Библиотека / Фантастика / Русские Авторы / AUАБВГ / Василенко Владимир: " Молодецкие Игры " - читать онлайн

Сохранить .
Молодецкие игры (версия без редакции) Владимир Сергеевич Василенко
        Рассказы
        Охота на чудовищ в Погибельных лесах - отличный способ показать молодецкую удаль. Но для юного наследника князя этот поход оборачивается настоящей трагедией. Единственный, кто может помочь ему, - это нелюдимый следопыт Халан. Лишь этот странный бородач отваживается промышлять в Погибельных лесах и всегда остается невредимым. Но как ему это удается?
        Владимир Василенко
        Молодецкие игры
        Проснулась она рано: маленькое оконце на восточной стороне избы едва просветлело. Совсем скоро заголосят первые петухи, но пока снаружи не доносится ни звука. Тот самый предрассветный час, когда все живое будто бы цепенеет намертво. Все спят - каждая птаха, каждая букашка. И тишь такая, что кажется - бери её, зачерпывай ладонями, умывайся, как утренней росой…
        Вставать еще рано, но сон как рукой сняло. Поворочавшись немного, Веда придвинулась поближе к мужу. Обняла со спины, прижалась щекой к его заросшей колючей бородой щеке. Какое-то время просто лежала, слушая его дыхание. Спит, как убитый - три дня в лесу промышлял, только вчера вернулся. Сердце тяжело бухает в груди, прямо под её ладошкой. Ту-тум, ту-тум, ту-тум… Улыбнувшись, она ласково, как кошка, потерлась о его плечо и отодвинулась. Спи, милый…
        Осторожно выбралась из-под теплого стеганого одеяла. Нашарила в полутьме обувку, поверх ночной рубахи накинула шерстяной платок. Пробралась к выходу. Открываясь, тяжелая дубовая дверь оглушительно заскрипела - протяжно, гадко, как несмазанная телега. В утренней тиши любой звук кажется слишком громким.
        Зябко кутаясь в платок, Веда встала на пороге, оглянулась. Небо на востоке уже заметно порозовело. Еще немного - и солнышко выглянет из-за холмов, брызнет первыми лучами на луг, на речку, слизнет тяжелые капли росы с травы… Со стороны мельницы донеслось пение петуха. Отцовский. Он всегда первый. Еще чуть - и ему начали вторить деревенские, один за другим. Последним голос подал старый облезлый кочет трактирщика; причем, как всегда, показалось, что под конец бедолага помер от натуги.
        Прохладный воздух приятно освежает кожу, отгоняя остатки сна. Веда прислонилась спиной к косяку, поглаживая уже довольно заметный животик. Улыбнулась, вспомнив, как вчера малыш шевельнулся, в первый раз, и как сердце тогда сжалось в тугой комок и трепетало радостно, переполняя ее восторгом, нежностью и… страхом. Она поёжилась, прижала ладони плотнее к животу, прислушиваясь. Ну же… Ну, еще разок, маленький…
        Где-то неподалеку хлопнула дверь, заскрипели доски крыльца под чьими-то тяжелыми шагами. Веда обернулась на звук и увидела молодого светловолосого парня, идущего к колодцу. Один из тех троих, что прискакали вчера вечером, уже на самом закате, и остановились у старого Хога. Дочка трактирщика сказала, что из самого Норда гости, из дружины княжеской. И что самый молодой - не иначе, как сам Сигурд, наследник Бордана Свирепого. Ну, здесь Тэа, как всегда, прихвастнула. Чего княжескому наследнику здесь делать?
        Парень, неловко ворочая журавлем, вытянул из колодца полное ведро студеной воды и, громко фыркая и отплевываясь, принялся умываться. Веда, сама того не замечая, спустилась с крыльца и подошла чуть ближе, чтобы получше разглядеть гостя. На полпути к колодцу вдруг опомнилась, оробела, да так и осталась стоять, кутаясь в платок и наблюдая.
        Чужак еще совсем молодой - едва ли двадцать зим встретил. Высокий, широкоплечий, но мяса на костях еще не нарастил, и оттого нескладный немного, мосластый, как теленок-подросток. Лицо почти гладкое, волосы чистые, ровно подстриженные, не то что у деревенских. Рубаха со шнуровкой у горла, широкие шерстяные штаны - одежда простая, но добротная, к тому же выглядит как ни разу не надеванная. На ногах - высокие сапоги из тонко выделанной кожи, отороченные темным мехом, украшенные железными колечками. Дорогая обувка.
        Парень закончил умываться и отправился обратно к постоялому двору. Там, на крыльце, уже показались его спутники - оба гораздо старше, крепкие, кряжистые; точно, воины. Эти, видать, давно умылись - одеты полностью, поверх толстых курток из лосиной кожи поблескивают кольчуги, у одного в руке - боевой топор на длинной рукоятке.
        - Ну что, в путь, князь? - спросил один из них - тот, что повыше, с черными, как смоль, длинными усищами.
        - В путь, - мотнул головой парень - и впрямь, как бодучий теленок. - Лошади-то готовы?
        Усатый кивнул.
