец разочарованно развернулся и пошел вглубь болот, не сходя, однако, с тянущегося вперед брода. Широкие перепончатые лапы шлепали по воде, и броненосец быстро продвигался вперед. Вдруг сбоку снова забурлила вода, и из-под воды вынырнула огромная пасть еще одного чудовища. Квадратная тяжелая морда была покрыта лоснящейся, грубой кожей, усаженной множеством мелких шипов. Длинные, мощные челюсти имели набор острейших зубов, которыми чудовище тут же вцепилось в бок броненосца. По воде ударил длинный хвост, разбрызгивая во все стороны ил и болотную жижу. Несмотря на защиту броненосца из толстых костяных пластин, зубы напавшего проломили некоторые пластины, и броненосец взревел от боли. Дернувшись в сторону, он нанес по
нападающему ужасающий удар мощным хвостом, одновременно ударив его своим клювом. Тот издал ответный рев, но добычу из зубов не выпустил, продолжая дергать ее вглубь топей.
        - Вперед, за мной! - быстро скомандовал опомнившийся Чешко и повел отряд мимо схватившихся в яростной схватке чудовищ. Обогнув их по большой дуге, они смогли уйти достаточно далеко. Но особенно надсадный вой, полный ярости и страдания, заставил их обернуться. Броненосец с разорванным панцирем, из которого текла кровь, яростно бил клювом своего противника, уже оглушенного и израненного. Под мощными рывками из стороны в сторону они сходили с брода на глубину, погружаясь все глубже и глубже. Вскоре они скрылись под водой. Еще несколько раз над поверхностью на мгновение вырывалась то спина, то хвост чудовищ, но скоро все стихло. Лишь пузыри вырывались на поверхность.
        Отряд двинулся дальше. Постепенно брод стал подниматься все выше и выше. Уровень воды, сначала доходивший до груди, опустился до пояса, а затем и до колен. Из тумана проявились неясные контуры земли. Казалось, выход из этой трясины был уже близко.
        Вдруг по воде прошла крупная волна, разбегаясь ровным кругом по поверхности. За ней последовала еще одна волна, за ней другая. Круги приближались к путникам все ближе и ближе. Казалось, по воде идет некий великан, от шагов которого шли волны, постепенно надвигаясь на замерших людей. Через воду прошла дрожь.
        - Быстрее к берегу! - крикнул Чешко и, пропустив вперед себя всех остальных, устремился к берегу, преодолевая сопротивление ила и грязи. Размахивая для помощи руками и выдирая ноги из неподатливого ила, путники стремились как можно быстрее уйти от грозившей им новой опасности. Случайно оторвавшаяся от пояса Чешко тыквенная фляга поплыла по поверхности воды навстречу приближающимся кругам. И вдруг там, где она плыла, на поверхности разбежалась новая волна. Разойдясь широким кругом, она исчезла. Вместо фляги на поверхности воды плавали лишь ее мелкие обломки, раздавленные с чудовищной силой.
        Стараясь как можно быстрее добраться до берега, отряд невольно разделился. В одну сторону рванулся Рагнар, помогая быстрее продвигаться по болоту Велимудру; справа от него пытался бежать Бренко, и позади них двигался Чешко, следя за тем, чтобы никто из спутников не отставал от остальных. Вдруг он заметил, что круги волн свернули в сторону и стали приближаться к нему. Он понял, что ловушку можно увлечь за собой. Рванувшись в сторону, он развил максимальную скорость, выдирая ноги из ила. Ему немного повезло - он случайно оказался на значительно более высоком броде, так что вода теперь доходила только до середины голени, и донные отложения здесь были тонкими. Почувствовав твердую землю под ногами, он ускорился, переходя на бег. Круги преследовали его по пятам, но главная цель была достигнута - ему удалось отвлечь ловушку на себя, и теперь остальные могли безопасно добраться до берега. Он бежал изо всех сил, а за ним растекались круги. Но берег был еще далеко. Чешко понимал, что если он не успеет добраться до берега, то ему придет конец. «Водяной слон» его раздавит без жалости. Он знал, что на этих
топях ходит нечто, не проваливаясь, по поверхности болотной жижи, невидимое и неосязаемое, и лишь круги выдают его движение. Если путник не успел добраться до берега, то чудовищная сила размажет его на поверхности воды. Однако на берегу он будет в безопасности. Почему так получается? Никто этого не мог сказать. Чешко бежал так быстро, как только мог, но чувствовал, что загадочный преследователь вот-вот его настигнет. Он рванулся вперед и удвоил усилия, преодолевая сопротивление болота. Пот струился по лбу, заливая глаза, куртка под доспехом стала сырой от пота, но лицо горело от напряжения. Дыхание сбилось, и теперь он дышал хрипло и неровно. Берег приближался медленно, рывками. Но уже на расстоянии какой-то сажени от его ног, догоняя его, разбегались волны от шагов неведомой сущности. Все, сейчас конец.
        За его спиной послышалось какой-то шлепанье по воде. Чешко быстро обернулся и вдруг увидел, что его догоняет Бренко. Увидев, что происходит, Бренко предоставил возможность Рагнару и Велимудру добираться до берега, а сам побежал вслед за Чешко, пытаясь отвлечь сущность на себя. Когда он приблизился к Чешко, круги вдруг свернули к нему и погнались за ним. Теперь спасаться приходилось Бренко, но круги были явно быстрее его и медленно его настигали. Но и берег был уже близко. Еще сто саженей… пятьдесят… десять… Бренко был уже у самого берега, когда круг растекся у его самых ног. Он почувствовал мощный толчок, но все же удержался на ногах. Рванувшись вперед, он был готов выскочить на берег, но вдруг мгновенно исчез с поверхности воды. Где только что был Бренко, растекался большой круг воды. Все было кончено. Чешко, Велимудр и Рагнар, остановившись, смотрели на то место, где он исчез, не веря своим глазам. Круги, сделав свое дело, пропали без следа.
        Вдруг из-под воды выскочил на поверхность Бренко, живой и невредимый. Он был весь облеплен болотной тиной, но, по всей видимости, не пострадал. Борясь с трясиной и отплевываясь, он с трудом, почти ползком пробрался вперед и выбрался на брод. Случайно сойдя с брода и оказавшись над глубокой ямой, заполненной жидким илом, он провалился в нее с головой. Вязкий ил сразу затянул его глубоко вглубь, что в итоге и спасло его от «водяного слона». Пока он боролся с трясиной, нечто прошагало над его головой и исчезло, по всей видимости, посчитав, что жертва погибла в глубине. Бренко от его шагов не пострадал и лишь почувствовал могучий толчок, вдавивший его еще глубже в ил. С трудом выбравшись из ловушки, он смог всплыть наверх.
        К нему первым подбежал Чешко и помог ему встать на ноги. Отдышавшись, Бренко смог идти дальше. Перед ними оказался довольно высокий берег. Он оказался мокрым от дождя, глина раскисла и была скользкой, но все же это было достаточно надежной опорой под ногами.
        Место, на котором они оказались, было длинной косой посредине топей, протянувшейся далеко вперед. На ней зеленела трава, усыпанная небольшими камнями, и росли живые деревья. Здесь путники оказались в относительной безопасности от коварства топей. Нарубив дров, они смогли развести костер, чтобы согреться и обсушиться после длительного перехода в холодной воде. Спустя час они снова отправились в путь. Перед их взором открылась широкая впадина, куда клочьями спускался туман. Впадина представляла собой по форме нечто вроде глубокой чаши, с гладкими, покатыми краями. Внизу протянулась довольно обширная долина. Но в ней происходило что-то странное - туман, спускаясь туда, слегка подсвечивался и менял свет с молочно-белого на лиловый. Чешко остановился и указал на впадину:
        - Это Долина смерти. Всякий, кто туда спустится, будет отравлен ядовитым туманом. Никто не знает, почему случается так, что когда здесь нет тумана, то человек может пройти по ней невредимым, но в туманные дни его ждет верная смерть. Придется обойти ее далеко вокруг.
        Отряд двинулся вокруг долины, держась от ее краев на почтительном расстоянии. Туман здесь был самым обычным и никакой угрозы для путников не представлял. Но, если по краям впадины росла обычная растительность, то на ее склонах трава была мертвой и осклизлой. Внизу, в тумане, можно было разглядеть валяющиеся тушки мертвых птиц и животных, опрометчиво спустившихся во впадину. Ядовитый туман мгновенно убивал в ней все живое.
        Путники прошли почти всю долину по окружности, и впереди уже было видно зеленое поле болотной растительности, усеянное камнями, которое замыкало зловещую долину. Вдруг ноги Чешко скользнули по осклизлой растительности, и он покатился вниз по наклонной поверхности впадины. Но он успел вовремя среагировать. Выхватив из ножен нож, он глубоко вонзил его в склон, успев остановить свое движение вниз. Выдохнув, он подтянулся кверху и стал аккуратно подниматься по склону. Тут подоспел и Рагнар. Размотав веревку, притороченную к его тюку, он бросил ее вниз. Чешко тут же ухватился за нее и стал карабкаться по ней. Ноги разъезжались по склизкой поверхности, но Чешко упорно лез наверх. Рагнар удерживал веревку, уперевшись ногами в склон и вытягивая ее вверх. Но тут медленно проплывающие внизу клочья лилового тумана прошлись и по склону впадины, задев и ползущего вверх Чешко. Тот сильно дернулся от неожиданности и чуть не выпустил из рук веревку, удержавшись на ней в последний момент. Если он бы ее отпустил - его ждала бы внизу мгновенная смерть. Но Чешко выдержал. Руки его ослабли, и из руки выпал нож,
который, кувыркаясь по склону, упал на самое дно впадины. Было видно, что Чешко с трудом может дышать и едва удерживается на скользком склоне.
        - Держись! - крикнул ему Рагнар. - Обвязыа-а-айся веревкой, я тебя вытащу!
        Чешко, с усилием, держась за веревку одной рукой, попытался захлестнуть свободный конец веревки вокруг себя. С третьей попытки это ему удалось сделать. Завязав ее узлом впереди себя, он, наконец, смог опереться на нее, упираясь ногами в склон. Рагнар и Бренко аккуратно потянули веревку вверх, и, в конце концов, смогли вытянуть его наверх. Ухватив его за руки, они помогли ему выбраться на край впадины. Чешко часто и тяжело дышал. Ядовитый туман обжег его легкие, но к счастью, они сильно не пострадали.
        - Как ты? - спросил его Рагнар.
        - Вроде терпимо, - хрипло ответил Чешко, взмахнув рукой. - Ничего страшного, все пройдет. Пойдем теперь дальше. Надо успеть до конца дня дойти до края болот. Ночью здесь будет такое, что я и врагу не пожелаю.
        Продышавшись, он вскочил на ноги, и, закинув за спину дорожный тюк, пошел дальше. За ним направились остальные.
        Однообразный пейзаж Топей стал постепенно меняться - вместо однообразной зеленой долины, перемежающейся небольшими возвышенностями, усеянных обломками валунов, местность стала подниматься скальными выходами. Туман окончательно рассеялся, и огромная трясина исчезла вдалеке. Зеленый ковер под ногами постепенно стал твердым и каменистым. Начались предгорья, далекие горы на горизонте приблизились и стали видны во всех подробностях. В их середине поднималась огромная гора. Казалось, что ее белый конус закрыл полнеба. Взглянув на нее вблизи, Бренко был поражен - ему никогда приходилось видеть горы такого размера. Впервые он увидел ее, когда они поднимались в холмистую местность над болотами, откуда она казалась далекой и небольшой, но как только они пересекли болота и обогнули гряду холмов, он увидел ее в непосредственной близости. Практически идеальная симметрия горы удивляла. Казалось, она была создана не природой, а вытесана гигантским резцом искусного каменотеса. На закате дня заснеженная ее вершина отражала все цвета дня - от бледно-розового до белого и золотого - под стать быстро вступавшей в свои
права осени.
        Чешко остановился и повернулся к своим спутникам.
        - Вот здесь и заканчиваются Великие топи, а дальше начинаются Туманные горы, - сказал он, указывая на громоздящиеся перед ними вершины, - с этой стороны Топей нет застав моров. Поэтому здесь можно беспрепятственно пройти через перевал. Здесь мы и остановимся, а завтра отправимся в путь.
        Путники расположились небольшим лагерем. Вскоре вокруг них сгустилась темнота, повеяло ночной прохладой, но от пламени горящего огня стало тепло и даже как-то особенно уютно. Запах мяса поджаривавшегося в огне на вертеле приятно щекотал ноздри. На небе высыпала россыпь звезд, усеявшая весь небосклон до самого горизонта.
        - Вот там, прямо перед нами, находится перевал Эш, - сказал Чешко, указывая на темный силуэт огромной горы, едва видный в ночных сумерках. Это самый удобный путь, чтобы подняться на цепь Туманных гор, которая непрерывно тянется до самого южного берега. В остальных же местах горы почти непроходимы, и по ним можно пройти лишь по немногим тропам. Путь будет трудным и опасным. К тому же, эти горы не напрасно получили название Туманных - туманы здесь бывают весьма часто. Прошу вас при подъеме в горы быть особенно осторожными.
        Костер уже догорал. Плотно поев, спутники завернулись в дорожные плащи и начали укладываться вокруг очага. Через несколько минут смертельно уставшие путешественники уже спали мертвым сном.

* * *
        Бренко проснулся от холода. Было уже раннее утро. Небо за ночь затянуло свинцовыми облаками, и в воздухе, кружась, падали на землю крупные снежные хлопья. По всей видимости, снег шел уже достаточно давно - на его одеяле лежал довольно толстый его слой. Бренко встал, и, потянувшись, стряхнул снег с одеяла. Убрав одеяло в тюк, он посмотрел вперед. Перед ним высилась горная цепь, покрытая снежными шапками на вершинах. Где-то там, в горах, лежал путь в Ледяные пустоши, тщательно охраняемый морами. На пути к нему было уже пройдено немало, но до конечной цели предстояло еще пройти длинный путь. Что ждет их там? Бренко вздохнул и поднялся на ноги. Скрип камня под ногой разбудил лежащего неподалеку Рагнара. Еще не проснувшись, он мгновенно схватился за меч, готовясь выдернуть его из ножен в случае какой-либо опасности. Но увидев Бренко, он разжал руку и, отпустив рукоять меча, улыбнулся ему.
        - Приветствую, Бренко, - сказал он, с удовольствием потягиваясь, стряхивая с себя снег и оглядываясь кругом. - Зима уже совсем близко. Но хорошо и то, что до начала зимы мы успели выйти к Туманным горам. Еще какой-то месяц - и перевалы стали бы непроходимы. Зато это обстоятельство облегчает нам задачу: на зиму моры становятся гарнизонами в своих укреплениях, и контроль за дорогами и перевалами в Южном пределе уже не столь строг. А значит, у нас больше шансов пройти мимо них незамеченными, - закончил он, как бы отвечая на мысли Бренко.
        Через час путники вышли в путь. Дорога круто забирала в гору, поднимаясь к седловине между двумя отрогами гор - очевидно, это и был перевал Эш. Ноги скользили по обледеневшим камням, и подниматься здесь было очень нелегко. Дорожные посохи, вырубленные еще на Топях, сильно облегчали эту задачу, но мелкий обледенелый щебень, разъезжаясь под ногами, создавал дополнительные трудности. Вскоре щебень сменился сплошным снежным ковром, укрывшим вершины гор. К полудню путники смогли подняться на перевал. Отсюда открылся величественный вид на горную страну, почти сплошь покрытую снежным покровом. Позади них виднелись еще все еще зеленые поля долины, откуда они пришли, а с остальных трех сторон их обступили заснеженные горы. Далеко внизу через снег пробивала себе путь через снега небольшая горная речка. Погода заметно улучшилась: облака почти полностью рассеялись, и сейчас пригревало солнце, заливая местность ярким светом и заставляя переливаться снег разноцветными искрами.
        Велимудр остановился.
        - Вот мы и пришли в Туманные горы, - сказал он. - Вот там, по ту сторону лежит ход в Ледяные пустоши. Повернувшись куда-то к югу, Велимудр показал своим спутникам на седловину между гор.
        Осмотревшись вокруг, он неожиданно свернул в сторону и повел своих спутников за высокие скалы. Обойдя их, они очутились на едва заметной тропе, проходящей через скальный массив. Было видно, что ею уже много лет не пользовались, и она почти полностью заросла.
        - Это и есть тот путь, по которому магам когда-то удалось проникнуть в Ледяные пустоши, - пояснил Велимудр. - Туда ведет всего одна тайная тропа, по которой можно пройти к переходу в них. Все остальные дороги замыкаются в себе, и путник, идя по ним, никогда не сможет найти отсюда выход. Будет большим счастьем для него, если он сумеет в конце концов выйти куда-нибудь другое место в Туманных горах, но может случиться и так, что он навсегда останется на этом пути, пока не умрет от голода и жажды.
        С перевала дорога снова пошла вниз. Вскоре снег сменился зеленым ковром альпийских лугов. По этой местности путники шли вдоль горной реки с кристально чистой водой, весело шумящей на перекатах. Вокруг не было видно ни одной живой души, если не считать парящего в вышине неба белого орла. Дорога спускалась в красивейшую долину, покрытую изумрудной травой. Долина эта располагалась почти у самой вершины горы, края которой покато спускались вниз. В отдалении стояла одинокая скала, поднимавшаяся ввысь.
        - Здесь мы можем сделать небольшую остановку, после чего продолжим свой путь, - сказал Велимудр, указывая на долину.
        Путники в предвкушении отдыха поспешили вниз. Чешко и Рагнар, первыми спустившись в долину, сбросили на землю свои тюки и начали их развязывать. Бренко и Велимудр несколько задержались на склоне, еще продолжая спускаться вниз.
        Неожиданно Бренко увидел как из-за высокой скалы, стоящей в долине, вылетела стрела и впилась в тюк Рагнара. За ней вылетела и вторая. Но Рагнар, подхватив свой тюк, успел вовремя им прикрыться. Перехватив стрелу, он мгновенно отшвырнул тюк в сторону и, выхватив из-за пояса меч, тут же перешел в боевую стойку в ожидании новой атаки. Чешко успел сделать то же самое еще раньше его. И это было сделано вовремя: из-за скалы вслед за первыми выстрелами на путников обрушился смертоносный град стрел. Чешко с Рагнаром смогли увернуться от всех них, а некоторые из них были отбиты молниеносными взмахами мечей. После первого же залпа из луков, не ожидая следующего, Рагнар тут же побежал к скале с мечом наизготовку. Вслед за ним кинулся и Чешко. За ними поспешили и Бренко с Велимудром, сбегая со склона горы.
        Обогнув скалу, они увидели, что за ней притаился с десяток лучников, вооруженных длинными луками. По экипировке в них нельзя было не признать солдат Южного предела. Увидев приближающихся к ним противников, лучники успели сделать еще один залп. Но сделано это было так поспешно и неточно, что Рагнар и Чешко смогли без труда уклониться и от этих стрел и тут же атаковать лучников. Тогда лучники выдернули свои короткие мечи и кинжалы, приготовившись к рукопашной схватке. Но они были тут же сметены мощной атакой Рагнара с Чешко и подоспевшим к ним на помощь Бренко. Через минуту все было кончено: под ударом меча Рагнара упал последний лучник. Казалось, с врагом все было покончено. Но как только Рагнар успел нанести последний удар, возле его виска мелькнул молнией огненный шар, и тут же раздался короткий вопль. Послышалось падение какого-то тела на землю. Рагнар быстро обернулся в сторону, держа наготове меч, но увидел лишь тело убитого лучника, все еще державшего в руках свой длинный лук. В другой его руке предсмертной судорогой был зажата стрела, которую он не успел выпустить из лука. На его груди,
искря, медленно погасал яркий огонь. Тут же стоял Велимудр, держа в руке посох с еще непогасшим свечением - его молния поразила притаившегося лучника, которого не заметил Рагнар. Рагнар поблагодарил Велимудра за помощь.
        - Нас тут уже ждали, - заметил Рагнар. - Остается лишь гадать, случайной ли была эта засада, или нас обнаружили еще раньше?
        - Нет, не случайно, - иронически заметил Чешко, показывая куда-то вниз. - Они были готовы еще раньше. Первая попытка у них не очень получилась, но посмотрите туда - встречающие уже идут, чтобы встретить нас уже по всем правилам гостеприимства.
        Внизу в гору поднимался большой отряд воинов, обходя ее вершину широкой дугой, и тем самым отрезая пути отхода путникам. Было видно, что это были моры.
        - Вы помните Власия, которого я так любезно приютил у себя? - продолжал Чешко. - Так вот, Власий - это шпион Южного предела, а значит, и соглядатай моров. Мне с самого начала показалось подозрительной вся эта история, которую он так охотно рассказывал вам о себе. Дело в том, что в том краю, где вы проезжали, не могло остаться не покорившихся морам селений. Война в первую очередь прокатилась по тем местам, и теперь все земли, примыкающие к Порубежью, а также все побережье Западного берега теперь полностью контролируется ими. Все, кто оказывал им какое-либо сопротивление, погибли, или были покорены уже в первый год войны. Там могли оставаться лишь соглядатаи и шпионы моров, выслеживающие еще не покорившихся морам сторонников князя, тайных торговцев - контрабандистов и посланцев из Северного предела. Только они могли навести врагов на ваш след. Моры не стали преследовать вас в пути, чтобы перехватить вас здесь на пути к тоннелю. Ваш спутник любезно передавал на постоялых дворах агентам моров всю информацию о вашем маршруте. По всей видимости, сами моры были бы не прочь найти тоннель в Ледяные пустоши
и долго, но тщетно искали этот путь. Мне известно от наших разведчиков, что Неши, ведьмак моров, долгое время провел в Туманных горах, разыскивая проводников, знающих все тайные тропы в этих местах. Но теперь они оказались непроходимыми, а все проводники, которые согласились провести моров через них, никогда больше не вернулись. А вот сам Неши вернулся из этой экспедиции невредимым. Он был разъярен неудачей, постигшей его в горах, но ничего с этим сделать не мог. По всей видимости, Неши хочет завладеть Кристаллом, чтобы получить все его могущество. После этого он мог бы приобрести поистине безграничную власть над морами и людьми. Поэтому моры не оставили своих попыток когда-нибудь найти путь в Ледяные пустоши, и им было важно позволить вам дойти до Туманных гор, чтобы схватить всех уже здесь, у самой тропы. Зная все это, я оставил вашего проводника под стражей моих людей.
        - Но как же его раны? Мы нашли его умирающим в лесу, и только все искусство Рагнара спасло его, - возразил ему Бренко.
        - Полагаю, что на самом деле он со своими людьми выслеживал контрабандистов, выдавая себя не то за вольного рыбака, не то за сторонника Гостомысла. Вот почему он оказался в тех краях. Но каким-то образом он был изобличен, и в последовавшей стычке торговцы смогли отбиться и уйти, убив и ранив многих из своих преследователей. Отсюда его рассказ об убитых и раненных односельчанах - на тот случай, если вы бы стали проверять его слова. В этом случае вы нашли бы немало убитых воинов, переодетых в обычную крестьянскую одежду. По всей видимости, его соратники, посчитав его безнадежно раненым, просто бросили Власия в лесу на произвол судьбы. Ваш друг при нападениях на контрабандистов и грабеже их груза не побрезговал снять с одного из убитых торговцев богатый пояс, который мог принадлежать лишь им. Довольно свежие пятна крови на нем подсказали мне, что ваш Власий, если он действительно Власий - вовсе не тот, за кого он себя выдает. И снял он его совсем недавно. А его рассказ лишь укрепил меня в подозрениях.
        Рагнар стал понимать все недомолвки Власия и его странный разговор с хозяином постоялого двора, свидетелем которого он невольно стал. Об этом он в двух словах рассказал своим спутникам.
        - Нам надо уходить, - заметил Велимудр. - Я уже не смогу спрятать всех нас силой моей магии: они уже видят нас. Пока остается открытым ход, который находится у той скалы - показал Велимудр на одинокую скалу, возвышающуюся над долиной - мы можем уйти по нему. Все остальные пути уже отрезаны для нас.
        Путники, бросив по приказу Велимудра свою поклажу, налегке направились к проходу. Только Рагнар, задержавшись на минуту, и что-то решив для себя, взвалил на свои огромные плечи тюк Бренко и быстрым шагом начал догонять своих спутников.
        Обогнув скалу, путники оказались на узком карнизе, протянувшемся над бездонной пропастью. Вытянувшись в цепочку, отряд поспешно стал переходить по нему, пытаясь оторваться от своих преследователей. Вдруг Чешко, посмотрев вверх, заметил нечто и, пропустив вперед своих спутников, ловко и быстро вскарабкался вверх почти по отвесной скале. Поднявшись на нее, он оказался на небольшой площадке, на краю которой лежал огромный камень, нависая над проходящим внизу скальным карнизом, по всей видимости, отколовшись от огромной скалы. Он попробовал толкнуть его. Но валун даже не шелохнулся. Внезапно его взгляд упал на обломки дерева, лежащие тут же, на площадке - валун, скатившись сверху, обломал и сбросил вниз несколько стволов деревьев, росших на вершине горы. Быстро подхватив один из стволов, он подсунул его под камень и нажал изо всех сил. Дерево хрустнуло и сломалось. С проклятием отбросив обломок в сторону, Чешко схватил еще один обломок и попробовал его в качестве рычага. Этот ствол оказался не таким сухим и был намного прочнее первого. Под мощным усилием Чешко валун наконец-то шевельнулся и подкатился
к краю площадки. Еще немного - и он полетел вниз. Ударившись о карниз снизу, он сбил его часть и, расколовшись на куски, завалил остатки карниза своими обломками. Убедившись, что путь надежно завален, Чешко спрыгнул вниз на уцелевшую часть карниза и бросился догонять остальных.
        Это существенно задержало преследователей, и они оказались далеко позади. Когда карниз закончился, путники оказались в широкой ровной долине, покрытой мелкой растительностью как зеленым ковром и окруженной кольцом скал. Велимудр на секунду остановился и, внимательно вглядевшись в местность, сделал знак спутникам следовать за собой. Спеша, они побежали по нему, чтобы успеть достигнуть его края, там, где плато спускалось в ущелье. Они успели почти пересечь плато, когда на его краю показались темные фигуры моров.
        В этом месте оказалось глубокая расселина, на дне которой далеко внизу бежал быстрый горный ручей. Расселина пересекла плато от края и до края, упираясь своими краями в непроходимые скалы. Этот провал можно было перейти только в одном-единственном месте - примерно на середине расселины лежал огромный обломок скалы, образовав своеобразный мост. На противоположной его стороне виднелось отверстие большой пещеры. Перебежав по мосту через расселину, путники остановились у пещеры. Несмотря на то, что пещера, по всей видимости, была создана природой, ее вход был тщательно обработан. Его украшал затейливый орнамент. Пройдя внутрь, они обнаружили, что пещера представляет собой длинный, гладко отполированный тоннель, в конце которого переливался искрами черный тоннель перехода.
        - Вот мы и пришли к цели нашего пути, - сказал Велимудр, указывая на вход. - Там лежит ход в Ледяные пустоши. Но нас преследуют моры. Прежде чем мы успеем пройти через тоннель перехода в Ледяные пустоши, они нас настигнут.
        - Мы с Чешко задержим их, - ответил Рагнар, сбрасывая на землю плащ и разминая широкие плечи.
        - Я готов, - ответил ему Чешко, также сбросив свой плащ. Меч уже оказался в его руках, и он покрутил им в воздухе, взяв его наизготовку.
        Рагнар снял с плеч и бросил к ногам Бренко тюк, который он успел спасти, взяв его с собой.
        - Возьми с собой, - сказал он Бренко. - он пригодится тебе в странствиях по Ледяным пустошам. А теперь - вперед, может быть, ты еще успеешь попасть туда.
        Моры были уже совсем близко. Чешко и Велимудром вышли из пещеры и встали рядом у моста, готовясь отражать перебегающего через него врага. Велимудр обернулся к Бренко:
        - Бренко, за мной! - окликнул он его, и первым ринулся в зияющую пасть перехода. Бренко, поколебавшись с минуту, но увидев нетерпеливое движение Рагнара, подхватил тюк и устремился вслед за Велимудром.
        Перед тем как вновь вбежать в темноту пещеры, он на секунду обернулся и увидел, как первый из преследователей вскочил на мост и побежал по нему. Добежав до его конца, он попытался парировать своей совней обманное движение Рагнара, но сбитый с ног сильнейшим ударом боевого молота, полетел в пропасть. Второй мор тут же последовал за первым, пронзенный мечом Чешко. Он хотел кинуться обратно на помощь защитникам моста, но окрик Велимудра за его спиной заставил его последовать за ним. Бренко пробежал тоннель и вбежал в черный проем перехода.
        СВИД
        По одной из улиц небольшого городка шел одинокий путник, высокого роста, просто одетый. На нем была темная рубаха и штаны, заправленные в сапоги. На тонком сыромятном ремне, стягивающим его пояс, висело единственное его оружие - небольшого размера нож в кожаном чехле. С другой стороны его уравновешивал кошель, прошитый серебристыми шнурками. Одеяние путника завершал длинный темно-зеленый кафтан, доходивший ему почти до колен. Шел он по улицам так, как будто был знаком с городом долгие годы. Уверенно пройдя широкую улицу, идущую вдоль канала выложенного округлым булыжником, он перешел канал по небольшому деревянному мосту и свернул в одну из неприметных улочек. По ней он вышел к городским воротам и, миновав их, оказался на посаде. Дойдя до северной ее окраины, он подошел к одной из усадеб. Под широким навесом, примыкающему к главному зданию, сидели за своей работой несколько подмастерьев, подгонявших по размеру доски и сбивая их в сплошной щит. С другой стороны навеса стояли уже готовые кузова повозок и телег. Под другим навесом горел горн, и там к кузовам приспосабливали колеса. Под вторым навесом
находился и сам мастер этой мастерской. Путник, не колеблясь ни секунды, прошел под навес и поприветствовал хозяина.
        - Что вам угодно? - весьма нелюбезно взглянув на прибывшего, спросил хозяин.
        - Кровь и песок, - кратко ответил гость. - Мне нужна лошадь до северной стороны. Плачу за нее, сколько нужно.
        Однако хозяин - теперь сама любезность! - отказался от какого-либо вознаграждения и тут же окликнул слуг, распорядившись подготовить все необходимое для путешествия. Вскоре лошадь была оседлана, и через несколько минут путник промчался на север.
        Через два дня пути Свид въехал в один из главных городов Торгового союза - Норт. Порт, протянувшийся длинной полосой вдоль песчаного берега бухты, был весьма оживленным - в него беспрестанно уходили и приходили корабли, принимая и разгружая разнообразный товар. Тут же во множестве контор торговых рядов совершались сделки, а в многочисленных припортовых кабачках обосновались как обыкновенные матросы, желавшие отдохнуть после длительного плавания или наняться на корабль, так и контрабандисты, заключавшие здесь свои тайные сделки - вольные города Союза не чинили им никаких препятствий, предоставляя всем желающим полное право беспошлинного ввоза и вывоза товаров. Основной свой доход казна города получала с торгового оборота, а также предоставляя торговые и складские помещения порта внаем. Нередко в таких кабачках можно было найти и пиратов, особо даже не скрывающих своего ремесла и желающих сбыть награбленное, получив взамен нужные им вещи. Город гудел как большой муравейник, люди сновали по его широким улицам нескончаемым потоком. В таком городе можно было без труда затеряться и делать свои дела, не
привлекая к себе лишнего внимания.
        Свид прибыл в город, решив выдать себя за купца, желающего тайно переправить свой товар на Южную сторону и для этого ищущего корабль контрабандистов, который принял бы его груз на борт. По прибытию в Норт он тут же направился в торговые ряды, где заключил сделки на покупку различных товаров, после чего грузы были перенесены в арендованные им у торгового поверенного складские помещения, которые находились тут же, при торговых рядах. Кроме того, он закупил на несколько складских мест разнообразного оружия. За этими занятиями он провел в Норте несколько дней.
        Свид размышлял о том, как можно попасть на борт контрабандистского корабля. Его настойчивые попытки разговориться с контрабандистами в торговых рядах встречались ими настороженно - они явно не желали посвящать чужака в свои тайны. Нанять их для перевозки грузов оказалось делом очень непростым - они предпочитали иметь дело со своим товаром и на щедрые предложения незнакомого им купца отвечали отказом, очевидно, не желая иметь дела с посторонними торговцами. На третий день, так ничего не добившись, Свид покинул торговые ряды и направился в таверну немного отдохнуть и поесть. Ему было хорошо известно, что в тавернах нередко бывали и контрабандисты, которые решали в них свои тайные дела. Заказав кружку меда и лепешки, он сел в стороне, прислушиваясь к разговорам в таверне. Тем временем в зал беспрестанно заходил самый разный люд - моряки, торговцы, рыбаки, чтобы выпить свою порцию меда или ола и скоротать вечер за разговорами.
        С левой стороны зала были расставлены большие бочки, на которых все желающие могли сыграть в кости или тавлеи.
        В таверне было достаточно оживленно и шумно. Приходили в нее одни посетители, покидали ее другие, сидящие за столами громко разговаривали и смеялись. Свид допил свой мед и собирался уже уходить, когда его внимание привлекли двое игроков, сидящие за одной из бочек. Игроками, игравшими за ней в кости, оказались те самые контрабандисты, которых он уже видел утром в торговых рядах. Один из них, человек благородной осанки, был, по всей видимости, весьма богатым и весьма важным лицом, выделяясь среди разношерстной публики таверны. Несколько минут Свид смотрел на них, словно составляя в уме какой-то план, после чего он решительно поднялся со своего места и подсел к игрокам, предложив им золотую монету в качестве ставки. Ставка была очень большой, и те его охотно приняли в свою игру. Свид бросил кости - выиграл высокий контрабандист, и ставка перешла к нему. Свид поставил снова - и снова проиграл. Вытащив еще одну золотую монету, он бросил ее на бочку. На этот раз выигрыш перешел к нему. С этого момента удача словно отвернулась от контрабандистов. Проигрывая раз за разом, они постепенно проиграли все свои
деньги. Наконец, один из них проиграв все, с проклятьями покинул стол и ушел. Второй остался продолжать игру против Свида. На некоторое время, казалось, удача вернулась к нему, и он отыграл несколько ставок, но после этого он проиграл все. Свид, весело посмеиваясь, сделал вид, что хочет сгрести все выигранные деньги в карман и уйти.
        - Подождите! - задержал его с несчастным видом контрабандист. - Во сколько вы оцените эти вещи?
        Он достал из широкого кошеля на поясе несколько золотых украшений, снял с пальца массивный перстень и бросил все это на бочку.
        Свид мельком взглянул на них и небрежно ответил:
        - Десять золотых.
        - Ваш ответ выдает в вас ростовщика! - воскликнул контрабандист. - Дайте же хотя бы на пару золотых больше!
        Снисходительно улыбаясь как человек, для которого десятком золотых больше или меньше не имеет никакого значения, Свид согласился поднять ставку выше. В ответ он выставил пятнадцать золотых.
        Бросили кости. У Свида выпало всего пять. Предчувствуя свой выигрыш, контрабандист поспешно бросил свои кости.
        - Три! Честно говоря, такого выигрыша я уже лет десять не видел! - воскликнул один из наблюдавших за игрой моряков.
        Контрабандист с удивлением уставился на кости. Действительно, на всех трех костях выпало всего по одному очку. Свид забрав все выигранное, направился к выходу. Зрители, наблюдавшие за игрой, стали расходиться. Но не успел Свид перешагнуть порог, как его догнал контрабандист:
        - Послушайте, я был азартен и в игре поступил очень неосторожно. Я поставил на кон и проиграл вам даже то, никогда не должен был ставить. Это мой перстень с фамильным гербом. Как вы смотрите на то, если я составлю письменное обязательство, заверенное торговым поверенным, о возврате суммы, вдвое большей того, что стоит этот перстень? Перстень ювелиры оценивают в сто золотых, но я готов заплатить и двести золотых, которые вы всегда сможете получить по обязательству в любом городе Союза.
        - Деньги мне не нужны, - ответил Свид. - А свой перстень можете забрать хоть сейчас. Он достал из кармана перстень и украшения, протянув их собеседнику.
        Контрабандист был ошеломлен такой щедростью:
        - Нет, не могу просто так забрать перстень. Что я могу предложить ему взамен? Если вам не нужны деньги, то в торговых рядах у меня хранится немало товара, который я мог бы предложить в компенсацию за него.
        - В городе я всего лишь проездом, следуя по своим делам, и у меня тут нет торговых дел, - ответил Свид. - Поэтому и товары я взять не могу. Нет-нет, будьте добры, возьмите свой перстень, он гораздо нужнее вам, чем мне.
        - Тогда, может быть, вам нужно добраться куда-нибудь по морю? У меня в этом городе есть в распоряжении несколько кораблей, и любой из них может доставить вас, куда нужно. И даже в этом случае я все еще буду чувствовать себя обязанным за перстень.
        Свид сделал вид, что колеблется, доверять ли своему собеседнику.
        - Я имею груз, который хранится на складе торговых рядов, - наконец, сказал он. - Сейчас в порту нет ни одного подходящего корабля для того, чтобы доставить его в один из портов на Южную сторону Северного моря. Если вы были бы так любезны, что взяли бы мой груз на борт вашего корабля….
        - Какой же может быть вопрос! - воскликнул контрабандист. - Один из моих кораблей полностью снаряжен, и готов выйти в море по первому же приказанию.
        - Но я действую в интересах заинтересованного лица, - продолжал Свид. - И часть груза предназначена для отправки в Хевин. Случилось так, что я должен был привезти груз в Норт, где по заемному письму основная часть груза должна быть доставлена на Южную сторону. При этом несколько мест груза должны быть переданы в Хевин. Но по прибытию в город судно за грузом не прибыло. По слухам, оно потерпело крушение в море во время шторма. Теперь я задержался в этом городе, и должен теперь найти новый корабль, чтобы исполнить свои обязательства.
        Торговец изменился в лице:
        - Кто поручится за вас, что вы действительно везете груз в Хевин? - спросил он.
        - Шкипер Радимир, - ответил Свид, достав из сумки письмо и протягивая его контрабандисту. - Это и есть то самое заемное письмо.
        Контрабандист внимательно изучил письмо. По-видимому, то, что он прочитал, не вполне удовлетворило его.
        - Письмо подлинное, по этого недостаточно. Может быть, у вас есть знак Братства? - спросил он.
        Свид повернул на пальце кольцо, которое передал ему Радимир, монограммой вверх и показал его торговцу. Тот в ответ согласно кивнул.
        - Хорошо, я приму ваш груз на свой корабль и доставлю его, - ответил он, возвращая обратно письмо. - Сегодня же мои работники перенесут груз из складов на корабль, и он будет готов к отплытию с утра. В торговом порту у четвертого причала вы найдете судно «Морской змей» Как только вы будете на его борту, корабль снимется с якоря. Где необходимо будет забрать груз?
        - В складах Торговых рядов у меня арендованы несколько мест, - ответил Свид. - Сейчас я отдам распоряжения своему поверенному, и ваши слуги смогут забрать груз со складов. Поверенный оформит также сопроводительные документы на груз и передаст их вам.
        - Отлично, мои слуги через час будут ждать ваших приказаний в торговых рядах. Жду вас завтра на борту «Морского змея», - поклонился в ответ торговец.
        Они распрощались. Закончив портовые формальности и передав груз на корабль с сопроводительными документами, Свид вышел из торговых рядов в порт и направился в гостиницу «Необитаемый остров», в которой он остановился.

* * *
        Утро застало Свида на борту «Морского змея». С раннего утра, еще до восхода солнца, он пришел в порт. Пройдя на четвертый причал, он увидел контрабандиста - хозяина корабля, ожидающего его прибытия. Тот, представив ему шкипера корабля и передав сопроводительное письмо в факторию, пожелал Свиду счастливого пути. Как только Свид поднялся на борт корабля, моряки тут же отшвартовались, и «Морской змей» отправился в путь.
        Три дня пути пролетели как одно мгновение. На третий день пути на горизонте показалась далекая земля, окутанная легкой дымкой. Через несколько часов плавания она приблизилась, и из дымки выступили угрюмые черные скалы, круто обрывающиеся в море. Их было так много, что они обступили корабль со всех сторон. Это были небольшие скалистые островки, почти лишенные растительности.
        Казалось, архипелаг был полностью необитаем, на нем не было видно ни малейших признаков человеческого присутствия. Однако шкипер «Морского змея», очевидно, был отлично знаком с этими неприветливыми местами и уверенно вел корабль между скал. При этом он встал за руль сам, видимо, не доверяя управление кораблем матросам.
        Лавируя между торчащими из воды скалами, корабль углубился вглубь архипелага. Пройдя через гряды островов, корабль неожиданно оказался в обширной лагуне, защищенной со всех сторон шхерами. В ее середине громоздился большой остров, изрезанный множеством глубоких фиордов. Узкий и длинный как змея, он протянулся практически через всю лагуну. К острову и направился «Морской змей». Как только остров оказался на траверзе корабля, шкипер круто переложил руль в сторону. Корабль, повинуясь рулю, направился к восточной оконечности острова. Внезапно из-за горы, венчающей оконечность, взорам моряков открылся большой и обширный фиорд. Длинный и узкий, он представлял собой идеальное убежище для кораблей от непогоды. В глубине фиорда виднелся хорошо обустроенный порт. От порта, забираясь вверх в гору, уступами поднимались дома, складские помещения, пересеченные аккуратными переулками - то была главная фактория Братства, по своим размерам сравнимая с небольшим городом. В сущности, так оно и было. Хевин, когда-то основанный в качестве фактории и служивший перевалочным пунктом для Братства, постепенно разросся в
довольно крупный город. Постепенно он стал главным городом-факторией всего Братства. Укрытый в шхерах, куда можно пробраться лишь по нескольким фарватерам, не рискуя распороть днище корабля на камнях, город была отлично защищен как от свирепых зимних штормов, так и от незваных гостей. Все прочие проливы были загромождены скальными выходами, либо преграждены самими контрабандистами, которые затопили на них несколько кораблей, заполненных камнями.
        Из глубины фиорда к кораблю направилась лодка, наполненная вооруженными людьми. С нее подали сигнал кораблю лечь в дрейф. Приказ на «Морском змее» тут же был исполнен. Паруса зарифили, и в море плюхнулись якоря. Якорные канаты, натянувшись, удержали судно на месте. Когда судно остановилось, к его борту пришвартовалась шлюпка, куда был сброшен веревочный трап. По трапу на палубу корабля проворно вскарабкался таможенный чиновник в сопровождении двух вооруженных матросов. Осмотрев судно и ознакомившись с грузом, он дал разрешение на заход в порт.
        «Морской змей» дошел до линии причалов, после чего по команде шкипера на нем были спущены паруса, и он отшвартовался у крайнего причала. На берег были перекинуты сходни и Свид сошел на причал.
        Свид в первую очередь направился в портовые склады, сдав груз по заемному письму. Теперь все формальности были закончены, и он получил свободный выход в факторию. Фактория оказалась большим городом, разросшимся на этих неприветливых скалах из простого торгового поста. Земли тут было мало, поэтому дома, склады и мастерские были выстроены на террасах, вырубленных в склоне фиорда. Между собой террасы сообщались каменными лестницами с широкими, удобными ступенями. Проезжих дорог здесь практически не было, если не считать одной-единственной трассы, проходящей по низу скал через весь фиорд, которая служила главной артерией, связавшей город и порт. Несмотря на то, что все постройки громоздились на террасах тесными группами, город был достаточно просторным и выглядел уютно. Устроен он был толково и удобно, все террасы были пронизаны каменными лестницами, спускающимися к дороге у подножия фиорда. Если наверху в основном стояли жилые дома, то у дороги были размещены различные склады и мастерские, что упрощало перевозку грузов, и их работа не мешала жителям города. Во многих местах города были устроены
цветники или просто высажены деревья и кустарники, что приятно радовало глаз. Стены многих домов поросли вьющимися растениями, образовавших на них сплошной зеленый ковер. Оборонительных сооружений город не имел, если не считать небольшого форта, выстроенного на одном из склонов фиорда у самого его устья. По всей видимости, он был нужен не только для того, чтобы перекрывать вход в бухту, но и служил в качестве маяка и сторожевого поста. Скудость оборонительных сооружений удивляла. По всей видимости, Братство больше полагалось на свой флот и недоступность города в шхерах, чем на защиту непосредственно фиорда. Свида удивляло в этом городе все - и то, с каким искусством он был выстроен на этих неподатливых скалах, и то, насколько рационально он был спланирован и обустроен. Однако, время уже не ждало. Свид направился в магистрат города. Им оказалось большое, красивое здание, украшенное сверху высоким шпилем. В нем находилось правление и суд, здесь же заключались различные сделки и велись расчеты. Словом, магистрат был сердцем всего Братства, и лишь торговые операции были возложены на торговые ряды,
находящиеся тут же, у магистрата. Войдя в помещение магистрата, Свид обратился к скучающему секретарю:
        - Я доставил по заемному письму в Хевин кое-какой груз. Часть мест предназначена для Боброка, которые я должен передать ему под личную роспись и заверить сделку в магистрате, чтобы подтвердить доставку груза.
        - Боброка сейчас нет в городе, но он должен будет появиться здесь со дня на день. В таком случае мы вас уведомим о его прибытии. Где вы остановились, как называется ваша гостиница?
        - Я сейчас размещаюсь на борту «Морского змея», который стоит в торговом порту, и буду ждать известий на нем.
        - Очень хорошо, по прибытию Боброка в Хевин вы получите уведомление о его прибытии. После этого вы сможете заверить необходимые документы в магистрате.
        В это время мимо них проходил какой-то человек, который услышал, о чем говорили секретарь и Свид. Он остановился:
        - Простите, что прерву вас на минуту, - учтиво обратился он к Свиду. - Вы можете сейчас переговорить со мной кое о чем? Это не займет у вас много времени.
        - К вашим услугам, - ответил Свид, слегка поклонившись.
        - Пройдите тогда за мной в кабинет.
        Человек пошел впереди, Свид направился вслед за ним. Они прошли залу, длинный коридор, и вошли в какой-то кабинет. Человек пропустил Свида в комнату и предложил ему сесть в кресло с высокой спинкой, стоящее перед массивным столом. Сам он сел в такое же кресло за столом. Кабинет был неплохо обставлен. Помимо стола и кресел в нем находился небольшой шкаф-секретка на высоких ножках со множеством выдвижных ящиков и бюро. На столе стоял письменный прибор из дорогого стекла. Комната была угловая, поэтому она была хорошо освещена тремя окнами. Мелкий набор стекол в окнах образовывал причудливый узор, которые падали на пол и на мебель узорными пятнами. Одно из окон было распахнуто наружу, и через него врывался свежий морской воздух, пахнущий водорослями и йодом.
        Человек сел перед Свидом, и некоторое время молчал, всматриваясь в своего визави. То был высокий, плотный человек с суровым лицом. Из-под бархатной шапочки, щегольски сидящей на его голове, были видны черные волосы с проседью, что свидетельствовало о том, что человек был далеко не молод. По всей видимости, он немалое время своей жизни пробыл в долгих плаваниях, что сделало его обладателем дубленой всеми ветрами темной кожи и выцветших серых глаз. Свид понял, что это и есть сам тан[13 - Тан - на Ломире - титул правителя у некоторых населявших его народов.] Братства.
        - Как я вас понимаю, вы ищете здесь Боброка, - сказал, наконец, он. - Что вас сюда привело? Как я понимаю, что, несмотря на то, что вы одеты как коммерсант, вы прибыли сюда не с торговыми целями.
        - О, нет, я вовсе не коммерсант, - честно признался Свид, решив говорить начистоту. - Обличием торговца я воспользовался лишь для того, чтобы попасть сюда, на факторию.
        - Я вижу на вашем пальце кольцо Братства, - заметил его собеседник. - Следовательно, вы не состоите в Братстве и воспользовались чужим кольцом, чтобы обманом попасть сюда? Вы знаете, какая кара ждет того, кто незаконно воспользуется им в своих целях?
        - Это не совсем так, - ответил ему Свид. - Это кольцо мне дал шкипер Радимир, который состоял в Братстве. Вот его рекомендательное письмо. Что касается меня, то я являюсь доверенным лицом князя Северного предела, и прибыл сюда с его поручением. Как вам, возможно, уже известно, на южных границах Северного предела собираются войска моров, которые изо дня на день пересекут ее и нападут на земли княжества. Кроме того, в портах Южного предела готовится большой флот, который готов установить блокаду на морях. Морские силы княжества не столь велики как флот Южного предела, и есть реальная угроза его блокирования в портах, или, хуже того, его разгрома в морском бою. Флот Торгового союза готов прийти ему на помощь, но и моры заключили союз с морскими людьми, или иначе, варягами. Поэтому равновесие весов сейчас под большим вопросом. Для того, чтобы чаша сил склонилась на нашу сторону, нам нужна ваша помощь. Особую надежду князь возлагает на шкипера Боброка. Нам стало известно, что после разгрома флота и южных городов Торгового союза он присоединился к Братству. Его опыт и умение вести войну на море не менее
важны, нежели весь его флот. Даже если бы он согласился просто возглавить весь флот Северного предела, то флот получил бы мощную поддержку.
        Собеседник Свида минуту поразмыслил и ответил:
        - Мы за мирную торговлю на морях, и не можем поддерживать какую-либо из конфликтующих сторон. Это не в правилах нашего Братства. Мы не будем воевать за моров или варягов, но и не станем оказывать помощь Северному пределу. Братство наше слишком невелико, и не обладает достаточным количеством ресурсов, чтобы вступать в противостояние с кем-либо из сторон. Победившая в войне сторона неизбежно отыграется на нас за помощь другой стороне. Тем не менее, мы оказываем посильную помощь уцелевшим силам Южного предела, не покорившихся власти моров, выполняя роль связующего звена между Торговым союзом и городами Северного предела, хотя и сильно этим и рискуем. Поэтому о помощи от Братства не может быть и речи. Однако, сам Боброк может быть волен в своем решении. Он присоединился к Братству со своим флотом добровольно и служит в наших интересах, охраняя от каперов торговый флот. Боброк - всего лишь простой наемник на нашей службе, и не состоит в нашем Братстве. Если он захочет повести свой флот на помощь Северному пределу, мы не можем чинить ему в этом препятствий. Через два дня вечером здесь будет собран
совет, который будет обсуждать ряд важных для нашего Братства вопросов. На нем вы можете тоже присутствовать. И на нем мы примем решение и по Боброку.
        - Согласен, - ответил Свид. - Я обязательно приму участие в Совете.
        Тан склонил голову в знак одобрения:
        - Отлично. Тогда ждем вашего присутствия на совете. А пока вы, если желаете, можете воспользоваться гостеприимством нашего гостевого двора Ратуши, где вы сможете отдохнуть и провести там время до того времени, пока не соберется Совет.
        - Благодарю вас, - поблагодарил тана Свид - Но я прибыл сюда на корабле, который дожидается меня в торговом порту, и пока буду находиться на нем.
        Выйдя из ратуши, Свид сразу направился на корабль, чтобы дождаться там вечера. Приблизившись к порту, он увидел на другой стороне фиорда ряд стоящих там военных кораблей. Конструкция большинства из них показалась ему весьма знакомой - то были корабли, построенные на верфях Торгового союза. Некоторые из кораблей походили на корабли Южного предела. Но на них всех развевался флаг Братства контрабандистов. Несомненно, то были корабли Боброка, основная часть флота которого состояла из кораблей южного побережья Союза, а часть, очевидно, была трофеями, взятыми в бою. Свид развернулся и решительно направился туда. Но Боброка там застать ему не удалось: накануне Боброк вышел с двумя своими кораблями в море, чтобы встретить и сопроводить торговые корабли в порт. Времена были неспокойные, и каперы часто обнаруживались в непосредственной близости у самого архипелага. Прибытие конвоя в порт ожидалось либо сегодня вечером, либо на следующий день.
        Спустя два дня вечером в ратуше был открыт Совет. Совет проходил в большой зале, с трех сторон которой уступами вверх поднималось несколько рядов сидений, гладко отполированных и покрытых темным лаком. Их спинки были украшены сложной резьбой, представляющей собой переплетение растительных мотивов и фантастических животных. Стены залы были украшены панелями из темного дерева, однообразие которых несколько оживлялось узким резным барельефом, выполненным из такого же дерева. Источником света в комнате служили большие стрельчатые окна, представляющие собой огромные витражи, составленные из множества разноцветных стекол. Солнце еще не совсем скрылось за горизонтом, и красные его закатные лучи пробивались через витражи в стенах зала, окрашивая помещение в причудливые цвета.
        В Братстве все назначения на должности проходили путем голосования сроком на год, в которых участвовали самые уважаемые горожане города на совете. Не стал исключением и этот Совет. На нем должны были принять ряд важных решений, поэтому на них проходили и выборы на различные посты. С одной стороны залы сейчас сидели выборные лица, занимающие те или иные должности в Братстве, пост которых должны были сейчас подтвердить или выбрать других кандидатов, с другой - участники Братства, участвующие в голосовании. Сиденья с третьей, с короткой, стороны залы предназначались для приглашенных на совет лиц. Там сейчас и сидел Свид. Оказавшись в зале, он первым делом осмотрел всех присутствующих. Зал сейчас был полон, все скамьи были заполнены до отказа. По правую сторону находились представители самых разных слоев общества и профессий, и от разнообразия их одежд рябило в глазах. Многие из них были облачены в яркие одежды, что оживляло темную отделку залы. Зато слева, где сидели должностные лица, скамьи были темными от скромных облачений их обладателей, что требовал устав Братства. Пробегая взглядом по лицам
сидящих там людей, Свид вдруг узнал среди них Боброка. Боброк сидел на скамье почти в самой середине рядов. Несмотря на то, что прошло уже несколько лет с того времени, с которого его в последний раз видел Свид, он без труда смог его узнать. Боброк был закутан в темный плащ и, казалось, был глубоко погружен в собственные мысли.
        Председательствовал на собраниях обычно сам тан Братства. Сейчас он и выступал перед присутствующими. Открыв Совет, он после небольшого вступительного слова дал начало выборам должностных лиц. Каждый из занимающих какой-либо пост или претендующих на должность делал перед собравшимися отчет о своей работе за год, после чего собрание принимало решение путем общего голосования - достоин ли тот или иной кандидат занимать свой пост. Так прошло несколько кандидатур. Кто-то был подтвержден на своем посту, чья-то деятельность на посту не устроила горожан, и их заменили другими кандидатами. Свида все это мало интересовало, и он ждал, пока не дойдет очередь до Боброка. Но время все тянулось и тянулось, и Свида от скуки начало клонить в сон. Но вот, закончив обсуждение очередной кандидатуры, тан неожиданно провозгласил:
        - Теперь перейдем к обсуждению службы Боброка Братству. Свид, прошу вас пройти в зал.
        Свид встал и спустился вниз, в амфитеатр. Оказавшись внизу, он встал рядом с таном. Тот продолжил, обращаясь к залу:
        - Это Свид, доверенное лицо князя Северного предела, и он прибыл к нам с вестью, которую никак нельзя проигнорировать. Свид, прошу вас, расскажите собравшимся здесь о сути вашей миссии, чтобы все могли судить о вашем предложении.
        Свид обстоятельно и последовательно рассказал о новостях из Южного предела, об обстановке, сложившейся в Северном пределе, и, в конце концов, перешел к главному вопросу - приглашению флота Боброка на службу князю. Когда он закончил, в зале воцарилось молчание. Его речь произвела сильное впечатление на собравшихся. Все обдумывали сказанное Свидом.
        Тан взял слово:
        - Мы не имеем своего большого военного флота, и не можем участвовать в войне Южного предела против Северного. Даже имеющиеся у нас торговые корабли больше подходят для тайных операций, чем для масштабных перевозок грузов и войск. Поскольку наши силы всегда были невелики, то законы нашего Братства не позволяют участвовать нам в каких-либо войнах. Но у нас состоит на службе флот Боброка, который не только привел свой флот, но и увеличил его за счет трофейных кораблей. Поэтому мое мнение таково: мы не сможем поддержать предложения князя, но поскольку уже на следующий год Боброк должен подтвердить свое желание оставаться в Братстве, то последнее слово остается за ним.
        Боброк встал со своего места и также спустился в амфитеатр. Оказавшись рядом со Свидом, он слегка поклонился ему в качестве приветствия. Свид ответил ему тем же. Боброк развернулся к залу и начал говорить:
        - Уважаемые братья! Хотя мне и не выпало чести состоять в вашем Братстве, ограничиваясь ролью простого наемника, но долгие годы мне довелось разделять вместе с вами все опасности и тяготы морской торговли и служить на благо Братства. Я был бы рад продолжать службу в нем и дальше, но над всем Ломиром нависла черная беда. Если флот и войско Северного предела потерпят поражение, то вскоре дойдет черед и до нас, до нашего Братства. С покорением Северного предела и падением городов Союза северного побережья сопротивление немногочисленных сил, уцелевших в Южном пределе и лишившихся поддержки, будет быстро сломлено. Моры нам припомнят и поддержку Южного побережья, и торговлю с городами Севера. И никакой нейтралитет, поддерживаемый Братством сейчас, их не остановит. Итог будет один - все фактории Братства будут быстро разгромлены. Их флот, во много раз превышающий наш, задавит нас своей мощью. Остается только одно - поддержать предложение князя и присоединиться со всеми нашими силами к флоту Северного предела. Поэтому я не продлеваю контракт на следующий год, а иду со своим флотом на выручку на Север.
Всех тех, кто захочет пойти со мной, я с радостью приму всех на свой флот.
        Одобрительные крики и аплодисменты в зале, покрывшие последние слова Боброка, показали, что все, или почти все присутствующие поддержали его речь. На этом дальнейшее течение Совета было смято - все считали необходимым обсудить предложение Боброка и высказать свое мнение. Совет на этом приостановился, и торжественная тишина зала сменилась оживленным гулом голосов множества людей. Многие покинули свои места и осаждали вопросами тана, Свида и Боброка. Тут же нашлось немало желающих оказать посильную помощь флоту Боброка. Многие богатые горожане предлагали деньги, снаряжение, ремонт старых и постройку новых кораблей. Простой же люд желал отправиться простыми воинами на войну. Наконец, обсуждение закончилось, и Совет возобновился. Тан высказал общее мнение:
        - Мы готовы принять предложение князя в той мере, в которой она возможна. А именно - отпустить Боброка и всех желающих присоединиться к нему. Официально Братство не вступит в войну с морами, но и не будет чинить препятствий всем охотникам отправиться на нее. Война будет вестись на страх и риск всех пожелавших отправиться на нее или оказать помощь флоту.
        Секретарь Совета вышел вперед и огласил принятый Советом вердикт: «Предложение князя Северного предела принять. Контракт с Боброком не продлевать. Предоставить возможность всем желающим присоединиться к флоту Боброка на свой страх и риск».
        На этом тан объявил Совет закрытым. Множество людей, оживленно переговариваясь, выходило из дверей Ратуши, расходясь по всему городу и разнося до всех его жителей необычную весть. Одними из последних вышли Боброк и Свид. Покинув территорию ратуши, они прошли по бесчисленным лестницам города и спустились к дороге, по которой добрались до стоянки военных кораблей. К этому времени уже совсем стемнело. Но, несмотря на мрак, город светился множеством окон, и бухта сияла огнями. Стоящие у причалов корабли также были освещены фонарями. Спутники поднялись на борт флагманского корабля. Когда они ступили на причал и подошли к кораблю, с его борта их окликнул часовой и спросил пароль. Получив отзыв, он спустил трап и пропустил спутников на борт. Оказавшись на корабле, Боброк отдал матросам ряд распоряжений, которые те тут же бросились исполнять. Можно было заметить, что на кораблях Боброка соблюдается идеальная дисциплина. Боброк провел Свида в капитанскую каюту, находящуюся на корме. Туда были поданы еда и питье, и начался поздний обед, или, точнее, уже ужин. За столом присутствовало еще десятка полтора
человек, вызванных с других кораблей. Боброк представил их Свиду как капитанов кораблей, входящих в его эскадру. Тут же, за ужином, Боброк рассказал собравшимся о предложении князя, о прошедшем Совете и решении, принятом на нем. Все присутствующие единодушно поддержали своего командира в его решении покинуть Братство и отправиться на север.
        Когда ужин закончился, все покинули каюту, расходясь по своим кораблям. В каюте остались лишь Боброк и Свид, не считая матросов из обслуги. Когда за последним посетителем закрылась входная дверь, Боброк положил столовые приборы на стол, вытер руки салфеткой и повернулся к Свиду:
        - Сейчас нет чужих ушей, и я должен тебе рассказать еще кое-что. Мои капитаны - люди надежные, но все же им лучше не знать того, что я сейчас скажу. То, что предложение князя поддержали на Совете - это, безусловно, хорошо. Но не все так просто. Ты, наверное, не знаешь того обстоятельства, что Братство недавно заключило тайную сделку с королевством Росуэн о свободной торговле и судоходстве. Именно поэтому Братство так легко и решило меня отпустить - их в час опасности может поддержать флот королевства, а точнее - их наемники. Не исключено, что тану просто нужен был предлог, чтобы разорвать контракт со мной, так как в противном случае он был бы вынужден заплатить крупную неустойку и ухудшить отношения с Торговым союзом. Даже если с нами уйдут некоторые люди из Братства - так что из того? Погибнут ли они или победят в грядущей войне на море - Братство без них не оскудеет. Не сомневаюсь в том, что когда мой флот уйдет от Братства, то они наймут для охраны корабли королевства. Все было бы ничего, но королевство поддерживает тесные связи с варягами Азенорига, которые, как непревзойденные воины и моряки,
нередко служат в войсках и флоте королевства. Обстановка в мире быстро меняется - скоро в море будет действовать весь флот Южного предела, и мои моряки, открыто поддерживающие Торговый союз и Северный предел будут неудобными для Братства. Братство не пойдет на конфликт с морами и варягами, и вполне может обманом завлечь мой флот в ловушку, где он будет полностью уничтожен. В последнее время я искал возможность покинуть Братство, но мы были связаны с ним условиями контракта. Я всегда намеревался поквитаться с варягами Севера, и сейчас мне предоставляется шанс сделать это. Поэтому я охотно поддержу Северный предел во всех его намерениях. Быть может, в этой войне предоставится шанс освободить родной город.
        Но теперь, если у Братства на службе появятся варяги, то Братство будет вынуждено сделать свой выбор, и явно или неявно примкнуть к нашим врагам. Поэтому надо постараться не просто покинуть службу у Братства, но и предотвратить приход к нему наемников-варягов.
        Королевство, как и Братство, пока поддерживают нейтралитет ко всем сторонам конфликта. При этом королевство ведет торговлю, как с варягами, так и с городами Торгового союза и Северного предела. Но все может легко измениться в одночасье. Если Королевство примет решение выступить на стороне моров, то его мощный флот станет тем грузом, который перевесит чашу весов войны в пользу моров. Выход один - направиться прямо сейчас в Росуэн и попробовать склонить тамошних правителей на нашу сторону, либо договориться с варягами. Теперь, когда я перестал быть наемником, я могу действовать в интересах Торгового союза и Северного предела. Я свободен в своих действиях и могу отправиться в Росуэн хоть сейчас. Но, вместе с этим, надо действовать осторожно. Если Братству станет известно о плавании в королевство и переговорах, то они могут заподозрить меня в двойной игре, и тогда миссия может сорваться. Во всяком случае, они никого не пощадят. У тебя, кажется, есть в распоряжении корабль, на котором ты прибыл сюда?
        - Да, «Морской змей» - хорошее судно, и на нем можно совершить дальнее плавание. Я оказал в Норте большую услугу торговцу, и он предоставил в мое распоряжение это судно. Правда, он укомплектован экипажем из контрабандистов, поэтому при плавании на нем могут возникнуть осложнения.
        - Тогда следует поступить иначе. «Морской змей», как я думаю, можно теперь отпустить, он будет не нужен. Вместо него здесь, в фактории, можно легко купить корабль по сходной цене. Но в городе и порту могут оказаться соглядатаи, через которых руководство Братства будут пристально следить за нами. Хуже того, для возмещения потерь в экипажах во время стычек с пиратами на мои корабли нанимались и контрабандисты. Среди них тоже могут оказаться осведомители тана. К тому же, с нами пойдут и корабли и моряки Братства - немало охотников хотят идти с нами на Север, и нам не с руки сейчас с ними ссориться. Поэтому надо обставить все дело так, чтобы контрабандисты считали, что я с флотом отправился сразу в Велигаст. Это окажется для них меньшим злом, чем возможность наших переговоров с королевством. Поэтому после покупки корабля под видом вольных матросов на корабле будут мои люди, а перед его отплытием на его борту окажусь и я. Когда все будет готово, ты на нем сможешь покинуть порт. Все это будет мной устроено.
        Когда все было оговорено, Боброк покинул борт флагманского корабля. Была уже глубокая ночь. Большинство окон в городе уже погасло, и улицы погрузились в ночную тьму. Но на небе светили обе луны, ярко освещая путь в торговый порт. Свид без особых затруднений смог добраться до «Морского змея».

* * *
        На следующий день «Морской змей» снялся с якоря и покинул факторию, взяв курс обратно на Норт. Свид, оставшись на берегу, направился в Торговый двор. После некоторых поисков ему удалось найти торговца, желающего сбыть один из своих кораблей.
        - Могу вам предложить отличный корабль - «Северный ветер». Хулк[14 - Хулк - сравнительно небольшое парусное судно для плаваний в открытом море, предназначенное преимущественно для торговых целей. Несло одну или две мачты с прямыми и косыми парусами.], свободно может взять на борт десять ластов[15 - Ласт - мера веса грузовместимости судна, равная 120 пудам.] груза. Корабль практически новый, построен в прошлом году. Практически полностью снаряжен и готов к плаванию. Впрочем, вы сможете убедиться сами. Корабль стоит тут же, в порту.
        Свид и торговец спустились из Торговых рядов к докам. Там действительно стоял хороший корабль. То был трехмачтовый хулк, на двух мачтах которого имелись прямые паруса, а на бизань-мачте стоял косой парус, позволявший судно идти довольно круто к ветру. На юте и на баке имелись просторные площадки. Осмотром судна Свид остался доволен. Расплатившись, почти не торгуясь, с купцом, он подписал в Торговых рядах купчую и стал полноправным владельцем судна. После этого Свид направился в одну из портовых таверн, которые всегда были прибежищем моряков, оказавшихся «на мели» и ищущих возможность наняться на очередной корабль. Зайдя в таверну, он понял, что ему повезло. В одном из углов таверны сидела шумная компания моряков, перед которыми стояли одна-две кружки с олом[16 - Ол - род эля или пива, сваренный на травах.], но с закусками на столе было плоховато. Было ясно, что у них с деньгами было уже туго, но как истинные моряки, они просаживали в таверне последнее, руководствуясь принципом «после нас хоть потоп». Свид заказал мед и подсел к компании. Перебросившись с ними ничего не значащими фразами и
рассказав пару новостей, он сумел разговориться с компанией. После этого он перешел к делу. Предложив им наняться на хулк, он без труда смог набрать полную команду корабля. В качестве аванса он выдал каждому по золотой монете и договорился, что команда будет на борту корабля уже на следующее утро. Внешне все выглядело все как обычно - богатый торговец нанял в таверне экипаж на свой корабль и даже не поскупился на щедрую предоплату, чтобы моряки смогли отметить начало нового плавания в таверне. Между тем, то были переодетые моряки с эскадры Боброка, ожидавшие Свида в таверне, чтобы он мог их «нанять» на свой хулк. Два следующих дня прошло в сборах к плаванию - закупались необходимые припасы и грузились в трюм, пополнялись запасы пресной воды, проверялся такелаж. За это время осведомители Братства не смогли обнаружить ничего подозрительного - Свид, купив корабль и загрузив его разными запасами, по всей видимости, собирался отправиться прямо в Велигаст. Об этом же болтали за кружкой ола в таверне матросы, нанятые Свидом на хулк. Эскадра Боброка также готовилась к отплытию в Северный предел. Вместе с ней
комплектовались и подготавливались и корабли Братства, владельцы которых изъявили свое желание участвовать в войне с морами. Простые люди Братства нанимались на флот матросами и солдатами или оказывали посильную помощь различными припасами. Большинство из людей даже не подозревало о двойной игре руководства Братства, с энтузиазмом поддерживая Боброка. Правда, немало из тех, кто поначалу его поддержал, впоследствии одумалось и отказалось от своих намерений, но и тех, кто все же решился отправиться в плавание, было немало. В те дни порт был оживлен, везде сновали люди, проезжало множество повозок с припасами, разгружаясь у бортов кораблей на причалах. Все были в действии, всех электризовало и организовывало общее дело, на которое они собирались. И только Боброк выглядел больным. По всей видимости, он успел где-то жестоко простудиться, и теперь его донимал непрекращающийся кашель и била лихорадка. Он участвовал в подготовке к отплытию, кутаясь в плащ и пытаясь спастись от жестокого озноба. Но ничего не помогало. Несмотря на помощь врачей флота, болезнь не отступала, и даже казалось, что она, наоборот,
все больше усугублялась. Приходили к нему и лучшие врачи города, но и они ничем не могли ему помочь. В этой ситуации Боброку необходим был полный покой, но он упрямо продолжал расхаживать по порту и кораблям своего флота, следя за приготовлениями и сборами к плаванию. В конце концов, Боброку стало так плохо, что он не смог выходить из своей каюты. С этого времени его в порту никто не видел, не считая матросов с его корабля. Между тем, Свид успел подготовить свой хулк к выходу в море. На следующий день корабль снялся с якорей и вышел из порта, взяв курс на Велигаст. Осведомители, наблюдавшие за хулком в порту, не заметили ничего подозрительного. Тан теперь мог вздохнуть спокойно - все шло по его планам, и теперь, избавляясь от нежелательных гостей и призвав на службу варягов, он может чувствовать себя в безопасности.

* * *
        За два дня до отплытия хулка в рыбном порту ходил высокий и тощий человек. Ничем не примечательный, он походил на одного из торговцев рыбой, которых было так много в том порту. Порт по вечерам превращался в большой рынок, где промышленники могли продать покупателям свой улов, продавая груз как в специально предназначенном для этого рыбном дворе, выстроенном тут же, у причалов, так и непосредственно с судов, пришвартованных у пирсов. Подходя к рыбакам, привезшим в порт свой улов, посетитель интересовался ценами на рыбу. По всей видимости, цены, которые ему называли, не вполне устраивали его, и он шел дальше. Наконец, он остановился у одной из шняк[17 - Шняка - небольшое парусно-гребное рыбацкое судно с одной-двумя мачтами.], только что прибывшей в порт с грузом рыбы. Когда он спросил про рыбу, владелец ее, седой дед, назвал свою цену и брюзгливо проворчал:
        - Дешево рыбу отдаю, последний это у меня улов.
        - Почему последний-то? - весело спросил его собеседник. - Ты дед вроде крепкий, ходить бы тебе в море да ходить.
        - Сам-то может быть и крепкий, но старушка-то у меня готова рассыпаться в прах, - похлопал дед по борту шняки.
        - Так что же, шняку ты пустишь на слом?
        - А что же с ней делать? Выходить в море теперь на ней опасно - в последнем плавании чуть не пошла ко дну, набрав воды едва ли не до верха борта. Нет уж, брошу теперь рыбную ловлю, буду теперь жить на берегу, да за своим садом смотреть. Хватит уже с меня моря, пятьдесят лет жизни, почитай, я ему отдал.
        - Так продай тогда мне шняку вместе с грузом - мне все равно нужен карбас или шняка для того, чтобы доставить груз на другую факторию, если, конечно, не слишком дорого за нее запросишь.
        - Забирай ее, по цене лома отдам, если весь груз с нее купишь. Не хочу улов с нее перегружать. Только смотри, как бы она у тебя не затонула при переходе по морю.
        - По рукам, дед. Я тебе за рыбу даже дороже заплачу. За шняку не беспокойся - как-нибудь до фактории ее доведем, а там и на слом отправим.
        Покупатель достал кошелек и тут же расплатился с рыбаком за улов и за судно. Рыбак, пересчитав полученные деньги, остался доволен выручкой, и, передав покупателю шняку, тут же ушел со своим помощником из порта.
        На следующий день в одном из доков рыболовецкого порта несколько моряков спешно готовили шняку в плавание.
        - На скольких кораблях мне не приходилось плавать, еще ни разу не видел судна в таком состоянии, - вполголоса сказал один из них, нарушив долгое молчание. - Ведь его к бортам страшно прикоснуться - того и гляди, расколются от одного удара.
        Его кто-то негромко предостерегающе окликнул - по всей видимости, старший, и моряки вновь замолчали, усердно работая с инструментом.
        Судно действительно было в плохом состоянии, и ремонта требовалось много. Надо было устранить течи в корпусе, привести в порядок такелаж и заменить сгнивший парус. Несмотря на срочность и большой объем работы, шняка была готова в срок. Отремонтированную шняку перегнали к причалу, и ее начали готовить в плавание. На ее борт подняли кое-какие припасы, вновь загрузили рыбой, и три рыбака, составившие весь его экипаж, отдали швартовы, направив шняку к выходу из порта. Когда шняка миновала дозоры и вышла в шхеры, кормчий направил ее к пустынному берегу одного из островков и отдал приказ:
        - Сбрасывай рыбу за борт!
        Один из моряков потянулся, чтобы скинуть одну из рыб в воду, но кормчий предостерег его:
        - Рыба будет плавать на воде, что привлечет ненужное внимание с проходящих кораблей. Сбрасывай ее на берег.
        Моряки торопливо стали выбрасывать рыбу, перебрасывая ее через борт на прибрежные камни. Когда часть рыбы была выброшена, оставшаяся в лодке масса зашевелилась, и из-под нее выбралась фигура в плаще с накинутым на голову капюшоном. Когда человек оказался на ногах, он откинул капюшон и сорвал с себя плащ, пропахший рыбой, кинув его в нос шняки. Это был Боброк. Он выглядел бодро и свежо, никаких признаков болезни теперь не было видно и в помине. Присоединившись к морякам, он стал помогать выбрасывать оставшуюся рыбу за борт. Когда шняка была очищена от груза, она направилась в море. Боброк смог пройти незамеченным мимо соглядатаев и дозоров, будучи спрятанным под грузом рыбы. Когда все считали, что он находится на своем корабле, страдая от мнимой болезни, он к этому времени был уже далеко от Хевина.
        Вскоре совсем стемнело, и наступила ночь. Ночной ветер был свеж, и шняка быстро шла по морю. Обогнув несколько островков, она оказалась в лабиринте шхер. Пройдя в одну из узких проток между скалами, шняка вдруг оказалась на просторе довольно обширного залива. В темноте угадывался силуэт большого корабля, стоящего почти на самой середине залива. Он был погружен в ночную тьму, и только на его юте мерцал огонек фонаря, у которого виднелась фигура вахтенного. Шняка направилась прямо к кораблю. Когда она подошла к его борту, сверху сбросили канаты и веревочную лестницу. Притянув за канаты судно к борту корабля, моряки поднялись по лестнице. Кормчий задержался в шняке последним. Сильными ударами топора он прорубил ее днище в нескольких местах, одновременно перерезав швартовые канаты. После этого он проворно вскарабкался на борт корабля. Судно, быстро наполняясь водой, все ниже оседало на поверхности воды, как будто становясь все более низкобортным. Этому способствовал и балласт из нескольких крупных валунов, которыми его нагрузили на острове, куда приставала шняка. Вскоре шняка окончательно скрылась под
водой. Тем временем моряки, взобравшись на борт корабля, увидели стоящего перед ними шкипера корабля. То был Свид. Он улыбнулся прибывшим:
        - Добро пожаловать на борт «Северного ветра». Рад, что вам благополучно удалось покинуть факторию. Теперь, когда все в сборе, мы можем отправиться в путь.
        КОРОЛЕВСТВО РОСУЭН
        На следующий день «Северный ветер» поднял якоря и покинул шхеры, взяв курс на юг. Хулк был крепким, достаточно мореходным судном. Узкий корпус и небольшой развал бортов обеспечивал ему хороший ход. Под полной парусностью он быстро шел вперед, разрезая своим острым форштевнем набегающую волну. Так и не встретив за все время своего плавания ни одного корабля, он прошел через все Срединное море и вошел в воды Южного. Чем ближе к югу спускался корабль, тем более прохладным становился климат. На Ломире пояс умеренного климата простирался до южных границ Южного предела, от которых климат становился все более холодным, переходя недалеко от южных границ Росуэна в вечные льды. Росуэн был большим и богатым государством, расположившимся на нескольких больших островах в Южном море к западу от берегов Южного предела. Выросшее из небольшого города-государства, основанного на побережье северного из островов, королевство распространилось на все острова, колонизировав и освоив эти неприветливые места. Достаточно холодный климат здешних мест компенсировался богатыми запасами золота, меди и железа, расположенных в
горах на западном и южном острове. Прибрежные воды были богаты рыбой, а лесостепи - дичью и зверем, мясо которых весьма ценилось на столе аристократии. Несмотря на то, что из-за холодного климата здесь сложно было вести сельское хозяйство, предприимчивые общинники[18 - Общинники - крестьяне на Ломире, как правило, входящие в состав той или иной общины удела.] нашли выход, разводя овец и крупный рогатый скот на обширных пастбищах на северном острове, на котором был более теплый климат. Население в королевстве жило в больших городах, расположенных в основном на побережье моря, либо проживало на фермах, далеко отстоящих друг от друга и разбросанных на огромном пространстве острова. На Южном и Западном островах выросли многочисленные шахты, плавильни и мастерские. В этих местах нашлись и крупные запасы самоцветов, которые наряду с металлами вскоре стали важной статьей торговли королевства. Но эта земля была бедна плодородными землями и строевым лесом. Поэтому хорошую древесину, зерно и овощи приходилось ввозить издалека. Обладая огромными финансовыми ресурсами, королевство имело сильную армию, но во флот
приходилось привлекать многочисленных наемников, в первую очередь, варягов. Такова была страна, в которую сейчас направлялся «Северный ветер».
        Хулк приближался к берегам Росуэна. Становилось все прохладнее, и экипаж на его борту был вынужден кутаться в фуфайки и плащи. Волны при свежем волнении, захлестывая носовую часть корабля, обдавали вахтенных холодной водой. В помещениях корабля тоже стало весьма холодно, и в жилых отсеках начали жечь жаровни, чтобы хоть как-то обогреть их.
        Через три недели плавания матрос в «вороньем гнезде» на фок-мачте увидел очертания далекой земли. Перед ним на горизонте в предрассветной дымке вырастал равнинный берег. То был северный остров Росуэна. Когда корабль приблизился к нему и поплыл вдоль него, стало возможным различить бескрайние каменистые равнины, простирающиеся далеко к горизонту. В этом месте берег был низким и почти лишен рельефа. Леса в тех местах было мало - в основном здесь рос кустарник и низкорослые деревья, скрюченные и согнувшиеся под влиянием сильных ветров, дующих с моря. Берег был почти пустынным, лишь изредка встречались фермы и рыбацкие фактории, выстроенные из камня недалеко от побережья моря, да редкие стада бродили по зеленым лугам. Картина здешних земель не радовала глаз. Но вскоре вид изменился - стали чаще попадаться постройки, появились дороги, по которым двигались пешеходы и повозки. Наконец, вдалеке появились высокие каменные стены какого-то города. Сложенные из белого известняка, они поднимались ввысь на добрый десяток саженей. Стена перемежалась большим количеством квадратных башен, которые были почти вдвое
выше стен. За стеной виднелась вторая стена, сложенная из такого же материала, которая была еще выше первой. Вторая стена была укреплена уже круглыми башнями, накрытыми сверху коническими крышами. Город был поистине огромен. Он занимал весь большой мыс, вдававшийся далеко в море и протянувшийся на несколько верст в длину. Мыс образовывал с берегом большой залив, где в безопасности от жестоких штормов, нередких в этих широтах, размещался большой военный и торговый флот королевства. На противоположной стороне мыса расположилось большое ремесленное и торговое предместье, где разместились склады, торговые ряды, доки и верфи. Предместье было также неплохо укреплено, обладая довольно мощной каменной стеной, опоясывающей его по всему периметру. «Северный ветер» дошел до устья бухты и вошел в залив. Порт города был весьма оживлен - в нем находилось десятки кораблей, на причалах сновало множество людей. На вновь прибывший корабль, казалось, в этой суете никто не обратил внимания, но когда он приблизился к причалам, к нему подошел таможенный карбас, с которого команде хулка приказали лечь в дрейф. Только после
внимательного досмотра «Северному ветру» было разрешено пристать к причалу. Корабль отшвартовался у южной стороны порта, и его экипаж смог оказаться на твердой земле впервые за две недели долгого плавания.
        Боброк стоял на причале, внимательно наблюдая за кораблями, стоящими у причалов на противоположной стороне залива. То были длинные и изящные боевые корабли, отлично подходившие как для действий в открытом море, так и в узких проливах каменистых шхер. К Боброку подошел Свид.
        - Вот и варяги, - заметил Боброк. - Немало их состоит на службе у королевства. Если Росуэн поддержит Братство, то вся эта мощь может обернуться против северного флота.
        Город был одним из важнейших городов королевства и одной из резиденций короля, но, как смогли выяснить путники, в настоящее время король и его двор находились в столице.
        - О том, чтобы попасть в центр столицы, уже не говоря о самом дворе короля, без специального разрешения королевского сенешаля нечего и думать, - сказал Боброк. - Столица очень велика, но королевский замок и его двор - это целый город в городе. То, что король находится у себя в столице, а не в одной из своих резиденций, сильно усложняет задачу. Но еще не все потеряно. Когда-то давно я оказал большую услугу одному из приближенных короля, сумев спасти его во время шторма, когда его судно пошло ко дну. После этого мне по поручению Братства доводилось сопровождать его корабли в плаваниях. Мне приходилось бывать представителем Братства в его замке, который находится на полпути от этого города к столице. Возможно, он нам сможет чем-нибудь помочь. Завтра же отправимся туда в путь. Если мы сможем застать его в замке, то попробуем выяснить у него реальную обстановку в королевстве.
        Столица Росуэна находилась в глубине острова, до которого нужно было добираться за несколько переходов. Поэтому основная часть экипажа корабля была оставлена на «Северном ветре», а Боброк, Свид и два матроса отправились в столицу. Для этого в городе были куплены лошади, а также кое-какое снаряжение и припасы в дорогу. Нелишними оказались и теплые плащи - в прохладном климате Росуэна они были необходимы. В дорогу было взято и оружие - Боброк и Свид вооружились своими мечами, а матросы имели при себе морские сабли и тесаки. Снарядившись таким образом и закрепив груз на седлах коней, путники отправились в путь. Покинув оживленный город, они оказались на открытой местности. Перед ними пролегла ровная и практически пустынная равнина, почти лишенная каких-либо возвышенностей. Зеленые луга были усеяны большим количеством валунов и мелких камней. Дорога была достаточно ровной и поддерживалась в хорошем состоянии. Навстречу путникам попадались повозки, на которых крестьяне, торговцы и ремесленники везли свои грузы, всадники и пешеходы, направлявшиеся в город. Эту страну нельзя было назвать густонаселенной
- лишь изредка здесь встречались отдельные фермы и хутора, представлявшие собой два-три каменных строения, стоявшие неподалеку друг от друга. Некоторые хозяйства имели небольшие поля, засеянные устойчивыми к холодам овощами, но большинство из них были скотоводческими. Лишь на второй день, когда путники углубились в глубь острова, окружающая их обстановка изменилась. Местность стала холмистой, которую прорезали многочисленные реки. Иногда стали встречаться небольшие рощицы низкорослых деревьев. Небо все это время было пасмурным и было затянуто свинцовыми облаками. Периодически шел холодный дождь, заставляя путников все плотнее кутаться в свои плащи. Постоялые дворы на их пути были редкими, и путникам нередко приходилось останавливаться на отдых под открытым небом. Так прошли вторые, третьи сутки, и начался четвертый день пути.