        - Ну, так кличьте уже этого вашего следопыта!
        Он скрылся в таверне, воины же, шагая неторопливо, будто нехотя, спустились с крыльца и пошли прямиком к дому Веды и Халана.
        Князь?! Неужели тот, молодой - и вправду князь Сигурд? Сердце Веды затрепетало, как пойманная птица.
        - Эй, красавица! - окликнул её усатый.
        Веда вздрогнула и едва сдержалась, чтобы не броситься опрометью обратно в избу.
        - Да, господин?
        - Здесь, что ли, Халан живет? Нам этот старый пердун трактирщик все уши прожужжал…
        - Здесь, господин. Муж это мой.
        - Вон оно что…
        Воины подошли уже вплотную. Усатый усмехнулся, окинув Веду таким взглядом, что той захотелось спрятаться. Она плотнее завернулась в платок, обхватила ладонями живот, будто защищая малыша.
        - Дома муж-то?
        - Дома. Спит он ещё…
        - Так разбуди. Скажи, дело к нему есть.
        Веда неуверенно кивнула и, чуть попятившись, бросилась к дому.
        Когда Халан вышел, возле крыльца стояли все трое. Молодой князь тоже облачился в длинную, почти до колен, кольчугу, в ножнах на его поясе висел меч. В левой руке Сигурд держал островерхий шлем без забрала.
        Халан, спросонья помятый и мрачный, исподлобья взглянул на гостей. Широко зевнул, оперся спиной о столбик, что держит навес над крыльцом. Веда, затаив дыхание, следила за ним через приоткрытую дверь.
        - Ты, что ли, Халан? - спросил князь. Голос у него приятный - густой, мягкий. Да и сам хорош собой. Одни глаза чего стоят - вон синие какие. Что твои незабудки…
        - Ну… - буркнул Халан. Будто в трубу ухнул. Веда невольно улыбнулась. Муж её не так уж стар, ему, может, на десяток зим побольше, чем князю, но выглядит еще старше. Огромный, косматый, как медведь, немного нелюдимый. Одна она знает, какой он на самом деле ласковый…
        - Говорят, ты Погибельные леса хорошо знаешь. Чуть ли не живешь там.
        - Ну…
        Князь усмехнулся. Обернулся к одному из спутников.
        - Он хоть разговаривать-то умеет?
        Усатый хохотнул. Второй воин - невысокий, курносый, с рваным шрамом на левой щеке, рявкнул на Халана:
        - Ты хоть знаешь, с кем говоришь, деревенщина? Это Сигурд, сын князя Нордского!
        - Чего надо-то? - спросил Халан, скрестив руки на груди.
        - Мы на север путь держим. В Погибельные леса. И нам проводник нужен.
        - Зачем?
        - Ты что - дурак?! Зачем проводник в лесу?
        - Я говорю - зачем вам туда?
        - Не твоего ума дело! - огрызнулся курносый. - Говорят тебе…
        Князь поднял руку, сдерживая воина. Помолчал немного, разглядывая Халана. Потом сказал:
        - Поохотиться едем.
        - Из самого Норда? Далековато же вы забрались…
        - Ну, есть такая дичь, что водится только здесь. Так что дело того стоит.
        - Ясно, - скривился Халан.
        Веда знала, как муж не любит таких вот «охотничков». Погибельные леса, что начинаются в паре лиг к северу от деревни, не зря так зовутся. Немногие отваживаются туда забредать за дичью и ягодой. Из всей деревни, пожалуй, только Халан там постоянно промышляет, и то - далеко старается не заходить. Поговаривают, что там запросто можно на волколака наткнуться, а то и на лешего, или вовсе на чудище такое, коему и названия-то люди не придумали. И не зря разговоры эти - немало уже в тех лесах народу сгинуло.
        Зато некоторым только этого и подавай. Время от времени наведываются сюда молодчики из дружины княжеской - те, что помоложе да побезрассуднее. Любимая забава у них - какое-нибудь чудище лесное добыть. Бывает, и правда приносят из похода трофей - шкуру оборотня, или насаженную на пику уродливую башку лесовика, или еще чего. Хотя, бывает, что и ни с чем возвращаются. А то и вовсе… Не возвращаются.
        - И что, правду говорят… что водятся там всякие… чудища? - спросил молодой князь.
        Халан пожал плечами.
        - Ну, ты-то видал хоть одного?
        - Всякого повидал, конечно…
        Ободренный этими словами, князь бросил взгляд назад, на курносого. Тот лишь хмыкнул что-то презрительное.
        - И что, какие, по-твоему, самые… Ну, самые мерзкие, самые страшные твари в этом лесу?
        - Как и везде, князь… Люди.
        Юноша недоверчиво усмехнулся и замер, ожидая услышать что-то еще. Но Халан молчал.
        - Ты что, смеешься надо мной, дубина? - вспыхнул он после долгой паузы. - Отвечай, когда спрашивают!
        Халан со скучающим видом окинул взглядом всю троицу, потом, отведя глаза, проговорил:
        - Не боись, князь. Ежели искать будете, обязательно найдете чего-нибудь. На свою голову…
        - Хорошо, - кивнул юноша. - Будешь нашим проводником.