* * *
        На горизонте между холмами появились зубчатые башни большого замка. Вскоре путники, преодолев цепь холмов, оказались на берегу небольшого озера, берега которого поросли густым кустарником. Склоны холмов сбегали в озеро, переходя у воды в низкий берег. На середине озера возвышался величественный замок. Сложенный из камня рыжего оттенка, он создавал впечатление удивительно пропорционального и законченного ансамбля, органично вписывающимся в окружающий его пейзаж. Прямоугольный в плане, он имел восемь высоких башен - на углах возвышались круглые зубчатые башни, а в середине каждой из стен были дополнительно выстроены четырехугольные массивные башни, одна из которых была проезжей. Имевшая в себе широкие ворота, она была дополнительно укреплена навесными бойницами - машикулями и выступами со множеством бойниц. К башне была проложена широкая дамба, переходящая в деревянный мост, который в случае необходимости было легко разобрать, превратив тем самым замок в остров. Толстые стены крепости, сложенные из массивных каменных блоков, отвесно уходили в воды озера. В середине крепости возвышался мощный
квадратный донжон, на котором развевались сине-красные флаги - с цветами герба его хозяина. На башне над воротами была глубоко вырезана дата, свидетельствующая о том, что замок был выстроен четыреста лет тому назад. Ворота были открыты. Назвав себя страже, путники были пропущены в замок. Во дворе крепости было выстроено несколько построек - конюшня, кузница, амбар, но главным строением в нем был донжон. Огромная четырехугольная башня была как минимум вдвое выше всех прочих башен в крепости. Наверху донжона имелся зубчатый парапет, а на его углах были выстроены небольшие дополнительные башенки. К всадникам подошли воины и приняли у них коней. Боброк и Свид, сопровождаемые сержантом[19 - Сержанты - профессиональные и опытные воины из простолюдинов, служившие сюзерену по найму. Могли командовать отрядами воинов и выполнять различные поручения сюзерена.] герцог прошли внутрь донжона. Поднявшись вслед за сержантом по винтовым лестницам, проложенным с толще мощных стен, они оказались в покоях герцога.
        - Вот уже за шесть месяцев подать не взыскана! - послышался раздраженный голос из-за неплотно прикрытых дверей.
        Ему невнятно что-то ответил извиняющимся тоном другой голос.
        - Завтра же предоставить мне опись землевладельцев с точными размерами наделов и роспись податей! - продолжал все тот же голос.
        Сержант вошел в дверь, и голоса тут же смолки. Представив хозяину замка гостей, сержант пригласил их войти в дверь. Свид и Боброк прошли вовнутрь и оказались в большой, богато украшенной комнате, стены которой были обтянуты красным бархатом, а потолок расписан фресками в красных и золотых тонах. За массивным столом сидел сам герцог Эдельстан. Это был человек в возрасте, с большой головой и одутловатым лицом. Небольшая борода и усы были аккуратно подстрижены и были почти полностью белыми, будто обсыпанные мукой. Несмотря на значительный возраст, в нем чувствовалась сила и ловкость, поддерживаемые многолетними физическими нагрузками и упражнениями с оружием. Герцог был одет в богатые бархатные одежды, а на его шее висела массивная золотая цепь, украшенная самоцветами. Перед ним стоял высокий человек в темной одежде с бумагами, по всей видимости, казначей. Заметив вошедших гостей, герцог нетерпеливым знаком отпустил казначея и встал навстречу гостям. Его цепкий и тяжелый взгляд уставился на вошедших. Но, узнав Боброка, он улыбнулся ему:
        - Давно уже не приходилось видеть тебя, Боброк. И еще меньше ожидал тебя увидеть тебя здесь. Поэтому рад видеть тебя вдвойне. Какими судьбами ты оказался в нашем королевстве? И кого это вижу с тобой?
        - Это Свид, мой боевой товарищ еще по Торговому союзу, - представил Свида Боброк. - Мы прибыли сюда из Хевина на хулке Свида в порт Кенелма. В настоящее время я разорвал контракт с Братством и теперь больше не служу ему. Мой флот пойдет в Велигаст на усиление флота Северного предела.
        - Ты решил разорвать контракт с Братством, чтобы перейти на службу к князю Северного предела? - удивился Эдельстан.
        - И да, и нет, - ответил Боброк. - Грядет нападение моров на Северный предел, и ему будет угрожать весь флот Южного предела, союзниками которого являются варяги. Поэтому Торговый союз выступит на помощь флоту Северного предела. Я не могу остаться в стороне, и мой флот окажет всю возможную поддержку флоту союзников. Тан Братства согласился прекратить контракт с моим флотом.
        - Да, до нас доходят слухи о готовящейся войне Северного предела с Южным. Но наш король решил и дальше держать политику нейтралитета и вряд ли поддержит какую-либо из сторон. Так что на этот счет князь Северного предела может быть спокоен. Королевские войска не выступят на стороне его врагов.
        - Это хорошо, но вашими союзниками являются варяги, из числа которых немало воинов служит в королевстве. А кто сможет гарантировать то, что они не примут участие в войне?
        - Этого, действительно, нельзя предсказать. Контракт они могут прекратить в любой момент. Конечно, в нем оговорены сроки и условия их службы, но формальный повод всегда можно будет найти.
        - И это все это было бы ничего, но королевство заключило союз с Братством. Именно Братство может призвать на защиту своего флота варягов. Хотя Братство тоже на словах соблюдает нейтралитет, но призвание варягов на службу, скорее всего, приведет к тому, что Братство в итоге окажется в лагере противников Северного предела. Мне хотелось бы верить, что это не так, но некоторые соображения меня заставляют думать, что тан Братства готов поддержать сторону моров.
        - Если это даже так, то велика ли будет опасность от Братства? Мне известно, что мощь их невелика, они практически не имеют войск и военных кораблей.
        - Это не совсем так: Братство располагает большим торговым и транспортным флотом и искусными моряками, чем сможет оказать большую поддержку флоту Южного предела. А варяги лишь усилят его. Но это еще не все: пользуясь союзом с королевством, Братство может привлекать к себе службу большой союзнический флот. И тогда в войне будут участвовать корабли, построенные на верфях королевства, вооруженным королевством и с экипажами из варягов. И тогда королевство, сохраняя нейтралитет, фактически будет оказывать помощь морам.
        - Это верно, риск такого развития событий вполне возможен. Но поддерживать или нет Братство - это сугубо прерогатива короля. Сам я за поддержку Северного предела в его борьбе с морами, но решение остается, естественно, за королевским двором. И если бы старый король был жив, или же нынешний был самостоятелен в своих решениях, то я бы, возможно, постарался бы его убедить не поддерживать Братство. Но над королевством сейчас сгущаются тучи. Все дело в том, что старый король, Мегенред, уже год назад как умер. Теперь на престол королевства взошел его малолетний сын, и регентом при нем находится его дядя, Турмод. Известно, что он является сторонником союза с морами, но все же понимает, какие пагубные последствия понесет страна, если королевство открыто поддержит моров в войне в союзе с ними. Поэтому королевство не станет участвовать в боевых действиях напрямую, но может оказать им посильную помощь. Но это еще не все. У нового короля есть старший брат, к которому и должна была перейти корона по праву старшинства, но Мергенред по каким-то соображениям в своем завещании распорядился передать ее своему
младшему сыну. Теперь старший принц, Сервард, чувствует себя ущемленным в правах. Оставшись всего лишь герцогом, сейчас он находится в своих владениях на западном острове. Там он собирает вокруг себя сторонников. Власть его постепенно распространяется на весь остров, и число его сторонников растет. Пока что дело до открытого противостояния не дошло, но все идет к нему. И когда Сервард будет располагать достаточными силами, он может начать претендовать на корону королевства. Сейчас в королевстве двоевластие - королевская власть формально распространяется на все государство, но западный остров фактически находится под полной властью Серварда. Но пока же представители Серварда присутствуют в королевском тинге[20 - Тинг - собрание, на котором принимались важные решения, в том числе и новые законы и налоги.]. Сам малолетний король не принимает сам решений без одобрения или совета Турмода, а значит, король выскажется за поддержку моров в войне. Зато Сервард известен как горячий противник, как моров, так и варягов. Он не раз высказывался за то, чтобы покончить с засильем наемников в нашем королевстве и
отныне нанимать в войска и флот только жителей королевства. Поэтому сейчас многое зависит именно от него. Думаю, его стоит посетить в его замке, чтобы выслушать его мнение на сей счет. Что вы думаете о том, чтобы съездить на западный остров к Серварду?
        - Думаю, что дело этого стоило бы. Возможно, он сможет чем-либо помочь в нашей миссии. В порту стоит отличный корабль - «Северный ветер», на котором мы сюда прибыли. Это хулк, крепкий и быстроходный. На нем мы могли бы быстро добраться до острова Серварда.
        - Отлично, тогда мы и отправимся в путь на «Северном ветре». Я готов сопровождать вас в пути, чтобы помочь вам в переговорах с Сервардом. А сейчас отдохните в замке пару дней, после чего мы можем отправиться в путь.
        Свид и Боброк приняли приглашение герцога. Им отвели лучшие покои в замке, предназначенные для гостей, где они смогли отдохнуть после долгого путешествия и подготовиться к дальнейшему пути. За это время Свид успел ознакомиться с герцогскими владениями и охотничьими угодьями, которые им с Боброком демонстрировал гостеприимный хозяин, осмотреть замок, его оружейную, где была собрана богатая коллекция самого различного вооружения, а также обширную библиотеку, где имелось собрание древних книг, передаваемых из поколения в поколение рода, владевшим поместьем. Наконец, наступил день отъезда. Помимо Свида и Боброка и двух матросов в путь отправился сам герцог с небольшой свитой из оруженосца и трех сержантов. Отряд направился обратно в Кенелм, чтобы сесть там на борт «Северного ветра». Благополучно добравшись до города, они разместились на борту корабля, и «Северный ветер» отправился в путь. Дальнейшее его плавание пролегало вдоль берегов северного острова. Обогнув с севера мыс Штормов, корабль взял курс к западным берегам острова. Через несколько дней плавания вдалеке на горизонте в дымке появилась
неясная земля - то был западный остров, провинция Коридвенн. «Северный ветер» отвернул от берегов северного острова и направился на зюйд-вест к берегам Коридвенна. На следующий день хулк бросил якорь в одном из портов провинции, городе Хадда. Город был невелик по своим размерам, но прекрасно распланирован и продуман. Провинцию практически полностью покрывали горы, и местность вокруг Хадды была не исключением. Зажатый на небольшой ровной площадке у подножия гор, город занимал всю пригодную для строительства площадь. Дома были построены очень тесно, и улицы города были узки. Так как земли было очень мало, то дома росли ввысь, три или четыре этажа для которых было не редкостью. Но, несмотря на недостаток свободного пространства, в городе было достаточно просторно, в котором нашлось место и для большой центральной площади, и для благоустройства, и для деревьев.
        Из Хадды путники направились в Стеренн - город, который стал резиденцией Серварда, когда он обосновался в этой провинции. Путь путешественников лежал через высокие горы, дорога была трудной. Зная об этом, герцог позаботился о том, чтобы купить всему отряду местных коней. Низкорослые и коренастые, они отлично выдерживали крутые спуски и подъемы и хорошо переносили холода. В тех широтах, в которых лежал западный остров, климат был еще холоднее, чем на северном побережье Росуэна. На вершинах гор лежал многолетний снег.
        Отряд направился по одной из дорог, пролегающих через восточные отроги горного хребта. Несмотря на суровый климат, дороги здесь поддерживались в прекрасном состоянии. В горах были вытесано ровное полотно дороги. Там, где подъем или спуск был очень крутым, дорога была вырублена уступами и ступенями, что облегчало движение по ней. В отвесных скалах дороги пролегли карнизами над головокружительной высотой. Через ущелья и реки были перекинуты канатные мосты, сплетенные из канатов почти в обхват толщиной. В своем долгом пути по безлюдным горам путники могли найти приют в любом из многочисленных каменных строений, выстроенных у самых дорог, в которых можно было найти очаг, запас дров, лежанки и иногда даже кое-что из еды. По местным обычаям, путники, заночевав в одной из таких станций, обязательно заготавливали в близлежащих горных лесах и оставляли следующим путникам запас дров. Если кто-то мог поделиться чем-либо из пищи, то оставляли и ее. Имея возможность останавливаться и отдыхать в достаточно комфортных условиях, отряд быстро продвигался вперед. Вскоре путники поднялись на столь большую высоту,
что облака проплывали далеко внизу у подножия гор. Уже на третий день пути, перевалив через высокий горный хребет Мансуэт, отряд оказался в большом горном массиве на западе провинции. Перед путниками возвышалась высокая гора в окружении более низких гор.
        Почти на самой вершине горы, на ее отроге, виднелись какие-то строения, обнесенные каменной стеной. Это и был Стеренн, резиденция Серварда. К ней вела узкая и извилистая тропа, змеей вьющаяся по крутому склону. Оказавшись в седловине между горами, отряд начал подниматься по тропе. Но когда они стали карабкаться вверх и оказались уже почти у самых стен Стеренна, в стороне вдруг прозвучал низкий звук трубы. Обернувшись, путники увидели, что вверх по склону горы стоят всадники, внимательно разглядывающие прибывший отряд. Один из них держал трубу, которым, очевидно, и был подан сигнал. Сигнал предназначался двум всадникам, находившимся на другой стороне склона, которые тут же дали шпоры лошадям и поскакали в сторону остальных. Эдельстан дал знак своим спутникам следовать за ним и двинулся в сторону всадников. Когда они подъехали ближе, они увидели молодого всадника в богатой одежде, сидящего на вороном боевом коне в окружении небольшой свиты. Очевидно, это и был сам Сервард. К этому времени к ним подъехали еще два всадника, держа на толстых желтых рукавицах красных змеептиц и несколько пойманных ими
хетов.
        - А-а-а, сам Эдельстан ко мне пожаловал! - громогласно провозгласил Сервард. - Но кого же я вижу с тобой?
        - Приветствую тебя, Сервард! - степенно ответил Эдельстан. - Это Свид и Боброк, прибывшие из Хевина по важному делу. Но поговорим об этом позже. Ты охотишься со змеептицами?
        - Конечно, это у нас самые лучшие охотники на птиц. У меня их немало приручено моими ловчими, и я не отказываю себе в удовольствии поохотиться с ними в окрестных горах на подходящую дичь. Сейчас у нас появилось множество перелетных птиц, и охота на них в последнее время особенно удачна. Вот, смотрите, еще одна стая появилась над горами. Эй, Риануэн, Линед! Пускайте же змеептиц!
        Два всадника, державших змеептиц, поскакали в сторону летящей стаи наперерез ей. Когда они оказались достаточно близко к ней, они освободили и подбросили вверх змеептиц. Змеептицы, сорвавшись со своего насеста и взмахнув своими перепончатыми крыльями, резко взмыли вверх. Их гибкие тела с тонким, длинным хвостом и мощными лапами промелькнули в воздухе, и вскоре оказались выше летящей стаи. Набрав высоту, они устремились вниз и, выбрав каждый себе жертву, впились в них своими когтями, долбя их короткими, но острыми клювами. Когда хеты рухнули на землю, змеептицы по знаку ловчих вернулись на свой насест, вцепившись когтями в рукавицы. Сбитые змеептицами хеты были подобраны и присоединены к общей добыче.
        - Охота сегодня была удачной! - заметил Сервард. - Однако ее на сегодня надо заканчивать, уже темнеет. Поедем же теперь в мой замок и будьте в нем моими лучшими гостями!
        Весь отряд отправился в крепость по тропе, ведущей к ее воротам. Оказавшись у ворот Стеренна, путники смогли осмотреться вокруг себя с вышины. Перед ними открылась величественная и прекрасная картина. Цитадель господствовала над окружающими горами, выше которой был только пик горы, на отроге которой она стояла. Справа и слева от нее виднелись глубокие ущелья, поросшие кустарником. Стеренн был практически неприступной крепостью, стены которой круто обрывались в ущелье. Цитадель представляла собой четырехугольник мощных стен, укрепленных несколькими башнями с зубчатыми парапетами наверху. Одна башня, выстроенная в дальнем от въездных ворот углу крепости, сильно отличалась от других - то было огромное восьмиугольное строение, со множеством окон и бойниц. Так как она снаружи со всех сторон была окружена бездонными ущельями, то она была защищена лучше все других башен. То был донжон, где размещался сам хозяин замка. Когда отряд въехал в ворота, он оказался во внутреннем дворе, который был отделен внутри цитадели дополнительной стеной от основного двора крепости. Посредине этой стены была выстроена еще
одна мощная башня, по всей видимости, служившая дополнительным донжоном. Путникам отвели покои в главном донжоне, из окон которого открывался захватывающий вид на окружающие крепость горы.
        Вечером главный зал донжона, расположенный на его втором его этаже, был ярко освещен. За окнами уже давно стемнело, но на столах и на стенах горело множество светильников. Два ярко горящих камина дополнительно освещали залу. В ней было тепло и уютно. Посредине ее стоял длинный стол, застеленный затканой многоцветным орнаментом скатертью. За ним сидели хозяин замка и его гости. К ужину была подана разнообразная дичь, приготовленная разными способами, мясо, рыба, пироги. Все это запивалось превосходным элем. За столом поддерживался непринужденный разговор, и только к концу ужина гости и хозяин наконец перешли к цели прибытия гостей. Эдельстан и Боброк коротко пояснили ситуацию, сложившуюся вокруг Братства и флота варягов.
        - Ситуация в королевстве сложилась непростая, - сказал им в ответ Сервард. - И теперь все нити в королевстве сходятся в руках Турмода. Правда, власть его распространяется только на провинции, расположенных на северном и южном островах, но влияние его там очень велико. Западный же остров находится фактически в моей власти, но пока у меня мало войск и нет флота. Мои представители присутствуют при королевском дворе и вхожи в королевский тинг, но так как они являются моими союзниками, нынешний королевский двор относится к ним с недоверием. Но попытаться все же стоит. У меня на Северном острове есть несколько единомышленников, которые поддерживают передачу престола по праву престолонаследия. Самый влиятельный из них - это герцог Магуэн, который располагает обширными владениями в северной провинции Тарен. Его слово весьма весомо в королевском тинге, и он может попробовать склонить короля к тому, чтобы отказаться от оказания помощи Братству. Более того, в его вассалах имеется несколько баронов, некоторые из которых также являются постоянными членами тинга. Но я не имею возможности отправиться в северные
провинции лично - там мне приходится опасаться клевретов Турмода, и только у себя на острове я могу находиться в безопасности. Турмод уже не раз покушался на мою жизнь и жизнь моих сторонников, подсылая наемных убийц. К сожалению, несколько наших соратников уже пали от их руки.
        - Может быть, имеет смысл посетить герцога мне? - спросил Серварда Эдельстан.
        - Это был бы не лучший выход. Никто не должен знать, о том, что Магуэн поддерживает нашу партию, да и тебе, Эдельстан, это может сильно повредить при королевском дворе. Поэтому придется отправить к Магуэну гонца. Я сейчас напишу ему письмо, которое нужно будет доставить к нему в замок. Думаю, Магуэн не откажет в моей просьбе.
        - Я бы мог доставить это письмо Магуэну лично, - сказал Боброк. - Я неплохо знаком с тамошними местами, и смогу быстро добраться до замка Магуэна.
        - Боброк, я все же думаю, что тебе сейчас стоит вернуться в Хевин и отвести свой флот в Северный предел, - сказал ему Эдельстан. - Время уже не ждет, а вне зависимости от решения тинга флот должен быть выведен из Хевина и отправлен в помощь князю. Но поручить столь деликатное поручение простому гонцу тоже нельзя. Поэтому доставить письмо лучше было бы Свиду. Свид, можно было бы рассчитывать на тебя, чтобы доставить письмо Магуэну?
        - Безусловно, я готов доставить письмо в замок.
        - Мой флот может повести мой помощник, который сейчас находится в Хевине, - вмешался в разговор Боброк. - Но я должен убедиться, что королевство не допустит участия наемников в будущей войне. Здесь, на хулке, у меня есть второй помощник, который сможет доставить мой приказ в Хевин.
        - Но тебя здесь неплохо знают, и тебя могут опознать. Поверь, здесь есть не только друзья, но и немало врагов, которые были бы рады любой возможности повредить нашей партии.
        - Нам со Свидом лучше было бы переодеться в одежду и доспехи воинов, которые привычны здесь. Не привлекая внимания, мы в этой одежде сможем благополучно достигнуть замка герцога. Прикажи принести полные комплекты воинов, чтобы мы смогли подобрать нужное снаряжение.
        - Да, вы сейчас получите всё, что вам будет необходимо. Тогда завтра же письмо будет готово, и вы можете отправиться в путь. Как я понял, вы прибыли сюда на хулке, который сможет доставить вас обратно. В таком случае, Боброк, для того, чтобы твоему помощнику можно было добраться до Хевина, я передам в твое распоряжение хороший неф[21 - Неф - крупное военно-торговое парусное судно с высокими надстройками на оконечностях, на которых размещались стрелки. Имело от одной до трех мачт.] «Острое копье», стоящий в порту Хадды. Флот мой пока невелик, но я охотно предоставлю тебе этот неф для твоей эскадры, чтобы он смог сыграть свою роль в победе над флотом Южного предела.
        - Я благодарен тебе за помощь и, думаю, что смогу найти кораблю достойное применение, - поклонился в ответ Боброк.
        - Нет, не надо меня благодарить - считай, что это будет моим вкладом в союзнический флот, - ответил ему Сервард.

* * *
        Через несколько дней Свид и Боброк уже были в северных провинциях. Они не стали брать с собой в спутники кого-нибудь из экипажа «Северного ветра», ограничившись только Некрасом, штурманом хулка, который не раз бывал в этих краях и неплохо знал северные провинции. С собой Свид вез письмо, написанное Сервардом для Магуэна. Переодевшись в облачение воинов, принятое здесь, спутники преобразились. На Свиде была крепкая кольчуга с кольчужным капюшоном, ноги схватывали кольчужные шоссы[22 - Шоссы - кольчужная защита ног, закрывавшая переднюю часть ног, либо ноги целиком.], на которых были укреплены пластинчатые наголенники. Сверху кольчуги была одета прочная пластинчатая куртка - бригандина. Руки были защищены наплечниками и наручами. На голове был одет открытый шлем. Пояс был схвачен перевязью, на которой висел длинный прямой меч с простой рукоятью. Подобным же образом выглядел и Некрас. Зато Боброк был снаряжен иначе - на нем была одежда и доспехи варяжского наемника. Широкие штаны, просторная рубаха, длинная кольчуга почти до колен, длинный меч на перевязи - вот и все снаряжение, которое было на нем.
Зато на голове у него был одет шлем с наглазниками, в котором его было узнать весьма затруднительно.
        Покинув порт Гайнора, куда пришел «Северный ветер», спутники направились на юго-восток в земли герцога. После плоских низин у северного и западного побережья местность резко изменилась. Появились пологие холмы, поросшие кустарником и небольшими рощами низкорослых деревьев. Часто стали попадаться многочисленные ручьи и реки, впадающие в озера. После неприветливых и однообразных пейзажей побережья места здесь выглядели гораздо более привлекательными.
        Когда путники выехали из очередной рощи, они оказались на высоком обрыве. Перед ними простилалось широкое изумрудное поле, по которому змейкой пробегала дорога, а на горизонте виднелись шпили и башни города. Очевидно, это и был город герцога. Спустившись с обрыва, всадники направились в его сторону. Город стоял на высоком холме, вершина которого была срезана при строительстве крепости. На нем возвышались высокие белые стены с круглыми башнями, накрытыми сверху высокими остроконечными крышами со шпилями. В середине города, очевидно, на самом высоком месте, стоял белокаменный замок, как бы устремившийся ввысь - его высота была значительно больше его ширины. Это же впечатление подчеркивали высокие конические крыши, увенчанные шпилями, узкие стрельчатые окна и проемы. На всех башнях и замке висели многочисленные флаги, на стенах были помещены барельефы и каменные изображения герба герцога, представлявшего собой стилизованное изображение красного грифона на щите. Благодаря всему этому город выглядел нарядно и свежо, выгодно контрастируя с тусклыми красками окружающей его местности.
        Путники приблизились к городу. Его окружал огромный ров, выложенный камнем, через который был переброшен каменный мост. В средней его части находился деревянный пролет, который в случае необходимости мог быть поднят кверху на цепях. Путники проехали по мосту, но Свид на несколько мгновений задержался на середине моста. Глянув вниз, он увидел с головокружительной высоты как по дну рва бежит быстрая река. Всадники проехали через широкие ворота и оказались на широком внутреннем дворе города-крепости. Большой замок герцога окружали городские квартала. Дома здесь были выстроены из деревянных балок, из которых был набран каркас, а пространство между балками заполнялось камнем. Все дома снаружи были выбелены или выкрашены краской. В городе, помимо жилых кварталов, размещались гильдии различных ремесленников и торговцев, разнообразные и причудливые вывески которых украшали улицы города. Проехав по узким улицам города, путники оказались у самого замка. Он возвышался на возвышенности, несколькими уступами понимающейся вверх, благодаря чему он казался еще выше. Нижний уступ имел дополнительную стену, что
превращало его во внешний двор замка. На вершине возвышался замок, сердцем которого был мощный донжон. Он представлял собой высокую башню с двускатной крышей, по углам которой были пристроены еще четыре башни, накрытые коническими крышами. Слева от главной башни отходило дополнительное крыло, также усиленное двумя башнями. Весь этот комплекс был окружен высокой каменной стеной с круглыми башнями. Подъехав к воротам нижней ограды, Свид предъявил страже письмо от Серварда. Но самого Магуэна в самом замке не было. Сержант стражи вызвался проводить путников к доспешному мастеру, у которого герцог заказывал комплект доспехов. Проведя путников по узкой улице, через пару кварталов сержант свернул куда-то в сторону, где спутники оказались на обширной площади, вымощенной крупным булыжником. Здания здесь стояли четырехугольником, образовав замкнутый двор. В дальней его стороне виднелись привязанные у коновязи кони. Со стороны двора по всему его периметру имелась крытая галерея, опирающаяся на кирпичные колонны, выбеленные известкой. Над ними висела вывеска, изображавшая доспехи. Очевидно, это и была доспешная
мастерская. Пройдя вовнутрь, сержант со Свидом прошли по длинной галерее, напоминающей туннель, и оказались в обширной мастерской. Боброк предпочел остаться с Некрасом на улице, ожидая появления Свида. Сам герцог оказался в примерочной. На нем уже был одет доспех, и вокруг него суетилось несколько подмастерьев, застегивая на нем завязки. Перед ним стоял толстый мастер, рассматривая доспех и о чем-то беседуя со знатным заказчиком. Когда Свид прошел вовнутрь, собеседники замолкли, обернувшись в сторону вошедшего.
        - Я Свид, - представился тот с поклоном. - Я прибыл от Серварда и доставил вам его письмо.
        Он достал из поясной сумки письмо, скрепленное печатью Серварда, и протянул его герцогу. Тот почему-то вздрогнул от слов Свида, но взял письмо, и, сломав печать, развернул свиток. Внимательно пробежав его глазами, он поразмыслил о чем-то и поднял глаза на Свида, одобрительно кивнув.
        - Очень хорошо, - сказал он. - Я уже завтра дам вам ответ. А пока вы можете дождаться ответа в замке. Сержант вас проводит туда. Ступайте за ним.
        Он посмотрел на стоящего у дверей сержанта. Тот кивнул, ответив: «Будет сделано!» и пригласил Свида пройти за ним. Они вышли обратно на улицу и вместе с Боброком и Некрасом направились к замку. Пройдя через ворота, они сначала прошли через внешнее кольцо укреплений, а затем - и за главную стену замка. На входе в замок от спутников потребовали сдать оружие. Свид на мгновение поколебался, но все же отстегнул и передал меч сержанту. То же самое сделали и штурман с Боброком. Когда они вошли в замок, они были вынуждены снять шлемы. Навстречу по коридору им попался какой-то знатный варяг, который с любопытством взглянул на прибывших. Если лица Свида и Некраса не сказали ему ничего, то на Боброке его взгляд остановился. По всей видимости, Боброк ему был знаком, но варяг, не сказав ни слова, прошел дальше. Боброк же был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить встречного. В замке путникам отвели комнату на третьем этаже пристройки. Это была большое сводчатое помещение, примыкающее к коридору замка, окна в котором были пробиты в толще стены. Оконные проемы снаружи были защищены мощными деревянными
ставнями. Фигурные стекла в них были вделаны в стальную раму, украшенную коваными накладками. В самой комнате был минимум мебели - в ней имелось всего лишь четыре топчана, стол и стул. На столе стоял глиняный кувшин. На этом и заканчивалось все убранство комнаты.
        - Фу, и это у них называется гостевой комнатой! Я вижу, что не слишком-то гостеприимно встретили нас! - фыркнул Некрас.
        Тем не менее, он тут же с удовольствием скинул с плеч плащ и растянулся на топчане, намереваясь отдохнуть после долгой дороги. Боброку же, однако, было не до отдыха. Что-то его беспокоило, но он не знал, что можно было бы предпринять. Но через час в комнату вошли двое слуг, один из которых принес горячую воду, чтобы можно было умыться и освежиться после дороги, а второй - обед из отлично приготовленного мяса в соусе и вареных овощей. В комнате было прохладно, поэтому слуги дополнительно принесли две жаровни и поставили их по углам комнаты. Вечером, когда за окном стемнело, те же слуги принесли ужин и светильники. Светильники был зажжены и расставлены на столе, где уже аккуратно был накрыт ужин. Но Боброк ожидал, что герцог предоставит им аудиенцию и более подробно расспросит об их миссии, или сообщит об ответе на письмо. Но время шло, и никто и словом не обмолвился о герцоге. Наконец, он не выдержал, и начал расспрашивать об этом слуг, принесших ужин. Но те на все расспросы только пожимали плечами:
        - Мы ничего не знаем об этом, господин. Никаких распоряжений на сей счет мы не получали. Откушайте же покамест ужин.
        - Какие болваны! - в сердцах сказал Боброк, когда слуги ушли. - Однако, мне уже начинает не нравиться молчание герцога.
        - Не обращай же на это внимания, - беззаботно ответил ему Некрас. - Ведь он же сам обещал дать ответ только завтра. А ужин и впрямь великолепный. Воздадим же ему должное, пока он не простыл.
        - Не знаю, как ты, но у меня кусок в горло не лезет. Здесь что-то определенно не так, - сказал Боброк, в задумчивости вышагивая по комнате взад и вперед, заложив руки за спину.
        - Э, пустое, - отмахнулся Некрас. - Будь что будет. Садись же за стол. Видишь, нам на ужин подали превосходные пироги с дичью, отличное мясо и прекрасный эль. А похлебка как замечательно сварена!
        - Ч-ш-ш-ш… - вдруг остановил его пылкую речь Боброк, предостерегающе подняв руку. Он встал у одного из сводов и напряженно стал вслушиваться. Через мгновение он быстрым шагом приблизился к стене и встал у небольшого отверстия в стене. Встревоженный, Свид встал рядом со Боброком, напряженно вслушиваясь. К ним подошел и Некрас. По всей видимости, здесь когда-то ранее стояла печь или камин, от которого у стены остался лишь темный след. Но над ним виднелось отверстие, оставленное, по всей видимости, дымоходом, и ведущее куда-то вверх. Именно из него доносились неясные звуки. Скорее всего, сверху дымоход сообщался с другим помещением, где тоже имелся камин, либо печь. К тому же, свод потолка благодаря своей особой форме, усиливал все звуки. Сверху послышались чьи-то голоса:
        - Это он! Я узнал его. Это ни кто иной, как Боброк, предводитель вольной эскадры, сейчас состоящий на службе у Братства.
        - Боброк?
        - Да, это несомненно. Их надо выдать Турмоду, пусть делает с ним, что захочет.
        - Нет, в настоящее время сделать это будет весьма неразумно. О его письме или планах Серварда может узнать кто-то посторонний, что сейчас было бы крайне нежелательно. Я его заточу во тьме подвала одной из башен, чтобы больше его никто никогда не увидел. Я бы мог приказать сразу убить его, но пока он мне нужен в качестве заложника. Однако при этом надо упрятать и его спутников. Похоже, что это воины Эдельстана. Их можно было бы выпустить, но ненужная огласка с арестом Боброка нам сейчас не нужна. Турмод планирует расправиться с тингом, как нежелательным препятствием своим планам и установить абсолютную власть над всем Росуэном. Как же некстати появился здесь гонец! Когда было почти все уже закончено, и у Турмода будут развязаны руки, чтобы расправиться со своевольными баронами, Сервард присылает своих людей. Если мы их выпустим живыми, то он может узнать про планы Турмода. Сбрасывать Серварда с весов никак нельзя - у него под властью весь западный остров, и он слишком осторожен, чтобы его можно было выманить под благовидным предлогом с его острова. Турмод уже дважды подсылал к нему наемных убийц,
но эти попытки закончились неудачей. Остается одно, самое верное средство - разгромить тинг, а затем идти войной на Серварда, чтобы вернуть остров под королевскую власть. В этой войне твой флот должен сыграть решающую роль. У Серварда сильное войско, но почти нет флота, и препятствовать высадке наших войск на западном острове он не сможет. Когда все будет закончено, место маршала при дворе будет твое.
        - Тогда я сейчас со своими воинами арестую Боброка и препровожу его в башню. Но что же делать с его воинами? Оставить ли их в живых?
        - Нет, они сейчас и так уже находятся под надежной охраной на третьем этаже. Пусть пока пробудут там до утра, а на следующий день арестуй их. Самого Боброка прикажи отвести в подвал Красной башни. Его спутников запрятай там же - они могут стать ненужными свидетелями. Но пока до особого моего распоржения их не убивать.
        Голоса смолкли и послышались звуки шагов - по всей видимости, собеседник Магуэна вышел из помещения.
        Боброк внимательно посмотрел на Свида и Некраса, проверяя, все ли они поняли. На лице Некраса отразился ужас - он слышал все и понял, какая судьба их ожидает, но Свид сохранял каменное спокойствие. Боброк отвел Свида от стены к противоположному концу комнаты, дальнему от двери, чтобы их случайно не услышали.
        - Сейчас нам надо бежать, - сказал он вполголоса. - Все, что остается у нас в распоряжении - это одна ночь. Если мы оба будем схвачены, то Сервард будет обречен - он, очевидно, еще не в курсе предательства Магуэна. Кроме того, его собеседником был, очевидно, сам Ингварь, предводитель варяжских наемников при королевском дворе. К сожалению, я не обратил внимания на наемников, но похоже, на входе в замок навстречу нам повстречался именно он. По всей видимости, он узнал меня со снятым шлемом. Когда-то я ему несколько раз сумел хорошо насолить, и теперь он держит на меня длинный зуб. Он не задумается убить меня при удобном случае, несмотря на запрет Магуэна. В случае окончательной победы Турмода у них не будет препятствий для того, чтобы оказать содействие Братству и флоту Южного предела. Если кто-то из нас успеет вырваться, то надо донести эту новость до Серварда.
        Свид подошел к двери и попробовал ее открыть. Но дверь не подалась. Она была кем-то снаружи заперта. Свид, приложив ухо к двери, прислушался - вдалеке по коридору кто-то ходил мерными шагами, слышался тихий лязг оружия. Было очевидно, что их закрыли в комнате и выставили снаружи стражу. Стало ясно, что слова герцога не были пустым звуком. Тогда Боброк подошел к окнам и внимательно их осмотрел. Ставни были открыты, но стекла были вделаны в стальную оправу. Фактически рамы служили и защитными решетками. Даже если удастся выбить стекла, то вделаная наглухо в оконный проем стальная рама вряд ли поддастся их усилиям. Однако, попробовать сделать это стоило. Этому замыслу весьма способствовало то, что на улице начиналась мощная гроза. Небо со всех сторон обложило низкими, тяжелыми тучами. Вдалеке сверкали молнии, слышались раскаты грома, приближаясь все ближе и ближе. Вскоре гроза разразилась в полную силу уже недалеко от замка. Молнии сверкали уже беспрестанно, и звуки грома заглушали все звуки. Пора было действовать. Некрас встал караулом у двери на случай визита нежданных гостей. Обмотав руку плащом,
Свид высадил стекла в среднем окне. Выглянув наружу и осмотревшись вокруг, он вдруг заметил массивный каменный водосток, украшенный изображением змея и проходящий по стене между средним и правым окном, доходя до самой земли. Очевидно, им и следовало воспользоваться, чтобы спуститься вниз. Выбив остальные стекла, он ухватился за стальную решетку, и изо всей силы потянул ее на себя. На помощь к нему пришел Боброк. Уперевшись ногами в края проема, они потянули ее на себя. Но решетка была слишком прочна и не поддавалась их усилиям. Тогда Боброк осмотрел сначала правое, затем левое окно. Если на правом окне решетка была целой и прочной на вид, то на левом окне она была попорчена дождевой водой и истончилась от ржавчины. К тому же, гнезда, где она была вделана в камень, слегка раскрошились. Если где-то и можно было сломать решетку, то следовало обратить первоочередное внимание именно на это левое окно. Боброк решительно перевернул топчан, а затем и стол. Под столешницей стола и нашлось то, что он искал - его ножки были скреплены длинными стальными полосами. Разломав стол, он стал обладателем четырех полос.
Одну из них он взял себе, а другую протянул Свиду. Действуя полосами, они сумели выкрошить места крепления решеток. Когда они были достаточно освобождены, они, отложив в сторону полосы, ухватились за решетку.
        - Поддается, - прохрипел Свид, напрягая все силы. - Поддается.
        Они потянули решетку изо всех сил, и вдруг она с громким лязгом лопнула. На их несчастье, в тот момент гром не заглушал их действия, и звук лопнувшей решетки был услышан стражей.
        - К двери приближается стража! - негромко окликнул Некрас Свида и Боброка.
        - Ставь решетку на место! - скомандовал Боброк.
        Они со Свидом быстро подняли решетку и приставили ее на место, сделав видимость ее целостности. Левое окно находилось сбоку от входной двери, и можно было надеяться, что стража поначалу не заметит сломанной решетки. За окном было темно, и была вероятность, что, несмотря на вспышки молний, стражники не увидят выбитых стекол и не поднимут тревоги. Обломки сломанного стола был заброшены в угол, светильники перевернуты и погашены о плиты пола. В довершение Свид подобрал массивную ножку стола, намереваясь использовать ее в качестве дубины, и встал у стены слева от дверного проема так, чтобы он был скрыт открывшейся дверью. Все это было делом нескольких секунд. В следующее мгновение послышался шум отодвигаемого засова, и дверь открылась. В комнату шагнули два стражника, вооруженных алебардами.
        - Что здесь происходит? - заорал один из них с порога.
        Второй прошел вовнутрь и стал осматриваться вокруг. Но в комнате было темно. Свет от освещенных окон на нижнем этаже слегка освещал комнату, так что темнота не была абсолютной, но у стражников глаза еще не успели привыкнуть к темноте. Боброк швырнул небольшой обломок камня в угол. Шум упавшего предмета заставил стражников обернуться в другую сторону и на мгновение отвлечься. Тут из-за двери вылетел Свид и обрушил импровизированную дубину на голову стражника. На нем не было шлема, и удар пришелся в цель. Стражник без звука свалился на пол. Второй не успел еще повернуться, как тут же был сбит с ног Свидом. На него навалились Некрас с Боброком и тут же закрутили ему руки назад. Боброк стянул со стражника пояс и связал ему руки сзади, тогда как когда Некрас вытащил у него нож и приставил его к горлу, заставляя того молчать. Когда все было закончено, дверь закрыли, а взятого в плен стражника оттащили в угол. Боброк стал его допрашивать. Тот поначалу пытался отмалчиваться, но прижатый Некрасом к горлу нож сделал его гораздо сговорчивее.
        - Здесь есть еще стража?
        - Нет, караул коридора был возложен только на нас двоих.
        - А в других помещениях где-нибудь есть посты?
        - Нет, караульное помещение находится только на входе, на первом этаже.
        - Куда выходит коридор?
        - С одной стороны он выходит в гостевые комнаты, а с другой на винтовую лестницу, по которой можно пройти на все этажи.
        - Что находится под окнами нашей комнаты? Куда они выходят?
        - Внизу есть конюшня и казарма для гарнизона.
        - Сейчас там есть воины?
        - Конечно. Они постоянно находятся там.
        Боброк вздохнул и встал.
        - Свяжи его крепче и вставь ему кляп, - обратился он к Некрасу. - А, тот, второй, похоже, уже готов. Оттащи-ка его тоже в угол.
        Некрас взялся за дело. Боброк обернулся ко Свиду:
        - Если стражник говорит правду, то нам путь через окна отрезан. Остается только спуститься по лестнице и постараться пройти через караульню. Но скоро уже будет рассвет. Время уже не ждет. Надо спешить.
        Забрав оружие стражников, Свид, Некрас и Боброк покинули комнату, которая стала для них тюрьмой. Аккуратно задвинув засов обратно, они, стараясь не шуметь, стали спускаться вниз по лестнице. Так никого и не встретив по пути, они благополучно добрались до первого этажа.
        Внизу их встретил пустынный коридор, за которым виднелись входные двери, закрытые на мощный засов. Но чтобы добраться до заветной двери, надо было пройти через весь коридор, минуя помещение караульни. Дверь в нее была приоткрыта, и из нее падал яркий луч света. Из двери слышались голоса и звон кружек - по всей видимости, стража коротала ночь за кувшином эля. Внезапно сверху послышались шаги. Судя по звукам, по лестнице шло несколько человек. Свид быстро обернулся вокруг, и вдруг увидел арку под лестницей, ведущей куда-то в темноту. Не раздумывая, он толкнул Боброка в ее направлении. Тот быстро все понял, и, потянув за собой Некраса, они вбежали в нее. По всей видимости, помещение когда-то служило своего рода чуланом. Вероятно, ранее в нем хранились какие-то припасы, о чем свидетельствовали пустые полки и пара пустых бочонков, но сейчас оно было пустым, и лишь толстый слой пыли покрывал каменные плиты пола. Тем временем по лестнице спустились три воина и направились в караульню. Судя по всему, то были варяжские наемники. Один из них, облаченный в богатые доспехи, по всей видимости, был знатным
воином. Его лица не было видно, но перед тем как пройти в дверь караульни, он немного повернулся, и Боброк, внимательно наблюдавший за воинами из темноты чулана, вдруг вздрогнул, но промолчал. Между тем воины вошли в караульню.
        - Опять пьянствуете! - послышался резкий голос. - Почему не несете службу у входа? Попробуйте же напиться на посту! Шкуру с вас спущу!
        В ответ послышалось неразборчивое бормотание. Через секунду раздался звук удара и послышался звон разбитой посуды - по всей видимости, варяг сбросил кружки со стола на пол.
        - Где караул у арестованных? Чем вы тут занимаетесь, если всю ночь караул не сменялся? Так, с меня хватит! Утром вы все будете держать мне ответ за вашу службу. А сейчас вы все собирайтесь. Идем к арестованным. Их надо препроводить в Красную башню. Одного из них надо запереть в одном каземате башни, двух остальных - в другом. Хельг! Свенельд! Вы остаетесь здесь и несете караул у входа вместо этих пьяных боровов! Все, идем.
        Когда варяги скрылись в караульне, Боброк обернулся ко Свиду:
        - Вот и пришлось нам встретиться на кривой дорожке, - иронически улыбнулся он. - Ведь это и есть Ингварь, предводитель варяжской гвардии на службе короля. Как он сейчас оказался у герцога - пока загадка, но не исключено, что герцог давно уже планировал переход на службу к Турмоду, и Ингварь здесь находится всего лишь по поручению короля, чтобы получить гарантии его лояльности и разместить в замке своих наемников в качестве гарнизона. Я надеялся, что он появится здесь позже, но наше время было отмерено слишком коротко. Поэтому пора теперь действовать. Нельзя дать ему подняться наверх и обнаружить нашу пропажу из-под стражи. Если это случится, то будет поднята тревога во всем замке, входы будут перекрыты, и мы уже не успеем благополучно покинуть его. Атакуем же его прямо здесь, в коридоре, и будь что будет! Если мы их застанем врасплох, то наши шансы выглядят неплохими. Теперь я даже не спешу бежать отсюда - я с удовольствием расквитался бы с Ингварем за все. К тому же, его гибель может привести к расколу в стане наемников, что как раз облегчит нашу задачу. Сейчас они вот-вот выйдут. Пора
действовать.
        Свид и Боброк взяли наперевес алебарды, готовясь атаковать. У Свида и Некраса в распоряжении имелись еще и мечи, отнятые у стражи. Дверь широко распахнулась, открытая сильным толчком, и из нее вышел Инварь. За ним последовали четверо воинов - по всей видимости, это и были стражники. Последними вышли двое варягов и направились в сторону дверей, чтобы встать там стражей. Когда Ингварь приблизился к лестнице, из темноты арки выбежали Боброк и Свид, за ними вылетел Некрас. Они тут же атаковали растерявшихся солдат. Перебравшие эля, потерявшие форму от многолетнего безделья в замке, те не могли оказать серьезного сопротивления опытным морякам, привыкшим сражаться в темных трюмах и тесных помещениях. Свид перемещался и атаковал с такой скоростью, что его противники едва могли уловить его движения. Один из стражников, вооруженный глефой, стремительно бросился на Свида. Но Свид, еще мгновение назад стоящий перед ним, вдруг изчез. Стражник в изумлении остановился, во все глаза глядя на пустое место. Но это удивление длилось недолго - Свид появился у него за спиной и обрушил на шею стражника свою алебарду.
Двое из стражей было убито тут же, на месте, а остальные двое, ошеломленные неожиданной атакой, еще пытались неуклюже отбиваться. Однако Ингварь, как только увидел атакующих, сумел мгновенно сориентироваться. Выхватив свой меч, он встал за спинами стражников и занял оборону у одной из стен коридора. Несколько мгновений спустя, услышав шум боя, на выручку пришли те два варяга, которые пришли с Ингварем. Встав рядом с ним, они приготовились его защищать. Боброк и Свид, действуя алебардами, сумели быстро проложить дорогу через заслон из воинов герцога и схватились с варягами. Некрас с мечом действовал позади, прикрывая им спины. В отличие от стражников, варяги были опытными и опасными воинами, и Боброк со Свидом это быстро поняли. Несмотря на то, что Свид сумел ранить одного из варягов, и, пользуясь численным преимуществом, атакующим удалось потеснить варягов, но их защиту пробить они не смогли. Варяги, отражая все атаки, медленно отступали в конец коридора, где виднелась большая ниша, украшенная лепным барельефом. Было очевидно, что как только варяги будут загнаны в нишу, у атакующих появится большое
преимущество - их длинное древковое оружие было куда сподручнее в тесноте ниши, нежели мечи варягов. Но случилось неожиданное - как только Ингварь оказался в нише, он быстро просунул руку в бронзовую пасть оскалившегося льва, украшавшую барельеф, и потянул в нем скрытый рычаг. В стенах по краям ниши послышался скрип грузов, стремительно опускающихся вниз в каменных шахтах, и ниша, представлявшая собой цельную плиту, стала быстро поворачиваться вокруг оси. Варяги устремились в открывшуюся щель, стремясь проскочить в нее как можно быстрее, пока плита не закрылась снова. Некрас, подхватив глефу убитого стражника, подскочил к плите и сунул глефу древком под плиту, стремясь ее остановить. Но древко с громким треском переломилось, и плита продолжила движение. Тогда Некрас снова выхватил свой меч и устремился в нишу. Пока она не закрылась полностью, варяги, оказавшиеся по другую ее сторону, держали атакующих под прицелом своих длинных мечей. Впереди оказался сам Ингварь, отбивая атаки Свида и Некраса. Боброк, которому уже не было места в нише, ничем не мог помочь свои товарищам. Некрас, сделав несколько
выпадов, вдруг рывком сумел просочиться вовнутрь и схватился с Ингварем. Но Ингварь был куда более умелым воином, чем Некрас, и уже через несколько взмахов его меч пронзил противника. Лезвие меча скользнуло между пластинами бригандины Некраса и разрезало кольчугу, вонзившись ему в грудь. Но Некрас, сжав челюсти до хруста, сдержал крик и не проронил ни звука. Он чувствовал, как жизнь быстро уходит из тела, но одной-единственной его мыслью была цель - успеть достать Ингваря! Он рванулся вперед, продираясь сквозь сталь меча, пронзившего его, и нанес удар своим мечом. Его лезвие ударило врага в кольчужный воротник и, не причинив ему никакого вреда, скользнуло вверх, к шее. Но тут Ингварь себе на горе инстинктивно наклонил голову, и меч Некраса разрезал ему правую сторону шеи, перерезав сонную артерию. Ингварь выронил меч и, хватая ртом воздух, схватился за шею. Кровь бурным потоком лилась из разрезанной артерии. В это время ноги Некраса подогнулись, и он замертво рухнул на каменный пол. Варяги же Ингварю ничем помочь не могли, отбивая атаки Боброка и Свида. Увидев, что произошло, Боброк заорал:
        - Некрас!
        Но плита уже закрывалась. В щель Боброк увидел, как мешком свалился Ингварь, и к нему кинулись варяги. Но он уже понял, что для Ингваря, как и для Некраса, уже все кончено. Послышался щелчок, и плита закрылась окончательно.
        Боброк с досады ударил алебардой по каменной плите, отрезавшей их от врагов.
        - Надо как можно быстрее уходить! Сейчас варяги поднимут тревогу, и караульня будет полна врагов! Ход через дверь свободен, можно выйти во двор, - окликнул его Свид.
        - В дверь выходить нельзя - во дворе нас быстро схватят. Там же казармы гарнизона - ты забыл? В караульне есть окно, которое ведет на другую сторону. Уходим через него! - скомандовал Боброк, указывая на дверь караульного помещения.
        Бросив алебарды, Боброк и Свид подобрали у павших врагов мечи. Также с них были сорваны шлемы и плащи, что давало надежду на то, что им удастся затеряться среди воинов гарнизона в одежде своих врагов. Пройдя через караульное помещение, они увидели стол и несколько стульев, расставленных вокруг него. На столе одиноко горела толстая свеча, освещая разбросанные по полу мясо и кости какой-то дичи и разбитые кружки. Другой светильник оказался погашен. Очевидно, Ингварь, распекая нерадивых стражников, в ярости сбросил на пол все, что было на столе. Боброк потушил свечу, и караульня погрузилась во тьму. Впрочем, на горизонте уже появилась светлая полоса - рассвет был уже близок, и караульня слабо освещалась предрассветными сумерками.
        - Надо действовать, пока темно, - прошептал Боброк и, распахнув окно, выскользнул наружу. Несмотря на то, что они находились на первом этаже, до земли было довольно далеко, и Боброк, ухватившись руками за подоконник, повис на руках. Оттолкнувшись от стены, он пролетел сажени две и приземлился у подножия замка. За ним то же самое сделал и Свид. Оказавшись внизу, они осмотрелись вокруг. Во дворе стояла хрупкая предрассветная тишина, не было ни малейшего ветра. С этой стороны двор замка был пустынным. Его склоны сбегали вниз, к наружным стенам замка. Свид и Боброк устремились вниз, туда, где мощеная камнем дорога скрывалась в проеме проезжей башни. Но вдруг Свид дернул Боброка за рукав, потянув его за коновязь. Как только они спрятались за ней, Свид показал глазами на фигуру дозорного, показавшейся в воротах башни. Затем он указал еще на двух дозорных, едва видных на стене.
        - Ворота закрыты, и здесь нам не пройти. Но нам надо торопиться, чтобы найти способ уйти отсюда. Скоро двор обыщут, и нас тут быстро найдут. Смотри - тут есть какая-то старая башня. Быть может, в ней найдется подходящее укрытие. Быстрее туда!
        Действительно, с одной стороны двора возвышались развалины старой башни и остатки стены. По всей видимости, нынешний хозяин замка решил перестроить и расширить старые постройки замка, для чего часть внутренней стены пришлось разобрать. Но эти работы не были закончены до конца, и значительная часть старых укреплений пока что еще не была разрушена. Именно туда и направились беглецы. Перебежав через двор, они вбежали в старую башню. Внутри башня оказалась сильно повреждена и захламлена строительным мусором. Перекрытия обрушились и упали вовнутрь, завалив обломками досок и бревен внутреннее пространство. Часть башни уже успели разобрать, и сверху в стенах башни зияли большие проломы, что создавало риск обрушения стен. Но выбирать не приходилось. Попав вовнутрь башни, беглецы осмотрелись.
        - Смотри, - указал Боброк на зияющий пролом в полу. - Здесь что-то есть.
        Тем временем снаружи послышалось движение и шум. Кто-то громко окликал стражу и отдавал приказы. Встревоженный замок загудел как улей.
        - Вот и началась тревога, - сказал Боброк. - Сейчас нас будут искать. Надо как можно быстрее найти укрытие.
        Они спустились вниз, в пролом. Внизу оказался довольно обширный подвал, выложенный крупными каменными плитами. Он был пуст, если не считать деревянных обломков, нападавших сверху в пролом. Но в самой его середине темнело круглое отверстие колодца, обложенное каменным кольцом.
        - Остается только одно - спрятаться в этом колодце. Он настолько глубок, что нас в нем вряд ли увидят. Больше скрыться здесь негде, - быстро оценив обстановку, сказал Боброк. - но колодец может быть полон воды.
        Он бросил в колодец обломок камня. Но всплеска воды не было. Не было и стука камня о дно.
        - Придется рискнуть. Только как в него спуститься?
        Свид показал моток веревки, уложенную ровными кольцами, которую он принес с собой:
        - Это я взял на коновязи. Кажется, она может пригодиться, чтобы спуститься вниз.
        Боброк кивнул в ответ, и через несколько мгновений Свид и Боброк с усилием подкатили к колодцу бревно. Уложив его так, чтобы оно лежало поперек колодца, и, надежно заклинив его обломками камней, они перекинули через него веревку. Оба конца веревки свисали вниз. Держась за веревку, в колодец сначала спустился Боброк. Когда Боброк добрался до дна колодца, он с удивлением обнаружил, что колодец совершенно сух, и воды в нем нет. По всей видимости, подземные источники на холме, где стоял замок, некогда питавшие колодец, давно иссякли, после чего колодец был заброшен. Вслед за ним спустился и Свид. Сдернув веревку за один из концов, они убрали ее. Внизу колодца плиты раскрошились и выпали, обнажив земляные стены. Вода вымыла в них своеобразные ниши, в которых теперь спрятались Свид с Боброком. Между тем шум наверху продолжался. Встревоженный гарнизон, обнаружив бегство пленников, обыскивал весь замок. Вскоре воины появились и в башне. Тщательно ее осмотрев, они не нашли никаких признаков того, что в ней были пленники. На всякий случай они сбросили в колодец пару факелов, но увидели внизу лишь сухое дно.
Никого в нем не было.
        - Пойдем дальше. Уже давно, поди до второй стражи сбежали, а мы их все еще в замке ищем. Лишь зря время на башню потеряли, - проворчал сержант. - Надо быть в ней осторожными. Она настолько разрушена, что того и гляди, вот-вот обрушится на голову.
        Солдаты ушли, и шаги стихли. Свид и Боброк, выждав еще некоторое время, вылезли из ниш, в которых они прятались. Свид затушил ногой упавшие факелы и посмотрел наверх. Каменные стены колодца, широкие снизу, сверху сужались и едва ли были шире ширины плеч. Надо было выбираться наверх, но веревки наверху больше не было. Решение пришло само собой - Свид встал ногами на сцепленные в замок руки Боброка и, оттолкнувшись от них как от стремени, смог достать до узкой горловины колодца. Упираясь в стены ногами и руками, он прополз по горловине вверх. Наконец, его руки нащупали каменное кольцо, которым был укреплен вход в колодец. Выбравшись наверх, Свид поднялся через пролом из подвала и настороженно прислушался, после этого осторожно выглянул из башни наружу. Но все было тихо. Не сумев найти беглецов, стража замка прекратила поиски и вернулась к своим повседневным обязанностям. Тогда Свид вернулся обратно в подвал и помог подняться наверх Боброку, спустив ему конец веревки, которую он захватил с собой. Боброк обвязался спущенной веревкой, и был вытащен наверх.
        Оказавшись у входа в башню, Свид и Боброк стали наблюдать за происходящим в замке. На стенах и башнях несла свой караул стража, по двору ходили солдаты, свободные от несения службы. Через некоторое время въездные ворота открылись, и во двор, сопровождаемый большим числом воинов, въехал длинный обоз с продовольствием. Проехав по двору, обоз остановился у больших каменных амбаров. Вокруг него засуетились слуги, сгружая груз и перенося его вовнутрь хранилища. Воины, сопровождавшие обоз, стали помогать разгрузке груза. Вскоре повозки были освобождены, и обоз, по всей видимости, готовился тут же покинуть территорию замка.
        - Ворота открыты. Надо попробовать пройти через ворота вместе с обозом. Мы имеем доспехи и вооружение местных воинов и можем смешаться с остальными. Риск, конечно, есть, но другого случая нам может не представиться, - заметил Боброк.
        Боброк и Свид проскользнули из входа в башню. Пройдя теневую полосу, они пошли по двору, стараясь идти спокойным шагом. Несколько воинов, стоящих на своих постах, видели их, но в них никто не признал в них сбежавших беглецов. В это время обоз, скрипя колесами, начал движение и направился к выходу из замка. За ним выстроились воины и направились вслед за повозками. Свид и Боброк нагнали уходящий обоз и последовали вслед за остальными. Стража замка, ничего не заподозрив, выпустила беглецов из замка вместе с обозом. Воины же, сопровождавшие обоз, посчитали следовавших за ними варяга и солдата за направляющихся в город воинов гарнизона замка, и не обратили на них особого внимания.
        Покинув замок, беглецы оказались в городе. Пройдя еще немного за обозом, Боброк толкнул Свида в бок, и они резко свернули в один из узких переулков. Обоз направлялся к выходу из города, поэтому следовать за ним было уже опасно. На первой же остановке в них могли опознать чужаков. Пройдя еще немного быстрым шагом, они миновали несколько улиц, чтобы затеряться в городе и уйти как можно дальше от замка. Вскоре они вышли в городской центр, где находился большой рынок. В середине площади на многоугольной площадке, замощенной белым камнем, были возведены ряды палаток. В то время был торговый день, и на площади шла бойкая торговля. Казалось, здесь торговали всем - от овощей и зерна до экзотических украшений и тканей. Каждый мог найти себе здесь все по своему вкусу. Поэтому было неудивительно, что на площади было множество народу, в толпе которого было нетрудно затеряться.
        Свид и Боброк подошли к одной из уличных харчевен. За длинным прилавком быстро орудовали две молодые девицы, быстро готовя лепешки и различную начинку для них. Каждый мог заказать себе лепешку и любую начинку к ней по вкусу. Лепешки были вкусными, а начинка - восхитительной, и у прилавка толклась большая толпа народу, наперебой заказывавшая все новые лепешки. Свид и Боброк заказали себе по лепешке с мясной начинкой и отошли в сторону, чтобы не спеша съесть их и не мешать остальным. Сначала они не обращали внимания на разговоры вокруг, но вдруг Боброк услышал нечто интересное:
        - Все дороги в герцогстве со вчерашнего дня перекрыты! Досматривают всех и вся. Весь груз в телегах перетряхивают! Пока сюда добрался, несколько раз в дороге успели остановить, - жаловался своему собеседнику стоящий рядом какой-то грузный человек, по виду торговец.
        - В страже говорят, что из замка сбежали из-под ареста два государственных преступника, которых должны были отправить на королевский суд. Поскольку дело это государственной важности, дороги будут перекрыты, и все без исключения будут досматриваться, - ответил второй торговец. - Герцог даже распорядился усилить стражу варяжской гвардией, которая неделю назад прибыла от короля. Мыслимо ли - привлекать гвардию к сторожевой службе? Но это еще не все. По городу идут и множатся слухи, что предводитель варягов Ингварь, который лично прибыл с отрядом варягов к герцогу, не то умер, не то убит в ссоре с кем-то. Похоже, дело и впрямь очень серьезно, если герцог решился задействовать варягов.
        - В досмотрах везде участвуют варяги. Досматривают всех, кто движется по дорогам в любую сторону. Всех, кто кажется им подозрительным, они арестовывают и куда-то увозят. Со мной следовало несколько торговцев, и если меня в конце концов пропустили, то двоих схватили. Уж и не знаю, чем они вызвали у них подозрения…
        Боброк обернулся к Свиду и понял, что он тоже внимательно слушает этот разговор. Пригласив знаком следовать за ним, он отвел его в сторону, чтобы никто не мог услышать их.
        - Город нам теперь не покинуть, - сказал он. - Рано или поздно мы будем схвачены дозорами - без сомнения, они хватают всех, кто чем-то напоминает нас, чтобы удостовериться в их личности. В этих условиях нам герцогство будет покинуть невозможно. Придется где-то переждать тревожное время, пока поиски не прекратятся, и дозоры не будут сняты. Можно не сомневаться и в том, что и дома в городе скоро будут обысканы. Поэтому сейчас важно найти какое-либо подходящее укрытие до ночи. После выставления ночной стражи сделать это будет весьма непросто, и любой патруль может нас задержать.
        - Что же ты предлагаешь? Ведь на нас сейчас облачение воинов, и нам невозможно будет смешаться с толпой горожан. А появление незнакомых воинов на постоялом дворе или в гостинице будет весьма подозрительным, и их хозяин может на нас донести.
        - Самое лучшее, что можно сейчас сделать - это избавиться от доспехов, и от оружия тоже. А потом поискать поденную работу, которая позволит нам переждать где-нибудь несколько дней.
        - Согласен. Кстати, недалеко от площади я заприметил заброшенное здание, пострадавшее от пожара. По всей видимости, в нем никого нет. Там мы и сможем спрятать наши доспехи.
        Свид и Боброк отправились на поиски дома. Вскоре его удалось найти. В одном из узких переулков стоял заброшенный двухэтажный дом, слегка накренившись в одну сторону. Крыша была лишена черепицы, сверху чернели сгоревшие стропила. Но огонь не пошел дальше чердака и второго этажа, поэтому первый этаж уцелел. Дверь была выбита и стояла тут же, прислоненная к стене. По всей видимости, пожар в доме случился недавно, и обгоревшее дерево все еще было покрыто пеплом. Сильно пахло чем-то жженым и горелым.
        - Вот он. Зайдем в него, - сказал Свид. Он осмотрелся вокруг, но переулок был безлюдным. В нем больше не было жилых домов - остальные четыре здания, составлявших переулок, были нежилыми, и, скорее всего, предназначались под склады или амбары. Свид нырнул в дверной проем, за ним скользнул Боброк. Они оказались в большом холле. Дом когда-то был весьма богатым, и еще сохранил некоторые следы былого убранства. Холл был обшит темными панелями. В углу виднелся огромный камин, согревавший своим огнем хозяев дома. С одной стороны холла наверх вела лестница. Холл был пуст, и изо всей мебели в нем сохранился только сломанный резной стул, да низкая скамья.
        - Хороший дом был когда-то, - заметил Боброк. - Но в нем надолго оставаться нельзя. Скорее всего, стража будет обыскивать все дома, а уж заброшенный дом никак не останется без ее внимания. Они отлично знают, что у нас нет возможности покинуть герцогство, поэтому мы будем вынуждены скрываться в городе или замке. Герцог, очевидно, понял, что мы слышали его разговор с Ингварем, и если выпустить нас живыми, о его предательстве будет известно сторонникам Серварда. И это может иметь для него самые плачевные последствия. Поэтому он сделает все, чтобы нас найти. То, что мы так легко смогли покинуть замок, скорее всего, было всего лишь следствием неразберихи в гарнизоне, вызванной нашим бегством и убийством Ингваря. Но сейчас дозоры усилены, и проскочить через них уже не представляется возможным.
        Боброк и Свид сняли перевязи с оружием и сбросили броню. Перетянув доспехи ремнями, они спрятали их вместе с оружием под полом, предварительно отодрав от пола две доски. Выкопав в земле углубление, они закопали доспехи в землю, после чего вернули половицы на место. Теперь даже самый тщательный обыск не смог бы найти их снаряжение. Из оружия Свид оставил себе тонкий и длинный кинжал, отобранный у стражника в замке, а Боброк - засапожный нож. В простой одежде они теперь были похожи на обычных горожан.
        Покинув дом, они вернулись обратно на базар. Затерявшись в пестрой толпе, они оказались в самой гуще торгов. Вскоре их внимание привлек один из торговцев, о чем-то ожесточенно спорящий с другим купцом. Подойдя ближе, они услышали ругань торговца:
        - Ты мне дрянь подсунул! Что за товар у тебя такой, что рассыпается в руках? Кто мне теперь возместит убытки? Передай мне такой же, или отдай мне его стоимость!
        - Ты сам в этом виноват! Товар тонкий, требует деликатного обращения. А ты его сам сломал своими лапищами. Тебе ли, неуклюжему кабану, возмещать тебе его стоимость?
        Свид оказался поблизости от торговца. То, что он увидел, озадачило его. Торговец крутил в руках дорогую подвеску из золота, которая состояла из двух частей и была богато украшена жемчугом и самоцветными камнями. И вот, из-за неосторожного обращения с ней нижняя ее часть отломилась, и теперь украшению требовался ремонт. Однако, украшение выглядело весьма прочным, и сломать его было нелегко. Поэтому торговец явно лукавил, испортив поделку неаккуратным обращением с ней.
        Свид был знаком с ювелирным делом, познания в котором он получил, долгое время работая с мастерами чуди, и смог оценить масштаб произошедшего. Он понял, что им подворачивается случай, который никак нельзя было упускать. Он подошел к торговцу и безразличным взглядом окинул выложенные на прилавке украшения. Затем он перевел взгляд на все еще изрыгающего ругательства торговца, на украшение в его руках, после чего заметил:
        - Ты зря ругаешься, почтенный. Твой товар можно быстро починить, и он будет не хуже нового.
        - Ты кто такой? - завопил торговец. - Видишь, украшение испорчено! Как же я теперь смогу его продать?
        - Я Бойд, мастер золотых дел из Гайнора, а это мой помощник, Дей, он тоже является мастером золотых дел. Сделать его для нас нет ничего проще. Если у тебя найдется набор инструмента, то я берусь исправить твое украшение. Его можно сделать за один день, и я за работу возьму недорого - золотую монету. Могу сделать и многое другое по твоему заказу.
        - Как же, найдется. Был у меня ювелир, но он давно уже перешел в гильдию, а его инструмент остался у меня. Что ж, попробуй тогда, сделай. Если ты сумеешь сделать - я не только заплачу тебе золотую монету, но и дам тебе другие заказы. Но если ты окончательно погубишь товар - заплатишь золотую монету сам. Мой управляющий проведет тебя ко мне в дом, там ты получишь нужный инструмент и материалы.
        - Согласен. Я восстановлю твое украшение к вечеру.
        - Ступай. Эй, Олаф, проведи их в мой дом. Возьми это украшение и отдай им инструмент моего мастера, а также все, что потребуется для работы, пусть они его приведут в порядок.
        Свид и Боброк проследовали вслед за управляющим. Тот провел их к богатому трехэтажному дому, который был выстроен на одной из центральных улиц города. Олаф отвел им одну из комнат в доме, в которую тут же был принесен весь необходимый для работы инструмент. Работа закипела. Когда купец вечером вернулся домой, у него не было повода для жалоб - работа Свидом была выполнена настолько хорошо, что невозможно было найти место излома, и дорогое украшение выглядело как новое. Купец довольно кивнул и протянул Свиду не одну, а две золотых монеты.
        - Работа выполнена отлично. Но сможешь ли ты сделать с украшения еще несколько копий? Они пользуются спросом, и я не поскуплюсь на их оплату.
        - Я возьмусь за эту работу. Но мы прибыли сюда в торговые дни всего лишь затем, чтобы поискать здесь нужные нам товары, и не планировали оставаться здесь надолго. Поэтому нам негде работать.
        - Оставайтесь тогда в моем доме и работайте в этой комнате. Все необходимое для работы вы получите.
        Когда все было оговорено, хозяин покинул комнату, а Свид и Боброк занялись выполнением нового заказа. Так, в трудах прошел весь оставшийся день. Но на следующий день спокойствие было нарушено приходом солдат герцога. Как и предвидел Боброк, когда меры по перекрытию выходов из города и дорог не дали результата, герцог распорядился обыскать все дома в городе, невзирая на статус и положение их хозяев. Пришли с обыском и в дом купца. Рано утром раздался стук в дверь дома.
        - Я королевский коннетабль. Мы ищем государственных преступников, сбежавших из-под ареста из замка. Мы должны обыскать ваш дом, чтобы убедиться, что они не скрываются у вас, - сказал голос из-за двери.
        - У меня в доме нет посторонних, - послышался голос хозяина дома. - Вы можете пройти в дом и убедиться в этом.
        Послышался шум шагов, - солдаты во главе с коннетаблем вошли в дом и стали осматривать все комнаты. Дверь в мастерскую, где трудились Свид и Боброк, была открыта, и на ее пороге появился высокий человек в богатых одеждах в сопровождении солдат и хозяина дома. То был сам королевский коннетабль.
        - Кто это такие? - спросил он у купца, подозрительно всматриваясь в занятых работой людей.
        - Это мастера золотых дел, они работают над моими заказами, - ответил тот.
        Свид и Боброк, встав, поклонились коннетаблю.
        - Откуда же вы, и к какой гильдии вы принадлежите? - продолжал свой допрос коннетабль.
        - Мы прибыли из Гайнора, где являемся участниками гильдии ювелиров, и приняли здесь предложение выполнить крупный заказ. Я Бойд, мастер золотых дел, а это мой помощник, Дей, который тоже является мастером золотых дел.
        Коннетабль посмотрел на хозяина, ожидая подтверждения слов Свида. Тот все охотно подтвердил, чем рассеял все сомнения коннетабля. Королевский чиновник был удовлетворен данными ему разъяснениями и увел своих солдат. Обыск закончился, и посетители удалились.
        Но прошло не менее двух недель, пока Свид и Боброк смогли закончить заказ. На деле работа шла куда быстрее, но им важно было как можно дольше протянуть время, поэтому им приходилось делать вид, что выполнение заказа занимает у них гораздо больше времени, чем требовалось в действительности. Свид оказался искусным мастером, а Боброк - весьма умелым учеником, поэтому работа спорилась. Выбираясь в свободное время на рынок и в таверны, они знакомились с городскими новостями и слухами. Наконец, по всей видимости, герцог убедился в бесплодности предпринятых мер. Беглецов не смогли найти как в замке, так и при тщательном обыске домов в городе; бесполезными оказались и заставы на дорогах. Беглецы исчезли, как будто растаяв в воздухе. Было очевидно, что они успели проскользнуть незамеченными, и теперь, вероятно, уже покинули герцогство. И герцог распорядился снять заставы и отозвать солдат в город. Как только об этом стало известно Боброку со Свидом, они стали собираться в путь. Заказ был закончен и передан купцу. Тот оказался чрезвычайно довольным работой, и, щедро вознаградив мастеров за нее, предложил им
выполнить другие заказы. Но Свид вежливо отклонил предложение хозяина.
        На следующий день Свид и Боброк покинули дом купца и стали собираться в дорогу. Остановившись в одной из гостиниц города, они решили выехать в Гайнор вечером. В дорогу были куплены два отличных коня, седла, переметные сумки с кое-какими припасами. Наконец, когда все было готово, они незадолго перед закрытием городских ворот и выставления ночной стражи выехали из города с группой других путников. Дороги были свободны, и они смогли без препятствий передвигаться по герцогству. По пути им встречалось немало постоялых дворов и харчевен, так что ехать было достаточно комфортно. На второй день пути они завернули в небольшое селение, лежащее в стороне от главной дороги, чтобы сделать остановку и дать отдых усталым коням в придорожном постоялом дворе. Селение было весьма небольшим, правильнее было бы его назвать деревней - оно состояло всего из десятка домов, в котором проживало не более трех десятков общинников. На его окраине расположился обширный постоялый двор, готовый предоставить свой кров всем путникам, нуждающихся в нем. Привязав у коновязи коней, Свид и Боброк вошли вовнутрь. Внутри уже было
множество гостей, и зал был почти полон. Свид и Боброк заказали себе еды и питья и сели в угол, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Когда им принесли заказ, они принялись за еду. Но они не видели, как внимательно на них смотрел какой-то человек, сидящий за соседним столом. Через некоторое время он поднялся и направился к солдатам, обедавшим у противоположной стены. Подойдя к ним, он им о чем-то прошептал. Тем временем, отдохнув и пообедав, расплатившись за обед, Свид и Боброк отправились к коновязи, чтобы отправиться в дальнейший путь.
        - Стойте! - сказал сзади них чей-то властный голос.
        Они обернулись и увидели сержанта и двух сопровождавших его солдат. Позади них прятался какой-то человечек.
        - Ты Боброк? - спросил Боброка сержант.
        - Нет, я Бойд из Гайнора, - ответил Боброк. - Мы простые мастера золотых дел и возращаемся домой из Гвена после торгового дня.
        - Бойд ты или не Бойд, но я должен арестовать вас обоих и препроводить вас в замок к герцогу для установления вашей личности, - сказал сержант. - Скорее всего, вы и есть те самые мятежники, которых разыскивают уже две недели. Ступайте за мной!
        Боброк быстро осмотрелся вокруг. Его взгляд упал на тощего человечка, который продолжал крутиться вокруг воинов. Внезапно он узнал его. Это был один из слуг, который в замке приносил им еду в комнату в замке, когда они были заперты в ней. Как он оказался здесь, на постоялом дворе - оставалось лишь гадать. Он понял, что сержант теперь не поверит ни единому их слову, и они будут возвращены в замок. Надо было действовать, но для этого необходимо было выиграть время.
        - Простите, ничего не понимаю… - протянул он, встав к коновязи и заложив руки назад. Рука его скользнула за спиной за пояс. Он нащупал ножны ножа и вытащил блестящее лезвие - за что вы хотите нас арестовать? Мы обычные мастера, в Гайноре нас ждут заказчики…
        - За мной, живо! - гаркнул сержант, потеряв терпение, и заорал сопровождавшим его солдатам. - Эй, вы, ведите их на постоялый двор!
        - А ты, - обратился он к человечку. - Беги и позови остальных солдат!
        Вдруг Боброк крутанулся на месте, в его руке оказались поводья коня, - он их успел отрезать, когда стоял к ним спиной. Отвязывать их было уже некогда. Вскочив на коновязь, он на глазах ошеломленных солдат единым махом перескочил в седло. Перерезанными оказались и поводья коня Свида. Свид все тут же понял. Вслед за Боброком он мгновенно оказался в седле. Солдаты еще ничего не успели предпринять, но сержант оказался сообразительнее своих подчиненных. Выставив вперед алебарду, он решительно побежал вперед, стремясь пропороть живот коню Боброка, чтобы не дать ему уйти. Но Боброк дернул в сторону поводья, заставляя коня резко осадить. Когда конь повернулся боком к сержанту, он нанес ему столь мощный удар стременем, как кастетом, что тот отлетел на добрую сажень в сторону. После этого Свид и Боброк пустили своих коней во весь опор, стремясь уйти от погони. Покидая двор постоялого двора, Боброк увидел, как из широкой двери залы выбежали еще несколько воинов, а за ними последовала толпа любопытствующих. Одни кинулись к упавшему сержанту, а другие побежали к коновязи, чтобы организовать погоню за
сбежавшими беглецами. Пользуясь преимуществом во времени, всадники успели получить значительную фору в расстоянии. Выскочив на главную дорогу, они направились в сторону широкой и ровной долины, стремясь уйти как можно дальше. Но вскоре вдалеке показались темные фигуры - то была погоня. Всадников было не меньше десяти, так что теперь возникла опасность, что их могут попытаться захватить в клещи. Не имея при себе практически никакого оружия, не считая кинжала и ножа, беглецы не имели никаких шансов в схватке против хорошо вооруженных всадников. Вскоре отряд преследователей разделился надвое - действительно, их пытались охватить с двух сторон. Сидя на свежих и отдохнувших конях, они медленно, но верно нагоняли беглецов, едущих на усталых лошадях. Наконец, они приблизились настолько, что преследуемых можно было без труда достать стрелой из лука. Но, по всей видимости, воины не имели такого приказа, стремясь захватить беглецов живыми. Тем временем кони в бешеной скачке достигли края долины. Впереди блеснул серп реки, и Свид с Боброком придержали коней на высоком обрыве берега. Перед ними расстилалась
могучая река, неспешно катящая свои воды вдаль. Обрыв был настолько высоким, что водная гладь реки виднелась где-то далеко внизу. От обрыва начинался песчаный пляж, но у самого берега как клыки торчали острые камни. Но другого выбора не было. Позади них скакали многочисленные враги, готовясь схватить их, а впереди путь отрезала река. Свид молча посмотрел на Боброка, и тот в ответ согласно кивнул. Кони были пущены во весь опор, и, доскакав до края обрыва, они прыгнули с берега. Пролетев вперед несколько саженей, они полетели вместе со своими всадниками вниз и упали в воду. В этот момент на берегу показались конники. Не решаясь поступить таким же образом, они беспомощно толклись на берегу. Среди них оказался и сержант.
        - Десять золотых монет тому, кто первый сумеет догнать мятежников! - крикнул он.
        Воины долго не могли решиться. Между тем, беглецы, вынырнув из воды, плыли на конях уже на середине реки, приближаясь к противоположному берегу.
        Наконец, двое из воинов отделились от толпы и на всем скаку прыгнули с берега. Но всего их искусства не хватило, чтобы благополучно добраться до реки, и, не долетев до нее с пару саженей, они со своими конями со всего маху грянулись на торчащие из-под воды камни. Остальные же, видя страшную участь смельчаков, не решились последовать их примеру. Постояв на обрыве с минуту, весь отряд направился вдоль реки, чтобы найти брод ниже по течению.
        ЭДЕЛЬСТАН
        Эдельстан был немало удивлен, увидев прибывших в его замок двоих всадников. Одежда их была грязна, изорвана в клочья, а сами они были изнеможены долгой дорогой и бешеной скачкой. То были Боброк и Свид. Но он сразу понял, в каком состоянии находятся путники.
        - Вы утомлены долгой дорогой, - сказал герцог, выслушав короткий рассказ об их приключениях. Вам сейчас нужен отдых, после которого я охотно выслушаю вас. А сейчас вас мои слуги отведут в ваши комнаты, где вы сможете отдохнуть и освежиться. Там же вы найдете и новую одежду замен старой.
        Когда путники отдохнули, Эдельстан прислал слуг с приглашением к трапезе. Свид с Боброком последовали вслед за дворецким, который провел их в малую гостиную, где уже был накрыт ужин.
        Большая комната освещалась большим очагом и несколькими светильниками, расставленными на столах. Широкий и массивный стол, стоящий в середине комнаты, был уставлен разнообразными блюдами. За ним сидел сам хозяин замка. Рядом сели и Свид с Боброком.
        - Никогда не мог подумать, что Магуэн примет сторону узурпатора королевского трона и предаст того, кому трон принадлежит по праву, но теперь случилось то, что случилось. Магуэн, как видно, дал вассальную клятву незаконному королю, а точнее - регенту трона. Варяги и королевский коннетабль, очевидно, прибыли для размещения в Гвене постоянного гарнизона и установления в городе королевской власти. Теперь, когда о его предательстве стало известно, самое важное теперь - это уведомить об этом Серварда. Очевидно, тинг теперь не будет иметь никакого веса - большинство в нем будут теперь составлять сторонники регента, а на нашей стороне осталось лишь несколько мелких баронов. Теперь все складывается не в пользу Сервада. Но все может измениться, если Ингварь взаправду убит. Если наемники откажутся поддерживать узурпатора, то королевский двор останется без надежной военной силы. Дело в том, что двое маршалов являются сторонниками Серварда, поэтому большая часть армии королевства может оказаться также на его стороне. Те войска, что остались у узурпатора - весьма ненадежны, и их лояльность до поры до времени
обеспечивала лишь варяжская гвардия. Все, на что может опереться трон в возможном конфликте с Сервардом - это гарнизоны городов и личные отряды сторонников Турмода. Так что если мы и проигрываем по числу наших сторонников в тинге, то большинство армии на нашей стороне. Такой аргумент будет весьма весомым, и не позволит узурпатору открыто пойти против Серварда. Два раза на него уже организовывались покушения, но пока все было тщетно. Будто змея, Турмод ищет повода ужалить Серварда. С другой стороны, сам Сервард хочет решить все дело миром. Конечно, в таком случае Турмоду придется уйти, но это будет для него почетной отставкой. Через две недели в королевском дворце соберется Большой тинг, на котором будет обсуждаться ряд важных вопросов. В нем буду присутствовать и я. Поэтому вы можете побыть гостями в моем замке на все то время, пока не начнется королевский тинг. Сегодня же я отправлю послов к Серварду, с которыми извещу их о предательстве Магуэна и возможной смерти Ингваря. А дальше - будь что будет!

* * *
        Спустя две недели из ворот замка герцога выехал большой отряд. В его главе ехал сам герцог в доспехах, украшенными золотой насечкой и рельефными накладками. За ним длинной колонной ехала большая свита. Несмотря на то, что в ней не было необходимости, она была нужна для того, чтобы дать возможность Боброку и Свиду безопасно добраться до королевского замка. Сами они ехали среди нее под видом простых воинов. На обоих был одет кольчужный доспех, на голове - глубокие бацинеты[23 - Бацинет - глубокий шлем, как правило, сильно заостренный кверху и часто снабжаемый кольчужной бармицей. Если у бацинета не было забрала, то лицо в нем оставалось открытым.] с широкими наносниками. Помимо этого, кольчужная бармица была застегнута под подбородком, закрывая нижнюю часть лица. Облаченных таким образом, их теперь было затруднительно узнать даже вблизи. Отряд благополучно проехал через весь северный остров и достиг южной оконечности острова, где располагалась королевская резиденция. Это был весьма большой город, рассеченный надвое большой рекой. По двум ее берегам широко разлеглись обширные городские кварталы,
окруженные вокруг протяженной стеной и валом. В середине реки имелся длинный остров, который был связан с обоими берегами реки многочисленными каменными мостами. Именно на этом острове и располагалась королевская резиденция. Герцог и его свита проехала через ворота Башни хлебопеков, расположенной на правом берегу реки, и проследовала через весь город к королевскому дворцу. Улицы здесь были весьма узкими - руками, разведенными в стороны, иногда можно было достать стены противоположных домов, при этом верхние этажи нависали над нижними, отчего на улицах было темно. Но город был весьма многолюдным и жизнь в нем била ключом. По улицам хаотично передвигались многочисленные пешеходы, повозки, здесь можно было видеть все слои населения - начиная от знатных патрициев и заканчивая нищими калеками и оборванными карманниками, сновавшими тут же, в толпе. Множество зевак наблюдало за вновь прибывшими в город. Не осталось незамеченным и появление в нем герцога с богатой свитой, что вызвало в толпе многочисленные пересуды и кривотолки. Проезжая по мосту, Свид был немало удивлен своеобразием здешних мостов. Прямо на
их проезжей части лепились многочисленные лачуги, лавки - мосты здесь служили не только переправой через реку, но и были одновременно и жильем и торговыми рядами. Тут же, у каменных парапетов рядом с ними швартовались многочисленные лодки, так что мосты, помимо прочего, были еще и причалами. Проехав через мост, путники оказались перед королевским дворцом. Остров был весьма обширным, и занимал всю середину реки, поднимаясь над рекой большим холмом. На самом возвышенном его месте был выстроен большой королевский дворец, представляющий собой мощный замок. Сердцем его было огромное четырехугольное здание со внутренним двором. Снаружи замок был обнесен высокой стеной с круглыми башнями. Там же, на острове, расположились квартала домов высших чиновников и патрициев, и на нем же находился один из домов герцога. Дом герцога оказался большим двухэтажным зданием, обнесенным высокой стеной.
        Долгое путешествие путников закончилось, и теперь они могли отдохнуть после утомительного пути. Большой тинг должен был начаться через два дня, и в город постоянно прибывали владетели многочисленных феодов со всех островов королевства, чтобы принять участие в нем. Многочисленные зеваки столпились на дорогах и мостах, обсуждая прибывающих аристократов в богатых одеждах и с блестящей свитой. А те, не обращая никакого внимания на толпившуюся кругом чернь, прокладывали конями дорогу впереди себя.
        Вечером в королевском дворце был дан большой пир, на который собрались, как сторонники королевской партии, так сторонники Серварда. Территория дворца была объявлена местом, где вся вражда должна быть оставлена за его башнями, и враги должны были собраться за одним столом. Это перемирие действовало на все время большого тинга. Благодаря нему Свид и Боброк могли беспрепятственно прибыть на пир, не опасаясь того, что их кто-нибудь из врагов сможет опознать. Эдельстан также отправился на этот пир, сопровождаемый почти такой же пышной свитой, с которой он прибыл в город. В качестве его оруженосцев с ним были и Свид с Боброком. Дворец в тот день блистал. Ярко освещенный зал принял множество гостей, с любопытством рассматривавших изысканные блюда, расставленные на столе. Пиршественный стол протянулся через весь зал, но с одной стороны он стоял на небольшом помосте, где по праву хозяина пира занял место Турмод. Остальные же расселись за стол по рангу и по званиям. Пиром же руководили распорядитель с жезлом и два его помощника, отводящие каждому гостю место за столом и следящие за сменой блюд. Сверху стола
на почетных местах разместились наиболее знатные гости, ниже расселись гости по старшинству, а также их оруженосцы. Свиду и Боброку указали места в нижней части стола, отдельно от герцога.
        Гости сидели за столом, ломившимся под множеством изысканных яств. Королевские повара оказались на высоте - на столе не было ни одного блюда, похожего на другое, и даже привычные съестные припасы были приготовлены до полной неузнаваемости. За столом шел общий разговор о предстоящем тинге, и о турнире, который должен был пройти после него. Смех, шутки и звон бокалов проносились над столом. Даже самые непримиримые враги, казалось, забыли о бывших распрях, и теперь смогли найти общий язык. Наконец, пир постепенно стал подходить к логическому концу.
        Турмод поднял бокал:
        - Кто же еще скажет слово о нашем добром королевстве?
        Кто-то поднялся со своего места. То был Магуэн. Он поднял бокал:
        - Я поднимаю этот бокал за нашего сегодняшнего короля, достойнейшего из правителей, которого знало наше королевство! И будем надеяться, что смутное время закончится, и все королевство будет объединено под его рукой. Пусть все его враги растают как снег в теплый весенний день, и воссияет его солнце на нашем небосклоне!
        По рядам сидящих гостей пробежала волна шума. Сторонники короля выражали свое одобрение с тостом, сторонники же Серварда были оскорблены тем, что с ними не собираются считаться, прямо называя их своими врагами. Назревал конфликт.
        - Проклятый предатель! - едва слышно сказал Эдельстан. - Ты дорого заплатишь за свое вероломство!
        Турмод понял, что Магуэн сказал лишнее. И он примирительно сказал:
        - Нет-нет, не нужно ссор из-за каких-то разногласий! Территория дворца - это территория мира, и здесь не место для выяснения споров. Мы все добрые подданные королевства, и все служим его интересам. Давайте же поднимем кубки за согласие и мир в королевстве!
        Пир закончился, после которого начались состязания. Во дворе уже было устроено ристалище, имевшее вид вытянутого четырехугольника, ограниченного барьерами. Гости из пиршественного зала уже спустились вниз, где для них были устроены галереи, а вокруг них уже толпились множество простолюдинов. Горожане и крестьяне из окрестных деревень прибыли посмотреть сюда на редкое зрелище, боясь пропустить такое захватывающее представление. Поэтому многие из них пришли уже ночью или рано утром, занимая наиболее выгодные места.
        В тот день должны были выступить все желающие сразиться на палицах, после этого ожидалось состязание всадников.
        На поле вышли герольды и распорядители турнира. Объявив об открытии состязаний, они представили бойцов, которые должны были сегодня участвовать в схватках. Сразу после этого на ристалище вышли участники турнира, имена которых были объявлены герольдами. На поединок заявилось восемнадцать бойцов. Шесть из них были бойцами из дворцовой стражи, двое горожан, один варяг, а остальные были оруженосцами, прибывшими сюда с патрициями на тинг. Был брошен жребий, и бойцы были разбиты на пары. После этого прозвучал звук трубы, и герольды объявили о выбранных жребием соперников на предстоящий поединок. Бойцы покинули ристалище и стали готовиться к бою. На обычную свою броню они одевали толстый поддоспешник, хорошо защищающий от ударов палицей, а также кожаные оплечья и панцирь. На голову одевался подшлемник, подбитый ватой или волосом, а сверху него - бацинет, не мешающий обзору в бою. Вооружение воинов составляла палица и круглый щит. По условиям боя, если боец терял оружие, он немедленно выбывал из боя, при этом продолжение поединка в случае потери щита допускалось. Бой заканчивался и в том случае, когда
боец оказывался на земле или он касался оружием, щитом или рукой ограды, окружающей ристалище.
        Наконец, все было готово, и герольды объявили о выходе на ристалище первой пары бойцов. Один из них был оруженосцем, а его соперник был воином из дворцовой стражи. Прозвучали трубы, и воины бросились в бой. Воины были умелыми бойцами, и их палицы долго не могли поразить соперника. Все удары неизменно отражались щитом или парировались оружием. В полной тишине были слышны только удары оружия по щитам. Вдруг оруженосец сделал обманное движение, его соперник тут же поднял щит, чтобы отразить удар. Но оруженосец тут же развернулся на месте, в воздухе мелькнула палица и сбила противника с ног. Ряды со зрителями взревели - противник был повержен, и, согласно условиям турнира, выбывал из состязаний. Оруженосец понял руку, приветствуя зрителей, на что те ответили овацией и одобрительными криками, затем помог поняться своему сопернику и покинул ристалище. Герольды объявили о его победе и вызвали на поле следующих соперников. Ими были варяг и горожанин. Бой начался. Но варяг был настолько сильнее своего противника, что тот мог только отступать назад, отражая сыплющиеся на него со всех сторон удары варяга.
Наконец, его палица после неловкого выпада была выбита из рук сильным ударом, а он сам прижат к барьеру ристалища, задев его спиной. На этом поединок закончился. Безусловным победителем поединка был объявлен варяг. Приветствовав аплодирующих ему зрителей, он также покинул ристалище. Так выходили на поле пара за парой. Одни проигрывали и выбывали из состязаний, другие же становились победителями. Наконец, в финале сошлись в поединке два бойца - то был варяг и оруженосец. Когда они встали друг напротив друга, зрители были удивлены тем, как они похожи друг на друга - одинакового роста, веса и даже одного цвета волос. С большого расстояния они казались близнецами. Сходство усиливалось еще и тем, что они были облачены в похожие доспехи и держали в руках одинаковые палицы и круглые щиты. Бой начался. Удар следовал за ударом, которые неизменно отражались щитами или парировались. Вдруг варяг подсел под удар палицы противника и ударил противника умбоном щита. Оруженосец успел отскочить назад и удержался на ногах. В ответ он тут же нанес мощный удар по щиту варяга, и тот вылетел у него из руки. После этого он
тут же контратаковал противника, тесня его ударами оружия. Но тот был умелым и бывалым бойцом. Лишившись щита, он продолжал вести бой с одной палицей. Казалось, потеря щита даже освободила его от лишнего груза, и он стал двигаться еще быстрее и проворнее. Наконец, оруженосец сделал ошибку - он сильно выдвинул вперед ногу и перенес вес тела на нее. Варяг умело подсек противнику ногу, и тот упал на землю. Победа была засчитана варягу. Герольды объявили об этом, и варяг встал в середину поля, приветствуя неистово рукоплещущих зрителей. Рядом с ним выстроились распорядители и герольды, чествуя победу варяга. На его голову в качестве приза был возложен золотой венок, после чего, победитель, обойдя ристалище по кругу, под аплодисменты покинул его.
        Начались конные состязания. Сражения конных бойцов и стрелков предполагалось провести в продолжение турнира, который должен был состояться после тинга, а в тот день всадники должны были показать свое умение управляться с оружием и конями. На ристалище были установлены различные цели, которые всадники на всем скаку должны были собрать их на свое копье или сбить их. Один за другим всадники выезжали на ристалище, показывая на нем свою ловкость. Наиболее умелые бойцы были также награждены золотыми венками. После этого все участники конных состязаний сделали круг почета и покинули ристалище через ворота. На этом турнир в тот день закончился. Герольды объявили об окончании турнира и пригласили зрителей присутствовать на состязаниях, которые должны были состояться после Большого тинга.

* * *
        Тинг начинался уже с утра. В тот день во дворе и холле королевского замка было особенно многолюдно. Туда постоянно стекались, как многочисленные участники тинга, так и приглашенные лица. Большой тинг проходил в главной зале замка, расположенной в правом крыле замка. Это было большое, круглое в плане помещение с темными стенами. Над головой куполом поднимался высокий потолок, искусно расписанный фресками. Вокруг стен залы уступами шли деревянные скамьи, предназначенные для членов тинга. В двух местах их кольцо прерывалось - с одной стороны для входа в залу, а с другой была устроена высокая трибуна для кресла короля. Высоко над скамьями был устроен большой балкон, на котором могли присутствовать приглашенные лица, пожелавшие присутствовать на тинге.
        В девять часов утра зал начал заполняться людьми. Проходя в зал, они занимали свои места на скамьях. Балкон также был полон зрителей - Большой тинг проходил редко, раз в пять лет, и он был особенно интересен всему королевству. Боброк тоже занял свое наблюдательное место на балконе. С его места был очень хорошо виден весь зал, и можно было разглядеть все происходящее в зале. К своему месту прошел и Эдельстан. Наконец, зал был заполнен. Полог за трибуной раздвинулся, и на нее вышли королевские телохранители, сенешаль[24 - Сенешаль - как правило, одна из высших должностей при королевском дворе. Сенешаль вершил суд, вел дела двора и мог командовать королевскими войсками.] и королевская свита, которые также заняли свои места. После этого полог отодвинулся вторично, и на трибуну вышел сам король в сопровождении регента. Король оказался худосочным подростком лет двенадцати, одетым в красную бархатную одежду с серебряными вертикальными полосами. На голове была надвинута шляпа из того же материала, украшенная большим пером. На его шее блестела драгоценными камнями массивная золотая цепь. В
противоположность ему, регент был облачен в черную одежду, и голова его оставалась непокрытой. Король сел в свое кресло, а за ним встал регент, готовый прийти ему на помощь при решении тех или иных вопросов. Турмод наклонился к нему и что-то ему прошептал. Малолетний король кивнул в ответ, давая свое согласие на начало тинга. После этого Большой тинг был объявлен открытым.
        Поначалу на нем обсуждались многочисленные вопросы земель и налогов, которыми облагались их владельцы, а также размеры торговых пошлин. После окончания этого обсуждения слово взял Турмод:
        - С высочайшего позволения короля мы собрали Большой тинг, на который съехались достойнейшие со всех концов нашего королевства. Всех здесь мы сейчас можем видеть здесь, в зале. Ранее Большой тинг собирался по более простым и незначимым вопросам, но сейчас он был призван для того, чтоб обсудить вопросы, касающиеся судьбы нашего королевства.
        Над нашим государством сгущаются тучи. Поколеблены его основы - незыбленность королевской власти. В западных провинциях обосновался Сервард, который сейчас претендует на трон, оговаривая свое право на него согласно старшинству. Но всем известно, что по завещанию старого короля трон был передан нашему сегодняшнему королю. Сейчас мы собрались здесь, чтобы обсудить вопрос о том, как прекратить это противостояние. Тут, в зале тинга, находится немало сторонников Серварда. Мы приглашали в тинг и самого Серварда, но он предпочел прислать вместо себя своих представителей.
        От лица короля мы предлагаем прощение всем мятежникам и возвращение всех провинций под королевскую власть. Всем им король гарантирует сохранение их земель и доходов при условии принесения ему вассальной клятвы и роспуска войск. При этом они смогут сохранить небольшие личные дружины. Король обещает быть милостивым к ним, и в случае повиновения королевской воле участие в мятеже будет предано забвению, за исключением тех, с кем король решит поступить по своему усмотрению. Если же мятежники будут продолжать упорствовать в своем намерении, то королевские войска разрушат их замки, а их владения будут отобраны в казну. Решайте же, какое выбрать вам решение, и мы готовы выслушать его здесь, на тинге.
        По рядам пробежало волнение. Многие из присутствующих были возмущены таким «предложением», содержащим прямые угрозы и требование капитулировать. Перешептываясь, сторонники Серварда обсуждали слова Турмода. Наконец, со своего места поднялся Эдельстан:
        - От лица Серварда, которого я здесь представляю, мы можем сказать, что нас не устраивает твое предложение. Со своей стороны, мы готовы выдвинуть свои условия, и они будут следующими: Первое. Сервард готов не претендовать на королевский трон, но ты, Турмод, должен будешь уйти с поста регента. Твое управление не устраивает в королевстве очень многих, и твой уход уже предопределен. Вместо тебя первым лордом королевства должен будет стать Сервард. Тебе же гарантируется сохранение твоих земель, в которые ты беспрепятственно сможешь удалиться после отставки. Но никаких постов при дворе ты больше занимать не будешь. Второе. После выполнения первого условия все владения сохраняются за их владельцами, и армия Серварда будет распущена. После чего ее солдаты перейдут в королевскую армию. При этом маршал и все офицеры его войска сохраняют те же должности и содержание в королевской армии. Все прочие же соратники Серварда также должны войти в состав королевского двора. Вот наши условия. Не думаю, что эти условия будут тяжкими для короля, но они безусловны для тебя, Турмод. В случае того, если ты решишь
развязать против нас войну, Сервард, безусловно, будет бороться уже за сам королевский престол, и, в случае его победы, условия не будут столь мягкими для тебя.
        Турмод был рассержен:
        - Если вы не желаете подчиниться воле короля, то мы будем вынуждены обратиться к нашим войскам, а также задействовать варяжскую гвардию, чтобы образумить непокорных и привести их в повиновение.
        С места вдруг поднялся высокий воин в богатой одежде варяжского кроя и красном плаще. Негромким, но уверенным голосом он сказал:
        - Ингварь, наш конунг[25 - Конунг - высший правитель у варягов, являвшийся также предводителем войска.], присягал на службу королю. По его зову мы прибыли сюда и честно служили под его началом. Но он теперь убит, а новый конунг еще не выбран. Мы же подчиняемся воле только нашего конунга, но не твоим приказам, Турмод! Пока не будет выбран новый конунг, ни о какой службе королю не может быть и речи.
        - Так в чем же дело? - бросил ему в ответ Турмод. - Выберите же себе нового конунга и продолжайте нести службу.
        - Конунг может быть выбран из владетельных ярлов[26 - Ярл - один из высших варяжских титулов, означающее также сословие знати. Нередко являлись доверенными лицами конунга и осуществляли его власть на местах.] наших земель. Новый тинг соберется только весной, где ярлы и выберут нового конунга. А пока мы прекращаем службу королевству. Мы давали вассальную клятву нашему конунгу, но не королевству. Только он может решить, нести ли в дальнейшем службу королю, или нет.
        - Неужели у вас нет никого, кто заменил бы конунга? - завопил Турмод.
        - Нет, можно только выбрать только нового, и мы подчинимся только его решению, - с достоинством ответил варяг.
        - Вам была заплачена вся сумма, которую запросил Ингварь! Так отрабатывайте же хотя бы заплаченное!
        - Ты лжешь. Мы уже два месяца как не получали нашу плату. Хотя бы по этой причине мы не обязаны нести службу королевству.
        - Если дело обстоит только за этим, вы получите ваше золото из казны сегодня же.
        - Ты только вернешь нам долг. Но дальше служить мы тебе не обязаны.
        - Хорошо, тогда я нанимаю всех желающих служить королевству, и каждый из них должен будет принести клятву непосредственно королю. Те, кто не пожелает наниматься, могут отправиться на этой же неделе к себе домой. Их здесь больше ничего не держит.
        - Никто из варягов не пойдет к тебе, по крайней мере, до выборов нового конунга. Сегодня же мы все прекращаем нашу службу, и завтра же покидаем твое королевство. И дело вовсе не в твоем золоте. Хоть мы и служили тебе по найму, но многие воины уже недовольны тем, что нас вынуждают действовать заодно с нашими северными соперниками, а сейчас готовы ввязать нас в ненужную нам войну с Северным и Южным пределом. До этого мы были связаны с клятвой Ингварю, действовашим в своих интересах, но с его гибелью мы уже ничем не обязаны. Поэтому и с новым конунгом мы вряд ли вернемся к тебе на службу. Это все, что я хотел тебе сказать.
        Варяг развернулся и вышел из зала, оставив в крайней растерянности Турмода. За ним вышли остальные варяги, присутствовавшие на тинге.
        Поступок варяга оказался жестоким ударом для Турмода. Он растерялся, не зная, что делать. Но он быстро пришел в себя. Он выпрямился:
        - Будет ли служить варяжская гвардия или нет - это не так важно. Войска наши сильны, и армия Серварда им значительно уступает в силах. Не советую вам вступать в конфликт с королевским двором. Призываю вас к благоразумию и предлагаю поступить вам так, как предлагает король. Тогда он будет милосерден к мятежникам.
        - Для тебя сохранение власти значит больше, чем судьба королевства, - ответил ему Эдельстан - Ведь Сервард должен был стать королем по старшинству, но он тебе никогда бы не доверил бы пост, который ты занимаешь сейчас, зная всю твою двуличность. А значит, при нем ты никогда не получил бы и малой толики власти.
        - Наш король стал королем по завещанию старого короля, в котором он назначил его своим наследником, а Серварду согласно нему всего лишь предстояло унаследовать герцогство на западном острове королевства. Я был им назначен регентом до достижения королем совершеннолетия. Королевская воля незыбленна, а значит, вам остается подчиниться его слову.
        - Серварду было известно, что король его в своем завещании передал власть как старшему сыну. Завещание это было зачитано и скреплено в присутствии первых лордов королевства его личной печатью и передано на хранение в королевскую сокровищницу. После неожиданной смерти короля завещание было вскрыто в отсутствие Серварда, когда он находился в своих землях, и королем был назван его брат. Таким образом, завещание это подложно, а ты незаконно захватил власть, управляя малолетним королем как марионеткой.
        - Все это ложь! - воскликнул Турмод. - Завещание было вскрыто в тот же день, где оно хранилось в запечатанной и охраняемой комнате. На завещании стоит личная печать и подпись короля, что удостоверяет его подлинность. Поэтому король стал им по праву. И теперь вам остается подчиниться его воле или покориться силе.
        - Мы не сможем договориться с тобой, Турмод, - устало ответил Эдельстан. - Ты незаконно узурпировал власть в королевстве, и теперь хочешь подчинить всех в королевстве своей власти. Мы не принимаем твоих условий и возвращаемся в свои земли. Теперь будь что будет. Сервард, если бы ты со своими наемными убийцами не пытался трусливо его убить и не мешал королю, то он, возможно, смог бы договориться со своим братом. Но на этом пути стоишь ты, порождение ехидны!
        - В таком случае я арестовываю вас, и никто из вас не выйдет из дворца. Вы наговорили достаточно, чтобы казнить вас за неуважение к королю и к королевской воле!
        - Много веков тинг был тем неприкосновенным полем, на котором все его участники могли решать любые вопросы; а время, в которое проходил тинг, объявлялось абсолютным перемирием между враждующими сторонами. Нарушая этот закон, ты совершаешь очередное преступление против королевства. А ты их совершил достаточно. Не усугубляй же свою вину, Турмод. А, кроме того, выгляни-ка в окно. Что ты там видишь?
        Турмод выглянул в узкое окно. То, что там увидел, неприятно поразило его. Вокруг дворца стояли и сидели многочисленные воины. По их виду нельзя было не признать в них воинов сторонников Серварда. Казалось, они отдыхают и мирно ожидают своих господ, но их расстановка и многочисленность не могла обмануть опытного воина, каковым был Турмод. Он понимал, что они стоят здесь неспроста - в случае возникновения каких-либо осложнений они могли захватить дворец и отбить арестованных у стражи. Немногочисленный гарнизон дворца не смог бы им оказать должного сопротивления. Все остальные воины гарнизона располагались снаружи дворца, и помощь оказать вряд ли бы успели. Турмод опытным глазом отметил и то, что, несмотря на то, что воины в большинстве своем не имели брони, все они были неплохо вооружены. Формально предъявить им было нечего - как и вся свита знатных патрициев, все они были допущены во дворец и расположились в нем. Но в их расстановке и подготовленности к непредвиденным событиям, которые могли произойти во время тинга, виделась умелая рука.
        - Это еще не все, - заметил Эдельстан, верно поняв ход мыслей Турмода. - На входах и в коридорах расставлены наши воины, так что любые попытки сопротивления в замке будут быстро подавлены. Не советую тебе играть с огнем, Турмод. Как бы тебе самому не оказаться в плену.
        Турмод, вне себя от ярости побагровел от гнева, но все же смог сдержаться. Рука его скользнула по рукояти меча, как бы готовясь его выдернуть из ножен и пронзить ненавистного врага, стоящего перед ним, но бессильно опустилась вниз. Эдельстан заметив это, иронически улыбнулся, но ничего не сказал. Его соратники, стоящие сзади него, взялись было за эфесы своих мечей, но Эдельстан лишь слегка обернулся к ним и слегка покачал готовой, запрещая им вмешиваться в конфликт.
        - Большой тинг закрыт. Все свободны, - только и смог прошипеть Турмод.
        Все стали покидать зал тинга, обсуждая необыкновенные события, произошедшие на нем. И только Эдельстан со своими соратниками вышли из зала с видом победителей - несмотря на то, что на тинге не удалось прийти к какому-либо положительному решению, Турмод на нем фактически проиграл.
        В коридорах и у дверей их ожидали воины их свиты. Стоя со скучающим видом, они были настороже, ожидая возможных осложнений, и готовые действовать по первому же знаку. Но видя, что тинг благополучно завершился, они также стали покидать дворец.
        Когда Боброк направился к выходу из замка, к нему подошел какой-то варяг из стражи и шепнул:
        - Ты Боброк? Меня просили передать тебе письмо. Возьми его.
        Боброк почувствовал, что ему в руку сунули какой-то сложенный лист бумаги. Очевидно, это и было письмом. Он положил его в карман и хотел подробнее расспросить о нем варяга, но тот отошел обратно на свой пост и теперь стоял с непроницаемым выражением лица. Очевидно, ему было запрещено на посту разговаривать с кем-либо, и он сильно рисковал, передавая письмо Боброку. Тогда Боброк покинул замок, и только за его пределами развернул лист. В нем содержалось всего одна строка:
        «Вечером на улице Каменщиков, харчевня „Три селедки“. Стол справа».
        Ни подписи, ни даты в письме не содержалось. Боброк не знал, как отнестись к письму. Это могли быть как друзья, так и расставленная врагами ловушка. Но все же он решил рискнуть.
        Когда герцог со своей свитой вернулся домой, Боброк стал собираться в путь. Он снял облачение оруженосца и переоделся в простую одежду горожанина, позволявшую ему не выделяться из толпы. Выйдя из дома, он прошел на правый берег через диковинный мост, по которому одновременно бесконечным потоком проезжали повозки и шли пешеходы; где шла бойкая торговля, разгружали грузы с постоянно подплывающих баркасов и лодок, и углубился в жилые кварталы города. Он прошел по улице, затем свернул в узкий переулок. Перед ним оказалась неприметная харчевня. На ее фасаде виднелась надпись: «Три селедки». Харчевня была весьма небольшой и небогатой на вид, но в ней было много посетителей. Он зашел в нее и прошел к крайнему правому столу.
        Перед ним за столом сидел какой-то человек. Боброк узнал его. Это был Торвальд, по прозвищу Варяжко. Торвальд был варягом и когда-то был ярлом Гваура, одного из городов Азенорига. Но много лет тому назад он потерял власть в Гвауре. С двумя кораблями он присоединился к флоту Боброка и участвовал во множестве его походов. В одном из сражений он потерял оба своих корабля, чудом оставшись в живых. Долгое время он продолжал служить Боброку в качестве командира одного из его кораблей, и лишь позже он перешел на службу к королям Росуэна. Долгое время о нем не было ни слуху ни духу, а сейчас он сидел перед ним собственной персоной.
        - Приветствую тебя, Боброк, - сказал Варяжко, широко улыбаясь и протягивая ему руку. - Садись же, право, в ногах правды нет.
        Боброк сел на один из свободных стульев.
        - Угощайся, - пододвинул Торвальд мясной пирог и, как видно, заранее заказанную для Боброка флягу с элем. - Пока не отведаешь всего этого - ты ни о чем не узнаешь.
        Боброк не заставил себя просить дважды. Он с утра ничего не ел, и предложенная Торвальдом еда оказалась весьма кстати. Некоторое время Торвальд и Боброк поглощали еду, обсуждая новости и перебрасываясь малозначащими фразами. Наконец, пирог был съеден, а эль выпит. Торвальд отодвинул от себя пустую тарелку и стакан.
        - Наверное, ты удивлен тем, что я пригласил тебя в эту таверну. Между тем удивляться нечему, - сказал он. - Шпионы Турмода пристально следят за Эдельстаном и его окружением. Поэтому, если о твоем разговоре с варягами из королевской гвардии станет известно что-либо, то это может повредить герцогу.
        - Вы все еще служите Турмоду?
        Варяжко улыбнулся.
        - Нет, теперь мы свободны от службы королевству, и не обязаны действовать в его интересах. Я должен рассказать нечто важное, что, наверное, будет интересно Эдельстану. Дело было в следующем. Один раз ночью, когда еще был жив старый король, мы несли стражу в замке в королевском дворце. Наш пост находился при королевской сокровищнице. Глубокой ночью послышались шаги, и у дверей королевской сокровищницы появился сам Турмод. Его сопровождало еще два варяга, которых он, по всей видимости, взял с собой с другого поста. Освободив всех остальных стражей с поста и отпустив их, он велел мне пройти с ним. Открыв дверь сокровищницы, он прошел вовнутрь нее. Двоих воинов он поставил у двери, наказав им никого не впускать, а мне приказал следовать дальше, чтобы светить ему путь факелом. Задержавшись возле одной из дверей, он осмотрел печать на ней и проверил ее целостность. Она оказалась в порядке. Тогда он решительно сорвал ее и прошел вовнутрь. Вскоре он вышел наружу и наложил на нее новую печать, достав ее из своего плаща. При этом полы его плаща распахнулись, и я увидел свиток, спрятанный у него под
обшлагом. До этого я не знал, что в этой комнате хранилось завещание, но когда умер старый король, комната была вскрыта снова. В сокровищницу пришли первые люди королевства и приказали снять печать. По какой-то случайности, в тот день мне снова пришлось нести пост около королевской сокровищницы. И вот, когда они пришли в сокровищницу, я услышал, что король оставил завещание, и это завещание сейчас должны извлечь из комнаты, сломав печати. Я не придавал значения приходу Турмода, но когда после сегодняшнего тинга прошел слух, что завещание было подделано, а подлинное - украдено, то этот слух теперь находит свое подтверждение. Так что Эдельстан, безусловно прав, считая что завещание, о котором говорил Турмод - подложное.
        …Вернувшись в дом Эдельстана, Боброк рассказал ему о своем разговоре с Варяжко.
        - Я всегда думал, что король вовсе не думал менять свое завещание, а подлог сделал именно Турмод, выкрав каким-то образом королевскую печать, - ответил ему Эдельстан. - Но теперь прошлого уже не вернуть: Турмод как грифон вцепился в свой пост и уже не выпустит власти из своих рук. Скорее всего, подлинное завещание давно уничтожено им, как опасная для него улика. Но если бы оно оказалось в руках Серварда, то он бы получил весомый аргумент в борьбе за трон. Конечно, в борьбе с самим Турмодом оно не будет иметь никакого значения, но в глазах населения королевства последняя воля короля является законом. Тем более, что многие уже устали от тирании Турмода и будут рады видеть новым королем Серварда, который правит в своих землях не в пример более справедливо, а их жители довольны его правлением. Слухи о его правлении расходятся по всему королевству, и многие склоняются к тому, что Сервард будет лучшим королем, чем его младший брат.
        - Варяжко предложил свои услуги, чтобы попробовать найти и выкрасть завещание у Турмода, - сказал Боброк. - Сегодня варяги несут последнюю свою стражу, после чего закончат свою службу и будут покидать королевство. В эту стражу будет назначен и Варяжко. По всей видимости, Турмод все еще продолжает доверять своей гвардии и не теряет надежды, что варяги останутся на службе. Иначе чем объяснить то обстоятельство, что варяги будут охранять и его покои? На этом посту будет и Варяжко. Именно этим обстоятельством он и предлагает воспользоваться.
        - Риск, безусловно, велик, но попробовать сделать это стоит, - ответил Эдельстан. - Но опять же, он может действовать на свой страх и риск, ибо в случае неудачи мы ничем помочь ему не сможем.

* * *
        Наступил вечер. Во дворце загорелись огни. Началось время ночной стражи. Варяжские воины сменили вечернюю стражу и заняли свои посты. Варяжко оказался в числе воинов, назначенных на посты, но, к его удивлению, офицер королевской стражи его назначил на пост не у покоев Турмода, как ожидалось, а на пост двумя этажами выше. Варяжко был неприятно этим удивлен. Он был готов попробовать проникнуть в покои, но обстоятельства оказались сильнее него. Пройти же незамеченным по коридорам мимо постов королевской стражи не представлялось возможным. Казалось, выпавший было шанс был упущен безнадежно. Но он не хотел сдаваться так просто. Оставшись один, он дождался, когда во дворце стихли шаги, и воцарилась тишина. Наступила ночь. Он осмотрелся вокруг - справа и слева от него виднелся длинный коридор, освещаемый горящими на стене светильниками. В нем он находился совершенно один. В одном из концов коридора находилась лестница, ведущая на нижние этажи, но пройти по ней незамеченным было немыслимо - на каждом этаже находились посты. Он бесшумно открыл окно и выглянул наружу. Внизу виднелась абсолютно ровная
каменная стена, вертикально уходящая вниз и скрывающаяся в темноте. Никаких выступов или карнизов не было видно. Варяжко прислонил свое копье и щит к стене и перевязал меч так, чтобы тот оказался у него за спиной. Затем он вылез в окно и, цепляясь за небольшие щели и выбоины между камнями, повис на наружной стене. Он прополз вниз, туда, где, как он знал, находятся окна покоев Турмода. На этаже, где размещались покои, он нащупал ногами небольшой каменный карниз. Встав на него, он прополз вперед к одному из окон с краю, которое, несмотря на позднее время, все еще светилось. Оказавшись у окна, он осторожно вытянул голову, заглянув в него. За письменным столом сидел сам Турмод и что-то писал. Закончив свое письмо, он крикнул в дверь, вызывая стражу. Варяжко ожидал, что в дверь войдет кто-то из варягов, но вошедший был воином дворцовой стражи. Турмод приказал ему привести начальника дворцовой стражи и, пока тот отправился выполнять его приказ, занялся очередным письмом. Все это означало лишь то, что Турмод больше не доверял варяжской гвардии, и все ключевые посты во дворце заняли воины дворцовой стражи.
Пост у его покоев тоже был заменен на королевских воинов. Что бы это все значило? Варяжко решил подождать в надежде, что, возможно, что-то удастся выяснить. В конце концов, надежды его оправдались. Вскоре дверь открылась и пропустила вовнутрь начальника королевской стражи, а за ним вошел сенешаль и первые лорды королевства. Рама окна была тонкой, и все то, о чем говорилось в комнате, было хорошо слышно. То, о чем говорил Турмод, было столь неожиданным, что Варяжко чуть не свалился с карниза, ухватившись в последний момент за обомшелые камни оконного проема. Тем временем, закончив прием, Турмод отпустил всех небрежным движением руки. Спрятав бумаги, лежащие у него на столе, в сундучок, он загасил свечи и вышел из кабинета. Кабинет погрузился в темноту. Но она не была абсолютной - на небе из-за облаков появилась одна из полных лун, ярко заливая кабинет своим светом. Сам Варяжко под светом луны стал хорошо виден на стене, где его могла обнаружить наружная стража. Надо было действовать быстро. Вытащив из-за пояса нож, он попробовал отжать окно кабинета. Неожиданно для него, окно легко подалось. С легким
скрипом оно распахнулось. Оказывается, оно не было закрыто. Турмод просто прикрыл его на ночь, и тем самым облегчив путь для Варяжко. Распахнув окно, Варяжко бесшумно спрыгнул на пол. Обойдя стол, он открыл сундучок. Конечно, завещание вряд ли может здесь храниться, но в этом было нужно убедиться. Действительно, в сундучке не содержалось ничего похожего на завещание. В нем нашлись лишь какие-то письма, расписки и грамоты. Варяжко разочарованно закрыл сундучок. Затем он обыскал все полки и ящики в комнате, стараясь ничего не сдвинуть с места, но так ничего и не смог найти. Разочарованный, он был уже готов покинуть комнату тем же путем, которым и пришел, но тут за дверью раздались шаги. В окно вылезать было поздно - он не успел бы скрыться на карнизе. Варяжко едва успел метнуться к стене и спрятаться за камином, как дверь открылась, и в комнату вошел Турмод. Его сопровождал коннетабль[27 - Коннетабль - высшая военная государственная должность в королевстве.] королевства. Турмод был чем-то раздражен:
        - Сколько же времени тебе понадобится, чтобы все подготовить?
        Послышалось неразборчивое бормотание коннетабля.
        - Нет, я не приемлю никаких оправданий! - ответил ему Турмод. - Даю тебе ровно одни сутки на выполнение, либо…
        Турмод и коннетабль остановились перед камином, но спрятавшегося за его стенкой Варяжко они не замечали. Угол, где он прятался, пропадал в темноте, и его отчасти закрывал массивный резной стул. Варяжко услышал звук какого-то сработавшего рычага и легкий стук открывшейся двери. По всей видимости, Турмод открыл какое-то потайное отделение над камином. Послышался шелест бумаги - Турмод рылся в нем в документах. Наконец, он что-то достал из него.
        - Возьми. Это списки мятежников, которые должны быть ликвидированы в первую очередь. Я надеюсь на твою исполнительность.
        - Вы можете не сомневаться во мне, - ответил коннетабль. - Все будет сделано по вашему указанию.
        - Очень хорошо. Помни же срок - послезавтра ночью. А теперь ты можешь быть свободным. Готовься.
        Дверь открылась, послышался шум шагов, и коннетабль, очевидно, покинул комнату. Дверца тайника захлопнулась, после чего Турмод также покинул кабинет. Как только дверь за Турмодом прикрылась, Варяжко тут же вылез из своего укрытия. Он осмотрелся вокруг. Все было по-прежнему. Тайник, который открывал Турмод, был закрыт, и нельзя было угадать, где он находится. Было лишь очевидно, что он был размещен где-то над камином. Варяжко быстро ощупал всю стену над ним в поисках замаскированного рычага или кнопки. Но обнаружить ничего похожего на них не удалось. Вся стена в этом месте представляла собой гладкий набор из деревянных панелей, на которой не было никаких выступов или украшений. Он вытащил кинжал и попытался поддеть одну из панелей, но они держались крепко. Тогда Варяжко стал осматривать каминную полку, надеясь найти что-либо на ней. Тщетно! Но осматривая все по второму разу, он вдруг почувствовал, что под его рукой что-то подается. Оказывается, он случайно задел висящий сбоку от камина канделябр, предназначенный для свечей. Массивный канделябр сдвинулся с места и слегка подавался книзу.
Заинтригованный таким явлением, он нажал его сильнее. Вдруг послышался скрежет сработавшей пружины, и одна из деревянных панелей над камином распахнулась. Варяжко увидел довольно большой тайник, устроенный в стене. Невысокие перегородки делили его на отделения. Все отделения тайника были заполнены различными бумагами, и только крайний справа отсек содержал один-единственный свиток.
        «Завещание» - подумал Варяжко. И он не ошибся. Когда свиток оказался в его руках, он увидел скрепляющую его красную нить, остатки королевской печати на ней, а когда он развернул его, то перед его глазами промелькнули аккуратные буквы писца и подпись самого короля внизу текста. Варяжко сунул письмо в рукав и заменил свиток в правом отделении похожим свитком, которое вытащил из груды бумаг из соседнего отделения. На первый взгляд в тайнике ничего не изменилось. Оставалось теперь надеяться лишь на то, что похищение завещания будет обнаружено нескоро. Он аккуратно прикрыл тайник. Щелкнула пружина, и канделябр встал на свое место. Теперь дверца была закрыта. Дело было сделано, и можно было уходить. Осмотревшись вокруг себя, он убедился, что все выглядело в прежнем порядке, при обыске не осталось следов. Он перелез через подоконник и, оказавшись ногами на каменном карнизе, аккуратно прикрыл за собой окно. После этого он вскарабкался обратно по стене и оказался в коридоре, где нес свой пост. К счастью, проверка постов еще не проводилась, и его отсутствие еще не было обнаружено.

* * *
        Когда Варяжко утром был освобожден с поста, он тут же помчался в таверну «Три селедки», ожидая прихода Боброка. Когда Боброк вскоре появился там, он тут же передал ему выкраденное завещание и пересказал ему разговор, услышанный им в кабинете Турмода.
        - Сервард будет тебе очень признателен за завещание. А сейчас я должен сейчас же уйти, - сказал Боброк. - Надо как можно быстрее сообщить обо всем Эдельстану.
        - Иди, - ответил ему Варяжко. - Теперь промедление смерти подобно.
        - Может быть, ты уйдешь с нами? - спросил его Боброк. - Ваша служба королевству уже окончена, и тебя здесь ничего уже не держит.
        - Все возможно, - ответил уклончиво Варяжко, но широко улыбнулся, давая понять, что тон сказанного был шутливым.
        Боброк распрощался с Варяжко и направился в дом герцога. Он передал Эдельстану выкраденное завещание. Эдельстан не мог поверить своим глазам - завещание, которое считалось уничтоженным еще несколько лет тому назад, Турмод хранил у себя в кабинете как важную улику против себя.
        - Но это еще не все, - сказал Боброк. - Турмод был взбешен неудачей на тинге и решил покончить со всеми своими противниками разом. Он знает, что, несмотря на то, что тинг закончился ничем, большинство сторонников Серварда не верят в то, что королевский двор пойдет на подлое нападение, и еще не покинули город в предвестии начала общего турнира. Он отдал приказ своим сторонникам и городской страже послезавтра в ночь вырезать всех. Турмод упоминал об этом, поскольку сторонники Серварда весьма многочисленны, и большинство из них являются весьма опытными воинами, справиться с которыми будет очень непросто. Если они успеют организоваться и вооружиться, то ситуация в городе может выйти из-под контроля. Поэтому он делает ставку на внезапность. Послезавтра, в предрассветный час его сторонники и войска должны окружить и атаковать все дома, где они разместились. Списки на тех, кто должен быть убит, уже готовы, и Турмод передал их командиру стражи. С теми же, кто разместился в королевском замке, должна покончить дворцовая стража. Поэтому самое лучшее, что можно сейчас сделать - это покинуть город всем
сторонникам Серварда. Если это произойдет на глазах горожан и организованно, то Турмод вряд ли посмеет пойти на открытую подлость. Ибо если это станет известно всему королевству, то он вполне может начаться бунт, а он сам - лишиться власти, а то и жизни.
        Герцог был удручен услышанным:
        - Я надеялся на то, что у Турмода осталась хоть капля благородства. Но лишен даже и малой части ее! Сегодня же вечером подниму всех соратников, и утром будем выходить из города. Я не верю в то, что Турмод добровольно выпустит всех нас из города. Если даже что-то пойдет не так, то он в любом случае постарается нас уничтожить. Выпустить из города сторонников Серварда для него будет куда более опасным шагом, чем открытое нападение и возможные волнения в королевстве. Когда они будут вырезаны, то подавление волнений в королевстве для него не представит особого труда.
        Вечером и ночью в городе, казалось, все было спокойно. Но наблюдатель, который каким-нибудь чудесным образом смог бы окинуть взглядом весь город, увидел бы, что по городу время от времени передвигались небольшие группы людей. Подходя к домам, где укрылись сторонника Серварда, они стучали в их двери, называли пароль, и ненадолго заходили в них. После этого они шли дальше. Вечером того же дня герцог объявил о том, что по случаю окончания тинга дает большой пир для своих сторонников в своем доме. Покинув королевский замок, они собрались у Эдельстана.
        Наступило ясное утро, воздух был сух и прохладен. Так как час был еще весьма ранним, улицы города были еще пустынными. Но жители города, жившие на острове и на мостах, услышали шум множества шагов и стук копыт лошадей. Встревоженные, они выглядывали в окна. По улицам острова проходили колонны конных и пеших людей. Во главе их двигались знатные воины, а позади их сопровождала многочисленная и хорошо вооруженная свита. Среди них многие узнали тех самых патрициев, которые несколько дней тому назад въезжали в город. Впереди одной из таких колонн ехал и сам герцог, в отряде которого ехали и Свид с Боброком. Пройдя через мосты, отряды оказались на правом берегу города, откуда они двинулись к воротам.
        Турмод был разбужен рано утром. Услышав, что происходит, он был вынужден быстро облачиться и, взяв с собой большой отряд дворцовой стражи, отправиться на правый берег, чтобы перехватить уходящих сторонников Серварда. По пути он поднимал войска гарнизона. Пока он добрался до центра города, отряды уже приближались к проезжей башне. Увидев во главе одной из колонн герцога, Турмод дал шпоры лошади и направился к нему. За ним ехали еще два воина. Герцог остановился.
        - Что здесь происходит? Почему ваши люди покидают город? - спросил его Турмод.
        - Это тебе лучше известно, - ответил ему Эдельстан. - Я не собираюсь подставлять под заклание как свою, так и чужие головы подобно барану для удовлетворения твоих амбиций, чтобы ты за наш счет пытался удержаться у власти.
        Турмод понял, что заговор раскрыт, но как умелый интриган, решил выяснить, что все же стало известно герцогу, и с наигранно равнодушным видом сказал:
        - Я не знаю, о чем ты говоришь. И я бы хотел знать, что имеешь в виду.
        - Не надо больше лжи, Турмод, - ответил ему Эдельстан. - Ты и сам прекрасно знаешь, что у нас теперь нет ни малейшего основания верить тебе. Мы покидаем город и возвращаемся в свои земли.
        - Нет, без моего разрешения вы не сможете покинуть город, - злобно ответил в ответ Турмод. - Улицы уже перекрыты, и я не даю дозволения на выход из него. Извольте же вернуться обратно в свои дома. А завтра, когда закончится турнир, король решит что с вами делать.
        - То есть, ты предлагаешь вернуться нам на смерть, - спокойно сказал Эдельстан. - Этого никогда не будет. Мы хорошо вооружены и готовы пройти через заслоны силой. Во избежание ненужного кровопролития тебе лучше пропустить нас беспрепятственно.
        - Хорошо, пеняй же тогда на себя, - прошипел ему в ответ Турмод и дернул повод коня, чтобы вернуться обратно к своим войскам.
        В конце улицы уже выстроились лучники, держа в руках длинные луки, готовясь применить их по первому же знаку Турмода. За ним стоял ряд копейщиков, опираясь на длинные копья. Но Свид еще раньше понял, что сейчас произойдет. Пока герцог пытался договориться с Турмодом, он дал знак Боброку. Тот кивнул и тронул коня, подъехав к одному из сопровождавших Турмода воинов. Как только Турмод попытался развернуться, мелькнули мечи, и он почувствовал у своего горла холодную сталь - Свид ухватил его за кольчужный воротник и держал меч у его горла:
        - Стой, или я перережу тебе горло, - сказал ему Свид.
        Боброк успел выхватить свой меч и держал под прицелом двух воинов, сопровождавших Турмода. Эдельстан одно мгновение непонимающе смотрел на Боброка со Свидом, но очень быстро все понял. Он одобряюще кивнул Свиду:
        - Турмод, мне очень жаль, что пришлось совершить поступок, недостойный благородного воина, но он, право, совсем несопоставим с тем, что ты намеревался сделать. У тебя остается небогатый выбор - или открыть ворота города и выпустить нас, после чего я даю тебе слово, что ты будешь отпущен живым и здоровым. В противном же случае тебе придется оказаться вон в той канаве, что рядом с тобой, а у нас достаточно сил, чтобы помериться силами с твоими воинами в честном бою. И не факт, что они нас смогут сдержать. Выбирай.
        - Будь ты проклят! - сдавленно прохрипел Турмод.
        - Ну? - спросил его Эдельстан. - Так что же ты решил? Ты выпустишь войска из города или ты вынудишь нас прорываться с боем?
        Турмод в ярости дернулся, но нажатие сталью на горло напомнило ему, что он не свободен:
        - Ладно, согласен. Отпустите меня, я отдам приказ.
        Свид слегка отпустил его кольчужный воротник, но продолжал держать меч наготове. Турмод громким голосом отдал приказ. Но его воины, видя, что происходит, не торопились выполнять приказ, боясь мести Турмода за то, если они беспрепятственно выпустят из города сторонников Серварда. Понимал это и Турмод, поэтому так легко и согласился отдать приказ. Сложилась патовая ситуация - Турмод оказался в заложниках у Эдельстана, но воины гарнизона не выпускали их из города. Войска гарнизона превосходили их в числе, а их силы были раздроблены на несколько колонн и заблокированы на соседних улицах, что делало невозможным организованное сопротивление в бою. Вдруг из-за угла одной из улиц выбежал крупный пеший отряд воинов, встав боевым строем за спинами воинов гарнизона. Судя по их снаряжению, это были варяги. В длинных кольчугах, с круглыми щитами, и вооруженные мечами и боевыми топорами, они представляли собой грозную силу. Вперед строя варягов вышел воин в простом снаряжении, и лишь особый плащ с золотой пряжкой свидетельствовал о его знатном происхождении. То был Торвальд, по прозвищу Варяжко. В руке он
держал наготове длинный меч.
        - Не советую вам задерживать герцога, - сказал он капитану гарнизона. - У нас достаточно воинов, чтобы смять выставленные заслоны, а ваше сопротивление всего лишь напрасно прольет кровь. Не нужно этого. Прояви же благоразумие и пропусти Эдельстана с его людьми беспрепятственно.
        Капитан, видя, что его положение безнадежно, сдался. Пытаться же вступить в противостояние с опытными воинами, каковыми были варяги, было чистым безумием. Поэтому он отдал приказ разойтись. Клинки вернулись в ножны, луки опустились вниз, и их тетивы были отпущены. Строй расступился. Рядом с ними встали варяги на случай каких-либо неожиданностей. Свид подтолкнул в спину Турмода, и отряд проехал вперед. По приказу Турмода были сняты заслоны и на других улицах, беспрепятственно пропуская колонны из города. Поравнявшись с Торвальдом, Боброк остановил коня. Рядом с ним остановился и Эдельстан.
        - Благодарю тебя за вмешательство, Торвальд! Если бы не ты, то нам пришлось бы пробиваться силой. Что же ты теперь будешь делать? Оставаться в городе тебе больше нельзя - Турмод, безусловно, постарается отомстить за свое унижение всем варягам.
        - Вчера большинство варягов уже покинуло столицу, закончив свою службу. В ней остался только мой небольшой отряд. Вчера вечером, когда варяги покидали город, мы, посовещавшись, решили остаться в городе, чтобы помочь Эдельстану в случае каких-либо затруднений. Наше предположение оказалось верным - помощь герцогу действительно потребовалась. Теперь мы также готовы покинуть город вместе с вашими отрядами.
        - Так в чем же стало дело? Я готов предложить тебе даже большее - присоединиться с твоими бойцами к моему флоту и принять командование над несколькими кораблями.
        - Благодарю тебя, Боброк. Твое предложение лестно для меня, но я не смогу принять его. Хотя северные варяги и являются соперниками для нас, но мы не можем идти против них войной. Но когда схлынет эта мутная пена, и небосклон Ломира очистится от черных туч, закрывших его, мы будем готовы предложить свои мечи на службу твоему флоту.
        - Хороший ответ, Торвальд! Сожалею, что вы сейчас не можете принять участие в походе - участие таких опытных моряков, как вы, оказало бы нам неоценимую услугу! Но и без этого вы помогли выиграть без боя большое сражение - теперь ни королевство, ни Братство, ни варяги не примут участия в грядущей войне. И даже более того, ты помог нашим сторонникам в борьбе за престол. Поэтому прими нашу искреннюю благодарность. А сейчас вы можете присоединиться к нашим отрядам и покинуть этот город.
        Эдельстан дал шпоры коню и со своими воинами направился в сторону ворот. За ними последовали варяги.
        Когда отряд герцога проезжал мимо солдат гарнизона, Свид зорко смотрел, чтобы у Турмода не было возможности вырваться. Въездные ворота были открыты, и отряды сторонников Серварда покинули город.
        Когда они отъехали достаточно далеко от города, герцог приказал остановиться. Велев отпустить Турмода, он обратился к нему:
        - Я сдержу свое слово и отпускаю тебя. Хотя ты за свое вероломство его недостоин, и тебя следовало бы предать той же участи, которую ты готовил нам. Но ты свободен. Теперь ты не сможешь вредить нам, и это для нашего королевства будет много к лучшему. Я вижу, за тобой движутся твои воины. Но, когда ты вернешься назад, советую не пытаться взять реванш - теперь, когда наши силы объединены, победа над нами вряд ли достанется тебе легко. Если мы и не сможем выстоять против твоих войск в бою в поле, то в любом случае немало твоих воинов не доживет до вечера. А теперь прощай.
        Герцог резко развернулся и пустил коня вскачь. За ним двинулся весь его отряд. Турмод остался на месте, дрожа от ярости. Но он понимал, что, несмотря на то, что его войско численно превосходило силы герцога, вступать сейчас в конфликт было крайне опасно - у Эдельстана в распоряжении было немало воинов, которые, к тому же, были усилены варяжским отрядом. Воины же гарнизона крайне ненадежны, многие из командиров которых были тайными сторонниками Серварда. Как не случилось бы того, что во время завязавшегося сражения они перейдут со своими воинами на сторону Эдельстана. Турмод быстро совладал с собой и, резко дернув коня за поводу, поскакал обратно к своим воинам.
        Когда отряд прибыл к Гайнору, всадники спешились. Эдельстан подошел к Боброку и стоящему рядом Свиду:
        - Друзья, несмотря на то, что Большой тинг окончился ничем, и Турмод окончательно рассорился с партией Серварда, тем не менее, никаких козырей у него нет. У него больше нет сильной варяжской гвардии, он лишился поддержки многих баронов. Он фактически проиграл, и, скорее всего, в ближайшее время может потерять и власть. Поэтому он сейчас будет занят только своими проблемами, и ему будет совсем не до дел Братства. Сейчас у него в распоряжении столь мало воинов, что он не сможет выделить для Братства сколь-нибудь значимую помощь. Все складывается в пользу Серварда, и, будьте уверены, он никогда не пойдет против Северного предела и их союзников. В случае его окончательной победы Братство вынуждено будет принять его сторону. А пока оно будут держаться нейтралитета. Южные варяги не примут участия в войне моров с Северным пределом. Теперь ты сможешь вернуться на Север и сообщить эту весть князю. А когда наступят более спокойные времена - я всегда буду рад видеть вас в своем замке.
        - Благодарю тебя, Эдельстан, - ответил ему Боброк. - Завтра мы отправимся на «Северном ветре» в Северный предел. Уже не за горами война с морами, и мой флот должен успеть присоединиться флоту союзников. Кто знает, в чью сторону склонится чаша победы, но одно то, что варяги Азенорига не примут сторону моров, дает нам немалые шансы для победы на море. Быть может, после войны мы сможем снова посетить вашу прекрасную страну.
        Боброк хотел поклониться Эдельстану, но тот протянул ему руку. Крепко пожав руку Боброка, Эдельстан протянул руку Свиду. Распрощавшись с герцогом, Свид с Боброком вскочили в седла и направились в порт Гайнора, где у причала их ждали «Северный ветер» и «Острое копье», подаренное Сервардом, а Эдельстан со своей свитой отправился в свои владения.
        ХЕВИН
        Когда Свид и Боброк отплыли в Росуэн, на эскадре Боброка все оставалось по-прежнему. Экипажи на кораблях проводили доковый ремонт перед дальним плаванием, заменяли такелаж, паруса, приобретали необходимые припасы. По всей видимости, эскадра не торопилась сниматься с якорей и идти в Велигаст. Впрочем, все это было вполне объяснимо - по слухам, распространившимся в городе, Боброк был сражен тяжкой болезнью, и не мог показываться даже на палубе своего флагмана. Пока Боброк не мог приступить к своим обязанностям, ни о каком плавании не могло быть и речи. Лишь один или два корабля регулярно выходили в море, чтобы сопроводить корабли Братства до порта. Несмотря на то, что контракт с Братством был разорван, корабли эскадры все же продолжали свою работу до того, как они окончательно смогут покинуть Братство.
        Так проходил день за днем. Началась уже третья неделя с тех пор, когда хулк «Северный ветер» покинул порт Хевина. Один из кораблей эскадры, «Морская звезда», благополучно сопроводив очередной из кораблей Братства до порта Торгового союза, лег на обратный курс. Но вместо того, чтобы направиться прямо в порт Хевина, он повернул на два-три румба на север, и через два дня оказался у скалистых островков Серые клыки, лежащих в одном-двух переходах от Хевина. Острые скалы торчали из-под воды подобно клыкам некого огромного чудовища, грозя гибелью неосторожным кораблям, оказавшимся в тех местах. Тем не менее, «Морская звезда» бесстрашно обогнула одну из скалистых гряд и прошла по узкой протоке. Скалы здесь были настолько высоки, что скрывали собой весь корабль с мачтами, и посторонний наблюдатель с моря не смог бы увидеть стоящего там судна. Как только «Морская звезда» оказалась в проливе, она бросила якорь и встала на стоянку. Но на обусловленном месте никого не было, и, по всей видимости, здесь еще никто не появлялся. Так в ожидании прошел один день, наступил другой. На второй день с моря были замечены
корабли, которые быстро приближались к Клыкам. По всей видимости, шкипер флагмана хорошо знал свой путь и уверенно вел корабли, не рискуя распороть днище о скрытые под водой острые камни. Обогнув все опасные участки, корабли вошли в пролив. На их корме висели флаги, в которых моряки с «Морской звезды» разглядели флаги Торгового союза. Когда корабли приблизились к «Морской звезде», на бак флагмана вышел шкипер, отдавая распоряжения матросам. То был Боброк. Якоря тут же были брошены в воду и убраны паруса. На палубе корабля у шканцев[28 - Шканцы - помост, либо палуба в кормовой части корабля, находящаяся на один уровень выше шкафута.] стояли Боброк и Свид. Боброк попрощался со Свидом:
        - Желаю тебе счастливого плавания. Попутного ветра твоему кораблю, с которым удалось бы как можно быстрее добраться до Велигаста. Надеюсь, что я успею собрать эскадру с Торговым союзом и прийти на помощь флоту Северного предела.
        - Удачи в плавании и тебе. Надеюсь, что ты успеешь прибыть с эскадрой в Велигаст.
        Они крепко пожали друг другу руки. С корабля воду была спущена лодка, которая доставила Боброка на борт «Морской звезды». После этого на «Морской звезде» были поставлены паруса, и она направилась в порт, сопровождаемая «Острым копьем». А «Северный ветер» вышел в море, взяв курс на норд-вест, и вскоре исчез на горизонте моря. Через день плавания «Морской змей» и «Острое копье» уже входили в порт Хевина. Там они отшвартовались на стоянке флота.
        На следующий день Хевин облетела новость - Боброк появился в городе, по всей видимости, оправившись от тяжкой болезни, так неожиданно поразившей его. Хотя Боброк выглядел еще не совсем здоровым, но все же было объявлено, что через два дня эскадра снимется с якорей и отправится в Велигаст. Первый помощник Боброка Фрост блестяще справился со своими обязанностями - флот был готов к плаванию и мог выйти в море в любой день. За время подготовки к походу во флот записалось немало и жителей Хевина. Торговцами города было пожертвовано много оружия и припасов, которые стали ценным приобретением для флота. Более того, к эскадре присоединились четыре военных корабля Братства - хулк, краер[29 - Краер - небольшое парусное промысловое, грузовое или торговое плоскодонное судно. Обычно имело две-три мачты.] и два нефа, которые должны были отправиться в поход. Все было подготовлено безупречно, и не оставалось никаких недоделок, которые требовалось бы устранить.

* * *
        Вечером Боброк сошел с корабля и сделал кое-какие распоряжения в доках относительно подготовки к походу. После этого он решил немного прогуляться по городу, перед тем как окончательно покинуть его. Для прогулки он выбрал главную улицу и пошел по ней, огибая весь залив. Уже совсем стемнело, и на небе высыпало множество ярких звезд. Ветер, дувший со стороны моря, был весьма сильным, но теплым. Вскоре на небо поднялась и заняла свое привычное место одна из лун. Вторая же была почти не видна - от нее остался всего лишь узкий серебристый серп. Идти по ночному городу было легко и приятно.
        - Боброк? - спросил его вдруг какой-то человек, оказавшись у него на пути. - Какая встреча!
        Боброк всмотрелся в темную фигуру и узнал в человеке Радвальда. Когда Боброк еще со своими кораблями вел торговлю в Тадсе, Радвальд был одним из богатейших торговцев города, который часто перевозил свои грузы на кораблях Боброка и заказывал ему товар в других городах.
        - Ну, здравствуй, брат! - Радвальд подошел ближе и сердечно пожал протянутую Боброком руку, хлопнув по ней широкой, как лопата, ладонью. - Я прибыл в Хевин по торговым делам только вчера, и какая была удача увидеть тебя здесь! Насколько я знаю, ты разорвал контракт с Братством и уходишь с флотом на помощь Велигасту?
        - Да, корабли готовы к отплытию, и уже через день поднимут свои якоря. Скоро к Велигасту подойдет вражеский флот, и нам надо спешить, чтобы прийти на помощь Северному пределу.
        - Очень хорошо, что ты решил поддержать Северный предел! Князь нуждается в опытных моряках и кораблях, и твой флот может сыграть решающую роль в войне на море.
        - А как же ты оказался здесь? Куда ты подался после разгрома Тадса?
        - Когда Тадс был осажден, к этому времени уже стало очевидно, что после падения Южного предела взятие городов Союза на южном Побережье - всего лишь вопрос времени. Поэтому в последние дни из городов шла эвакуация в порты Союза на северном Побережье. Не обошла она стороной и Тадс. Когда его оставило население, в нем остался небольшой гарнизон, который защищал его до последней возможности. Остался в городе и я. Мы упорно обороняли каждую линию обороны, до тех пор, пока в наших руках не осталась лишь Летняя башня. Башня примыкала к небольшой бухте, и пока мы ее удерживали, мы могли контролировать залив. Это дало нам ключ к своему спасению. Когда к гибнущему городу подошли корабли Союза, мы смогли покинуть Летнюю башню, отбиваясь от наседающего на нас врага, который уже штурмовал ее. После этого я обосновался в Асогосте и веду торговлю со всем Побережьем. А сейчас я прибыл в Хевин по одному торговому делу.
        Рассказывая все это, Радвальд энергично жестикулировал руками. Перед глазами Боброка промелькнула его рука, на пальце которой был перстень Братства. Значит, Радвальд теперь присоединился к контрабандистам и ведет торговлю в их интересах.
        - Не выпить ли нам за твой поход? - предложил Радвальд, закончив свой рассказ. - У меня найдутся отличные старые вина, привезенные еще с Южного побережья, и самые лучшие сыры, которые только можно получить на пастбищах Дождливых гор.
        - Сожалею. У меня мало времени, - ответил Боброк. - Скоро эскадра выйдет в море, и мне нужно будет проверить ее готовность и уладить кое-какие портовые формальности.
        - Нет, нет, это не займет много времени, - взмахнул руками Радвальд. - А мой дом находится тут же, у самого порта. Пройдем же туда, я познакомлю тебя с моими домочадцами. Мы все только что прибыли из Асогоста.
        Говоря это, Радвальд дружески подтолкнул Боброка вперед, и тот, рассудив, что этот визит не займет много времени, двинулся вслед за ним.
        Радвальд шел впереди, показывая Боброку дорогу и одновременно рассказывая ему о своей торговле, горестно сетуя о потере рынков южного Побережья. Наконец, они пришли к большому двухэтажному дому, расположенному недалеко от причалов торгового порта. Дом был выстроен прочно и добротно. На первом этаже виднелись большие полукруглые окна, второй его этаж украшала колоннада, поддерживающая крышу балкона, который опоясывал весь дом. Со стороны, выходящей на дорогу, дом был окружен каменной оградой, образовывающей внутренний двор.
        - Этот дом я купил всего лишь с месяц назад, - пояснил Радвальд, указав на здание рукой. - теперь, когда с Хевином растет объем торговли, мне придется часто бывать здесь. И я выбрал себе такой дом, с тем, чтобы он был как можно ближе к порту. Вот мы и пришли.
        Он открыл массивную деревянную дверь в ограде своим ключом и прошел вовнутрь.
        - Эй, бездельники, где вы? - окликнул он своих слуг.
        Послышались быстрые шаги, и из глубины двора вынырнули двое слуг.
        - Затопите огонь в гостиной, да подайте туда вина из погреба с добрыми сырами! Чтобы через десять минут все было готово!
        Слуги тенями метнулись выполнять приказание. По всей видимости, обслуга у Радвальда была отлично вымуштрована и привыкла мгновенно выполнять приказы.
        Радвальд тем временем провел своего гостя в обширный холл дома, обшитый темными деревянными панелями. Холл освещался двумя большими полукруглыми окнами, прорезанными в одной из его стен и доходящих почти до самого его потолка. Сейчас, когда было темно, холл освещался несколькими лампадами, вставленными в крюки на стенах. Наверху весь холл опоясывала балюстрада, куда вела широкая лестница. Очевидно, это был ход на второй этаж. Стены холла выше панелей были украшены прекрасно выполненными фресками. Помимо них, стены украшали щиты и оружие. Судя по их виду, они были выкованы мастерами Южного предела. Рагвальд с видимым самодовольством демонстрировал богатство своего дома. Из холла он провел гостя в обширную гостиную. Слуги уже затопили огонь в большом камине. Огонь весело потрескивал дровами, постепенно пожирая их и передавая свое тепло гостиной. Осенние ночи на Нейскорских островах весьма свежи, и огонь сейчас вовсе не был лишним.
        На столе, придвинутом поближе к огню, стояли несколько бутылок из цветного стекла и глины, а также пара изящных кувшинов, по всей видимости, наполненных разнообразным вином и элем. Среди них находились большие блюда, полные фруктов, бекона и разнообразных сыров. Стол окружали резные кресла из темного дерева, обитые бордовым бархатом. Но кресел было приготовлено несколько. Для кого же они предназначаются?
        - Сейчас я позову своих домочадцев, - сказал Радвальд, заметив, по всей видимости, легкое недоумение своего гостя.
        Он предложил Боброку сесть в любое кресло и вызвал слуг. Отдав им распоряжения, он сел в другое кресло.
        - Холодные же сейчас ночи! - сказал он, с удовольствием потирая руки у огня. - С тех пор, когда я покинул Южный предел, все никак не могу привыкнуть к более холодному климату северных морей. Но ничего - вино согреет лучше всякого огня. Отведай же этого вина - оно когда-то было привезено из Оска. Выращенное из солнечных ягод, оно вобрало в себя всю силу и тепло солнца.
        Хозяин дома взял со стола большую глиняную бутылку и быстрым движением взломал на ней сургучную печать, а затем вытащил и пробку. Содержимое бутылки он разлил по чашам гостю и себе. Взяв в руку одну из чаш, он знаком предложил взять другую Боброку. Боброк поднял ее. Наклонив чашу, он сделал небольшой глоток. Задержав вино во рту, он проглотил его. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что пьет что-то божественное. Это была непередаваемая гамма вкуса, в которой смешалась самые лучшие оттенки вин Южного предела.
        - Великолепно! - Боброк был восхищен. - Такого вина еще не бывало на Южном побережье.
        - На это вино пошли самые лучшие, самые отборные ягоды моих плантаций, - хозяин дома был явно польщен, - а затем это оно тщательно готовилось и хранилось в лучших погребах винодельни. Я думал угощать им своих гостей у себя в поместье в Южном пределе, но судьба сложилась иначе. Когда были вынуждены покинуть Южное побережье, то мы успели забрать и несколько бутылок этого вина. И теперь оно служит напоминанием о тех временах, которые сейчас ушли безвозвратно. Но, быть может, они все же еще когда-нибудь вернутся.
        Ты разорвал контракт с Братством и сейчас пойдешь на помощь Северному пределу. Но на кого же Братство сможет тогда опереться в столь смутные времена? Кто же сможет его защитить от врага? Тан утверждает, что на службу могут прийти корабли Союза, но я не уверен в этом. Весь его флот, по слухам, готов поддержать Северный предел в грядущей войне, и Союз вряд ли сможет предоставить Братству хоть несколько кораблей.
        - Думаю, что сейчас Братству мало что угрожает: морам явно будет не до него. Сначала они начнут войну с Северным пределом. Им еще понадобится одолеть весь Северный предел и его союзников, прежде чем моры обратят свое внимание на другие земли.
        - Пусть так. Давай выпьем за успех твоего похода еще одну чашу. Но сейчас я хотел бы предложить тебе нечто иное. У меня в погребах хранится еще одно, самое лучшее вино. Говорят, что не было ничего подобного не только на Южном побережье, но и во всем Ломире. Сейчас ты убедишься в этом. Я сам принесу его из погреба.
        Рагвальд тяжело поднялся со своего места, и исчез в дверном проеме. Через несколько минут он вернулся назад, неся небольшой, запечатанный воском кувшин, печать с которого была уже снята. Сняв с него остатки печати, он тожественно разлил вино по кубкам.
        - Ну, за успех твоего дела! - поднял кубок Радвальд и приложился губами к краю кубка.
        Боброк тоже сделал глоток вина. Оно было хорошим, но в нем не было ничего особенного. Он удивленно посмотрел на Рагвальда.
        - В самом деле… - озабоченно сказал Радвальд, поставив свой кубок на стол, - это не то вино. Видимо, слуги перепутали кувшины в погребе. Ладно, оставим эту ошибку на их совести. Я хочу сказать еще кое-что. В ратуше мне стало известно, что жители Хевина, поддержав решение отпустить со службы твой флот, приняли также решение помочь твоему флоту в грядущем походе людьми, кораблями и снаряжением. В таком случае, я не останусь в стороне, и готов безвозмездно передать твоему флоту большой когг[30 - Когг - большое парусное палубное судно с высокими бортами и надстройками. Имело крепкий и мощный корпус, благодаря чему обладало хорошей мореходностью и грузоподъемностью. Как правило, несло одну мачту с прямым парусом, но могло иметь и две - три мачты. Служило в качестве торгового и военного судна.] со всем снаряжением. Я надеюсь, что он будет нелишним в твоем флоте.
        - Благодарю тебя, Радвальд! Сейчас у нас на счету каждый человек и каждый корабль - любой из них может стать тем самым грузом, который может склонить чашу весов победы на море в нашу пользу. Я с радостью приму твой дар.
        - Когг стоит в порту Хевина и завтра он присоединится к твоему флоту. Экипаж его составляют опытные и умелые моряки, и я думаю, что когг станет весомым подспорьем в твоем флоте. В таком случае, оформим сейчас на корабль дарственную. Пройдем же тогда в кабинет, и я напишу тебе соответствующую грамоту.
        Радвальд отодвинулся с креслом от стола и встал на ноги. Боброк хотел подняться, но с ним происходило что-то странное - ноги не слушались его, голова вдруг закружилась. Он напряг ноги, но никакой реакции от них не последовало. Упираясь ладонями в стол, он попытался подняться из-за стола. Вдруг Боброк почувствовал, что веки его тяжелеют и голова наливается свинцом. Он усилием воли пытался перебороть накатывающую на него тяжесть, но все было тщетно. Мысли его путались. Последнее, что он увидел - это были темные глаза Радвальда, который внимательно наблюдал за ним. Ноги его подогнулись, и он стал заваливаться вперед. Тут его глаза окончательно сомкнулись, и он впал в забытье. Бесчувственное тело Боброка упало со стула на пол рядом со столом.

* * *
        Когда Боброк утром не появился на борту корабля, его первый помощник Фрост был немало встревожен - завтра флот должен был сниматься с якоря, так что его отсутствие было странным. С несколькими матросами со своего корабля он осматривал улицы города и опрашивал всех встречных. Наконец, ему, казалось, улыбнулась удача: один из рыбаков, возвращающийся к ночи из торгового порта, будто бы узнал Боброка, который шел с Рагвавльдом к его дому. Рыбак оказался столь любезен, что вызвался проводить Фроста к дому Рагвальда. Оказавшись у дома, Фрост решительно подошел к двери в ограде усадьбы, и забарабанил в нее кулаком.
        - Прочь отсюда, колоброд! - послышался чей-то голос. - Чего тебе здесь нужно?
        - Открой дверь! - воскликнул Фрост, удваивая свой натиск на дверь. - Мне всего лишь нужно знать, здесь ли был вчера Боброк?
        - Нет и не было здесь никакого Боброка! - ответили из-за двери.
        - Лжешь! - крикнул в ответ Фрост. - Вчера его видели с Рагвальдом у этого дома. Я хочу увидеть Рагвальда, или мы будем вынуждены разметать ваше осиное гнездо!
        Вдруг за оградой послышался голос, призывающий кого-то к себе на помощь. Дверь распахнулась, и из нее выскочило несколько вооруженных слуг.
        - Убирайся отсюда! - заорал один из них, угрожая Фросту рогатиной[31 - Рогатина - тяжелое копье с широким обоюдоострым наконечником.]. Фрост схватился за палаш, готовясь его выхватить. Моряки, сопровождавшие его, увидев, что происходит, выдвинулись вперед и также приготовились к бою.
        - Стойте, стойте вы все! - вдруг послышался голос со стороны дома. Навстречу им по дорожке шел сам Радвальд. - Что здесь происходит?
        - Я помощник Боброка, командующего эскадрой, - представился Фрост. - Он с утра не появился на своем корабле. На флоте его нет. Корабли уже завтра должны отправиться в плавание, поэтому его долгое отсутствие весьма подозрительно. Однако, люди видели, что он вчера вечером был у этого дома. Хотел бы я знать, был ли здесь Боброк?
        - Да, Боброк вчера был здесь, - ответил хозяин дома. - Когда-то, в бытность еще шкипером Союза он вел торговые операции и перевозил грузы от моего имени. Встретив его вечером в порту, я пригласил его выпить вина и вспомнить прошедшие времена. Но через час он сказал, что его ждут неотложные дела, и стал собираться. Я проводил его до дверей, и он ушел в сторону порта. Так вы говорите, что он пропал? Я немедленно отправлю своих слуг на его розыски.
        Радвальд вызвал к себе все слуг и приказал им обыскать все улицы города. Фрост, распрощавшись с хозяином, продолжил поиски Боброка в Хевине, осматривая все улицы и опрашивая встречных.
        Однако, тщательные поиски ничего не дали. К вечеру Боброка искали уже сотни две человек из экипажей флота и жителей города, откликнувшихся на призыв Радвальда. Был осмотрен весь город, из порта в море вышли десятки лодок, чтобы обыскать прибрежную полосу и все соседние острова. Но все было тщетно. Не считая того рыбака, который видел Боброка у дома Радвальда, в городе не нашлось никого, кто бы видел его в тот роковой вечер. Так в бесплодных поисках прошел весь день. Закончился один день, наступил другой. Тогда Фрост задержал отплытие эскадры на два дня. Все это время моряки и жители города деятельно принимали участие в поисках Боброка. Когда же и второй, и третий день поисков закончился ничем, то Фрост, скрепя сердцем, отдал приказ к отплытию флота на следующий день. Флот был готов к выходу, и откладывать далее его выход было опасно - моры готовы были атаковать, и каждый день увеличивал опасность того, что флот будет перехвачен к пути в Северный предел и разгромлен превосходящими силами врага. Для продолжения поисков Боброка, и на тот случай, если он найдется, Фрост оставил в порту большой хулк с
экипажем, который должен был доставить его в Северный предел.
        Наступило раннее утро. Погода была великолепной, и большая бухта просматривалась на много миль окрест. На горизонте клубилась легкая дымка, смягчая резкую линию перехода неба в море. Несмотря на осеннюю погоду, солнце светило в полную силу и согревало землю своими лучами. Эскадра стала собираться в путь. На флагманском корабле на ют вышел Фрост, принявший командование над эскадрой. Осмотрев море, он отдал приказ о выходе эскадры в море. На флагмане подняли паруса, и он, снявшись с якорей, направился к выходу из бухты. За ним, распуская паруса, отправлялись один за другим все остальные корабли флота. Выйдя на середину бухты, суда выстраивались в кильватер флагманскому кораблю. Образовав походный строй, флот стал покидать бухту, взяв курс на север. Многие жители Хевина пришли проводить флот, столь долгое время верно служившего Братству, и с которым сейчас уходило несколько кораблей города. Зрители, столпившиеся на набережной, видели, как походный строй флота дошел до горла бухты, после чего стал поворачивать на север. Флагманский корабль исчез за грядой скал, за ним потянулись и следовавшие за ним
корабли, пропадая один за другим за скалами. Наконец, замыкавший строй краер, следуя общему движению, свернул налево, и его корпус скрылся за поворотом берега. Некоторое время еще были видны его паруса, но, наконец, скрылись за скалами и они.

* * *
        Боброк очнулся от тяжкого забытья. Голова разламывалась, по ногам и рукам разливалась тяжесть. Борясь с головной болью, он пытался осмотреться вокруг. Но сколько он не всматривался, он ничего не смог увидеть - вокруг него была полная темнота. Однако, под спиной ощущались доски, которые мерно покачивались в такт волнам. Было ясно, что он был брошен в трюм какого-то корабля. Он поднялся и принял сидячее положение. Рука нащупала какой-то бочонок. Тогда Боброк пододвинулся ближе к нему и облокотился об него спиной. Посидев в таком положении некоторое время, он почувствовал, что ему становится легче. Головная боль постепенно проходила, тяжесть покидала его тело. Сидя так, он вслушивался, пытаясь что-либо услышать. Но все было тихо. Тишина нарушалась лишь скрипом рангоута, да ударами волн в борта корабля. Судя по качке, судно было весьма небольшим. Боброк поднялся на ноги и пошел вперед. Вскоре вытянутая вперед рука наткнулась на переборку. Ведя по ней рукой, он наткнулся на бимс, поддерживающий палубу. Пройдя чуть дальше, он нащупал еще одну стенку. Так он обошел все помещение. Помещение оказалось
маленьким - не более пары саженей в ширину и столько же в длину, служащее на корабле чем-то вроде чулана, в котором хранились кое-какие припасы. Рука его нащупала запертую дверь, но все попытки ее открыть ни к чему не привели. В конце концов, оставив это тщетное занятие, Боброк сел на палубу и прислонился к стене. Сидя у борта, он вдруг почувствовал, что качка корабля становится все тяжелее, на волнах судно тяжело переваливалось с борта на борт. За то время, которое он сидел, наклон корпуса заметно увеличился, при этом появился небольшой крен на борт. Корабль, несомненно, оседал на корму. Судя по всему, судно медленно тонуло. Однако, будучи запертым в этом чулане, узнать, что происходит на корабле, было невозможно. Боброк снова налег на входную дверь, но она даже не подалась. Руками он ощупывал стены, пол и потолок снова и снова, пытаясь нащупать хоть одну слабину или выломать доску. Но чулан был сделан из весьма прочных досок, и они не поддавались его усилиям. Вскоре появилось подтверждение того, что корабль шел ко дну - в щели между досками стала затекать вода из трюма, разливаясь по полу. Корабль
медленно оседал под воду, кренясь все больше и больше. Вода в помещении постепенно прибывала. Затопив весь пол, она поднялась до уровня щиколоток, а затем поднялась до коленей. Судно все больше садилось на корму, под напором воды трещали доски переборок. Стоять на полу стало решительно невозможно - палуба поднялась слишком круто вверх. Боброк был вынужден облокотиться о переборку, а затем и лечь на нее. Лежа ней, он чувствовал, как прогибаются и трещат доски, едва сдерживая поток воды. Вода тем временем все прибывала. В том углу, в котором он вынужден был находиться, воды было больше всего. Теперь вода доходила ему уже до пояса. Крен увеличивался, и переборка, на которую он опирался, стала практически горизонтальной. Боброк понимал, что еще чуть-чуть - и судно, набрав полный трюм воды, пойдет ко дну, но сделать в этой ситуации он ничего не мог. Вдруг послышался ужасающий треск, и под мощным давлением воды несколько досок переборки вылетели из своих гнезд. Вода хлынула в пробоину мощным потоком, затопляя чулан. Боброк понял, что это может стать его спасением. Он попытался протиснуться в пролом, но
поток все время отбрасывал его назад. Чулан тем временем быстро наполнялся водой. Постепенно он был затоплен почти весь, и Боброк вынужден был держаться у потолка, где у подволоки еще оставалось небольшое пространство, где был воздух. Когда чулан наполнился водой, поток воды ослаб, и теперь можно было снова попытать счастья. Он сделал вдох полной грудью и нырнул под воду. Нащупывая руками стену, он продвигался вперед. Наконец, его рука нащупала оторванную доску, затем еще одну. Значит, пролом был где-то здесь. Продвинувшись еще немного вперед, он вместо досок переборки ощутил пустоту, в которой еще чувствовалось течение воды, заполняющей помещение. Хватаясь руками за края пролома, он протиснулся в него. Впереди оказалось какое-то большое помещение трюма. Натыкаясь на плавающие в нем пустые бочки и деревянные обломки, Боброк упорно плыл вперед. Ощупывая стену, в конце концов он обнаружил большой проем, ведущий куда-то в следующее помещение. Воздуха уже стало не хватать. Стараясь максимально экономить движения, чтобы воздуха хватило на более долгое время, он протиснулся в проем. Его руки, разведенные в
стороны, нащупали стены узкого коридора, и, что было самым важным - его глаза увидели какой-то неясный свет, который освещал поворот коридора. Но плыть становилось все труднее, воздух в легких кончался. От недостатка кислорода в ушах послышался свист. Из последних сил он проплыл коридор и обогнул угол. Перед ним оказался небольшой отсек трюма, в который падал свет из небольшого светового люка, забранного деревянной решеткой. Боброк ринулся туда и через мгновение вынырнул из воды, оказавшись у самого люка. Это пространство еще не было до конца затоплено, и на некоторое время он был спасен. Боброк долго пытался отдышаться, отплевываясь от воды. Вскоре ему удалось восстановить дыхание. Теперь его внимание переключилось на деревянную решетку люка. Корабль имел теперь столь большой крен, что решетка стояла почти горизонтально. Она была плотно закрыта, но Боброк, ухватившись за края проема, стал выбивать решетку ногами. Наконец, решетка подалась его усилиям, треснула и, в конце концов, вылетела из рамы наружу. Боброк выпал из проема люка в море.
        Оказавшись в воде, Боброк ухватился за канат, плавающий на поверхности воды. Корабль, в трюме которого он был заключен, оказался небольшим двухмачтовым гукором[32 - Гукор - парусное двухмачтовое судно с широким носом и круглой кормой, служило, как правило, в качестве рыбачьего и транспортного судна. Имело длинный бушприт, косые и прямые паруса. Иногда использовалось для посыльной и дозорной службы.]. Набрав полный трюм воды, гукор медленно погружался в воду. Корма его уже исчезла под водой, и над поверхностью моря возвышались лишь мачты и носовая часть с длинным бушпритом. Рядом по воде плавали многочисленные обломки. Оттолкнувшись от борта тонущего корабля, Боброк выпустил канат, и в два-три взмаха рук доплыл до большого бруса. Уцепившись за него, он осмотрелся кругом. Рядом с ним плавала большая бочка, с которой свисали толстые веревки - по всей видимости, они использовались для погрузки груза в трюм. Ухватив бочку за веревки, он подтянул ее к себе. Связав брус и бочку, а также пару обломков досок, которые плавали поблизости, он смог получить импровизированный плот, который на время мог его
спасти. За то время, которое Боброк был занят плотом, гукор окончательно пошел ко дну. Некоторое время из-под воды еще торчал конец грот-мачты и длинный бушприт, но через несколько мгновений скрылись под волнами и они. Осмотревшись вокруг, Боброк увидел вокруг себя лишь ровную поверхность моря. Погода была великолепной, дул легкий бриз, и море просматривалось вдаль на много миль. Но нигде не было видно ни клочка земли, ни корабля.
        Боброк лег на спину. Все, что можно было сделать для своего спасения, он сделал. Теперь оставалось только ждать. Ему не в первый раз приходилось оставаться один на один с морем. В далекой юности корабль, на котором он плыл, пошел ко дну при жестоком шторме. Единственный, кому удалось выжить изо всего экипажа, он смог продержаться в море целых два дня, ухватившись за какой-то тюк с товаром, пока его не выручил проходящий мимо корабль. Поэтому перспектива провести несколько дней в море его не пугала. Беспокоил его другой вопрос - что за корабль был тот гукор, в трюме которого он оказался, и каким образом он попал на его борт? Он вспоминал снова и снова вечер в доме Рагвальда, но он не мог понять, что с ним произошло. Скорее всего, его опоили сонным зельем, но зачем же Рагвальду все это было нужно? Даже если предположить, что Рагвальд опоил его намеренно, то зачем же нужны были такие сложности, если он хотел его убить? На эти вопросы не было ответа, и Боброк был вынужден отложить поиск ответа на них до лучших времен. Сейчас надо было позаботиться о себе. Соорудив из случайно найденной в одежде
булавки крючок и привязав его к ниткам, выдернутым из рукава рубахи, он сумел соорудить удочку. Пучок красных ниток стал неплохой наживкой. Упорство в ловле вознаградило его - через час он стал обладателем улова из двух рыб, именуемых сетрютами. Рыба была вкусной даже в сыром виде, и он с удовольствием их съел.
        День уже заканчивался. Солнце клонилось к закату. На море заметно похолодало. Но к этому времени Боброк уже успел обсохнуть, и предстоящая холодная ночь уже не была страшна. Он закутался плотнее в одежду и лег на доски плота. Волны слегка качали плот, и Боброк незаметно для себя заснул.

* * *
        Утренняя свежесть разбудила Боброка. Солнце еще не поднялось над горизонтом, и было достаточно холодно. Двигая руками, он попытался согреться. Осмотревшись вокруг, он увидел все ту же ровную и пустынную поверхность моря. Оставалось лишь ждать.
        Вдруг у борта плота он увидел несколько разноцветных рыб, испуганно мечущихся у поверхности воды. Боброк встревожился. Весь опыт морских плаваний подсказывал ему, что их гонит какой-то крупный хищник, который сейчас приближается к плоту. Здешние моря были богаты хищными животными, и пренебрегать этой опасностью не следовало. Он стал внимательно всматриваться в воду вокруг себя. И вскоре он увидел то, что уже готов был встретить. Над поверхностью моря появилась узкая длинная морда с маленькими глазами, прикрытыми кожистыми веками, затем из воды выскочило продолговатое тело с длинным и гибким хвостом. Гладкая и блестящая кожа морского ящера была темно-коричневой на спине и грязно-серой на животе. Ящер, взмахнув широкими ластами, выпрыгнул из воды и тут же нырнул в воду, расплескав вокруг себя тучу водяных брызг. Вскоре на поверхности снова появилась его голова. Заметив плот и сидящего на нем человека, он скрылся под водой. По всей видимости, плот не вызвал в нем никакого интереса, и он исчез в морских глубинах. Боброк облегченно выдохнул и сел на брус. Опасность, по всей видимости, миновала. Плот,
подгоняемый волнами, поплыл дальше на север. Море было безмятежно, и Боброк лег на доски, чтобы отоспаться после беспокойной и холодной ночи. Улегшись на спину, он закрыл глаза. Пришла дремота, и стал накатываться сон. Вдруг его что-то грубо выдернуло из сна, и его подбросило вверх. Вскочив на ноги, он увидел исчезающие в воде ласты ящера. Через несколько мгновений ящер показался из-под воды снова. Разинув узкую пасть, усеянную сотнями зубов, он снова ринулся в атаку на плот. Мощным толчком выпрыгнув из воды, он обрушился на плот. Веревки, которыми были связаны доски и брус, под весом ящера лопнули, и доски разлетелись в стороны. Боброк был сбит с ног, и полетел в воду. Ящер, тем временем, быстро развернулся на месте и кинулся вслед за упавшим в море человеком, по всей видимости, считая его своей законной добычей. Боброк увидел маневр ящера, тут же резко принял вправо, пытаясь уклониться от нападающего хищника. Разинутая пасть, попытавшись схватить его, промахнулась не более чем на вершок[33 - Вершок - мера длины, равная 4,45 см.]. Боброк тем временем успел сбросить мешающий ему плащ и ухватиться за
широкую доску. Когда ящер бросился на него снова, успел сунуть доску поперек оскаленной пасти. Ящер мотнул головой, и доска, перекушенная как былинка, разлетелась обломками в разные стороны. Боброк теперь был безоружен. Казалось, положение было безвыходным. Не на что уже не надеясь, но пытаясь уклониться от ящера, Боброк нырнул в воду, и вдруг увидел прямо под собой большую отмель - то была подводная банка, по всей видимости, вулканического происхождения. Из нее вырастали острые скалы, образовавшиеся из осадочных пород. До них от поверхности воды было не более двух сажен. К Боброку пришла отчаянная мысль. Выскочив на поверхность, он вдохнул воздух полной грудью и тут же резко нырнул. Противник его уже поджидал наверху. Увидев, как Боброк выскочил на поверхность, он тут же кинулся на него. Боброк ввинчивался в глубину, но это ему удалось сделать недостаточно быстро. Грубая кожа ящера прошлась по руке как напильником, ободрав ее до крови. Но все же ему удалось увернуться от противника и на этот раз. Промахнувшись, чудовище тут же развернулось для новой атаки. К этому времени Боброк успел достигнуть
одной из подводных скал. Перед его глазами мелькнула глубокая ниша в ее подножии. Ухватившись за выступы в камнях, он тут же втиснулся в углубление. Он оказался на теневой полосе скалы, и ящер потерял его из виду. Боброк знал, что животное имеет слабое зрение, поэтому у него был шанс спастись. Все теперь зависело от того, насколько хватит у него воздуха. Слабые глаза ящера и в самом деле не могли разглядеть его в тени скалы. Он бесцельно метался перед скалой, пытаясь схватить так неожиданно исчезнувшую добычу наугад. Но спрятавшегося в пещере Боброка разглядеть он не смог. Покружившись еще некоторое время, ящер в конце концов разочарованно взмахнул хвостом и исчез за скалой. Боброк осторожно выглянул из пещеры. Воздуха уже не хватало, но важно было удостовериться, что чудовище окончательно покинуло банку. Он оттолкнулся от камней и стал всплывать вверх. Оказавшись над обомшелым гребнем скалы, он увидел, что ящер уже далеко, и вряд ли его сможет заметить у банки. Путь был свободен. Тогда он стал осторожно всплывать вверх. Достигнув поверхности воды, Боброк долго пытался отдышаться. Когда дыхание пришло
в норму, он осмотрелся вокруг. Обломки плота уже были далеко разбросаны друг от друга волнами, и поблизости раскачивался лишь толстый брус, который, очевидно, из-за его веса, волны не смогли унести далеко. Боброк, сильно загребая руками, через несколько минут смог достигнуть обломка. Уцепившись за него, он взвалился на него и опрокинулся на спину. По крайней мере, некоторой время он сможет на нем продержаться. Хотелось есть, но еще больше его мучила жажда. Но было одно обстоятельство, которое беспокоило его больше всего - на горизонте появилась темная полоса туч, которая постепенно заслоняла весь горизонт. Ветер усилился, разгоняя по морю гребни волн. Если начнется шторм, то он может стать для него последним.
        Так в ожидании прошло несколько часов. За это время ветер заметно посвежел, тучи затянули все небо. Временами начинал идти дождь, что несколько освежило Боброка. Выжав мокрую одежду, он смог напиться дождевой водой. Но ветер крепчал, грозя перейти в настоящий шторм. Случайно посмотрев на север, Боброк вдруг увидел за туманной пеленой дождя далекие и неясные очертания корабля. Несомненно, корабль шел в его сторону. Но при столь плохой видимости его могли и не заметить. Корабль тем временем приближался все ближе. Боброк уже ясно различал его контуры - это был большой трехмачтовый когг, оснащенный прямыми парусами. Судя по его конструкции, то был корабль с Северного побережья Союза. Привстав на брусе, Боброк пытался махать руками, стремясь привлечь внимание моряков с когга. Но это ему плохо удавалось - крупные волны раскачивали брус, не давая ему удержаться на коленях. Наконец наиболее крутая и коварная волна швырнула его в сторону, и он оказался в воде далеко от бруса. Сначала он попытался бороться с волнами и выплыть к нему, но быстро понял, что надвигающийся шторм не даст возможности удержаться на
столь ненадежном плоту. Оставалось только одно - плыть в сторону когга. Волны шли в его сторону, и плыть туда было легче. Но они были столь круты, что он быстро устал, наглотался воды и чувствовал, что еще немного - и вот-вот пойдет ко дну. Вода заливала глаза, морская соль разъедала веки, и он был вынужден грести с закрытыми глазами. Боброк из последних сил выгребал вперед, стараясь еще сколь-нибудь продвинуться вперед. Вдруг он услышал резкий и громкий голос, перекрывающий свист ветра:
        - Эй, ребята, человек за бортом! Спускай паруса! Быстрее, помогите ему!
        Боброк с трудом разлепил веки. Он увидел перед собой высокий борт корабля и упавшие рядом с ним спасательные канаты. С борта корабля были сброшены веревочные лестницы, и по ним спускались матросы, готовясь помочь ему подняться на борт.

* * *
        Боброк находился в Аванене, расположенном на Хоэльских островах, уже шесть дней. Когг «Грифит» подобрал и доставил его в Аванен, куда он шел с грузом различных товаров из Меуэна. Теперь Боброк ожидал корабля, чтобы добраться до Велигаста. Но все корабли Союза, которые не были отправлены на помощь флоту Северного предела, получили строжайший запрет на выход из портов городов Союза в ожидании прихода вражеского флота в воды Северного моря. «Грифит», разгрузившись, тут же покинул его, взяв курс обратно на Меуэн. Порт Аванена уже опустел - все корабли несколько дней тому назад покинули его, перейдя в более безопасные порты, так как Хоэльские острова были слабо укреплены, и сильный вражеский флот мог без труда занять их. Судя по всему, Боброк оказался запертым в порту надолго, и теперь он не имел возможности выбраться в Северный предел. Между тем, по его расчетам флот, выйдя из Хевина, должен был подойти под Велигаст уже через неделю.
        Поселившись в припортовой гостинице, он бесцельно ходил по городу и окружающей его местности. Время от времени он посещал порт, пытаясь найти какой-нибудь корабль, который смог бы доставить его в Велигаст. Но ни один корабль больше не посещал Аванен. Когда-то оживленный и многолюдный порт как будто вымер, и в нем наступила непривычная тишина. Вслед за ним опустел и город. Без многочисленных заезжих торговцев и моряков город впал в спячку. Опустели торговые ряды, стихли многолюдные ремесленные кварталы, доки и мастерские. Даже количество жителей города сильно уменьшилось - многие из них отправились в Северный предел с флотом Союза. Так, в бесплодном ожидании прошло еще несколько дней. Но однажды утром, когда он посетил порт, он увидел стоящее в нем небольшое судно. Какое-то предчувствие укололо Боброка, и он вдруг понял, что судно пришло с какими-то важными для него известиями. Он прибавил ходу и стал спускаться к причалу, где был пришвартован корабль. Это было беспалубное судно типа кнорра[34 - Кнорр - корабль, по конструкции схожий с драккаром, но в отличие от него, более широкий и вместительный.
Имел одну мачту с прямым парусом. Предназначен в основном для грузовых перевозок.], легкое и изящное. Груза на его борту не было. Судя по всему, корабль только что прибыл в порт. Экипаж его состоял из четырех моряков, которые сейчас занимались осмотром рангоута.
        Боброк быстрым шагом подошел к морякам. Еще приближаясь к кораблю, он увидел, что рангоут корабля имеет повреждения - некоторые канаты были оборваны, спущенный и уложенный на борта парус пробит во многих местах.
        - Откуда вы идете, добрые люди? - спросил их Боброк.
        - Откуда вышли, оттуда и пришли. Кто ты такой будешь? - нелюбезно спросил его высокий моряк, судя по всему, шкипер корабля.
        - Я Боброк, вольный моряк, до последнего времени служивший Братству, - ответил ему Боброк.
        - Ты Боброк? Мне приходилось слышать о тебе. Не твой ли флот прошел к Келнотским островам несколько дней тому назад?
        - Флот? Он должен был выйти из Хевина неделю тому назад, но направиться он должен был в Велигаст.
        - Должно быть, мои глаза обманывают меня. Но мы в море были настигнуты каперами, и на нашем тихоходном кнорре мы вряд ли ушли бы от них, если бы на нашем пути не попался флот, идущий на запад. Завидев его, каперы прекратили преследование, и ушли в другую сторону. В кораблях флота я узнал эскадру Братства. Так вот, тот флот находился уже в двух днях пути от Келнотских островов.
        - Слушай, брат! - сказал Боброк. - Я не знаю, что за скверная история произошла, но флот мой закончил службу Братству, и сейчас должен был направиться в Велигаст на помощь к Северному флоту. Меня же обманом заманили в дом человека, которого я когда-то считал добрым знакомым, и опоили сонным зельем. Я очнулся в море на тонущем гукоре, из которого вовремя смог выбраться. После этого меня в море подобрал корабль Союза, который доставил меня сюда. Я думал тогда, что это сделали, чтобы устранить меня, причем таким образом, чтобы не осталось никаких следов, и даже тела нельзя было найти в Хевине. Но теперь я вижу, что и флот они сумели обманом направить по другому пути! Я заплачу тебе любые деньги, но доставь меня туда как можно быстрее! Теперь я вижу, что флоту подготовили какую-то ловушку, и сейчас надо его вытащить из нее.
        - Ладно, так и быть. Мы люди вольные и не вмешиваемся во взаимоотношения Южного и Северного пределов, но за сорок золотых я готов доставить тебя на Келнотские острова. Сейчас все только и говорят, что о войне, и ждут прихода флота из Южного предела. В предвидении войны все сворачивают торговлю, и грузов у меня становится все меньше. Поэтому я не против того, чтобы подзаработать денег. Но деньги попрошу вперед.
        - Идет. Я даже заплачу тебе пятьдесят золотых, лишь бы ты как можно скорее доставил меня на острова.
        Получив деньги у одного из ростовщиков, у которых в разных городах Союза у Боброка имелся неограниченный кредит, они вернулись в порт. К этому времени моряки уже успели исправить повреждения рангоута и готовили корабль к отплытию. К вечеру кнорр поднял паруса и направился в сторону Келнотских островов.