        Халан молча покачал головой.
        - А тебя не спрашивают, деревня! - рявкнул курносый. - Слыхал, чего князь приказал? С нами пойдешь!
        По спине Веды будто холодная змея проскользнула. В груди все сжалось, сердце зашлось от страха. И, будто почувствовав тревогу матери, малыш в животе ударил ножкой - раз, другой…
        Прежде, чем ответить, муж её довольно долго молча разглядывал воинов, чем еще больше разозлил курносого - тот разве что на месте не пританцовывал от нетерпения.
        - Князь - он там, где ему положено быть. В Норде. И сына своего единственного он вряд ли в Погибельные леса отпустил бы. Да всего с двумя провожатыми… - медленно, небрежно роняя слова, проговорил Халан. Юноша заметно покраснел и даже чуть отступил от крыльца, будто бежать собрался.
        - Сдается мне, самозванцы вы все… - продолжал охотник. - Мало ли проходимцев по дорогам шатается… Так что - проваливали бы вы, подобру-поздорову.
        Взвизгнула сталь, выдираемая из ножен. Веда и ахнуть не успела, как воин со шрамом на щеке выхватил меч и направил его в грудь Халану.
        - Ты что, угрожать мне будешь, дубина?! - прорычал он. - А ну-ка, на колени! Именем князя Бордана!
        Халан и бровью не повел, когда острие меча коснулось его груди. Лишь раздалось в звенящем утреннем воздухе негромкое угрожающее рычание. Глаза курносого расширись от удивления и испуга. Стоящий рядом молодой князь заметно побледнел.
        - Сидеть, Леший, - вполголоса произнес Халан. - Сидеть…
        Огромный, с доброго теленка, косматый пес, неизвестно когда умудрившийся подобраться к гостям сзади, послушно плюхнулся на землю. Но с курносого глаз так и не спускал, по-прежнему негромко рыча. Веда, уже едва дыша, судорожно вцепилась пальцами в дверную ручку. Она-то знала - пес этот не подает голос попусту. Никто никогда не слышал, чтобы он лаял. Только такое вот негромкое, приглушенное ворчание. Потом Леший бросается в атаку, и тогда уже мало что может его остановить. Халан и на медведя не раз ходил на пару с этим жутковатым псом.
        - Остынь, Гвин, - вмешался усатый. - Ты чего сегодня, не с той ноги встал?
        Бросая опасливые взгляды на пса, курносый нехотя спрятал меч в ножны.
        - Слушай, как тебя там… Халан… - усатый шагнул поближе к крыльцу. Заметил выглядывающую из-за двери Веду. Та вздрогнула, отпрянула было, но прятаться не стала - поздно.
        - Ты прав, мы здесь без ведома князя… Ну и что с того? Проводник нам нужен. И, говорят, лучшего, чем ты, нам во всей округе не сыскать.
        Халан покачал головой.
        - Отплатим щедро, не сомневайся…
        - Сказал же - не пойду.
        - Отчего ж? Ты ведь все равно по этим лесам частенько шастаешь. Чего тебе бояться-то?
        - Я туда за другим хожу. На рожон не лезу.
        - Ха! - подал голос князь. - Да ты, я вижу, просто в штаны наложил!
        Халан пожал плечами.
        Усатый долго разглядывал его своими колючими, как рыбьи косточки, глазами. Потом хмыкнул и, не оглядываясь, отправился к постоялому двору.
        - Ты чего, Ронан? - окликнул его курносый. - Мы что, уходим?
        - Да, - бросил усатый через плечо. - Готовь лошадей.
        Молодой князь растерянно вертел головой, глядя то на Халана, то на курносого, то вслед удаляющемуся Ронану.
        - Идемте, князь! - окликнул его усатый уже у самого крыльца таверны.
        Последним ушел Гвин, на прощание буркнув Халану:
        - Я тобой еще займусь, холоп. На обратном пути…
        Видя, что непрошенные гости уходят, Веда облегченно вздохнула.
        Халан, обернувшись, сказал ей - негромко, но так, что она сразу послушалась:
        - Иди в хату.
        Сам он еще долго стоял на крыльце, почесывая за ухом развалившегося у него в ногах Лешего и наблюдая, как те трое снаряжают лошадей, приторачивают к седлам увесистые торбы с провиантом. В дом он зашел лишь тогда, когда они выехали за частокол, окружающий деревню, и скрылись из виду.
        Два дня от них не было никаких вестей. На закате третьего в деревню ворвался едва держащийся в седле всадник. Гнедая кобыла в дорогой сбруе лоснилась от пота, на левой задней ноге темнели потеки засохшей крови. Всадник тоже был ранен: кольчуга заляпана кровью, волосы на левой стороне головы висели бурыми сосульками, лица не разобрать от ссадин и порезов. Лошадь, едва не врезавшись в плетень, окружающий харчевню старого Хога, остановилась, и наездник свалился наземь, как куль с мукой.