* * *
        Перед кнорром в далекой дымке вырос низкий берег земли. Боброк, стоявший на носу корабля, первым заметил ее. Это была северная оконечность одного из Келнотских островов. Келнотские острова были когда-то заселены независимыми племенами, но постепенно подпали под власть Южного предела. С окончанием войны в Южном пределе Келнотские острова, как и некоторые другие дальние осколки Южного предела, отказались признать власть моров и отложились от княжества. Моры не стали предпринимать карательные экспедиции на острова - им хватало проблем и в самом Южном пределе, и Келнотские острова обеспечили себе мирную жизнь на несколько лет. Хотя эти территории и были бедны, но того, что имелось на их землях, вполне хватало на жизнь их жителям. В их порты приходили корабли Северного предела, Торгового союза, королевства Росуэн, а также варягов, и Келнотским островам было что предложить на продажу и обмен. Но теперь мирной жизни подходил конец. Моры, начиная войну против Северного предела и их союзников, вряд ли пощадили бы и эти земли. Близость варяжских земель представляла опасность вторжения врагов на острова.
        Кнорр обогнул северную оконечность острова и направился к главному городу Келнотских островов - Гленгасту. Город был весьма невелик и насчитывал всего две-три тысячи населения, но он обеспечивал прочные торговые связи островов со всем Ломиром. Его обширная бухта, хорошо защищенная каменными грядами от свирепых зимних штормов, которые в этих местах были обычным делом, была способна принимать большое число кораблей, а луга, раскинувшиеся возле Гленгаста, могли разместить всех желающих прибыть на торги. В порт и из него шло немало кораблей, но среди них не было ни одного корабля из флота Боброка. Она как будто растаяла в предрассветной дымке. Кнорр уже прошел большую часть острова, но встретить эскадру не удалось. Когда кнорр оказался рядом со Гленгастом, он повернул в его порт. Пройдя через горловину бухты, кнорр направился в ее глубь. В самой дальней ее части виднелось скопление зданий - это и был Гленгаст. Расположенный на небольшой возвышенности, город поднимался над заливом. Снаружи его защищал высокий земляной вал, очертив город полукругом и упираясь своими концами в залив. Внутри него
располагались дома, выстроенные в довольно хаотичном порядке. У самой воды был устроен длинный дощатый причал. С одной его стороны стоял какой-то торговый когг. Вглядевшись в него, Боброк узнал его. Корабль был ему знаком еще с тех времен, когда он был на службе у Союза, и принадлежал он никому иному как Радвальду. Надо полагать, Радвальд прибыл сюда по торговым делам. Итак, его враг, вероятно, был здесь, и теперь ему предоставлялась прекрасная возможность расквитаться с ним за предательство. Боброк с нетерпением ждал, когда кнорр пришвартуется к причалу. Крепко ухватившись за рукоять меча, он нетерпеливо наблюдал за суетой матросов на парусах, взглядом как бы подгоняя их. Наконец, паруса были убраны, и кнорр подошел бортом к крайнему причалу. Двое матросов спрыгнули на доски причала и приняли канаты с кнорра, обмотав их за причальные тумбы. Боброк, не дожидаясь, когда пришвартуется корабль, ловко перепрыгнул борт кнорра вслед за матросами и побежал к коггу Радвальда. Взбежав на сходне, переброшенной на причал, он оказался на борту когга. Ожидая увидеть вахтенного или даже самого Радвальда, он
остановился в удивлении. Навстречу ему шел Варяжко.
        - Как, ты здесь? - спросил его Боброк. - А где же Радвальд?
        - Боброк, ты жив? - Варяжко был изумлен не меньше него.
        - Это долгая история, - ответил Боброк. - Но как ты оказался здесь? Ты перешел на службу к Радвальду?
        Варяжко широко улыбнулся:
        - Не я перешел к нему на службу, а его корабль теперь служит мне. Радвальд остался там, где и был - в Хевине. Сейчас ты все узнаешь.
        …Когда Боброк упал без чувств, Радвальд носком ноги перевернул его и взглянул ему в лицо. Убедившись, что Боброк находится в глубоком сне, он обыскал его. В одном из карманов нашлась небольшая личная печать. По всей видимости, она и была ему нужна. Спрятав ее к себе в карман, он хлопнул в ладоши. На пороге появились двое слуг.
        - Возьмите его и перенесите его на гукор «Стан», что пришвартован у причала перед домом, - приказал он, указывая рукой на бесчувственного Боброка.
        Слуги подошли к Боброку, и, подняв его, вынесли из комнаты. Радвальд вызвал к себе помощника и вполголоса отдал ему несколько приказаний. Тот поклонился ему и вышел вслед за слугами. Завернув бесчувственное тело Боброка в ковер, несколько слуг пронесли его по улице вместе с другими грузами на борт гукора. Немногочисленные прохожие, встретившиеся им по пути, не заподозрили ничего необычного. Когда Боброк оказался на борту гукора, через несколько часов корабль поднял паруса и покинул порт Хевина.
        На следующий день дом Радвальда посетил помощник Боброка. Через час после ухода незваных гостей в двери его дома снова постучали. По всей видимости, это был какой-то важный для Радвальда посетитель: когда торговцу доложили о его приходе, он тут же приказал его провести к себе и подать письменные принадлежности. Посетитель провел в доме Радвальда около часа и покинул его, держа в руке какой-то свиток.
        Покончив с делами, Радвальд приказал подавать ужин. Через полчаса он был собран на столе, и за ним, помимо самого торговца, собрались двое его сыновей, жена и управитель. Радвальд в тот день был особенно весел.
        - Знаком ли вам Боброк? - спросил он собравшихся.
        - Кто же его не знает? Он известен не только в Хевине, но, кажется, и всему Северному морю. Он верно служил Братству, но его предательство перечеркнуло все. Как бы его опрометчивый поступок не разрушил все, что создавалось Братством долгими десятилетиями.
        - Это так, но ему уже нашлась управа. Тан помог заманить его в мой дом и предоставил мне кувшин с сонным зельем, от которого он будет спать еще двое-трое суток. К этому времени он будет утоплен в море как слепой щенок. Мои матросы должны будут выйти в море на гукоре «Стан» и там затопить его вместе с ним, вернувшись обратно на карбасе.
        - Но зачем же такие сложности? Не проще ли было убить его здесь или утопить в порту?
        - А если случится так, что его труп будет найден, или найдутся свидетели? Я знаю его помощника - это смелый и решительный человек, и он не остановится перед тем, чтобы сжечь в отместку весь Хевин, и никто ему в этом не сможет помешать. Нет, здесь надо действовать иначе. Пусть будет принесен в жертву корабль, но именно так мы сможем исчезновение и гибель Боброка свалить на варягов. Уже подготовлены нужные нам люди, которые распустят слух о том, что будто бы видели, что похожий по всем приметам на него человек был похищен варягами в порту, после чего он был перенесен на гукор. Поскольку найдется немало тех, кто видел отход гукора, то этому легко поверят.
        До нас дошли слухи, что варяги Азенорига не только разорвали контракт с королевством Росуэн, но и отказываются от союзнических обязательств. Поэтому дело принимает чрезвычайно опасный оборот для Братства. Теперь мы можем остаться с морами один на один. Чтобы избежать этого - остается лишь один выход: ликвидировать опасность со стороны Боброка и его флота. Тогда моры смогут убедиться в наших мирных намерениях. Тан уже направил к ним послов с предложением заключить союзнический договор.
        - И моры будут теперь заходить в наши города?
        - Это наименьшее из зол от того, что может быть. Лучше заключить мир с морами, чем оказаться между жерновов войны, куда нас втягивает Боброк.
        - Пусть так. Но как же можно уничтожить его флот? Флот его весьма силен, и во всем Братстве не найдется таких сил, которые смогли бы справиться с ним. Если варяги не помогут нам, то он выйдет из любой схватки победителем.
        - Если чего-то нельзя сделать собственными силами, то может быть и так, что для решения тех или иных проблем можно воспользоваться и чужими руками. Варяги Кадарна готовы напасть на него врасплох. Их поддерживает и сильная эскадра Южного предела. Осталось всего лишь завести флот в ловушку, где те смогут с ним без труда справиться. Узнав о предательстве варягов Азенорига, и о попытках тана заключить с морами союзный договор, варяги Севера предложили нам свою помощь. Лучший писец тана, искусно подделав почерк и подпись с торговых договоров, подписанных рукой Боброка, составил подложное письмо. К письму была приложена его личная печать, которую я снял с Боброка. В нем говорится о том, что он был похищен варягами Азенорига в порту и вывезен в море. Будто бы недовольные разрывом союзного договора с королевством Росуэн, который делает их врагами северных варягов и моров, они потребовали его отказаться от помощи Северному пределу. И сейчас они везут его в сторону Келнотских островов, чтобы встретиться там с остальным флотом, который ушел из королевства Росуэн, и вернуться в свои земли. Но он отказывается
от этого предложения, и его везут в плен, чтобы он остался там заложником до конца войны моров с Северным пределом.
        Не сомневаюсь, что его помощник направит весь флот туда, чтобы с боем освободить Боброка из плена, а заодно расквитаться с вероломными варягами. Но вместо варягов Азенорига там его будет ждать флот варягов Севера, который будет готов напасть из подготовленной засады.
        Это письмо было передано с драккара с верными тану варягами, который встретил уходящий флот в море. И теперь ловушка захлопнулась - помощник поверил в подлинность письма, и теперь ведет флот в сторону Келнотских островов!
        В тот же вечер в порту отдал якорь небольшой торговый когг, прибывший из Карсбро, и с его борта сошел Харальд, помощник Радвальда в торговых делах. Отдав распоряжения матросам относительно груза, он направился в дом Радвальда, чтобы доложить ему о прибытии корабля. Слуги знали его, и беспрепятственно пропустили его в дом. Харальд прошел вовнутрь. Проходя по лестнице перед холлом, он услышал оживленные голоса в трапезной. Не придав поначалу этому значения, он спустился с лестницы и подошел к проему, ведущему из холла в трапезную залу. Двустворчатая дверь была распахнута настежь, но то, что происходило в трапезной, не позволяла рассмотреть плотная бархатная занавесь в дверном проеме. Однако голоса хорошо были слышны. Харальд прошел холл и хотел уже откинуть полог, чтобы войти в трапезную, когда он вдруг услышал, как Радвальд с увлечением рассказывает о судьбе Боброка и его флоте. То, о чем он говорил, было достаточно ясно, чтобы понять, что происходит. Харальд похолодел. Выходит, Боброк был коварно обманут Радвальдом, а сам он служил морам и сделал все, чтобы передать флот в руки врагам. С минуту
поколебавшись, он с невозмутимым видом прошел в залу.
        - А, Харальд, ты уже прибыл с грузом? - спросил его Радвальд, увидев его в дверях и оборвав свой рассказ на полуслове.
        - Да груз доставлен в целости и сохранности. Весь товар здесь, в порту, и ожидает перегрузки на твои склады.
        - Благодарю тебя, Харальд. Садись же за стол, да прими участие в нашей трапезе. Эй, слуги, подайте еще один прибор на стол!
        Когда на столе появился еще один прибор, и Харальд смог сесть за стол, Радвальд, как ни в чем ни бывало, продолжил свой рассказ, полагая, что в доме нет чужих ушей. Но Харальд был неспокоен.
        Через час ужин закончился, и Харальд смог теперь выйти на улицу. Его не покидали мрачные мысли о судьбе Боброка и его флота. Харальд был родом из Азенорига. Проведя там свою юность, он волей судьбы был заброшен в земли Кадарна и был вынужден поступить на службу к тамошнему ярлу. Прослужив у того несколько лет, он перешел на службу к князю Южного предела, а после разгрома Предела теперь был вынужден служить представителем у Радвальда. Несмотря на все перипетии судьбы, честное его сердце не очерствело, и он искренне разделял все события, происходящие в Южном и Северном пределах. Харальд был знаком с Боброком по торговым делам, и он знал, что Боброк не откажет в помощи Северному пределу в час тяжких испытаний.
        Что же теперь делать? Боброка уже вряд ли можно спасти, но еще можно попытаться отвести флот от настроженного для него капкана. Оказавшись за пределами дома, он решительно направился к одному из домов на окраине Хевина. Подходя к нему, он увидел ярко освещенные окна дома и услышал оживленные голоса. Вопреки привычке жителей Хевина рано ложиться спать, хозяин дома, по всей видимости, засиделся допоздна. Проходя мимо одного из окон, он увидел сидящих за столом двоих варягов. Один из них, Асмунд, был хозяином этого дома, но второй варяг был ему незнаком. Подойдя к двери, Харальд решительно постучал в нее и, услышав приглашение войти, распахнул ее.
        - А-а-а, сам Харальд пришел! Проходи же, будешь гостем. Знакомься, это Торвальд, по прозвищу Варяжко. Он только сегодня прибыл в Хевин из королевства Росуэн. Служба его королю закончилась, и он возвращается в свою землю - представил своего гостя хозяин дома.
        - Послушай, Асмунд, могу ли я переговорить с тобой с глазу на глаз? - спросил у него Харальд нетерпеливо, при этом многозначительно взглянув на Варяжко. - Дело крайне важное и не терпит отлагательства.
        - Я готов тебя выслушать, но ты можешь смело рассказать о своем деле и при Торвальде. Ему ты можешь доверять как самому себе, - ответил хозяин.
        - Хорошо, - ответил Харальд, и рассказал Асмунду все, что услышал в доме Радвальда.
        Асмунд задумался:
        - Если я правильно понимаю, то дело принимает нехороший оборот. Если флот попадет в засаду и будет уничтожен, то, в его уничтожении, скорее всего, обвинят нас, южных варягов. Тот, кто это все задумал, безусловно, спланировал и подстроил все чрезвычайно хитроумно. Судя по всему, важно было не только устранить Боброка и уничтожить флот, но и обвинить нас в тайной службе морам. Тем самым мы станем врагами Северного предела, и какой-либо союз с ним отныне станет невозможным. Надо как-то найти флот и предупредить его об этой провокации. Но для этого потребуется крепкий корабль, способный плавать в северных широтах.
        - В торговом порту стоит когг «Маглор», на котором я сегодня прибыл с грузом, доставив его Радвальду. Судно отличное, и вполне можно было бы воспользоваться именно им. Но его команда лояльна Радвальду и легко выдаст меня ему. Я не могу полагаться на нее.
        - В городе есть немало варягов, и многие из них отлично знакомы с морским делом, - возразил Асмунд. - они вполне смогут заменить команду когга.
        - И как же это может помочь делу? Радвальд весьма недоверчив, и попытка захвата судна в порту Братства будет всего лишь изощренным самоубийством. Если даже когг будет захвачен, то порт без личного распоряжения самого Радвальда все равно покинуть будет невозможно.
        - Я могу взять это дело на себя, - вдруг сказал с хитрым видом Варяжко, в котором, по всей видимости, вновь проснулся дух приключений. - Тут надо действовать иначе. Да, непосредственный захват судна в порту будет бесполезен. Но кто сказал, что его надо штурмовать в порту? Положитесь на меня, и через несколько дней в нашем распоряжении будет корабль, на котором можно будет добраться до Келнотских островов. Право, климат Нейскорских островов вреден для меня, так что и я с удовольствием покину их, чтобы отправиться в путь к Келнотским островам. Ну что, принимаете мое предложение?
        Харальд, не веря своим ушам, кивнул. Варяжко, улыбаясь, протянул ему руку, и Харальд с благодарностью пожал ее.

* * *
        Через несколько дней Радвальд отдал распоряжение Харальду готовить когг к плаванию в Норт, куда нужно было доставить различные грузы. Харальд деятельно принялся за подготовку судна к переходу. Благодаря тому, что судно было в исправном состоянии, а запасы на его борту достаточны, сборы не заняли много времени. Но экипаж корабля был несколько недоукомплектован, и нужно было завербовать еще пару моряков. Харальд быстро решил эту задачу. За два дня до отплытия он привел к Радвальду двух варягов, которые были готовы наняться на торговый корабль. Радвальд, побеседовав с ними, новыми моряками остался доволен, и те поступили в команду когга.
        Накануне отплытия Харальд решил сделать экипажу приятный сюрприз - за свой счет он задал ему пирушку в ближайшей таверне. На корабле оставили двух вахтенных, да новичков, которым приказали привести палубу судна в порядок. А чтобы вахтенные не чувствовали себя обделенными, он приказал слугам из таверны принести им жареной рыбы, запеченного мяса, свежего хлеба и флягу доброго вина. Пирушка удалась на славу. И когда толпа моряков, многие из которых весьма нетвердо держались на ногах, вернулась на борт когга, все были не удивлены тем, что вахтенные тоже перебрали вина и спят мертвым сном.
        - Эй, бездельники, так вы несете службу? - заорал шкипер когга, высокий рыжебородый Эдвин, ткнув ногой одного из спящих вахтенных.
        Вахтенный никак не отреагировал на толчки, продолжая спать. При этом открытая фляга, которую он держал в руке, вывалилась, и по палубе стала растекаться красная лужа вина. Второй вахтенный тоже крепко спал. Но новички отлично справились с данным им поручением и теперь стояли рядом, ожидая новых указаний. По всей видимости, вахтенные даже не сочли нужным поделиться с ними угощением.
        - Унесите их вниз, пусть проспятся, - приказал им Харальд, указывая на спящих.
        Варяги подняли одного за другим вахтенных и унесли их в нижние помещения.
        - Завтра на рассвете снимаемся с якоря, - сказал морякам Харальд. - Лечите ваши головы, но чтобы завтра вы все летали как птицы.
        Утром когг снялся с якоря. Пройдя мимо передовых постов, он покинул Хевин. Преодолев сложный лабиринт шхер, корабль оказался на просторе Срединного моря. Взяв курс на север, он направился к Норту.
        В плавании по шхерам прошел первый день плавания. Вскоре быстро стемнело, и на море опустилась мгла. Но Харальд все еще оставался на палубе, решив нести ночную вахту сам. Все остальные спустились в нижние помещения, и Харальд остался один. Стоя на юте, он вел корабль вперед. Вдруг рядом с ним появился какой-то темный силуэт.
        - Все готово. Можно действовать? - спросил его кто-то.
        - Да, пора, - ответил ему, ничуть не удивившись вопросу, Харальд.
        Фигура мгновенно исчезла. А через несколько минут слегка стукнул люк, и на палубе появилось десятка два фигур. Они мгновенно разбежались по палубе корабля. Вынырнувшая на мгновение из темных облаков одна из лун осветила корабль. В лучах лунного света тускло блеснула сталь. Фигуры нырнули в нижние помещения. Послышался шум, какая-то возня, но вскоре все стихло. Луна скрылась за облаками, и корабль вновь погрузился во тьму.
        Утром, когда взошло солнце, стало видно, что на палубе когга управляются другие моряки. Судя по их одежде, то были варяги Азенорига. Одним из них был Варяжко, который принял на себя обязанности шкипера когга, и теперь вел корабль в сторону Келнотских островов.
        Из носовой надстройки вышел Харальд. Осмотрев море, он поднялся на ют.
        - Как там экипаж? - спросил он у Варяжко.
        - Все в порядке, - ответил тот. - Мои люди несут стражу у дверей. Им дали достаточно еды и воды, но переступать порог помещения строго запрещено. Гуннар и Ингимар сыграли свою роль выше всяких похвал. Когда один из наших варягов под видом слуги из таверны принес вахтенным еды и питья с подмешанным в него сонным зельем, и те заснули, Гуннар провел на борт корабля двадцать воинов. Ночью экипаж, сонный и застигнутый врасплох, сдался почти без сопротивления. Воины загодя захватили арсенал оружия, и экипаж не смог им воспользоваться. Мы арестовали его без потерь, не считая лишь одного раненного, который успел схватиться за меч. Ингимар в короткой стычке ранил его и выбил у него оружие. После этого все остальные предпочли сдаться.
        - Пусть побудут под замком до прибытия на Келнотские острова. Много ли времени займет путь на острова?
        - При благоприятной погоде - около недели.
        - Хорошо, если это было бы так. Надеюсь, что Фрост с флотом еще будет у островов, и мы успеем его настигнуть….
        - Мы обогнули большие Келнотские острова, но флот как в воду канул, - продолжал свой рассказ Варяжко. - У нас на когге стала заканчиваться вода, и мы были вынуждены зайти в Гленгаст, чтобы пополнить ее запасы. Здесь мы узнали, что флот у Келнотских островов не появлялся. О судьбе флота приходилось подозревать самое худшее.
        - Неужели флот уже попал в засаду и был разбит?
        - О нет, этого, к счастью, не случилось. Вчера в порт пришел небольшой хулк. Ни о чем уже не надеясь, я расспросил его шкипера, не видел ли он где-либо флот. И тут мне повезло. Хулк в море встретился с каким-то крупным флотом, который следовал к Штормовым островам.
        - К Штормовым?
        - Да, он держал курс именно в этом направлении. Впрочем, хулк все еще находится в порту, и мы можем расспросить его шкипера подробнее.
        Приглашенный на когг, шкипер, подтвердил, что видел, как большой флот проследовал на север, в сторону Штормовых островов. Но это все, что он может сказать. Судя по описанию шкипера, это был флот Боброка.
        Итак, ошибки больше не было. Флот, достигнув Келнотских островов, по какой-то причине свернул на север и направился в сторону Штормовых островов. Было неизвестно, что заставило Фроста совершить такой маневр, но теперь задача сильно усложнялась. Штормовые острова представляли собой большой архипелаг больших и маленьких островов, и затеряться в них не представляло никакой сложности не то что одиночному кораблю, но и огромному флоту.
        Но, как бы оно там не было, нужно было продолжать поиски. Боброк отпустил корабль, на котором он прибыл в Гленгаст, а сам перешел на когг. Команда когга, все еще содержавшаяся под замком, в порту была отпущена. Пополнив запасы, когг поднял паруса и направился на север, вслед за исчезнувшей эскадрой.

* * *
        - Боброк, посмотри туда, - Варяжко окликнул Боброка, показывая рукой куда-то вперед. Боброк подошел к фальшборту корабля и, взявшись рукой за канат, стал всматриваться в утренний туман. В ней проглядывали неясные силуэты множества кораблей. Корабли были низкобортными, и в них без труда узнавались варяжские суда. Но туман мешал разглядеть их флаги: были это корабли из Кадарна или Азенорига - сказать пока было нельзя. Но находившийся тут же Харальд по их неясным очертаниям уверенно опознал в них корабли Кадарна. Итак, перед ними были враги. Важно было проскользнуть незамеченными через их порядки. Но как назло, на море был почти полный штиль. Ветер беспомощно колыхал паруса, и судно практически не двигалось вперед. Они находились в открытом море, и до ближайшего берега оставалось плыть не менее трех-четырех суток. Укрыться или спрятаться было негде - в такой штиль при отсутствии волн на морской глади можно было без труда рассмотреть не то что крупный когг, но и маленькую лодку. Ситуация, казалось, была безвыходной.
        - Скоро туман рассеется, и они неизбежно нас заметят. Придется взяться за мечи, - сказал Варяжко. - Возможно, поднимется ветер, и тогда мы попробуем с боем прорваться на север.
        - Сражаться со всем варяжским флотом? - спросил его Харальд. - Даже если ветер вновь наполнит паруса, нашему купцу не уйти от быстроходных боевых кораблей, и они быстро его догонят в открытом море. Но пока что еще не все потеряно. Весь экипаж нашего когга - варяги, а сам когг был построен на верфях Торгового союза. Так что нам ничего не стоит выдать себя за каперов, захвативших когг на морских путях и сейчас ведущих его в Кадарн, либо же за варягов, закончивших свою службу Братству.
        - Боюсь, что для этой роли я пригоден меньше всего, - сказал Боброк, покачав головой. - Варяги Кадарна слишком хорошо знают меня в качестве предводителя моих моряков, оружие которых сдерживало их разбойничьи набеги еще при службе Союзу.
        - Этого тебе и не потребуется, - ответил ему Харальд. - Все переговоры я беру на себя. Вам же с Варяжко лучше находиться поблизости на случай возможных осложнений.
        Предложение Боброка было весьма разумным, и Харальд с Боброком приняли его. Когг остался стоять на месте, ожидая, когда рассеется туман. Через час он начал редеть, но ветра все еще не было. Вскоре с кораблей варягов заметили одиноко стоящий корабль, и к нему на веслах направилось два драккара. Подойдя к высокому борту когга, варяги пристали к нему. Сверху им сбросили веревочные лестницы. Варяги ловко вскарабкались на палубу корабля. На ней стояло несколько варяжских воинов. Среди них выделялся человек в богатой одежде и дорогом бахтерце[35 - Бахтерец - как правило, кольчужный доспех, усиленный на груди и на спине, а иногда и по бокам вертикальными рядами мелких пластин, набранных внахлест.], стоящий в середине строя.
        - Кто вы такие будете? - властно спросил он у незваных гостей.
        Вперед, раздвинув прибывших, вышел варяг в черных доспехах и черной же звериной лохматой шкуре, наброшенной на плечи. Он опирался на боевой топор с длинной рукоятью. Глаза его уставились на стоящего перед ним воина, а затем недобро сузились.
        - Потонуть же мне в первом же шторму, если это не Харальд Красноречивый! - воскликнул он. - Вот где пересеклись пути наших кораблей!
        Харальд усмехнулся:
        - Да, это я. Какая встреча, дружище!
        Он протянул руку своему собеседнику. Но тот будто не заметил ее:
        - Ты же вроде перекинулся на сторону варягов Азенорига и теперь стал их верным псом.
        - Какая в этом разница, Дьярви! Мы все служим тому, кто нам нужен. Уже несколько лет тому назад я поступил со своими воинами на службу к Братству. Мы охраняли его флот и занимались каперством. Сейчас, подкопив на службе деньжат, мы закончили нашу службу и возвращаемся на одном из захваченных кораблей обратно в Денвен. Но я рад, что встретил твой флот, и готов поступить со своими молодцами и кораблем к тебе на службу. Мои обязательства перед Братством давно закончились, и теперь я готов к новой службе.
        - Ты думаешь, я поверю тебе? Ведь ты так же легко перейдешь на службу к нашим врагам.
        - К врагам? Не думал, что Кадарн сейчас находится с кем-то в состоянии войны.
        - И ты говоришь, что недавно оставил службу у Братства? Варяги Азернорига предали Братство, разорвав с ними союзнический договор, а флот, с которым Братство заключило договор, перешел на службу к Северному пределу. По слухам, он находится где-то в этих водах, и мы ждем его здесь, чтобы покарать его за вероломство.
        - То был наемный флот из городов Союза, он полностью выполнил свои обязательства перед Братством, и теперь ушел куда-то на север, по слухам, к Хоэльским островам. Мы же несли свою службу как союзники Братства, и не наша вина в том, что Братство разорвало договор с варягами Азенорига, предпочтя им варягов Кадарна.
        - Ладно, поверю тебе на слово, что Братство само перестало нуждаться в услугах варягов Азенорига. Но о том, что флот ушел к Хоэльским островам, ты лжешь. Нам еще при его выходе из Хевина стало известно, что флот под командованием Фроста пойдет к Штормовым островам.
        - Может быть, оно так и есть. Но одно другого не отменяет. Дело в том, что Фрост незадолго перед выходом как-то сказал мне, что часть флота под сильной охраной собирается отправить в Азенориг - мол, там безопаснее во время войны сохранить сокровища, накопленные ими во время службы на Братство, а основные силы направить на помощь Северному пределу. Но сначала хочет остановиться на Хоэльских островах - многие корабли повреждены при долгой службе Братству, и им требуется ремонт в доках городов Союза. Так что Фрост ведет корабли вовсе не на Штормовые острова. Флот должен пройти береговой линией этих островов и свернуть в Азенориг.
        Подозрительные глаза Дьярви алчно сверкнули.
        - Вот оно как? И сколько же кораблей отправляется в Азенориг?
        - Этого сказать я не могу, но знаю, что Фрост отправит с конвоем самые сильные корабли. Больше пяти или шести кораблей он выделить не сможет, так как основные силы ему потребуются для защиты городов Союза и Северного предела. Твоего флота будет достаточно, чтобы одолеть конвой в бою.
        Дьярви замолчал. Было видно, что он колеблется между двумя решениями - либо броситься в погоню за остальным флотом, либо постараться захватить сокровища. Действительно, по слухам, во время службы Братству наемники не чурались каперства, перехватывая корабли торговцев в море, и должны были накопить огромные богатства. Так что то, что сообщил Харальд, было похоже на правду. Перехват флот с сокровищами был слишком заманчивой целью. Зато поиск остального флота в море был подобен поиску иголки в стогу сена. Да и перехват флота в открытом море вовсе не гарантировал ему победы. Неизвестно кто в честном бою окажется сильнее. Правда, ярл может разгневаться на то, что флот не будет уничтожен. Но ничего, часть сокровищ утихомирят любой гнев. К тому же, часть флота неизбежно будет разбита или захвачена, так что задача будет отчасти выполнена.
        - Ты знаешь, где именно пройдет флот?
        - Конечно, знаю, этим путем я уже ходил в Азенориг не раз.
        - Ладно, так и быть. Я беру тебя с твоими варягами к себе на службу. Если твои слова окажутся правдой, то ты получишь свою долю. Но скажи, с какой целью ты это все мне рассказал? Неужели ты сам желаешь скрестить мечи с моряками Фроста, с которыми ты служил Братству?
        - Они всего лишь наемники. Когда, как и я, они прекратили службу Братству, я теперь ничем им не обязан. Мало кто откажется от доли их сокровищ.
        - Это ты хорошо сказал. Ну, что ж, отправляемся тогда к Штормовым островам. Вставай со своим кораблем вперед строя и веди туда флот. Тебе хватает моряков в экипаже?
        - Вполне. Ветер уже появился, и скоро мы сможем сняться с якоря.
        - Хорошо, через пару часов тогда мы отплываем.
        Дьярви сделал нетерпеливый знак своим спутникам следовать за ним и стал спускаться вниз по трапу. Вскоре драккары вернулись обратно к своим кораблям.
        Когда Дьярви покинул когг, двери носовой надстройки распахнулись, и на палубу ступили Боброк и Варяжко, а за ними последовало еще несколько варягов в полном боевом вооружении. Они вложили мечи в ножны, которые держали наготове на тот случай, если Дьярви не поверил бы словам Харальда, и тогда пришлось бы принять бой с варягами на палубе корабля.
        - Отлично сделано, Харальд! - поблагодарил его Боброк. - Пусть Дьярви до конца и не верит тебе, но алчность в его глазах перевешивает все. Он даже готов согласиться выпустить из своих рук остальной флот, лишь бы завладеть его мифическими сокровищами. Если бы у меня на самом деле была бы такая казна, то я бы, не задумываясь, отдал бы ее часть варягам Дьярви, чтобы купить их с потрохами. Получив эти сокровища, они если бы и не перешли на нашу сторону, то хотя бы их лояльность была бы на время обеспечена. Хотя его флот - лишь часть флота Кадарна, но варяги лишились бы в его лице серьезной силы. Но таких сокровищ, к сожалению, у меня нет. Я честно служил Братству, а каперством занимались лишь отдельные корабли варягов, служивших ему в качестве наемников-пиратов.
        Ветер постепенно усиливался и все свежел. Пора было отправляться в путь. Моряки поставили паруса, якоря были подняты, и когг медленно двинулся вперед. Постепенно набирая ход, он разгонял своим широким форштевнем бирюзовые волны. Когда когг приблизился к варяжским кораблям, перед моряками с его борта открылся вид на весь флот Дьярви. То, что они видели в море - это было всего лишь малой его частью. Большинство кораблей Дьярви было скрыто в скалах Больших кошек, лежащих между Келнотскими и Штормовыми островами. Не было сомнений, что именно для Фроста здесь был настрожен капкан. По всей видимости, Дьярви собирался навязать бой флоту, чтобы увлечь его к месту засады, где бы на него обрушились объединенные силы с нескольких сторон. Численное превосходство в кораблях и в воинах должно было способствовать успеху варягов. Лишь по какой-то счастливой случайности флот Фроста прошел мимо расставленной ловушки.
        Тем временем когг прошел дальше, и за ним в кильватер вытянулись корабли Дьярви. Эскадра растянулась на добрую милю, и с когга можно было лишь с трудом рассмотреть замыкающие строй корабли. Вскоре Большие кошки исчезли за горизонтом, и теперь кругом расстилалась лишь ровная гладь моря.
        Закончился первый день плавания, и ночь опустила на море свой темный покров. Боброк расхаживал на верхней палубе, вглядываясь вдаль моря, где неясными силуэтами угадывались следовавшие за коггом корабли. В это время Харальд поднялся на палубу, чтобы дать указания относительно курса корабля рулевому, и вдруг увидел там Боброка. Задумавшись, тот оперся на парапет и рассеяно смотрел на темный горизонт. Харальд подошел к нему:
        - Ты уже целый день провел на палубе. Уже ночь, давай теперь я сменю тебя на вахте.
        - Что-то не спится, - пожаловался Боброк, нервно передернув плечами. - Нет уж, я останусь на палубе.
        - Тебя беспокоит судьба флота?
        - Вот именно. Не могу понять, что заставило Фроста пройти мимо Келнотских островов и отправиться еще дальше на север, да еще таким кружным путем, минуя Большие кошки. Это, безусловно, хорошо тем, что он миновал подготовленную Дьярви засаду, но вот куда же он пошел дальше?
        - Быть может, не найдя у Келнотских островов каперов, согласно письму ожидавших выкупа там, он, руководствуясь какими-то соображениями, отправился еще дальше на север, пытаясь перехватить их там.
        - Возможно, что дело обстоит и таким образом. Но сдается мне, что Фрост, не найдя пиратов у островов, узнал, что где-то в этих водах стоит большая эскадра варягов, к которой могли прибиться пираты. Он прекрасный мореход, но это воин с горячей головой, поэтому он может, невзирая ни на какую опасность, ни на превосходство врага в силах, кинуться в бой, и потерпеть поражение в необдуманной атаке. Не раз мне приходилось сдерживать его порывы в сражении, но сейчас воспрепятствовать ему некому. Вот этого я и опасаюсь.
        - Пока что ни Дьярви, ни кто-то иной флота Фроста не видел. Быть может, мы еще успеем опередить Дьярви и предупредить Фроста.
        Боброк ничего не ответил, но чуть заметно кивнул, продолжая вглядываться в темные морские волны по курсу корабля.

* * *
        Через несколько дней впереди показались очертания высокого берега - то был Штормовой архипелаг. Он был образован тысячами скалистых островов и островков, сформировавших настоящие скальные лабиринты. Являясь формально землями, принадлежащим Азеноригу, на деле Штормовой архипелаг был практически не освоен, став прибежищем для различных каперов и контрабандистов. В этих местах была нередка штормовая погода, благодаря чему Штормовой архипелаг получил свою мрачную славу. Но сейчас погода была великолепной. Солнце ослепительно сверкало на поверхности моря. Скалы архипелага были покрыты изумрудной травой, которая резко контрастировала с серым камнем шхер. Эскадра подошла к одному из крупных островов и встала на якорь. Встал на стоянку и «Маглор». Вскоре к его борту направился драккар Дьярви. Когда он подошел к борту когга, на него кинули канаты, с помощью которых драккар подтянули к коггу. Дьярви с несколькими знатными варягами поднялся на борт корабля. Его снова встречал Харальд. Небрежно приветствовав Харальда, Дьярви сразу перешел к делу:
        - Я приехал сюда, чтобы обсудить вопрос о том, как быстрее дойти до места, где должен пройти флот. Время не ждет. Хотя велика вероятность, что он уже ушел в порты Азенорига, но быть может, мы еще успеем его перехватить, если поторопимся прийти туда.
        - Знаешь ли ты пролив Орлиный?
        - Этот пролив мне знаком, но мне никогда не приходилось им идти. Флот должен пройти именно Орлиным проливом?
        - Нет, он пройдет шхерами в нескольких милях в стороне от него. Но к северу он должен будет свернуть в пролив. Воды соседних шхер с северной стороны изобилуют подводными скалами, поэтому флот неизбежно им будет вынужден воспользоваться.
        - Значит, имеет смысл атаковать флот именно там, в проливе?
        - Да, это единственный безопасный ход для судоходства в тех местах.
        - Это хорошо. Тогда мы отправимся туда. Но каким путем пройдет флот туда, в тот пролив?
        - Я думаю, что лучше всего было бы пройти восточными шхерами. Именно там находятся наиболее удобные подходы.
        - Восточными шхерами? Нет, там нельзя идти. Именно в тех местах вскоре должен будет собираться флот ярла, чтобы отправиться в поход к Северному пределу. У одного из островов там был назначен сборный пункт, куда будут стекаться корабли со всего Кадарна. Поэтому нашим кораблям никак нельзя там появляться, иначе о флоте с сокровищами будет известно всем.
        «Вот ты уже готов предать своих соратников и отказаться от похода в Северный предел ради сокровищ. Своя рубашка, как видно, тебе ближе к телу» - подумал со злорадством Харальд, но вслух спросил:
        - Скоро ли там будет флот? Может быть, время все же еще есть, чтобы можно было пройти этими шхерами?
        - Там уже разбит передовой лагерь, поэтому о движении любых кораблей будет известно ярлу от наблюдателей. Нет, незамеченными там пройти будет невозможно.
        - Тогда в пролив можно будет пройти Южными полями. Это второй по удобству путь к тем местам.
        - Но, насколько я знаю, там много скал, и путь по ним будет весьма опасным.
        - Я много раз плавал этим путем, и те места мне хорошо известны. При известной осторожности, по ним можно пройти без особого труда.
        - Пусть так. Тогда решено - ты проведешь флот через Южные поля. Перейдем же теперь к основному вопросу. Сколько ты хочешь получить за службу?
        - Если предприятие закончится успехом, то я беру себе третью часть. Полагаю, этих сокровищ будет более чем достаточно, чтобы долгие годы не бороздить воды морей в поисках добычи.
        Дьярви удивленно обернулся на сопровождавших его варягов и громко захохотал.
        - Ну ты и хват, Харальд! От скромности ты точно не умрешь!
        - Я полагаю, Дьярви, что за ту услугу, которую я оказываю тебе, эта доля будет даже весьма скромной платой. Ведь о флоте было известно только мне, и только я могу провести твои корабли на его перехват. Если бы не я, то ты бы еще долго стоял у Больших кошек, ловя ветра в поле. Более того, сомневаюсь, что ты сможешь провести корабли шхерами Штормового архипелага.
        - Ты думаешь, я соглашусь на такую сделку?
        - Что ж, тогда считай, что наша сделка не состоялась. На меньшее я не согласен, рисковать за гроши я не вижу смысла. Я сейчас разверну корабль на запад и пойду своим путем. Я отказываюсь от службы твоему флоту.
        - Ты думаешь, что теперь я твой корабль так легко отпущу? Ты так же легко перейдешь на службу к нашим врагам. И делом моей чести будет потопить твой корабль со всем экипажем.
        Харальд насмешливо посмотрел сверху вниз на Дьярви и покачал головой:
        - Ты угрожаешь мне, Дьярви, но ведь ты сам знаешь, что этого не сделаешь - на кону стоит слишком многое. Но я не из тех, кого можно запугать. К тому же, ты находишься на моем корабле, и в случае осложнений ты вряд ли отсюда уйдешь живым.
        Дьярви схватился за меч, но Харальд и бровью не повел:
        - Давай лучше поговорим о деле. Сокровища столь велики, что тебе все равно достанется столько, сколько ты никогда не получишь и за всю жизнь. Так что ты в любом случае не будешь в проигрыше. Поэтому моя доля не будет чрезмерной платой. Ну, ты согласен на мои условия?
        Тяжело дыша, Дьярви только кивнул головой.
        - Отлично, заключим теперь договор, - ответил Харальд.
        Он пригласил варягов в салон корабля. Туда же были принесены письменные принадлежности и пергамент. Когда договор был подписан и скреплен личными печатями Харальда и Дьярви, он был заверен подписями всех присутствующих в салоне. Сделка была завершена, и выступление в поход было намечено на следующий день.
        Вернувшись обратно к себе на корабль, Дьярви со злобной ухмылкой сказал своим спутникам:
        - Пусть он думает, что договор к чему-то обязывает нас. Но как только сокровища будут захвачены, мы поговорим с ним по-другому. Пусть радуется, что он вообще останется в живых, а если будет требовать еще что-то - быстро вздернем его на рее.
        Когда Дьярви перешел обратно на свой корабль, и он отвалил от борта когга, Харальд спустился обратно в салон. Вскоре туда же пришли Боброк и Варяжко. Находясь в соседнем помещении, они могли все прекрасно слышать, о чем говорили Харальд с Дьярви.
        - Блеск сокровищ застил глаза Дьярви, - сказал Харальд. - И он теперь готов пойти на все, чтобы получить их в свои руки. Понятное дело, что заключив договор, он не собирается его выполнять. Но этого было и не нужно. Главное, что удалось при этом выяснить - флот ярла собирается в Восточных шхерах, чтобы пойти войной на флот Северного предела. Очевидно, он присоединится к флоту Южного предела, чтобы объединенными силами обрушиться на Велигаст.
        - Это самое скверное, что можно было услышать, - ответил ему Боброк. - Война уже вот-вот начнется. Но все же, очевидно, что наш флот не был перехвачен силами ярла. Поэтому сейчас важно как можно быстрее найти флот и увести его на север. Но для этого надо оторваться от флота Дьярви. Почему же ты выбрал Орлиный пролив? Мне не приходилось ходить Штормовым архипелагом, но я слышал о том, что именно этот пролив наименее пригоден для судоходства из-за множества коварных отмелей и подводных камней.
        - Орлиный пролив именно потому и отвечает нашим планам - отзвался Харальд. - Именно он может помочь нам в сложившейся ситуации. Я собираюсь пройти там известным мне путем и задержать там флот Дьярви.

* * *
        Рано утром флот снялся с якоря и направился в сторону Южных полей. Между тем погода стала заметно портиться. Небо постепенно затянуло сплошным покровом свинцовых облаков, ветер усиливался, разгоняя крутую волну. Корабли раскачивало на волнах, и они переваливались с носовой оконечности на корму, едва не зачерпывая бортами волны. Штормы были нередки в этих местах, благодаря чему архипелаг получил свое название. Но главная опасность была не в них, а в том, что множество проливов изобиловали подводными скалами и во время шторма они превращались в смертельные ловушки. Видя, что дело идет к серьезному шторму, Харальд спешил успеть дойти до Орлиного пролива. Несмотря на весь риск, он приказал поднять на когге все паруса. Понимал опасность шторма при плавании в коварных водах Штормового архипелага и Дьярви, который спешил со своими кораблями вслед за «Маглором». Вскоре погода окончательно испортилась. Ветер завывал в снастях и срывал тысячи брызг с проносящихся волн, окатывая ими стоящий на палубе экипаж. Порывы ветра трепали паруса с такой силой, что Харальд был вынужден приказать убрать все паруса на
мачтах, оставив только один парус на грот-мачте. Да и на нем вскоре пришлось взять рифы, подобрав его к самой рее. Сам Харальд стоял на баке, зорко всматриваясь в горизонт. На руле стоял Боброк, не доверяя рулевому при плавании в столь опасных водах. К нему подошел Варяжко, который во время шторма работал на палубе наравне с остальными моряками:
        - Смотри, там корабль! - прокричал он, пытаясь перекричать свист и вой ветра, показывая рукой куда-то в сторону.
        Боброк посмотрел туда, куда показывал ему Варяжко. Среди волн и водяных брызг разглядеть что-либо на море было нелегко, но приглядевшись, Боброк увидел какой-то корабль, который так же, как и «Маглор», пытался бороться с ураганным ветром и волнами. Но он был слишком далеко, чтобы его можно было разглядеть. Оставшись неузнанным, корабль вскоре совсем скрылся из виду. Но он пока не выглядел терпящим бедствие, так что помощь ему явно не требовалась. Боброк пожал плечами и продолжил следить за курсом «Маглора». Но он вряд ли был так спокоен, если бы знал, что этим кораблем был хулк «Северный ветер», на котором из Хевина отплыл Свид. Шторм захватил его в пути и отогнал к самому Штормовому архипелагу.
        К вечеру перед коггом появились мелкие каменистые островки, разбросанные на огромном пространстве. Это и были Южные поля. Среди островков попадались небольшие ровные плато, поросшие изумрудной травой. Острова становились все крупнее и постепенно обступили флот со всех сторон. Харальд повел флот к северной части Южной полей. В этом месте поля переходили в настоящие шхеры. Шторм здесь уже не имел столь большой силы и корабли, надежно укрытые лабиринтом высоких скал, находились в относительной безопасности. Здесь флот встал на якорь, ожидая окончания шторма.
        Шторм бушевал и два и три дня. Все это время флоту пришлось пережидать непогоду, стоя на стоянке среди шхер. Но это все это было нипочем в сравнении с той опасностью, от которой удалось уйти, плавая в опасных водах архипелага. Харальд отлично знал свое дело и смог провести весь флот в шхеры почти без потерь. Лишь один драккар, наскочив на другой, получил большие повреждения и быстро затонул. Еще один корабль, отклонившись по недосмотру рулевого от курса, выскочил на камни в шхерах, но его удалось снять с мели.
        Экипажи кораблей на вынужденной стоянке смогли воспользоваться передышкой и отдохнуть от долгого плавания. Некоторые из моряков, несмотря на ураганный ветер, даже высаживались на близлежащие острова, чтобы поискать там съедобные коренья или птичьи яйца в гнездах. Лишь Дьярви, раздраженный задержкой, был зол и то и дело срывал свою злость на всех окружающих. Один раз он даже явился на когг, обвиняя Харальда в трусости и нежелании идти на риск.
        - К чему же такая спешка, Дьярви? - спокойно ответил ему Харальд. - Флот также должен быть захвачен штормом и будет вынужден пережидать шторм в первой же подходящей бухте или шхерах.
        Тем временем шторм постепенно начал стихать. Сила ветра стала меньше, а за ним успокаивалось и бушующее море. Проснувшись в одно утро, моряки увидели ясное, как будто умытое небо, искрящееся от солнечных лучей море. От бури не осталось и следа. Свежий ветер дул с востока, готовясь наполнить паруса кораблей. Флот проснулся и стряхнул сонное оцепенение, которое застало его во время бури. На кораблях началась суета. Моряки приводили в порядок такелаж, готовили паруса. Якоря были подняты, и флот двинулся вперед. Следуя извилистыми проливами Южных полей, корабли проследовали на север архипелага. Мимо них проходили большие плоские острова, покрытые кустарником и травяным ковром, по которому весело скакали кролики, радуясь окончанию непогоды. Вскоре опять начались скалы. Шхеры здесь стали заметно уже, и здесь уже требовалось все внимание и сноровка, чтобы безопасно пройти по местным водам. Флот вытянулся в длинную кильватерную колонну, в которой один корабль следовал за другим, повторяя все его маневры и стараясь не отставать. Впереди колонну вел, как обычно, «Маглор», направляя движение флота. Через
несколько часов плавания по шхерам перед «Маглором» открылся вид на огромные скалы, поднимающихся над морем на несколько десятков сажен. На их вершине кружились птицы, по всей видимости, свившие там свои гнезда. Проплыв вдоль скальной стены, когг неожиданно оказался перед широким проливом, рассекающим стену надвое. Это был своеобразный каменный коридор, пролегающий в скальном массиве, куда устремлялись морские воды. Кое-где пролив был усеян камнями, торчащими из-под воды, но его середина была чистой от них, и, по всей видимости, вполне пригодна для судоходства. Это и был Орлиный пролив, названный так из-за множества орлов, облюбовавших эти высокие скалы. Подождав, когда корабли флота приблизятся к проливу, Харальд направил когг посредине каменного коридора. За коггом послушно потянулись остальные корабли.
        Харальд внимательно наблюдал за проливом, следя за курсом корабля. Когда когг оказался на середине пролива, он повернулся к морякам:
        - Спустить паруса!
        Моряки тут же проворно убрали все паруса, за исключением одного паруса на фок-мачте. Судно снизило ход, но все же продолжало идти вперед под одним парусом. Боброк встал на руль, заменив на нем рулевого. Когг совершил неожиданный маневр - резко взяв в сторону, он пошел по проливу, огибая невидимые под водой препятствия. Он шел вперед, как будто идя по сложному лабиринту, умело направляемый рукой Боброка. Вдруг сзади послышался треск. Боброк обернулся назад. Передовой драккар, не сумев повторить маневры когга, наскочил на подводные камни и распорол себе днище. Теперь он тонул. К нему подошел второй драккар, чтобы снять с него экипаж. Следующие драккары, попытавшись следовать за коггом, также сели на камни. Повторить те маневры, которые совершил когг, без опытного лоцмана было невозможно. Орлиный пролив оказался несудоходным - если в своем начале он имел большую глубину, то в своем конце он был усеян обломками камней и мелями. К тому же, единственный возможный проход между подводными скалами по стечению обстоятельств оказался заблокирован неудачным маневром одного из больших драккаров, сумевшего
пройти начало хода, но наткнувшегося на скалы впереди. Теперь течение его развернуло боком, и драккар, полузатонув, лег на подводные камни поперек хода, тем самым перекрыв единственный возможный проход по проливу. Тем временем, «Маглор», пройдя опасное место, вновь поднял все паруса и начал набирать ход. Пираты Дьярви, уже потеряв на камнях Орлиного пролива часть своего флота, не имели никакой возможности броситься в погоню вслед за уходящим коггом - пролив был полностью перекрыт для кораблей, а соседние проливы были непригодными для судоходства. Когг шел на всех парусах, оставляя за собой разбитые и выброшенные на мель корабли.

* * *
        На борту «Маглора» царило веселье. Моряки радовались тому, что им удалось спастись от пиратов Дьярви и тому, что путь впереди теперь был свободен. Сам Харальд ставший героем спасения когга, был радостен и весел. На палубе раздавались шутки, смех моряков и веселые возгласы.
        Тем временем когг прошел весь Орлиный пролив и вышел в обширную бухту, скрытую в глубине шхер. Бухта представляла собой огромное круглое пространство, окруженное высокими скалами. Она была пустынна, но не пуста. В дальнем ее конце стоял на якорях многочисленный флот. Боброк, вглядевшись в корабли, не поверил своим глазам - перед ним находился его флот, исчезнувший при столь странных обстоятельствах несколько дней назад у Келнотских островов. С одной стороны бухты впереди остального строя стоял его флагманский корабль. Боброк приказал направить когг прямо к нему. Когда корабли оказались в непосредственной близости друг от друга, когг бросил якоря, и с него спустили лодку. Боброк с несколькими моряками спустился в нее и через несколько минут уже поднимался по лестнице флагмана по веревочной лестнице, сброшенной с его палубы. Когда Боброк оказался на палубе корабля, то первый, кого он на ней увидел - был Фрост. Боброк шагнул вперед и крепко пожал руки Фроста.
        - Ну, здравствуй, старина Фрост! - сказал он. - Я рад видеть и тебя, и моряков флота в добром здравии.
        - Рад и тебе, что тебе удалось удачно добраться до этой бухты.
        - Как ты здесь оказался? Почему флот стоит здесь на стоянке?
        Фрост, казалось, был немало удивлен вопросом:
        - Я привел сюда флот по твоему приказу. Ты же еще у Келнотских островов приказал прийти с флотом к Штормовым островам в Круглую бухту Западным проливом и ожидать твой корабль здесь.
        - Я приказал? Это был какой-то письменный приказ?
        «Неужели Радвальд успел каким-то образом передать Фросту еще один приказ?» - подумал Боброк.
        - Ты же лично мне и отдал такой приказ, - Фрост был до крайности удивлен. - Когда флот подошел к Келнотским островам, у островов мы встретили в море твой когг. По твоим словам, ты был у пиратов в плену, но был освобожден Харальдом, перехватившем пиратов на когге в море. И теперь тебе необходимо идти в Гленгаст, чтобы провести переговоры с князем Келнотских островов. Флоту же ты приказал идти в Круглую бухту Западным проливом и ожидать твой когг там. При этом ты распорядился идти морем, огибая все Штормовые острова и подойти к ним только в районе Западной бухты. Признаться, твой приказ мне показался несколько необычным, но я привел флот сюда в полном соответствии с твоими распоряжениями.
        - Я никак не мог быть в то время на когге у Келнотских островов. Харальд с Варяжко привел когг уже в Гленгаст, а сам я прибыл в город на чужом кнорре. Я его нанял на Хоэльских островах, чтобы он доставил меня на Келнотские острова. Только в Гленгасте я узнал, что флот по неизвестным причинам повернул на север, в сторону Штормовых островов. Только после этого было принято решение отправиться вслед за флотом на его поиски. Да и сам я не был похищен пиратами, а Радвальд меня опоил сонным зельем и пытался утопить на гукоре в море. Случайно мне удалось спастись с него, и меня подобрали с проходящего корабля, чтобы доставить на Хоэльские острова.
        - При выходе в море из Хевина флот встретил варяжский драккар, с которого мне передали письмо. В нем говорилось, что ты был похищен варягами, требующими за тебя большой выкуп. И теперь они ожидали его у Келнотских островов в районе Больших кошек.
        - Да, это так. Харальд слышал, как Рагвальд хвастался тем, как искусно ему удалось провести тебя поддельным письмом, которое было скреплено печатью, похищенной у меня. Он знал, что ты поведешь весь флот туда, чтобы попытаться перехватить пиратов и выручить меня из плена. Там флот уже ждала засада варяжского флота под предводительством Дьярви, который при удачном стечении обстоятельств мог уничтожить или захватить все твои корабли. Но кто-то отвел флот от засады и направил его безопасным путем. Дело в том, что у Штормовых островов сейчас ярл Кадарна собирает свой флот, чтобы пойти войной на Северный предел. К нему собирался присоединиться и Дьярви. Если ты бы там встретился с объединенными силами Дьярви и ярла, то судьба флота была бы незавидной. Наш когг встретил флот Дьярви у Больших кошек, и был вынужден к нему присоединиться под видом службы Дьярви. Харальд обманом завел его в Орлиный пролив и посадил часть кораблей на подводные камни.
        Но я даже не могу представить себе, что это был за когг, и кто на нем был под моей личиной. Возможно, время когда-нибудь даст на этот вопрос ответ. Пока несомненно лишь одно - флоту кто-то оказал неоценимую помощь, заставив его уйти от расставленной ловушки.
        Теперь, судьба, кажется, поворачивается к нам лицом - флот Дьярви понес большие потери в Орлином проливе, и теперь вряд ли сможет покинуть его в ближайшее время, не сняв уцелевшие корабли с мели. Теперь ответное слово за нашим флотом, чтобы Дьярви уже не смог кому-либо угрожать. Потеря флота Дьярви, безусловно, существенно подорвет силы Кадарна и поставит под вопрос успех его похода в Северный предел.
        Боброк оказался прав. Когда флот, пройдя по одному из узких проливов, пересекавших Южные поля, оказался у устья Орлиного пролива, стало ясно, что Дьярви сам попался в ловушку, которую он готовил для других. В попытке снять севшие на камни корабли варяги задержались в Орлином проливе. Не подозревая о том, что их враги находятся совсем рядом, они развернули широкомасштабные спасательные работы. Разбив временный лагерь на нескольких небольших островках в проливе, они свезли сюда грузы с потерпевших крушение кораблей. Заодно с них снимался весь рангоут, якоря и часть верхней обшивки. На максимально облегченные таким образом корабли заводились канаты, за которые их пытались стащить на глубокую воду. Отчасти делу помогал и прилив, приподнимая корабли над камнями. Несколько спасенных таким образом и еще пригодных к ремонту кораблей были отбуксированы на острова, где их втащили на берег для исправления повреждений. Остальной же уцелевший флот встал у островов, где часть кораблей также подняли на берег. Поэтому когда у устья пролива появился флот Боброка, варяги были застаны врасплох. Большинство экипажей
находилось на островах, а их корабли были втащены на берег. Варяги заметались по берегу, хватаясь за оружие и пытаясь столкнуть драккары на воду. Но было уже поздно - корабли Боброка прошли на середину пролива, а многочисленные лучники на них взяли на прицел своих противников на берегу. Любой корабль, попытавшийся двинуться в сторону флота, стал бы удобной мишенью для лучников. Положение было безвыходным. Тогда на береговой полосе одного из островов появился сам Дьярви, сопровождаемый двумя воинами. Один из варягов помахал в воздухе знаменем в знак того, что Дьярви предлагает провести переговоры. Боброк согласился на это, и варягам было подан ответный сигнал. Между островами и строем флота находился небольшой каменистый островок. Именно к нему и направились Боброк, сопровождаемый Варяжко и Фростом, и Дьярви с двумя своими воинами.
        Первым в берег островка воткнулся нос лодки Дьярви; через несколько минут, разогнав волну, на берег выбежала и лодка Боброка. Дьярви и Боброк ступили на островок и остановились друг подле друга.
        По внешнему виду Дьярви нельзя было сказать, что он был удивлен появлением Боброка. Но все же удивление прорвалось сквозь маску невозмутимости:
        - Вот как, ты здесь?
        - Да, Дьярви, меня пытались утопить как слепого щенка, но мешок, оказался слишком ненадежным и выпустил на волю, - иронически ответил Боброк. - И вот теперь я здесь. А сейчас я готов померяться силами с твоим флотом.
        - Я готов честно сразиться с тобой в открытом море. Предоставь моему флоту возможность выйти на глубокую воду, и мы посмотрим, чья возьмет.
        - Ты говоришь, честно сразиться? А ты ждал мой флот у Больших кошек для честного сражения? Или это было справедливо лишь для «золотого флота» у Орлиного пролива?
        Взбешенный взгляд Дьярви выдавал его истинное состояние. Но он, понимая ситуацию, в которой оказался его флот, сдержался, и лишь спросил:
        - Так ты был на «Маглоре»?
        - Да, я был на корабле и даже вел корабль в Орлином проливе. Харальд хорошо справился со своей ролью. Мне удалось найти свой флот, и теперь он стоит в проливе. Так что теперь ты можешь предложить? Я знаю, что как только ты отсюда выберешься, ты присоединишься к флоту ярла, который собирается идти войной на Северный предел. Поэтому просто так выпустить я твой флот не могу.
        - Я предлагаю оставить тебе все, что есть на берегу, в качестве добычи. Мы возьмем лишь корабли, на которых отплывем в свои земли. Я готов дать клятву в том, что мой флот не будет участвовать в войне.
        - Награбили вы, по всей видимости, немало, и в вашей добыче наверняка есть чем поживиться. Вероятно, предложение твое весьма ценно. Но награбленным я не хочу пользоваться - слишком много на ней невинной крови. Поэтому я соглашусь на то, что ты просто поклянешься не участвовать в этой войне. Но мне нужны гарантии. Клятва всегда надежнее, когда она подкреплена весомыми гарантиями. В качестве такой гарантии я заберу твои корабли, но оставлю тебе все имущество.
        - Но как же мы сможем покинуть Штормовой архипелаг? Ты хочешь оставить моих моряков на голодную смерть?
        - Нет, я не потребую от тебя таких жертв. Хотя, наверное, следовало бы этим воздать тебе по заслугам. Я всего лишь заберу все твои целые корабли, но оставлю разбитые, которые сейчас стоят у тебя на берегу. Быть может, тебе удастся их подлатать и вернуться на них обратно. Их вполне достаточно, чтобы дойти до них до земель Кадарна. А без исправных кораблей ты сможешь лучше держать свою клятву.
        Дьярви трясло от унижения и ярости. С каким удовольствием он вцепился бы в горло своему врагу! Но он быстро начал остывать, сообразив, что выход, который предлагает ему Боброк - лучший изо всех возможных. Да, он терял большую часть своего флота, но сохраняет добычу и получает отличную возможность не участвовать в походе ярла в Северный предел. Конечно, поход на север может быть успешным, и добыча тогда будет богатой. Но Северный предел, как известно, славится своими моряками и кораблями, да и союзниками с ними выступят города Союза со своим мощным флотом. Так что далеко не факт, что поход закончится успехом, несмотря на то, что бок о бок с ними будет воевать флот Южного предела. И тогда ответная месть может последовать очень быстро. К тому же, варяги из Азенорига, хотя сейчас и поддерживают нейтралитет, безусловно, воспользуются ослаблением флота Кадарна и вцепятся им в горло. И тогда прости-прощай вольница на морях. Придется отказаться от морских походов и нападений на неосторожных купцов. Нет, лучше уж сохранить добычу и остатки флота, чтобы пополнить в дальнейшем флот новыми кораблями и
примкнуть к выигравшей стороне.
        Все это он быстро обдумал.
        - Оставь мне хотя бы половину флота, - попытался он выторговать себе более выгодные условия.
        - Гарантии есть гарантии, под которые ты и твои пираты будут отпущены, и на меньшее я пойти не могу, - ответил ему Боброк. - Если ты их собираешься нарушить, то даже не знаю, на что ты хочешь рассчитывать. Посмотри - мои корабли стоят у самых островов, и лучников на них вполне достаточно, чтобы смести стрелами и арбалетными болтами всех твоих пиратов с островов. Если вы попытаетесь спустить на воду хотя бы один драккар - то все, кто это попробует сделать, будут перебиты. Так что тебе лучше принять то, что я предлагаю.
        Пальцы Дьярви побелели на рукояти меча, на которой лежала его рука. Пальцы вцепились в рукоять, плотно сжав ее. Дьярви еще размышлял - попробовать ли ему внезапно атаковать Боброка и убить его. Возможно, убийство Боброка внесет разлад в его флот и поможет улучшить ситуацию в свою пользу. Боброк заметил это и укоризненно покачал головой:
        - Ты хочешь меня убить? Не забывай, что я владею оружием никак не хуже тебя и готов скрестить мечи с тобой в честном поединке один на один, прямо здесь, на острове. Пусть даже тебе удастся убить меня, то чего добьешься ты моим убийством? Командование флотом примет Фрост, а Харальд проведет его шхерами архипелага на север. В отместку они не пощадят и тебя, и никого из твоих моряков. Так что выбирай сам.
        Сам он даже не прикоснулся к своему мечу, демонстрируя презрение к своему собеседнику. Пальцы Дьярви разжались и отпустили рукоять меча.
        - Вот так-то будет лучше, - одобрил его действие Боброк. - Так что же, ты согласен дать гарантии?
        - Согласен, будь ты проклят! - подавленно выдавил из себя после некоторого молчания Дьярви.
        Победа Боброка была полной. Без единого выстрела флот Дьярви сдался на милость его флота, и на долгое время теперь выведен из игры и будет безопасен. Ярл Кадарна лишился доброй трети своих сил, и теперь моры не смогут рассчитывать на значительные силы варягов.
        Уцелевшие драккары были стащены на глубокое место, и них поднялись экипажи, собранные на кораблях эскадры. Заняв свое место в строю, драккары потянулись вслед за уходящим через горловину Орлиного пролива флотом. С островов за уходящими кораблями беспомощно наблюдали пираты Дьярви, оставшиеся наедине с несколькими поврежденными кораблями.
        ЯРМАРКА
        На дорогах Южного предела, ведущих к северу, в те осенние дни было весьма многолюдно. Приближался праздник урожая, на котором, как и в прежние времена, устраивались традиционные ярмарки. Общинники, получившие в этот год богатый урожай на своих наделах, везли его на рынки и ярмарки, надеясь сбыть его с выгодой. Несмотря на террор, установленный морами в землях Южного предела, ярмарки ими все же не были запрещены и стали той единственной отдушиной, которая служила селянам в нескончаемой череде однообразных будней. По дорогам бесконечной чередой тянулись повозки, запряженные конями и волами. В самих повозках можно было встретить практически все, что давала земля Ломира - фрукты и овощи, мясо и рыбу, шкуры, пеньку, лен и многое другое. Помимо этого, на ярмарки везли свои изделия и многочисленные ремесленники, надеясь сбыть их на торгах, на которые стекались покупатели со всего Южного предела. Крупные ярмарки традиционно проводились при наиболее важных городах Предела, но существовало и много торгов поменьше, на которых обычно продавали какие-либо определенные изделия, сырье или продовольствие.
Несмотря на то, что такие торги не могли конкурировать с крупными ярмарками, тем не менее, они пользовались большим спросом, привлекая туда торговцев, которые были заинтересованы в покупке больших партий нужных им товаров.
        Одна из ярмарок в том году была организована впервые. Торг в тех местах был зрелищем любопытным и редким. На мысу, где стоял небольшой город Оск, для торгов был отведен обширный луг, где споро возводились торговые ряды. На вбитых в землю кольях устраивались прилавки, которые тут же сбивались из досок или длинных и ровных жердей. Готовые прилавки завешивались разноцветными тканями, и над ними натягивались полотнища для защиты от солнца и дождя. На прилавках уже прибывшие торговцы и общинники раскладывали свой товар, на перекладинах подвешивались небольшие весы с медными чашечками для взвешивания серебра и золота. Сам город Оск представлял небольшое селение, выстроенное на самой вершине мыса и обнесенное полукруглым валом. Несмотря на то, что его население не превышало трех тысяч, в те дни его население выросло вдвое. Те, кто не смог поместиться в городе, разбивали лагеря по краю обширной луговины. У самого берега приткнулись многочисленные карбаса и шняки, на которых торговцы привезли свой товар морем. В бухте, образованной выступом мыса, стояли купеческие и варяжские суда. Дни стояли погожие и
ясные. Товары, разложенные на прилавках, разноцветные одежды купцов и праздничные наряды общинников - все это сплеталось в одну пеструю и красочную картину. Все было готово к торгам, но официальное их открытие было приурочено к завтрашнему празднику урожая, который начинался десятого дня третьего месяца осени. Все с нетерпением ожидали его начала - помимо самих торгов, на ярмарках устраивались и красочные представления захожих музыкантов и артистов, готовых продемонстрировать свои умения перед честной публикой. Тут можно было встретить всех - и гусельников, и гудочников, и волынщиков, и фигляров, и кукольников. Сложнее было сказать, кого здесь нельзя было встретить.
        По одной из дорог, направляясь в сторону Оска, ехал большой обоз общинников. В своих телегах они везли самые разнообразные товары - тут было и зерно, фрукты и овощи, мед, и ол. Казалось, что это был обычный обоз селян, которые везли продукты своего труда, чтобы выгодно продать его на ярмарке. Но на крутом повороте одна из телег, нагруженная бочками с олом, слегка накренилась, и вдруг откуда-то из под сена, которым она была выстлана, послышался какой-то приглушенный звон.
        - Эй, Сом! - тут же окликнул его возницу ехавший сзади общинник. - Ты плохо закрепил груз. Будь же осторожен, не то все может плохо закончиться.
        Сом смущенно передал своему напарнику вожжи и спрыгнул с телеги. Подождав, когда она остановится, он подбежал сзади к возу и запустил обе руки под сено. Из-под сена показался широкий кожаный ремень, стягивающий какой-то груз. Под лучами заходящего солнца из-под грубой холстины тускло блеснула сталь. Сом затянул ремень, дополнительно перетянув для верности поклажу веревкой, и все обратно забросал сеном. После этого он сел на прежнее место. Пристроившись в конце длинного обоза, телега двинулась дальше. Неподалеку от Оска обоз был вынужден пересечь широкую реку. У моста была выставлена застава, состоящая из моров и воинов Южного предела. Остановив обоз, они начали его досматривать. Осмотрев груз, и не увидев ничего подозрительного, они пропустили обоз дальше.
        Такие же обозы тянулись к Оску и по другим дорогам, которые были также беспрепятственно пропущены к месту торгов. Прибыв на место, каждый обоз занимал отведенное ему распорядителями место. По всей видимости, прибывшие с обозами общинники были друг с другом незнакомы, и поэтому все обозы вставали в отдельных лагерях. В тот же день, помимо торговцев и общинников, на луговину стали прибывать многочисленные зеваки, желающие посмотреть как на сам торг - оценить привезенные товары и прицениться к ним, так и поглазеть на праздничные представления. Постепенно весь луг, не занятый торговыми рядами, был заполнен самым разнообразным людом. Несмотря на то, что эта ярмарка была организована впервые, слух о ней распространился по всему Южному пределу, что привлекало на нее множество как продавцов, так и покупателей, да и просто обычных зевак.
        Вскоре солнце зашло за горизонт, и наступил вечер. Долина осветилась множеством костров. Несмотря позднее время, в долине было шумно, и на ней слышался гомон от множества голосов. Люди смеялись, шутили и обменивались новостями. Но в одном из лагерей было тихо, не горел даже костер. Устроен он был далеко на отшибе от всех остальных - в глубине леса. Под пологом леса на небольшой болотистой поляне на поваленных деревьях виднелось несколько темных фигур людей. Один из присутствующих тихо говорил:
        - Основные наши силы уже собрались здесь. На ярмарку под видом общинников прибыло три тысячи воинов. На телегах с товаром было тайно доставлено оружие, которое сейчас ждет своего часа в нашем стане. Но на торги прибыли и варяги на своих кораблях. Ожидалось, что они традиционно посетят обычные ярмарки, которые идут уже много лет, но по неизвестной причине они решили на этот раз принять участие в новых торгах. Теперь их флот стоит в бухте, и останется здесь до окончания торгов. Это в корне разрушает наши планы. По всей видимости, теперь отплытие на север придется отложить до более благоприятных времен. Чтобы флот смог незамеченным пройти к берегам Южного предела, Союз направил сюда эскадру небольших гребных кораблей, без крупных военных судов. Так как поблизости нет флота Южного предела, то даже в случае непредвиденных осложнений мы могли бы сесть на корабли и уйти с берегов Предела. Но варяжские корабли в бухте полностью меняют все правила игры - быстроходные и с многочисленным экипажем, они нас быстро настигнут в море. В таком случае нам остается только одно - после праздника распустить
собравшееся войско по домам и ожидать следующего подходящего случая, когда он нам представится.
        - Если мы распустим сейчас войско, то другой благоприятный случай нам вряд ли представится, - возразил кто-то из темноты. - Война с Северным пределом уже близко. С началом войны весь флот варягов и Южного предела выйдет в море, часть из которого будет крейсировать у побережья. И тогда нам будет немыслимо прорваться через их заслоны. Сейчас у нас есть все - и собранное войско, будет и флот. Поэтому надо идти на риск. Важно и то, что и варяги и моры пока что ничего не подозревают. Все наши обозы прошли через их заслоны, не вызвав подозрений. Корабли варягов стоят сейчас в бухте с малым числом экипажа и почти без охраны. Остальные же их воины разместились на берегу, готовясь к открытию торгов. Нападем же на корабли и сожжем их на стоянке! Когда варяги лишатся флота, мы сможем безопасно сесть на корабли и отплыть из Черной бухты. Не имея поблизости других военных кораблей, моры не смогут нам помешать. Основная же стоянка флота Южного предела находится слишком далеко от Оска. Если даже и будет выслана погоня за нами, мы к этому времени уже достигнем шхер Северного предела и окажемся там практически в
безопасности. Найти нас там - все равно что искать иголку в стогу сена.
        - Риск довольно велик - если мы атакуем корабли, то мы неизбежно подставим под удар остальных воинов. Кроме самих варягов, в Оске стоит довольно большой гарнизон моров, и его нельзя сбрасывать со счетов.
        - Да, это так. Поэтому нужно воспользоваться атмосферой праздника, когда все внимание присутствующих будет отвлечено на представления праздника урожая. Праздник будет идти весь вечер и всю ночь после закрытия торгов. Скорее всего, почти все варяги к этому времени окажутся на берегу, и даже моры будут на лугу, где будут проходить представления. И это надо использовать в нашу пользу. Поздно вечером рать может сняться с лагеря и перейти в бухту Черных дюн. Готов ручаться, что уход большого числа общинников не всполошит никого - торги закроются, и у многих уже не будет необходимости оставаться здесь. К этому времени большинство дозоров моров будут сняты. В лагере же на празднике оставим лишь небольшую группу воинов, с которой я и выполню свою задачу.
        В ветвях деревьев зашумел ветер. Голоса стали еще тише, и уже ничего нельзя было разобрать. Вскоре переговоры закончились. Какие-то люди поднялись с бревен и направились в сторону долины. Когда они покинули поляну, от деревьев отделились несколько фигур и, спрятав оружие под одежду, пошли вслед за ними. По всей видимости, их неплохо охраняли, с тем, чтобы посторонние не оказались рядом с поляной. Выйдя на освещенную луговину, они, как ни в чем не бывало, присоединились к остальным общинникам. Свет костров осветил спутников. Ими оказались обыкновенные общинники, внешне ничем не отличавшиеся от остальных. Лишь самый рослый и крепкий из них имел примечательную внешность - его лицо от носа до скулы пересекал длинный шрам, по всей видимости, оставленный ударом меча. Но, несмотря на это, шрам совсем не портил, а лишь подчеркивал его волевое и умное лицо. На его руках, там, где они не были прикрыты короткими рукавами рубахи, также виднелось несколько шрамов. По всей видимости, этому человеку пришлось пройти через немалые испытания. Остальные же его спутники были ничем не примечательны.

* * *
        С утра начались торги. По сложившемуся издавна обычаю, торг открывали самый уважаемый в городе торговец и приезжий купец. Перед собравшейся толпой выступил торговец в багряном плаще. За ним шли двое слуг, неся большие мешки. У торговых рядов его ожидал предводитель варягов.
        - Приветствую тебя, уважаемый торговец! - сказал он.
        - Приветствую и тебя, варяг! - ответил ему торговец.
        - Что может предложить торговец?
        - А что предложит варяг?
        - Могу предложить двадцать сажен хорошего сукна.
        - Показывай свой товар.
        Варяг сделал неуловимый знак рукой. Тут же подошел молодой варяг и выложил на прилавок сверток сукна. Торговец развернул сверток и стал внимательно рассматривать ткань. Впрочем, все это было всего лишь формальностью первой покупки, но традицию следовало соблюсти.
        - Сукно хорошее, - сказал, наконец, торговец. - Могу предложить в обмен десять сажен шелкового полотна или тридцать ногат серебра.
        - Сорок ногат!
        - Тридцать две ногаты, - повысил цену торговец.
        - Тридцать восемь ногат, - сбавил варяг.
        Сторговались на тридцати четырех ногатах. По правилам торга товар можно было оплатить как серебром, так и заменить его золотом. Торговец полез в мешок и достал из него три золотые монеты. Положив в чашечку весов нужный груз, он уравновесил его четырьмя ногатами серебром. Все это он передал варягу. Таким образом, первая покупка была сделана, и торг теперь считался открытым. Теперь торговцы заняли свои места, а покупатели приблизились к торговым рядам.
        Торг шел уже весь день, когда в торговых рядах появилось несколько общинников. Предлагая зерно и муку, они наконец-то сумели найти хороших покупателей, с которыми смогли сторговаться за предложенную цену. Покупатели, а это были варяги, предложили общинникам доставить груз сразу на борт кораблей. Общинники охотно на это согласились, и они договорились с варягами перевезти товар на драккары на следующее утро.
        Вечером в лагере общинников шла странная работа: в большой палатке работники наполняли часть мешков какой-то смесью из одних мешков, на ощупь напоминающую зерно, и досыпали мешки обычным зерном из других. Подготовленные таким образом мешки оттаскивали и укладывали на подводы.
        На следующее утро подводы с грузом оказались уже на берегу бухты. Общинники, перегрузив мешки в лодки, стали перевозить их на борт драккаров и складывать их там по указанию варягов. Осмотрев некоторые мешки, и не ничего не заподозрив, варяги приняли весь груз и расплатились за него. Покончив с торговыми делами, общинники вернулись на берег. Последним из лодки выпрыгнул Сом и хитро улыбнулся остальным:
        - Полдела уже сделано. Осталось лишь закончить остальное.
        Торг тем временем продолжался дальше. На второй и третий день пришло еще больше покупателей и продавцов, и на луговине стало многолюднее. Многие, уже продав, или купив товар, оставались на лугу в качестве зрителей, ожидая начала праздника. Впрочем, по вечерам после окончания торга со своими представлениями уже выступали музыканты и фигляры, забавляя и развлекая собравшийся люд. Но на третий день начинался праздник урожая, и тогда представления шли уже с вечера до самого утра.
        И вот, наконец, наступил третий, последний день торгов. Как только солнце зашло за горизонт, торги были остановлены, и прилавки быстро опустели. Начались приготовления к празднику. На большой площадке перед торговыми рядами шла подготовка к представлениям. Вокруг площадки ярко горели костры, освещая ее своим огнем. В многочисленных станах и в самом городе готовилось угощение к празднику. Но, несмотря на близкий праздник, некоторые из присутствующих решили не оставаться и покидали торги, возвращаясь восвояси. Многие из общинников также оставляли свои станы. Перейдя через посты моров, и немного проехав по дороге на восток, они сворачивали на Тенскую дорогу и устремлялись на север. Сделав длительный переход по дороге, они поворачивали на неприметную тропу, которая вела в сторону моря. Если бы не глубокая ночь, то в то время можно было увидеть необычную картину: на обширной поляне в лесу собирались многочисленные общинники, с которыми прибыло множество подвод. Товары с них сгружались на землю, сбрасывались доски, которые служили помостом в телегах, и из-под слоя соломы извлекалось аккуратно уложенное
оружие и броня. Разбирая снаряжение, общинники преображались на глазах, превращаясь из крестьян в воинов. Высокий общинник со шрамом на лице одел на себя дорогой бахтерец с золотой насечкой и застегнул на руках наручи, украшенные причудливым узором. Затянув перевязь с длинным мечом и кинжалом, он застегнул у шеи красный плащ.
        К нему подбежал один из воинов:
        - Князь, дозоры на островах сообщают о приближении к берегу кораблей!
        Пора было действовать. Вооружившись, воины двинулись по лесу в сторону моря. Вскоре начались высокие дюны, перейдя через которые, они оказались на берегу залива. То была бухта Черных дюн, названная так из-за темного песка дюн на его побережье. В темноте вдалеке чуть виднелись небольшие островки, где несли стражу впередсмотрящие дозоры, ожидая приближения кораблей Торгового союза, которые должны были принять рать на свой борт.
        Вдруг из темноты появились низкие силуэты кораблей. Их паруса были убраны, и сейчас они шли только на веслах. Благодаря своей низкой осадке, они могли подойти вплотную к берегу. Казалось, что все шло по плану, и воины стали собираться на дюнах, чтобы подняться на подходящие корабли. Вдруг на отдаленной дюне яркой звездой вспыхнуло пламя огня. Повторяя его сигнал, в отдалении загорелся еще один огонь. Князь сразу понял все:
        - У моров все побережье охвачено дозорами! Быстрее к берегу, вставайте в строй, пока не подошли вражеские отряды!
        Воины поспешно начали сбегать с дюн на берег и выстраиваться в защитную позицию у самой линии воды. За ними выстроились лучники, держа наготове свои луки. И это было сделано вовремя. Вскоре из-за дюн появился крупный отряд моров, сходу атаковав строй. Сомкнув щиты, ратники сумели отбить первую атаку, а лучники осыпали дождем стрел нападающих. К этому времени корабли оказались у самого берега. С разбегу выкатываясь на прибрежный песок, они останавливались, и воины споро забирались на их борт. Первыми поднялись на борт лучники, которые продолжали осыпать моров стрелами, не давая им приблизиться к береговой полосе. За ними вскарабкались и остальные. Как только корабль наполнялся людьми, его отталкивали от берега веслами и длинными шестами, и он тут же уходил в море. Отчалив от берега, корабли направились в море на глазах растерянных врагов.

* * *
        В это время оставшиеся на торгах общинники, казалось, погрузились в атмосферу праздника, делясь праздничным угощением с присутствующими и смотря на представления. А посмотреть было на что. Кого только тут не было - выступали музыканты на свирелях, гуслях, трубах и волынках, показывали свои номера акробаты и жонглеры, тут же давались представления в красочных костюмах и масках. Но когда наступила глубокая ночь, и празднество было в самом разгаре, один общинник вдруг толкнул другого в бок:
        - Пора отправляться на дело. Варяги почти все здесь.
        Второй кивнул в ответ, и они, покинув веселящуюся толпу, вернулись в свой стан. Перед тем как уйти, один из общинников снял с головы свою шапку и помахал ею в воздухе, как бы приветствуя выступавших на импровизированной сцене музыкантов. Увидев его сигнал, вместе с ними вернулись и другие общинники, присутствовавшие на празднике и наблюдавшие за морами и варягами. Через несколько минут десятка три человек оказалось на берегу залива. Сев в лодки, по всей видимости, приготовленные здесь заранее, они отплыли от берега. Весла и уключины были обмотаны тряпками, чтобы не было слышно всплесков. Гребцы действовали веслами с чрезвычайной осторожностью, плавно загребая и давая стечь с них воде. В почти полной темноте лодки приблизились к стоящим на якорях драккарам. Драккары были сильно нагружены и имели большую осадку, поэтому варягам пришлось поставить их почти посередине мелководной бухты. Вахтенных на них не было видно - по всей видимости, варяги, не ожидая никакой опасности, находились либо на празднике, либо спали. Десятник Ратко привстал и тронул за плечо одного из гребцов, приказывая ему
остановиться. За ним остановились и другие гребцы, приподняв весла над водой. Лодка, пробежав еще немного по инерции, остановилась. Вслед за ней остановилась и следовавшие позади еще три лодки. Ратко сделал знак Сому следовать за ним, и они, разувшись и сняв азямы[36 - Азям - верхняя одежда, по покрою схожая с кафтаном.], спустились в воду. В их зубах тускло блестели лезвия ножей. Осторожно подплыв к одному из драккаров, они быстро вскарабкались по якорным канатам на их борт. На борту корабля почти никого не было, если не считать двоих варягов на юте. Они уже спали мертвым сном. Причина столь глубокого их сна была ясна - рядом с одним из них валялся большой мех с вином. Но вдруг послышался шум шагов, и из темноты вышел еще один варяг. Сев у горящего светильника перед небольшим бочонком, он достал письменные принадлежности из сумки и занялся какими-то подсчетами. По всей видимости, он занимался расчетом приобретенных товаров. Быстро записывая цифры на листе бумаги и подводя итог, он полностью погрузился в расчеты. Ратко кивнул Сому, и они, перемахнули через фальшборт. Пользуясь темнотой, они стали
подкрадываться к юту. Но, когда они были уже в нескольких шагах от варяга, все еще занятого подсчетами, под ногой Сома вдруг скрипнула палуба.
        Варяг, как ужаленный, резко вскочил со своего места, всматриваясь в чернильную темень.
        - Кто здесь? - послышался окрик.
        Не получив ответа, он схватился за рукоять меча. Но из темноты на него тут же навалилось двое общинников, закрутив ему руки назад и заткнув рот кляпом. Связав руки веревкой, его бросили на юте. То же самое проделали и со спящими варягами. Затем Ратко снял с крюка светильник и помахал им, давая сигнал воинам в лодках.
        К этому времени лодки заняли позиции у остальных кораблей. Как только сидящие в них увидели сигнал, лодки тут же пристали к бортам драккаров, и на них были заброшены абордажные крюки. Воины, перепрыгивая через низкий борт, атаковали находящихся на борту кораблей варягов. Неожиданность атаки сделала свое дело - после короткой стычки все варяги на драккарах были быстро перебиты или взяты в плен. Тут же были подожжены мешки с зерном, которые были привезены на борт кораблей. Они мгновенно занялись огнем и с сухим треском начали разгораться все больше и больше. После этого воины покинули горящие драккары и, вернувшись в лодки, пристали к кораблю, который был захвачен Ратко с Сомом. Перерубив якорные канаты, они спустили на воду весла и направили драккар к выходу из бухты. Из города, наконец, заметили, что происходит в бухте, но уже было поздно что-либо предпринимать. Представления тут же замерли, и все обратились в сторону бухты, где ярко горели шесть кораблей. Зарево пожара освещало седьмое судно, которое на полном ходу покидало бухту, выходя в открытое море.
        ШТОРМ
        «Северный ветер» быстро бежал по волне, как бы стараясь оправдать свои великолепные мореходные качества. Все паруса были подняты, и судно, накренясь по ветру, резало волну, оставляя за кормой широкий след. Небо было почти чисто, на море дул свежий бриз. На палубу корабля не раз поднимался Свид, наблюдая за погодой и нетерпеливо всматриваясь в горизонт. Казалось, что все складывалось великолепно - ветер был устойчив, и погода весьма благоприятствовала плаванию.
        Но, однажды, поднявшись на шкафут, он вдруг увидел на горизонте черную полосу, которая постепенно росла и заполнила собой значительную часть неба. Вскоре на палубу поднялся и шкипер. Внимательно всмотревшись в небо, он с тревогой посмотрел на Свида.
        - Будет шторм, - кивнув, ответил на невысказанную мысль шкипера Свид.
        - Да, надо быть готовым ко всему, - отозвался шкипер. - Надо теперь отдать распоряжения, чтобы подготовиться к непогоде.
        - Экипаж корабля невелик, а во время шторма ни одни руки не будут лишними, - сказал Свид. - я готов помочь экипажу во время бури.
        Все люки корабля закрыли и затянули просмоленной холстиной, чтобы на нижнюю палубу не просачивалась вода, убрали все лишнее, паруса на обеих мачтах зарифили. Вскоре ветер заметно посвежел и постепенно стал усиливаться, разгоняя крутую морскую волну. Черная полоса стала расти на глазах, затянув собой все небо. Стало темно и мрачно, и лишь заходящее солнце окрашивало горизонт в багровый цвет. Вскоре солнце окончательно исчезло, и на море быстро опустилась тьма. Лишь взошедшие луны иногда прорывались через быстро бегущие облака, показываясь на них в виде желтых пятен. Волнение усиливалось, и корабль сильно раскачивался на волне. Тогда шкипер отпустил рулевого и встал на его место, намереваясь вести корабль сам. При этом Свид наравне с экипажем готовил корабль к шторму, вместе с матросами поднимался на реи, взяв на них рифы и проявив при этом немалую сноровку опытного моряка. Только после этого он смог позволить себе сделать небольшой отдых. Поднявшись по лестнице на ют, он прошел к рулю, на котором сейчас нес вахту шкипер. Свид предложил шкиперу заменить его на руле, но тот отказался, покачав
головой:
        - Не нравится мне все это. Такой бури давно уже мне не приходилось видеть. Похоже, что шторм скоро перейдет в ураган, при этом направление ветра меняется. Поэтому я поведу корабль сам.
        Шкипер оказался прав. К середине ночи ветер яростно завыл в снастях, пытаясь сорвать их с мачт. Паруса пришлось полностью убрать - ветер был такой силы, что их могло сорвать с рей. При этом сам корпус корабля и мачты теперь сами по себе служили своеобразными парусами, неся корабль по ветру вперед по волнам. Ураганный ветер, сменив направление, быстро погнал хулк куда-то на запад.
        Вся ночь прошла в борьбе с ураганом. Шкипер, хоть и вымотался до крайней степени и теперь едва стоял на ногах, тем не менее, не позволял себя сменить и вел корабль всю ночь. Только на утро на вахту встал Свид. Наступало неясное туманное утро. Ветер не только не стихал, но, казалось, еще больше усилился. Его сила была настолько велика, что не было никакой возможности поставить паруса, и корабль быстро уносило на запад. К счастью для экипажа корабля, пока по пути не встречалось ни скал, ни рифов - иначе практически неуправляемый корабль был бы неизбежно разбит. Свид стоял на руле, напряженно вглядываясь в горизонт по курсу. Дополнительно на баке была выставлена вахта впередсмотрящих, чтобы своевременно увидеть и обнаружить какую-либо опасность впереди. Видимость сильно ограничивало туманное марево, создаваемое постоянно моросящим дождем. Корабль сильно раскачивало на волнах, которые нередко захлестывали его палубу. Вода, перекатываясь через корабль, исчезала в шпигатах. Вдруг среди воя ветра послышался какой-то треск, и Свид увидел, как угрожающе стала раскачиваться фок-мачта, создавая своим весом
дополнительную качку. Фок-мачта, по всей видимости, не выдержала напора ветра, сломавшись где-то в подпалубном пространстве, и обломок мачты, удерживаясь дополнительной обвязкой, превратился в своеобразный маятник. Понимая всю опасность сложившейся ситуации, Свид окликнул вахтенных матросов и передал им руль, а сам, преодолевая ураганный ветер, двинулся к фок-мачте, подхватив по пути топор. Из люка выскочил шкипер с двумя матросами и тоже кинулся к мачте. Общими усилиями им удалось перерубить остатки мачты, и она тут же рухнула за борт. Теперь предстояло срезать такелаж. Один за другим канаты были перерезаны, и мачта рванулась от корабля в море. Но обрывки такелажа вдруг подхватили за ногу одного из зазевавшихся матросов и сбросили его в море. Запутавшись в снастях, он начал тонуть. Свид, увидев, что произошло, бросился в море, чтобы спасти тонущего, хотя и понимал, что шансов спастись в столь бурном море практически нет. Но ему неожиданно повезло. Попав между крутых волн, мачта перестала тащить за собой такелаж, тем самым ослабив петлю на ноге матроса. Тот сумел сбросить с себя путы и вынырнул на
поверхность. Но, потратив все силы на то, чтобы освободиться от каната, долго бороться с огромными волнами в штормовом море он бы не смог. Тут его и заметил Свид. Схватив матроса за воротник, он попытался вернуться к кораблю. Но накатывающиеся одна за другой волны отбрасывали их от корабля. Превозмогая бурное море, Свид пытался удержаться на поверхности, помогая плыть и матросу. Неожиданно корабль сильно качнуло, и он встал боком к волне, после чего набегающая волна швырнула их в борт корабля. Свид уцепился за фальшборт корабля, и их с матросом тут же подхватили несколько пар рук, которые помогли подняться на «Северный ветер». Отдышавшись, Свид снова встал к рулю.
        Ветер не стихал, и у экипажа не было никакой возможности поставить паруса. Ураган все так же нес судно в западном направлении. Но судно было весьма крепким; рангоут, не считая потерянной фок-мачты, был в полном порядке, так что еще можно было надеяться на благоприятный исход. В борьбе со штормом прошел остаток всего дня и последующая ночь.
        Когда наступил следующий день, то стало очевидно, что ураган все еще продолжается с прежней силой. Но люди на корабле продолжали борьбу с разъяренным морем. На руле стоял шкипер, сменивший Свида, на баке несли вахту впередсмотрящие. Как назло, зарядил сильный дождь, ограничивая и без того плохую видимость. Вдруг на баке раздался крик:
        - Впереди по курсу буруны!
        - Спустить лот! - отдал в ответ приказ шкипер.
        - Двадцать футов! - доложил вскоре лотовый.
        - Тридцать пять футов! - пришел ответ через несколько минут. Казалось, что корабль проходит опасное место, и буруны уже обходили судно справа по борту. Но тут закричали впередсмотрящие:
        - Впереди по курсу новые буруны!
        Но тут гигантская волна подхватила судно и бросила его вперед. Шкипер изо всех сил нажал на руль, стремясь не потерять управление кораблем. Внезапно под днищем раздался треск, от которого у всех упало сердце. Корабль дернулся и замер на месте, накренившись на правый борт. От мощного удара переломилась и упала в море вторая мачта. К ее обломкам бросились моряки, стремясь обрубить остатки такелажа и сбросить ее в море. Из трюма выскочили матросы:
        - В днище пробоина, в трюм поступает вода!
        - Немедленно выбрасывайте за борт весь груз из трюма и заделывайте пробоину! - распорядился шкипер.
        Моряки бросились выполнять распоряжение шкипера. В этот момент новая гигантская волна подхватила судно, сняв его с камней, и понесла его дальше. Перед глазами моряков выросли высокие скалы, и корабль тут же с разбегу ударился о них, застряв на прибрежных камнях.