        Бабы, набиравшие воду из колодца, заголосили, и вскоре вокруг раненого собралась чуть ли не вся деревня. Занесли бедолагу к Хогу, высвободили из кольчуги, перевязали. Лицо у него было иссечено, видно, от скачки сквозь колючий кустарник, но все сразу признали в нем молодого Сигурда. Пытались что-то узнать о двух других воинах, но парень, похоже, едва не обезумел от страха, да и крови потерял много. Плечо и левая сторона груди, повыше ключицы, были разодраны когтями какого-то крупного зверя, даже кольчуга не спасла. Он всё бормотал что-то, то и дело срываясь на визг, но что - никто не мог разобрать. В конце концов, напоили раненого травяными настоями да медовухой, завернули в теплые шкуры, и забылся он крепким сном.
        Раны были неглубокие, и затянулись довольно быстро. Уже дней через пять молодой князь начал помаленьку появляться на улице, даже за частокол хаживал, к речке. Еще пара дней - и он достаточно окреп, чтобы держаться в седле. Думали, что он сейчас же покинет деревню, но он по-прежнему жил у старого Хога, щедро платил ему за еду… и за молчание.
        Все дни княжеский наследник молчал. Что случилось с ним и его спутниками там, в Погибельных лесах, так и оставалось загадкой. Когда кто-нибудь, набравшись смелости, пробовал расспросить его об этом, парень лишь огрызался. В конце концов, его оставили в покое. Лишь украдкой провожали взглядом, когда он шатался, как неприкаянный, по окрестностям деревни. Да гадали - чего же он не уезжает-то? А князь все молчал, гулял по берегу речки и будто бы ждал чего-то.
        Халан в один из дней, когда юноша валялся в беспамятстве, снова отправился на промысел. Обещал вернуться через три дня, но прошло уже пять, и Веда места себе не находила от тревоги. Как и князь, частенько выходила она к берегу Лайры, на тот холм, с которого видна темнеющая на севере полоска лесов, а за ней - теряющиеся в белесой дымке пики Ледяного хребта.
        Вернулся он на седьмой день, на самом закате. Объемистые торбы за его спиной были набиты под завязку, на плече он нес целую гроздь пойманных в силки зайцев. Леший, как всегда, весь в репье и старой хвое, трусил чуть позади, в потемках похожий на опустившегося на четвереньки ряженого.
        Веда пропустила мужа в дом. Замерла в дверях, терпеливо дожидаясь, когда он освободится от ноши. А потом бросилась ему на шею и надолго повисла, прижимаясь всем телом, шепча что-то, всхлипывая то и дело по-бабьи. Халан, неловко наклонившись, обхватил её ручищами и чуть покачивался, будто ребенка баюкая.
        Скрипнула дверь. Халан поднял голову и исподлобья взглянул на стоящего на пороге князя.
        - С возвращением, следопыт, - проговорил Сигурд. На этот раз голос его уже не казался Веде приятным. - А я тебя ждал…
        Веда охнула, еще теснее прижалась к широкой мужниной груди.
        - Выйдем, поговорим? - не то спросил, не то приказал парень. Впрочем, сейчас он мало напоминал того нескладного мальчишку, что выходил к колодцу несколько дней назад. Осунувшийся, почерневший, с прядкой седых волос на виске. Со страшным, каким-то стылым взглядом.
        Не дожидаясь ответа, князь развернулся и вышел за порог. Халан последовал за ним не скоро. Застал у крыльца, сидящим прямо на траве.
        - Что, как поохотились, князь?
        Парень поднял расширившиеся, будто от ужаса, глаза на нависшего над ним, как башня, следопыта. Бледное, заросшее неровной щетиной лицо исказилось в злобной гримасе. Он, кажется, хотел ответить деревенщине - бранно, обидно. Но вместо этого вдруг сник - разом, будто все кости из него вынули. Опустил голову и громко всхлипнул.
        Халан поморщился.
        - Эта… тварь… - сквозь зубы процедил парень, не поднимая головы. - Она разорвала Гвина. Мы с Ронаном пытались убежать, но она… Ронан остался, чтобы задержать… А я сбежал… Сбежал!!
        Он мотнул головой, снова взглянул снизу вверх на следопыта. Лицо мокрое от слез, губы дрожат. В глазах пляшут сумасшедшие огоньки, в которых все смешалось: злость, страх, досада, стыд, надежда.
        - Я найду его, слышишь?! Ронан мне как отец был! Я…
        - От меня-то чего хочешь, князь?
        Юноша судорожно сглотнул. Долго смотрел на Халана - все так же снизу, так и не поднявшись с земли.
        - Проси, чего хочешь, следопыт. С собой у меня немного, но, когда вернусь в Норд… Я тебя не забуду, слышишь? Ты только выручи!
        - Забудешь… - негромко, будто сам себе, буркнул Халан.
        - Я все равно туда пойду! Даже если один… Помоги, а? - сбивчиво продолжил Сигурд. - Тебе же хуже будет, если… Если я погибну, потом отец разбираться будет. Узнает, что ты не помог…
        - Ну, ты еще стращать меня вздумал? - огрызнулся Халан, все больше мрачнея. - На кой вы вообще туда перлись? Поиграться захотелось, силушку испробовать? Ну, доигрались?