* * *
        Сознание приходило медленно, как бы толчками. Болело избитое на камнях тело, раскалывалась голова. Свид с трудом раскрыл глаза. Он увидел, что шторм закончился, и сейчас пригревало солнце, разбрызгивая тысячи солнечных брызг по водной поверхности моря. Небо было почти чистым, и по нему неспешно плыли редкие отдельные облака. Он лежал в небольшом гроте, откуда была видна часть моря и береговая линия, усеянная крупными камнями. Вдруг он вспомнил, что произошло после крушения. Корабль, наткнувшись на прибрежные скалы, накренился на борт. Сила толчка была таковой, что Свид, работавший на палубе с другими моряками, вылетел за борт. Ударившись несколько раз о камни, торчащие под водой, он едва-едва смог преодолеть волны, накатывавшихся на берег и грозивших унести его в открытое море. Выйдя на берег, он с трудом брел среди нагромождений валунов, едва удерживаясь на ногах от мощных толчков волн. Оказавшись вне опасности, он осмотрелся вокруг, но нигде не увидел «Северного ветра». Не было видно и ни одного моряка с него. Свид продолжал ходить по побережью в надежде увидеть хотя бы одного спасшегося с
корабля. Все было тщетно. Похоже, разбитый корабль быстро затонул, не оставив экипажу ни одного шанса на спасение. При этом Свиду сказочно повезло - сильный толчок перебросил его за гряду скал, где море было более спокойным, что и дало ему возможность благополучно доплыть до берега. Прошагав по берегу еще немного вперед, он увидел темный проем в скалах. Пройдя туда, он с удивлением обнаружил, что находится в гроте с ровным полом, усыпанным мелким песком. Убежище было весьма кстати в такую погоду, и Свид тут же растянулся на полу, забывшись тревожным сном.
        Сколько он проспал - ночь ли, сутки ли - сказать он бы не мог. За то время шторм закончился, и на смену ему пришла ясная погода. Волнение на море стихло, и теперь его гладь была ровной как стол. Свид встал и вышел из пещеры.
        «Куда же теперь идти?» - подумал он. - «Скорее всего, „Северный ветер“ затонул, и все погибли вместе с ним. Но все же, быть может, кого-нибудь удастся найти, живым или мертвым. Возможно, найдутся и какие-нибудь вещи или припасы, которые помогут тут выжить».
        Перед ним открывался берег, широким серпом вдающийся в море. Дальний его конец скрывался за грядой скал. На прибрежные песок лениво набегали и отступали морские волны. Свид пошел по берегу и обогнул гряду скал. За ней открылось хаотическое нагромождение камней, перемежающихся высокими скалами. Идти стало трудно, но Свид упорно продвигался вперед, перепрыгивая с камня на камень. В этом месте берег извивался длинной змеей, и, в конце концов, он наткнулся на вертикальную стену скал, круто обрывавшихся в море. Дальше хода не было - весь берег перегораживала скала. Тогда Свид стал карабкаться на обрыв, цепляясь за первые попавшиеся выступы и трещины. Когда он оказался почти на самом верху, под его ногой сорвался камень и полетел вниз. Ноги Свида соскочили со скалы, и он повис на руках. Подтянувшись, он несколько раз нащупывал небольшие выступы, но они были слишком малы, чтобы опереться на них, и нога постоянно соскальзывала с них. Наконец, ему удалось упереться носком ноги в трещину и подняться на верх скалы. И вот, перед ним оказался самый верх утеса. Руки ухватились за край, и он начал подтягиваться,
чтобы забросить ногу наверх.
        - Дай мне руку, помогу забраться, - вдруг сказал кто-то сверху.
        Свид от неожиданности чуть не полетел вниз. Это был голос шкипера. Тут же протянулись две пары рук и ухватились за кисти Свида, помогая ему подняться на скалу. Оказавшись на ней, Свид, поднялся на ноги. Перед ним стоял, улыбаясь, шкипер, а за ним виднелись два моряка с «Северного ветра».
        - Мы думали, что ты погиб, когда удар о скалы сбросил тебя в море. Мы уже два дня тщетно искали тебя по всему побережью. И вот, оказывается, ты не только остался жив и здоров, но сам пришел сюда, - улыбнулся шкипер.
        - Я сумел выбраться на берег, но никого не смог обнаружить - ни корабля, ни кого-либо из экипажа. После безрезультатных поисков я сумел разыскать пещеру, где и проспал все это время.
        - После того, как корабль сел на мель, мы сумели избавиться от лишнего балласта и, перерезав якорные канаты, сбросили якоря в море. По всей видимости, несмотря на пробоину, корабль был достаточно облегчен, и нам удалось сняться с мели. Течение занесло «Северный ветер» в фиорд по ту сторону этих скал, и там, в спокойных водах фиорда, мы смогли переждать шторм. Но корабль настолько разбит, что сейчас нечего и думать о дальнейшем плавании на нем в ближайшее время. Пробоина в борту чуть ли не с сажень размером, и нам пришлось посадить корабль на мель у берега. Сейчас мы там устроили лагерь. Несмотря на то, что нам для облегчения корабля пришлось выкинуть большую часть груза, кое-что все же удалось сохранить. Среди них есть и инструменты, которых будет достаточно для починки груза, а также небольшой запас продовольствия. Поэтому есть надежда, что мы сможем подлатать корабль и добраться до ближайшего порта.
        - Известно ли вам, куда нас занес шторм, и где сейчас мы находимся? - спросил Свид. - По моим предположениям, ураган отнес нас к варяжским землям, и мы находимся на их территории. Если мы будем обнаружены, то не миновать нам плена.
        - Скорее всего, мы находимся в Штормовом архипелаге. В этих местах нередки продолжительные штормы, и эти места неблагоприятны для судоходства. Тем лучше для нас. Архипелаг малонаселен, и варяги с севера здесь появляются достаточно редко. Поэтому я полагаю, что мы сможем здесь спокойно привести в порядок «Северный ветер» и отправиться в дальнейшее плавание. А теперь пойдем в наш лагерь. Вот тропа, по которой можно спуститься со скал.
        Шкипер повернулся и стал спускаться вниз, за ним последовали Свид и матросы. Извилистая тропа была едва видна среди камней, но все же по ней можно было передвигаться. Обогнув россыпи камней, тропа вывела на край скалы, откуда с головокружительной высоты открылся вид на длинный фиорд, острым языком вдающийся вглубь суши и окруженный высокими скалами. Картина была завораживающей: поросшие изумрудной травой склоны фиорда были заключены в серую раму скал, окаймляя бирюзовую гладь морской поверхности. На противоположной стороне фиорда вдалеке виднелся корпус корабля, сидящий на мели, и стоящие чуть выше по берегу белые палатки. Около палаток горел костер.
        Спутники, обойдя весь фиорд, спустились вниз к лагерю. Увидев Свида, моряки, сидящие около костра, приветствовали его радостными криками. Тут же Свиду было предложено жареное мясо только что пойманного кролика на вертеле и тушеные овощи. Свид не стал отказываться от угощения. Подсев к костру он воздал еде должное.
        Покончив с обедом, моряки принялись за ремонт корабля. В фиорде был длинный и пологий пляж, подходящий для того, чтобы вытащить его на сушу. Для этого было необходимо максимально разгрузить корабль. Целый день моряки снимали с него остатки рангоута, разгружали трюм и, наложив на пробоину заплату из наскоро сколоченного щита, откачали воду из трюма. После этого, закрепив канаты на корабле, стали вытягивать его кабестанами на берег. Как только корабль оказался целиком на берегу, его оставили обсыхать на солнце. После этого в лесу, росшем неподалеку от фиорда, подыскали деревья, подходящие для изготовления новых мачт и рей. Срубив их, их доставили к кораблю и принялись за изготовление рангоута. Часть моряков занялась пошивом парусов из запасов холста. Так в делах и работе пролетело несколько дней. Когда корпус корабля обсох, его начали обжигать, чтобы отжечь налипшие ракушки. Вооружившись топорами, моряки начали срубать наросты с корпуса. Очистив корпус, его тщательно осмотрели. Помимо большой пробоины в правом борту, было сломано два шпангоута, и в двух местах разошлась обшивка корпуса. Ремонт этих
повреждений занял много времени. Исправив их, моряки стали конопатить корпус. После этого, растопив смолу в большом котле, они большими кистями стали осмаливать корабль. И вот наконец-то наступил день, когда корабль был готов к плаванию. Спускать его решили на следующий день.

* * *
        Наступил вечер, и солнце закатилось за гряду скал. Вслед за солнцем быстро стемнело, и тьма опустилась на фиорд. Но темнота не была полной. В море мягко фосфоресцировали водоросли, вскоре взошла одна из лун, затем появилась другая. На море пролегли дорожки лунного света.
        На берегу ярко горел костер. Вокруг него сидели моряки, отдыхая после дня напряженной работы. От одного к другому переходил мех с олом, слышался смех и шутки. Все были в великолепном настроении - ремонт корабля закончился, и пришла пора спускать его на воду. Звучали струны гуслей, чей-то веселый голос пел песню о морских странствиях.
        Вдруг один из моряков заметил, что у устья фиорда из-за прибрежных скал показались силуэты каких-то кораблей, которые стали медленно поворачивать в горловину фиорда. Все всполошились.
        - Немедленно гасите огонь! - распорядился шкипер.
        Зашипел от вылитой из котла воды костер, угли вспыхнули и погасли, оставив лишь удушливый дымный след. Моряки, подхватив оружие, скрылись за камнями и стали наблюдать за неведомыми судами. Лагерь опустел, и на берегу остался лишь корпус корабля, частично укрытый скальными выступами у берега. К счастью, ввиду готовящегося спуска «Северного ветра» палатки на берегу, стоящие на месте волока корабля, уже были свернуты и убраны. Заметят ли «Северный ветер» с моря или не заметят? Неведомые корабли прошли устье и вошли в фиорд. Встав на его середине, они убрали паруса и бросили якоря. По всей видимости, они были намерены здесь дожидаться утра. Один из кораблей оказался большим трехмачтовым грузовым судном, вторым судном был военный транспорт. В лунном свете на их корме были видны красно-желтые флаги, что свидетельствовало об их принадлежности к флоту Южного предела. Из-за своей большой осадки они не могли пристать к берегу, что вынуждало их держаться на середине фиорда. Когда корабли встали на якоря, на их палубах все стихло. Моряки спустились в нижние помещения, и только на полуютах остались гореть
фонари, где была выставлена вахта. Как видно, с кораблей пока не заметили лежащий на берегу корпус судна.
        Казалось, что все так и останется до утра. Но вдруг на военном транспорте на палубу высыпали моряки, несколько из них село в лодку, подвешенную к корме, и ее стали спускать на воду. Как только лодка оказалась внизу, весла опустились на воду, и она направилась к небольшой бухте, недалеко от которой лежал на боку «Северный ветер». Стало ясно, что если моряки с лодки высадятся на берегу, то они обнаружат кренгованный корабль. Пока же его от взгляда с моря закрывали высокие прибрежные скалы.
        За валунами у береговой полосы, собравшись в круг, сидели моряки с «Северного ветра». То, что это были враги - в этом не было ни малейшего сомнения. Если корабль будет обнаружен, то у них не будет возможности покинуть Штормовой архипелаг. Частые штормы, царившие здесь, в чем уже смогли убедиться моряки с «Северного ветра» делали возможным плавание по водам архипелага только на крепком и мореходном судне. Численность же экипажа на двух прибывших кораблях в несколько раз превосходила численность экипажа хулка.
        - Посмотрим, что они будут делать, - тихо сказал шкипер остальным. - Если лодка пристанет к берегу, и они пойдут в сторону нашего корабля, то придется взять их в плен. Держите оружие наготове.
        Послышался тихий лязг - моряки доставали из ножен кортики, тесаки и абордажные сабли, весьма популярные в их среде. Тем временем лодка успела подойти к берегу, и из нее в воду спрыгнули двое моряков, подтянув лодку к берегу и вытащив ее на сушу. Как только лодка оказалась на суше, весла были сложены, и из нее посыпались матросы. Последним на берег сошел лейтенант. После этого часть моряков осталась у лодки, а другая часть во главе с лейтенантом пошла вглубь берега. По всей видимости, моряки прибыли сюда осмотреть берег, чтобы на следующий день разбить здесь лагерь. Сначала они направились в противоположную сторону от «Северного ветра», но после этого они повернули обратно и пошли в его направлении. Стало ясно, что если они обогнут скалы, корабль будет обнаружен. В ярком лунном свете берег здесь был виден как на ладони. Шкипер прошептал:
        - Свид, бери на себя матросов у лодки, а я атакую остальных, идущих с лейтенантом.
        Моряки разделились. Половина команды была выделена под начало Свиду, а другая осталась со шкипером. Свид, дав знак морякам, стал подкрадываться с ними за грядами камней к ничего не подозревающим матросам, ожидающих остальных у лодки. Внезапно у лейтенанта невольно вырвался возглас удивления - он заметил кренгованный корабль, лежащий на суше. Понимая, что пришла пора действовать, шкипер налетел на них со своими моряками, а Свид выскочил с отрядом из-за валунов и атаковал матросов у лодки. От неожиданности матросы не успели оказать практически никакого сопротивления, и бой оказался весьма коротким. После минутной стычки были взяты в плен четыре матроса и лейтенант. Их тут же быстро оттащили за скалы, чтобы с кораблей их нельзя было увидеть на берегу.
        Там и состоялся их допрос. Самым ценным пленником оказался лейтенант, который не стал долго запираться и сообщил некоторые сведения, настолько важные, что теперь нельзя было медлить. Более того, он изъявил желание перейти на сторону экипажа «Северного ветра», уверяя, что он служил во флоте еще во время войны с морами, сражаясь с вторгнувшимся в Южный предел врагом, а после поражения, не имея возможности покинуть княжество, был вынужден служить на своих бывших врагов. О кораблях, стоящих в фиорде, он сказал, что военный транспорт везет большой отряд воинов, но на торговом судне имеется всего лишь немногочисленный экипаж. К тому же, на торговце экипаж сильно недоукомплектован, так как всех опытных моряков забрали в военный флот.
        Так сам по себе созрел план. Поскольку спустить на воду «Северный ветер» уже не было возможности, а утром он наверняка был бы захвачен, то оставался единственный выход - опередить своего противника и захватить торговое судно. В этих широтах самое темное время наступало перед рассветом. К тому же небо стало затягиваться плотными облаками, которые скрыли собой обе луны. Более благоприятного момента нельзя было и ожидать. Спустив на воду захваченную лодку и шлюпку с «Северного ветра», моряки расселись по ним и направились в сторону торгового корабля. Практически в полной темноте лодки смогли незамеченными подобраться к его правому борту, откуда сверху свисала веревочная лестница. Первым на борт вскарабкался Свид, за ним стали подниматься шкипер и другие моряки. На палубе все было тихо, и только на полуюте нес вахту матрос. Свид, поднявшись до фальшборта, ухватился руками за его верхний край и пополз на руках к юту. Затем, ухватившись, за шпигат, проделанный в фальшборте, он легко перемахнул через борт и оказался на палубе судна у лестницы, ведущей на полуют. Держа наготове тесак, он бесшумно поднялся
по ней и аккуратно выглянул над ограждением борта. Он увидел вахтенного на полуюте. Вахтенный сидел на маленьком бочонке и со скуки крутил волчком палаш за рукоять. Он сидел боком к лестнице, что значительно облегчало задачу. Мягко ступив на палубу, Свид переместился к вахтенному за спину и, быстро взмахнув тесаком, ударил его тяжелым навершием тесака в висок. Оглушенный вахтенный без звука свалился набок. После этого, перегнувшись через фальшборт, он дал сигнал о том, что можно начинать захват судна. На палубу судна ступили шкипер и матросы. Они тут же разбежались по кораблю, закрывая люки и двери, чтобы не дать возможности быстро выбраться на палубу экипажу корабля - времени разбираться с ним уже не было. Как только это было сделано, Свид одним ударом тесака отсек фонарь на юте, сбросив его в воду. Это было сигналом об успешном захвате корабля - через минуту на берегу стало разгораться пламя, становясь все сильнее и сильнее. Это горел «Северный ветер», подожженный оставшимся на берегу матросом, чтобы не оставить его врагу. Тем временем матросы на торговце перерубили якорные канаты и распустили
паруса. Часть же моряков защищала люки и двери, препятствуя выходу вражеского экипажа на палубу. Как только корабль стал разворачиваться к выходу из фиорда, за бортом послышался плеск - это плыл моряк, поджегший «Северный ветер». Ему тут же бросили спасательные концы, и вытащили его на борт. Тем временем, на военном судне заметили пожар на берегу и суматоху на торговом корабле. Окликнув торговца несколько раз, и не получив ответа, вахтенные подняли тревогу. На бак корабля и на боевые площадки поднимались лучники, на мачты стали карабкаться матросы, чтобы распустить паруса. С борта корабля прозвучал какой-то приказ, отданный гортанным голосом. Зазвенели отпущенные тетивы, и о борт и палубу торгового корабля застучали стрелы и болты. Двое моряков свалилось на палубу, раненные стрелами. Потери могли быть еще большими, если бы Свид, вовремя не поняв, что происходит, не приказал укрыться всем за фальшбортом. Сам он, рискуя быть подстреленным, во весь рост стоял на руле, направляя корабль на выход из бухты. Паруса приняли ветер, и судно, набирая ход, двинулось в море. За ним в погоню направился военный
транспорт, на котором успели поднять якоря и распустить паруса. Выбравшись в открытое море, на нефе поставили все паруса, и направились к берегам Северного предела.
        Постепенно светало. В открытом море налетел свежий ветер и наполнил паруса корабля. Свид переложил руль корабля на норд-ост, и берега архипелага начали удаляться. Но тут вслед за ними из створа фиорда вышел военный транспорт и погнался за нефом. Несмотря на то, что транспорт имел значительную осадку и водоизмещение, он имел большую, чем на нефе, парусность и смог развить большую скорость. Вдруг на правом траверзе появилось два больших корабля, очевидно, направляющихся в тот же фиорд, которым с транспорта что-то просигналили, и те также повернули за нефом. Вытянувшись в кильватерную колонну, они стали догонять беглецов.
        На юте рядом со Свидом стоял шкипер и внимательно наблюдал за обстановкой. Долгое время он следил за погоней, состоянием моря и ветром. Задумавшись, он заметил:
        - Если мы будем идти тем же курсом, то они быстро нас нагонят. У них больше парусность и, несмотря на большую осадку, в фордевинд они идут быстрее. Если же пойти прямо по ветру и ветер будет сохранять ту же силу, то наш корабль сможет развить большую, чем они, скорость.
        - Но если мы пойдем по ветру, то направимся прямо к землям Южного предела. Кроме того, на повороте мы потеряем скорость, а она для нас важна - тогда мы окажемся в пределах полета стрелы, и тогда лучникам с транспорта представится возможность безнаказанно обстреливать нас. Ответить им нам будет нечем - у нас на борту нет ни одного лука.
        - Ветер свежеет, - возразил шкипер. - По всей видимости, скоро будет новый шторм. Поэтому ветер будет лишь усиливаться, и скорость не будет потеряна. В любом случае, надо рискнуть, иначе они в любом случае нас нагонят.
        Свид повернул руль влево, а шкипер отдал приказ о постановке дополнительных парусов. Матросы тут же кинулись выполнять его распоряжение. Корабль стал медленно разворачиваться по ветру. Наконец, встав прямо по его направлению, он постепенно начал набирать скорость. На транспорте заметили маневр нефа и попытались его настигнуть на развороте. Вражеский корабль оказался так близко, что, казалось, что еще чуть-чуть - и на палубу нефа будут заброшены абордажные крюки, и тогда его уже ничего не спасет. Матросы, стоявшие на палубе, укрывались от обстрела лучников за высоким фальшбортом и держали наготове оружие и багры, чтобы быть готовыми сбросить абордажные крюки, если враг сумеет настигнуть неф. Но паруса, поймав полный ветер, обеспечили быстрый ход кораблю. Ускоряясь все быстрее, неф стал постепенно отрываться от противника.
        На транспорте поставили все паруса, что обеспечило ему дополнительное ускорение. Расстояние между транспортом и нефом, казалось, начало снова сокращаться. Но набравший достаточную скорость торговец удержался на безопасном от обстрела расстоянии. Выпущенные стрелы упали в море, не долетев до борта нефа. Наконец, поняв всю тщетность погони, вражеские корабли оставили ее и повернули обратно.
        ЛЕДЯНЫЕ ПУСТОШИ
        - А теперь, выслушай меня внимательно, - сказал Велимудр, садясь на большой камень напротив Бренко. - Ты сейчас отправишься по ту сторону этого мира в путь по Ледяным пустошам. Многое тебе покажется там странным и непохожим на наш мир, но ничему не удивляйся - в Запределье существуют и более удивительные места. В твоем тюке, что для тебя сохранил Рагнар, есть все необходимое, что пригодится тебе в пути. Запасы воды тебе в том мире не потребуются - там ее у тебя будет предостаточно. Но никогда не пей из протекающих там рек! Снег и лед способны таять так же, как и в нашем мире, и растаявшим можно безопасно пользоваться, но не пытайся воспользоваться источниками воды. Проточные воды в Пустошах вовсе не являются водой - они переносят сущность этого мира из одной его части в другую. Попытка выпить эту воду закончится твоим вечным сном.
        Земли те населены самыми разными сущностями, которые так же, как воды в реках, могут перетекать из одного состояния в другое. Обычно они похожи на каких-нибудь животных, но это обманчивое впечатление. На самом деле они являются частью того ледяного мира к которому они принадлежат. Иногда они заключены в ледяных кристаллах, воспользовавшись которыми, можно получить многие качества тех сущностей. Кристаллы, как и все остальное в том мире, способны таять, и растаяв, они способны передать свои свойства. Для этого будет достаточно согреть их в своих ладонях. Там совсем нет тепла, и от него все в этом мире растворяется, передавая свои качества. Все эти сущности и артефакты проявляют свои свойства только в мире Ледяных пустошей, за пределами которых они не будут иметь силы. Что будет дальше - ты увидишь сам. Не бойся сбиться с пути - тот мир замкнут сам на себя, и ты неизбежно должен выйти к цели только через один-единственный тоннель. А теперь, возьми вот это с собой.
        Велимудр достал что-то из-под плаща и протянул его Бренко. На его ладони лежал большой округлый и прозрачный камень, переливаясь ледяными искрами. Бренко взял его в свои руки. Камень удобно лег в его руку. Он был совершенно прозрачным, и лишь в середине него разбегался темными лучами звездообразный узор. Бренко бережно переложил его в дорожный тюк.
        - Это послужит тебе ключом для того, чтобы попасть вовнутрь Черной горы. Долгое время мы, маги Северного предела, искали путь в Ледяные пустоши и ход в Черную гору, но не могли найти к ним ключ. И вот однажды мы сумели не только ментально проникнуть в Ледяные пустоши, но и понять сущность того мира. Получив эти знания, маги сумели создать своим искусством этот ключ, который откроет тоннель для перехода. Теперь тебе надлежит проникнуть внутрь Черной горы и разрушить магию Кристалла с помощью Черного изумруда. Кристалл может быть разрушен только Черным изумрудом, поэтому нам пришлось ожидать, пока меч Светлозара не достался тебе. Сейчас Изумруд сейчас крепко сидит в эфесе твего меча, но рядом с Кристаллом тьмы он освободится из своего гнезда. Приложи его к Кристаллу - и он распадется под мощью собственной энергии.
        - Я пойду только один? - спросил Бренко Велимудра.
        - Да, я буду удерживать коридор и закрою его за тобой, чтобы никто не смог больше пройти за тобой, - ответил он. - Поэтому теперь вся надежда только на тебя. Иди, время не ждет - враги уже близко.
        Велимудр поднялся на ноги. Они стояли на ровной, большой площадке, края которой исчезали в плотном тумане. Что было за ее краями - рассмотреть было невозможно. Ее поверхность была абсолютно ровной, как будто срезана ножом. Кроме двух одиноких валунов, на ней ничего не было - ни камня, ни былинки. Перейдя переход, они оказались в этом неприветливом месте. Если в их мире была осень, то здесь, казалось, была зима: площадка была укрыта тонким слоем снега, а откуда-то сверху их тумана тихо падал мелкий снег.
        Бренко встал вслед за ним и взвалил на себя тюк с поклажей. Поправив пояс с мечом, он вопросительно взглянул на Велимудра.
        - Ты готов к пути? - спросил его Велимудр.
        Бренко кивнул.
        - Хорошо, готовься же теперь к переходу, - ответил Велимудр.
        Он отвернулся от него и поднял обе руки вверх, зажав в правой руке посох. Делая в воздухе плавные движения, Велимудр зажег на конце своего посоха яркий огонь, который, однако, ничего не освещал вокруг и не грел - его энергия как бы растворялась за пределами пламени. Разгоревшись достаточно ярко, огонь пробежал по всему посоху и, сорвавшись с его конца, начал разгораться в воздухе все ярче и ярче в виде огненного шара. Желто-красное пламя стало при этом вдруг окрашиваться в холодный синий цвет и вскоре превратилось в ледяное пламя. Руки Велимудра также окутались сгустками ледяного пламени. Коснувшись рукой свободной от посоха разгорающеся пламя, он поднял вверх горящий сгусток. Шар начал расти на глазах, все увеличиваясь в размерах, но сохраняя при этом свою форму. Шар рос до тех пор, пока не достиг огромных размеров, превышая рост Бренко и Велимудра. Коснувшись пламени еще раз рукой, Велимудр остановил его рост, при этом пламя сделалось прозрачным. Послышался нарастающий гул.
        Закончив, Велимудр опустил свой посох и, обернувшись к Бренко, указал ему своим, уже погасшим посохом, внутрь огненного шара, приказывая ему посмотреть туда. Бренко взглянул вперед - перед ним открылся переливающейся сполохами ледяного пламени ход с уходящей вглубь перспективой. Воронкообразный коридор исчезал как бы в никуда, колеблясь и меняя свою форму. Рядом с этим сгустком, однако, не чувствовалось ни холода, ни жара. Бренко смело шагнул в этот коридор и пошел вперед. Проходя границу огненного шара, он не почувствовал ничего. Перспектива коридора исчезала в дымке и от этого, казалось, он был бесконечным. Бренко двинулся вперед по коридору. Обернувшись назад, он увидел, что вход уже исчез в ледяном пламени. Но спустя некоторое время дымка неожиданно рассеялась, и он очутился под темным небом Ледяных пустошей.
        Он стоял в странном ледяном царстве, единственными составляющими которого, казалось, были лишь снег и лед. Даже быстро бегущие по небосклону, низко нависшие над землей облака были похожи на сплошной снежный покров. Их плотная ткань закрывала все небо, отчего в этом мире было мрачно и темно. Землю укрывал белый снежный ковер, местами переходящий в чистый лед. Было холодно. На землю медленно падали густые хлопья снега, но ветра здесь не было. Бренко стоял посредине огромной ледяной пустыни, по краям которой возвышались высокие скалы из иссиня-прозрачного льда. Казалось, что ветры и вода промыли в толще ледника ледяные каньоны, образовав множество причудливых скал, пещер и ходов. В углублениях скал искрился иней, а лед переливался от фона неба красными отблесками. Солнца не было, вместо него по небу разливался багровый свет, просвечивая сквозь быстро проносящуюся по небу темную дымку. Пока что было достаточно светло, хотя в этом мире было так мало света, что создавало впечатление постоянных сумерек. Бренко обернулся вокруг, но рядом с ним - ход за ним закрылся и исчез.
        Поправив на спине тюк с поклажей, Бренко пошел вперед по полям Ледяных пустошей. Час проходил за часом, но характер дороги не изменялся - перед ним тянулись все те же бесконечные ледяные поля. Солнце никогда не появлялось на небосклоне - вместо него по небу разливался все тот же мертвенно-красный свет неизвестного светила, которое, казалось, практически совершенно не двигалось по небосводу. Сначала к этому было сложно привыкнуть, но потом Бренко стал ориентироваться только на свои ощущения. Шел вперед он уже механически. Уставая, он делал короткий привал, принимал нехитрую пищу и, иногда позволив себе несколько часов сна, упорно двигался дальше. Так проходил переход за переходом, но в пути ничего не менялось - перед Бренко лежал все тот же бесконечный ледяной покров, над которым нависало низкое и мрачное небо.
        Однажды Бренко очнулся ото сна со странным чувством тревоги. Осмотревшись вокруг себя, он, однако, не увидел ничего, кроме уже привычного ледяного пейзажа. Но чувство какой-то опасности не покидало его. И вдруг он понял, что могло так беспокоить - ветер! В этом мире льда ветра не было совсем. За весь переход он чувствовал лишь слабые колебания воздуха. А сейчас явственно ощущались его сильные порывы. Он беспокойно оглянулся и внезапно увидел, что по покрывающему все вокруг снегу и льду движется смерч, поднимая в воздух мелкие кристаллы льда. Смерч постепенно передвигался к нему, создавая вокруг себя сильное движение воздуха. Слышался шелест об лед проносящихся в воздухе ледяных кристаллов. Вдруг он резко остановился перед Бренко и, взметнувшись снежным столбом вверх, превратился в ледяного змея. Очень длинное, тонкое туловище, лишенное лап, легко свивалось и развивалось кольцами, и было увенчано большой, зубастой головой. Все тело змея, даже его голова, было полупрозрачным, и, казалось, состояло из одного только льда, переливаясь на свету своими многочисленными гранями. При этом змей легко
держался в воздухе, плавая в нем как в воде и создавая вокруг себя мощный поток воздуха, рассеивающий вокруг себя острые иголки льда. Бренко тут же вскочил на ноги и встал в боевую позицию, выдернув при этом из ножен меч и направив его на змея. Змей как бы забавлялся - кружился вокруг Бренко, приближаясь и отдаляясь от него, но пока не проявлял агрессии. Так кружился он довольно долгое время, но Бренко все время был настороже. Поскольку змей пока его пока не атаковал, то Бренко только стоял в оборонительной позиции, следя за его маневрами. Когда змей, по-видимому, удовлетворил свое любопытство, он резко развернулся и полетел прочь от Бренко. Бренко проводил его взглядом. И вдруг увидел, что змей, отлетев в сторону на полет стрелы, неожиданно закружился на одном месте в воздухе, все быстрее и быстрее ускоряясь в полете, и вдруг рассыпался на мелкие осколки в воздухе, которые, засверкав, бесследно растворились, не успев упасть на землю. Заинтригованный таким явлением, Бренко тут же пошел к месту, где исчез змей. Подойдя туда, он увидел небольшую воронку во льду, в которой лежал странный кристалл, слегка
светясь в окружающем полумраке. Он был прозрачным, похожим на монолитный кусок льда, но светился загадочным ледяным огнем. Протянув к нему руку, он поднял его. Кристалл имел острые края, но гладкие, как будто отшлифованные, грани. Очень легкий по весу, тем не менее, он казался цельным и весьма твердым на ощупь. Осмотрев кристалл, Бренко сунул его в заплечный мешок и пошел вперед.
        Он помнил предостережение Остана о том, что нападение на Велигаст возможно со дня на день и торопился сам. Через несколько переходов окружающая его местность, наконец-то, стала ощутимо меняться. Путь плавно пошел под уклон вверх, а в окружающей его вокруг дымке спереди стали проглядываться очертания огромного черного массива на высокой горе. Дорога по-прежнему представляла почти сплошной лед, поэтому восхождение вверх по склону стало весьма затруднительным. Тогда Бренко, порывшись в походном мешке, достал два ледоступа, представлявших собой стальные пластины с шипами, подвязывавшиеся к подошвам обуви. Все это предусмотрел и изготовил с большим искусством Рагнар. Повозившись с ними, Бренко крепко привязал их кожаными ремешками к своим сапогам. Идти стало теперь не в пример легче и удобнее, а восхождение стало бы приятным делом, если бы не окружающие его безжизненные ледяные пустоши под мрачным небом и ощутимый холод. Лед, и только сплошной лед сковывал все вокруг сплошным панцирем, укрывая под собой все. Кругом была видна только ледяная поверхность и ледяные скалы. Ни деревца, ни кустика, ни
былинки не росло в этом мире. Даже простого камня нельзя было встретить на Пустошах. Два раза на своем пути он пересекал реки вброд, протекавших в ледяных руслах. Вода в них имела бесцветный вид. Несмотря на холод, вода в них не замерзала, а он, переходя вброд реки, не чувствовал вообще ничего, как будто вода в них была бесплотной. Заинтересованный таким явлением, он наклонился и зачерпнул рукой воду. Она была совершенно прозрачной, но на вид была плотной как ртуть. Переливаясь в отблесках красного света, она тяжело перекатывалась в ладони. Но странное дело - при этом она практически не ощущалась в руке, как будто не весила совсем ничего. Бренко хотел попробовать ее на вкус, но вспомнив предостережение Велимудра, с сожалением опустил ладонь, выливая воду обратно в реку.
        На восхождение на гору пришлось затратить не один переход. Все выше и выше поднимался Бренко на ее склон, но темный контур черной массы на ее вершине все еще не желал выступать из дымки, хотя и значительно вырос в размерах. Небо по-прежнему было таким же темным и мрачным. Бренко упорно шел вперед, преодолевая версту подъема за верстой. Склон между тем становился все круче, поэтому подниматься было все сложнее. Изменился теперь и ландшафт - ледяные скалы совершенно исчезли, уступив место сплошному ледяному полю. Теперь уже на много верст вокруг не было видно ни одного укрытия. Тем не менее, холод не был слишком сильным, при этом ветер практически полностью отсутствовал. Бренко удивляло то обстоятельство, что несмотря на то, что он находился уже много времени в пути и, вероятно, прошло уже много дней, он почти уже не чувствовал холода, а лед при этом не слишком холодил. Взяв обломок льда в руки, его можно было почти без труда растопить в ладонях. Устроившись в первый раз на ночлег, он был неприятно поражен тем, что проснулся он в луже воды - тепло его тела растопило лед под тонким одеялом,
расстеленным на ночь, и одеяло сильно отсырело. В другие привалы Бренко уже устраивал ночлег основательнее, чтобы избежать таяния льда. При этом лед представлял собой весьма странную субстанцию, непохожую на привычный лед - посмотрев через его осколок на просвет, можно было увидеть, как он переливается на свету как бриллиант. Откалывался он не осколками, а правильными кристаллами. Но Бренко помнил слова Велимудра о странностях Ледяных пустошей и уже ничему не удивлялся. Разумеется, никаких дров нельзя было достать в этом странном ледяном мире, поэтому пришлось питаться сухим мясом, сушеными овощами и сухарями. Скудную еду скрашивали мед, сушеные фрукты и орехи. Подкрепившись, Бренко продолжал упорно двигаться дальше, преодолевая версту за верстой под однообразно мрачным небом Ледяных пустошей.
        Однажды, когда он уже достаточно близко приблизился к вершине горы и только опустился на землю, чтобы отдохнуть после долгого перехода, перед ним в воздух взметнулись два столба снежной пыли. Расширяясь в воздухе, они превратились в два огромных ледяных чудовища, напоминающих одновременно и волков и медведей, но при этом обладающими длинными мощными чешуйчатыми хвостами с острыми концами. Длинная белая шерсть выглядела как иглы инея; морды их, казалось, были вырублены из одного куска льда, и только глаза мерцали внутренним ледяным пламенем. Они сразу стали приближаться к Бренко, мягко переваливаясь на своих лапах и окружая его с трех сторон, беззвучно при этом рыча. Странное дело - от ледяных чудовищ при этом не было не слышно ни одного звука - ни шагов, ни рычанья. Приблизившись достаточно близко к Бренко, они приготовились к прыжку. На мгновение Бренко от неожиданности оцепенел. Но времени на размышление уже не оставалось. Один из зверей подобрался к нему достаточно близко, и тут же бросился на него. Бренко кинулся в сторону, перекатившись по земле. И тут его атаковал второй, сбив его с ног.
Бренко неловко упал на бок, при этом его плащ сбился на бок. Ледяной зверь тут же попытался вцепиться в него, но смог ухватить клыками лишь его плащ. Бренко рванулся в сторону, пытаясь встать на ноги. Пряжка плаща не выдержала сильного рывка и сломалась, освободив Бренко из клыков животного. Оставив плащ в его челюстях, Бренко теперь был свободен в движениях, и, молниеносно выхватив меч из ножен, атаковал второго противника. Меч со свистом рассек воздух и обрушился на его морду. Он ожидал, что борьба с неведомыми сущностями будет весьма тяжелой, но тут случилось неожиданное - зверь от удара вспыхнул синим огнем и рассеялся на мелкие ледяные осколки, тут же опавшие на землю и растаявшие в воздухе. Второй был осторожнее. Рывком отбросив в сторону плащ, сорванный с Бренко, он долго кружил вокруг него, не решаясь напасть и выискивая брешь в его обороне. Бренко также шел по кругу с направленным на него мечом, держа его наготове и готовясь отбить любую его атаку. Это была странная война нервов - менее терпеливый противник, скорее всего, тут же проиграл бы бой. Так они стояли друг против друга, выжидая,
достаточно продолжительное время. Внезапно ледяная сущность, не выдержав ожидания, прыгнула на Бренко, пытаясь достать его в прыжке своими длинными клыками и сбить его массой своего тела. Но его противник оказался начеку: как только животное взметнулось в воздух, Бренко подсел под летящую на него тушу, одновременно пронзив его выпадом вперед. И так же, как и первый, зверь рассеялся в воздухе на мелкие льдинки, обдав ими Бренко, и не издав ни одного звука.
        Отдышавшись, Бренко поднял с земли свой плащ. Исправив пряжку, он снова одел его на себя и, подобрав дорожный тюк, пошел дальше своей дорогой.
        Через некоторое время после начало подъема в гору Бренко охватило странное чувство - воздух, окружавший его, как будто начал уплотняться вокруг него, и идти стало заметно труднее. Вперед него тоже сгущалось что-то темное, но разглядеть это не было никакой возможности - все это исчезало в плотном, колеблющемся мареве. По мере приближения к нему становилось идти все труднее. Шаги вперед давались все сложнее и сложнее. Бренко попробовал вернуться немного обратно и обойти это препятствие, но везде по направлению к горе натыкался на плотную завесу. Он продолжал упорно идти вперед, прорываясь вперед. Воздух становился все более плотным, шаг за шагом давались с трудом. Наконец он стал настолько плотным, что нельзя было сделать ни одного шага вперед. Бренко нажал плечом изо всех сил, стараясь шагнуть вперед еще. Но вдруг стена воздуха вдруг ослабла, и он от неожиданности полетел на землю. Обернувшись кругом, он обнаружил, что лежит у подножия той же горы, но совсем с другой стороны. Он прорвался через препятствие, но только затем, чтобы оказаться в другом месте, не сделав ни шагу вперед к заветной цели.
        Вдруг он вспомнил о кристалле, лежащем у него в заплечном мешке. Он достал его оттуда и развернул кусок ткани, в которую он был завернут. Кристалл удобно лег в раскрытую ладонь. И странное дело - будучи завернут в ткань, он не светился, но как только оказался в ладони, он начал излучать мягкое свечение.
        - Что же получится, если воспользоваться им? - подумал он, вспомнив слова Велимудра. Взвесив его в руке, он попробовал его раздавить в руках. Но, несмотря на то, что кристалл слегка потрескивал, он не поддавался его усилиям. Тогда Бренко взял его в обе руки и стал греть руками. Немного нагревшись, он неожиданно лопнул и рассыпался в пыль, мягко светящейся ледяным огнем на ладонях. Основная часть кристалла просыпалась между пальцами и осыпалась на лед. Помедлив секунду, Бренко нерешительно протянул руки к пыли и захватил ее в ладонь. Сначала ничего не происходило. Но через несколько мгновений сияние стало еще ярче, руки осветились мягким светом, и пыль начала как бы перетекать в них, растворяясь на поверхности кожи. Вскоре она растворилась полностью, и свечение погасло. Бренко встал и прислушался к собственным ощущениям. Вроде бы ничего не произошло. Но сделав шаг вперед, он понял, что теперь ему ничего не мешает идти вперед. Шагнув еще и еще, Бренко свободно зашагал вперед, чувствуя при этом, как все сильнее сгущается перед ним воздух. Но, странное дело, сгустившийся воздух уже совершенно не мешал
идти вперед. Чем ближе он приближался к вершине, тем сильнее сжималось пространство вокруг него. Уплотнилось оно настолько сильно, что лучи света уже практически не проникали через него. Когда он приблизился к самой вершине, его кругом окружал уже почти полный мрак. Подъем, между тем, прекратился, и он вдруг увидел, что идет по вымощенной черными плитами ровной площадке. Идти пришлось довольно долго, пока мрак постепенно не начал вновь рассеиваться, и перед ним предстали черные вершины то ли огромного замка, то ли отвесной скалы, вертикально поднимающейся в небо. Были они совершенно черного цвета, как и площадка, на которой он оказался. Поверхность под его ногами представляла собой плотно подогнанные между собой правильные шестиугольники черных каменных плит. Для Бренко, уже успевшего привыкнуть к окружающему его белому миру, такая резкая перемена цветов сильно поразила - здесь полностью отсутствовал привычный в этом мире снег и лед. Огромная скала, уходящая ввысь, была окружена вокруг широкой, идеально ровной черной площадкой, выложенной все теми же правильными шестиугольниками. Когда он подошел
ближе к стене, стало видно, что скала перед ним покрыта замысловатым геометрическим рельефом. Посередине скалы виднелся черный проем, напоминающий большую стрельчатую арку, переходящую в темный коридор, но углубившись в него, Бренко наткнулся в сплошную стену, украшенную все теми же барельефами. Посередине проема был высечен узор, изображающий широкие ворота. Хода вперед не было, но Бренко понял, что это тоннель перехода, через который необходимо пройти. Достав ключ, который дал ему Велимудр, он осмотрел его. Его форма идеально соответствовала углублению в воротах, как будто специально высеченному под его размеры. Бренко приложил его к барельефу ворот, там, где он образовывал узорную розетку. Сначала ничего не происходило. Но вдруг камень внезапно ярко засветился, и барельеф изменил свои очертания, образовав узор, точно повторяющий контуры камня. Свет стал разгораться все ярче и ярче, пока не заполнил собой весь туннель. После этого свет погас и Бренко увидел, что стоит посредине огромной залы.
        МОРЫ НАСТУПАЮТ
        Князь сидел за столом и писал письмо к посаднику одного из приморских городов с приказом ускорить постройку новых судов. Закончив писать письмо, он запечатал его своей печатью и, вызвав одного из дежурных гридней, передал ему письмо для гонца. После этого он достал чистый лист бумаги и принялся за новое письмо. Свечи, стоящие по обе стороны стола, за время многочасовой работы князя уже сгорели до конца, и одна из них, затрещав и испустив дымный след, потухла. Князь поморщился, и, приказав принести новые свечи, принялся за написание очередного письма. За окном было темно, шумел сильный осенний ветер, срывая с деревьев листья и швыряя их в окна. Но князь продолжал свою работу, не обращая внимания на непогоду. Вдруг за окном послышался неясный шум бегущих людей и возгласы, заглушаемые ветром. Князь насторожился и обратился в слух.
        Через несколько минут на лестницах раздался звук торопливых шагов, дверь распахнулась, и в комнату вбежал гонец. Оказавшись перед князем, он тут же подал ему свиток, который уже держал в руке наготове:
        - Князь, срочное сообщение с Порубежья из Азадола! Орда моров пересекла пограничную реку с Южным пределом и сейчас движется на город. Через день-два город будет осажден.
        Князь поднялся, и, отбросив в сторону уже ненужное письмо, принял свиток, протянутый ему гонцом. Быстро пробежав глазами написанное, он отпустил гонца и вызвал к себе воевод.
        Через полчаса в зале у князя заседал военный совет. Из полученного донесения от дозорных с южных рубежей предела стало известно, что бесчисленная вражеская армия пересекла пограничную реку и начала движение на Азадол. Лазутчики доносили посаднику Азадола, что вражеское войско состоит не менее, чем из ста тысяч воинов, при этом к ним примкнуло и большое количество воинов Южного предела. С войском идут и волколаки. Захваченные в пограничных стычках пленники сообщали, что из Южного предела отправилось еще одно войско на кораблях, как Южного предела, так и варяжских союзников, которое должно прорваться сквозь заслоны флота Северного предела и захватить Велигаст.
        Положение было очень сложным. Пока еще не были собраны войска, все, чем располагал Северный предел - это небольшие дружины посадников на южных границах и рать собственно Велигаста. Надо было собирать войска на западном побережье и в восточных областях Северного предела. Была еще надежда на войска и флот союзников, но тут все решало то, насколько успешно Свид и Бус с Добраном смогут выполнить свою задачу. Но все же на флот Торгового Союза князь мог рассчитывать. Это подтвердил глава военной миссии Союза, находившийся тут же, в Велигасте, и приглашенный на совет.
        Князь коротко описал сложившееся положение:
        - Сейчас враг вторгнулся в Порубежье. Крупных крепостей там нет, поэтому осада Азадола теперь неизбежна. Если к нам успеют подойти рати Западного побережья и посадников восточных городов, то мы сможем располагать примерно сорока тысячами воинов. Но если я могу быть уверен в том, что уделы Западного побережья соберут свои рати и поведут их в бой, то насчет восточного удела у меня есть сомнения. Во время войны за Южный предел Гостибор, посадник Дидана, был с частью своей рати отрезан от наших войск и больше о нем не было ни слуху ни духу. Попал ли он в плен, или был убит - так и осталось неизвестным. Ни один воин из его рати не вернулся после войны в Северный предел. Тогда на удел был назначен Годун, который с тех пор является его посадником. Годун правит обширным уделом, простирающимся почти до владений уладов и превышающим многие другие уделы вместе взятые. Его рать весьма велика и может стать большим подспорьем в грядущей войне. Хотя он и показал себя в войне за Южный предел храбрым воином и правит своим посадом мудро, но доходят слухи о том, что он вернулся с той войны опустошенным и сломленным.
Попав к морам в плен, он все же сумел бежать из полона и снова присоединиться к нашим войскам. Хотя он в дальнейшем сражался все так же храбро, но с тех пор казалось, что теперь думает лишь о своем спасении. Потеряв во время сражений значительную часть своей рати, он все же во время своего рейда сумел спасти ее от разгрома и вывести ее остатки в Северный предел. Если он даст согласие выступить со своими войсками, то он сможет привести под наше начало не менее десяти тысяч воинов.
        Но этого мало. По данным наших лазутчиков, моры вместе со своими вассалами из Южного предела располагают более чем ста тысячами воинов в полевой армии, и еще несколько тысяч придет с флотом Южного предела. Немало кораблей и воинов приведут и их давние союзники - варяги. Поэтому теперь настало время обратиться за помощью к нашим союзникам. У нас заключен давний союз с чудинами и Торговым союзом. Если чудины могли бы оказать помощь полевой армией, то Торговый союз располагает сильным флотом, который может стать хорошим подспорьем в борьбе с врагом на море.
        Теперь стоял вопрос о том, идти ли с имеющимися сейчас войсками в Порубежье на защиту Азадола, а в случае неудачи отступить, изматывая врага арьергардными боями к Велигасту, и уже там дать врагу новое сражение теми силами, которые успеют подойти к нему; или же постараться выиграть время для того, чтобы собрать все силы и дать бой врагу в общем сражении. Князь продолжал:
        - Азадол располагает мощными укреплениями и хорошо защищен. В осаде он может находиться долгое время, что задержит врага на продолжительное время, и даст нам время для сбора рати. Поскольку в Порубежье нет крупных крепостей, то в Азадоле неизбежно сосредоточатся рати из менее укрепленных городов Пограничья, которые и примут участие в обороне. Но если мы не придем к нему на помощь, то его гарнизон может быть уничтожен в полном окружении. Врагов столь много, что нечего будет и думать о том, что гарнизону Азадола удастся прорвать кольцо осады. Прошу теперь вашего совета.
        Со скамьи справа поднялся невысокий, ничем не примечательный воин в длинной кольчуге. То был знаменитый ратоборец Домей, прошедший за свою жизнь через множество битв. Домей служил еще отцу князя так же верно, как служил сейчас и нынешнему князю. Внимательно окинув всех присутствующих светлыми глазами, он обратился к ним:
        - Невелика будет доблесть, если мы с малыми силами пойдем под Азадол и поляжем там костьми. И город не сможем спасти, и будем сломлены мы поодиночке, будто колосья из рассыпавшегося снопа. Не имея сил для обороны уже самого Велигаста, мы не сможем его долго защищать. Осажденный флотом Южного предела и варягов, он не продержится долго в полной блокаде, и будет вынужден сдаться на милость победителя. Поэтому самое лучшее, что можно здесь сделать - это приказать отступить приграничным дружинам к Велигасту, а гарнизону Азадола предоставить защищаться в осаде. Если осада будет долгой, то, возможно, мы сумеем собрать рать и двинуть ее на помощь Азадолу. В противном случае защищать будем уже Велигаст. Решайте же - сразиться ли с врагом во всеоружии, или быть разбитыми по частям, как то уже случилось в войне за Южный предел!
        Домей сел обратно на свое место. По рядам присутствующих пробежал шум, которые оживленно обсуждали предложение Домея. Но тут в дискуссию вмешался князь:
        - Предложение Домея, без сомнения, очень хорошо, если бы речь шла об обычном противнике. Но ведь разбитые и захваченные города неизбежно перейдут под власть моров. В войне за Южный предел их жители и остатки гарнизонов подчинялись их воле и принимали их сторону. Впоследствии они выступали в сражениях с еще непокорившимся войсками уже на стороне моров и участвовали в осадах уцелевших городов. Но они не переходили под власть моров добровольно. Магия Темных сил, распространившая из Запределья свою власть на моров, подчиняла своей власти и покоренных, заставляя их действовать на своей стороне. Лишь немногие смогли избежать такой участи, уплывая на кораблях за море, уходя в Северный предел, или же скрываясь в труднодоступных и недосягаемых местах Южного предела. И теперь, когда в Порубежье не останется достаточно людей, способных к сопротивлению, магия быстро поглотит и их, заставляя их выступить на стороне моров. После разгрома Азадола под Велигастом вместе с морами появятся и его защитники, которые будут сражаться уже с нами. Магия эта не захватит Северный предел мгновенно, но их подчинение ей будет
лишь вопросом времени. Поэтому осада Азадола может быть успешной лишь до того времени, до которого не будет распространяться магия Темных сил. После этого гарнизон, избегая разгрома, должен оставить город и уйти к Велигасту. Если мы успеем собрать войска, то мы должны будем их выслать для спасения гарнизона и отойти на север объединенными силами. Сейчас в Азадоле посадником находится Остромир. Несмотря на свою молодость, он зарекомендовал себя как опытный воин и отлично показал себя в войне за Южный предел. Я думаю, что он сможет справиться с выпавшим на его долю испытанием.
        После небольшого обсуждения все присутствующие согласились с предложением князя. Князь продолжал:
        - Отправим сейчас гонцов к посадникам и союзникам, чтобы уведомить их о нашем решении. Но кого же можно отправить к Годуну? Эта задача не видится простой, и могут возникнуть проблемы с набором рати в том уделе.
        - Прошу прощения. Я должен еще кое-что сказать, - сказал кто-то из глубины зала. Обернувшись на голос, все увидели у двери темную фигуру. Незнакомец вышел из ниши, в которой находился дверной проем, и неспешно, размеренным шагом, прошел на середину освещенного круга. Это был человек средних лет, закутанный в темный и неприметный плащ. Никто не заметил, когда он успел пройти в дверь, и как долго он здесь находился. Никому из присутствующих он не был знаком, но когда он оказался в пятне света, и огонь светильников осветил его лицо, князь побледнел.
        - Ратибор? - спросил он.
        - Да, это я, - ответил незнакомец негромко. - Я выжил, и лишь сегодня смог прибыть в Велигаст.
        - Но как же ты смог выбраться?
        - То, что случилось, действительно, было весьма необыкновенно. Будучи отрезанными от основных сил, мы вели боевые действия самостоятельно. Но, разбитые в сражении при Келгасте, мы были вынуждены с остатками войск отойти к одной из крепостей - Нордобору и присоединиться к его защитникам. Вскоре мы были в ней блокированы морами и оказались в осаде. Но наши враги вели себя весьма странно - обложив крепость, они не пытались ее штурмовать, встав рядом с ней лагерем и ограничившись тем, что окружили ее вокруг высоким валом с частоколом. Казалось, они были озабочены лишь тем, чтобы крепость не смог покинуть ни один ее защитник. Но так продолжалось недолго. Однажды утром, когда достаточно рассвело, наши дозорные заметили, что моров под крепостью больше нет. Был покинут и их лагерь. Разведчики донесли, что в осадном стане никого не осталось - казалось, что все наши враги снялись из лагеря и покинули окрестности города. Тут же после короткого совещания было принято решение совершить вылазку, чтобы сжечь вражеский лагерь и укрепления, а также отправить разъезды на поиски наших войск поблизости. Опасаясь
возможной засады, мы стали готовить к вылазке сильный конный отряд, возглавить который было поручено мне.
        Но мы уже ничего из этого не успели сделать. Когда ворота распахнулись, и я выехал из крепости во главе своего отряда, то к этому времени на крепость и ее окрестности стал спускаться густой непроглядный туман, в котором ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. Тогда я пустил коня во весь опор вперед, пытаясь выбраться из полосы странного тумана. Но туман быстро начал густеть, превращаясь в густую массу, облеплявшую нас со всех сторон. Свет солнца куда-то провалился, и вскоре наступила полная мгла.
        Вдруг я почувствовал, что мощный поток воздуха, закрутившись, поднял меня в воздух вместе с конем и вырвал из седла. Конь исчез во мгле, а меня швырнул куда-то в сторону. Когда я очнулся, то увидел нечто настолько необычное, что не мог поверить своим глазам. Я сидел в воздухе, не имея под ногами опоры. Кругом было огромное пустое и совершенно темное пространство. Темнота была бы полной, если передо мной в пространстве не лежал огромный круглый колодец, наполненный до краев светящейся субстанцией и исчезая в бесконечной глубине. Нигде не было видно ни души, здесь не было ни одного пути, ни каких-либо ориентиров. Ничего кроме бесконечного пространства. Попытавшись идти вперед, я убедился, что это возможно - ноги ощущали нечто вроде гладкого, но невидимого в пространстве льда. Но куда мне идти - этого я не знал.
        В это мгновение в воздухе вдалеке обозначилась высокая фигура в темном плаще, с накинутым на голову капюшоном. В руке человек держал длинный посох с изогнутым концом. Шел он, казалось, с обычной скоростью, но то расстояние, которое отделяло его от колодца, он преодолел всего лишь за несколько мгновений. Приблизившись ко мне, он поднял правую руку и откинул капюшон назад. Я увидел необычные сверкающие глаза и резкие черты лица стоящего передо мной человека.
        «То, перед чем ты сейчас стоишь, - сказал он, - это колодец Небытия. Опасайся вступить в него, ибо для тебя это станет не смертью и не жизнью, но в стократ хуже простой смерти. Попав туда, ты никогда не сможешь покинуть его, томясь между мирами в его плену. Тебе повезло, что ты случайно оказался на его краю, и не был поглощен Темными силами. Но его поток затащил тебя в Запределье. Колодец, образовавшись на месте крепости, уничтожил ее и затянул в себя всех его защитников. Я знал о том, что колодец вскоре должен будет появиться на землях Южного предела, но мне было неизвестно, где и когда он появится и откуда начнет он свое разрушительное действие. Поэтому, когда он открылся у крепости и начал действовать, я смог всего лишь попытаться найти ее уцелевших защитников и оказать им помощь. Тем, кто попал в Колодец, уже ничем помочь нельзя, но тех, кто был лишь затянут потоком в Запределье, еще можно вернуть на Ломир. К сожалению, изо всех воинов уцелел только ты один. Сейчас я открою коридор, через который ты сможешь вернуться обратно, а там ты должен позаботиться о себе сам. Армии Южного предела уже
практически разгромлены, так что ищи спасения в Северном пределе или за морями. На некоторое время на Ломире наступит хрупкий мир, но вскоре наступит время, когда с морами придется снова скрестить оружие на полях сражений. Темные силы на захвате одного Южного предела не остановятся и сделают все, чтобы захватить весь Ломир. А теперь - иди, и пусть сопутствует тебе удача!»
        Он поднял руку с посохом и провел им в воздухе круг. Круг загорелся, и в воздухе пронесся поток ветра. Только сейчас я обратил внимание на то, что здесь до того не ощущалось ни ветра, ни холода, ни жары - ничего. Тем временем круг увеличился, скручиваясь в пространстве. Послышался какой-то гул. Маг показал мне на него, приказывая перейти через него. Ступив в него, я вдруг оказался где-то в окрестностях Марвиса. Встретив там людей, скрывающихся от моров, я узнал от них печальную правду - с той поры, с которой Нордобор был поглощен колодцем Небытия, прошел уже целый год. Княжеские войска были разбиты при Рудоскеле, и на этом битва за Южный предел закончилась. После этого весь Предел перешел под власть моров. К сожалению, эти люди сами несли большие лишения, и помочь мне ничем не могли. Распрощавшись с ними, я пустился в странствия по Пределу, надеясь найти возможность выбраться в Северный предел. Впоследствии, побывав в тех местах, где когда-то стоял Нордобор, я увидел на месте города колодец Небытия, который продолжает действовать и сейчас, держа в своей власти жителей Южного предела.
        Долгое время мне пришлось скитаться по Пределу, опасаясь быть схваченным его воинами или морами. Но мне повезло - однажды мне удалось попасть в какое-то заброшенное приморское селение, в котором не осталось ни одной души. Когда я осматривал его, мне бросился в глаза идеальный порядок, в котором жители его оставили. Но ничто не говорило о причинах их ухода отсюда. Дома и строения начали разрушаться от времени и непогоды, амбары были пусты, но его жители оставили в домах достаточно, чтобы я смог добыть себе пропитание в море и прожить в селении долгих шесть месяцев. В один летний день в селение пришел корабль, который принадлежал Братству контрабандистов. Как выяснилось, они ничего не знали об исчезновении населения из поселка и привезли сюда свои товары на обмен. Взяв меня на борт корабля, они доставили меня на Нейскорские острова в Хевин, откуда я смог добраться на попутном корабле в Велигаст. И вот теперь я здесь.
        Я слышал, что посадником Дидана теперь является Годун. Хотя я ничего не знаю, что произошло в тех землях за все это время, за которое мне пришлось скитаться в Запределье и Южном пределе, но как бывший воевода Дидана готов вернуться туда, чтобы призвать войска удела на службу. Гостибор был поглощен колодцем Небытия, но я надеюсь, что Годун будет его достойным преемником.
        На этом военный совет у князя закончился, и в тот же день в порту Велигаста, в доках и мастерских развернулись широкомасштабные работы ремонту, снаряжению и подготовке флота к битве. Одновременно с этим было развернуто строительство новых кораблей, способных действовать в узких проливах шхер, окружавших Велигаст. Кругом раздавался мерный стук молотков и топоров, визжали пилы, распиливающие бревна на доски. По дорогам острова бесконечным потоком ехали повозки, а к причалам швартовались шнеки, кочи и карбасы, подвозя в порт различные припасы, бревна, доски, канаты и полотно для флота.
        Готовился к возможной осаде и сам Велигаст. Пополнялись его запасы, укрепления города приводились в порядок. Во рву работали горожане, очищая и углубляя его; на стенах сновали каменщики, исправляя кладку стен, а десятки их помощников тесали в близлежащих каменоломнях камень и подвозили его к стенам, готовили раствор. У стен города срезался выросший кустарник и деревья, мешающие обзору со стен, и расчищались подступы к городу. Все население, которое не могло быть полезным при осаде, вывозилось кораблями в города Западного побережья и отправлялось вглубь княжества. Оставшиеся горожане получали оружие, расписывались по десяткам и получали назначения в формирующиеся полки.
        НАКАНУНЕ БИТВЫ
        Шумел ветер. Проносясь над скалистым островом, он разгонял высокие волны, которые с грохотом разбивались о скалы. Погода была ненастная. Осеннее свинцовое небо низко нависло над морем, создавая вдалеке туманную хмарь и резко ограничивая видимость на море. Временами моросил холодный дождь. Однако люди, собравшиеся на острове, меньше всего обращали внимания на погоду и штормовой ветер. Здесь был разбит временный лагерь флота Северного предела, ожидающего появления вражеских кораблей. Основная часть кораблей флота была надежно укрыта в шхерах, а большинство экипажей и воины были высажены на остров, чтобы они могли здесь разместиться с относительным комфортом. Часть же флота, предназначенная в качестве резерва, укрылась в большой бухте острова на восточной его стороне. В считанные часы на острове вырос целый город. На большой ровной площадке на юго-западной стороне острова выстроились ровные ряды полотняных и кожаных палаток, в середине которых поднялся купол шатра князя. Между рядами пролегли широкие улицы, аккуратно застеленные привезенными на кораблях досками. В середине же лагеря было оставлена
широкая площадь для общего сбора. Весь лагерь был обнесен широким рвом и валом, на углах которого поднялись наблюдательные вышки.
        Шла уже вторая неделя, как флот стоял здесь лагерем. Накануне к острову подошла эскадра Торгового союза из тридцати с лишком кораблей, присоединившись к флоту Северного предела, но известий от Свида или Братства все еще не было. Это сильно беспокоило князя. Каждый день он поднимался на вал, как будто желая увидеть в морской дали подходящие к острову корабли. Но горизонт был неизменно чист…
        Домей шел по острову, наблюдая за жизнью лагеря и следя за распорядком. Кругом сновали люди, занятые повседневными делами. Перед палатками были устроены очаги, на которых в котлах готовилась нехитрая еда. У очагов сидели свободные от службы воины, оживленно переговариваясь, готовя еду и занимаясь своим снаряжением. Часть гридней и моряков несла стражу на валах, наблюдая за морем и работая на валах, укрепляя их. Тут же, на главной площади лагеря, проходило учение. Несколько сотен воинов, спешно набранных из горожан, выстроившись в строй, отрабатывали приемы фехтования под руководством нескольких опытных ратоборцев. С краю плаца велись поединки один на один. Здесь внимание Домея привлекла необычная картина - воин огромного роста сражался с несколькими противниками с одной рогатиной, с легкостью выбивая оружие из рук и расшвыривая их в стороны. В нем он узнал сотника княжеской дружины Храбра. По условиям боя, воин потерявший оружие или сбитый с ног, тут же выбывал из схватки. Один выбывший противник сменял другого, но воин, казалось, не проявлял никаких признаков усталости. Домей подумал, что оружие,
которым были вооружены противники, затупленное учебное, но вдруг он заметил, что бой идет на самом настоящем боевом оружии. Он хотел было вмешаться, но затем все же решил сначала понаблюдать за происходящим. Закончился очередной бой, и против Храбра вышло три противника. Один них - матрос, человек невысокого роста, вооруженный палашом, два остальных - гридни. Один из гридней держал в руках наготове два меча, второй - топорок и круглый щит. Обступив противника, они начали медленно сходиться, при этом двое держались впереди, отвлекая внимание, а третий старался зайти за спину, чтобы неожиданно его атаковать. Вдруг один из воинов сделал небольшую ошибку - он придвинулся чуть ближе, чем остальные, но и этой ошибки было достаточно. Гигант тут же воспользовался оплошностью и атаковал противника. Мощный удар рогатиной, пришедшийся по щиту, отбросил воина на землю, и он покатился по земле, тем самым выбыв из строя. Моряк тут же кинулся на Храбра сзади, но тот, крутясь вокруг себя и отбивая удары его палаша, вышел с линии атаки и сместился влево, так что теперь оба его противника оказались на одной линии и
мешали друг другу. Впереди оказался воин с двумя мечами. Его удар мечом сверху был парирован древком рогатины, но вторым мечом он нанес удар наискось вниз. Гигант вывернулся и тупым концом рогатины нанес удар в живот воину. Тот пошатнулся, но сделав пару шагов назад, удержался на ногах. В это время моряк успел обойти воина и атаковал Храбра. Отбив удар палаша, Храбр зацепил выступом рогатины ногу противника и дернул ее кверху, также сбив его с ног. Остался один воин с двумя мечами. Но и он не смог долго продолжать бой. Вскоре оба меча были выбиты из рук и он, оставшись без оружия, вынужден был сдаться. Зрители разразились приветственными криками, поздравляя сотника с новой победой.
        Домей решил попробовать сразиться с Храбром. Сбросив плащ и броню, он остался в простой белой рубахе. Выбрав из стойки с оружием такую же рогатину, он попробовал ее в руках и потянулся, готовясь к бою. Противники, взяв наизготовку оружие, стали двигаться по кругу, настороженно наблюдая друг за другом.
        Вдруг на одной из вышек раздался низкий гул набата, через несколько секунд повторенный с другой вышки.
        - К берегу приближается корабль! - раздались с них возгласы.
        Все бросились к валу, обращенному в сторону моря. Схватка закончилась, даже не начавшись. Домей, подхватив с ограды плащ и броню, последовал вслед за остальными. Там уже собралась большая толпа моряков и воинов, взбудораженных новостью. Вскоре поднялся на вал и князь.
        И действительно, из мутной хмари появились контуры какого-то судна, идущего на всех парусах к острову. Когда корабль приблизился, то он оказался большим трехмачтовым торговым судном, по конструкции которого опытные моряки признали неф, построенный на верфях Росуэна. С чем же пришел этот корабль? Напряжение в лагере росло, и Домей на всякий случай отдал распоряжение выстроиться на валу лучникам, а также подготовиться к выходу двум галерам на перехват неизвестного корабля. Тем временем корабль приближался. Несмотря на штормовую погоду, на нем были подняты все паруса. Очевидно, несмотря на весь риск повредить рангоут или выскочить на коварные скалы в шхерах, его экипаж стремился добраться как можно быстрее до острова. Вскоре он приблизился к берегу, оказавшись на траверзе лагеря, но подойти близко к острову он не мог из-за большой осадки. Ветер доносил отдельные обрывки приказов, отдаваемых кем-то на корабле. Было видно, как лотовые промеряют глубины моря у берега, но ее было явно недостаточно. Тогда на корабле убрали большинство парусов и зарифили остальные, после чего стали спускать с кормы
лодку-восьмерку. Оказавшись на воде, лодка стала сильно раскачиваться на волне, рискуя быть захлестнутой водой, и ее с трудом удерживали на канатах несколько матросов. По веревочной лестнице в нее спустились несколько гребцов, вслед за ними проворно сошел пассажир. Весла погрузились в воду, канаты отпущены, и гребцы, выгребая носом против волны, направили лодку к берегу. Казалось, все было благополучно, и лодка вот-вот пристанет к берегу. Но вдруг одна, особенно коварная крутая волна приподняла лодку в воздух и швырнула ее в сторону на торчащие из-под воды скалы - «зубы волка». Лодка получила пробоину и почти мгновенно затонула. К счастью, это случилось уже у самого берега, так что и гребцы, и пассажир восьмерки смогли благополучно выбраться на сушу. К ним на помощь кинулись воины и помогли им выйти на берег. Убедившись, что все моряки успешно добрались до берега, корабль, доставивший их, направился в проливы в шхерах, чтобы укрыться там от штормового ветра.
        Тем временем моряки с корабля в сопровождении воинов поднялись на вал, и подошли к князю. В пассажире лодки князь узнал Свида.
        - Не ожидал тебя увидеть здесь. Как ты попал на корабль Южного предела?
        Свид коротко рассказал о своих приключениях, после чего, помолчав, добавил:
        - Князь, в Штормовом архипелаге мы захватили в плен лейтенанта с матросами с военного транспорта и шкипера с экипажем с нефа. Они пояснили нам, что их корабли прибыли в фиорд не случайно. Там был назначен сбор для всего флота Южного предела с большим десантом, после чего они должны были встретиться с объединенным флотов варягов. Собравшись там, они пойдут прямо на Велигаст. Боброк дал свое согласие прийти на помощь со своим флотом, но чтобы сосредоточить в один кулак разрозненные силы, потребуется немало времени. Может случиться и так, что враги нас опередят. По словам пленных, выход объединенного флота в море ожидается через пять дней, считая от сегодняшнего дня, так что в зависимости от погоды, он через две-три недели будет стоять у ворот Велигаста.
        Рассказ Свида менял все планы. Если ожидалось, что Велигаст подвергнется нападению не ранее, чем основное войско врага подойдет к побережью Светлого залива, то теперь было очевидно, что в первую очередь Велигаст будет атакован вражеским флотом с моря. По всей видимости, флот Боброка присоединиться к флоту союзников до нападения уже не успеет. Поэтому следующую неделю князь и Домей провели в лихорадочной подготовке к бою. Из Велигаста пришли последние подготовленные к бою корабли. Теперь флот союзников вместе с кораблями Торгового союза насчитывал почти сотню кораблей. Осматривая шхеры, князь с Домеем выбрали для боя правый рукав, который обладал достаточно просторным фарватером, где можно было развернуть все корабли в строй. Левый рукав было решено заблокировать. Для этого в него пригнали четыре старых торговых корабля, трюмы которых были забиты камнями. После этого их днища были прорублены, и они затонули на судоходном фарватере, тем самым сделав его непроходимым. Оставались еще небольшие протоки в шхерах, но они были настолько узки, что не позволяли развернуться там флоту. Поэтому теперь
оставался единственный удобный путь в Велигаст - через правый рукав. Приняв на борт лучников и абордажные команды, флот был развернут в боевой строй. Когда все приготовления были закончены, лагерь был покинут и подожжен, чтобы им не смог воспользоваться противник.

* * *
        Ночь была мерзкая. Пронизывающий, холодный ветер забирался под одежду. Соленые брызги прибоя долетали на скалу, доставая до сидящих на скале дозорных. Кречет поежился от холода. Он сильно замерз, но костры разводить было запрещено, чтобы не привлекать к себе внимание с моря. Он потер руки, чтобы хоть немного их отогреть, и плотнее закутался в свой плащ. Двое его товарищей сидели рядом, так же, как и он, плотно обернувшись плащами. Но, несмотря ни на что, они внимательно вглядывались во тьму, чтобы не пропустить появление вражеского флота. Воины сидели на одной из скал архипелага в дозоре, наблюдая за морем. Вдруг в почти полной темноте на фоне едва просматривающегося горизонта они увидели темные силуэты кораблей. Вглядевшись в них, они смогли разглядеть огромную армаду, направляющуюся в их сторону.
        Кречет, внимательно рассмотрев корабли, насколько позволяла темнота, встал:
        - Ну, теперь пришло наше время, - выдохнул он. - Зажигай сигнал!
        Один из воинов, заткнув факелы сзади за пояс, кошкой сполз вниз по скале, со стороны, противоположной той, с которой приближался вражеский флот. Там он залез в большую расселину и, щелкая огнивом, зажег трут, а от него - два факела. С этой стороны не задувал ветер, и факелы давали ровный, устойчивый огонь. Когда факелы разгорелись, он принялся размахивать факелами, подавая условный сигнал. Пламя от факелов, горящих в расселине, было видно только со стороны флота союзников, стоящего в правом рукаве шхер.
        На передовых кораблях, увидев сигнал, подняли боевую тревогу. Передав сигнал на стоящие в отдалении корабли, они подняли якоря и начали продвижение. Флот, снявшись со стоянки, направился в один из проливов, где начал строиться в боевой порядок, готовясь к морскому сражению. Начинался новый день.
        БИТВА В ПРОЛИВАХ
        Шел час тигра. На море уже заметно посветлело, давая возможность противникам рассмотреть флоты, выстроившиеся один против другого. Флот союзников выстроился рядами в проливе, перегородив его и ожидая приближающийся флот моров. В главном его строю насчитывалось более пятидесяти кораблей Северного предела, а также несколько кораблей Торгового союза. Если корабли Северного предела представляли собой большие и мощные гладкопалубные парусные корабли с двумя-тремя мачтами, то корабли Союза были представлены более легкими и быстроходными краерами и хулками. На кораблях Северного предела находилось свыше четырех тысяч лучников и арбалетчиков, две тысячи пехотинцев, а также несколько тысяч хорошо вооруженных моряков. На судах же Союза находилось еще несколько тысяч матросов и несколько сотен лучников. Пролив представлял собой сильно изрезанные узкими шхерами и изобиловавшие каменистыми островами берега, которые в одном месте смыкались до узкого промежутка. Именно в этом месте было решено дать бой флоту моров. Флот Северного предела и Союза выстроился в центре залива, перегородив пролив почти во всю его
ширину, а в шхерах спрятались легкие силы флота. Между тем вражеский флот медленно приближался. Войдя в узкую горловину залива, флот перестроился в три линии и пошел в атаку на флот союзников. Стало видно, что он насчитывает не менее двухсот кораблей, на которых сейчас к Велигасту плыли войска моров. Основная его часть была образована флотом Южного предела, занимая всю центральную часть строя. Корабли флота Южного предела представляли собой большие трехмачтовые корабли с высокими боевыми площадками на носу и на корме. На мачтах имелись вороньи гнезда для стрелков. Борта прикрывал ряд щитов, укрепленных на фальшбортах. Паруса их, украшенные причудливыми изображениями и узорами, создавали весьма красочное зрелище. На правом фланге строя, прикрывая его со стороны шхер, двигались уступом корабли варягов. Низкобортные, но мощные боевые корабли, с изящно загнутыми носом и кормой, и украшенные изображениями свирепых драконов, были незаменимы в узких теснинах фиордов и шхер.
        Небо с утра хмурилось. С утра заметно свежело и усиливался ветер, который нес с северо-запада дождевые тучи. Время от времени шла морось, ухудшая видимость на море и создавая пелену, похожую на туман, но в дождь все же не переходила. По небосводу быстро бежала серая дымка, проносясь на фоне свинцового неба, низко нависшего над водной гладью. В воздухе чувствовался пряный запах водорослей и йода.
        Корабли сближались все ближе и ближе. Нервы перед боем были напряжены до предела, руки все крепче сжимали рукояти мечей и древки копий и алебард. Лучники, занявшие свои позиции на баках кораблей и на марсовых площадках мачт, держали свои луки в полунатянутом виде, готовясь по первому же приказу своих командиров отправить во врага смертоносные стрелы. Там же находились и арбалетчики, державшие свои арбалеты наизготовку. Когда строй кораблей приблизился друг к другу почти на расстояние выстрела из лука, по кораблям пронеслись резкие голоса командиров, отдававших приказ стрелкам подготовиться к стрельбе. Как только противник сблизился на полет стрелы, с обеих сторон засвистели арбалетные болты и стрелы, выбивая и выводя из строя многих бойцов, столпившихся на баках кораблей и готовящихся сцепиться в абордажной схватке. Вместе со стрелами в воздух взлетели и огромные стрелы баллист и каменные снаряды онагров, снося с кораблей такелаж и пробивая борта. Прикрываясь щитами и прячась за фальшбортами от ливня стрел, моряки готовились к сражению, держа оружие, багры и абордажные крюки наготове. Если воины
на бортах кораблей имели неплохую защиту и не так сильно страдали от огня противника, то хуже приходилось их командам. Почти лишенные доспехов, они были вынуждены укрываться за любым мало-мальски подходящим укрытием. Лишь немногие из них имели легкую кожаную или кольчужную броню. Вооружение матросов составляли, как правило, алебарды, совни, а также укороченные сабли, принятые у моряков в качестве абордажного оружия. Но многие были вооружены лишь длинными ножами, топорами и баграми. Первые же залпы лучников противника вывели из строя значительную часть палубной команды, работавшей с парусами, поэтому воины кинулись к морякам на помощь, помогая им убирать паруса перед боем. Как только строй кораблей сблизился с друг с другом, полетели абордажные крюки, и в дело пошли багры. Корабли, сцепляясь рангоутом, вставали бортами рядом, и на них закипали рукопашные схватки. Суда союзников, несмотря на то, что их суда были меньше и легче кораблей Южного предела, действовали согласовано. Перед началом боя они были разбиты на группы, действующих заодно. Наваливаясь двумя-тремя кораблями на вражеское судно, они
атаковали и брали его на абордаж одновременно. Несмотря на более многочисленные команды на кораблях Южного предела, те не могли противостоять согласованной атаке нескольких абордажных отрядов. Чтобы не предоставлять преимущества более многочисленному врагу, флот союзников смыкал строй в узкой части пролива, не давая возможности ни прорвать его, ни окружить. Поврежденные и потерявшие большую часть команды корабли отходили в тыл, уступая место в строю суда из резерва, подходящих из прикрывающего строя кораблей. Наиболее яростная схватка закипела с левого фланга, где атаковали варяги на своих драккарах. На своих узких и быстроходных судах они вклинивались в строй обороняющихся, нарушая его ряды, и тут же яростно атаковали корабли, как вихрь врываясь на их палубу. Вскоре строй флота Северного предела на правом фланге был несколько нарушен, и возникла реальная опасность его разрушения. Тогда строй начал оттягиваться назад, продолжая смыкать ряды и загибаясь к береговым шхерам. Варяги приняли это за начало победы. На драккарах раздались радостные кличи, и они с удвоенной энергией обрушились на отходящий
строй кораблей. Но как только передний строй отошел к тыловому построению, из шхер вынырнули быстрые и юркие корабли Союза из резерва, и обрушились на ничего не подозревавших варягов с фланга. Тут же отходящие корабли развернулись назад и атаковали наседающих варягов. Зажатые с двух сторон, те оказались в отчаянном положении. Положение стало быстро меняться в пользу флота союзников. Но в этот момент со стороны тылового строя раздались боевые крики и шум боя - часть флота варягов прошла северным ходом, несмотря на затопленные корабли в его фарватере. Сумев отыскать проход между затонувшими кораблями, они, пользуясь малой осадкой своих драккаров, смогли проскользнуть незамеченными в тыл флоту союзников. С этого времени исход битвы стал весьма неопределенным. Флот Южного предела уже был сильно потрепан и понес большие потери, но флот союзников, оказавшийся между двумя огнями, был вынужден ввести в бой с прорвавшимися врагами все свои резервы.
        Между тем, день заканчивался, солнце уже с час как скрылось за горизонтом. Небо быстро темнело, и наступала темнота. Потянуло прохладой с моря, но прохлада эта была отравлена чадом горящих кораблей, треском сталкивающихся бортов и ломающегося рангоута кораблей, звоном оружия и яростными кликами боя. Флот союзников перегруппировавшись, отошел ниже по проливу, туда, где смыкались северный и южный рукава, и встал на защиту фарватера в широкой его части. Для полного его перекрытия кораблей не хватало, поэтому флот разделился на два отряда, заняв оборону ближе к берегам, угрожая взять в «клещи» любого, кто бы попытался прорваться вперед в шхеры. Там флот встал на якорь, а усталые бойцы и матросы наконец-то смогли получить отдых. Бой на этом закончился, и вражеские корабли исчезли в горловине пролива.
        Ночь прошла беспокойно. Часть команд исправляла полученные днем повреждения, раненные и убитые в дневном бою были свезены на берег. Многие из тех, кто еще не отошел от боя, просто не могли заснуть, другие же спали беспокойным сном, просыпаясь от каждого шороха и толчка. Но не отдыхали командиры отрядов и шкиперы кораблей, деятельно готовясь к завтрашнему, быть может, решающему бою. Через несколько часов, за которыми, казалось, прошла целая вечность, край черного как смоль неба начал сереть. Начинался рассвет. Моряки к этому времени были уже давно на ногах и напряженно всматривались в предрассветную темноту неба, пытаясь различить на фоне моря вражеские корабли. Но чем больше рассветало небо, тем больше становилось удивление наблюдателей от увиденного. Ни одного корабля поблизости не было видно. Пролив на много километров впереди был абсолютно чист. Ночью противник сумел незаметно сняться с якорей и уйти из шхер.
        Две легкие галеры вышли на разведку на поиски врага. Шли они осторожно, опасаясь засады врага в каменном лабиринте скал. Но в них никого не было. Корабли-разведчики дошли до слияния двух проливов, где увидели, что навстречу им плывет лодка. В лодке сидел всего один гребец, который, казалось, изо всех сил старается как можно быстрее доплыть до них. Галеры тут же остановились и стали поджидать лодку. Вскоре лодка пристала к борту одного из кораблей. С борта упала мягкая кожаная лестница, по которой ловко вскарабкался человек. Был он высокого роста, коренаст, одет в кожаные просмоленные штаны и такую же куртку, от которых чувствовался едва уловимый запах ворвани. На его ногах были высокие сапоги, зашнурованные сверху донизу. На поясе, подвешенный за шнурки, висел короткий кривой нож в деревянных ножнах, обтянутых черной кожей. По его виду было нельзя не признать в нем рыбака.
        - Я Дмитрок, - представился он. - Я наблюдал за сражением в проливах. Ночью флот Южного предела отошел вверх по проливам, и с помощью кораблей варягов армия моров была высажена на берег. Сейчас армия сушей двигается на Велигаст.
        ОСАДА ВЕЛИГАСТА
        Битва в проливах не смогла остановить врага, и его войска после высадки на побережье тут же выступаили на Велигаст. Теперь его осада стала неизбежной. Флот Северного предела после сражения на море вынужден был отойти в порт для его защиты от возможного прорыва в гавань.
        Сам город был хорошо укреплен. Его цитадель представляла собой мощную каменную крепость с высокой стеной большой толщины, опоясывающей высокий холм. С трех сторон крепость выходила на высокий берег, окруженный неприступными скалами, круто обрывавшихся в море, а с четвертой он превращался в пологий спуск к широкой бухте, окаймленной двумя длинными грядами, естественным образом защищавших порт от свирепых зимних штормов и ураганных ветров. На оконечностях этих гряд были возведены форты, прикрывавших вход в порт. Кроме того, они выполняли и роль маяков, на башнях которых по ночам зажигались огни. За пределами порта начиналась широкая долина, используемая в качестве пастбищ и изрезанная многочисленными шхерами. На этой равнине и высадилась многочисленная, хоть и понесшая значительные потери в морском бою, вражеская армия. После высадки войска сразу укрепились и встали лагерем на побережье. Защитники Велигаста в это время не дремали. Не имея возможности сбросить врага в море в открытом бою, все же можно было попробовать нанести ему чувствительные потери в дерзкой вылазке.
        Князь вышел перед строем выстроившихся во внутреннем дворе воинов:
        - В долине Велигаста высадилась армия врага. Наш флот пытался вчера задержать их корабли в море, но потерпел неудачу. Теперь нам угрожает осада. Но на помощь движется соединенная армия Северного предела, к ним подходит на усиление армия чуди и рати Торгового союза. Поэтому теперь нам необходимо как можно дольше удержать врага под стенами Велигаста. Падет Велигаст - падет и весь Северный предел. Ночью нужно совершить вылазку и атаковать лагерь врага, чтобы как можно дольше удержать его от блокады города. Неволить никого не буду, сеча нас ожидает жестокая. Многие могут не вернуться обратно.
        Дружный боевой клич был ему ответом. Ни один из воинов не захотел уклониться от предстоящего ночного боя. Князь выделил две тысячи бойцов и сам возглавил этот отряд.
        После высадки вражеской армии наступила темная безлунная ночь - самое благоприятное время для вылазки. Поднявшийся ветер, дувший со стороны моря, скрадывал шум шагов, но не благоприятствовал действиям стрелков. Поэтому на вылазку были отобраны исключительно мечники. Воины оделись в темные плащи, скрывающих блеск их брони и оружия. Ворота Велигаста тихо открылись, пропуская бойцов на вылазку. Стараясь как можно тише идти, они прошли вал и передовые укрепления, опоясывающие крепость, и стали спускаться в долину. В темноте ночи вдалеке светились огни вражеского лагеря, разбитого на берегу, а береговая линия слегка подсвечивалось фосфоресцирующими водорослями. Остро тянуло с моря запахом йода и водорослей. Осенний ветер задувал со стороны моря и шумно шелестел опавшими листьями и жесткой травой. Ради предосторожности князь направился со своими бойцами в обход мощеной дороги по редкому кустарнику, покрывающему склон горы. Спустившись по склону, отряд оказался перед лагерем противника. Лагерь оказался весьма обширен и был разбит, по меньшей мере, на двадцать-тридцать тысяч воинов. Внешняя сторона лагеря
была окружена наскоро выкопанным круговым рвом и валом, на котором стояли дозорные, наблюдая как за морем, так и крепостью. С наружной его стороны со стороны моря был устроен еще один лагерь, по-видимому, прикрывавший бухту со стоящими в ней кораблями. Второй лагерь был невелик по размерам и вряд ли насчитывал более одной-двух тысяч воинов. Князь, увидев такое расположение вражеских войск, затрепетал от радости: казалось, судьба сама давала возможность предотвратить, или, по меньшей мере, задержать будущую осаду. Он повернул отряд к бухте. Воины осторожно приблизились к малому лагерю по береговой полосе до линии рва. Прикрываясь высокими обрывами берега, они изготовились к штурму лагеря. По знаку князя тут же были зажжены сотни заранее заготовленных факелов, сброшены плащи, и отряд ринулся на штурм вала. Прыгая в неглубокий ров, бойцы тут же вскарабкивались на крутой вал и перемахивали через палисад. Немногочисленные дозорные пали в короткой схватке. Как только участок вала был занят, отряд ринулся в лагерь. И тут им открылась страшная истина: лагерь был пуст! Это была ловушка, расставленная
хитроумным врагом, чтобы заманить своего противника на приманку, если он решится на вылазку. И как в подтверждение этого вокруг занятого отрядом лагеря раздались боевые кличи, и внешний вал был тут же окружен воинами врага. По всей видимости, часть сил противника ожидала вылазки, находясь не только в основном лагере, но и на кораблях, а также за многочисленными окружающими долину скалами. Теперь атакующие сами оказались в роли осажденных. Лагерь был слабо укреплен мелким рвом и небольшим валом, сооруженных лишь для видимости укреплений, а потому выдержать сколь-нибудь значительную осаду в нем не было никакой возможности.
        - Рубите палисад! - прогремело над строем бойцов. Воины своими боевыми топорами и мечами принялись валить небольшой палисад и забор, сплетенный из прутьев, который огораживал разбитые палатки, и, который, по всей видимости, был предназначен для того, чтобы скрыть от стороннего наблюдателя то обстоятельство, что лагерь пуст. Срубленные колья вбивались во внешнюю сторону вала остриями наружу, чтобы затруднить его преодоление штурмующими. Эти приготовления были сделаны весьма вовремя. Почти сразу начался штурм лагеря. Противника сбрасывали с вала, рубили топорами, мечами; потеряв свое оружие, бойцы схватывались с врагами кольями и голыми руками. Схватка достигла своего пика остервенения - никто не просил пощады, никто и не думал сдаваться. Первая атака захлебнулась, закончился неудачей и второй штурм. Противнику не удалось прорваться сквозь кольцо обороняющихся, но и рать, засевшая в лагере, в ночном бою сильно поредела. Вместе с остальными воинами на валу бился и сам князь.
        Забрезжило позднее утро, край неба стал медленно светлеть. Вслед за этим постепенно стало светать, что принесло за собой некоторую надежду на спасение. Наступило хмурое, еще неясное утро. Небо было кругом обложено мрачными и тяжелыми свинцовыми тучами без просвета, с моря тянуло промозглым, холодным ветром. Но бойцы словно не замечали всего этого. Поредевшая дружина продолжала держать строй, не давая прорваться врагу за вал. Несмотря на то, что князь бился в доспехах обычного дружинника и ничем не выделялся среди них, на его участок вала пришлась основная масса атакующих врагов. Меч его давно сломался, и князь бился алебардой, выхваченного у одного из убитых врагов. Едва успел он справиться с воином Южного предела, как ему тут же пришлось схватиться с двумя бойцами, вооруженными длинными полуторными мечами. Пользуясь своим численным преимуществом, они стали теснить князя назад. Князь, несмотря на происходящую кругом общую свалку и тесноту боя, все время старался держать противников на одной линии так, чтобы один все время оказывался за спиной у другого, и они мешали бы друг другу. Но его
противники оказались опытными бойцами - разделившись, они атаковали с двух сторон. Князь был вынужден защищаться на две стороны, уклоняясь от длинных клинков полуторных мечей. Но тут один из его противников совершил маленькую, но ошибку - перехватив свой меч за незаточенную его часть, он резко перенес центр тяжести на переднюю ногу и попытался нанести мечом колющий удар как коротким копьем. Князь поворотом вбок ушел от укола, перехватывая алебарду ближе к навершию. Слишком резво атаковав мечом, и быстро перенеся центр тяжести на переднюю ногу, его противник не успел восстановить равновесие. Для этого не хватило какого-то мгновения, но князь тут же нанес ему колющий удар алебардой и, пользуясь секундным замешательством второго противника, успел занять боевую позицию. Поднырнув под удар меча, он зацепил ногу врага крюком своего оружия и тут же свалил его на землю. Продолжая движение, алебарда, описав полукруг, впилась в висок поверженного врага.
        В этот момент над строем бойцов пронесся крик:
        - Корабли! За нами идут корабли!
        Все обернулись назад. И вправду, со стороны моря из узких шхер выплывало два десятка гребных судов с развевающимися флагами Северного предела. Развернувшись в боевой строй, они стали приближаться к берегу. Несмотря на сильный ветер и все еще не стихший шторм, раскачивавшие легкие корабли на волнах и угрожавшие им повреждениями о подводные камни и торчащие из воды скалы, флот упрямо продолжал продвигаться вперед. На носовых площадках выстроилось множество стрелков. Как только корабли приблизились к берегу, стрелки стали осыпать противника стрелами. Подходя к берегу, эскадра разделилась на два отряда, один из которых связал боем корабли противника, стоящие в бухте, а второй стал подходить к берегу, чтобы снять с берега попавших в окружение защитников Велигаста. Головной отряд, проплыв нешироким проливом вправо, надежно закрыл горловину бухты, не давая выйти из нее ни одному вражескому судну. Момент для атаки был выбран очень удачно: из-за разыгравшегося на море шторма часть флота Южного предела была вынуждена укрыться в узкой бухте, а остальные корабли - рассредоточиться в шхерах, что сильно
облегчило задачу флоту защитников Велигаста, который сумел полностью блокировать залив. Те корабли Южного предела, на которых в ту ночь оставались экипажи, попытались поднять якоря и покинуть стоянку, но немногие из них смогли пройти сквозь строй атакующих кораблей. Но тем, кому удалось вырваться из бухты, посчастливилось немногим больше - все они были перехвачены замыкающим отрядом кораблей Северного предела, следовавшим за основным. На оставшиеся на якорной стоянке корабли Южного предела были пущено несколько брандеров из старых кораблей, наполненных горючей смесью. Некоторые из них не дошли до берега, застряв на скалах или прибрежных камнях, но остальные достигли своей цели и подожгли несколько вражеских кораблей. Воспользовавшись своим преимуществом, которое давала им небольшая осадка, корабли второго отряда подошли к самому берегу и стали перебрасывать на него сходни. На берег тут же спрыгнуло множество бойцов, которые, выстроившись на береговой линии, ударили по врагу с тыла, чтобы облегчить положение попавших в окружение. Увидев подоспевшую к ним помощь, дружина оставила лагерь, едва не ставший
для них смертельной ловушкой, и стала прорываться в сторону берега. Дружный двойной удар позволил пробиться через строй врага и достичь берега, где ратники тут же стали садиться на корабли. В воздух взлетела горящая стрела, рассыпая вокруг себя искры. Это стало сигналом отряду, блокировавшему бухту. Воины на нескольких заранее нагруженных каменным балластом кораблях тут же начали прорубать днища своих судов, чтобы затопить их в бухте и блокировать проход вражескому флоту. Затапливая свои корабли, они спасались вплавь и поднимались на другие суда. Остальные суда, подобрав моряков с брандеров, отходили вслед за отрядом, принявшем на борт вырвавшихся из окружения воинов. С минуту на минуту могли подойти основные силы флота врага, находившиеся где-то вне этой стоянки, поэтому необходимо было как можно быстрее уйти из бухты. И действительно, как только закончилась погрузка на корабли, и они отошли от берега, в этот момент на окружавших Велигаст островах поднялись сигнальные дымы. После этого на видневшейся вдалеке наблюдательной башне одного из фортов загорелись два ярких огня, от которых пошли столбом к
небу два дымных шлейфа. Так через цепь наблюдателей за морем был подан сигнал о том, что к берегам Велигаста приближается большая эскадра Южного предела. На кораблях были поставлены паруса, а гребцы изо всех сил налегли на весла. Корабли нырнули в многочисленные шхеры, окружающие Велигаст, и скрылись в них после битвы.
        Когда к заливу подошел вражеский флот, он застал лишь пустой берег.

* * *
        Строй кораблей неспешно шел в сторону Велигаста, рассекая своими килями свинцовые воды залива. Оторвавшись от преследования флота Южного предела в шхерах, они собрались среди бесчисленных скалистых островков, прикрывающих Велигаст, и флот в полном составе возвращался обратно в гавань. Один из кораблей выдвинулся вперед и двигался впереди всего остального строя флота. На баке корабля сидел на бочонке, глубоко задумавшись, воин в черном плаще. Пластины его брони были кое-где сорваны, покрывшись вмятинами и царапинами. Панцирь и плащ были забрызганы кровью, у его ног валялся зазубренный топор. Это был не кто иной, как сам князь. Князь тягостно размышлял над сложившейся обстановкой. Несмотря на то, что моряки флота Северного предела сумели заблокировать в бухте часть вражеского флота, осада города при этом задержана лишь на время. Бухта все же не была заблокирована полностью, так как из-за ее большой ширины этого сделать было невозможно. После промеров фарватера корабли окажутся снова на свободе, и флот получит всю свободу действия. Армия же противника в ночном бою не потерпела большого урона, и
непосредственная осада Велигаста теперь стала реальностью.

* * *
        День и ночь стучали топоры на валах и стенах Велигаста, скрипели лебедки, сновали каменщики и плотники - защитники города готовились к решительной схватке, подновляя крепостные стены, башни и возводя перед городом дополнительный вал с тыном. В самом городе тоже не сидели сложа руки - отовсюду слышался звон молотов о наковальни, исправляя и готовя оружие к бою, по всему городу тянулись телеги, развозя припасы по всем участкам обороны. Воеводы и княжеские гридни переписывали всех, кто мог носить оружие в городе и распределяя их по десяткам и сотням. Ремесленники, торговцы и простые горожане были оторваны от повседневных дел, вооружены и под руководством гридней проходили основы военного дела.
        Через три дня у стен города стали появляться первые вражеские отряды. Горожане и гридни с тревогой всматривались в приближающегося врага, понимая, что теперь вся надежда на мощные городские стены, стойкость защитников города, да на помощь от флота Боброка.
        На высокой башне, прикрывавшей южный вход в город, стоял князь в окружении своих верных гридней и воевод. С боевой площадки как на ладони была видна огромная долина, простирающаяся так далеко, насколько хватало взгляда, на которой сейчас темнела темная масса из многих тысяч моров и воинов Южного предела. И сейчас, отделившись от нее, к городским стенам приближался небольшой пеший отряд. Как только отряд подошел к стенам на достаточно близкое расстояние, прозвучала труба, и вперед выдвинулся высокий воин - по всей видимости, гонец. Пройдя вперед на несколько шагов, он остановился и громким голосом прокричал:
        - Вы окружены! Через день или через неделю ваш город падет и сопротивление ваше бессмысленно. Не нужно бессмысленных жертв. Сдайте город, и Онгхус обещает поступить с вами со всем милосердием!
        Князь не выдержал. Выхватив у стоящего рядом с ним гридни лук, с которым тот стоял наизготовку, он быстро натянул его и пустил стрелу, пронзив ею насквозь гонца. Тот покачнулся и тяжело рухнул на землю. Все произошло так быстро, что все были ошеломлены поступком князя. Но через мгновение вся стена огласилась радостными кликами:
        - Вот вам ответ! Убирайтесь долой, пока живы! Пока руки наши будут держать мечи и будем способны натянуть луки - мы будем защищаться до последней возможности!
        Воины радостно потрясали в воздухе оружием и весело кричали вслед удаляющемуся вдаль отряду и уносящему убитого гонца. И только князь, понимая, что все только еще начинается, едва слышно вздохнул.

* * *
        Когда в ночном небе начали гаснуть звезды, предрассветную тишину, царившую на пока еще мирных улицах Велигаста, разорвал громовой рев трубы у Южных ворот. И словно вторя ей, отозвались ревом трубы у Западных и Северных ворот. Им откликнулась труба у Восточных ворот. Город пробудился ото сна и пришел в движение. По улицам города быстро пробегали отряды ратников, торопясь занять отведенные им участки обороны.
        Те, кто уже успел занять свои места на городской стене, наблюдали за тем, как враги выкатывают на передовые позиции неведомые метательные машины, несут огромные щиты. Под прикрытием щитов двинулись лучники и воины, тащившие за собой бревна и хворост, чтобы завалить ими ров. Огромная сила моров позволяла перетаскивать им тяжелые вязанки бревен и хвороста.
        Тучи стрел, летевшие со стен и башен, косили атакующих ряд за рядом, но те, кто успел добраться до стен, сваливали свой груз в ров, постепенно его заваливая.
        Вскоре затрещали и осадные машины, отправляя свой смертоносный груз в стены города. В каменные стены ударились первые глыбы камня и ядра. Тяжелые снаряды проламывали кровлю над башнями и стенами, разрушали стены и поражали защитников. Защитники крепости отвечали ливнем стрел, болтов и легких ядер из небольших метательных машин, установленных на башнях, стремясь поразить в первую очередь осадные орудия и их обслугу. Но силы были неравны - обстрел велся непрерывно, стены и башни содрогались под ударами камней, а ров был уже завален на многих участках. К стенам города начала выдвигаться подобно черной туче многотысячная армия врага, обтекая и окружая кругом город. В сердца многих ратников стало закрадываться смятение - еще несколько дней назад будучи простыми торговцами, рабочими, ремесленниками, многие из них держали оружие впервые, и все, что они видели вокруг себя, их пугало и устрашало. И когда в южной стене появились первые проломы, и под ударами осадных орудий стала рушиться стена, некоторые из них покинули свои места и бросились искать спасения в городе. Но вдруг из-за поворота Ремесленной
улицы вышла, чеканя шаг, длинная колонна гридней, держа наготове большие червленые миндалевидные щиты в одной руке и длинные мечи в другой. Отблески пламени от горящих домов сверкали на их броне, шлемах и освещали княжеский знак на их щитах и флагах в виде огненного медведя с секирой. Лица их были суровы и непроницаемы. Впереди строя шагал сам князь, порывы ветра развевали темный плащ за его плечами.
        Увидев, что происходит, он одним движением руки смог остановить охваченных паникой ратников и повел их обратно на стены. Появление отряда гридней было крайне своевременным. Противник, преодолевая сопротивление оставшихся воинов на южных стене, успел подняться на вал и сражался уже у самых проломов, пытаясь войти в город. Князь, обогнав своих ратников, стремительно ворвался в пролом и одним ударом распластал вражеского мечника, после чего он принялся рубить ворогов без перерыва. Погибшие враги один за другим скатывались вниз с вала. Увидев, с каким умением и силой сражается неведомый воин в простой, ничем не украшенной броне, вражеские воины дрогнули и стали подаваться назад. Но введенный в бой свежий резерв из моров придал сил отступающим, и они с новой энергией обрушились на князя и окружающих его гридней. От мощного удара палицы мора щит князя был рассечен и развалился в руках. Он отбросил бесполезный теперь щит и, выхватив у раненого ратника меч, начал отбиваться от врага двумя мечами. Подоспевшие вслед за князем гридни и ратники рубили врага топорами и мечами, наносили удары и сталкивали его
вниз своими щитами. Сверху лучники засыпали врага стрелами, со стен сбрасывали огромные камни и бревна. Лестницы отталкивали копьями и шестами, веревки с крюками перерезались засапожными ножами. Врагов сбивали с валов и стен одного за другим, но за ними спешили все новые бойцы, а ратников и гридней заменить было некому - уже все, кто мог держать в руках оружие, сражались на своих местах. Весь день шло яростное сражение, но защитники города стояли насмерть, и враг не смог ворваться в город. И когда ночь пала на землю, вражеские толпы отхлынули от стен Велигаста. Смертельно уставшие в лютой сече бойцы наконец-то смогли остановиться и отдышаться. От Южных ворот грозно заревела труба, на этот раз празднуя победу, и ее клич повторили трубы от Западных, Южных и Восточных ворот.

* * *
        Темно было в княжеской зале - она едва освещалась свечами, небрежно расставленными на столе и в углах. За длинным столом сидело всего несколько воевод - все, кто уцелел в дневной битве. Многие пали в сече с врагом, а те, кто выжил - почти все были ранены. В темноте белели белые окровавленные повязки, стягивающие полученные в бою раны, у многих порваны кольчуги, пробиты панцири. Чудом уцелел лишь только сам князь, отделавшись лишь двумя поверхностными ранами. Темно было и в душах у присутствующих. Как только битва окончилась, князь и воеводы тут же распорядились исправлять укрепления и приводить потрепанные полки в порядок. Подсчет уцелевших воинов выявил страшную истину - почти половина ратников и гридней полегла, отражая вражеский штурм. Если в самое ближайшее время не придет помощь - город падет под натиском многократно превосходящего врага. Все собравшиеся молчали.
        - Что скажешь ты, князь? - спросил, наконец, один из воевод.
        - Разве есть другой путь, как умереть с честью? - гневно ответил князь, - я поклялся защищать мою землю и мой город до конца и буду его защищать! Лучше погибнуть в бою, чем перейти под власть Темных сил!
        - Мы думаем так же, - ответили ему присутствующие, и совет на этом был закрыт.
        Князь, воеводы в сопровождении гридней вышли из княжеского терема, сели на коней и поскакали в сторону Южных ворот. Ночью пошел первый снег, тихо оседая на землю и покрывая ее тонким слоем. Всадники ехали по заснеженным улицам столицы, осторожно огибая рвы и завалы. Предчувствуя скорое падение главной линии обороны, воеводы распорядились строить на улицах баррикады и завалы, перекапывать улицы рвами и насыпать валы, чтобы максимально затруднить противнику продвижение по улицам. Несмотря на смертельную усталость и измотанность боем, ратники тут же кинулись выполнять распоряжения. На улицах быстро вырастали препятствия, появились глубокие рвы. Некоторые дома разрушались, и из их обломков тут же возводились широкие насыпи. Из бревен деревянных домов быстро сколачивались щиты и устраивались частоколы и рогатки. На крышах уцелевших домов устраивались боевые площадки для лучников и арбалетчиков. Даже если противнику удалось бы взять внешнюю линию обороны, сражение за город обещало быть долгим и ожесточенным.
        Везде горели факелы, при свете которых велись оборонительные работы и пылали костры, у которых пытались согреться ратники, благодаря чему на улицах города было довольно светло, несмотря на чернильную тьму, окутавшую Велигаст. На стенах тоже кипела работа - трудники и воины исправляли повреждения, полученные от метательных машин, на крепостные ходы и башни поднимали связки стрел и копий, заготавливали камни и бревна, чтобы на следующий день выпустить их по наступающему врагу. Слышались отрывистые команды - это гридни расставляли воинов у бойниц и на боевых площадках.
        Подъехав к Южным воротам, всадники спрыгнули на землю и поднялись на боевую площадку ворот. Перед ними как на ладони лежала огромная долина, где в осенней холодной мгле блестели тысячи огоньков - моры готовили приступ города. Наступало грозное утро следующего дня.

* * *
        Онгхус, командир экспедиционного корпуса, сидел на коне и наблюдал за подготовкой к штурму Велигаста. Отряды моров, воинов Южного предела покидали свои станы и подходили к стенам города, держась пока на безопасном для выстрела расстоянии, готовясь с первыми лучами солнца пойти на приступ. Воины выкатывали на позиции метательные машины, торопливо приводили в порядок полевые укрепления, разбитые накануне выстрелами крепостных камнеметов. Густые цепи лучников Южного предела встали за переносными щитами, готовясь по первому знаку начать обстрел защитников города.
        Вскоре все было готово, и воины замерли, ожидая сигнала к атаке. За этими приготовлениями край неба стал слегка светлеть. Несмотря на свинцовую облачную хмарь, низко нависшую над головой, небо стало понемногу рассеиваться. Постепенно становилось все светлее и светлее.
        Онгхус еще раз взглянул на построенные к атаке свои войска и кивнул головой. Загрохотали боевые барабаны, и войска стали надвигаться на город. В ответ им раздался громкий, низкий рев труб с Южных ворот, повторенный затем и на других воротах, и в наступающих полетели первые стрелы, болты самострелов и камни, пущенные из камнеметов. В стены города полетели огромные камни из метательных машин моров, повреждая и проламывая кладку стен. Грохот машин заглушал звуки боя, на город смертельным дождем пролился ливень стрел. Как метеоры в еще темном небе пролетали над городом зажигательные и разрывные снаряды, уничтожая все на своем пути. Защитники города не успевали гасить падающие снаряды, и в городе во многих местах возникли пожары, которые уже некому было тушить - практически все стояли на стенах, готовясь к отражению приступа врага. Над городом взметнулось огненное зарево, видное на много переходов окрест.
        Но войска противника все еще стояли на месте, ожидая окончания обстрела. Тяжелые камни и глыбы, выпущенные из метательных машин, многочисленными ударами в стены выбивали из ее кладки камни, делали в ней глубокие выбоины, постепенно превращая их в сквозные проломы. Стены, рассчитанные на обычную осадную технику, выдержали бы гораздо более долгий обстрел, но тем огромным машинам, которыми располагали моры, они не могли долго противостоять. В нескольких местах стена обрушилась, образовав широкие бреши. У них быстро собирались воины, стараясь на скорую руку их заделать - их забивали бревнами и камнями, заваливали землей. Как только в стене появилось несколько брешей, вражеские войска перешли в движение и пошли на штурм стен. Быстро преодолев полузасыпанный ров, воины стали карабкаться на вал, но их наступательный порыв завяз в сражении в проломах. Подоспевшие защитники сдержали нападавших и отбросили их обратно на вал. Князь, увидев, что битва приближается к критической точке, лично повел своих гридней в бой. Ударами мечей, боевых топоров и палиц защитники сумели не только оттеснить противника, но и
сбросить его в ров. Сверху противника поражали арбалетными болтами, стрелами, сбрасывали огромные камни и бревна. Когда закончились заготовленные камни и бревна - в ход пошли зубцы и парапет крепостной стены: их разламывали и сворачивали длинными рычагами, сбрасывая их на головы врагов. Но за первой волной атакующих последовала вторая и третья волна. Словно огромный морской вал, Велигаст захлестнула бесчисленная орда врагов. Через многочисленные проломы вражеские воины пытались проникнуть на улицы города, но защитники сдерживали их напор. Несмотря на огромные потери, свежие отряды продолжали подходить к Велигасту, и с остервенением рвались в город. Ярко горели подожженные горючими снарядами метательные машины, у ворот огромными каменными глыбами был разбит таран, а весь ров и предполье усеяли пронзенные стрелами и болтами тела врагов. Особенно яростным было сражение у Южных ворот, где в бою столкнулись княжеские гридни и моры. Онгхус стремился прорваться в город именно здесь, у Южных ворот, так как стена здесь была наиболее сильно разрушена, и отправил в бой лучших своих бойцов. Обладая огромной
силой, моры наседали на ратников, с легкостью расшвыривая неопытных ополченцев ударами огромных палиц, боевых молотов и совней. Но бывалые, отлично подготовленные гридни стояли каменной стеной, не пропуская врага ни на шаг в проломы. Умело уклоняясь от страшных ударов, которые по ним наносили моры, они пронзали их одного за другим своими мечами и сбрасывали их вниз. Битва достигла наивысшего накала. Укрываясь от вражеского обстрела за своими щитами, ратники кололи и рубили поднимающегося на стены и в проломы врага и сбрасывали его во рвы. Один за другим падали вниз убитые вражеские воины, но на смену им лезли все новые отряды. За спиной обороняющихся полыхал Велигаст, но город все еще жил и продолжал обороняться.
        Но постепенно проломов становилось все больше, а защитники несли большие потери. Все меньше становилось княжеских гридней, заменить которых было некому, а неопытные ополченцы и горожане не могли на равных противостоять воинам Южного предела и морам. Необученные и слабо защищенные доспехами, они гибли один за другим. Истомленные многочасовым боем, князь и его ратники с трудом отбивались от наседающего врага, а его натиск лишь усиливался - пользуясь численным преимуществом своих войск, Онгхус отправлял в бой свежие отряды на смену разбитым. Защитники уже с трудом сдерживали на стенах и на валу атакующего врага.
        И вот, наконец, случилось то, что должно было случиться. В сражении у Западных ворот пали в сражении последние защитники, ворота были захвачены, и вражеская армия широкой темной рекой потекла через ворота и проломы в город.
        Князь, увидев, что произошло непоправимое, вместе со своими гриднями побежал к Западным воротам, сдерживая наступающего врага. Остальным ратникам он приказал оставить стены и укрыться в городе. Многочисленные внутренние дворы, обнесенные крепкими стенами, представлявшие собой своеобразные крепости в крепости и различные препятствия, подготовленные ночью защитниками, представляли собой надежную защиту, которой и воспользовались отступившие с главной линии обороны ратники. Взятие главной линии обороны еще не означало падения города. Прорвавшись в город, враги натолкнулись на лабиринт стен, заграждений и завалов, который препятствовал их продвижению. На крышах домов, превращенных в боевые площадки, на стенах внутренних дворов, сидели многочисленные лучники и арбалетчики, осыпавшие ворвавшегося врага тучами стрел и болтов; из-за бесчисленных поворотов и углов неожиданно атаковали отряды копейщиков и мечников. Уничтожив один из вражеских отрядов, они тут же обрушивались на следующий. Если отряд был слишком велик, то они поджидали его на узких улицах города, где его численное преимущество сводилось на
нет, нанося ему большой урон, и исчезали в лабиринте улиц. Сам князь со своими гриднями сумел сдержать наступавшего врага столько, сколько понадобилось времени ратникам, чтобы занять оборонительные позиции в самом городе, после чего отступил в главную цитадель, откуда удобнее было руководить обороной города. Началась битва непосредственно за сам город.
        Ожесточенная битва не прекращалась изо дня в день и с переменным успехом кипела на подступах к городу и на его улицах. Иногда враги откатывались с большими потерями, но затем снова бросались на штурм со всех сторон. Но день проходил за днем, и постепенно осажденные теряли улицу за улицей, двор за двором, пока немногочисленные защитники города не были заблокированы в небольшом пространстве, ограниченном княжеской цитаделью и парой кварталов, примыкающих к ней. Враг, заняв почти весь город, прорвался к стенам цитадели и готовился штурму княжеской резиденции. Наступал последний день сражения.
        В тот день защитники цитадели почти не спали. Измотанные многодневными боями, они, тем не менее, были готовы стоять до конца. Во всех комнатах княжеского терема, где были размещены ратники, было оживленно - воины правили свое оружие, чинили броню, готовясь к схватке с врагом. Сам князь с двумя уцелевшими за время боев воеводами в тот день ходил по всей цитадели, проверяя оборону и стараясь не упустить ни одной мелочи. Немногочисленные гридни торопливо расставляли дозорных по стенам и отдавая последние распоряжения накануне боя. Князь, обойдя всю цитадель, поднялся на боевую площадку Угловой башни, с которой как на ладони был виден гибнущий город. Во многих его местах все еще горели многочисленные пожары, дым и огонь от которых мешали видеть происходящее не его улицах. Как тени, мелькали в дыму фигуры вражеских воинов, теперь хозяйничающих в нем. Время тянулось долго. Облокотившись локтем о каменный парапет, князь долго смотрел на город, пока на него не надвинулись сумерки, и улицы Велигаста не исчезли во тьме.
        Вдруг у проездной Съезжей башни послышался шум и возгласы.
        ЧЕРНЫЙ ЗАМОК
        Бренко удивленно осматривался вокруг. Пройдя тоннель перехода, он увидел, что стоит на большой площадке, аккуратно вымощенной темным тесаным камнем. Перед ним лежал каменный мост, переброшенный через широкую пропасть. Если площадка слегка освещалась матовым светом, то внизу пропасть исчезала в непроглядной тьме. На другой его стороне виднелась каменная галерея с парапетом, кольцом окружавшая высокий куб, сложенный из темных плит. В его середине темнел черный проем входа. Бренко перешел через мост и прошел через проем. За ним оказался широкий коридор, справа и слева от которого светились ярким светом два проема, освещая коридор. Внутри было тихо, но какое-то чувство подсказало ему, что здесь кто-то есть. Бесшумно вытащив свой меч из ножен, он взял его наизготовку и вошел в коридор. Внезапно краем глаза он увидел какое-то движение и быстро развернулся. На него неслась приземистая туша верлиоки. Доходя ему только до груди, его противник был намного шире и тяжелее его. Большая его голова, казалось, не имела шеи, и как бы вырастала из массивных плеч, которые переходили в длинные, тяжелые руки,
доходившие ему до колен. Посредине лба верлиоки наливался кровью единственный глаз, сверлящий Бренко в упор. Бренко хотел нанести удар мечом, но противник опередил его. От сильнейшего толчка массивного тела Бренко пошатнулся и чуть не упал на пол, удержавшись на ногах в последний момент. Верлиока же даже не покачнулся и, неуклюже развернувшись, атаковал его снова. Но Бренко, уже успев восстановить равновесие, подсел под несущуюся на него тушу, и нанес ответный удар, пронзив своего противника. Тот мешком свалился на пол. Бренко постоял немного, ожидая, что верлиока, возможно, еще очнется, но он больше не двигался. Продолжая держать меч наизготовку, Бренко прошел дальше.
        Оказавшись перед винтовой лестницей, он поднялся по ней и оказался в огромной полутемной зале. Перед ним из стены выступало высокое сооружение, представляющее собой своего рода башню, наполовину выступающую из стены. Темного цвета, она практически по всей своей высоте не имела ни окон, ни проемов, и только на самом своем верху виднелись три узкие бойницы, подсвечиваемые изнутри красным огнем. По всему периметру зала имелся неширокий бордюр, остальная же его часть представляла собой абсолютно ровную поверхность, напоминая собой гладь воды. Бренко аккуратно ступил на поверхность. Вроде бы ничего страшного не произошло. Но как только он сделал несколько шагов вперед, то он почувствовал, как проваливается сквозь пол как в желе. Он пытался выдернуть ноги из вязкой субстанции и вернуться назад, но ноги не находили опоры, и он погружался в нее все глубже. Вскоре он оказался в ней уже по пояс. Размахивая руками, он пытался выбраться из ловушки, в которую он попал. Все было тщетно. Но когда он провалился в субстанцию по грудь, она перестала его держать, и он полетел куда-то вниз. Сгруппировавшись, он смог
благополучно приземлиться на каменный пол. Он стоял в какой-то темной комнате, из которой был только один выход. За этим выходом начинался мостик, ведущей к противоположной стене. Осмотревшись по сторонам, Бренко пошел вперед по мосту. Под мостом маслянисто блестела темная поверхность. Перейдя через мост, Бренко вошел в коридор, из которого с одной стороны оказалась наглухо закрытая тяжелая дверь, с другой виднелся проем. Бренко вышел в него и оказался в небольшом зале. В середине его виднелся большой каменный куб, который по периметру огибала все та же дорожка-мостик, заканчиваясь в дверном проеме в противоположной стене. Он пошел по нему, но только успел пройти половину моста, как послышался какой-то шорох. Едва он успел инстинктивно пригнуться, как над его головой пролетела и разбилась о стену ледяная игла, затем другая. Осмотревшись вокруг себя, он не смог понять, откуда в него летели иглы - они появлялись как из пустоты. Бренко был вынужден пригнуться еще ниже, но потерял равновесие, и чуть не полетел с моста вниз. Едва удержавшись на нем, он почти ползком он добрался до конца моста, а над его
головой пролетали и разбивались о стены ледяные иглы. Благополучно добравшись до проема, он оказался перед широким пандусом, спиралеобразно окружающих два квадратных каменных столба-колонны. Бренко стал спускаться по нему. Пандус закончился на широкой площадке, окруженной парапетами, которая стояла в той же маслянистой жидкости. Отсюда дальше хода не было. Бренко в растерянности встал на ней, не зная, что делать дальше. Он попробовал вернуться назад, но когда он поднялся наверх, он с удивлением обнаружил, что вход, через который он прошел, полностью исчез. Вместо него осталась лишь сплошная каменная стена, на которой не было видно никаких признаков входа, через который он ранее вошел.
        Бренко перегнулся через парапет и с сомнением посмотрел на поверхность жидкости, медленно колыхающейся почти вровень с уровнем платформы. Однако выбирать не приходилось, и он, перевесив меч за спину, перепрыгнул парапет и нырнул в воду. Но ничего плохого с ним не случилось: упав в жидкость, он оказался в какой-то густой субстанции, в которой можно было с трудом, но все же плыть. Проплыв по всему периметру обширной залы, он ничего не смог обнаружить - в стенах нигде не было никаких выходов.
        «Может быть, что-то удастся найти под водой?» - подумал Бренко.
        Глубоко выдохнув и сделав полный вдох, он нырнул. Сначала жидкость не хотела его пускать вглубь, обволакивая и замедляя его движения, но вдруг отпустила его, и он с удивлением понял, что он плывет уже в обычной воде. Взглянув вверх, он увидел, что над его головой все медленно колыхается все та же густая субстанция. Он поплыл под водой дальше. Его предположение оказалось верным: в одной из стен под водой оказался широкий проем. Проплыв в него, он увидел, что находится в каком-то своеобразном колодце. В колодце на поверхности уже не было маслянистой жидкости, а через прозрачную воду откуда-то сверху пробивается свет. Чувствуя, что у него заканчивается воздух, Бренко стал всплывать вверх. Колодец оказался неглубоким, и он быстро вынырнул из воды. Выбравшись из нее, он вдруг увидел, что стоит в каком-то лабиринте из множества переходов, мостов и платформ. Переходя с лестницы на лестницу, поднимаясь и спускаясь по платформам, проходя комнаты и обойдя все кругом, он постепенно убедился в том, что выхода отсюда нет. Он попытался вернуться к колодцу, из которого он вернулся, но его на прежнем месте уже не
было. Бренко даже ощупал плиты в надежде найти какой-нибудь люк. Но здесь уже ничего не было - вместо колодца была гладкая монолитная плита пола. Колодец бесследно исчез. Бренко оставил бесплодные попытки найти выход и пошел дальше в поисках выхода. Он начал обходить все помещения снова, но вдруг стал понимать, что лабиринт постоянно меняется. Если он ранее назад проходил по наклонному коридору, то теперь, возвращаясь обратно, он попадал в совсем другое помещение. Но так было не всегда - помещения то оставались прежними, то меняли свое месторасположение и форму. В напрасных попытках найти выход прошло много времени, и Бренко стало казаться, что он замурован в этом помещении уже много дней. Но он не оставлял надежды выбраться из лабиринта. Проходя очередной раз по переходам в надежде найти хоть какой-нибудь выход, Бренко вдруг случайно увидел в одном из коридоров узкое окно, больше напоминавшее бойницу. Выглянув в него, он увидел далеко внизу поверхность воды. Несмотря на то, что до воды было далеко, Бренко, не раздумывая, влез в окно и прыгнул вниз. В полете он сгруппировался, прижав руки к телу, и
вертикально вошел в воду. Нырнул он глубоко, но открыв глаза под водой, в зеленоватой толще воды он не увидел внизу дна - здесь была очень большая глубина. Вынырнув на поверхность, он увидел уходящий вперед узкий каменный коридор из двух монолитных стен, в которых не было не видно ни стен, ни окон. Даже окна, из которого он выпрыгнул, теперь уже не было. Казалось, он оказался в узком ущелье с гладкими стенами. Вдруг краем зрения он заметил, что что-то приближается к нему. Быстро обернувшись, он увидел, что на него у самой поверхности воды быстро надвигается массивная плита. Бренко едва успел нырнуть под воду. Как только плита пронеслась над ним, он тут же выскочил из воды, отдуваясь и отплевываясь - ему пришлось нырнуть настолько быстро, что он не успел задержать дыхание. Перед собой он увидел уходящую вдаль плиту. Бренко тут же погнался за ней, торопливо загребая воду руками. Догнав ее, он тут же вскочил на нее. Плита понесла его дальше по коридору. Добравшись до самого конца коридора и остановившись у стены, плита стала подниматься вверх. Подняв Бренко на головокружительную высоту, плита на
мгновение остановилась перед темным проемом какого-то входа. Бренко хотел сделать шаг вперед и шагнуть в проем, но плита под его ногами неожиданно исчезла, и он полетел вниз. В последний момент ему удалось ухватиться обеими руками за порог входа. Выдохнув, он подтянулся и забрался в проем. Перед ним виднелся длинный коридор, исчезающий во тьме. Немного поколебавшись, он пошел вперед. Коридор сначала шел прямо, но потом повернул под прямым углом. Впереди было видно какое-то помещение.
        Пройдя вперед, он очутился на широкой площадке, окруженной каменным кольцом стен. Но как только он ступил на нее, она быстро начала подниматься вверх. Бренко поднял голову: вверху было темно, и ничего нельзя было разглядеть. Были видны только быстро уходящие вниз каменные стены каменного колодца, из чего можно было заключить, что платформа поднимается вверх с головокружительной скоростью. Он подошел к краю платформы, чтобы заглянуть за нее, но стены прилегали к платформе так плотно, что там не оставалось ни малейших щелей. Повернувшись в сторону, Бренко вдруг почувствовал, что тут кто-то есть. Быстро подняв голову, он увидел, что сверху из темноты на него летят два ледяных змея. Бренко отскочил в сторону, успев сделать это вовремя - рядом с ним в стену ударился ледяной сгусток и тут же раскололся, иглы от которого больно его укололи. Бренко обожгло руку холодом игл. Не обращая на это внимания, он бросился вперед, атаковав одного из змеев. Но второй тут же метнул в него сгустком ледяного пламени. Бренко отпрыгнул назад и перекатился, уклонившись от ледяного клубка. Уворачиваясь от сгустков пламени,
Бренко кружил по небольшой площадке, пытаясь поразить змея. Долгое время это ему не удавалось сделать, но выгадав момент, когда оба змея пролетели мимо него и стали разворачиваться в воздухе, он высоко подпрыгнул, и в прыжке мощным ударом меча рассек одного из змеев. Тот тут же рассыпался в воздухе на ледяные кристаллы, которые со стуком упали на платформу и бесследно исчезли. Но как только он приземлился на платформу, он получил в бок удар такой силы, что он на мгновение в глазах у него потемнело. Он был ушиблен и обожжен холодным пламенем - второй змей все-таки его достал ледяным сгустком. Но все же Бренко нашел в себе силы встать и увернуться от летящего на него змея. Тот, сделав несколько кругов, вдруг пролетел совсем низко от Бренко, так что он наконец-то смог достать змея мечом. Второй змей тут же распался и исчез, точно так же, как и первый. Едва отдышавшись, Бренко вдруг увидел, что перед ним стоит какое-то странное существо отвратительного вида - отдаленно напоминая и паука и краба одновременно, тем не менее, вертикально стоящее тело имело пару дополнительных клешней и множество щупальцев.
Бренко передернуло от омерзения при виде нового противника. Держа меч наготове, он стал приближаться к нему. Взмахнув мечом, он попытался ударить существо, но оно оказалось более проворным - зашипев, оно ударило Бренко по клинку клешней так, что чуть не выбило из рук меч. Тогда он стал кружить вокруг, стараясь поразить своего противника, но он был всегда начеку, при первой же возможности атакуя Бренко. Вдруг Бренко заметил, что сверху быстро приближается каменное кольцо, где, очевидно, платформа должна будет остановиться. Кольцо это было довольно широким и отступало от стены не менее, чем на два-три аршина[37 - Аршин - мера длины, равна 0,71 м.]. У Бренко тут же созрел план - загнав быстрой атакой краба-переростка к стене, он не давал ему от нее отойти. И через несколько мгновений платформа, закончив свое движение у кольца, тут же впечатала и раздавила существо о кольцо. Краб-переросток зашипел, дернулся, но вскоре затих. Бренко выдохнул и опустил вниз меч. Отдышавшись, он осмотрелся вокруг себя. Он находился в круглой комнате на самом верху колодца, куда его подняла платформа. Над ним виднелся
сводчатый каменный потолок, украшенный по периметру барельефом. Прямо перед ним виднелся короткий коридор, в котором на черном фоне мерцали и переливались искры.
        «Тоннель перехода», - понял Бренко.
        Он смело шагнул вперед, и тоннель поглотил его.
        В ПОДЗЕМНОМ МИРЕ
        Чудины были одним из народов Севера. Это были низкорослые, но крепкие существа, предпочитавшие жить под землей, где они разрабатывали шахты, плавили руды и ковали металлы. Их изделия славились в обоих Пределах и были широко известны за их границами. Внешне они были похожи на обычных людей, но они были более низкорослыми и коренастыми. От многолетнего проживания под землей кожа их стала бледной, глаза приспособились к постоянному полумраку. От этого в темноте их глаза, казалось, были белыми. Поэтому их и стали называть чудью белоглазой. Постоянно передвигаясь в темных пещерах и коридорах, иногда даже при полном отсутствии света, чудины выработали в себе удивительное свойство видеть в темноте точно так же, как и в ярко освещенных помещениях. Яркое солнце, однако, действовало на них угнетающе, поэтому они предпочитали покидать свои подземелья в темное время суток или в туманные дни. Но те, кто перебирался жить на поверхность, довольно быстро приспосабливался к наземным условиям. Предпочитая холодный климат и недолюбливая жару, они практически никогда не селились в землях Южного предела. Несмотря на
то, что их земли были холодными, большую часть года покрыты снегами, и не могли плодоносить, их недра были очень богаты рудами. Если на поверхности в тех краях царила вечная зима, то под землей была постоянная, никогда не меняющаяся температура. Благодаря горячим подземным источникам, в пещерах всегда было тепло.
        Много лет тому назад чудины жили на поверхности, точно так же, как и другие народы Севера. Охотясь за пещерными медведями и огромными щитоносцами, живя в пещерах и хижинах из бревен и камней, они много лет населяли практически все земли к северу от Ставрских гор. Постепенно на землях чуди образовался союз племен, управляемый князем. Князь выбирался советом старейшин, собиравшимся каждые десять лет от всех селений. Старейшинами обычно становились достаточно крепкие и опытные охотники и рыболовы, которые с другими охотниками селения были ответственны за обеспечение селения продовольствием и всем необходимым. В суровых условиях Севера эта предосторожность была совершенно нелишней. Собравшись, Совет решал, достоин ли князь править в следующее десятилетие, либо выбирал нового князя из своей среды. Закончив свое правление, бывший князь обычно возвращался обратно в племя и правил в своем селении как старейшина, окруженный почетом и уважением. Такой порядок долгое время казался незыблемым и длился уже сотни лет. Одно поколение сменяло другое, один князь следовал за другим. Но однажды все изменилось.

* * *
        В одно яркое солнечное утро на Изумрудном мысу было оживленно. У воды туда-сюда сновало множество людей, у берега плыли лодки с припасами, приставая у каменной гряды, сложенной из огромных валунов и служившей в качестве причала. На берегу лодки споро разгружались, и грузы из них уносились на большую площадь, окаймлявшую большое одноэтажное здание, сложенное из крупных плит известняка. Там, на площади, уже горели костры, где мужчины разделывали мясо и занимались приготовлениями, а женщины хлопотали у костров, готовя угощения к Совету. Совет собирался раз в десять лет, и он был большим событием в жизни чудин. Поэтому он всегда заканчивался праздником и щедрым пиршеством. По многолетней традиции сложилось так, что Совет всегда проходил на Изумрудном мысу, вдававшимся глубоко в Северное море. Место это было выбрано, по всей видимости, потому, что омываясь теплыми водами Северно-восточного течения, он летом был свободен от снегов и покрывался изумрудным ковром растительности. Для проведения Совета на оконечности мыса было выстроено большое здание, которое принимало раз в десять лет Совет, но в
остальное время пустовало. Лишь очень важные события в жизни чудин, требующие немедленного ответа, могли собрать Совет во внеурочное время. Несмотря на то, что Изумрудный мыс посещался только во время сбора Совета, он всегда строго охранялся чудинами от посещения его чужаками.
        Наконец, подготовительные хлопоты закончились, и прибывшие старейшины уединились в здании Совета. Остальные же остались ждать решения на площади, либо разместились в палатках, разбитых в большой долине, занимающей всю середину мыса.
        В самом здании было сумрачно. Окон не было, и свет давали немногочисленные светильники, расставленные по периметру зала, блики которых, колеблясь, падали на лица сидящих на каменных скамьях. Суровы и непроницаемы были лица старейшин. И этому была причина. Сегодня должен был держать ответ князь, правивший уже десять лет, но его правление не устраивало многих старейшин. Князь был хорошим правителем, внимательным к жителям княжества и справедливым в спорах, но не это не нравилось старейшинам. Князь стремился установить торговые пути с Северным пределом и начать торговлю с ним. Между тем чудины уже много лет старательно избегали любых контактов с другими народами, жестко пресекая любые попытки своих сородичей пересечь Ставрские горы, отрезавшие их от других земель. Большинство старейшин считало, что все, что дает им их земля, вполне достаточно для обитания в их неприветливых краях. Но князь думал иначе. Он видел, насколько скудно живут его соотечественники и сколько жизней уносят голодные холодные годы, когда охота и рыболовство не приносят достаточно еды. Князь понимал, что будущее чудин - в
установлении широких торговых связей со своими соседями. Этот год был особенно плохим. Зима была уже близка, но запасов, достаточных для того, чтобы пережить холодное время года, в большинстве селений не удалось накопить. Об этом он без обиняков и высказал сейчас на Совете. Его выслушали в гробовом молчании, но как только он закончил, по трибунам тут же пробежал возмущенный ропот. Установленный порядок был освящен веками, и мысль о том, чтобы его нарушить, прозвучала как святотатство. Лишь несколько старейшин понимало справедливость слов князя и втайне поддерживало его. Наконец, со своего места поднялся один из старейшин. Князь знал о нем, что он всегда был противником установления каких-либо связей с людьми Северного и Южного предела.
        - Наши законы запрещают пересекаться с людьми и иметь с ними какие-либо дела, - сурово сказал он. - Этот порядок был установлен нашими предками и освящен веками. Несколько сот лет тому назад наш народ вел торговлю с другими народами и селился в южных областях. Но люди, населявшие их, были часто несправедливы к нам, и чудины терпели от них многие притеснения. В конце концов, они решились пойти на нас войной, чтобы вытеснить нас с наших земель и отобрать нажитое веками. Но чудины встали как один на защиту родных поселений, и легкого завоевания не получилось. Война была долгой и кровавой. Она шла к югу от гор, пока чудины не были окончательно разгромлены и были вынуждены перейти горы, чтобы поселиться навсегда на Севере. Теперь это наша земля. Плохая она или хорошая - решать не нам. Если мы нарушим этот закон и откроем свои границы для чужаков, наши земли опять постигнут война и разорение.
        - Я не могу оставлять людей, за которых я ответственен, на верную гибель от голода, - ответил князь. - Плох тот обычай, который обрекает людей на смерть и страдания. Нельзя веками цепляться за прошлое, если это прошлое висит тяжким грузом на наших судьбах. То, что произошло много веков тому назад, осталось лишь в летописях и преданиях, а сейчас надо начинать жизнь с нового листа. Поэтому я пойду в поисках лучшей доли на юг. Может быть, мне удастся найти более благоприятные для проживания места. Если даже мне придется перейти Ставрские горы и просить убежища в Северном пределе - я не остановлюсь и перед этим! Я отправляюсь на юг. Кто хочет примкнуть ко мне, может сделать это сейчас.
        Князь развернулся и покинул здание Совета. Со своих скамей поднялись несколько старейшин из числа тех, кто его поддерживал, и устремились вслед за князем. Уже через несколько часов кланы князя с его единомышленниками снялись из лагеря и покинули Изумрудный мыс навсегда. К ним примкнуло и немало чудин из других кланов, поддержавших призыв князя. Перед добровольными переселенцами встал неизбежный вопрос - куда теперь идти? Зима была уже близко, и ее можно было просто не пережить. Этот год выдался крайне неудачным - пещерных медведей осталось мало, а щитоносцы и шерстистые олени откочевали куда-то далеко на юг. Охота теперь не приносила такой добычи, как раньше. Запасов не было, и теперь оставалось только одно - покинуть обжитые места, и искать спасения в южных краях, может быть, даже за Ставрскими горами. Но один из самых опытных охотников и следопытов клана, Деян, обратился к князю:
        - Когда-то мои предки жили недалеко от Ставрских гор в поселениях, расположенных на холмах к северу от гор, где долгое время паслись обширные стада шерстистых оленей. Однажды охотники их племени преследовали одно из таких стад. Убив одного оленя, они не удовлетворились столь малой добычей и стали преследовать остальное стадо. Забираясь все дальше и дальше, они стали подниматься все выше в горы. Каково же было их изумление, когда они увидели, что стадо вдруг провалилось как будто сквозь землю. Но присмотревшись, они обнаружили большую расщелину в склоне горы, откуда в ее недра вел длинный коридор. Заготовив факелы и спустившись в него, они обнаружили, что стоят в необъятном подземном зале, потолок которого теряется на огромной высоте, а ее границы протянулись на целые переходы. В его середине было небольшое озеро с кристально чистой водой, а пол ровным, усыпанным крупным песком. В пещере было сухо, а температура в ней - постоянной. Словом, пещера оказалась идеальным местом для проживания, и племя переселилось туда. Там они жили в течение нескольких поколений, пока охота не перестала давать им
достаточно добычи, и они были вынуждены покинуть те места. Однако предания о той пещере у нас передавались из поколения в поколение, и дошли до нашего времени. Мы бы могли укрыться в тех пещерах на первое время, пока не пройдет зима, чтобы не страдать от холода и зимних бурь. В подземном озере водится рыба, а в горах может оказаться достаточно животных, чтобы хотя бы на скудном пайке, но пережить холодное время года.
        - Известно ли тебе, где находится та пещера? - спросил его князь. - Сможем ли мы ее сейчас найти? А если ее и найдем, то может случиться и так, что вход в нее уже завален толщей снега, и мы не сможем попасть в нее. Тогда нам будет грозить гибель в горах, так как спуститься с гор у многих уже не останется сил. Путь туда весьма далек и займет много времени и сил. Зима уже совсем близко.
        - Предание о той пещере передавались у нас из поколения в поколение. Однажды и мне выпала возможность проверить эти сведения. Несколько лет тому назад, охотясь за шерстистыми оленями у подножия Ставрских гор, я со своими охотниками оказался в том районе, где по преданию находилась та пещера. И мы ее сумели разыскать. Я был в той пещере. И могу теперь точно утверждать, что та пещера - не легенда. Она существует на самом деле.
        То, что предложил Деян, по всей видимости, было лучшим выходом. Пещера могла бы укрыть переселенцев от жестоких морозов, нередких в этих краях, что давало им шансы пережить эту зиму. Добравшись до своих селений, кланы собрали свои пожитки и оставили их. Длинные колонны переселенцев двинулись на юг. Долог был их путь к горам. С каждый днем становилось все холоднее и холоднее. Осень закончилась, и наступила суровая зима. По земле мела поземка, часто поднимался буран. Людям приходилось идти, проваливаясь в глубокий снег. Припасов было мало, и приходилось все время идти впроголодь, экономя на каждом куске еды. Князь шел впереди переселенцев, своим примером подбадривая людей и помогая нуждающимся. За заботами он почти не спал и не ел. Лицо его почернело и высохло. Все больше переселенцев теряло силы, и люди с трудом могли идти вперед. Путь осложнялся еще и тем, что кругом не было ни деревца, ни былинки - путники не могли обогреться и набраться сил перед дальнейшей дорогой. Засыпая на привалах, некоторые уже не могли проснуться утром, и вечный сон брал их в свой плен. В конце концов, долгий и
мучительный путь до гор был пройден. Видневшиеся на горизонте величественные Ставрские горы приблизились, и начались заснеженные предгорья. Деян уверенно повел людей за собой. Перебираясь через каменные гряды, осыпи и обходя высокие скалы, чудины упорно поднимались вверх. Наконец, поднявшись в горы, они пришли к глубокой расселине. Все было так, как описывал Деян в своих рассказах. Но расселина была завалена снегом и гравием - сползший с вершины горы оползень закрыл вход в пещеру. Три дня потратили чудины на расчистку входа, страдая от холода и голода в бесплодных горах, продуваемых ледяным ветром. Но, когда под ударами лопат и кирок наконец-то открылся вход, и переселенцы смогли туда войти, все были поражены увиденным. Перед ними открылась пещера гигантских размеров. Потолок ее исчезал на огромной высоте во тьме, куда не мог достать даже самый яркий свет. Из этой пещеры во все стороны разбегалось множество коридоров, залов и переходов, тянущихся на многие переходы под горами.
        Чудины обосновались в этой пещере. Укрывшись в ней, они смогли пережить холодную зиму, а рыба из подземного озера и кое-какая добыча с охоты позволили избежать голода. На следующий год чудины начали строить в пещере подземный город, расширяя ходы и пробивая новые тоннели, чтобы больше не страдать от холодов во время зимы, которая в этих горах была особенно сурова. Прокладывая ходы, они нашли в толщах гор огромные запасы металлов и горючих сланцев, которыми были так бедны те равнины, которые они покинули. Нашлись в горах и немалые запасы драгоценных камней. Год проходил за годом, подземный город расширялся и рос, разбегаясь тоннелями во все стороны под Ставрскими горами. Удалось приручить чудинам и шерстистых оленей, которые теперь паслись на подземных лугах огромной пещеры, поросших густым мхом, которую чудины назвали «Апинис», что значит «Благодатная». Благодаря своему искусству, чудины быстро освоили добычу металлов и их ковку. Их мастера с равным искусством могли изготовить прочнейший меч и украшение тончайшей работы. Как через наземные пути, проложенные через горы, так и через бухту Бажен,
лежащий на западе от Ставрских гор наладилась активная торговля с Северным и Южным пределами. Частыми гостями в бухте были и купцы Союза. Во всем Ломире высоко ценились изделия, изготовленные чудинами, и их охотно покупали многочисленные торговцы, привозя взамен все то, в чем нуждались чудины, живя на скудной земле - ткани, фрукты, овощи, древесину и многое другое. Вскоре в бухте вырос большой торговый город, став столицей нового княжества. Город получил свое имя по названию бухты, на которой он стоял. Туда переселилась часть чудин, но большинство из них предпочитали жить под землей в пещерах, добывая металлы и обрабатывая их. Искусных мастеров стали охотно приглашать по всему Ломиру, и чудины нередко служили во многих городах. Но чудины были известны не только как искусные мастера, но и как храбрые воины. Во время войны за Южный предел, будучи союзниками Северного предела, чудины выставили пятитысячное войско. Несмотря на подавляющее превосходство противника, армия чудин сражалась до конца, и только гибель княжеского войска у Рудоскеля и угроза полного разгрома заставила уцелевших воинов отойти к
Северному пределу и вернуться в родные Ставрские горы.
        В СТАВРСКИХ ГОРАХ
        Добрану и Бусу предстояло отправиться в сторону Ставрских гор. Путь их был долог и сложен - необходимо было пересечь весь север Предела, после чего было необходимо пройти через заснеженные перевалы, уже засыпанные глубоким снегом. Зима в тех краях наступала рано, а ледники никогда не таяли полностью даже в самое теплое время. Сезон торговли с чудинами уже давно закончился, так как все перевалы были уже практически непроходимы, а порт Бажена сковало толстым льдом. Тем не менее, время не ждало. Поэтому, оказавшись в Ратогосте, они получили на постоялом дворе коней и тут же отправились на север.
        Зима была уже близко. Чем дальше путники продвигались на Север, тем больше снега лежало на земле. Становилось все холоднее и холоднее. Продвигаться было трудно, кони увязали в глубоком снегу. Мерзли как кони, так и всадники, поэтому немногочисленные постоялые дворы, попадающиеся на тракте, были для них настоящим спасением. На постоялых дворах можно было отогреться за долгий путь, получить горячую еду и питье, а также сменить лошадей.
        На восьмой день пути путники остановились у большого постоялого двора. Недалеко от двора уже возвышались высокие заснеженные вершины Ставрских гор.
        Войдя в зал, Бус тут же прошел к большому камину, сбросил на скамью отсыревший плащ и уселся отогреваться у огня. Добран взял у стойки у хозяина две кружки ола, и, распорядившись приготовить горячее жаркое, также отправился к камину.
        - Возьми, - сказал он, протянув Бусу кружку и сев рядом с ним у камина.
        Некоторое время они молча потягивали ол, наслаждаясь живительным теплом огня и греясь у яркого пламени.
        - Сегодня особенно холодно, - заметил Бус. - Похоже, будет сильный буран. Если до ночи не развиднеется, то завтра мы не сможем двинуться в путь - все дороги будут занесены, и придется ждать, пока не уляжется снег и наст не будет прочным.
        Добран отхлебнул из кружки очередной глоток ола, и теплая волна пробежала по его жилам. В зале было тепло, от которого на него нашла расслабляющая истома. Хотелось сидеть вот так, греться у огня и ничего не делать. Мысль о том, что сегодня же придется отправляться в путь, в холод и метель, чтобы добраться до следующей станции, была ему весьма неприятна. Он внутренне поежился.
        - Что ты думаешь о дальнейшей дороге? - вдруг прервал размышления Добрана Бус. - Если не будет пути, то придется искать проводника, который бы вывел бы нас к перевалам. Если там вообще осталась какая-либо пригодная для проезда дорога.
        - Зима наступила весьма рано, и пути через горы, скорее всего, уже все закрыты, - ответил Добран. - В это время проводники покидают торговые фактории и уходят до весны. Можно, конечно, найти проводников из числа местных жителей, но это дела не меняет - основные перевалы, скорее всего, уже практически непроходимы. Правда, помимо них в Ставрских горах существует несколько путей через западные отроги гор, но о подходах к ним знают только самые опытные проводники. Если все перевалы окажутся полностью занесенными снегом, то нам можно будет пробраться через них разве только на крыльях крылатых змеев.
        - Не думаю, что сейчас вообще возможно перейти через горы, - неожиданно вмешался в разговор хозяин, слегка перегнувшись через стойку. - Через мой постоялый двор на днях прошло несколько запоздавших путешественников, направлявшихся через перевалы. Так и не найдя пути, они вынуждены были повернуть обратно. При этом двое из них подверглись атакам снежных волков - их в это время особенно много. Летом они обычно охотятся за шерстистыми оленями на горных равнинах и плато, но с наступлением зимы спускаются в предгорья и становятся весьма опасными. Так что эти двое еле ноги от них унесли, с трудом отбившись от целой стаи. По слухам, в горах уже пропало несколько путников. А идти вам или нет - это уже решать вам. Я никогда не даю советов, но все же рекомендую вам поостеречься от такого пути в это время года.
        Он закончил вытирать посуду, поставил ее на полку и удалился на кухню.
        Добран посмотрел на Буса, как бы удостоверяясь, что Бус понял сказанное хозяином.
        - Есть еще один путь перебраться через горы, - сказал Добран после секундной паузы.
        - Перелететь горы на крылатых змеях? - улыбнулся Бус ему в тон.
        - Нет, не на змеях, - не поддержал шутку товарища Добран. - По воде. Предания говорят, что неподалеку от реки Быстротечной начинаются предгорья Ставрских гор. Именно там река дает крутой поворот. В одном месте она низвергается водопадом в узкую расселину и исчезает под землей. Водопад там превращается в подземную реку и несется там под всеми Ставрскими горами. И уже на той стороне гор река вливается в какие-то подземные водоемы. Когда-то особенно смелые путники пользовались этим путем для того, чтобы быстрее перебраться через Ставрские горы, но когда через горы проложили удобные пути, и в бухте Бажен появился порт и город, об этом пути забыли. Память о нем осталась в преданиях. Но, тем не менее, этот путь стоит найти, ибо теперь горы стали непроходимыми.
        Дверь стукнула, и из кухни вышел хозяин постоялого двора, держа в руках тарелки с готовым жарким. За ним шел слуга, неся лепешки и кувшин с горячим сбитнем. Подойдя, они расставили все заказанное перед Бусом и Добраном и собирались уйти.
        - Эй, хозяин! Погоди, не уходи, - окликнул его Добран. - Есть ли у тебя кто-нибудь на примете, кто знаком с верховьями реки Быстротечной? Я готов взять его в проводники.
        - Я сам хорошо знаком с Быстротечной, - отозвался хозяин. - В свое время мне немало довелось поохотиться в ее долине. Но проводник из меня будет плохой. Точнее, не получится совсем - я уже давно не покидаю свой двор. Однако, о чем именно хотели узнать гости?
        - Мне известно, что в своих верховьях река делает изгиб. И в этом месте есть водопад уходящего под землю притока реки. Именно туда мы должны добраться как можно скорее.
        - Я знаю это место, - ответил хозяин невозмутимо. - По Северному торговому тракту вы сможете добраться до переправы через реку Быстротечную. Перейдя через нее по мосту или вброд, направо от тракта найдете заросшую дорогу в лесу. По ней вы можете подняться в предгорья Ставрских гор. Дорога вас выведет к заброшенному дому над скалой. И от этого дома ведет другая дорога в горном лесу, которая проведет вас к тому самому водопаду.
        - Отлично, - сказал Добран. - А нельзя ли там достать какую-нибудь лодку?
        - Эта дорога была заброшена много лет тому назад, и никто там больше не живет, - нимало не удивившись вопросу, ответил хозяин. - Однако, если вам действительно нужен плот, я могу предложить вам сборный плот на мешках из шкур шерстистых оленей. Надутые, они послужат вам отличным плотом.
        Путники приняли предложение хозяина. Через несколько часов, сытые и согревшиеся, они были готовы отправиться в путь. Слуги постоялого двора перевесили через седла тюки с мешками из шкур, провизией и меха с питьем. Хозяин дополнительно к мешкам любезно приложил разборную деревянную конструкцию, которая бы позволила путникам быстро собрать плот. Собравшись таким образом в путь, путники выехали с постоялого двора.
        Дальнейший их путь пролегал в сторону реки Быстротечная. Отдохнувшие кони бодро ступали по заснеженному Северному тракту и, несмотря на достаточно глубокий снег, укутавшим всю местность вокруг, уверенно держались дороги. Этому способствовало и то, что дорога была отлично замощена крупными каменными плитами, слегка поднятыми над местностью. Сильные ветра сдували выпавший снег с дороги, благодаря чему она до конца не заносилась снегом и хорошо просматривалась в обе стороны. Путь к реке занял три дня. За это время путники безостановочно двигались по дороге, делая короткие остановки в пути, чтобы дать отдохнуть лошадям и выкроить немного времени на сон. На третий день дорога, до этого идущая по равнине, стала подниматься в гору. Преодолев затяжной подъем, они увидели внизу переливающийся на солнце серп реки Быстротечной. Скованная по берегам тонким припаем льда, в середине река продолжала величаво и неспешно катить к морю свои прозрачные воды. Осмотревшись сверху, всадники стали спускаться вниз. Через реку были проложен каменный мост, по всей видимости, построенный еще в стародавние времена. Камни
моста обомшели, плиты уже кое-где выкрошились, но он все еще продолжал исправно служить по своему предназначению. Путники спустились вниз, и перешли мост на другую сторону реки. На другой стороне моста начинался густой лес, который покрывал склоны гор. Немного проехав вперед, всадники увидели в лесу сильно заросшую широкую просеку - все оказалось так, как объяснял им хозяин двора. Они свернули на нее и поехали по лесу. Дорога сильно заросла, поэтому движение по лесу было затруднено. Нередко им приходилось обходить упавшие деревья и поросшие густым кустарником участки леса. Все было в снегу - заснеженные шапки деревьев, дорога, и даже низко нависшее зимнее небо, казалось, состояло из сплошного снега. Кругом путников обступала вязкая тишина, нарушаемая лишь скрипом копыт лошадей по снегу.
        Ночь наступила рано. Как только темнота закрыла мягким непроницаемым покровом все вокруг, путникам пришлось остановиться на стоянку - по такой дороге движение в темное время суток было невозможно. Бус с Добраном, споро наломав большие охапки сухого хвороста, быстро развели костер, и уже через полчаса с удовольствием ели хлеб и разогретое жареное мясо, щедро приправленное специями, которыми их щедро снабдил хозяин постоялого двора. Наевшись, они расседлали лошадей и отпустили свободнее поводья, отсыпав им зерна из переметных сум. После этого путники стали устраиваться на ночь, оставив костер гореть. Для того, чтобы костер ночью не погас, они уложили в него два отрезка бревна, подперев их камнями. Бус, завернувшись в одеяло и прислонившись спиной к дереву, быстро задремал; но Добран долго не мог заснуть, чувствуя какую-то смутную тревогу. Несколько раз он вглядывался вокруг, но ничего не видел. Было тихо, и ничего не нарушало ночной тишины, не считая слегка шумящего в деревьях ветра. Несколько раз он просыпался после короткого забытья, чтобы осмотреться вокруг и подложить несколько веток в костер
для поддержания яркого огня. Свой меч он снял с перевязи и положил наготове рядом с собой. Наконец ему удалось крепко заснуть.
        Его разбудил какой-то неясный звук. Вглядевшись в темноту перед собой, он увидел, как вдалеке блеснули две желтых точки. Взявшись за рукоять меча, он стал наблюдать за лесом вокруг себя. Вдруг в стороне блеснули еще две точки, потом еще несколько. Почуяв чужих, заволновались и лошади, беспокойно всхрапывая и взрывая копытами снег. Несомненно, это были снежные волки, которые, однако, пока опасались подойти к яркому огню. Добран стал ждать, что будет дальше, но волки не подходили. Прошла ночь и, наконец, наступил неясный рассвет. Добран больше не смыкал глаз, держа наготове меч. Но волки с первыми лучами солнца бесследно исчезли, как будто их и не было. Наступал ясный, погожий день. За ночь серая хмарь ушла с неба, уступив место светлому, будто промытому яркой синевой небосводу. Снег под лучами солнца искрился и переливался всеми оттенками света. Было довольно морозно. Добран тронул безмятежно спящего Буса, который проспал всю ночь, ни разу не проснувшись. Бус вздрогнул и открыл глаза.
        - Как, уже утро? - спросил он.
        - Да, но оно бы не наступило для нас, если на нас напали волки.
        - Волки? - удивился Бус. - Ночью тут были волки?
        - Я ночью видел много волчьих глаз, но они, к счастью, не решились напасть на нас - то ли опасались яркого костра, не то были не очень голодны и пришли сюда всего лишь из любопытства, - ответил Добран. - Однако нам надо беречься: с началом зимы в здешних лесах появляется особенно много опасных хищников.
        Быстро собравшись и навьючив коней, путники отправились в путь. Дорога не менялась - перед ними тянулся все тот же заснеженный лес, который прорезала заросшая просека. Но на этот раз ясное небо и ярко светящее солнце, пронзающее своими лучами спящий лес, создавали радостную атмосферу. Почувствовали эту перемену и кони, и словно с удвоенными силами бодро шли вперед. Дорога упорно тянулась вверх, забираясь все выше и выше. Иногда им по дороге попадались скальные выступы и обрывы, которые тропа огибала широкими петлями. Когда солнце подошло к горизонту, готовясь скрыться за ним, лес неожиданно закончился, и путники выехали на небольшое плато, поросшее редким кустарником. На дальней его стороне на фоне снежного ковра виднелось старое здание - по всей видимости, какая-то заброшенная ферма.
        Всадники направили своих коней к ней. Это была большая постройка, крытая дерном, представляющая собой длинное здание, в одной части которого находились помещения для скота и отделения для сена и зерна, предназначенного на корм скоту, а в другой находились жилые помещения. Заброшена она была, по всей видимости, достаточно давно. Бус, толкнув дверь, вошел внутрь фермы. Быстро обойдя все ее помещения, он убедился, что ферма пуста. Однако с торца здания имелась большая комната, в которой еще вполне можно было остановиться на ночь. Поэтому спутники привязали лошадей в помещении конюшни и расположились в облюбованной комнате. В ней уцелел большой очаг, по всей видимости, использовавшийся для приготовления пищи, и несколько длинных сундуков, одновременно выполнявших роль лавок. Стены и крыша фермы все еще были целы и спасали от порывов холодного ветра. Вскоре за окном, затянутым слюдой, совсем стемнело. Зато яркий огонь, весело горящий в очаге, разгонял темноту и хорошо освещал комнату. От огня стало тепло и уютно. Насытившись лепешками и сваренной на очаге похлебкой из зерна, Бус и Добран сели на
сундуки поближе к огню. Добран достал мех со сбитнем и протянул его Бусу.
        - Скажи, Добран, - сказал Бус, сделав несколько глотков и вернув мех Добрану. - Как ты попал на службу к Рагнару? Я знаком с Рагнаром еще по военной кампании во время войны в Южном пределе, но не слышал, чтобы у него раньше состояли на службе чудины.
        - Раньше я жил по ту сторону Ставрских гор, в подземном городе. Брат мой правил в Бажене, а меня он отправил в пещеру Апинис овладевать ремеслами. У нас заведено так, что вне зависимости от своего положения, каждый чудин должен знать ремесло. Там я учился искусству ковки и обработки металлов, секреты которой передавали у нас из поколения в поколение. Сначала шесть лет был учеником, пока не постиг все секреты мастерства, потом стал мастером. У себя в городе мы мирно жили, работали, и у меня было уже несколько подмастерьев, которых теперь я учил. Возможно, что все так и оставалось бы по-прежнему, но в один день к нам пришло страшное известие о том, что в земли Южного предела вторглись неведомые существа, прошедшие через Тоннель перехода в наш мир. Но еще больше поразило нас предательство варягов из земли Кадарн, до того заходивших торговать в нашу столицу в бухте Бажен и бывших нашими добрыми союзниками. С началом войны они примкнули к войскам моров, поддерживая их действия с моря. Поскольку мы были союзниками Южного предела, то был объявлен сбор войск на помощь на войну. В короткое время был собран
отряд из пяти тысяч воинов. Один из отрядов был передан под мое начало. Войско погрузилось на корабли, предоставленные Северным пределом, и было доставлено в Порубежье, куда подошли армии союзников. Мы перешли границу Южного предела, и жестокая война для нас началась. В конце концов, после нескончаемой череды сражений, мы были разбиты, и мы были вынуждены с войсками Северного предела отходить в Порубежье под натиском войск врага. К этому времени уже наступила ранняя зима. Однажды, когда мы были уже рядом с Порубежьем, войска встали на ночь лагерем, а небольшой отряд, в котором был и я со своими воинами, выслали вперед на рекогносцировку. Той ночью был сильный мороз, ветер гнал по земле поземку и видимость сильно упала. Когда мы шли по лесу, неожиданно мы оказались окружены крупным отрядом моров. Бой был неизбежен, но Рагнар, возглавлявший наш отряд, увидел, что река, вдоль берегов которой мы продвигались, уже почти полностью замерзла. Тогда он повел наш отряд к реке. Оказавшись на ней, мы побежали по ее льду. Преследователи бросились за нами. Мы бежали так, что сердце было готово вырваться из груди,
но моры не отставали. Внезапно позади нас послышался громкий треск, и мы увидели, что часть преследователей провалилась под тонкий лед. Тогда мы остановились и приняли уцелевших врагов в мечи. Покончив с ними, мы попытались вернуться обратно, но это было уже невозможно - везде уже стояли вражеские разъезды, отрезавшие нам все пути назад. Поэтому нам ничего не оставалось, как идти дальним кружным путем.
        Нам долго пришлось идти по заснеженному лесу, укрываясь от вражеских дозоров. Этот путь был весьма тяжелым - воинов донимал сильный холод, люди шли по колено в снегу, страдая от холода и голода. Даже костра нельзя было разжечь, чтобы не привлечь внимания врагов. Но, в конце концов, после долгих мытарств мы смогли выйти к реке Осоркон. Перейдя ее, мы оказались на территории Северного предела. После того, как мы вышли на земли Северного предела, стало известно, что вражеская армия, покорив Южный предел, пока не угрожает нашим землям. После этого остатки армии были распущены, и воины могли вернуться по домам. Но я и несколько других чудин решили остаться в Северном пределе, чтобы найти применение нашему искусству. Обратно я не вернулся - слишком горько было это поражение, и почти все чудины, выступившие на войну, полегли на полях Южного предела. Рагнар пригласил нас на работу в свою кузницу в Дождливых горах, и мы поступили к нему на службу. Тем временем мой брат умер, и на его место был выбран новый князь. Проработав у Рагнара пару лет, я по приглашению князя Северного предела прибыл в Велигаст,
чтобы представлять там интересы нашего княжества. И сейчас….
        - Ч-ш-ш-ш… - насторожился Бус, чуть приподняв руку. - Ты слышишь?
        Замерев на месте, Бус и Добран обратились в слух. И в самом деле, вскоре послышалось какое-то легкое царапание в стену. Беспокойно заржали кони. Переглянувшись, путники вскочили на ноги и выхватили мечи. Тут же послышался глухой удар в ворота конюшни, за ним последовал еще один удар. Вдруг нечто с ревом ударилось в стену конюшни. Изрядно подгнившая стена подалась. Второй удар оказался удачным - стена рухнула, и в конюшню ворвалась огромная грязно-белая туша. Бус, вглядевшись в темноту, узнал в незваном госте горного медведя. Кони забились в стойлах и стали рваться наружу. Добран подхватил валявшееся в углу тележное колесо и метнул его изо всей силы в морду медведя. Удар пришелся в цель, но никакого вреда ему не причинил. Медведь лишь недовольно мотнул головой и махнул лапой, как бы отмахиваясь от досадной помехи. Коротко взревев, он двинулся на обидчика, намереваясь его схватить. Но выскочивший вперед Бус оказался у самой морды медведя, тем самым закрыв собой Добрана. В руке у него оказался обнаженный меч. Медведь поднялся на дыбы и обрушился передними лапами на Буса, намереваясь сломать
противника своим чудовищным весом. Но Бус оказался быстрее. Проскочив между лапами, он взмахнул мечом. Клинок сверкнул как молния и тут же пронзил бок медведя. Быстро выдернув меч из медвежьего бока, Бус тут же ударил медведя снова. Но медведь быстро развернулся, и Бус полетел на землю от мощного удара лапы. Заревев, медведь тут же насел на него, намереваясь вцепиться ему в лицо. Раскрытая его пасть наткнулась на подставленный Бусом клинок. Когтистая лапа царапала грудь, но надежная пластинчатая броня была непроницаема для медвежьих когтей. Упав, Бус, к счастью, не выронил меч. Ухватившись за лезвие меча второй рукой, он удерживал пасть медведя на расстоянии от лица. Смрадное дыхание медведя мутило его, но он продолжал держать лезвие. Медведь, встретив неожиданное препятствие, грыз клыками клинок, пытаясь не то его прокусить, не то вырвать меч из рук Буса. Все сильнее и сильнее давил медведь, и Бус понял, что вскоре не сможет удержать лезвие в руках, и тогда все для него будет кончено. Вдруг медведь задушенно взревел, но клинок из пасти не выпустил. Инстинктивно сжав клыки и рванув меч в сторону, он
выдернул его из рук Буса. Отбросив меч в сторону, он разинул пасть, намереваясь вцепиться в противника. Но вдруг медведь сильно дернулся, мотнул головой и упал на Буса, придавив его всей своей массой. Он был мертв.
        Бус лежал, видя из-под лапы только узкую щель. Вдруг в ней появились ноги Добрана, и он почувствовал, что туша приподнимается. Оттолкнув огромную лапу медведя в сторону, он вылез из-под нее. Перед ним стоял Добран, держа длинную оглоблю в качестве рычага, которой он и приподнял тушу убитого медведя. Протянув руку Бусу, он помог ему подняться на ноги.
        - Ты цел? - обеспокоенно спросил он Буса.
        - Спасибо тебе. Если бы не ты, я был бы разорван, - поблагодарил Добрана Бус.
        - Медведя убил ты, - возразил Добран. - Да, я успел его ударить несколько раз, но на нем столько жира, что мой меч лишь только застрял в нем. Вот он, торчит в боку толстяка. А твой удар пришелся точно в цель, и медведь только доживал свои последние мгновения жизни, чтобы покарать своего обидчика, - улыбнулся он.
        - Горные медведи часто не впадают в спячку, - продолжал Добран. - Шатаясь по заснеженным равнинам, они нередко нападают на путников, и горе путнику, который пойдет в одиночку через эти горы. Вполне возможно, что те двое путешественников, о которых рассказывал нам любезный хозяин постоялого двора, и пали жертвой медведя.
        Наспех заделав проломленную стену конюшни, чтобы обезопасить себя от других непрошенных гостей, они освежевали медведя, получив тем самым изрядный запас свежего мяса в дальнейшую дорогу. Когда рассвело, они оставили ферму и двинулись в путь. Пройдя еще немного вперед, они вышли к небольшой, но бурной реке. Несмотря на то, что здесь уже наступила зима, река еще не замерзла, быстро неся свои прозрачные воды на восток. Дальнейшая их дорога пролегала вдоль реки. Но тропа здесь была крайне неровной. Из-под тонкого слоя снега торчали камни, затрудняя движение по дороге. По всей видимости, этим путем давно никто не ходил, и дожди размыли тропу до каменного основания. Тогда они слезли с седел, и, взяв коней за поводу, повели их за собой. Тропа петляла вдоль реки, повторяя все ее изгибы. Иногда она настолько близко приближалась к реке, что ее брызги долетали до ног путников. Они уже прошли несколько верст, но дорога все тянулась дальше с прежней безмятежностью. Вдруг в отдалении послышался неясный шум. Добран взглянул на Буса, но ничего не сказал. Далее река резко повернула вправо, и, пройдя по тропе еще
немного вперед, путники оказались на небольшой площадке. Перед ними возвышался большой мыс, поросший лесом. Река, вырываясь из поворота русла, огибала мыс почти по правильной дуге, исчезая за мысом в следующем повороте. В воде виднелось множество водоворотов. Где-то слышался неясный шум падающей воды. Но водопада здесь не было.
        - Теперь я знаю, где находится водопад, - сказал Добран. - Следуй за мной.
        Пустив коня в поле, Добран решительно направился к реке и вошел в воду. Река была исключительно холодной - по всей видимости, здесь били ледяные ключи. Ноги сводило от холода, но Добран упрямо шел вперед. Вслед за ним направился и Бус. Глубина реки была небольшой, не выше уровня груди, но быстрое ее течение и холодная вода создавали немалые трудности при движении. Перейдя через реку, путники стали карабкаться по крутому склону мыса, хватаясь за ветки кустов. Вскоре они были на его вершине. Мыс оказался большим полуостровом грушеобразной формы, глубоко вдающимся в поворот реки. Сверху его находилось большое плато. Оказавшись на плато, путники услышали, что звук падающей воды стал заметно громче. Они двинулись вдоль берега, внимательно всматриваясь в откосы. Берег здесь был очень крутым, и его склоны почти вертикально обрывались в реку. Идя по верху, путники видели лишь реку и сплошное поле леса, которым порос противоположный берег. Плавно спускаясь к реке, этот берег плавно поднимался в гору, заслоняя собой горизонт. И везде, насколько хватало глаз, все заросло густым лесом. Место было диким и
очень труднодоступным. Пройдя поворот, они вдруг очутились у огромной расселины, которая была до тех пор скрыта петлей поворота. Шум воды стал оглушительным. Они оказались у самой расселины и увидели, как потоки воды из реки низвергаются в темную пропасть. То был подземный водопад, который и был целью их пути.
        - Смотри! - показал рукой Бус. - Слева от водопада есть спуск.
        Они подошли к краю водопада. Внизу ревел поток воды, с грохотом низвергаясь вниз и исчезая в темной пасти пещеры. Осмотревшись вокруг, Добран вдруг заметил небольшую каменную осыпь в стороне от пути потока воды, которая заканчивалась где-то далеко внизу. Спустившись по осыпи, путники оказались на небольшом песчаном пляже, вдававшимся в большое подземное озеро. Сверху пляж слегка освещался заходящим солнцем, но озеро, лежащее впереди, исчезало в полной тьме. Вдруг Добран издал неясное восклицание. Бус обернулся и внезапно увидел перед собой какую-то надпись, выбитую ровными, прямыми буквами на каменной стене. Добран, вглядевшись в нее, перевел с чудского: «Здесь начинается путь в Бажен». Предания не обманывали - это и был подземный путь на северную сторону Ставрских гор. Цель их пути была достигнута. Нарубив большое количество смолистых деревьев, Бус с Добраном подготовили большой запас факелов, достаточный на неделю пути. После этого они занялись сборкой плота. Надув шкуры и собрав каркас из деревянных деталей, они получили плот с четырьмя подушками-поплавками. В середине плота был помост,
достаточный для размещения двух-трех пассажиров. Сев на плот, они оттолкнулись от берега, и, направляя плот длинными шестами, отправились в неизвестность. На носу плота, укрепленный на передней балке, горел факел, разгоняя кромешную темноту. По мере сгорания сгоревший факел заменяли другим.
        Впереди виделся широкий тоннель, уходящий далеко вперед. Тоннель был почти прямым, повороты и изгибы в нем были редки. За многие тысячелетия вода проточила переходы на много переходов окрест, которые причудливо сплетались между собой и снова разбегались в разные стороны. Пройдя один тоннель, спутники оказались в большом зале, заполненным водой, из которого в разные стороны вело три коридора. Не зная, по какому тоннелю им плыть дальше, Добран пустил плот по течению. Поток воды подхватил плот и направил его в крайний правый коридор. В дальнейшем подобные пересечения встречались еще не раз, поэтому путники продолжали вести свое утлое суденышко по течению. Так прошел один день пути, затем второй и третий. Не видя солнца, и не имея возможности определить время, путникам пришлось ориентироваться исключительно на свои ощущения.
        Вода заполняла практически все тоннели подземных ходов. Но иногда попадались и небольшие каменные островки или каменные свесы по сторонам тоннелей. Около них путники делали короткую остановку на еду и сон, после чего снова отправлялись в путь. Время под землей шло так медленно, что спутники потеряли счет дням. Бесконечные тоннели сменялись другими, такими же длинным тоннелями; при этом один был похож на другой как две капли воды.
        Однажды, покинув очередной тоннель, плот выплыл в большую пещеру, все пространство которой занимало большое озеро. Свет факела отражался на стенах, блестевших частицами слюды и придававших пещере фантастически красивый вид. Путники, оказавшись в ней, зачарованно оглядывались вокруг и не торопились ее покинуть. Чуть-чуть подгребая шестами, они медленно продвигались вперед. Опустив очередной раз шест в воду, Бус почувствовал, что о него что-то ударилось и тут же выскочило из-под воды. Какое-то продолговатое тело, подпрыгнув над водой, упало на доски плота. Бус, быстро нагнувшись, схватил скользкое тело и поднес его к факелу, чтобы его рассмотреть. Это была рыба, но она была весьма странного вида - вместо чешуи все ее тело покрывали тонкие костяные пластинки. Но самым примечательным в ней было то, что рыба совершенно не имела глаз. Вся голова рыбы также была покрыта пластинами. Пластинки стального цвета были окрашены синими бесформенными пятнами, переходящими к голове в лиловый цвет. Бус показал добычу Добрану. Тот пожал плечами:
        - У нас эта рыба называется инарус, и водится она только в подземных озерах. Рыба слепа, но прекрасно реагирует на звук и свет, поэтому ее поймать весьма непросто, и ее ловят в ловушки. Зато рыба очень вкусна и весьма ценится в наших землях. Ее едят даже сырой.
        Отведав инаруса, Бус поразился ее изысканному и утонченному вкусу и должен быть признать, что более вкусной рыбы он никогда не ел.
        Между тем, путешествие продолжалось дальше. Закончилась пещера чудес, и плот вошел в очередной тоннель. Внезапно спутники услышали неясный гул, который становился все громче и громче. Бус и Добран напряженно вслушивались в шум.
        - Это водопад! - вдруг все поняв, воскликнул Бус. - Быстрее к берегу!
        Однако вода заполняла все пространство тоннеля, и остановиться было просто негде. Воды были глубокими, и шесты не доставали до дна. При этом течение становилось все быстрее и быстрее. Плот несся вперед по течению, закручиваясь в бурунах и потеряв управление. Рев водопада становился все ближе. Наконец, плот с разбегу влетел на водопад и тут же ринулся вниз.

* * *
        Бус вынырнул из-под воды. Его кругом обступала кромешная темень. Где-то уже вдалеке шумел водопад. Поток воды быстро нес его вперед, и ему оставалось лишь выгребать по течению. Тяжелая броня и меч тянули его на дно, поэтому он был вынужден их сбросить, оставив на поясе лишь нож. Плыть стало легче, но бурная подземная река постоянно крутила его и захлестывала брызгами. Время от времени течение бросало его на камни, торчащие под водой. Но Бус упорно выгребал вперед. Сколько он уже плыл - он не мог отдать себе в этом отчета. Вдруг, подняв очередной раз руку, чтобы сделать гребок, он наткнулся сверху на камни. Ощупав их, он убедился, что свод тоннеля в этом месте настолько низок, что до воды оставалось едва ли больше аршина, при этом потолок продолжал опускаться все ниже и ниже. Наконец, он опустился настолько низко, что стал задевать голову. Бус вдохнул как можно глубже и задержал дыхание. Сделал он это весьма своевременно, так как свод потолка опустился под воду. Бус нырнул и, стараясь как можно экономнее тратить воздух, пустился по течению.
        Сколько он так плыл - он и сам не мог бы этого сказать, но поднимая время от времени вверх руку, он натыкался все на тот же потолок. Скоро воздуха стало не хватать, легкие отчаянно искали глоток кислорода, и плыть становилось все тяжелее. Наконец, чувствуя, что задыхается, он сделал последнее отчаянное усилие и, рискуя в быстром течении размозжить голову о потолок, всплыл вверх.
        О чудо! В этом месте свод пещеры стал подниматься вверх, и между ним и поверхностью воды появилась небольшая щель, достаточная для того, чтобы Бус смог выдохнуть и сделать пару глотков свежего воздуха. После этого он снова нырнул. Постепенно потолок стал уходить вверх, и в конце концов Бус смог полностью вынырнуть из воды и отдышаться. Он по-прежнему плыл в кромешной тьме, но рука, выброшенная вверх, уже не доставала до потолка. Он спасся от одной опасности, но впереди была другая - как бы он не был силен и вынослив, но он не сможет долго продержаться в холодной и бурной воде. Возможно, по пути и попадались свесы или карнизы, на которых можно было остановиться и дать отдых измученному телу, но в кромешной темноте он ничего не мог увидеть. Но все же он старался держаться на поверхности воды. Усталость и холод сводили руки и ноги, но Бус упорно выгребал вперед. Если становилось совсем тяжко - он переворачивался на спину и старался отдохнуть на спине. Дав себе небольшой отдых, он переворачивался обратно и плыл дальше. Несколько раз поток его вновь швырнул о выступающие камни. Один удар был такой
силы, что в глазах пошли цветные круги. Бус на секунду потерял сознание, но все же быстро смог прийти в себя. Но он чувствовал, что силы его иссякают. Еще немного - и он камнем пойдет ко дну.
        Вдруг случилось нечто странное. Сквозь туманящийся разум перед его глазами промелькнули какие-то искры. Постепенно их становилось все больше и больше. Напрягая зрение и вглядываясь во тьму, Бус смог разглядеть, что в тоннеле беспорядочно кружится рой ярко светящихся частиц, освещая пространство вокруг себя. Благодаря им он смог увидеть, что в этом месте тоннель сильно расширился, а мимо него проносится небольшая отмель, усыпанная мелким галечником. Рванувшись из последних сил к ней, он почувствовал, что ноги уперлись в твердый грунт, но он тут же упал, увлекаемый бурным течением. После нескольких попыток встать на ноги и выйти на отмель, это ему в конце концов удалось. Как только он оказался на суше, он сделал несколько шагов от воды, но ледяная вода и страшная усталость подкосили его силы, и он рухнул на галечник без сознания.