        Молодой князь насупился, но ничего не ответил. Взгляда он с Халана не сводил ни на миг, как выпрашивавшая подачку собачонка.
        - Поможешь? - наконец, выдавил он.
        Халан не ответил. Присел на крыльцо, достал из-за пазухи искусно вырезанную трубку с длинным тонким чубуком. Раскурил.
        Князь, понаблюдав за его приготовлениями, перебрался поближе. Ничего больше не спрашивал. Ждал.
        - Как все было-то? - наконец, спросил Халан.
        - Я… Мы недалеко и забрались. Это ж не лес, а… частокол какой-то. С самого края - как стена. И никаких троп не видно, даже звериных… И вообще, как будто вымерло там все, дичи-то обычной не встретишь. Первый день промотались - даже мяса свежего на ужин не добыли. И лошадей пришлось на привале оставить…
        Халан усмехнулся, но перебивать не стал.
        - А потом натолкнулись… Логово. Мы сразу-то и не заметили, едва не провалились туда. Там дерево большое, поваленное, корни из земли торчат… И там… Оно, чудище. Гвин на него кинулся, да даже топором взмахнуть не успел. Смяло, разодрало чуть ли не пополам… - губы юноши задрожали, но он, собравшись, продолжил. - Ронан сказал мне, чтобы я бежал… И я послушался! Как… как щенок какой, как сопляк перетрусивший! Сбежал.
        - Что за чудище-то? - хмуро спросил Халан.
        - Огромное. Косматое. Вроде медведя, только…
        - Ну?
        - Только огромное. И когти… Даже сквозь кольчугу… - князь замолчал, будто оборвав себя на полуслове.
        Халан вздохнул.
        - Чего ж ты хотел-то, князь? Медведя брать - это вам не против имперцев железякой махать. Чтоб на зверя идти - голова нужна. И оружие сподручное.
        - Ронан и Гвин - самые могучие воины! Они с малых лет в дружине, во всех походах побывали. Ронан запросто один против троих выходил. Он… Он…
        - Он мертв, - отрезал Халан и, крякнув, как столетний старик, поднялся с крыльца.
        Молодой князь взглянул на него снизу вверх.
        - Так что, поможешь?
        Халан еще долго молчал, разглядывая багровеющую полоску на западе. Потом кивнул.
        - Послезавтра пойдем. Утром.
        Князь вскочил, бросился к следопыту, расставив руки, но коснуться не решился.
        - Я… Мы…
        - Изыди, - отмахнулся тот. - Придешь сюда завтра к вечеру. До того лучше на глаза не попадайся.
        Юноша снова замычал что-то нечленораздельное, но Халан уже не слушал его. Развернувшись, он скрылся в избе. Тяжелая дверь гулко хлопнула за его спиной.
        - А бывает у тебя так, что жуть берет, а, следопыт? - озираясь через плечо, спросил князь.
        Халан, шагающий левее и чуть позади юноши, хмыкнул.
        - Чего бояться-то?
        - Ну… Лес этот, чего не говори… Недобрый какой-то. Одно слово - Погибельный.
        - Погибель можно и в чистом поле сыскать. Это уж как на роду написано.
        - Но ведь не зря же места эти так называют! Или байки все это?
        - Не без того. Но оно ведь как… Без огня дыма не бывает.
        Сигурд замолчал - видно, задумался. Звонко шлепнул себя ладошкой по щеке, прибив очередного кровососа. С завистью покосился на следопыта - того, похоже, комары вообще стороной облетают. Идет себе вразвалочку, и все ему нипочем - долгий пеший переход до опушки (лошадей брать наотрез отказался), корни и коряги, на каждом шагу торчащие из земли; то и дело попадающиеся на пути лужи, присыпанные сверху слоем опавшей листвы, так что не сразу и заметишь. В одной из таких луж князь уже умудрился искупаться - споткнулся, рухнул навзничь в самую грязь. Долго ворчал, на ходу обтираясь пучком сухой травы. Кольчуга, некогда маслянисто блестевшая на груди, утратила свой лоск, и вообще, лишь тянет книзу. Говорил ему Халан, чтобы доспехи оставил в деревне, но юноша не послушал. Как это так - в бой идти без защиты? Сам следопыт пошел, как есть - в куртке лосиной кожи, с ножом и толстой рогатиной. Меча, как оказалось, у него и вовсе нет. Говорит, мечи - это для людей, зверя таким оружием не возьмешь. А кинжалом, выходит, возьмешь?
        Жутковатый пес Халана трусит в десятке шагов впереди, иногда забегает чуть дальше, так что теряется из виду. Потом возвращается, и всегда не с той стороны, откуда его ждешь. Уже дважды Сигурд, завидев показавшуюся из-за дерева мохнатую спину, замирал, хватаясь за рукоять меча. Потом привык. Да и следопыт, молча топающий рядом, придавал уверенности, и все страхи постепенно улетучились. Прямо как в детстве, под присмотром Ронана…
        А лес действительно наводит страху. Огромные замшелые стволы отстоят далеко друг от друга, но наверху их кроны переплетаются в один сплошной навес, сквозь который едва пробиваются солнечные лучи. Потому внизу даже сейчас, днем, царит серый полумрак, все вокруг неясно и размыто, и за каждым кустом чудится притаившееся страшилище.
        Где-то сбоку, едва глаз успел ухватить, что-то шевельнулось. Будто тень отделилась от толстого ствола. Князь резко развернулся и успел заметить тонкий силуэт, скользнувший вверх по стволу и растворившийся в кроне. Похоже на худенькую девушку с длинными, чуть ли не до пят, волосами. Сердце бешено заколотилось в груди. Обернулся на следопыта и наткнулся на его внимательный, будто оценивающий взгляд. Тоже видел?
        - И… давно ты здесь… промышляешь? - выдавил Сигурд, отворачиваясь.
        - Сызмальства.
        - Поговаривают… Ну, этот, трактирщик ваш… Что родители у тебя колдунами были. И что сгинули в этих лесах. И… что сам ты…
        - Ну?
        - Ну… Побаиваются тебя в деревне.
        - Пускай. Тебе-то что? Или, может, и ты уже в штаны наложил?
        Юноша вспыхнул было, даже к мечу потянулся. Но вовремя остановился. Буркнул под нос:
        - Ты, это… Полегче, деревня. Помни, с кем говоришь…
        Халан лишь усмехнулся и, прибавив ходу, обогнал юношу. Но уже через сотню шагов остановился. Присел, разглядывая что-то на земле.
        - Топор Ронана! - ахнул Сигурд, выдирая меч из ножен. - Уже близко!
        - Да где уж там, - отмахнулся следопыт. - Если б зверь неподалеку был, Леший бы почуял. А железяку могло и за версту утащить. Тут всяко бывает.
        Халан замолчал, задумчиво разглядывая отметины чьих-то зубов на деревянном топорище.
        - А что мы будем делать, когда найдем его? Ты же не видел это страшилище! Где уж там на него с твоей рогатиной…
        - Я первый раз косолапого взял, когда ты еще соплями табуретки мазал, - огрызнулся следопыт. - А ты сам ведь напросился. Или уже передумал?
        - То обычный косолапый, а то…
        - А то что?
        - Ну… Этот - он… Он огромный, и… не медведь это, а чудище какое-то. Как зарычит, и…
        - У страха глаза велики.
        - Да нет же! У него и глаза какие-то… бешеные. Желтые, круглые, как у совы. И на голове какая-то шишка. А клыки… Не по два клыка с каждой стороны, а полный рот!
        Халан помрачнел.
        - Это здесь тоже бывает. Места нечистые, что правда, то правда. Живность частенько попорчена.
        - Попорчена? Отчего?
        Следопыт пожал плечами.
        - Не нашего это ведома. Хотя… Как-то забрел к нам друид - старообрядец еще, древний, как дуб. Говорил, что от имперцев все зло. Их Святая Церковь магию со своих земель изгоняет, вот вся эта пакость на окраины Империи и стекается.
        - Чудища?
        - Не… Сама магия. Ну, я не знаю. Не колдун я, хоть какие байки про меня ходят. Правда, чую иногда, когда… Ну, когда что-то нечисто. Как раз в такие места стараюсь не соваться.
        - А если окажется, что и здесь… нечисто?
        - Тогда придется тебе самому твое чудище валить, - жестко усмехнулся Халан. Увидев, как юноша побледнел, неожиданно рассмеялся и, хлопнув его по плечу, добавил:
        - Ладно, не боись. Не пропадем. А со зверюгой этой все равно придется разбираться. Больно близко она подобралась к окраине. Того и гляди - напорюсь на нее нежданно. А то и в деревню решит наведаться. Хотя, такое уж совсем редко случается…
        - Как же мы его валить-то будем?
        - А ты только сейчас об этом думать начал, герой?
        Юноша смутился.
        - Ладно, не горюй. Тут главное - его измотать. Нападать с разных сторон, чтоб он и прочухать ничего не успевал. Ну, а там… Ты его отвлекай, а я уж как-нибудь подберусь поближе, в нужное место клинок всажу… Ладно, идем.
        Впереди мелькнул силуэт Лешего, и Халан отправился вслед за псом.
        Сигурд подобрал топор, повертел в руках. Тащить его с собой несподручно, так что пришлось оставить. Хотел было всадить лезвие в древесный ствол, даже замахнулся уже… Но что-то остановило. Вместо этого тихонько положил оружие на землю и поспешил за следопытом.
        К логову вышли неожиданно. Сигурд уже успел разувериться в том, что следопыт сможет найти нужное место. Да и не удивился бы, если б и логово, и само чудище исчезли, растворились в этом недобром лесу, чтобы выплыть где-нибудь в другом месте и в другое время. А может, ему и вправду все почудилось тогда? Может, не было никакого чудища, а был простой косолапый?