* * *
        Сознание постепенно приходило к нему. Медленно, как бы толчками чувства и разум возвращались к нему. Голову сильно ломило. Но несмотря ни на что, он себя чувствовал не так уж и плохо. В пещере было на удивление тепло и сухо, поэтому он быстро обсох и отогрелся. Потянувшись вверх, он попробовал сесть, а потом и встал на ноги. Он увидел удивительную картину - вокруг него кружились и роились светящиеся искры, освещая все вокруг настолько ярко, что он смог осмотреться вокруг. По всей видимости, река его вынесла из коридора, и он теперь находился в какой-то большой пещере, которую река делила пополам. Протекая через всю пещеру, она исчезала в ее противоположной стороне. Остальная же часть пещеры была сухой, пол в которой был усыпан мелким галечником.
        Искры, роившиеся в пещере, иногда задевали и его, но странное дело - он не чувствовал их прикосновений. Протянув руку, Бус попытался схватить их. Разжав ладонь, он увидел, что на ней горят несколько цветных искр, которые стали быстро тускнеть и, наконец, полностью погасли. На ладони не осталось ничего.
        Осмотревшись вокруг себя, Бус вдруг увидел в одной из стен темный проем, который, по всей видимости, не был затоплен водой. Но от него отделяла бурная река. Разбежавшись, Бус бросился в воды реки и, преодолевая ее течение, переплыл ее и вышел на другой ее стороне.
        Пройдя через проем, из которого вел длинный коридор, он оказался в другой пещере, которая тянулась далеко вперед, исчезая где-то за поворотом. И эта пещера была хорошо освещена светящимися искрами, поэтому Бус мог идти по ней, не блуждая во тьме. Пройдя по длинному коридору, он оказался в большой зале, по которой пробегал небольшой ручей, по всей видимости, представляющий собой приток подводной реки. К нему спускались широкими уступами каменные плиты, образовывая нечто вроде большого амфитеатра. Дальнюю сторону амфитеатра покрывал густой мох. Амфитеатр был пустынным, но не безлюдным. На камне у самого ручья сидела темная фигура. Бус стал спускаться вниз, настороженно вглядываясь в темный силуэт. Вдруг сидящий встал и повернулся к Бусу. Это был Добран.
        Добран от неожиданности вздрогнул, но увидев Буса, протянул ему руку, приветствуя его.
        - Рад тебя видеть, Бус, - просто сказал он. - Я до последнего надеялся, что тебе все же удалось спастись.
        - Но как же ты оказался здесь? - спросил его Бус.
        - Когда плот рухнул с водопада, я смог выбраться из бурного потока и миновать быстрое течение реки. Поэтому она меня не унесла дальше. У подножия водопада оказалось нечто вроде озера. Плывя по озеру, я наткнулся на отмель и выбрался на сушу. Блуждая по ней, я вдруг нашел остатки плота, прибитые к берегу, а на них - кожаный мешок с походным снаряжением. Мешок был плотно завязан и не пострадал от воды. Я нашел трут и кресало, благодаря чему я смог получить огонь. Обсушившись у костра, разведенного из обломков плота, я осмотрел стену пещеры. В ней я и нашел узкий тоннель, который и привел меня сюда. Я надеялся, что тебе удалось выжить, поэтому обыскал и эту и соседние с ними пещеры, но тебя нигде не смог найти. Ты выплыл по подземной реке?
        Бус кивнул:
        - Река после водопада непроходима. Потолок спускается настолько низко, что нечего и думать проплыть по ней. Я смог пройти этот участок, только глубоко нырнув под воду. Поэтому она не может служить дорогой на северную сторону Ставрских гор. Мы выплыли не тем путем, и теперь надо возвращаться обратно.
        Добран улыбнулся.
        - Пока я осматривал эти пещеры, я нашел кое-что. Пройдем, я тебе все покажу.
        Добран высек кресалом несколько искр, зажег трут и разжег от тлеющего трута факелы. Они вышли из освещенного зала и вошли в темный коридор. Коридор был длинным, но удивительно ровным, как будто был высечен в скале руками неведомых каменщиков. Продвигаясь по нему, Бус слышал все нарастающий рев падающей воды. Коридор неожиданно закончился, и спутники вышли в большой зал. С одной его стороны с грохотом падали потоки воды большого водопада, образовывая внизу круглую заводь. Из этой заводи в темный коридор на противоположной стороне уходил поток воды, очевидно, образовывая ту саму реку, которая унесла в своем потоке Буса. Берег, на котором они стояли, оказался аккуратно замощен каменными плитами. Впереди они переходили в широкую лестницу, ступени которой вели на вершину водопада. Добран что-то сказал, но в шуме водопада его слова разобрать было невозможно. Тогда он махнул рукой с зажатым в ней факелом, указывая на вершину лестницы. Поднявшись на вершину водопада, Бус вдруг увидел большое озеро, находящееся в глубине естественной впадины, куда с одной стороны впадала река, а с другой ее стороны спадал
бурными потоками водопад. Озеро тянулось далеко вперед, и в его глубине Бус вдруг разглядел вырубленные в скале своеобразные «гнезда». В каменных «гнездах» темнело что-то темное. Когда спутники приблизились к ним, то они увидели длинные лодки, аккуратно уложенные кверху дном.
        Постояв немного, Добран и Бус стали спускаться вниз по лестнице.
        - Мы на правильном пути, - сказал Добран, когда они вернулись обратно в пещеру. - Это и был путь на север Ставрских гор. Именно в этой бухте, спускаясь по реке, путешественники оставляли свои лодки, а дальнейший путь надо было преодолевать пешком. Предания гласили о том, что путь по воде заканчивался у водопада. Искры, что ты видишь вокруг себя - это постоянные спутники здешних мест, которые освещают переходы и пещеры, благодаря которым в подземном городе во многих местах не требуется освещение. Я видел вырубленный коридор за амфитеатром. Скорее всего, это и есть дальнейший путь в город.
        Добран показал темный проем в верхней части амфитеатра. Спутники вошли в него и углубились в широкий коридор. Коридор был широким и тянулся далеко вперед, но временами он пересекался с другими штольнями. Многие из них оканчивались тупиками, но один из них привел путников в целую сеть подземных галерей. Тут же на полу валялись инструменты рудокопов, покрытые толстым слоем пыли. Рядом стояли старые бадьи. Случайно задев стену, Бус вдруг увидел, что ладонь испачкана чем-то черным. Добран заметил:
        - Это заброшенные угольные шахты. Запасы угля здесь были полностью выработаны, и шахта была уже давно заброшена. Однако, делать здесь больше нечего, надо идти дальше. Как видно, мы уже недалеко от цели нашего пути. Однако, погоди - здесь, кажется, есть факелы. Наш запас факелов почти весь изведен, и они сейчас будут совсем нелишними. Хотя мы, чудины, и видим в полной темноте, с ними все же идти будет удобнее.
        Добран пошарил в углу среди пыльного хлама, беспорядочно сваленного в углу, и нашел в небольшом бочонке когда-то давно брошенные здесь и покрытые толстым слоем пыли смоляные факелы. В бочонке нашлось и огниво с трутом. После нескольких неудачных попыток, Добрану удалось высечь огонь и зажечь от них трут, а от него и факелы. В пещерах воздух был необыкновенно сух, что способствовало отличному сохранению вещей в течение многих лет. Факелы быстро занялись огнем и осветили внутренность каменноугольных копей. Захватив еще несколько факелов, путники направились вглубь копей. Несмотря на множество искр, роящихся вокруг, свет от них был достаточно слабым и неверным - в копях свет не отражался от поверхностей и быстро гас. Поэтому факелы оказались серьезным подспорьем путникам в дальнейшем пути. Выработки тянулись в разные стороны, пересекаясь друг с другом, опускаясь на нижние ярусы, или, наоборот, поднимаясь вверх. Но Добран уверенно шел вперед по ему одному ведомым путям, не тратя времени на обследование штолен и выяснение дальнейшей дороги. Наконец, копи были пройдены, и Добран свернул в какой-то
неприметный тоннель. Бус последовал за ним и прошел вслед за ним в ход. Пройдя вперед по коридору, они увидели впереди слабое свечение, которое постепенно усиливалось. Нарастал и неясный шум. Вскоре коридор закончился, и путники вышли из него в пещеру. Она была настолько огромна, что глаз не мог охватить ее границы. Ее потолок исчезал в необъятной вышине в неясной дымке испарений. Несмотря на свои размеры, пещера была неплохо освещена. В воздухе роились вездесущие искры, гладкие стены отражали свет, а во многих местах пещеры виднелись луга, поросшие светящимся мхом. На этих лугах паслись большие стада оленей. Пещера была своеобразным затерянным миром под землей - тут были свои реки и луга, холмы и скалы. Были здесь даже заросли кустарника. Кое-где из-под земли вырывались испарения - горячие источники согревали пещеру, и в ней было тепло даже в самые лютые морозы на поверхности. Видя этот мир воочию, приходило понимание того, почему большинство чудин не хотело покидать свой уютный подземный мир, крайне неохотно селясь на поверхности. К тому же, помимо пещеры, чудины сумели освоить систему естественных
тоннелей и штолен и построить новые, которые пронизали горы в различных направлениях.
        От коридора, из которого вышли путники, через луга пролегла широкая дорога, представлявшая собой расчищенную до скальной породы и выровненную трассу. Бус и Добран направились по ней.
        Жители пещеры жили в гротах, вырубленных прямо в скальных выходах. При этом, как правило, в скалах вырубалось несколько комнат, которые сообщались между собой коридорами и лестницами, и таким образом превращались в весьма уютные дома. Наружу прорубалось несколько окон и, конечно же, один или два выхода. Помимо домов в пещерах, в долине виднелось немало и обычных домов, сложенных из каменных плит. Поскольку в пещере температура никогда не менялась, и в ней не было осадков, то многие ее жители ограничивались простыми чумами или юртами, обтянутыми тканью, выделанными кожами или войлоком. В большинстве своем такие жилища были круглой формы, стены которых нередко украшались причудливым расписным орнаментом. Пещера была местом для проживания основной части населения, а склады, кузницы и литейни расположились в штольнях и выработках, примыкающих к пещере. Все здесь поражало своей упорядоченностью и рациональностью.
        Дорога, между тем, вынырнула из скальных выходов и пролегла по ровным лугам. Бус с любопытством смотрел на пасущиеся на лугах стада шерстистых оленей с длинной шерстью, невозмутимо расхаживающих по ним точно так же, как ходили их сородичи на поверхности; на дома чудин; любовался видами пещеры. Наконец, они подошли к дому наместника, правившего всем этим подземным миром. Ставка же князя чудин находилась в Бажене.
        Дом наместника был отлично обустроен. Вытесанный, как многие другие жилища, в вертикальной скале, он имел два яруса помещений, окна которых выходили в полукруглый двор. Подковообразный двор был заключен двумя крыльями скал, протянувшихся в стороны и образовавших большой полукруг. Они вошли в дом и назвали себя. Старый слуга - дворецкий, встретивший их в холле, ответил им:
        - Орвас находится в дальних шахтах и будет здесь не ранее, чем через два дня. Когда он будет здесь, возможно, он сможет принять вас.
        - Мы прибыли из Северного предела с письмом от самого князя. Дело не терпит отлагательства и настолько срочно, что мы были вынуждены проплыть под всеми Ставрскими горами по старому пути, не ожидая, когда очистятся перевалы. Мы готовы отправиться в шахты, чтобы передать послание ему как можно скорее. Где же мы его сможем найти?
        - Хорошо, я тогда дам вам в помощь оленью упряжку и ездового, который сможет быстро доставить вас в шахты к Орвасу. В проводники я дам вам Ортгара. Несмотря на его молодость, это опытный ездовой. Вы можете положиться на него, он доставит вас в шахты менее, чем за сутки. Прошу вас немного подождать, скоро ваша упряжка будет готова.
        Дворецкий вызвал нескольких слуг и отдал им короткие распоряжения, и они тут же отправились их выполнять. Уже через несколько минут все было готово. Добран и Бус спустились вниз и увидели стоящую перед домом упряжку - длинные нарты, запряженные тремя могучими шерстистыми оленями. На нартах их уже поджидал каюр, держа наперевес длинный шест - хорей.
        - Ортгар, - представился он. - Садитесь же, мы быстро доедем до шахт.
        Когда Добран и Бус сели в нарты, Ортгар взмахнул хореем, и нарты понеслись по пещере. Некоторое время они ехали по дороге, но затем нарты свернули в сторону. Путь был неровным. Каменные гряды и россыпи чередовались со мшистыми участками. Кое-где попадались и заболоченные поляны. Во многих местах дорогу пересекали подземные речушки. Но нарты были крепкими, а сильные и рослые олени без труда тащили их вместе с пассажирами через все препятствия. Через несколько часов пути ровная поверхность закончилась, и начались скальные расселины. Ортгар уверенно свернул в одну из них и направил нарты по ее дну. Расселина петляла из стороны в сторону, но ее дно было гладким, усыпанное мелким песком. Вверху над путниками возвышались высокие каменные стены, почти смыкающиеся наверху. Вскоре перед нартами появился тоннель - пещера здесь заканчивалась, и начинались подземные ходы. Серые каменные стены сменились темно-зелеными базальтовыми колоннами. Здесь было уже настолько темно, что Ортгар вел нарты почти в полной темноте. Они оказались в большом зале, окруженным высокими каменными шестигранными столбами,
возвышающимися почти до самого свода пещеры. Казалось, здесь вырос целый каменный лес, состоящий из окаменевших стволов, но лишенный каких-либо крон или ветвей. Пробравшись через лес, путники оказались перед дальней стеной пещеры, в которой чернело множество тоннелей - то были ходы в копи. Нарты свернули в один из тоннелей справа. Здесь было весьма многолюдно. В ярко освещенных копях работало множество чудин. Одни откалывали породу, другие грузили ее на ручные тележки и вывозили в ее в соседние тоннели. Тут же по мере продвижения в тоннели устанавливалась крепь и настилались деревянные помосты. За идущей в копях работой наблюдал знатный чудин. У его ног, прислоненная к стене, стояла кирка и горящий фонарь - по всей видимости, он только что вернулся из забоев.
        - Это и есть Орвас, - сказал Добран Бусу, указывая на чудина.
        Нарты остановились. Путники вышли из них, и подошли к Орвасу. Бус и Добран поклонились.
        - Чем могу быть обязанным? - спросил наместник у них.
        - Мы прибыли из Северного предела, от князя Вышеслава, - ответил Добран - Мы доставили от него письмо.
        Он достал из сумки свиток и подал его Орвасу. Тот его взял и углубился в его чтение.
        - Как же вы смогли сюда добраться? - спросил он, на секунду оставив чтение и подняв на Добрана глаза поверх письма, - Ведь перевалы уже занесены снегом, а порт Бажена скован льдом.
        - Мы проплыли по старому подземному пути под Ставрскими горами, который начинается от реки Быстротечной, - ответил ему Добран.
        - От Быстротечной? - Орвас на секунду задумался, вспоминая, - Да, раньше там был путь. Но ведь там уже много лет тому назад произошло землетрясение, и часть тоннелей обрушилась. Теперь там путь пересекает водопад, а некоторые тоннели оказались под водой. Теперь этот путь заброшен, и им уже давно никто не пользуется.
        - Да, мы попали в тот водопад и потеряли плот, на котором плыли, а Бус даже был вынужден проплыть по затопленному тоннелю. Но все же мы смогли пройти весь путь и выйти в пещере Апинис.
        - Что ж, тогда вам весьма повезло, - ответил Орвас. - В таком случае, вы первые, кто смог невредимым пройти весь путь после затопления тоннелей. Вернемся же теперь к письму. Да, известия эти весьма неприятного свойства. Поскольку над нашими землями нависла столь грозная опасность, то думаю, что князь не откажется выставить войско против моров. Но доставить рать в Северный предел в это время практически невозможно - лед и снег в горах и на море препятствует этому. Тем не менее, попытаться сделать это все же стоит. Завтра же отправимся в Бажен к князю и оставим все это на его суд.

* * *
        На следующий день двое нарт выехало в обратный путь. В одних из них, ведомых Добраном, ехал еще и Бус, а во вторых нартах сидел Орвас. Проехав через всю пещеру, они оказались у одного из входов в подземный мир. Здесь для защиты от непогоды и холода были возведены мощные стены с широкими деревянными воротами, у которых круглосуточно несли свою стражу часовые. Ворота перед путниками открылись, и нарты оказались на поверхности. После теплой пещеры, подогреваемой горячими источниками, здесь было непривычно холодно. Холодный ветер, забиваясь под одежду, пробирал до костей. Нарты остановились. Каюры вытащили из нарт заранее заготовленные меховые малицы, которые одели все путники. Сразу стало теплее, и холод донимал уже не так сильно.
        Путники находились на высокой горе. На ее склонах уже лежал глубокий снег, укрыв их под собой своей массой. Хотя путь через перевал чудинами был хорошо расчищен и освобожден от нагромождения камней, сейчас все скрывал толстый снежный покров. Но поверху снега образовалась твердая ледяная корка, по которой нарты и олени могли достаточно свободно передвигаться. Выход из пещеры находился на середине склона, поэтому спуск закончился достаточно быстро, и вскоре перед нартами потянулись заснеженные горные равнины. Нарты быстро мчались по долинам, покрытым толстым слоем снега. Кругом, куда только доставал взгляд, было пустынно, не было видно ни деревца, ни кустарника - лишь отдельные каменные гряды проглядывали из-под снега. Небо было затянуто низкими свинцовыми тучами, периодически шел мелкий снег. Было сыро и промозгло. Но меховые малицы хорошо согревали и спасали путников от холода.
        Так в пути прошел первый день, затем второй и третий. И лишь на четвертый день погода существенно улучшилась. Снегопад прекратился, облака на небосклоне начали постепенно рассеиваться, и впервые за несколько последних дней проглянуло солнце. Заметно потеплело. К вечеру в лучах заходящего солнца на горизонте показался большой город. Это был Бажен. Вскоре путники выехали на берег большого залива.
        Город раскинулся на большой территории и опоясывал практически всю береговую полосу обширной бухты. В городе был большой порт со множеством доков и причалов, но сейчас бухта была скована толстым льдом. Корабли у причалов, застигнутые морозами, вмерзли в лед. Некоторые, более легкие суда, были вытащены на берег. Город практически не имел оборонительных стен или укреплений, только одна княжеская резиденция была окружена кольцом стен, над которой возвышались две башни.
        Город был весьма многолюдным - несмотря на холод и зимнюю пору, по улицам сновало множество народу. Хотя все сообщения со внешним миром были прерваны и практически вся внешняя торговля замерла, в городе продолжали работать склады и торговый двор - многие торговцы продолжали активно закупать товар, готовясь к следующему сезону, а в порту и в доках велись работы по ремонту и подготовке кораблей к навигации. Жизнь в городе била ключом.
        Путники проехали через весь город и оказались у княжеской резиденции. Но их там ждало жестокое разочарование - князь шесть дней тому назад покинул Бажен и направился на переговоры со старейшинами племен чуди в земли на Севере, которые оставались независимыми от княжества. Хотя Ставрское княжество существовало уже несколько столетий, многие племена отказались присоединиться к нему, предпочтя жить так же, как жили и их предки. Несмотря на то, что порой охота и рыболовство не всегда были удачными, и время от времени во время долгих и суровых зим ощущалась нехватка припасов, они ценили вольную жизнь. Но они были вынуждены торговать с княжеством, чтобы получить в обмен на меха, дичь и рыбу нужные им товары - оружие, охотничьи орудия, инструменты, посуду и многое другое. Князь собирался в эту поездку с целью объехать практически все племена, и ранее, чем через месяц в Бажене его ожидать было нельзя. Никто не знал, куда направился князь, и ни один гонец не смог бы разыскать его в бескрайних снежных пустынях. Но время не ждало, и теперь нужно было найти князя во что бы не стало.
        - Ничего не поделаешь, - сокрушенно сказал Орвас своим спутникам, услышав эту новость. - Придется последовать вслед за ним на Север и искать князя там. Быть может, наши попытки его разыскать увенчаются успехом. Если все же удастся собрать армию, то можно попробовать пробиться через перевалы. Это очень трудно и опасно, но это единственный возможный выход в сложившейся ситуации. Отдохните же немного с дороги, и сегодня же отправимся в путь. Но перед этим надо будет хорошо снарядиться в дорогу. Север ошибок не прощает.
        Путники остановились в доме наместника. Дом был построен и обставлен с той простотой, которая была свойственна Северу. Больше похожий на обычную хижину, он представлял собой большое каменное здание, сложенное из туфа. Крыша его была покрыта тростником и хворостом и дополнительно защищалась дерном. Внутрь вел узкий коридор, который заканчивался большой залой с полом из камня и плотно сбитой глины. Она освещалась небольшими окнами, затянутыми слюдяными пластинками. Из нее вели двери в другие помещения. На стенах залы висели шкуры, оружие, охотничье снаряжение. Помещения обогревались простыми очагами, дым из которых улетучивался в волок у потолка. Еда чудин была так же проста, как и их жилища, но она была питательной и сытной. Ко столу наместника была подана строганина из рыбы и оленины, каша, вяленая и отварная рыба, ягоды, простокваша.
        Тем временем слуги сменили оленей и загрузили в них различные припасы на дорогу. Отдохнувшие и насытившиеся, Орвас, Бус и Добран отправились в путь. Понукаемые, олени рванули вперед, и вскоре нарты покинули пределы города, направившись вглубь материка. Вскоре берег моря растаял в белом мареве, и перед путниками вновь раскинулись бесконечные белые равнины. Было решено сначала направиться в край Спящих озер, где, насколько было известно, обитали пять крупных чудских племен. Была велика вероятность, что князь поначалу направился к именно к ним. Олени бодро бежали вперед, легко неся вперед нарты. Впереди ехали нарты Орваса, за ним следовали Бус с Добраном. Вскоре дорога вновь вынырнула у береговой линии моря, где на льдах виднелось множество каких-то морских животных, которые весьма оживленно отреагировали на появление чужаков. При их виде они, неуклюже переваливаясь с боку на бок, направились в сторону моря, ныряя в оставшиеся во льду полыньи.
        - Это морские тигры, - заметил Добран, указывая на них Бусу. - Многие племена охотятся на них, и это весьма легкая добыча. Если они опасны и ловки в воде и даже нападают на зазевавшихся охотников в лодках, то на суше они крайне неуклюжи. Мясо их отвратительно на вкус, но на Севере и не к этому привыкаешь. Морские тигры помогают выживать здесь многим прибрежным племенам.
        Вскоре берег моря опять скрылся вдалеке, и нарты кругом обступили снежные поля.
        Под полозьями нарт пробегала верста за верстой, но окружающий пейзаж не менялся. Временами встречались замершие реки, которые путники преодолевали по льду. На горизонте появились белесые облака, быстро бегущие по небосклону. Надвигались черные тучи. Ветер стал усиливаться, и начали падать мелкие снежинки. Добран окликнул Орваса. Нарты остановились, и Добран подошел к Орвасу.
        - Похоже, будет пурга, - озабоченно сказал Добран, взглянув на небо. - Все это ничего, но как бы с ней не пришел бы и хад. В этом случае нам нельзя уходить далеко от берега. Движение в пургу смертельно опасно - сбившись один раз с пути, мы можем навсегда затеряться в этих снежных равнинах.
        Орвас согласился с ним, заметив, что сейчас это будет наиболее разумным шагом. Нарты снова отправились по направлению к берегу, в сторону большого залива, который протянулся с юга на север, упираясь в цепь небольших холмов.
        Добран оказался прав. Вскоре ветер усилился, взметая и неся перед собой снежный заряд. Колючий снег несся прямо в лицо путникам. Небо быстро потемнело, и к вечеру оказалось уже полностью затянуто черной пеленой. Но путникам хотелось уйти как можно дальше, чтобы успеть добраться до залива, поэтому нарты неслись без остановки. Олени неслись во весь опор, понукаемые каюрами. На полном ходу нарты взлетели на берег залива и остановились там. Берег был абсолютно голым - здесь не было ни деревца, ни куста, за которыми можно было укрыться. Единственным пристанищем могло служить нагромождение огромных валунов, видневшихся на одной из сторон залива. Именно туда и направились упряжки. Нарты были распряжены, олени отведены за валуны, а над нартами был натянут полог. Валуны были наклонены в одну сторону, и под ними образовалось нечто вроде небольшой пещеры. Там и расположились путники. Укрытие найти удалось, но ветер был такой силы, что нечего было и думать развести костер. Съев несколько сухих лепешек, они стали дожидаться утра. Ветер завывал и бросал горсти снега под полог, так что всем было не до сна.
Разговаривать же в свисте и вое ветра было невозможно. Закутавшись в меховые одеяла, путники стали дожидаться утра.

* * *
        Бус проснулся. Оказывается, ему все-таки удалось задремать. У краев полога виднелся яркий солнечный свет. Буря стихла, и ветер исчез за ночь без следа. Он оглянулся вокруг - его спутники еще спали. Бус сбросил с себя одеяло и вылез наружу. Кругом все было засыпано толстым слоем снега. Навес почти исчез в сугробе. Но небо полностью очистилось, и ярко светило солнце. Ветер переменился, и теперь дул южный ветер. Погода была великолепной. В это время послышался шум, и из палатки вылез Добран.
        - Отличная погодка, - заметил он. - Нам повезло, что буря так быстро закончилась. На Севере они могут длиться сутками. Теперь будет хороший наст, и можно отправляться в путь.
        Бус вспомнил слова Добрана, сказанные им накануне.
        - Скажи, про какой хад ты вчера говорил Орвасу? Что это такое?
        - Хад - это проклятье наших земель, - ответил Добран. - На Севере часты снежные бури, но это ничто по сравнению с хадом. Самое скверное, что его нельзя отличить от обычной бури. Попади в него путник, застигнутый в пути посредине тундры - он никогда не сможет выбраться из него живым. Никто не может сказать, что происходит, когда настигает хад, но он убивает всех. Наши предания говорят о том, что хад - это живое существо в облаке снежной пыли, облепляющее свою жертву и медленно душащее его подобно удаву. Единственным спасением от него может быть прочное укрытие. Как не опасен хад, сила его невелика, и он не сможет разрушить достаточно надежное убежище. От хада может спасти даже прочная юрта. Опасность хада заключается именно в том, что путник может быть настигнут им на открытом месте. И если это все-таки случилось, то надо постараться найти подходящее укрытие или хотя бы зарыться глубоко в снег. Тогда шансы спастись возрастают. Таков хад. В это время года в прибрежной полосе весьма часты бури, а вместе с ними возрастает вероятность появления хада. Нам надо теперь спешить, чтобы удалиться от моря -
укрыться здесь просто негде.
        - Как же теперь ехать дальше?
        - Мы сейчас находимся у залива Морских львов. Отсюда надо ехать на северо-восток. Впереди лежит обширная тундра. Преодолев ее, мы окажемся в местности, называемой Страной белых озер. Это огромное количество озер, покрывающее обширные пространства к северу. По их льду мы сможем гораздо быстрее добраться до нашей цели, чем по топким, еще не до конца замерзшим тундрам.

* * *
        Перед ними лежало обширное озеро, покрытое прозрачным льдом. Противоположный его берег едва просматривался. Снега на озере почти не было - сильные ветры, царившие здесь, сметали снежный покров со льда. Олени ступили на лед и, скользя ногами по нему, потянули нарты через озеро. Освоившись на льду, они бодро побежали по нему. Нарты хорошо скользили по льду, что позволяло путникам ехать с большой скоростью. Кругом, куда только хватало глаз, лежало огромное пространство озера. На середине озера имелось два небольших острова, горбы которых торчали из-подо льда. Острова были лишены какой-либо растительности - на них не росло ни одного деревца, ни кустарника. Путники успели проехать почти половину озера, когда из-за одного из островков, показалось что-то темное. Орвас, ехавший на передних нартах, поднял кверху руку, приказывая остановиться. Нарты встали. Внимательно всмотревшись в нечто, что лежало у островов, он развернул нарты и направил оленей прямо к нему. Добран отправился вслед за ним. Когда нарты приблизились ближе, стало видно, что у островов лежат какие-то тела. В отдалении от них стояло
несколько нарт, у которых лежали мертвые олени. Путники остановили оленей и подошли к телам. Одетые в меховые малицы, они лежали на льду так, как будто их раскидало неведомым вихрем. Лица их были темны. Вглядываясь в них, путники в них не смогли никого узнать, эти люди были им незнакомы. Одно тело лежало ничком, неловко подогнув руки под себя. Добран нагнулся и перевернул его на спину. При этом капюшон малицы свалился с головы, открыв лицо. Орвас, увидев его, вдруг отшатнулся.
        - Это князь! - воскликнул он.
        В вороте малицы мелькнула дорогая одежда и причудливая золотая цепь на шее, принятая у знати чуди. На телах погибших было ни ран, ни травм, они не были ограблены. Теплая одежда давала им надежную защиту от холода.
        - Да, это князь, - подтвердил Добран. Он бережно опустил тело князя на лед и разогнулся, встав на ноги.
        - Хад, все это хад, - сказал он. - Перед бурей они зачем-то поехали через озеро. Наверное, они надеялись, что буря будет обычной. Застигнутые хадом на середине озера, они не смогли спастись. Похоже, что они бросили нарты и бежали к острову в надежде найти там какое-нибудь укрытие. Но хад передушил всех одного за другим. Они погибли тогда же, когда мы укрывались от бури на берегу моря, и хад нас там обошел стороной.
        Орвас кивнул. Да, картина произошедшего была предельно ясна, и смертельный оскал хада был виден везде во всей этой мрачной трагедии.
        - Не знаю, что могло сподвигнуть князя на столь безрассудный поступок, и что могло заставить отправиться перед бурей по открытому месту. Об этом мы теперь никогда не узнаем. Наши поиски закончились, почти даже не начавшись. Теперь нам остается лишь похоронить тела и отправиться обратно.
        Тела были похоронены тут же, на острове. На ровной площадке рядом легли тела погибших соратников князя. Последним в ряду был уложен сам князь. Орвас снял с него цепь и взял его печать - все это следовало вернуть в Бажен, как доказательство гибели князя.
        - Прощай, князь! - сказал он. - Ты правил справедливо и хорошо в своих землях. Память о тебе навсегда останется в сердцах нашего народа. Мы обещаем тебе продолжить твои дела и обратить их для блага всех чудин!
        Орвас поклонился и отошел в сторону. Вслед за ним, поклонившись, отдали дань памяти и Бус с Добраном. После этого тела были заложены камнями. Там, где они лежали, теперь возвышался каменный курган. Несмотря на его небольшую высоту, он был хорошо виден на острове издалека.
        Путники молча удалялись от острова, погруженные каждый в свои мысли. В полном молчании они проехали оставшуюся часть озера и выехали на его берег. На этом берегу росли карликовые деревья и жидкий кустарник, которых, однако, было вполне достаточно, чтобы развести костер. Путники остановились здесь на стоянку. Вскоре в небольшом углублении в снег загорелся небольшой костер, а на нем в котле закипала похлебка из оленьего мяса и крупы.
        - Князя теперь нет, - сказал Орвас, ни к кому не обращаясь, и, скорее, отвечая на собственные невеселые мысли. - Теперь, до тех пор, пока не будет выбран новый князь, мы теперь не сможем ничем помочь Северному пределу. Теперь остается вернуться в Бажен и вернуть княжеские регалии в княжескую резиденцию, а мне вернуться в Апинис. Бус, Добран, вам лучше всего будет зазимовать в Апинисе - путь через горы в это время года сейчас невозможен. А по весне вы можете вернуться обратно через перевалы. Если, конечно, Северный предел сможет выстоять в войне с морами.
        - Орвас, - ответил ему на это Добран, - согласно Столетнему уложению, наместник представляет княжескую власть в полной мере. Пока князь не выбран - вся полнота власти ложится на него. А это значит, что решение о созыве рати теперь должен принять ты. Прийти на помощь Северному уделу или нет - решать тебе. Но это еще не все. Наши силы в княжестве не слишком велики, и поэтому важно обратиться за помощью к племенам Севера. Несмотря на то, что княжество давно не принимает участия в Совете, формально наши представители могут ставить вопрос о его созыве и выносить на обсуждение любые проблемы. А сейчас такое время наступило, поскольку сейчас стоит вопрос не просто о том, оказывать помощь или нет, а о нашем существовании.
        - Пожалуй, ты прав, - ответил ему на это Орвас после некоторого раздумья. - Рискнуть стоит. Тогда нам надлежит как можно добраться до области Спящих озер и просить старейшин о срочном созыве Совета. Согласятся ли они на это или нет - неизвестно, но попытаться все же стоит.
        После обеда нарты были снова загружены, и путники отправились дальше на север в сторону Спящих озер.
        Вдалеке показался берег моря - береговая линия здесь резко уходила к востоку, и путники снова оказались в непосредственной близости от моря. Вдалеке был слышен гул падающей воды. Чем ближе подъезжали нарты к берегу, тем громче слышались раскаты шума мощного водопада. Вскоре путь им преградила широкая река, воды которой широким потоком устремлялись вниз с крутого берега и текли в залив. Река практически полностью замерзла, только у самого водопада оставался незамерзший участок. Лед казался вполне безопасным, и нарты направились по береговому спуску, намереваясь съехать на лед реки. Первым на ледяную поверхность въехал Орвас, за ним последовал Добран. Упряжка Орваса, оказавшись на гладком льду, набрала большую скорость и оторвалась на довольно большое расстояние от вторых нарт. Лед, по которому ехали путники, был толст, прочен и прозрачен как стекло. Но вдруг Орвас заметил, что толщина льда заметно уменьшается. По всей видимости, здесь было быстрое течение. К этому времени нарты выехали почти на самую середину реки. Внезапно под полозьями нарт что-то предательски затрещало. Орвас подстегнул оленей,
стремясь как можно быстрее преодолеть опасный участок. Вдруг он увидел, как от его нарт во все стороны разбегаются линии трещин, бег которых сопровождался громким треском. Время как будто замедлилось. Он зачарованно видел, как медленно бегут по льду трещины. Несмотря на то, что олени неслись во весь опор, ему казалось, что нарты едут очень медленно. Олени, почувствовав опасность, бежали вперед безо всяких понуканий. Вдруг лед провалился под ногами одного из оленей. Большой, матерый бык попытался прыгнуть, чтобы вырваться из смертельной ловушки, но упряжь не дала ему этого сделать. Вслед за ним под лед провалились и остальные олени, потянув друг друга ко дну. Отчаянно барахтаясь в полынье, они пытались удержаться на поверхности. Но лед пошел трещинами дальше, и в следующее мгновение в воде оказались и нарты. Орвас выпал из них и оказался в воде. Тяжелая меховая малица сильно мешала ему держаться в полынье, но, раскинув руки в стороны, он цеплялся за льдины и старался удержаться в быстром течении.
        Бус и Добран увидели, что произошло. К счастью, они ехали на достаточно большом расстоянии от упряжки Орваса. Каюр успел резко осадить и остановить свою упряжку, и она встала в десятке саженей от полыньи. Они выскочили из нарт и бросились на помощь Орвасу. Тем временем Орвас продолжал барахтаться в полынье. Но вдруг он увидел, что олени, неспособные освободиться от упряжи тяжелых нарт, которые тянули их вниз, вот-вот пойдут к дну. Орвас выдернул из-за пояса нож и кинулся к оленям. Двумя-тремя взмахами ножа он перерезал мешающую им упряжь, и олени, обезумев, рванулись изо всех сил вперед. Ломая ногами тонкий лед, они отчаянно пытались выбраться на твердую поверхность.
        Тем временем, Орвас, освободив оленей из плена упряжки, повернулся в другую сторону, чтобы попробовать выбраться на лед. Но вдруг почувствовал, что его ногу что-то схватило, а затем неумолимо потянуло вниз. Дернув ногой, он понял, что ремни упряжи намотались на ногу, образовав двойную петлю, которая под весом идущих ко дну нарт затягивалась все туже и туже. Нарты были тяжелыми, и с ними было невозможно бороться. Надо было как-то обрезать ремни. Нож он, к счастью, не потерял. Резко рванувшись вверх, он вдохнул побольше воздуха и тут же нырнул. Нарты тут же потянули его на дно. Согнувшись, он дотянулся до ремней и движением острого как бритва ножа смог перерезать упряжь, превратившуюся теперь в капкан. Нарты тут же камнем пошли на дно. Можно было бы всплывать, но Орвас вдруг понял, что держась за льды, он мог удерживаться на поверхности, но сейчас быстрое течение несло его подо льдом. Борясь с течением, он тщетно пытался преодолеть его и добраться до краев полыньи. Стараясь как можно сильнее загребать руками, он пытался продвинуться вперед, но все, на что хватало его усилий - это просто удержаться
на одном месте. От интенсивного движения и холода ледяной воды стало уже не хватать воздуха.
        Тем временем Бус и Добран, пренебрегая опасностью провалиться под лед, добежали до края полыньи. Они увидели, что произошло в ней, но все закончилось настолько быстро, что они не успели ничего предпринять. Орвас скрылся под водой…. Все стихло. Орвас больше не показывался над водой. Лишь олени, освобожденные от груза упряжи, смогли благополучно выбраться на лед. По всей видимости, Орвас так и не смог преодолеть мощное течение и добраться до краев полыньи. Добран сбросил с головы капюшон малицы и молча смотрел на полынью. Он все еще не мог поверить тому, как нелепо на его глазах погиб Орвас. Теперь все было кончено, он, по всей видимости, был унесен рекой в водопад. Надо было думать, как вернуться назад. Добран направился вслед за убежавшими оленями, чтобы поймать их и привести их к уцелевшим нартам.
        Вдруг вдалеке ему послышался слабый вскрик. Он резко повернулся в эту сторону и увидел, как у самого водопада кто-то барахтается, отчаянно борясь с мощным течением. Это был Орвас. По всей видимости, он смог проплыть под всем ледяным панцирем и вынырнул там, где льда уже не было. Не теряя времени, Бус с Добраном кинулись в его сторону. Добран по пути успел подхватить с нарт смотанный аккуратными кольцами аркан, предназначавшийся для связывания оленей. Подбежав по берегу к Орвасу, они увидели, что он держится обеими руками за большой валун у самого края водопада. Он удерживался там лишь чудом. Было видно, что еще чуть-чуть - и ослабевшие руки Орваса выпустят валун, и он полетит с кручи водопада вниз. Добран успел добежать до водопада первым, сдернув с плеча аркан и разматывая его на ходу. Он примерился, оценивая расстояние, и умело метнул его вперед. Аркан почти долетел до валуна и шлепнулся в воду. Орвас заметил аркан, но он не мог отпустить рук, чтобы течение не унесло его в водопад. Тем временем аркан был подхвачен течением, и его стало уносить в сторону водопада. Добран вытянул аркан обратно,
быстро смотал его и бросил его снова. Мокрый аркан размотался плохо, но именно это и помогло делу - неразмотавшиеся кольца упали прямо на камень, за который держался Орвас. Тот взмахнул одной рукой и попытался ухватиться за аркан. Ему это удалось, но от толчка рука, которой он держался за камень, скользнула по скользкой поверхности обомшелого камня, и водный поток оторвал его от валуна. Вода быстро понесла его в водопад. Орвас не издал ни звука. Он был сильно утомлен борьбой с течением и старался не растрачивать сил зря. Но все, что он успел сделать - это сильнее ухватиться за веревку. В этот момент река донесла его до самого водопада и бросила его вниз. Добран с Бусом не успели и моргнуть глазом, как Орвас исчез в водопаде. Но тут веревка сильно натянулась, рванувшись из рук Добрана. Добран от неожиданности упал, и веревка его потащила в сторону водопада. Сидя на земле, он пытался остановить движение, стараясь хоть за что-то упереться ногами, но под ногами был гладкая поверхность, обледеневшая от водяных брызг, долетавших от водопада. Но Бус все сразу понял и кинулся вперед. Видя, что не успеет
добежать до Добрана, он прыгнул вперед и упал плашмя на лед. Удар об лед был сильным, и у него на мгновение сперло дыхание, но он смог ухватиться за веревку и намертво вцепиться в нее. Но поток воды в водопаде был столь силен, что продолжал их тащить за веревку дальше. На счастье Буса, ноги его попали в небольшую выбоину во льду, в которую он успел упереться обеими ногами. Движение на секунду остановилось, но он понял, что еще чуть-чуть, и он потеряет опору под ногами. Отпустив одной рукой веревку, он вытащил из меховых сапогов длинный нож-засапожник и с размаху ударил им об лед, пытаясь воткнуть его в ледяную поверхность. В первый раз нож лишь скользнул по твердой поверхности, и из-под лезвия брызнули ледяные осколки, но со вторым ударом нож попал в достаточно рыхлый лед и глубоко вонзился в него. Нож превратился в надежный якорь, что позволило остановить движение к водопаду. Веревка натянулась, врезаясь в ладонь. Рукавицу Бус скинул, пытаясь вытащить нож, и сейчас веревка нестерпимо резала ему руки. Из-под веревки закапала кровь, но Бус терпел боль. Подтянувшись за нож, он смог сесть и надежно
упереться в ледяные выбоины ногами. Заведя веревку вокруг себя, он принялся тянуть ее на себя. К счастью, веревка была достаточно прочна и выдержала все рывки. Добран также достал свой нож и быстро вырубил во льду пару упоров для ног. После этого, уперевшись в них ногами, он также начал тянуть веревку. Вытягивая аршин за аршином веревку, они чувствовали, как Орваса бьют и крутят на веревке потоки воды.
        В то же время Орвас, повиснув на веревке, боролся с водопадом, пытаясь избежать ударов о каменные глыбы, торчащих перед ним. Несмотря на то, что он перед падением в водопад успел набросить петлю аркана на себя, держала она его крайне неудобно, перехлестнув его наискось тела. Ледяные потоки заливали его одежду, рот, глаза. Но время от времени ему удавалось вынырнуть из водопада, осмотреться, и сделать вдох. В один раз ему удалось взглянуть вниз. С головокружительной высоты он увидел острые камни внизу. Упади он вниз, он неминуемо разобьется насмерть. Но страха не было. Скорее, было чувство полного равнодушия к тому, что сейчас уже неизбежно произойдет. Веревка тем временем продолжала вытягиваться, и он медленно опускался все ниже и ниже. Здесь поток водопада стал настолько мощным, что у него практически уже не было возможности вынырнуть на поверхность и сделать вдох. Но в этот момент аркан потянул его назад. Похоже, Добран с Бусом все же смогли преодолеть сопротивление потока водопада. Медленно поднимаясь вверх, он достиг края водопада и перевалил через него. Отсюда он увидел своих спутников, изо
всех сил вытягивающих его на берег. В конце концов, он оказался на берегу. Он был спасен. Бус увидев, что Орвас оказался в безопасности, бросил веревку, откинулся на спину. Тяжело дыша, он смотрел в небо. Над ним на большой высоте в чистой синеве небосвода проплывали редкие облака. Добран тяжело поднялся на ноги, подошел к Орвасу и помог тому сесть.
        Ситуация, в которой они оказались, была непростой. В нартах Орваса хранился основной запас продовольствия, и теперь она была потеряна в реке. До Спящих озер оставалось добираться еще немало, поэтому того запаса, что имелся во вторых нартах, явно не хватило бы до конца пути. Пришлось значительно снизить дневной рацион, чтобы хоть как-то растянуть оставшееся на более долгое время. В утонувших нартах имелись и рыболовные снасти, посуда, кое-какое оружие. Теперь все это было безвозвратно потеряно. Но делать было нечего. Путники впрягли оленей из упряжки Орваса в свои нарты и отправились в дальнейший путь. За рекой окружающий их ландшафт значительно изменился. Из снежного покрова кое-где торчали валуны и гряды камней, иногда по пути встречались невысокие скальные выходы. Но в целом путь был ровным, и олени без труда неслись по ледяной равнине. В однообразном путешествии день проходил за днем, но равнины как будто вымерли - за все это время им не встретилось ни одного человека или животного. Впрочем, это было неудивительно - Север был насколько огромен, настолько и малонаселен, что по нему зимой можно
было ехать долгими переходами и не встретить в нем никого. Беспокоило путников другое - запасы продовольствия подходили к концу. Большинство животных Севера к зиме мигрировали в более теплые края, ближе к Ставрским горам, и зимой найти здесь какую-либо дичь было очень трудным делом. Но вскоре им улыбнулась удача. Однажды путники сделали остановку у одного из каменных останцев, в изобилии встречающихся на этой равнине. Разведя костер из хвороста, наломанного из карликовых деревьев и сухого мха, они принялись за приготовление нехитрой еды. Но топлива было мало. Бус в поисках хвороста шел все дальше, пытаясь найти какой-нибудь кустарник. Случайно посмотрев вперед, он вдруг увидел огромное животное, спокойно пасущееся на снежной равнине. Покрытое длинной шерстью, спадающей почти до самой земли, оно имело мощные ноги, которыми разрывало снежный покров в поисках травы или мха. Голову его венчали три изогнутых длинных рога, один из которых был длиной с полуторный меч, а два остальных были вдвое короче первого. Тяжеловесная морда с маленькими глазками флегматично пережевывала добычу, найденную под снегом.
Бус, стараясь не спугнуть животное, присел и бесшумно положил уже наломанный хворост на землю. Затем, стараясь ступать как можно тише, вернулся в лагерь, рассказав своим спутникам, что он сейчас увидел.
        - Мы называем их гантропами, - ответил Орвас. - Это очень мощное и опасное животное, и охотиться на него очень непросто. Однако, другого выхода у нас нет. Запасы еды скоро закончатся, а пополнить их негде. Конечно, у нас еще есть олени, но путь был настолько изнурителен, что потеря даже одного оленя может оказаться фатальной для остальных, и они падут от переутомления.
        Путники стали готовиться к охоте. Олени с нартами были отведены дальше за останец и спрятаны за ним так, чтобы гантроп случайно не заметил их и не насторожился раньше времени. Разобрав оружие - рогатины и луки, охотники стали подбираться за грядами камней к животному, держась от него с наветренной стороны. Одна из каменных гряд подходила довольно близко к гантропу. Укрываясь за ней, охотники оказались на расстоянии выстрела от животного. Бус и Добран, держа луки, готовились выпустить стрелы. Запасные стрелы были вынуты из колчанов и разложены перед ними на камнях. Орвас, оценив расстояние, кивнул им, и тетивы луков зазвенели. Не успели долететь еще первые стрелы, как стрелки выпустили еще по стреле. Ганроп, не ожидавший атаки, мирно пасся на равнине. Когда в него вонзились стрелы, он взревел, маленькие глаза его налились кровью. Он быстро повернулся на месте, пытаясь найти обидчика. Увидев стоящих на гребне камней охотников, он рванулся, и с ревом побежал вперед. Несмотря на его огромную массу и кажущуюся неуклюжесть, бежал он чрезвычайно быстро и проворно. Наклонив голову вперед, он выставил
вперед свой рог, намереваясь пронзить им охотников. За это время Бус и Добран успели выпустить еще по стреле. Когда гантроп оказался рядом с ними, они отложили луки в стороны и взялись за рогатины. Спрятавшись за валунами, они ждали, когда появится гантроп. Топот нарастал. Животное было настолько тяжелым, что казалось, что началось землетрясение. Гантроп перемахнул через гряду камней, и пронесся вперед. Случилось это так быстро, что никто из охотников не успел воспользоваться рогатиной. Животное пробежало еще немного вперед и быстро развернулось на месте. Из его бока торчали несколько стрел. Несмотря на то, что Бус и Добран не промахнулись, стреляя из луков, гантроп не был даже серьезно ранен. Толстая шкура и густая шерсть защищали его не хуже самого лучшего панциря. Он ринулся на охотников, все еще находившихся у камней, намереваясь подцепить кого-то на свой рог. Прямо перед ним оказался Бус. В самый последний момент тот успел увернуться от гантропа, но толчок мощного плеча отбросил его далеко в сторону. Рогатина вылетела у него из рук, и он плашмя приземлился на камни. Удар камня по лицу рассек ему
висок. В глазах потемнело, но, к счастью, сознания он не потерял. Кровь заливала лицо, но он быстро смог прийти в себя и отползти в сторону. Тем временем, Орвас успел вонзить рогатину в бок гантропа, но тот резко повернулся на месте, и рогатина осталась у него в боку. Не пробив шкуру, широкое лезвие рогатины застряло в длинной шерсти. Теперь охотники были практически обезоружены. Рогатина осталась лишь у Добрана. Были еще мечи и ножи, но гантропу они были не опаснее зубочисток. Оставалось лишь бежать, спасая свои жизни. Орвас подбежал к Бусу, помогая ему подняться, и все охотники ринулись к одному из останцев, торчащему перед ними. Была надежда, что за скалой удастся найти надежное укрытие. Гантроп, развернувшись после атаки, увидел, что охотники побежали вперед, тут же перешел к новой атаке. Развив большую скорость, он быстро стал настигать охотников. Те бежали изо все сил, но гантроп несся куда быстрее их. Бус, еще не вполне пришедший в себя после удара о камни, стал заметно отставать от своих спутников. Кровь из рассеченного виска заливала глаза и мешала видеть. Орвас и Добран заметили это, и,
подхватив его под руки, потащили его дальше. Гантроп оказался уже рядом с ними, когда Бус, споткнувшись о камень, грохнулся со всего размаху об лед. Прокатившись по нему еще некоторое расстояние по инерции, он попытался вскочить, но гантроп, настигнув его, уже был готов пронзить его своим рогом. Тут случилось неожиданное - лед под ногами гантропа громко затрещал, и он провалился под лед. Разлом достиг и места, где лежал Бус, и он вслед за гантропом покатился под лед. Подо льдом оказалась обширная ледяная пещера. По всей видимости, здесь текла мощная река, но истоки ее замерзли, и теперь во льдах образовалась большая ледяная полость.
        Послышался оглушительный рев гантропа, но тут же стал стихать. Бус и Орвас добежали до края провала и увидели, что гантроп лежит на боку, пронзенный множеством ледяных сталагмитов, образовавшихся на дне пропасти. Он был еще жив, но оказался смертельно ранен. Бус успел при падении ухватиться за ледяной выступ на стене пещеры, что на время спасло его. Но он мог удерживаться лишь руками, ноги же беспомощно скользили по гладкой стене. Падение же вниз грозило ему гибелью на острых льдинах. Добран осторожно переполз через край провала и, цепляясь за ледяные выступы, стал спускаться вниз. Спустившись до Буса, он протянул ему руку и помог подняться выше, где имелось достаточно сталактитов, за которые можно было ухватиться. С помощью Добрана Бус смог выбраться на поверхность. Орвас и Добран осмотрели его. На его виске была рассечена кожа, но, не считая нескольких сильных ушибов, Бус серьезно не пострадал. Добран достал из дорожного мешка какую-то темную мазь, и наложил ее на висок Буса. Высохнув, она стянула и крепко зафиксировала края раны. Затем он из небольшого флакона добавил несколько капель в
деревянный стакан и разбавил их водой. Этот напиток он дал выпить Бусу. Снадобья быстро помогли пострадавшему - кровь остановилась, и боль в ушибах быстро утихла. Бус почувствовал себя намного лучше. Теперь надо было заняться гантропом. Спутники заглянули в провал. На сталагмитах лежал мертвый гантроп, там же, куда он упал при падении в пещеру. Это было большой удачей для охотников - мясо гантропа было не только съедобным, но и весьма ценилось чудинами за его превосходный вкус. Они тут же вырезали большие куски мяса и, разведя костер, начали жарить их над огнем. Вскоре аппетитный запах дал понять им, что мясо уже готово. Бус, впервые попробовав мясо гантропа, был приятно удивлен его изысканным и приятным вкусом, которое не уступало любому другому мясу. Насытившись, охотники сделали большие запасы мяса, которые загрузили в нарты.
        Дальнейший их путь лежал на Север. Однообразные равнины сменялись столь же однообразными равнинами, покрытыми сплошным панцирем льда. Лишь скальные останцы и гряды камней временами разнообразили пейзаж. Через несколько дней на горизонте появилась белая дымка. То были далекие заснеженные горы, которые постепенно приближались к путникам. Когда упряжка оказалась у подножия горной цепи, путники увидели небольшое становище из нескольких жилищ, стоящих в небольшой долине замерзшей реки. В долине паслись стада оленей, а из подволоков остроконечных крыш курился дымок. Рядом с домами стояло несколько нарт. Когда путники подъехали к становищу, у одного из жилищ откинулся полог, которым был завешен вход, и из него вышел коренастый чудин в расшитой малице. Он стал на месте, спокойно вглядываясь в подъезжающую упряжку. Яркий солнечный свет бил ему прямо в глаза, но он почти не щурился, глядя прямо на солнце. Наконец, когда нарты оказались рядом его жилищем, Добран остановил упряжку. Путники вышли из нарт.
        - Приветствую путников! - сказал чудин.
        - Приветствую и тебя! - ответил Орвас.
        - Если вы пришли с добрыми намерениями, - то будьте нашими гостями, если же вы пришли со злом, - то оставьте его за пределами нашего селения.
        - Мы пришли к вам с добром. Уже много дней назад мы покинули Ставрское княжество и находимся в пути, пробираясь к Спящим озерам. Я Орвас, наместник Апиниса.
        - Я Мансуну, старейшина этого поселения, - представился в свою очередь чудин. - Но наступившая зима сейчас не слишком способствует путешествиям. Что же заставило вас предпринять столь опасный путь?
        Орвас кратко описал обстоятельства, которые заставили их отправиться в дорогу.
        - Мы всегда рады союзникам наших племен. Ваши олени утомлены, а вы, как видно, измотаны долгим путешествием, - выслушав Орваса, ответил на это Мансуну. - В нашем селении вы найдете приют, где вы сможете отдохнуть и набраться сил перед дальнейшим путешествием.
        - Мы рады были бы принять твое приглашение, Мансуну! Нашим оленям, действительно, нужен отдых, а нарты нуждаются в ремонте.
        - Так будьте же тогда гостями в моем доме. Здесь вы найдете все необходимое, чтобы починить ваши сани, - любезно ответил Мансуну, приглашая жестом пройти путников в его жилище.
        Орвас поблагодарил Мансуну за гостеприимство, и путники вошли в дом вождя. Круглый в плане дом был выложен из плоских камней и имел сверху остроконечную крышу. Вместо двери дверной проем был завешен двойным пологом из шкуры оленя, который хорошо удерживал тепло в доме. Посредине дома имелся очаг, выложенный из камней, в котором горел яркий огонь, освещая и согревая жилище. Помимо костра дом был освещен двумя светильниками, подвешенными на цепи к потолку. Основное убранство дома составляли шкуры, разложенные на деревянном настиле и развешенные на стенах для тепла. Из мебели имелись низкие столики, такие же сидения и несколько сундуков. На стенах, как это было принято у чудин, висело боевое и охотничье оружие. Когда гости вошли, слуги принесли им горячую воду, чтобы путники могли помыться с пути, и сухую, новую одежду взамен порванной и отсыревшей. Когда путники освежились, тут же был накрыт стол, за который они сели вместе с хозяином. За столом присутствовала и жена вождя с молодой дочерью.
        Когда гости отдохнули, отогрелись и насытились трапезой, предложенной гостеприимным хозяином, Мансуну спросил Орваса:
        - Как я вас понял, вы сейчас направляетесь прямо к Спящим озерам?
        - Да, это так. Мы думали перевалить через горы по перевалу Хака и проехать к Спящим озерам, в страну Пяти великих племен.
        - Нет, сейчас это невозможно. С месяц тому назад ранним утром под нашими ногами затряслась земля, и испуганные люди покинули свои жилища, боясь, как бы на них не обрушились крыши. Многие бросились запрягать оленей, стремясь как можно быстрее покинуть опасное место. Долгое время мы ждали в долине, пока земля успокоится. И лишь тогда мы смогли вернуться обратно. Вернувшись назад, мы увидели, что наше селение и дома в нем серьезно не пострадали. У двух домов обрушилась кровля, но остальные дома были невредимы. Здесь, в долине, не пострадал никто, но лишь позже мы узнали, что Хака засыпан оползнем, и через него теперь уже нет хода ни упряжке, ни пешему. В страну Пяти племен теперь есть путь лишь летом по морю, либо через горы кружным путем.
        - Ехать вокруг гор очень долго, и мы потеряем много времени, - ответил Орвас, обращаясь и к своим спутникам. - Я знаю, что поблизости нет перевалов, которые можно было бы проехать на оленьих упряжках. Остается только одно: идти через горы пешком. Путь будет нелегким, но так мы сможем добраться до Спящих озер за неделю.
        - Сейчас грядут большие холода, и идти через горы чрезвычайно опасно, - заметил Мансуну. - Вы могли бы дождаться в нашем селении весеннего тепла и отправиться дальше в путь.
        - Нет, к сожалению, это невозможно. Мы должны добраться до области Спящих озер как можно быстрее, и потому сделаем все, чтобы преодолеть путь через горы уже сейчас.
        - Тут я бессилен вам помочь, - развел руками Мансуну. - Конечно, вы получите все необходимое для того, чтобы ваш переход через горы был максимально безопасен и удобен, но большим помочь я ничем не смогу. Ваши нарты и оленей вы можете оставить в нашем селении, и мы сохраним их вам в лучшем виде до вашего возвращения.
        Гости поблагодарили любезного хозяина. Орвас предложил ему оплатить все расходы, но тот твердо, но вежливо отказался. Его слуги собрали путникам теплую одежду, еду, а также все, что было необходимо для преодоления гор - прочные веревки, деревянные клинья, посохи, обитые железом. Отдохнув в гостеприимном селении два дня, путники были готовы к дальнейшему пути. Когда они покидали становище, на его окраине собрались все его жители, которые пришли проводить путешественников. Тепло попрощавшись с хозяевами селения, Орвас повел своих спутников прямо к перевалу Хака. Пока путники не скрылись вдалеке, провожающие махали им руками и кричали слова напутствия. Так было принято у чудин - считалось, что чем дольше было прощание, тем легче будет путь у путешественников.
        Путники тем временем шли дальше. Вскоре дорога стала подниматься в гору, идти стало намного сложнее. Они отвязали от тюков палки с железными наконечниками, и пошли дальше. Путь становился все сложнее - дорогу путникам часто перегораживали каменные осыпи, занесенные слоем снега. Камни коварно выскакивали у них из-под ног и скатывались вниз по склону. Приходилось идти очень осторожно, чтобы не сорваться в пропасть. Выше в горах начались сплошные ледники. Путники были вынуждены обвязаться веревкой, чтобы страховать друг друга. Ставрские горы в этом месте невысоки, но склоны их весьма круты. Добравшись до перевала Хака, путники стали подниматься по его склону. Во многих местах стали попадаться следы землетрясения - на некоторых участках путь через перевал был завален камнями и снегом, через которые приходилось с трудом перебираться. В леднике появились разломы и разрывы, некоторые из которых были столь широки, что их приходилось обходить стороной. Наконец, путникам дорогу перегородила большая трещина, которая протянулась через весь перевал. Ее краев не было видно, и обойти ее было бы весьма сложно.
Бус добрался на края расселины и заглянул вовнутрь. Внизу он увидел, что большой валун, по всей видимости, скатившись откуда-то сверху, застрял в этой расселине примерно в десятке саженей внизу. Бус указал на него своим спутникам. Было ясно, что придется спускаться в расселину, чтобы перейти через нее по камню. Добран закрепил веревку двойным узлом за большой камень и проверил ее. Веревка крепко держалась за упор. В расселину первым полез Бус, а сверху его страховал Добран. Держась за веревку и перебросив ее через плечо и пояс, Бус медленно спустился вниз по стенке расселины. Наконец, почувствовав под ногами твердую поверхность камня, он попробовал аккуратно встать на него. Камень не шелохнулся. Застрявший намертво в расселине, он представлял собой надежный мост. Бус отпустил веревку и перешел через валун на другую сторону. Оставалась самая опасная часть перехода - подъем на отвесную стену. К счастью, она была достаточно неровной, чтобы за нее было удобно цепляться. Бус, хватаясь за обломки и трещины в стене, стал подниматься наверх. Вдруг один из выступов с хрустом обломился, и он остался у него в
руке. Бус чуть не полетел вниз, но в последний момент смог удержаться на стене. Передохнув с минуту, он снова полез кверху. Наконец, его руки ухватились за верхний край расселины - он смог подняться до самого верха! Подтянувшись на руках, он забросил тело наверх. После этого он снял из-за спины мешок и вытащил из нее длинную веревку и клинья. Клинья он забил камнем в подходящие трещины, а за них привязал веревки. После этого наступила очередь Орваса и Добрана, которые также спустились на валун и поднялись с другой стороны расселины по веревкам. Трещина была преодолена, и путники смогли продвигаться дальше. Вскоре они добрались до седловины перевала. Перед их глазами предстало необычное зрелище - скала, ранее нависавшая над перевалом, была обломана землетрясением и сброшена прямо на перевал. Она была расколота на крупные куски, похоронив под собой путь через перевал. Карабкаясь по обломкам и обходя каменные россыпи, путники с трудом смогли преодолеть завал. Далее дорога стала легче - здесь уже начинался сплошной ледник, плавно переходящий в спуск вниз. Впереди уже можно было наблюдать, где
заканчивается горный хребет и начинаются заснеженные долины - это и был край Спящих озер. Вскоре они подошли к одному из краев ледника. Орвас и здесь был неприятно удивлен тем, как землетрясение изменило Хаку - ледник, ранее простиравшийся далеко вперед, теперь был разрушен, и часть его обрушилась вниз. Из предосторожности путники продолжали идти по леднику, все еще связанные веревкой для страховки. Они дошли до нижнего края ледника, где он переходил в обычный снежный покров. Для этого надо было спуститься по ледяной стене на фирн[38 - Фирн - плотно слежавшийся, зернистый, как правило, многолетний лед.]. Справа от них виднелась отвесная стена, куда обрывался край ледника. Пользуясь ножами и топорами, они вырезали в леднике ступени и постепенно спускались вниз. Первым вниз пошел Добран, за ним спускался Бус. Последним шел Орвас, страхуя их сверху. Все шло благополучно, ледник неплохо поддавался ударам инструментов, и спуск шел быстро. Внезапно Бус почувствовал что-то неладное и остановился на мгновение, чтобы попытаться понять, что происходит. Вроде еще бы еще ничего не происходило, но предчувствие
близкой беды ужом вползло в его душу. Он внимательно осмотрелся кругом, но ничего необычного он пока не видел. И вдруг, без всякой видимой причины лед ледника пополз под его руками вниз. Он вцепился в него, пытаясь удержаться на нем, но ледник неумолимо полз вниз. Тут его дернуло в сторону - то веревка, которой они были обвязаны для страховки, натянулась и удержала его на едущем вниз льду. Он бросил взгляд вниз и увидел отчаянную борьбу Добрана с обвалом. Лед ударил его по ногам, и он упал на его неровную поверхность. В этот момент его дернула вниз веревка, за которую удерживался Добран. Лед с треском пополз дальше, и вдруг с грохотом окончательно оторвался от ледника, рухнув вниз, в пропасть. Добран повис над бездной, а затем оторвался и Бус, который оказался вслед за ним висящим на веревке. Орвас едва смог сдержать мощный рывок. В то время он оказался рядом со скальным выступом, и это его спасло. По счастливой случайности, прочный кожаный ремень дорожной сумки, которая висела у Остана через плечо, зацепился за скальный выступ, и он повис на ремне. Ремень выдержал, и падение в пропасть остановилось.
Орвас ухватился обеими руками за выступ, и после нескольких попыток смог найти надежную опору для ног. Орвас перевел дух и осмотрелся. Внизу на веревке над пропастью раскачивались Бус и Добран, и рядом с ними не было никакой точки опоры, которой можно было воспользоваться для подъема вверх. Орвас попытался подтянуться на руках, чтобы ухватиться за каменный выступ повыше. Но связка тянула его с такой силой вниз, что он не смог этого сделать. Ситуация была патовая - Орвас мог только с трудом удерживать связку, а Бус с Добраном просто не могли подняться выше, вися над пропастью, где не было никакой возможности за что-либо зацепиться. Добран понял это. Орвас смог бы вытянуть одного Буса, но, когда на связке висело двое, они были обречены. Он глубоко вдохнул морозный воздух и выдохнул. Сняв рукавицы, он бросил их вниз и вытер рукавом пот, выступивший на лбу, немотря на холодную погоду. Достав из-за пояса нож, он потятнулся к веревке, чтобы перерезать ее. Бус заметил, что хотел сделать Добран.
        - Нет! - воскликнул он. - Не смей!
        Добран молча посмотрел на него, и тут же провел ножом по веревке. Острый нож с легкостью перерезал натянутую как струна веревку, и она тут же лопнула. Добран, не издав ни звука, стремительно полетел вниз. Пролетев многометровый обрыв, он исчез в снегу у его подножия. Бус, проводив глазами его падение, с яростью отчаяния вцепился зубами в рукав. Видел, что произошло и Орвас. Он ткнулся головой в камень и закрыл глаза. Добран так нелепо погиб, когда цель их пути была уже в виду, видная с горы. Однако, теперь уже ничего вернуть было нельзя, надо было постараться выжить самим. Орвас подтянулся на руках. Сейчас это ему удалось. Он ухватился за обломок скалы выше, торчащий из-под обнажившегося ледника, затем за ледяные выступы. Аккуратно сняв петлю сумки, так кстати зацепившейся за обломок и спасшей их, он поднялся выше, подтянув кверху Буса. Но выше начинался гладкий лед, и руки беспомощно скользили по нему, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку. Он был вынужден снять рукавицы и действовать голыми руками. На морозе руки быстро замерзали, поэтому их часто приходилось отогревать дыханием. Несколько раз
его пальцы нащупывали небольшие трещины, но ухватиться за них не получалось. Тогда пришлось пойти на крайне рискованный шаг - подтянувшись вверх, он ухватился за небольшой ледяной выступ одной рукой, а второй вытащил нож из-за пояса и принялся долбить им ледяную поверхность, стремясь сделать подходящие упоры для рук. Одно неловкое движение - и рука могла соскользнуть по гладкой ледяной поверхности выступа, а внизу зияла пропасть. Однако ему с трудом удалось выдолбить несколько уступов. Руки совсем затекли и замерзли, но он старался не обращать на это внимания. Постепенно ему удалось подняться еще выше, когда Бус наконец-то оказался у нижнего края ледника и смог подниматься вверх самостоятельно. Дальнейший подъем стал намного легче. Наконец, Орвас смог выбраться на поверхность ледника и помог подняться наверх Бусу. Когда все было позади, Орвас без сил лег на спину, тяжело дыша и пытаясь отогреть замерзшие руки, которые он уже давно почти не чувствовал. Бус же сел неподалеку, смотря в одну точку у подножия обрыва - там, где исчез Добран.

* * *
        На Изумрудном мысу в тот день было снежно и холодно. Шел густой снег, по земле мела поземка, постепенно наметая сугробы. Но, несмотря на зимнее время, именно в этот день на мысу проходил Совет, экстренно созванный старейшинами племен Севера. Впервые за много лет Совет был собран без соблюдения установившихся правил. На мысу не собирались представители племен, не пришли все старейшины, не было и речи о празднестве, традиционно завершающем Совет. В этом году на Совет собрались лишь старейшины ближайших и самых крупных кланов, которые смогли оповестить гонцы. Поэтому на этот раз в зале Совета половина скамей пустовала. В зале было холодно, но собравшиеся как будто не обращали никакого внимания на холод, оживленно переговариваясь между собой. Все были в сборе, за исключением Кинреда, вождя самого могущественного племени, да Орваса. Но ожидание не было долгим. Вскоре из-за окружающих Зеленый мыс выскочило несколько нарт, которые подъехали к зданию Совета. Из одних нарт вышел Кинред, а из остальных двух - Орвас и Бус с Добраном. Спутники направились в зал. Кинред перешел к скамьям и сел на свое место,
предложив сесть и Бусу с Добраном, а Орвас вышел в центр амфитеатра. Он встал неподвижно, готовясь сказать речь. Окинув быстрым взглядом сидящим перед ним старейшин, он увидел обращенные к нему лица, напряженные от ожидания вестей, которых ждали от него.
        - Уважаемые старейшины, да продлятся ваши годы бесконечно! - начал Орвас. - Я прибыл в ваши земли как чужак, но несу вам важные вести. Старый мир рухнул бесповоротно. Южный предел, за который сражались наши войска, в том числе и ваши воины, изъявившие желание добровольно присоединиться к нашей армии, не смог сдержать натиска моров, и был разгромлен, попав под тяжкий гнет их власти. Но все это еще было бы полбеды. Сейчас со дня на день готовится новое вторжение, теперь уже в земли Северного предела. Князь Вышеслав спешно собирает войска, но сил его пока недостаточно для отражения нападения. Разгром Северного предела повлечет гибель и нашей земли. Как бы не труднодоступны они были, никакие горы и никакие льды не спасут нас от вторжения моров. Мы не имеем большой армии и совсем не имеем крепостей, которыми можно было бы в одиночку противостоять захватчикам. Поэтому остается лишь одно - помочь Вышеславу всеми воинами, которые мы можем выставить. Наш князь погиб, и теперь я обязан принять на себя его обязанности по старшинству. Я принял решение помочь Вышеславу. Наше княжество выставит рать в восемь
тысяч воинов - все, что оно сможет дать. Но я бы хотел просить вас помочь вашими воинами. Сейчас у нас каждый воин на счету, и ваша помощь была бы как нельзя кстати. Я преклоняюсь перед вашим опытом и мудростью и готов выслушать все ваши мнения и буду рад любому вашему решению.
        Орвас поклонился старейшинам и сел на одну из свободных каменных скамей в нижнем ряду. В зале поднялся шум. Выслушав предложение Орваса, старейшины начали бурно его обсуждать. Было сложно понять, кто был за то, чтобы оказать помощь, а кто высказывался против. Подождав, когда все смогут обменяться мнениями, со своего места поднялся Кинред и вышел на середину зала. Увидев его, все смолкли и обратились к нему, ожидая его речи.
        - Многие сотни лет мы были свободными племенами и остаемся ими. Мы никому не подчиняемся и живем по нашим законам, освященными временем. Жизнь наша в условиях Севера весьма непроста, и нам приходится каждый день бороться за выживание, поэтому у нас всегда каждый человек был на счету.
        «Что же это он такое говорит?» - недоуменно подумал Орвас, но продолжал слушать дальше.
        - Но как бы оно там не было, - продолжал тем временем Кинред. - Опасность нашествия моров перевешивает все трудности Севера. Некоторые наши воины приняли участие в войне за Южный предел. Те, кто сумел выжить в ней и вернуться обратно, могут засвидетельствовать, что враг этот очень силен и опасен. К тому же они находятся под властью неведомой магии, которая распространяется и на тех, кто оказался под их властью. Вести, приходящие из Южного предела, смутны, но известно, что люди под рукой моров задавлены поборами и запуганы террором. Поэтому в момент смертельной опасности нам нельзя оставаться в стороне. Княжество, из которого прибыло Орвас, родственно нам, и сейчас надо поддержать его в их устремлениях, забыть все расколы и выступить на врага единой армией. Окажем же помощь Северному пределу нашими воинами! Победят ли они или проиграют в войне, но мы сделаем все возможное для победы над опасным врагом!
        Кинред замолк. Скамьи же взорвались криками, но сейчас это был и слова безоговорочной поддержки. Совет старейшин единогласно проголосовал за оказание помощи Северному пределу.
        Совет продолжался дальше. Было решено, что на помощь Северному пределу вожди племен, которые присутствовали на Совете, снарядят и выставят четыре тысячи воинов. Кроме того, в соседние племена будут разосланы гонцы с известиями о решении Совета, что давало надежду еще на две-три тысячи воинов.
        - А как же выйдут войска в Северный предел? Перевалы уже все занесены снегом, а берега скованы льдом, - спросил один из старейшин.
        - Остается только одно - провести войска через дальние перевалы, - ответил Орвас. - Знаю, что это весьма рискованная затея, но другого выхода нет. Я надеялся вывести дружину через перевал Хака, и далее провести ее к южным отрогам Ставрских гор. Но землетрясение изменило все, засыпав их непроходимыми завалами. В навигацию рать можно было бы вывезти кораблями Торгового союза, но до ее открытия надо ждать не менее полгода.
        - Переход через перевалы в такое время года - не лучшая идея. В горах и сейчас часты лавины, а все склоны Ставрских гор занесены глубоким снегом, которые скрывают под собой не только дороги, но и глубокие расселины. Потерю половины войска при переходе через горы можно считать еще очень хорошим результатом.
        - Я отдаю себе отчет в том, но какой может быть другой выход?
        - Возможно, что такой выход есть. Известна ли тебе местность Тысячи островов?
        - Мне кое-что приходилось слышать о ней. Но мне никогда там не приходилось бывать. Я хотел бы узнать о ней большее.
        - Тысячи островов - местность на расстоянии нескольких переходов отсюда к северу. Это весьма теплая область, даже сейчас, в холодное время года. Несмотря на то, что большая часть Тысячи островов покрыта льдом, на некоторой их части растет трава и растет густой кустарник. На островах бьет множество гейзеров, есть горячие источники, и действует несколько вулканов. У берега этих островов никогда не замерзает море. Но эти берега бесплодны и опасны - там нет дичи и в море нет рыбы. Отважившиеся пить воду из ручьев, что стекают с гор, заболевают, а редкие птицы или рыба, оказавшиеся в тех местах, неизбежно погибают. На берегу часто попадается мертвые птицы и дохлая рыба. Нередко там встречаются теплые водоемы, но их водой нельзя воспользоваться - те, кто осмеливался это сделать, будет отравлен. Поэтому те места непригодны для проживания, но если туда будут отправлены необходимые запасы продовольствия и воды, там может быть собрана армия. К тем берегам могут подойти корабли и принять войска на борт. Это единственный участок на всем побережье, куда могут подойти корабли зимой. Несмотря на то, что места те
опасны и непригодны для проживания, там находится небольшая фактория Торгового союза у устья реки Керис. Благодаря незамерзающему порту наша торговля со внешним миром не обрывается на полгода. Если наши предки были за полную изоляцию от всего мира, то с недавних пор старейшины открыли меновую торговлю, обменивая шкуры, бивни, мех, а также золотые слитки и драгоценные камни, которые иногда попадаются в горах, в обмен на еду и различные товары. Пойдя на этот шаг, они поступили мудро. Теперь нашим племенам уже не угрожает голодная смерть даже в плохие годы - в этом случае купцы Торгового союза даже ссужают нас зерном под будущую добычу. Но зимой на фактории все же нет постоянного присутствия. Поэтому лучше всего было бы как можно скорее отправить наших людей на факторию и дождаться прихода очередного каравана торговцев. Возможно, с ними удастся договориться и вывезти часть нашей армии на их кораблях под Велигаст. Остальная же часть армии может быть переправлена позднее на кораблях Союза или Северного предела. Надеюсь, что князь сможет выслать свой флот к Тысяче островов. Хотя порт находится далеко от
Ставрских гор, но войска из Бажена смогут подойти туда через месяц.
        - Это могло бы стать выходом, - ответил Орвас. - Но если вести войско в обход разрушенных горных перевалов, то на это понадобится слишком много времени. Месяца же будет недостаточно, чтобы привести его к Тысяче островов.
        - Другой путь есть. Несмотря на землетрясение, уничтожившее перевалы, мои люди смогли отыскать ущелье, через которое можно без труда пройти через горный хребет. Землетрясение частично завалило и его, но именно это открыло путь через него. Если ранее несколько глубоких расселин, пересекающих ущелье, препятствовали прохождению через него, то сейчас они разрушены и завалены.
        - Это хорошо. Но мне нужны будут проводники, чтобы пройти через ущелье и вернуться с войском обратно.
        - Я дам тебе опытных проводников, которые уже не раз бывали в тех местах, а также предоставлю оленьи упряжки. В таком случае я смогу быстро привести своих воинов. С войском из Бажена будет отправлен крупный обоз с достаточными припасами и запасами воды для снабжения войска в местности Тысячи островов до подхода флота. Надеюсь, к этому времени и ваши воины смогут добраться туда.
        - Войска пяти племен могут быть собраны уже через неделю, а воины остальных племен подойдут несколько позднее.
        - Решено. Тогда завтра же я с проводниками отправляюсь в Бажен, чтобы привести войско к Тысяче островов.
        - Если ты позволишь, Орвас, - сказал вдруг Бус. - То я готов отправиться на факторию, чтобы найти там купцов. Надеюсь, что полномочия, данные мне князем, помогут мне в переговорах с Союзом и убедят их предоставить свои корабли для перевозки войска. Хотя Торговый союз и является союзником князя, но с его флотом могут возникнуть некоторые препятствия.
        Орвас с удивлением посмотрел на Буса, но ему ответил Кинред:
        - Надеюсь, что лучше тебя никто не справится с этим поручением. Отправляйся же тогда к Тысяче островов и постарайся найти там торговцев. Чтобы быстрее добраться туда, ты получишь две упряжки с самыми быстрыми оленями и двух опытных проводников. На тот случай, если вам придется перебираться через незамерзшие реки и полыньи, я дам вам удобный и легкий каяк, пригодный для перевозки на нартах. Если фактория покинута, то дождись подхода торгового каравана. От твоих переговоров зависит успех всей кампании.

* * *
        Упряжка, которую вел матерый бык с мощными рогами, быстро бежала по снежному покрову. По словам проводников, местность Тысячи островов уже была близка. Впрочем, это можно было видеть и без подсказки: во многих местах толщу льда пробили мощные гейзеры, вырывающиеся высокими столбами на много саженей вверх и разбрасывающие в стороны множество брызг, а по пути не раз встречались водоемы, наполненные до краев горячей водой. На горизонте появились невысокие черные горы. Вскоре ледяной покров начал прерываться, и стали встречаться проплешины темной земли, которые в дальнейшем становились все больше. Бус пощупал землю - она была теплой, по всей видимости, нагреваясь от подземных источников. Наконец, лед закончился, и олени с усилием потянули упряжки уже по черной, каменистой земле. Но хорошо смазанные полозья легких нарт позволяли оленям справиться с этим неожиданным затруднением. Нарты окружили крутые, угрюмые скалы, на много сажен понимающихся ввысь. По их склонам во многих местах сбегали многочисленные дымящиеся ручейки и скрывались среди складок местности. В этом месте вдалеке уже стал виден берег
моря, который с силой бил в прибрежные скалы острова. На передних нартах ехал Бус, за ним на вторых нартах следовали проводники. Нарты выехали на берег моря. Справа виднелось устье реки Керис, а перед ними расстилался большой остров, покрытый черными скалами. Но в тот день переправиться на другой берег было невозможно - мешал мощный шторм, подняв уровень воды в реке, которая затопила броды. Переправиться на каяке нечего было и думать - волны с легкостью разбили бы утлое суденышко. Пришлось разбить лагерь и пережидать здесь непогоду.
        Шторм бушевал весь день, ночь и продолжился на следующий день. Только к вечеру к Бусу подошел проводник и сказал:
        - Шторм стихает, и броды показались над водой. Но надо переждать еще некоторое время, чтобы переход по бродам был безопасен.
        - Я не хотел бы долго ждать, - ответил Бус. - Может быть, есть возможность перейти через реку сейчас?
        - Это чрезвычайно опасно. Если люди еще смогут перейти через нее, то нарты с оленями будут неизбежно унесены течением.
        Только на следующий день путники смогли переправиться через реку. Оказавшись на другой ее стороне, они, понукая оленей, быстро поехали по острову в сторону фактории, наверстывая потерянное время. К этому времени шторм уже полностью стих. Когда нарты влетели на обширную прибрежную площадку, где виднелись каменные строения и причалы фактории, то путники увидели далеко в море уходящую эскадру из нескольких кораблей. Очевидно, торговцы Союза были здесь, чтобы забрать грузы на фактории, которые скопились за летний сезон. Задержанные разразившимся штормом, они были вынуждены переждать его в бухте. И теперь они снялись с якорей, уходя в море. Фактория была полностью оставлена до следующего сезона. Зная, что фактория во владениях чудин будет в полной безопасности, торговцы не оставили в ней даже охраны.
        Бус и проводники бежали по берегу, крича и размахивая руками. Но все было тщетно - их на кораблях не было слышно, и их не заметили. Вскоре корабли исчезли в морской дымке.
        Пробежав еще немного, Бус, тяжело дыша, остановился. В тяжелых меховых одеждах он вспотел и совершенно выдохся. За ним остановились и проводники.
        - Все, торговцы ушли, - сказал Бус. - Еще вчера можно было застать их в фактории, если мы на свой страх и риск перешли бы брод. Когда же можно будет ожидать здесь следующие корабли?
        - Фактория оставлена, - заметил один из проводников, Тидир. - Теперь купцы появятся здесь не ранее весны.
        Бус ничего не ответил. Он внимательно осматривал территорию фактории. Выше на берегу был выстроен ряд домов - как жилых, так и складских помещений. Чуть в стороне под навесами находился торг - очевидно, именно здесь торговцы вели торговлю с племенами, приезжающими сюда что-то купить или продать. У самой кромки воды был выстроены сараи, по всей видимости, предназначенные для хранения материалов для кораблей. С одной стороны причалов имелся даже док, позволяющий поставить сюда корабль на ремонт. Одним словом, фактория была весьма крупной, и рационально, умело обустроена. Бус двинулся в сторону причалов. Запрыгнув на один из них, он пошел по нему вдоль береговой линии. Он шел без цели, желая лишь успокоиться и привести свои мысли в порядок. Но вдруг у одного из сараев он увидел аккуратно уложенный под навес комплект снастей. Какая-то отчаянная, еще неясная, мысль пришла в его голову. Он подозвал своих проводников и приказал им своими топорами разбить ворота. Действуя острыми двуручными топорами, чудины быстро прорубили толстые плахи, которыми были закрыты ворота. Мощный пинок ногой - и ворота
распахнулись. В темноте сарая, освещаемого лишь светом, проникающим через раскрытые ворота, спутники увидели очертания изящного судна. Присмотревшись к нему, Бус узнал в нем небольшой, но крепкий коч[39 - Коч - легкое мореходное парусно-гребное промысловое судно, приспособленное для плаваний в северных широтах. Обычно имело одну мачту с прямым парусом.], отлично подходящий для хождения на Севере. Очевидно, торговцы пользовались кочем только для нужд фактории. Покидая факторию, они закрыли его в сарае, чтобы защитить его от свирепых зимних штормов.
        Это был подарок судьбы. Бус, как и многие знатные люди в Северном пределе, род которых вел широкую торговлю с городами Союза, неплохо знал морское дело и мог бы повести коч по морю. Но знакомы ли с морским делом его спутники? Он задал им этот вопрос:
        - Я мог бы повести этот корабль по морю, но мне нужны помощники, умеющие управляться с парусами. Приходилось ли вам иметь дело с ними?
        Тидир был неосведомлен в этом деле, но Нон ответил:
        - Мне приходилось плавать по морям с торговцами, сопровождая их груз в этих водах, и я знаком с мореплаванием.
        - Так ты был еще и лоцманом? - спросил его Бус, не веря своим ушам.
        Нон кивнул в ответ. Это было большой удачей. Теперь не нужно было не идти наугад в незнакомых водах. Коч можно было безопасно провести среди множества коварных отмелей Тысячи островов и попытаться нагнать в море ушедшую эскадру, или же постараться дойти до Велигаста. По всей видимости, Кинред, отправляя с Бусом проводников, озаботился тем, чтобы дать ему и опытного лоцмана, понимая, что тот ему может понадобиться. Внимательно осмотрев коч, спутники убедились, что он находится в великолепном состоянии и готов к плаванию. Распахнув задние ворота, они освободили катки, на которых лежал коч, и тот, катясь по ним, плавно съехал в воды залива. Подтянув его за канаты к берегу, спутники начали его снаряжать. Вытащив тяжелые мачты из-под навеса, они установили их на корабле; снасти были натянуты и подготовлены паруса. Загрузив корабль продовольствием и питьем, привезенным с собой, они тут же отправились в путь.
        Ветер был благоприятным и дул прямо в сторону моря. Подняв оба паруса, коч направился к выходу из залива. На его баке стоял Нон, отдавая распоряжения относительно курса Бусу, стоящего на румпеле.
        Корабль быстро бежал вперед. Разрезая острым килем набегающую волну, он шел среди многочисленных скал и отмелей, торчащих из-под воды. Когда коч вышел из бухты, он оказался на просторе Северного моря. По поверхности воды плыли редкие льдины, которые Нон и Тидир были вынуждены отталкивать шестами, чтобы они не повредили обшивку бортов. Бус, чуть ссутулясь и плотно запахнувшись в меховую накидку, наблюдал за морем впереди по курсу. На море вскипали белые барашки, резкий ледяной ветер обжигал лицо. Было весьма холодно и неуютно. Хмурое, серое небо низко нависло над морем. Бус, понаблюдав за погодой, нахмурился, подумав: «Похоже, сменится ветер и потянет в другую сторону. А за собой лед притащит. Тогда туго придется».
        Он оказался прав. Вскоре ветер действительно сменился, задув с севера. Количество льдин заметно увеличилось. Нон, несший свою вахту на баке, протянул вперед руку:
        - Навстречу идет лед!
        На горизонте показалось нечто, напоминающее густую пену. Но это был сплошной лед, который несло прямо на коч. Моряки были вынуждены снова взяться за шесты, чтобы отталкивать льдины от бортов. Вскоре коч уткнулся в сплошное ледяное поле. В бока уперлись ледяные глыбы, и коч вскоре оказался затертым льдинами. Но коч строили умелые мастера - благодаря своей форме и прочной обшивке, он оказался выжат на лед. Моряки проверили свой коч: он был сшит на славу и не пострадал от сжатия. Оказавшись на льду, моряки были вынуждены обустраиваться на нем, в надежде, что ветер сменится и унесет лед в море. Далеко на горизонте, едва видимый, тянулся длинный берег Тысячи островов, но до него нечего было и думать добраться. Нигде не было видно ни единой души, ни птицы, ни зверя, слышен был лишь треск набегающих друг на друга и сталкивающихся льдин.
        В ожидании прошло несколько дней, но ледовый плен продолжался. Погода была все такой же неприветливой, дул северный ветер и льдины образовывали плотное поле. Кончались дрова. Припасы еще были, но Бус понимал, что если погода не сменится, то им придется на свой и страх и риск возвращаться к берегу, передвигаясь по непрочному полю льда и ежеминутно рискуя оказаться в воде. День проходил за днем, но ничего не менялось, ледяное поле оставалось нетронутым. Наконец, запасы продовольствия подошли к концу. Теперь не оставалось ничего иного, как оставить корабль затертым во льдах и возвращаться на берег Тысячи островов. Все было напрасным - им не удалось застать торговцев на фактории, не было никакой возможности их нагнать или дойти самостоятельно до какого-либо порта Северного предела или Торгового союза. Теперь войско чудин не сможет отплыть с Севера ранее весны. С этими невеселыми мыслями Бус, сидя на баке корабля, обозревал расстилающееся перед ним бесконечное ледяное поле. Через пару дней им придется покинуть коч и отправиться в путь.
        Но на следующий день погода наконец-то смилостивилась над ними. Рано утром Бус, проснувшись, увидел яркие солнечные зайчики, мелькающие за пологом, которым был занавешен вход в подбаковое пространство корабля. Откинув в сторону полог, закрывающий дверной проем, Бус поднялся на палубу. То, что он увидел, заставило его зажмуриться. Перед кочем было чистое поле, и на воде ослепительно блестели лучи восходящего солнца. Небосвод, освободившись от тяжелой серой хмари, был чистым, как будто умытым. Но самым главным здесь было то, что ветер наконец-то сменился на южный, который унес ледяной припай в море. За ночь ледяное поле разломало и раскидало по сторонам, всюду появилась чистая вода. Ветер продолжал крепчать. Пора было действовать. Трещины дошли до самого корабля, и теперь можно было попытаться столкнуть его на чистую воду. Нон, Бус и Тидир, взявшись за прочные шесты и подкладывая под киль катки, навалились на рычаги. Под кораблем что-то громко затрещало, и коч стронулся с места. По льдине прошла длинная трещина, и она, распавшись на две половины, освободила коч. Корабль, соскочив в воду, качнулся в
сторону, но тут же выпрямился на ровный киль и закачался на воде. Забравшись на борт корабля, и оттолкнувшись от льдин шестами, моряки поставили паруса. Когда коч пробирался среди крошева льдин, он шел медленным ходом, но когда началась чистая полоса воды, то корабль быстро побежал вперед.
        Теперь надо было решить, что теперь делать. Так как эскадру Союза нагнать уже не удалось бы, то Бус принял решение отправиться непосредственно в Велигаст, обогнув Стылый мыс. Флот Северного предела в его порту и представители Союза, находившиеся в городе, могли оперативно решить проблему вывоза чудского войска с Севера. О своем решении Бус сообщил Нону и Тидиру.
        - Известен ли тебе путь в Велигаст? - спросил его Нон.
        - Путь мне известен лишь со слов торговцев, бывавших в этих водах.
        - Так вот, у Стылого мыса встречаются воды мощных течений. Тот путь зимой очень опасен. Корабль наш невелик, и вряд ли сможет его преодолеть. Часто разбивало там корабли о прибрежные скалы, а то и льдины зажимали их плен и уносили на север, если ветер переменялся на полночи. Зато в заливе Каменных земель вода спокойнее, и идти там будет не в пример легче, если не изменится погода. Поэтому будет лучше не огибать весь мыс, а пройти через пролив между мысом и Дубовым островом. Фарватер там непростой, под водой кроется немало камней, но он мне знаком. Не один раз приходилось мне водить корабли через него.
        - Хорошо, - ответил ему Бус. - Пойдем тогда твоим путем.
        Через несколько дней коч пересек море и приблизился к Стылому мысу. Повернув на запад, корабль направился к Дубовому острову. Погода, радовавшая моряков весь путь солнцем и теплым ветром, при приближении к Стылому мысу опять испортилась. Небо затянуло низкими, тяжелыми облаками, периодически на коч обрушивались потоки холодного дождя со снегом. Вскоре совсем похолодало, и дождь превратился в густой снегопад, затрудняя обзор горизонта. Сильный, шквальный ветер, бросающийся на паруса, сильно затруднял ход судна. Любая ошибка могла привести к тому, что ветер перевернул бы судно. Паруса пришлось уменьшить и идти малым ходом. На руле на этот раз был Нон. Наваливаясь на него всем телом, он с трудом удерживал коч на заданном пути. Иногда ему на помощь вставал Бус или Тидир, помогая ему управляться с рулем. Сильный ветер нанес в губу много льда. Приходилось стоять с шестами настороже, чтобы вовремя видеть и отталкивать опасные льдины от борта. Вскоре коч приблизился к берегу. Стал виден широкий пролив между островом Дубовый и Стылым мысом, куда широким потоком устремлялась вода. Мощное течение подхватило
корабль и понесло его в пролив. Паруса были убраны: на таком ветру одна голая мачта несла корабль почти так же, как и с парусами. Коч ветром стало нести к берегу. Бус с Тидиром спустили на воду весла, помогая Нону удержать судно на курсе. Кругом кипела вода, дыбились и громоздились одна на другую волны. Нон старался удержать коч на глубине, понимая, что здесь опасность быть разбитыми о скалы значительно меньше. Тем временем течение, ускоряя свой бег в сужающемся заливе, тащило за собой коч все быстрее и быстрее. Легкое судно то взлетало вверх на гребни волн, то проваливалось вниз, ныряя под очередную волну. Палубу окатывало потоками воды, грозя смыть с нее любого неосторожного. Бус, Тидир и Нон, привязавшись канатами к фальшборту, с трудом удерживались на ногах. Нон понимал, что мыс следует обогнуть так, чтобы зайти в залив с подветренной стороны. Если это удастся сделать, то они будут спасены. Но сильнейший ветер, вкупе с быстрым течением, нес корабль вперед, делая его практически неуправляемым. Зная о том, что при выходе из пролива их поджидает гряда скал, торчащих из-под воды как клыки хищного
животного, было очевидно, что корабль будет разбит о них. Сначала Нон решил, невзирая на весь риск, сразу при выходе из пролива сделать крутой разворот. Но поразмыслив, он решил иначе: «Если круто развернуть судно, то течение и ветер может захлестнуть и опрокинуть коч, либо будет сломан руль. Лучше будет пройти немного вперед, обогнув скалы с правой стороны и обойти их по большой дуге».
        Тем временем уже стал виден конец пролива. В этом месте он был узким, и течение здесь становилось все быстрее. Корабль с бешеной скоростью погнало вперед, и он в мгновение ока пронесся между скалами в конце пролива. Впереди можно было различить разбивающиеся о скалы пенящиеся волны. Если бы ветер не был столь сильным, то крутой поворот к нему позволил бы миновать опасные скалы и покинуть быстрые воды течения. Но когда он задувал с такой силой, что сбивал с ног стоящих на палубе корабля людей, такой разворот мог привести к самым гибельным последствиям. Выбора не было, и Нон решил выполнить опасный маневр, который позволил бы вывести корабль из опасности. Он направил корабль по течению, стараясь обогнуть гряду скал справа. Когда скалы оказались на траверзе коча, он круто переложил руль в сторону, отклоняя корабль влево. Но кое-что он не смог предусмотреть. В этом месте, казалось, гряда заканчивалась, но когда он направил судно за нее, он вдруг с ужасом заметил, как прямо по его курсу торчит еще одна гряда каменных клыков. Они были низкими и едва поднимались над водой, но представляли угрозу не
меньшую, чем те скалы, которые удалось обогнуть. Корабль бежал столь быстро, что сделать было уже ничего нельзя. Корабль быстро несся прямо на скалы, несмотря на то, что Нон налег на руль, тщетно пытаясь отклонить судно в сторону. Скалы приближались. Вот они оказались в двадцати саженях от носа корабля, затем уже в десяти. Но вдруг очередная волна, подхватив корабль, подняла его вверх, и благополучно перенесла его через скалы. Лишь верхушки скал слегка царапнули корабль по днищу, не принеся ему никаких повреждений. Коч оказался в подветренной стороне. Со стороны пролива его надежно укрывали высокие скалы, над которыми проносился ветер. Сразу стало намного тише. Коч был спасен. Стылый мыс удалось обогнуть, и теперь впереди были уже спокойные воды залива Каменных земель. Дождавшись, когда стихнет ветер, на коче поставили паруса и направили судно на восток.
        Через три дня после прохождения Стылого мыса Бус с бака корабля первым увидел башни и стены большой крепости, а в заливе - множество кораблей, приходящих и отплывающих из его порта. Цель плавания была достигнута - это был Велигаст.
        НА СЕВЕР!
        После совещания у Вышеслава Ратибор, не мешкая, отправился в Диданский удел к Годуну. Оседлав коня, он скакал день и ночь, останавливаясь на постоялых дворах лишь затем, чтобы сменить лошадь, позволяя себе отдохнуть не более часа-двух, после чего снова отправлялся в путь. За пять дней его путь закончился у ворот Дидана. Загнав коня, сам полумертвый от усталости, он отдал коня на попечение слуги и вошел на двор посадника.
        На широком дворе находилось несколько воинов, по всей видимости, свободных от несения службы и ожидающих дальнейших распоряжений. Среди них выделялся невысокий, крепко сбитый воин в скупо украшенном, но отлично выполненном бахтерце с кольчужным воротником. Поверх бахтерца был накинут плащ с меховой опушкой по краю, застегнутый у ворота на серебряную пряжку с короткой цепью. Последние закатные лучи солнца тускло блестели на пластинах его доспеха. Черноволосый и широколицый, он больше походил на улада, чем на жителя Северного предела. У пояса воина на перевязи был привешен длинный меч в атласных ножнах. Когда он повернулся, Ратибор узнал его. Это был Мстислав - воевода Годуна, когда-то служивший десятником у старого посадника. Мстислав был не меньше князя удивлен появлением Ратибора:
        - Ты ли это, Ратибор? Как ты сумел выжить? - спросил он, пожимая руки Ратибора.
        Ратибор коротко рассказал историю своих скитаний Мстиславу.
        - Как видно, ты прибыл издалека. Конь твой загнан долгой дорогой. Ты все еще служишь в Велигасте у князя? - выслушав рассказ Ратибора, спросил Мстислав.
        - Да, я приехал с его письмом к посаднику. Годун сейчас в Дидане?
        - Со вчерашнего дня он находится в Сторсе - небольшой крепости в двух переходах от Дидана. Она ему давно служит в качестве официальной резиденции. Поэтому если тебе надо видеть Годуна, тебе надо выехать туда. Однако, ты проделал большой путь. Отдохни здесь день, и завтра можешь отправиться в Сторс. А сегодня вечером соберемся за столом и вспомним прошлые времена.
        - Рад был бы принять твое предложение. Но время не ждет. Враги из Южного предела уже появились на границах княжества. Война, которая прокатилась по Южному пределу, теперь пришла на порог и нашего дома. Князь собирает войска, и с этим поручением я еду к посаднику.
        Мстислав побледнел:
        - Моры уже напали на наши границы? Как же я надеялся на то, что этого все же не случится. Но, как видно, сия чаша не миновала и нас. Тогда надо уже сейчас отправляться в Сторс. Тогда возьми из конюшен моего лучшего коня - твой уже загнан долгой дорогой, и отправимся в путь. Я буду сопровождать тебя в Сторс.
        Подозвав воинов, он отдал им необходимые распоряжения. Пока те готовили лошадей, Мсислав пригласил Ратибора к трапезе, и они направились в дом Мстислава. Воевода жил в небольшом бревенчатом доме неподалеку. Несмотря на то, что дом выглядел достаточно скромно снаружи, внутренняя его обстановка оказалась весьма изысканной. Стены комнат были украшены панелями с искусной резьбой, представляющей собой изображения фантастических животных и птиц, переплетенных с орнаментом; потолок подпирали резные колонны и матицы. Мебель в доме также была изящной формы и затейливо украшена. Слуги Мстислава быстро накрыли стол в зале, за который хозяин пригласил сесть гостя. Сам Мстислав сбросил свой плащ на скамью и сел напротив Ратибора, пригласив его отведать яства, выставленные на столе.
        Когда Ратибор утолил свой голод, Мстислав спросил его:
        - Ты в уделе, вероятно, лишь в первый раз за все это время?
        - Да, я уже несколько лет не бывал здесь. Более того, я лишь неделю назад только прибыл в Северный предел. Там, где мне довелось пробыть все это время, о событиях, проходящих в Пределе, не было известно ничего. Что же изменилось в уделе при новом посаднике?
        - Похвастаться особо нечем. Хотя уделу пока не угрожают внешние враги, но у его границ, в Пустом поле, поселилось множество вольных людей, которые живут по своим законам и не подчиняются никому. Они стекаются туда отовсюду, но более всего из Южного предела. Те, кто не покорился воле моров, всеми правдами и неправдами пересекают Осоркон и уходят на север. Кто-то остается на землях княжества, кто-то уходит в вольные города Союза, кто-то уплывает за море, но многие из них оседают и в Пустом поле. Кроме жителей Южного предела, немало там и уладов, чудин, варягов. Многие из них живут мирно на своих землях. Но есть среди них немало и таких, которые поднимаются по притокам рек по Стафу и переходят границы удела. Все это не было бы столь большой бедой, но их дружины часто поднимаются по реке вплоть до моря и грабят поселения, расположенные по рекам и на морском берегу. Горе богатому путнику, который окажется у них на пути. Оберут его до нитки; хорошо, если отпустят его живым. Хотя, надо признать, что бедных они обычно отпускают без обиды. Годун пытался усмирить их силой, но они уклоняются от сражения,
рассыпаясь и проскальзывая между отрядами подобно сухому песку между пальцами. Походы в их логово не дают результатов - они с легкостью покидают насиженные места и растворяются в густых лесах и степях, оставляя пустыми свои поселения и возвращаясь обратно после ухода воинов. В конце концов, они смогли объединиться и нанести поражение высланной против них рати. Годун попытался внести в их вольницу раскол, нанимая отдельные их дружины в свою рать в качестве наемников. Но это не остановило их грабительских походов. У них нет единого правителя, нет и общ ей власти, а потому усмирить все эти шайки крайне трудно.
        Мстислав хотел продолжить свой рассказ дальше, но случайно глянув в окно, он увидел опускающееся к горизонту солнце. Он заметил:
        - Мы весьма заговорились, однако время не ждет.
        Пора отправляться в путь, пока день еще не закончился.
        Когда Ратибор в сопровождении Мстислава спустился во двор, там их уже ждали оседланные кони. Как только они оказались за пределами посада, они пустили коней во весь опор. Дорога была удобной - перед ними расстилалась ровная степь, прорезанная из конца в конец широким шляхом. Поэтому путников ничто не задерживало в пути. К вечеру они добрались до излучины реки, где на широком мысу, образованном изгибом реки, расположилась небольшая крепость. Мыс с трех сторон омывался водами реки, а с открытой стороны был выкопан широкий ров и насыпан высокий вал. Сторс был обнесен частоколом с двумя мощными башнями по углам вала. В середине крепости мрачно возвышалась главная башня, выстроенная из темного камня.
        Путники подъехали к крепости, и стража, узнав в одном из них Мстислава, беспрепятственно пропустила их вовнутрь. Ратибор и Мстислав проехали в крепость и спешились. К ним подбежали два воина, которым они передали коней. Ратибор осмотрелся кругом. Полукруглый двор был опоясан высоким частоколом и аккуратно замощен срезами дерева. Кроме главной башни в крепости были выстроено несколько хозяйственных построек, кузница, конюшни и казармы.
        К ним приблизился сотник, которому Ратибор предъявил княжескую грамоту, и его тут же пропустили в башню. Сотник взял письмо, пригласив следовать за ним. В башню вела всего лишь одна узкая лестница, вырубленная в толще стены, закрывавшаяся прочной дверью, сделанной из тяжелого и прочного дерева и обитой толстыми листами железа. Поднявшись вслед за сотником по винтовой каменной лестнице, Ратибор прошел через дверь, и очутился в небольшом коридоре, тускло освещаемом горящими факелами. Перед ними виднелся проем двери. Открыв ее, сотник пропустил Ратибора в небольшой кабинет. За столом на кресле с высокой резной спинкой сидел человек в богатой одежде - очевидно, сам Годун. Он что-то сосредоточенно писал. Услышав, как кто-то вошел, он не поднимая головы, сказал, указывая на стул перед собой:
        - Прошу подождать.
        Сотник подал ему письмо и удалился. Ратибор сел на стул и осмотрелся вокруг. Кабинет Годуна был темным - единственным источником естественного света было очень узкое и высокое окно, по всей видимости, служившее когда-то бойницей. Солнце уже зашло, и в комнате быстро темнело. Последние лучи света слегка освещали матовое стекло, которым была застеклена бойница. Света в комнате не хватало, и, помимо окна, кабинет был освещен двумя свечами, горевшими по углам стола, за которым восседал Годун. Посадник был худ, но в нем угадывалась большая сила, его руки были жилисты и крепки. Судя по всему, ему было уже немало лет, но его черные волосы только начали седеть. Узкое лицо со впалыми щеками имело резкие черты.
        Мстислав, отдав распоряжения воинам, замешкался во дворе, и не сразу прошел за Ратибором. Лишь закончив свои дела, он, поднявшись по лестнице, сел в коридоре на лавку посетителей и стал ожидать окончания аудиенции.
        Тем временем Годун закончил писать, сравнил написанное с записями из какой-то книги, лежащей у него на столе, и закрыл ее. После этого он отложил бумаги и письменные принадлежности в сторону, взял княжескую грамоту, и, сломав печати, внимательно ее прочитал. Положив письмо на стол, он перевел взгляд на Ратибора. Лицо его было непроницаемо.
        - В письме говорится, что вы являетесь доверенным лицом князя, и вы приехали сюда с его поручением.
        - Да, это так. Я бывший воевода Гостибора, и сейчас прибыл из Велигаста с письмом князя. Я должен привезти князю ваш ответ.
        Годун на одно мгновение вскинул на Ратибора удивленный взгляд, но тут же вернулся к письму.
        - В письме также говорится о том, что армия моров уже пересекла реку Осоркон и уже движется на север. Что известно о вражеской армии?
        - Наши разведчики с Пограничья доносят о большом войске моров, усиленным контингентами войск с Южного предела, два корпуса из трех которого уже пересекли Осоркон. Кроме того, в доках Южного предела подготовлен флот и построены новые корабли. Помимо этого, моры заключили союз с варягами, и их флот намерен поддерживать их в морских операциях. Сейчас основной целью полевой армии моров является Азадол, и корпуса направляются непосредственно к нему, чтобы взять его в осаду. На военном совете было принято удерживать Азадол настолько, насколько это возможно, пока не будет собрана армия, чтобы дать генеральное сражение морам. Именно затем я и прибыл сюда, чтобы собрать здесь дружину и ополчение Дидана на помощь армии Северного предела.
        - И чего же хочет князь? Чтобы я отправил свои полки ему на помощь? - спросил Годун, - Но разве мало воинов из нашего удела поддержало его войска еще во время войны за Южный предел? Тогда ему была отправлена немалая сила, и где теперь все эти воины? Много ли воинов вернулось назад после нее? Хорошо, если вернулось хотя бы две-три тысячи, да еще тысяча вырвалась окольными путями из лап моров, из тех, кто смог благополучно миновать вражеские разъезды. Остальные остались лежать на полях Южного предела навсегда.
        - Это была не напрасная жертва - пусть Южный предел и оказался под властью моров, но враг был вынужден остановиться на границах Северный предела, который смог устоять благодаря борьбе объединенной армии. Теперь же над ним нависла новая, не менее страшная опасность. Если будет разбита княжеская армия, то вслед за ней падет и весь Северный предел. Вряд ли ваши земли в этом случае останутся в безопасности.
        - У меня нет войск, и мне нечего дать князю в помощь. Все, чем я сейчас располагаю, достаточно лишь для защиты Дидана. Пусть же князь требует рать у других посадников, своих воинов я ему не отправлю.
        Годун кивнул, давая понять, что аудиенция окончена.
        Получив столь категорический отказ, Ратибор окаменел. Он понял, что Годун будет непреклонен в своем решении, а значит, без войск Диданского удела Северному пределу грозит полный разгром. Он поднялся с кресла, развернулся и вышел в дверь. Закрыв за собой дверь, он увидел ожидающего его Мстислава. Тот молча провел его вниз, во двор.
        - Я был там уже давно и слышал все, - на немой вопрос сказал ему Мстислав. - Но время не ждет. Вряд ли Годун изменит свое решение. Садись же на коня и отправляйся к князю, передай ему ответ Годуна. А я со своей стороны постараюсь что-либо сделать.
        Как только конь был готов, он помог Ратибору взобраться в седло, и, хлопнув коня по крупу, отправил его в путь. Ворота со скрипом раскрылись, и Ратибор покинул Сторс. Дальнейший его путь лежал на Велигаст.
        Тем временем, как только двери закрылись за Ратибором, Годун на минуту задумался, после чего вызвал десятника и отдал ему какой-то приказ. Тот поспешил покинуть залу и исчез на лестнице. Спустившись вниз, он подозвал к себе воинов и отдал им распоряжения. Через несколько минут по двору проскакал небольшой отряд, выехав в ворота Сторса.
        Мстислав увидел движение во дворе, но не придал этому значения. Отправив Ратибора, он поднялся обратно в башню и оказался у двери кабинета Годуна. Он постучал в дверь.
        - Войдите! - прозвучал из-за нее резкий голос.
        Мстислав вошел. Повинуясь небрежному знаку Годуна, он прошел в кабинет и остановился напротив его стола, но садиться на стул не стал.
        - Князь просил у вас помощи, - сказал он. - И оставить рать Северного предела без войск удела было бы предательством по отношению к нему. Я знаю, что войск в уделе достаточно, чтобы без труда можно было бы выставить не менее десяти тысяч воинов.
        - Воевода, решения принимаю здесь я, - ответил ему посадник. - И такой дерзости в другой раз не потерплю. Тогда ты лишишься не только должности, но и свободы. Однако, знай, что войска у нас заняты на границах Пустого поля, и я не могу рисковать, оголяя охранную черту. После гибели Людотовой рати в Пустом поле у меня просто нет свободных воинов. Если я отправлю их на помощь князю, то разбойники из Пустого поля беспрепятственно займут весь удел.
        - Это не так, - смело возразил Годуну воевода. - Мне известно, что много воинов не занято на несении постоянной пограничной службы в фортах на охранной черте. Их-то можно без труда выставить в княжеское войско.
        - Мне лучше знать, какими войсками я располагаю. Я не могу рисковать, если разбойники из Пустого поля вдруг захотят перейти границу и совершить набег на города удела. Кроме того, на востоке от нас находятся степняки, которые также часто тревожили наши границы. Все это дает мне основание знать, что ни одного воина князю я дать не смогу.
        - Моя мать была из племени уладов. Я некоторое время жил в их землях, пока она не скончалась от болезни, и отец не решил вернуться со мной в Велигаст. Став взрослым, я участвовал в поддержании дипломатических отношений княжеского двора с нойоном уладов, пока не был назначен воеводой Гостибора. И нам удалось не только заключить мир с уладами, но и стать их союзниками. Лишь твои недавние неосторожные набеги на их земли, когда воины преследовали разбойников на их территории, заставили их защищаться. Но не все еще потеряно. Я готов отправиться к уладам, чтобы снова получить гарантии их нейтралитета на время похода рати к Велигасту. С разбойниками будет несколько сложнее, но и тут я готов быть посредником, чтобы заключить выгодное нам соглашение.
        - С кем ты хочешь договориться? С разбойниками и уладами? Что будет значить их слово, которое они будут готовы тут же нарушить его? Более того, после разгрома Людотовой рати разговор с разбойниками может быть только один - лезвиями мечей и копий. Ни о какой помощи князю не может быть и речи. Выиграет ли он войну, или проиграет - до этого мне нет никакого дела. Ни слова больше, Мстислав. Уходи.
        Мстислав кипел.
        «Ладно, я тебе это так просто не оставлю» - в ярости подумал он. Он спустился вниз. Воевода прошел через двор и вошел в конюшню. Он вошел в стойло, сам заседлал своего коня. Выведя его из ворот конюшни, он сел на него и направился к воротам, приказав страже открыть их. Сотник, находившийся при карауле, с удивлением покосился на него, дивясь неурочной поездке, но возражать своему начальнику не посмел. Как только ворота открылись, он поскакал по дороге по направлению к Дидану.
        По пути он пытался настигнуть едущего Ратибора, который должен был ехать на север по главной дороге, но, как ни странно, он нигде его не увидел. Его не было на дороге, на постоялых дворах, что встречались по пути, не было видно его коня. Мстислав внимательно всматривался во всех путников, едущих по дороге, но Ратибора среди них не было. Какое-то нехорошее предчувствие закралось в его сердце, и он уже пожалел, что отправил Ратибора вперед себя, даже не дав ему сопровождения из своих воинов. Однако, делать было нечего. Доехав до Дидана и проехав через ров, он бросил коня тут же, у ворот, и отправился в казармы, где была расквартирована княжеская дружина.