        А Гвин с Ронаном… И вправду, что человеческое оружие против зверя? Что быстрее - взмах меча или удар когтистой лапы? Ответ на этот вопрос он знает - видел собственными глазами. Сердце замерло, похолодело, когда перед мысленным взором предстала картина надвигающейся на Гвина туши. Медведь смял воина своей массой, тот и замахнуться не успел…
        - Князь! - окликнул его Халан.
        В голосе следопыта было что-то такое, отчего юношу бросило в жар. Лес вокруг, кажется, сжался до размеров крохотной поляны перед вывороченным с корнем деревом. Корни обрамляют вход в берлогу, как длинные черные зубы в пасти неведомого страшилища. В сером полумраке чудится, что там, в темной глубине, что-то шевелится.
        - Оно… близко? - еле слышно спросил юноша, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе.
        - А ты не чуешь? - мрачно буркнул Халан, покрепче перехватывая рогатину. - Железяку-то вынь. Или с голыми руками пойдешь?
        Сигурд поспешно рванул меч из ножен, ухватился за рукоять обеими руками, выставил острие перед собой. Но оружие уверенности не прибавило. Хотелось бежать, бежать без оглядки!
        Халан, сгорбившись, тихонько, боком, побрел по краю поляны, постепенно приближаясь ко входу в логово. Сигурду захотелось окликнуть его, отозвать. Не надо туда! Зачем будить лихо? Боги, зачем они вообще сунулись в этот проклятый лес?!
        Ноги будто вросли в землю, а едва он попытался сделать шаг, как колени предательски подогнулись, и он чуть не осел в траву. Меч, как живой, плясал в дрожащих руках.
        Халан подошел уже вплотную к берлоге, бросил камень в зияющий чернотой зев. Изнутри донеслось глухое ворчание, шорок сухих веток. Оно там! Оно…
        Сигурд скорее кожей почуял, нежели услышал какое-то шевеление за спиной. Обернулся…
        Глотку будто перехватило ледяным обручем, так что крика не получилось, лишь какой-то сдавленный хрип. Юноша попятился, споткнулся о торчащий из-под земли корень и едва не упал.
        Огромный. Даже сейчас, на четырех лапах - почти по грудь Сигурду. Уродливая шишковатая башка покрыта редкой белесой шерстью, остальная туша почти черная, с редкими рыжими подпалинами. Клыков - кривых, нелепо длинных - кажется, слишком много, пасть и не закрывается толком. На нижней губе повисла длинная нить желтоватой слюны. А глаза… Глаза и вправду будто совиные. И смотрит чудище прямо на него! До него каких-нибудь десяток шагов! И он все ближе… ближе…
        Мимо Сигурда, едва не коснувшись его, промелькнула косматая тень. Словно вынырнув из ниоткуда, огромный халанов пес рванулся навстречу чудищу. Но не прямо в лоб, а обежал сбоку, цапнул мимоходом за заднюю ногу. Медведь, отвлекшись от юноши, завертелся на месте, пытаясь достать скачущего вокруг него пса. Негромкий рык Лешего, который Сигурду уже довелось слышать, слился с утробным медвежьим ворчанием.
        - Чего встал, остолоп?! - рявкнул Халан юноше, едва не сшибив его плечом. Выставив перед собой рогатину, попер прямо на зверя. Крикнул что-то хриплым, гортанным голосом, и, кажется, воздух вокруг сгустился, так что даже движения все замедлились, будто под водой. А еще врал, что не колдун!
        Чудище, завидев Халана, поднялось на задние лапы, нависнув над человеком, как скала. Рев, донёсшийся до Сигурда как сквозь толщу воды, казалось, сам по себе может смять, раздавить, растерзать. От ужаса все внутренности сжались в тугой комок, к горлу подкатила неодолимая волна тошноты.
        Медведь обрушился было на Халана, но напоролся грудью на острие рогатины. Следопыт отступил чуть назад, давая зверю навалиться всей тяжестью, и упер толстый конец рогатины в землю. Чудище взмахнуло лапой, скребануло когтями по древку, но то толстое, надежное, с одного раза не перешибешь. Пес, поднырнув под рогатиной, вцепился зверю в брюшину, повис. Медведь взревел так, что деревья содрогнулись. И не только деревья.
        Сигурд, наконец, опомнился и бросился на помощь. И тут воздух снова стал воздухом, а не густой жижей, из ушей вынули паклю, и мир снова обрушился на юношу во всей своей жестокой красе. Битва стала похожей не беспорядочную свалку, всё слилось в один рычащий, хрипящий, пахнущий кровью ком.
        Халан, страшно оскалившись от напряжения, налег на рогатину всем весом, пытаясь вывернуть ее вбок и повалить зверя на землю. Леший впился в медведя намертво, не отпустил даже после того, как получил когтями в бок. Бурая шерсть пса потемнела от крови, но непохоже, что что-то вообще может оставить эту зверюгу, кроме смерти.