* * *
        Тем временем Ратибор, миновав ворота, выехал за городскую стену. Покинув город, он пришпорил коня и поскакал во весь опор. Но измученное долгой скачкой животное уже не могло выдержать такого напряжения. Через несколько верст конь упал замертво, придавив своего всадника. Дернувшись, конь затих. Ратибор с трудом приподнял тяжелую тушу и вытащил придавленную ногу из-под мертвого коня. До следующей станции было еще далеко, и он пошел пешком, рассчитывая как можно быстрее добраться до постоялого двора, где можно было бы получить нового коня. Когда он успел пройти по дороге с версту, позади него послышался шум и цокот копыт. К нему приближалось трое всадников, закутанных в плащи. На поводу они вели еще одного коня. Ратибор обрадовался, увидев их. Он остановился, встав посреди дороги, рассчитывая переговорить со всадниками. Быть может, удалось бы уговорить их продать коня или предоставить его на время, чтобы можно было как можно быстрее добраться до следующей станции. Всадники ехали спокойной рысью. Увидев Ратибора, они, не останавливаясь, чуть пришпорили коней и объехали его справа и слева. И вдруг
Ратибор почувствовал, как его тело охватила петля - всадники, проехав мимо него, набросили сзади аркан. Он не удержался на ногах и грохнулся на землю. Всадники тут же перешли в галоп и потащили его за собой на аркане, не давая ему возможности освободиться из пут. Израненный, избитый о землю Ратибор вскоре потерял сознание.
        Через некоторое время Ратибор пришел в себя. Он находился в какой-то темнице, где единственным источником света был тонкий луч света, пробивающийся сверху через какую-то щель. Он приподнялся, но боль во всем теле заставила его болезненно поморщиться. Но он упрямо тянулся вверх, пока не смог сесть прямо и облокотиться о стену. Рукой он провел по стене - она была сырой и холодной. Значит, он находился где-то в подвале. Кругом стояла мертвая тишина, которую время от времени нарушали лишь падающие капли воды. Он потянулся выше и прильнул глазом к щели, из которой пробивался луч счета. Но в нее было виден только небольшой кусочек свинцового неба, готового вот-вот разразиться дождем, и Ратибор разочарованно сел обратно. Ощупав себя, он понял, что лишился не только оружия, но и всех вещей, которые были при нем - они либо выпали, когда его волокли по дороге, либо были обобраны тюремщиками, бросивших его в эту темницу. В кармане нашлось лишь несколько золотых монет, которые все же не тронули. Вдруг нос его почувствовал запах гари, который становился все сильнее. В щель стал проникать черный дым, постепенно
заполняя каменный мешок, в котором он находился. Определенно, его не только бросили в эту тюрьму, но и хотели сжечь заживо. Огонь, тем временем, разгорался все больше, и Ратибор уже явственно слышал потрескивание горящего дерева. К этому времени глаза стали постепенно привыкать ко столь скудному источнику света, которым был луч света. Он находился в маленькой камере никак не больше сажени в ширину и полутора - в длину. В нее вела узкая дверь, обитая полосами толстого железа. Ратибор встал и приналег на дверь, пытаясь ее выломать. Но она даже не шелохнулась. Он скреб пальцами камни, ломая ногти, пытаясь их расшатать и вытащить их из кладки. Тщетно! Казалось, все было кончено, и ему суждено изжариться заживо в своей тюрьме. Кашляя и задыхаясь от едкого дыма, Ратибор был вынужден пригнуться к самому полу, чтобы спастись от него. Но он не хотел сдаваться - даже сидя на полу, он пытался ощупывать кладку в поисках какой-либо слабины или трещины. Но вдруг через щель на пол упала крупная капля воды, затем другая. Снаружи послышался шум дождя, который усиливался все больше и больше. Начался мощный ливень. По
невероятному стечению обстоятельств, так вовремя разразившийся ливень сначала пригасил начинающийся пожар, а затем окончательно затушил его, не дав ему распространиться дальше. Сильнейший ливень с силой поливал землю, которая вскоре перестала впитывать воду. Через щель полился целый ручей, медленно заливая каменный мешок. Но для Ратибора вода была подарком судьбы - он был спасен от смерти в огне. Дождь, тем временем, все продолжался, и Ратибор, забравшись на место повыше и прислонившись к стене, уснул под шум ливня.
        Когда он проснулся, дождя уже не было, а через щель пробивался луч солнца. Он выглянул в нее, но там можно было увидеть лишь яркую синеву чистого неба, и ничего больше. Как не пытался он расширить щель, все было тщетно. Кладка была настолько прочной, что не поддавалась усилиям его рук. Оставив, наконец, свои попытки, Ратибор вернулся обратно на лежанку в углу. Ничего сделать было нельзя. Приходилось лишь ждать, чем все это закончится.
        Но время все шло. По всей видимости, о нем забыли, посчитав, что он погибнет в пожаре, либо от голода и жажды. Снаружи было тихо. Был слышен лишь шелест листвы и травы, но ни одной живой души рядом не было. По всей видимости, он был заперт не в тюрьме, а в каком-то заброшенном подвале. Время от времени Ратибор вставал, пытаясь размять затекшие конечности и сделать очередную попытку выломать дверь или кладку. Судя по лучам солнца, пробивавшихся в щель и служившим единственным источником света в подземелье, за это время прошло уже два дня. За это время никто так и не появился, и вокруг царила все та же мертвая тишина. Казалось, что все вокруг вымерло. Ратибору приходилось слышать о пытке, когда узников бросали в темные камеры, куда не попадало ни луча света, и они умирали там в муках как от голода и жажды, так и от галлюцинаций, вызванных длительным отсутствием света и полной тишиной. По всей видимости, его бросили в такую же камеру, но по чьему-то недосмотру в ней имелась маленькая щель, все же пропускающая чуть-чуть света.
        МОРЫ ПОД АЗАДОЛОМ
        Остромир, посадник Азадола, ходил по крепостной стене, напряженно вглядываясь в темную даль. Разведчики доносили, что перед крепостью появились передовые разъезды легкой конницы Южного предела. Понимая, что враги движутся прямо на Азадол, и теперь осада города неизбежна, Остромир начал действовать быстро и решительно. Город имел в Порубежье очень большое значение. Будучи мощной каменной крепостью, он представлял собой наиболее серьезное препятствие на пути вражеской армии. Прочие же крепости Порубежья, подобно Видогосту, были всего лишь земляными фортами и не могли оказывать длительное сопротивление многочисленной армии. Поэтому дружины их посадников покинули свои крепости и отошли к Азадолу, пополнив собой его гарнизон опытными воинами. Вместе с ними ушло и ополчение, сформированное из посадских людей и общинников, проживавших в Порубежье. Часть же этих сил Остромир направил на помощь Видогосту. Вслед за дружинами оставило свои селения и население, уходя вглубь княжества, спасаясь от ужасов войны. Все дороги были заполнены беженцами, идущими на север. Но не все поселения были покинуты. Некоторые
дороги, уже блокированные конными разъездами Южного предела, исключали возможность выхода из крепостей. Заперевшись в них, гарнизоны в них ожидали начала осады.
        Главный же город Порубежья, Азадол, стоял на вершине высокого холма с круто обрывающимися вниз склонами. Туда вела только одна дорога, прорезанная в восточном склоне холма. Холм имел плоскую вершину, на середине которой и была возведена крепость. От соседней реки был проведен канал, питающий широкий ров, который окружал весь холм. Азадол был обнесен мощной каменной стеной, боевой ход на которой был прикрыт двускатной крышей. Над стеной возвышались мощные круглые башни с плоскими боевыми площадками, наполовину выдаваясь перед ней, что облегчало фланкирование стен. Вход в крепость прикрывался дополнительной передовой башней-вежей. Помимо основного хода в крепости существовало и несколько потайных ходов, выходящих далеко за пределы города, что позволяло его защитникам незаметно от противника входить в крепость и покидать ее. В городе имелось несколько колодцев и достаточно припасов, так что голод и жажда защитникам крепости пока что не грозили.
        Как только отступившие из других крепостей Порубежья дружины стали появляться в городе, Остромир с воеводой начали принимать и распределять войска. Те войска, которые планировалось оставить для обороны города, разбивались по сотням и десяткам и распределялись по участкам обороны. Остальные же ратники были отправлены на помощь Велигасту. Вместе с ними ушло и эвакуировавшееся население. Осознавая большое неравенство в силах, Остромир понимал, что бой в поле приведет к быстрому разгрому гарнизона, поэтому оставалось лишь одно - принять бой в осаде. Была надежда на то, что князь успеет собрать войска и прийти на помощь осажденному городу.
        Мысли Остромира вдруг были прерваны грозно загудевшим набатом - воины с башен заметили приближающиеся к городу вражеские разъезды. Посадник вглядывался в сгустившиеся сумерки - в темноте, светя факелами проносились всадники. Враги окружали город. Оруг, предводитель войска моров, выехал из леса и стал наблюдать, как его воины надвигаются к стенам Азадола, готовясь к осаде. Среди толп воинов Южного предела и моров, а также снующих по полю волколаков возвышались огромные серые фигуры каменных великанов - асилок, пришедших вместе с морами из Милгоста.
        Остромир, увидев асилок, сильно встревожился. В войне за Южный предел он видел всю мощь и неуязвимость асилок, которые сыграли решающую роль при осадах многих крепостей. Но он понимал, что Азадол стоит на высоком холме с крутыми склонами, которые обрывались вниз у самого подножия стен, и неуклюжим асилкам будет не под силу атаковать крепость со стороны склонов.
        Тем временем защитники, спеша, поднимались на стены, занимая свои места на боевых площадках, ожидая немедленного штурма. Но вражеское воинство лишь занимало предполье перед крепостью и на штурм пока не спешило. Защитники Азадола не спали всю ночь, напряженно вглядываясь в темноту. Кругом слышался шум и гул - это к крепости подходили вражеские войска. Как только взошло солнце, со стен, насколько хватало глаз, стал виден раскинувшийся в поле огромный лагерь. Вражеские воины, разбив лагерь, тесали теперь бревна, сколачивали щиты, собирали осадные орудия, готовясь к штурму стен крепости. Тысячи бойцов сновали под стенами крепости, стараясь держаться вне полета стрелы. Те же, кто рискнул это сделать, были тут же поражены меткими стрелками с боевых площадок. На поле на глазах росли огромные камнеметы и тараны, которые защитникам еще никогда не приходилось видеть. Вокруг Азадола был возведен частокол, чтобы никто из защитников не смог выйти из крепости незамеченным. Посадник, увидев частокол, презрительно улыбнулся, зная, что подземные ходы, ведущие из крепости, выходят далеко за пределами вражеского
лагеря.
        Наконец, за два дня все приготовления были закончены, и вражеские войска хлынули на рассвете на штурм крепости. Казалось, что на Азадол накатывается огромная волна. В ответ со стен полетел ливень стрел по наступающим врагам, кося их ряд за рядом. Добравшись до рва, вражеские воины стали забрасывать его связками хвороста и бревнами. Среди воинов шли асилки, неся огромные связки бревен и камни. Неуязвимые к стрелам, они спокойно шли под обстрелом, сваливая свой груз во рвы. Как только во рву было проделано несколько проходов, вражеские воины полезли вверх по холму, прикрываясь деревянными щитами и фашинами. На них сверху сбрасывали камни и бревна, осыпали дождем стрел и арбалетных болтов. Там, где врагу удалось добраться до бойниц, ратники встретили их в топоры и мечи, и множество вражеских воинов покатилось вниз с раздробленными черепами.
        Со всех сторон окружило Азадол кольцо яростной битвы, лютая сеча шла у всех стен крепости. Потрепанные и уставшие отряды Оруг отводил от стен и заменял их свежими подразделениями, но в крепости было достаточно войск и припасов, чем умело пользовался Остромир. Уставшие воины своевременно заменялись на стенах свежими ратниками, на боевые площадки постоянно подносились связки стрел, арбалетных болтов, камней. На башнях без устали швыряли свои снаряды онагры, поражая наступавшие войска огромными камнями. Ночь опустилась на землю, но бой продолжался с прежней яростью. При свете множества факелов и костров, горящих под холмом, тысячи вражеских воинов продолжали упорно лезть на склоны холма, пытаясь взобраться на высокие стены города. Множество воинов уже валялось убитыми у подножия холма, но натиск все не ослабевал. Защитники Азадола, стоя на площадках и стенах, не останавливаясь, осыпали врагов стрелами и болтами, сбрасывали на них камни и поражали мечами и копьями успевших вскарабкаться на стены. Так прошла первая тревожная ночь. Наступил рассвет, но враги не смогли продвинуться вперед ни на шаг. Оруг
был в ярости. Убедившись в бесплодности общего штурма, он приказал усилить атаку на самый уязвимый участок обороны - единственную дорогу, ведущую к воротам Азадола.
        Под градом стрел полностью засыпав ров перед дорогой и разобрав остатки сожженного моста, асилки стали толкать огромный таран вверх по склону. Скрипя огромными деревянными колесами, таран стал медленно подниматься вверх. За тараном, прикрываясь им, шли моры. Остромир, заметив приближение тарана, направил стрелков на вежу. Но стрелы не вредили асилкам, а моров они за огромной махиной тарана они не доставали. Лишь два мора, случайно выглянувших из-за него, тут же были подстрелены лучниками с боевых площадок. Тогда в дело вступили онагры, установленные на боевых площадках башен. Воины пристрелялись, камни из онагров стали ложиться все ближе к тарану. Наконец огромный камень весом в несколько пудов ударил одного из асилок в ногу. Каменная нога треснула, и асилка, выпустив таран, который он толкал, опустился на одно колено. Но как только он остановился, его застиг второй снаряд. Удар пятипудового камня пришелся ему в голову. Голова раскололась каменными осколками, и асилка рухнул на землю. Тело его распалось, рассыпавшись по склону холма мелкими камнями. Увидев это, на башнях города защитники
разразились радостными кликами. Но таран продолжал неумолимо двигаться к стенам, подталкиваемый другими асилками. Вскоре из онагров удалось поразить еще одного асилку, но к этому времени таран уже вошел в мертвую зону, и вести обстрел стало невозможно. Вскоре таран докатился до самых ворот вежи. Послышались тяжелые и сильные удары в ворота крепости.
        Понимая, что вежа вскоре будет захвачена, Остромир приказал стрелкам ее оставить и отойти на вторую, проезжую башню. Как только его распоряжение был выполнено, он приказал воинам спуститься в подземный ход и поджечь деревянные опоры вежи, чтобы обрушить ее, и тем самым заблокировать подходы к основной башне крепости. В это время таран продолжал мерно бить в ворота крепости. И вот, наконец, ворота вежи распахнулись перед атакующими. Но вежа была соединена с проезжей башней внешними стенами и являлась всего лишь передовым укреплением. Поэтому теперь надо было штурмовать основные ворота. Таран покатился дальше. Проехав вежу, он въехал во внутренний дворик и подкатился к проезжей башне. В это время защитники сбрасывали бревна, сворачивали зубцы башни, скидывая их на асилок и стараясь остановить таран. Но колоссальное сооружение под мощной крышей было сложно повредить. Окованная толстой листовой медью, крыша тарана была неуязвима и для огня. Лишенные прикрытия моры, которые не смогли уместиться под крышей тарана, поражались стрелами один за другим и быстро выбывали из строя. Подобравшись ко вторым
воротам, таран начал бить в ворота проезжей башни. Мощные асилки, раскачивая груз, подвешенный на цепях, с огромной силой били им в ворота, которые стали медленно подаваться. В конце концов, во второй половине дня ворота не выдержали и с треском распахнулись, давая вражеским войскам путь в город. Но в этот момент вежа с ужасающим скрежетом вдруг накренилась и с грохотом рухнула набок, придавив многих моров и асилок, надежно завалив своими обломками дорогу. Увидев, что произошло, Оруг на мгновение онемел, но, понимая, что атака захлебнулась, он был вынужден отдать приказ об отступлении. Из лагеря раздался грохот боевых барабанов, подавая сигнал, и уцелевшие моры и асилки, бросив таран у ворот, стали быстро спускаться обратно. Войска, идущие на штурм башни, также повернули обратно. В это время защитники Асогоста приняли в рогатины и копья успевших вбежать в ворота моров, а тех, кто попытался прорваться через строй защитников, изрубили топорами и мечами.
        Оруг понял, что надо действовать иначе. Ночью во вражеском лагере при свете костров застучали топоры, сотни воинов стали возиться вокруг огромных машин, собираемых под стенами Асогоста. Когда наступил рассвет, осажденные увидели, что с западной и южной стороны крепости строятся огромные требушеты, а также две осадные башни. Башни были настолько высоки, что оказались вровень со стенами Азадола, несмотря на большую высоту холма, на котором он стоял. По всей видимости, заготовки для них были привезены в обозе, так как собирались они уже из готовых деталей. В течение ночи и следующего дня все они были собраны и были подготовлены к бою.
        Наконец, на следующий день начался обстрел стен крепости. Сначала камни, пущенные в стены, попадали в середину и основание мощной кладки, не причиняя ей особого вреда. Но когда орудия пристрелялись, в городе начались серьезные разрушения. Камни, ударяя в верхнюю часть стен и башен, разрушали боевые площадки и ходы, убивая защитников на них. Перелетая через стены, они падали во внутренний двор, уничтожая дома в городе. После пристрелки город, наряду с каменными снарядами, начали обстреливать и зажигательными сосудами. Горючая смесь, выливающаяся из разбитых сосудов, вызвала ряд пожаров в жилых кварталах. Часть защитников была вынуждена оставить стены и бороться с возгораниями в самом городе. Одновременно с началом обстрела, медленно, со скрипом, ко стенам начали придвигаться осадные башни. К вечеру они оказались уже у самых стен, но тут им помешал полузасыпанный ров, через который они не могли проехать. Тысячи воинов под стрелами защитников крепости бросились дополнительно засыпать ров, чтобы протащить через него башни. На Ключевой башне, названной так из-за бьющего в ее подвале родника, обороной
распоряжался сотник Булат. Ее гарнизон насчитывал десятка три лучников и арбалетчиков, размещенных как на верхнем боевом ярусе, так и на нижних этажах, и обстреливающих противника через ее бойницы. На верхней площадке стоял и онагр, способный швырять трехпудовые камни на сто пятьдесят - двести саженей с высоты башни и холма, на которой стояла крепость. Когда начался обстрел крепости из требушетов, под их огонь попала и Ключевая башня. Каменными снарядами разворотило часть верхней боевой площадки, парапет в этом месте осыпался, и обрушился вниз. Тогда Булат приказал лучникам укрыться в нижних этажах, а сам с несколькими воинами остался на площадке вести ответный обстрел из онагра. Заметив, что до его башни докидывает камни только один требушет, стоящий с краю ряда, он приказал нацелиться на него. Воины без устали натягивали рычаги, закатывали камни и отправляли их в сторону противника. Первые камни легли довольно далеко от требушета, но вскоре очередной снаряд упал у самой платформы осадной машины. И тут же следующий снаряд, ударил в ее коромысло. Пристрелявшись, воины Булата тут же запустили в
требушет зажигательные снаряды. Сначала это не давало эффекта, но вдруг все заметили, как снизу разгорается пламя, постепенно охватывая всю машину. Стена разразилась радостными криками. В течение дня другими онаграми было уничтожены еще два требушета. Но их было слишком много, чтобы можно было уничтожить их все.
        Наступила холодная осенняя ночь. На небольшой площади перед Проезжей башней горел костер, у которого могли погреться защитники крепости. Несколько воинов сидело вокруг него, погруженные каждый в свои мысли. Внезапно послышался мерный звук шагов, и в круг света, отбрасываемый горящим костром, ступил большой отряд воинов. Он молчаливо прошел на глазах немногочисленных наблюдателей и вошел в Ключевую башню.
        Остромир понимал, что, несмотря на выгодное свое расположение и крепкие стены, Азадолу все же перед длительным обстрелом не устоять. Каменные стены, сложенные из тесаных плит и способные выдержать обычные осадные орудия, были недостаточно крепки перед огромными требушетами и баллистами, сооружаемых морами. Рано или поздно они будут разрушены. Более того, если осадные башни, на которые могут подниматься разом сотни воинов, смогут подобраться под стены, то судьба крепости станет незавидной. Поэтому он повел воинов на вылазку через один из подземных ходов, проложенный под Ключевой башней, чтобы уничтожить осадные орудия и башни. Один из отрядов вызвался вести Булат.
        Глубокой ночью в свете лун в склоне одного из холмов, окружающих Азадол, блеснуло лезвие меча. Прорезав дерн, оно исчезло. И вдруг, выбитая мощным ударом, в сторону отлетела крышка, замаскированная росшим на нем дерном и прикрывавшая вход в подземный ход. Из подземного хода тихо вышло сотни три воинов, которые двинулись в сторону спящего вражеского лагеря. Держа под плащами тлеющие фитили, они приближались к осадным машинам, чтобы их можно было немедленно поджечь. Но стража была начеку. Один из часовых, заметив в темноте приближающиеся фигуры воинов, поднял тревогу. Он тут же был пронзен стрелой, но лагерь уже стал просыпаться, и внезапность была потеряна. Остромир, поняв, что случилось, ринулся вперед и увлек воинов за собой. Перейдя на бег, воины перемахнули небольшой вал, которым был окружен осадный лагерь и обрушились на дозорных, пытавшихся преградить им путь. Одолев их после короткой стычки, часть ратников бросилась уничтожать осадные орудия, а другая часть побежала к башням. Разбивая о них принесенные с собой кувшины с горючей смесью, они швыряли в них тлеющие факелы. Осадные машины,
занявшись огнем, ярко заполыхали в ночи. Вспыхнули и обе осадные башни. Дело было сделано, и теперь надо было отступать назад. Но вражеские воины, уже успев отойти от первоначального шока, стали окружать небольшую дружину Остромира в кольцо. Чтобы этого не случилось, ратники отходили назад, отбиваясь и не давая себя зажать в тиски. Как только воины добрались до подземного хода, они стали уходить через него в город. Но чтобы враг не смог их преследовать, надо было обрушить потолок подземного хода. Столбы были заранее подрублены, оставалось их лишь выбить их из гнезд. Но враги следовали уже по пятам. Тогда Булат, подняв вверх меч, ярко блеснувший в лунных лучах, воскликнул:
        - Уходите, уходите все, я задержу их у входа!
        - Я остаюсь здесь, - ответил ему старый воин, встав рядом с ним.
        Вслед за ним к Булату присоединилось еще несколько гридней. Встав кругом, они сомкнули щиты и ощетинились мечами. Они отбивали вражеские атаки, пока остальные воины не исчезли в темной пасти входа. После этого склон холма провалился вниз - ход был обрушен.

* * *
        Остромир успел спастись в подземном ходе вместе с остальными воинами и снова возглавил оборону города. Но об оставшемся прикрывать их отход Булате не было никаких известий. После уничтожения осадных орудий вражеское войско отступило от стен города и обосновалось в постоянном лагере, ожидая, пока не будут построены новые требушеты и осадные башни взамен уничтоженных. Защитники же на некоторое время получили передышку. Два последующих дня прошло в бесплодных перестрелках лучников. За это время осажденные успели исправить повреждения в стенах и расчистить заваленный обломками вежи вход в город. Были восстановлены и ворота. Как это было сделано, осажденные стали готовить новую вылазку.
        Темной ночью ворота крепости распахнулись, пропустив нескольких воинов, ведущих на поводу коней. Оказавшись за воротами, воины направились к частоколу, окружившему Азадол. Подобравшись незамеченными к нему, они накинули на верх частокола прочные веревки, привязав их к седлам нескольких коней. Пустив коней во весь опор, они вырвали пролет частокола из земли, тем самым открыв широкий проход в ограде. В это время из ворот Азадола выехал большой отряд под командованием Остромира. Перестроившись клином, они на полном скаку промчались через пролом в частоколе и обрушились на лагерь противника. На этот раз вылазка оказалась полной неожиданностью для врагов, поэтому конники без труда проскочили через весь лагерь, сея панику и рубя всех попавшихся по пути. Но дисциплинированные воины быстро пришли в себя и начали осыпать конников стрелами. Упал на сырую землю один воин, затем другой. Обстрел становился все гуще и опаснее, поэтому Остромир принял решение увести своих конников обратно в крепость. Цель вылазки была достигнута, противнику был нанесен немалый урон, и теперь надо было уходить, пока не были
перекрыты пути отхода. Всадники повернули назад и поскакали обратно к воротам крепости. Когда они приблизились к городу, у самого подъема к воротам от большого придорожного камня отделилась темная фигура и пошла наперерез всадникам. За ним вышли еще две фигуры. Остромир резко осадил коня и схватился за меч. Но одним из воинов оказался Булат, о котором не было никаких известий уже два дня. Двое других, очевидно, были воинами, оставшимися прикрывать отход отряда вместе с Булатом. В чудесное спасение Булата верилось с трудом, но расспрашивать его было некогда. Надо было спешить, так как вслед за всадниками несся большой отряд моров на конях.
        - Садись на коня! - крикнул он Булату. Булат не заставил себя долго ждать - запрыгнув на коня позади Остромира, он крепко ухватился за седло. Двое других воинов сели на коней подъехавших всадников. Остромир пришпорил коня, и они проскакали вслед за отступающими гриднями в закрывающиеся ворота крепости.
        Оказавшись во внутреннем дворе крепости, Булат спрыгнул на землю, за ним последовал Остромир.
        - Вы нас спасли, - слабо улыбнувшись, сказал Булат. - Если бы мы остались там, за воротами, то были бы схвачены врагами. Прикрывая ваш отход в подземный ход, почти все воины погибли, но мне с двумя гриднями удалось прорваться сквозь вражеские ряды. Два дня мы находились в лесу, пытаясь пробраться через лагерь и этот частокол. Подбираясь к вражескому лагерю, мы ждали подходящего момента, чтобы пройти через него. И только этим вечером, когда мы увидели, что отряды воинов Южного предела выходят на осадные работы, нам удалось под видом рабочих смешаться с ними и пройти за частокол. Поработав лопатами весь день, насыпая валы перед южным фасом крепости, мы дождались темноты и остались за оградой. После этого мы затаились за валунами и стали ждать подходящего случая, чтобы подняться незамеченными мимо вражеских разъездов по дороге к воротам. И тот счастливый случай, что вы именно сегодня вышли на вылазку, спас нас.
        Все трое были живы, здоровы, и выглядели счастливыми, но в манере говорить Булата что-то неуловимо изменилось. Но что именно - Остромир не знал. Решив, однако, оставить все расспросы на завтра, он предложил им разместиться до утра в лагере у Проезжей башни, так как дом, где размещались воины Булата, был накануне сожжен при обстреле горящими снарядами. Оставив спасенных у башни и распрощавшись с Булатом, Остромир отправился со своим отрядам к конюшням.

* * *
        Неуловимо приближался рассвет - в воздухе чувствовалась та осенняя свежесть, которая сопровождает восход солнца. Но небо еще было непроглядно темно, и лишь одна из лун временами проглядывала через черную пелену облаков.
        Полотнище шатра, где разместили спасенных, откинулось, и оттуда вышел Булат. Выйдя наружу, он внимательно осмотрелся вокруг себя. На площади перед башней было тихо - все спали, и только двое дозорных на башне, борясь со сном, наблюдали за вражеским лагерем. Булат поднялся по винтовой лестнице на башню. Двое стражников настороженно обернулись к нему, но, узнав в нем Булата, успокоились, и, перебросившись ним парой ничего не значащих слов, стали дальше наблюдать за лагерем. Булат отошел назад. Вдруг на его месте закрутился черный вихрь, скрутившись кверху в воронку, и тут же исчез. На месте Булата стоял Неши, ведьмак моров. Стоя к нему спиной, стража не заметила ничего подозрительного. Неши протянул к стражникам руки, и вдруг из его ладоней вырвался огненный шар, поразив обоих ратников. Те без звука упали замертво. Тогда Неши неспешно подошел к краю платформы и дал знак двум воинам, которые пришли с ним под видом гридней. Подбежав к воротам и ухватившись за скобы, они сдвинули брус в сторону, высвободив одну половину ворот. Сделав это, они выбежали обратно во двор крепости, тем самым сообщив Неши,
что ворота открыты. Неши в это время спустился по лестнице на нижний уровень башни и подошел к бойнице. Бойница эта была расположена таким образом, что она была видна только со стороны вражеского лагеря. На конце посоха ведьмака загорелся яркий белый огонь. Неши просунул посох в бойницу, подавая сигнал притаившимся у подножия Азадола воинам передового отряда. Как только огонь был замечен во вражеском лагере, по склону холма стала подниматься большая колонна моров, составленная из отборных бойцов. За частоколом сидели остальные войска, ожидая захвата ворот крепости штурмовой колонной. Колонна подобралась до верхней площадки перед Проезжей башней и стала втягиваться в полуоткрытые ворота. Но когда она почти наполовину оказалась внутри крепости на площади перед башней, в этот момент послышался шум, лязг оружия и топот. Навстречу им бежал большой отряд, возглавляемый Остромиром. Заметив подозрительное движение у проезжей Башни, Остромир тут же поднял тревогу.
        БУЛАТ
        Когда последний ратник исчез в черном жерле подземного хода, Булат, понимая, что наступает его последний час, тяжело выдохнул и приказал оставшимся воинам сомкнуть щиты. Бойцы выстроились таким образом, чтобы вход оказался внутри круга. Отбивая яростные атаки врагов, они удерживали их на расстоянии копьями и длинными мечами, коля ими всякого, кто осмеливался подойти достаточно близко. Стена щитов, казалось, была несокрушима. Тогда в них полетели стрелы, поражая то одного, то другого воина. Но, увидев, что вход в подземный ход обрушился, и отряд Остромира успел благополучно отступить, Булат приказал поднять часть щитов кверху, сомкнув нижние щиты и образовав тем самым «черепаху». После этого ратники пошли на прорыв. Коля и расшвыривая атакующих их людей, моров и волколаков, воины добрались почти до самого края лагеря, после чего им оставалось лишь бегом подняться под защиту стен Азадола. Но тут в дело вступили подоспевшие асилки. Нанося мощные удары огромными дубинами, они быстро разметали бойцов Булата. Потеряв строй, они оказались легкой добычей врагов.
        Вскоре в живых остался только Булат со старым Истомой, тем самым воином, кто первым поддержал его у входа в подземный ход. Встав спина к спине, они отбивали атаки врагов, атакующих их со всех сторон. Вдруг Истома как-то тяжело вздохнул и бессильно опустился на землю. Булат еще не успел посмотреть, что произошло с ним, как на его спину запрыгнул волколак. Булат быстро сбросил волколака, разрубив его молниеносным ударом меча, но тут же упал от нового толчка в спину. На него тут же насело несколько врагов. Булат несколько раз разбрасывал их, но один особенно мощный удар пришелся ему в висок, и он на мгновение был ошеломлен. Но этого было достаточно, чтобы его руки были скручены, а на голову наброшен мешок. После этого его подняли на ноги и, держа за локти, повели его в сторону лагеря. Проведя куда-то вперед, его втолкнули в какое-то помещение. Булат не удержался на ногах и упал что-то мягкое. Связанными руками он почувствовал, что лежит на каких-то снопах с колосьями зерна. Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Он покрутил головой по сторонам, но мешок был плотным и не давал возможности что-либо
рассмотреть. Можно было заметить лишь то, что в помещении горит свет, пробиваясь через ткань мешка.
        Сев, он прислушался. Снаружи гудел лагерь, растревоженным их ночным нападением, но внутри было тихо. Он попытался кого-нибудь окликнуть, но ответа не получил. Похоже, что в помещении он был один. Не тратя зря время, он тут же попытался разорвать или растянуть связывающие его веревки. Несмотря на все усилия, этого ему не удалось сделать - веревки, наброшенные двойными петлями на запястья, надежно их фиксировали. Но все же они несколько подались, и их удалось немного ослабить, чтобы они не так резали руки. Убедившись, что ничего больше сделать нельзя, он подполз к стене и оперся об нее спиной. В таком положении он провел несколько часов.
        Вдруг за дверями послышался шум, дверь распахнулась, и кто-то подошел к нему. Его подняли на ноги и вывели из помещения. Некоторое время Булат шел, сопровождаемый конвоирами, по улице, но потом его ноги нащупали деревянные ступени. Поднявшись по лестнице, он переступил высокий порог, и он оказался в каком-то помещении. С его головы сдернули мешок, и Булат был вынужден зажмуриться от яркого света. Когда его глаза привыкли к свету, он увидел, что находится в большом помещении, ярко освещенным светильниками. Судя по убранству, это была горница богатого дома торговца, одного из тех, что находился на посаде города. Когда Азадол готовился к обороне, жители покинули посад и ушли на север. Защитники не успели сжечь его до прихода врага, и он тут же был занят противником. В одном из таких домов, по всей видимости, и оказался Булат. Перед ним за массивным столом на резном кресле сидел мор огромного роста в богатых пластинчатых доспехах, отполированных до зеркального блеска - по всей видимости, то был сам Оруг, предводитель моров. По его правую руку сидел ведьмак моров в темной одежде, сверля Булата черными
глазами. Кроме того в горнице, не считая охраны, находилось еще несколько моров. Судя по богатству их доспехов и одежды, то были знатные военачальники. Едва Булат успел осмотреться вокруг, Оруг заговорил с ним:
        - Вам вполне удалось достигнуть своей цели. Что ж, поздравляю вас с удачей. Могу с чистым сердцем признать, что ваша вылазка была весьма удачной, и мы лишились практически всех осадных орудий и даже обеих башен. Это делает честь военному искусству вашего посадника. Делает настолько, что я даже восхищен им, и дорого дал бы, если у меня в войске воинами Южного предела командовал сам Остромир. Но как бы оно там не было, насколько он не был бы искусен, он все равно не сможет надолго оттянуть падение города. Наши воины уже собирают новые орудия и башни, и скоро они снова смогут атаковать стены крепости. Мне известно и то, что Вышеслав заперся в Велигасте и на помощь Азадолу не придет. Поэтому Остромиру придется рассчитывать на свои силы.
        Но я знаю также, что агония Азадола затянется, и она будет стоить жизней тысяч как моих, так и ваших воинов. Надо ли это вам? Есть хороший выход прекратить все это. Сам Остромир на переговоры с нами не идет. Он принял наших послов, но от предложения сдаться решительно отказался. Поэтому я тебе предлагаю указать тайные ходы, по которым можно попасть в крепость. Да, один ход, через который вы прошли, сейчас завален, и я даже не сомневаюсь, что он обрушен на большую длину, а значит, раскопать его в разумные сроки будет невозможно. Но я не сомневаюсь также и в том, что есть и другие подземные ходы. Если ты укажешь ход, то я обещаю не только оставить тебе жизнь, но сделать тебя посадником того самого Азадола, под которым мы стоим. Так что выбирай - смерть или почет, власть и богатство!
        - Можешь приказать меня убить сейчас же, - гордо ответил Булат. - Но ни о каких тайных ходах я не знаю.
        - Людям, бывает, изменят память, - любезно ответил Оруг, не проявляя никаких признаков нетерпения. - Но ты подумай еще, быть может, она освежится.
        - Я помню только то, что нужно сюзерену, Остромиру. Но для врагов у меня нет памяти, - парировал предложение Оруга Булат.
        - Это скверно, - деланно огорчился Оруг. - Но ты побеседуй с Неши, может быть, он сумеет развязать тебе язык.
        Оруг слегка повернулся и неуловимым движением руки указал на сидящего рядом с ним ведьмака. Булат, последовав за ним глазами, невольно бросил взгляд на Неши, и вдруг его мозг пронзила острая боль. Как будто тупое лезвие вонзилось в затылок и начало его сверлить, пытаясь пробурить его насквозь. Булат попытался поднять к вискам руки, но связанные руки не позволили ему этого сделать. Но, несмотря на адскую боль, он чувствовал, что с ним больше ничего страшного не происходило. Он опустился на колени, наклонившись вперед и стараясь превозмочь боль. Вдруг боль исчезла, как будто лезвие вынули из головы, оставив лишь тупую тяжесть в затылке. Булат поднял голову и с трудом поднялся на ноги. Он заметил, что Неши нахмурился.
        - Увести его! - приказал Оруг воинам.
        Булату накинули на голову мешок и вывели в дверь.
        Как только Булата увели, Оруг обернулся к Неши. Тот мрачно покачал головой.
        - Проклятые маги Северного предела! Они смогли противодействовать магии Кристалла, и его власть не может распространиться на Северный предел, пока здесь не появится Колодец. Поэтому людей из Северного предела пока нельзя подчинить его власти. Этот сотник не поддается моему влиянию - магия здесь бессильна.
        Неши помолчал и продолжил:
        - Однако Остромир может передать нам крепость собственными руками. Я воспринял образ Булата, и, приняв его вид, теперь могу под его личиной проникнуть в крепость. Взяв двух воинов из Южного предела, одетых в плащи и доспехи ратников Северного предела, я буду ждать подходящего момента у стен крепости, пока не представится случай попасть внутрь города. Оказавшись в крепости, я открою ворота, подав знак. К этому моменту штурмовые отряды должны ожидать у подножия холма. Как только на башне появится сигнал, штурмовой отряд должен быть готов занять башню и ворота.

* * *
        Булат оказался в том же помещении, где он и был ранее. Втолкнув его сюда, дверь захлопнули, и было слышно, как закрылись тяжелые деревянные засовы. Булат остался один. Отсидев ноги, он встал и попробовал походить. Немного пройдя вперед, он наткнулся на большую бочку. От толчка из нее выплеснулась вода, окатив ноги Булата - она была полна воды. Вдруг ему в голову пришла одна мысль. Он повернулся и опустил связанные руки в бочку. Кожаные ремни, которыми его связали, намокли, и стали немного подаваться под его усилиями. Растягивая их, он сумел захватить руками один из узлов и, после некоторых усилий, развязать его. После этого он сумел высвободить одну руку и окончательно распутать ремни. Как только руки были освобождены, он сорвал с головы мешок. Как выяснилось, он был заперт в большом овине, где у одной стены были свалены снопы пшеницы, которые были оставлены здесь на просушку. Овин освещался тусклым каганцом, висящим на крюке в дальнем углу. В середине овина стояла та самая бочка, в которой он смог размочить ремни. Наклонившись к ней, Булат напился воды и утолил давно мучавшую его жажду.
Осмотревшись вокруг, он попытался оторвать доски от пола, чтобы попробовать сделать подкоп под стеной. Доски подгнили, и одна из досок легко поддалась. Ее удалось снять практически без шума. Но вторая неожиданно с громким звуком лопнула. Булат отбросил в сторону обломок и прислушался. За стеной послышался звук шагов стражника, сторожившего пленника и обеспокоенного шумом в овине. Похоже, что он был всего один. Это была большая удача! Булат встал около проема двери, ожидая, когда она откроется. И как только стражник просунул голову в дверь, чтобы посмотреть, что происходит внутри, Булат тут же сильным ударом ноги выбил у него из руки меч и захватил за голову хватом обеими руками. Стражник разогнулся и попытался вырваться, но этим он сделал себе только хуже, так как дал возможность Булату полностью взять шею в замок. С перехваченным горлом он не мог произнести ни звука, и из его глотки слышался только хриплый сип. Хватаясь за руки Булата, он пытался их оторвать от горла, но Булат только сильнее сжимал хват. Его усилия становились все медленнее и слабее и, наконец, он окончательно потерял сознание.
Уложив полузадушенного стражника на пол, Булат снял с него кольчугу, перевязь с ножнами, плащ и одел все это на себя. Связав воина ременями, которыми был связан сам, он оттащил его в дальний, наиболее темный угол. Затем, подобрав с пола конический шлем с приклепанной к нему полумаской и бармицей, он водрузил его на голову. В таком одеянии он был похож на любого другого воина Южного предела, и узнать его в этом доспехе было затруднительно. Он закрыл дверь, задвинув засовы на прежнее место.
        Проскользнув на улицу, он оказался на главной улице посада. Несмотря на ночь, она была довольно оживлена и ярко освещалась горящими прямо на проезжей части кострами дозоров. Булат, не вызвав ни у кого подозрения, смог беспрепятственно пробраться мимо дозоров в лагере, но оказавшись за посадом, он очутился у рогаток, перекрывающих подходы к частоколу. Несколько раз он пытался найти место, где можно было бы обойти вражеские дозоры, но каждый раз окликался бдительными часовыми. Тем временем наступало раннее утро, и его побег из овина уже скоро мог быть обнаружен. Поэтому надо было действовать. Если с западной, южной и восточной стороны осадного лагеря уже был возведена линия - наружный вал с частоколом для защиты от возможных нападений извне, то с северной стороны линия еще не была закончена. Этим и воспользовался Булат. Подобравшись к одной из коновязей, расположенной на краю лагеря у палаток воинов Южного предела, он тихо отвязал повод и, вскочив в седло, тут же пустил коня в бешеный галоп. Постепенно светало. Он почти успел покинуть лагерь, когда, как будто что-то почуяв, за ним увязалось два
огромных волколака. Несмотря на то, что конь несся во весь опор, волколаки стали настигать Булата. Оглядываясь назад, он видел в предрассветной тьме мерцающие огоньки глаз и оскаленные красные пасти с длинным клыками. Булат хотел вытащить меч, но его рука нащупала подвешенный к седлу шестопер. Выхватив шестопер, он, перегнувшись через седло, с размаху нанес мощный удар по голове волколака. Тот перекувырнулся и исчез позади. Но второй, подпрыгнув, вцепился в ногу коня. Конь запнулся, и на полном скаку свалился набок. Булата выбросило из седла, и он покатился по земле. Волколак выпустил коня и прыжками побежал в сторону упавшего всадника. Булат, успев вскочить на ноги, выдернув из ножен меч. Он размахнулся, чтобы ударить им волколака. Меч сверкнул молнией, но волколак каким-то непостижимым образом смог уклониться от удара меча, и снова атаковал. Белые клыки чуть не достали до самого горла, но Булат, перехватив меч второй рукой меч, успел подставить его поперек пасти. Клыки лязгнули по стали, мощный толчок отбросил Булата назад. Булат упал, и его сверху придавила огромная туша волколака. Бросив меч, он
успел вывернуться и навалиться на волколака сверху, ухватив его за голову. Мышцы его рук вздулись как канаты, и, несмотря на сопротивление, голова волколака медленно пошла в сторону. Сначала было слышно лишь рычание волколака, но вдруг он издал короткий вой, послышался отвратительный хруст костей, и тут же все стихло. Его шея была сломана. Булат бросил неподвижную тушу и встал. Конь, хромая, уже поднялся с земли и, припадая на заднюю ногу, подошел к Булату. Нога его сильно пострадала от укуса волколака, и ехать верхом дальше было невозможно. Тогда Булат снял с коня сбрую и пустил его пастись, а сам пошел дальше пешком. Путь его лежал через Порубежье. Он знал, что часть небольших фортов Порубежья еще не была покинута гарнизонами и населением, не успевшими уйти в Азадол или, к северу, к Велигасту. И теперь, отрезанные от остального княжества нашествием, они были вынуждены запереться в своих укреплениях. Сейчас Булат надеялся собрать там часть войск, чтобы прийти с ними на помощь Азадолу.
        Булат шел, питаясь тем, что удавалось найти в полях или собрать в лесу. Если нигде не удавалось найти укрытия, ему приходилось спать под открытым небом, завернувшись в свой плащ. Изредка ему попадались брошенные фермы или крестьянские хутора, где можно было остановиться на ночь и найти себе кое-какое пропитание. Долгое время ему никого не удавалось встретить - все кругом как будто вымерло. Не третий день пути он оказался на берегу широкой реки, которая несла свои быстрые и глубокие воды на восток. Переправляться вплавь здесь из-за быстрого течения было небезопасно. Ища способ переправиться через нее, он поднялся выше по течению и оказался у большого озера, которое было довольно узким по ширине, но протянулось с востока на запад на много верст. Берега озера поросли лесом и высокой травой. Проходя по берегу, он случайно обнаружил спрятанную в камышах небольшую и легкую лодку. Ее каркас был выполнен из прутьев и обтянут сверху древесной корой. На дне ее лежало широкое весло. Булат запрыгнул в лодку и, оттолкнувшись веслом от берега, поплыл на другой берег. Через полчаса он успел проплыть почти через
все озеро. Противоположный берег был уже близко. Но когда он проезжал мимо одного из многочисленных островков, находящихся на середине озера, внезапно раздался резкий свист, и в борт лодки хищно впилась длинная стрела, завибрировав от удара. Булат, бросив весло, схватился за меч.
        - Эй, воин! Спокойно! Плыви сюда, потолкуем, - окликнул его кто-то из кустов, которыми густо порос остров.
        Делать было нечего. Взявшись снова за весло, Булат направил лодку к берегу. Как только лодка оказалась у острова, из кустов вышел человек с колчаном и длинным луком за спиной, ступив на песчаный берег. Очевидно, он и был тем стрелком, кто пустил стрелу в лодку. Судя по его одеянию, это мог быть общинник или крестьянин, но точный выстрел на столь большое расстояние выдавал в нем немалый опыт обращения с луком. Вслед за ним вышло еще двое воинов, вооруженных рогатинами.
        - Кто ты такой? Что ты здесь делаешь и куда держишь путь? - настороженно спросил Булата человек с луком.
        - Я Булат, сотник из Азадола, - коротко ответил Булат.
        - Из Азадола? - человек был удивлен. - Но что означает на тебе снаряжение воина из Южного предела?
        - Я попал в плен к морам во время вылазки, но ночью все же смог бежать, забрав плащ, оружие и броню стражи. Азадол осажден огромным войском моров и обложен со всех сторон. Во время вылазки мы сумели сжечь осадные орудия и башни, но постройка новых остается лишь вопросом времени. После этого штурм города возобновится снова. Между тем, во многих крепостях Порубежья, как я знаю, остается немало войск, которые могли бы если не снять осаду с Азадола, то нанести немалый урон врагу. И я направляюсь туда, чтобы собрать там войска.
        - Вот оно что… - воин с луком переглянулся с двумя остальными. - Перед нашествием мы ушли из фортов и селений в леса в ожидании врага, но вражеских отрядов здесь пока что еще не видели. Выходит, что вся вражеская армия сейчас под Азадолом, так как, как мне известно, остальное Порубежье осталось пока нетронутым. Но если падет Азадол, то все остальные города Порубежья станут легкой добычей врага. Значит, наступило и наше время послужить князю. Пойдем тогда, обсудим, что делать дальше.
        Пригласив Булата пройти за ними, воины прошли гуськом по узкой тропе, проложенной в густых кустах. Неожиданно кусты закончились, и перед спутниками открылось целое поселение, расположенное в низине в середине острова. Оно было укрыто настолько искусно, что глядя с озера, было невозможно догадаться о существовании на острове какого-либо человеческого жилья. В низине было выстроено десятка два хижин и землянок, в которых проживало около сотни человек - население окрестных ферм. Имелись ямы и амбары, собранные на скорую руку, где хранилось продовольствие, запасенное на долгое время. В середине лагеря в большом круге был устроен большой очаг, вокруг которого были расставлены вешала для просушки сетей и тесаные бревна, служившие импровизированными скамейками.
        Вечером поляна у очага стала наполняться людьми. На остров прибывали общинники и воины из небольших фортов Порубежья, скрывающиеся в лесах и на островах поблизости. В ожидании появления врага они укрылись в лесах, понимая, что слабо защищенные форты, способные сдержать разбойничий набег, не станут серьезным препятствием для большой и многочисленной армии.
        Закат вскоре догорел, и остров постепенно окутала непроницаемая темнота. В очаге ярко запылал огонь, освещая лица сидящих рядом с ним колеблющимся светом. В середину освещенного круга вступил Булат.
        Рассказав об осаде Азадола, борьбе его защитников с осадными орудиями, он заключил свой рассказ призывом:
        - Пока Азадол жив, есть надежда задержать врага под крепостью на долгое время и предотвратить разорение Порубежья. Быть может, князь успеет собрать войска и прийти к нам на помощь. Но сил в самом Азадоле недостаточно - все воины уже много дней сражаются на его стенах против многочисленного врага, и заменить их некому. Поэтому Азадолу нужна любая помощь, которая облегчила бы его положение. Если вам небезразлична судьба Порубежья и всего Северного предела, то призываю вас собрать все силы и выступить под Азадол.
        - Многие уже ушли на север в рать князя, - сказал из темноты кто-то. - Немало воинов оказалось и в Азадоле. Тех, кто остался здесь, осталось не так уж и много.
        - Много воинов ушло, - ответил ему голос. - Но здесь найдется немало рядовичей[40 - Рядович - участник корпорации городских торговцев, торговавшими определенными видами товаров. Также к ним относились жители рядков - небольших торгово-промысловых городов.] и общинников, которые готовы пойти ратниками на сечу.
        - Неволить я никого не буду, - сказал Булат. - Ибо не на веселую свадьбу вас зову, а почти что на смерть. Если пробьемся в Азадолу - то у нас будут шансы уцелеть, если же мы этого не сможем сделать, то наверняка будем окружены и уничтожены. Княжеской власти здесь больше нет, и каждый волен решать за себя. Готов ли кто-нибудь идти к Азадолу?
        - Кто говорит, что княжеской власти здесь нет? - вышел на середину высокий воин в кольчуге, оперевшись на боевой топор с длинной рукоятью. - Несмотря на то, что Порубежье отрезано врагом от княжества, мы верно служим нашему сюзерену и остаемся воинами Северного предела. Я готов идти. Пойдет ли кто-нибудь еще под Азадол?
        - Я иду! - воскликнул один из воинов, сидящий у костра, и его голос потонул в одобрительных выкликах собравшихся.

* * *
        Утром отряд из трехсот воинов присоединился к Булату. Несмотря на то, что многие из них были общинниками, и среди них было мало профессиональных воинов, снаряжены и вооружены они были неплохо. Практически все имели доспехи из нескольких слоев кожи или стеганые бригандины[41 - Бригандина - доспех из пластин, приклепанных под суконную или льняную стеганую основу.] со вшитыми в них металлическими пластинами, а у двоих имелась даже кольчуга. Вооружены они были топорками, рогатинами и луками со стрелами. Переправившись на лодках на другой берег озера, отряд направился в сторону границы Порубежья. На своем пути они посетили ряд крепостей и селений. Часть из них оказалась покинута обитателями, но в некоторых оставались гарнизоны, которые присоединялись к отряду Булата.
        Через десять дней рать Булата выросла почти до трех тысяч воинов, в которой свыше тысячи ратников были конными. Собранное воинство было весьма разномастным - здесь были и профессиональные гридни, и ополченцы из общинников, и городовые сотни. Бок о бок с гриднями в тяжелом вооружении шли вчерашние ремесленники, а рядом со всадниками на мощных боевых конях ехали общинники на своих лошадях. Но, несмотря на все различия, все они были объединены единой целью и стремились как можно быстрее схватиться с врагом. Поскольку война еще не прокатилась по Порубежью, то в крепостях остались немалые запасы оружия, которым удалось хорошо вооружить и оснастить ратников. Воины были разбиты на десятки и сотни, над которыми были поставлены опытные гридни и воины. Многим из них довелось скрестить оружие с морами на полях сражений в Южном пределе.
        Рать была разбита на два полка - конный и пеший. Собрав, кого только можно, Булат повел своих ратников на Азадол. Понимая, что шанс пробиться к Азадолу будет только в том случае, если противника удастся захватить врасплох, Булат приказал войску двигаться максимально осторожно через леса, лощины и овраги. Вперед по движению и в стороны были высланы дозорные конные разъезды.
        За три перехода войско подошло к Азадолу. Впереди оставался один переход, за который рать должна была сделать бросок к самым стенам крепости. Булат выехал на опушку леса, через который сейчас проходила рать. Остановив коня, он взглянул туда, где за холмами лежал Азадол. Небо было чистым, и горизонт был виден как ладони. Но на нем была одна чужеродная деталь, которая портила всю картину - над холмами прямо в небо поднимался шлейф дыма как раз оттуда, где лежал Азадол. Для опытного воина, каковым был Булат, это не составляло никакой загадки. Все было предельно ясно - крепость уже пала, и город был сожжен. Скрываться уже не было смысла, и он повел свою рать в Азадол, стремясь как можно быстрее его достигнуть. Была еще надежда, что бой в городе еще продолжается, и защитникам крепости как никогда нужна помощь. Конники ушли вперед, за ним бегом продвигались пешие ратники.
        Булат пустил коня во весь опор. Нигде не останавливаясь, он гнал коня вперед, стремясь как можно быстрее добраться до города. Поднявшись на один из холмов, окружавших долину, где стоял Азадол, Булат резко осадил коня. Стены крепости, стоящей на высоком холму, казалось, была нетронуты, но над ними поднималось яркое зарево пламени, пожирающего постройки внутри крепости. Ворота ее был распахнуты настежь. Вражеский лагерь у подножия холма был также брошен и покинут. Было очевидно, что вражеское войско уже снялось со своего места и ушло из-под города. Оставляя осадный лагерь, враги подожгли и его вместе с посадом, чтобы им нельзя было воспользоваться.
        Спасать было уже некого. Булат обреченно снял шлем и вытер пот. Голова его поникла. Он опоздал - битва за Азадол была уже проиграна. Теперь оставалось только одно - идти к Велигасту на помощь к князю. Но в проигранном сражении за Азадол была одна положительная сторона - взяв крепость, Оруг сразу повел войско на север, справедливо рассудив, что время сейчас играет на него, пока у князя нет достаточно сил для отражения столь многочисленного войска. Разгромив крупный гарнизон Азадола, он теперь мог не опасаться за свой тыл и даже не стал разорять Порубежье, зная, как мало там осталось войск.
        Отряд въехал в крепость, впереди которого ехал Булат. Практически все дома были разграблены и подожжены, улицы хранили следы яростного боя и были усыпаны телами убитых воинов и горожан. Многие из них все еще сжимали мечи и копья, как будто стремясь нанести как можно больший урон врагу и после смерти. Своих же убитых враги даже не удосужились убрать, бросив их, как есть, в городе и на рвах. Поглотив большую часть домов, пожар уже постепенно шел на убыль. На землю тихо падал серый пепел, как будто земля сама облачалась в траур по убитым защитникам крепости.
        Булат выехал на главную площадь. По всей видимости, сражение здесь не было столь ожесточенным, как это было на стенах и прилегающих к ней улицах. Здесь еще сохранился некоторый порядок - дома на ней, выстроенные из камня, от пожара, бушевавшем в городе пострадали, мало. Остановившись на ней, Булат громко крикнул:
        - Эй, добрые люди! Остался ли кто-нибудь живой?
        Ответом ему было молчание. Булат проехал немного вперед и повторил свой клич.
        - Есть, есть! - вдруг отозвались с противоположной стороны площади. Из подвалов домов, из чуланов, из завалов стали выбираться немногие выжившие в этой беспощадной сече люди, приближаясь к воинам. Первым из них подошел невысокий, но еще крепкий старик в сером армяке, держа в руках рогатину с широким лезвием. Блестящее его лезвие заметно потускнело от крови и зазубрилось. Видать, хаживал он с ней на медведя и на кабана, но в лихую годину пришлось обернуть ее против врага.
        - Давно ли пала крепость? - спросил его Булат.
        - Два дня лишь тому назад. Обманом ее взяли враги. То ли чье-то предательство было тому виной, то ли злой умысел, но ночью ворота были открыты, и враги ворвались в крепость. Воины храбро сражались за каждый дом, за каждую улицу, но силы были неравны. Нас оттеснили в глубину дворов и добили по частям. Те, кто уцелел в сече, спрятались, где смогли. После этого город был подожжен. Они не стали оставлять здесь гарнизона и бросили горящий город. Это и спасло нас. Последние отряды покинули окрестности всего лишь день назад.
        - Куда ушло вражеское войско?
        - Дозорные видели с башен, как войско ушло на север, по Семунтской дороге.
        - Точны ли эти сведения?
        - Да, все войска направились по ней.
        Это было неприятной новостью - из этого следовало, что вражеская армия пошла на Радгост, стремясь, по всей видимости, овладеть всей южной частью Северного предела, чтобы обезопасить себя при дальнейшем продвижении на Велигаст.
        СРАЖЕНИЕ НА СЕМУНТСКОЙ ДОРОГЕ
        Булат вел свою рать быстрыми переходами, стремясь настигнуть вражеское войско на марше. Он понимал, насколько мало у него воинов, но горечь поражения застил голос разума. Им владела лишь одна мысль - отомстить ненавистному врагу! Так же думали и его воины. Отряд двигался со всей возможной поспешностью, делая лишь короткие остановки, чтобы дать роздых пехотинцам и коням. За Азадолом по пути им начали попадаться мрачные пепелища сожженных деревень, ферм и городков, от которых остались лишь обгоревшие остовы строений. Их жители, кто смог уцелеть в пожарах и резне, скрывались в лесах, спасаясь от вражеского нашествия. С приближением рати Булата многие из них присоединялись к ней, увеличивая ее численность. Отряд Булата рос каждым днем, и уже через неделю вырос почти вдвое.
        Воины готовы были идти без отдыха и сна - лишь бы успеть настигнуть врагов! Наконец, через несколько дней марша им улыбнулась первая удача - передовой конной разведкой был полностью разгромлен вражеский разъезд и взяты в плен два воина Южного предела. Сделано это было так чисто, что бесследное исчезновение воинов никого не насторожило, и тревога в вражеском стане не была поднята, где их, по-видимому, посчитали дезертирами. От пленных удалось узнать, что один из корпусов вражеского войска вышел к Радгосту, взяв его в плотное кольцо осады. Другие два корпуса еще только подходили к нему.
        Булат понимал, что если падет и Радгост, то у противника уже не будет преград перед Велигастом. Города, лежащие после Радгоста, слишком незначительны, чтобы выдержать какую-либо серьезную осаду. Все прочие крупные крепости лежали в стороне от пути вражеской армии. В них не было больших гарнизонов, и угрозы для врага они не представляли. Поэтому Радгост стал последней цитаделью, способной остановить, или, по крайней мере, сдержать на время стремительное продвижение врага к Велигасту.
        Булат сидел у погасшего костра, погруженный в раздумья. Перед ним был нелегкий выбор: либо прорываться на север к княжеским войскам, либо идти на помощь к Радгосту. И то, и другое было делом крайне трудным, прорваться через заслоны многочисленных врагов было бы очень нелегко. Он колебался, не зная, какое предпринять решение.
        - Пока что нам везет! - радостно сказал кто-то за его спиной, и тут же из-за деревьев вынырнул сотник Яромир, назначенный командиром конной рати.
        Булат невольно вздрогнул - так отвечали слова сотника его мыслям. Яромир тем временем прошел к костру и с ходу сел на пень, стоящий перед Булатом:
        - Конная разведка доносит, что один из отрядов врага находится от нас уже в двух переходах, но они пока о нашем присутствии ничего не подозревают. По всей видимости, это их арьегард. Наши лазутчики оценивают его численность в пять тысяч воинов. Что ты теперь думаешь делать, Булат? Будем прорываться на север или атакуем врагов? Арьегард не столь уж и велик, и наши силы достаточны, чтобы справиться с ним. Наши воины рвутся в бой и готовы схватиться с морами уже сейчас!
        Это была уже хорошая новость. Но у Булата в голове крутилась неясная мысль, которая еще не оформилась до конца. Для этого надо было знать о вражеском войске нечто большее:
        - То, что ты сообщил мне, очень хорошо. Но я хотел узнать, где сейчас находится их предводитель, Оруг?
        - Оруг? - Яромир был удивлен. - Да, ведь пленные сообщали нашим разведчикам, что Оруг сейчас находится при корпусе, который сейчас движется по Семунтской дороге.
        Булат вскинулся:
        - Что ж ты раньше об этом не сказал? Тогда это меняет все. Арьегард движется по этой же дороге?
        - Да, и он, по всей видимости, прикрывает движение корпуса.
        - Это именно то, что мне надо было знать. Так вот, я решил прорваться ночью через вражеский арьегард и атаковать корпус на Семунтской дороге.
        - Атаковать непосредственно главный корпус?
        - Ты удивлен? Нет, большей удачи для нас нельзя и ожидать - ведь противник сам зашел в в сети, подготовленные природой. Я хорошо знаю те места. Семунтская дорога пролегает через ложбину между высокими холмами. Двигаясь по ней, арьегард неизбежно должен будет пройти понизу. Не ожидая ночной атаки, они вряд ли будут готовы к бою. Ночью моры, как известно, практически никогда не ведут боевых действий, вставая лагерем на ночь. Поэтому, раздавив арьегард, мы должны будем тут же атаковать корпус в их же лагере. Победу над многочисленным корпусом в открытом бою нам не одержать, но если будет убит Оруг, то ситуация может измениться в нашу пользу. Риск очень велик, но ведь мы не ищем здесь чего-либо другого? Если ночная атака провалится, то выжившие смогут отойти через лес до Зеленых долов. Оттуда путь лежит через Рыжие болота, где воины смогут оказаться в относительной безопасности.
        Яромир охотно поддержал план Булата. Отдыхать было уже некогда, и воины были подняты по тревоге. Костры были погашены, и войско, снявшись с бивака, выступило в поход. За день рать приблизилась к вражескому войску на расстояние одного перехода, чтобы за пару часов успеть занять исходные рубежи для атаки. Были высланы вперед дозорные, которые вели наблюдение за маневрами вражеского войска. В тот момент Булат напоминал приготовившегося к атаке тигра, выслеживающего добычу из засады, чтобы в подходящий момент атаковать ее. Он раздавал распоряжения, выслушивал доклады от лазутчиков и готовил свое войско к битве. Вскоре от передовых поступило известие - одному из дозоров удалось взять в плен нескольких из отставших от корпуса моров, у которых удалось выведать точное расположение ставки Оруга. Как только все было готово, Булат приказал своим воеводам строить войска.
        Погода весьма способствовала предстоящему сражению. Ночное небо прояснилось, и на небосводе появились обе луны в окружении мириадов звезд. Лунный свет ярко освещал будущее поле битвы. Ночной воздух был прохладен и сух, но ветра не было, что создавало идеальные условия для стрельбы из луков. Пехотинцы тихо поднялись на вершины холмов, заняв обе стороны дороги, а конники скрылись позади холмов. Небольшой конный отряд Булат оставил при себе. Внизу горел множеством огней стан ничего не подозревающих врагов. То был арьегард, блокировавший подходы по дороге. По команде стрелки выстроились в цепь и стали спускаться вниз по склонам холмов. Когда стан оказался на расстоянии полета стрелы, стрелки натянули свои луки, на которых лежали подожженые стрелы. По незримому сигналу стрелы полетели во вражеский лагерь, поражая спящих воинов и поджигая тюки со снаряжением. В лагере началась паника. Не успев понять, откуда атакует невесть откуда взявшийся противник, воины суматошно метались по лагерю и попадали под град стрел и болтов. Но более опытные воины сумели быстро сориентироваться. Увидев, что атакующих
заметно меньше, чем их, они перешли в атаку вверх по холму, надеясь смять строй дерзкого врага. Но там уже успели выстроиться копейщики, принявшие атакующих в копья, алебарды и рогатины, сбрасывая их со склона вниз. Удалось отразить одну волну, за ней последовала другая. Схватки вспыхивали как на одном, так и на другом склоне холмов. Вскоре стало очевидно, что, как храбро бы не сражались воины Булата, их строй вскоре будет продавлен массой врагов и будет уничтожен. Но это имело и свою положительную сторону - втянувшийся в бой противник полностью оголил свои фланги, обращенные в сторону дороги. Булат, наблюдая за боем с вершины одного из холмов, заметил это, и кивнул одному из воинов, сопровождавших его. Тот слегка поклонился ему в ответ. Сняв перевязь с висящим у него на боку рогом, он приложил его к губам. Мощный, низкий сигнал пронесся над ночными холмами, и тут же, как бы вторя ему, из-за холмов послышался топот множества лошадей. Через несколько мгновений из-за них вынырнули два крупных конных отряда, беря противника в клещи. Один из отрядов возглавлял Яромир. Как только конники достигли позиций
на холмах, они врубились во фланг строя ошеломленных неожиданной атакой вражеских воинов. Булат дал знак и повел свой отряд на оставшийся без охраны лагерь. Конники вихрем пронеслись через него, уничтожая немногочисленных воинов, оставленных для его охраны. Вскоре вражеские ряды дрогнули под мощным натиском, и побежали, преследуемые конниками Яромира.
        Сражение с арьегардом закончилась полной победой, которая отчасти могла смягчить горечь поражения под Азадолом. Когда все было закончено, Булат остановился, забросил свой меч в ножны и перевесил щит за спину. Сняв шлем, он вытер пот, который, несмотря на холод ночи, тек с висков ручьями. Где-то в отдалении еще вспыхивали отдельные стычки - это конники уничтожали бегущего врага. Разъяренные разорением Азадола, воины не щадили никого. Однако Булат понимал, что это всего лишь частный успех. Настоящий, сильный и опасный противник находился впереди. И его надо было сразу же атаковать, чтобы не дать ему возможности получить известие о разгроме аръегарда и изготовиться к бою. Он подозвал воина с сигнальным рогом и приказал ему подать сигнал сбора. Через мгновение низкий звук трубы стал собирать рассыпавшихся по холмам конников. Как только рать была вновь собрана воедино, она тут же двинулась вперед. Хотя еще перед боем вперед были высланы дозоры, которые сейчас задерживали бегущих врагов, все же была велика вероятность, что кто-то мог прорваться сквозь заслоны. Поэтому действовать надлежало решительно и
быстро. Булат повел свою рать вперед стремительным переходом. Конники пустили своих коней быстрым аллюром, за ними продвигалась быстрым шагом пехота. Немало Булату помогло и знание местности. Он знал, что Семунтская дорога впереди делает широкую петлю, так что переход напрямую по холмам сильно сократит путь до лагеря корпуса.
        Вскоре конники очутились на холмах, окаймляющих Семунтскую дорогу. Позади подходила и пехота. Лунный свет заливал серебром широкое поле, расстилающееся перед ними. В его свете темнели шатры и палатки вражеского войска, и лишь несколькими светлыми пятнами на его фоне выделялись костры дозорных. Никаких признаков тревоги в лагере не было видно. Булат, вглядевшись вдаль, радостно вздрогнул - вдалеке он увидел уже знакомый ему огромный шатер Оруга, который и был их целью. Тогда он приказал строиться к атаке. Ратники готовились к бою с воодушевлением. Все понимали, что противник намного превосходит их в численности, и на этот раз они могут не выйти живыми с поля боя, но терять им было уже нечего. Нападение моров и разорение Порубежья уничтожило все, что создавалось многими годами, а в случае их победы уничтожит все окончательно. Лишь разгром корпуса и гибель Оруга может поменять в этом нашествии все.
        Когда Булат осматривал поле, где должно былао начаться сражение, у него сам по себе сложился план атаки. Он подозвал к себе воевод и отдал им распоряжения. Конники тихо двинулись в ложбину между холмами, ведя за собой коней за поводу, чтобы не выдать врагу своего присутствия раньше времени. Пехота стала занимать свои позиции у подножия холма, возвышающегося перед самым лагерем. Лишь отряд лучников остался на вершине холма, прячась от дозорных за его обратным скатом.
        Неши в ту ночь не спалось. Он чувствовал какую-то близкую беду, как будто где-то рядом таился враг. Хотя ему было известно, что все крупные его силы разбиты под Азадолом и впереди не было никаких войск вплоть до самого Радгоста, но какое-то чувство страшной опасности, нависшей над ними, мешало ему. Тогда он покинул спальное место и вышел из шатра. Оглядев холмы, окружающие лагерь, он не увидел на них ничего подозрительного. Их вершины ярко освещались лунами, залитые их светом. На них никого не было. Но Неши чувствовал, что именно здесь притаилась главная опасность.
        Закрутился и взметнулся столб пыли, и Неши исчез в воздухе. Через мгновение он появился на вершине одного из холмов. Темный его плащ сливался с поверхностью холма, и он был почти невидим в неверном лунном свете. Зато он хорошо видел готовящихся к атаке лучников. Внизу можно было видеть конных ратников, ждущих сигнала на атаку. Вдалеке он увидел высокого воина в окружении нескольких ратников. С такого расстояния его нельзя было разглядеть, но Неши, проникнув в его мысли, уже знал, что это был Булат, который теперь возглавлял стоящую здесь рать. Неши мог уничтожить Булата, но тот находился под надежной защитой своих воинов, которые не дали бы ему приблизиться к нему. Тогда Неши исчез. Один из лучников, готовивший стрелы к предстоящей схватке, краем глаза вдруг заметил какое-то движение. Он повернул голову и увидел необычный смерч, взметнувший сухую траву вверх. Покружившись в воздухе, смерч исчез. Травинки, крутившиеся в воздухе, медленно осели на землю. Так ничего не поняв, что бы это значило, он слегка пожал плечами и продолжил свое занятие. Внезапно тишину ночи прорезал громкий грохот боевых
барабанов моров, и из палаток и шатров стали выбегать воины, бежа ко стойкам с оружием. Услышав барабаны, Булат понял, что внезапность уже утеряна - кто-то уже успел предупредить врага. Но отступать было уже поздно. Теперь все решала скорость. Боброк надел на голову шлем и, взявшись за луку седла, запрыгнул в седло коня. Вслед за ним в седла своих коней вскочили ратники. Построившись в длинную колонну, конный полк стал выдвигаться в ложбину между холмами. Оказавшись на ровном месте, Булат пришпорил коня, погнав его в сторону возвышающегося над лагерем купола. Конь взял разгон, переходя в галоп. Булат взял щит на руку и перехватил копье поудобнее. За ним, блестя чешуей доспехов, неслась лавина конных воинов, ощетинившись сотнями копий.
        Пехотинцы также ринулись вниз, стремясь как можно скорее добраться до вражеского лагеря. Через их головы лучники принялись обстреливать врагов.
        Внезапно в отдалении послышался топот, и тут же из-за поворота дороги выскочил небольшой отряд всадников, который прорвался сквозь заслоны и помчался в сторону лагеря. Как видно, то были всадники из разбитого ранее арьегарда. Но их появление уже не могло ни на что повлиять - Булат успел опередить их, воспользовавшись более коротким путем, и подойдя к лагерю раньше них. Однако, появление Неши спутало все карты Булату. Отступать было поздно, и теперь оставалось лишь попытать счастья в бою. Тем временем лавина всадников докатилась до лагеря, перестраиваясь на ходу в ударный клин. Моры и воины Южного предела поспешно строились перед лагерем, готовясь отразить атаку. Но всадники с легкостью прорвали их не успевший сомкнуться строй и ринулись дальше, оставив за собой сотни пронзенных копьями и растоптанных конями врагов. Конники рванулись вперед, стремясь добраться уже до самого Оруга. Сам Оруг, разбуженный тревогой, поднятой Неши, успел поспешно облачиться в доспехи, и теперь пытался навести среди своих войск хоть какой-то порядок. Но его воины, не успевшие изготовиться к бою, несли большие потери от
атакующих ратников. Вслед за конниками лагерь атаковала пехота, расшвыривая расстроенные ряды врага и прикрывая фланги конной рати. Грохотали боевые барабаны, сзывая бойцов в строй, и все новые сотни воинов сбегались из всех концов лагеря в бой, пытаясь остановить стремительное продвижение конной лавины. Им вторили трубы рати Булата, заставляя атакующих плотнее смыкать ряды. Когда копья были изломаны, конники взялись за мечи и топоры, расчищая себе путь через ряды врагов. Наконец, неудержимый вал наступающих прорвал последний ряд обороняющихся и стал приближаться к Оругу, который командовал боем, стоя на возвышении. Накал боя становился все более яростным. Находясь в полном окружении, Булат упорно вел свою рать вперед, понимая, что этого зависит весь исход боя. Оруг же был до крайности встревожен, но видя, сколь малая рать атаковала его лагерь, стремился покончить со смельчаками, собирая воинов вокруг себя.
        Яромир, продвигаясь вместе с остальными конниками, зорко высматривал обстановку вокруг себя. Вдруг на небольшом холму рядом с огромным шатром он завидел мора в блестящих доспехах, богато украшенных накладками и золотой насечкой, который отдавал приказы войскам. Рядом с ним стоял маг в темном плаще, с капюшоном, накинутым на голову. Он понял, что это и есть сам Оруг. Медлить было нельзя. Яромир был великолепным лучником, поэтому мечу он предпочел лук. Отшвырнув в сторону тяжелый щит и закинув меч в ножны, он вытащил лук из колчана. Оруг находился далеко от него, но мощный составной лук Яромира, усиленный роговыми накладками, мог бить дальше многих других луков. Молниеносно выдернув стрелу из колчана, висящего у седла, он натянул лук и пустил стрелу в Оруга. За первой стрелой тут же последовала вторая стрела. Он увидел, что первая стрела, ударив Оруга в сплошную пластину брони, не пробила