        Сигурд попытался достать чудище сбоку, метил в горло, но медведь одним взмахом лапы выбил оружие из его рук. Рванулся в сторону, выдирая рогатину. При этом разворотил рану на груди так, что кровь хлынула, как из кувшина. Рев перешел в натужный хрип, чудовище грузно опустилось на четыре лапы, едва не придавив пса, и тут же бросилось вперед. Халан увернулся, коротко ударил зверя кинжалом куда-то в загривок. Сигурд тоже бросился в сторону…
        Недостаточно быстро. Медведь, уже теряя равновесие, достал юношу левой лапой, отбросил на несколько шагов. Грязная кольчуга обагрилась кровью, в глазах потемнело от боли. Лежа на земле, Сигурд приподнял голову, захрипел, гладя на развороченный когтями живот. Боли почему-то не было, лишь было горячо, и в бок будто бы воткнулась сухая ветка. Да, вот же она - розоватая, торчит прямо сквозь кольчугу. Когда он понял, что это его собственное ребро, то не успел даже испугаться. Боги смилостивились над ним, и накинули на глаза пелену забытья.
        Очнулся он быстро. А может, это только так показалось. Потому что, судя по тому, что вокруг стало темнее, а живот его перевязан каким-то тряпьем, он уже многое пропустил.
        С трудом приподняв голову, огляделся. Сразу увидел медвежью тушу на краю поляны. Рядом, зализывая раненый бок, сидит Леший. Халана не видно.
        - С-с… Следопыт… - едва слышно позвал он.
        Тишина. Он бессильно откинул голову назад, прислушался к себе. Рану на животе жжет, будто её засыпали солью. Видно, следопыт приложил какие-то травы под повязку. Но где же он сам? Сигурд снова приподнялся на локтях, окинул взглядом поляну… Вздрогнул, увидев Халана, стоящего всего в пятке шагов от него. Как он подобрался так бесшумно? Колдун все-таки, как пить дать…
        - Очухался?
        Юноша кивнул и прохрипел:
        - Пить…
        - Нельзя тебе.
        Он помолчал.
        - Рана… Я выживу?
        Следопыт лишь пожал плечами и двинулся в сторону берлоги.
        - Ты к-куда?
        - Вечереет уже. А надо бы до зимовья добраться затемно.
        - А где оно?
        - Там… - не очень-то определенно указал Халан. - Сам строил. Пора уже идти. Дельце только одно…
        Он вздохнул, вынимая из-за пояса нож.
        Только сейчас Сигурд услышал шуршанье, доносящееся из берлоги.
        - Дет… Детеныши? - спросил он.
        Халан кивнул.
        - Немудрено, что она на нас так кидалась. Я бы тоже свой дом защищал до последнего…
        Он зашагал, нарочито громко шурша прелой листвой. Просунулся в логово. Сигурд вздрогнул, услышав почти человеческий крик - жалобный, оборвавшийся протяжным хрипом. Один, второй… Глаза застлала жгучая пелена, как много лет назад, когда отец заставил его топить новорожденных щенят.
        Боги, зачем все это?! Ради чего? Ронан… Гвин…
        «Поохотиться едем…».
        Халан подошел, молча встал над ним, вытирая нож о штанину.
        - Как ты там говорил, следопыт? - досадливо смахнув слезы, усмехнулся юноша. Голос его дрожал. - Самые… м-мерзкие твари в лесу… это люди?
        - Как и везде.
        - Меня тоже… того? Чтобы не мучался?
        Халан промолчал.
        - Я ведь… уже не жилец, да?… Да?
        - Захочешь жить - выживешь, - угрюмо произнес следопыт. - Но потерпеть придется…
        Он спрятал нож и, наклонившись, легко, как ребенка, поднял молодого князя на руки. Юноша скривился от боли, до крови закусил губу. Выдохнул:
        - Брось… Не донесешь же.
        Халан молча зашагал вперед. Каждый шаг отдавался в груди Сигурда ударом боли. Казалось: все ребра изломаны, трутся обломками друг о друга, впиваются в истерзанные внутренности, пропарывают кожу, а сверху все это прижигают раскаленными углями. Он протерпел сотню шагов, потом еще сотню…
        - Б-брось, следопыт… Далеко же…
        - Жить-то хочешь?
        - Не… не донесешь же… И… зачем тебе? Бросишь здесь, никто и не узнает… Никто… не знал, что мы с-сюда… Только мы трое… Или… награды хочешь?
        - Дурак, - вздохнул Халан. - Заткнись лучше. Силы береги… Князь.
        Халан шагал размашисто, не глядя под ноги, но ни разу не оступился, не споткнулся. Смотрел прямо перед собой, но казалось, что видит он не деревья, не кусты кругом, а что-то такое, что скрыто от иных глаз. И то, что он видел, заставляло его то хмуриться, то улыбаться.
        Вниз, на Сигурда, он старался не смотреть. Знал - не нужно этого сейчас.
        Князь же, скорчившись у него на руках, уткнув лицо в пропахшую потом и хвоей куртку, тихо, по-детски, плакал.
        2006 год

 
Книги из этой электронной библиотеки, лучше всего читать через программы-читалки: ICE Book Reader, Book Reader, BookZ Reader. Для андроида Alreader, CoolReader. Библиотека построена на некоммерческой основе (без рекламы), благодаря энтузиазму библиотекаря. В случае технических проблем обращаться к